Действие истории разворачивается в одном из миров Космера. На тропическом острове Патжи траппер-одиночка занимается промыслом. Дикие джунгли таят множество опасностей и населены хищниками, которые выслеживают своих жертв по волнам разума. Защитить от этих хищников могут только птицы, наделенные особым даром. Однажды траппер обнаруживает, что не только остров желает его смерти, угроза нависает над всем привычным ему миром.
Перевод: bazalmont, frammand, newoksa, theotormoon, Anahitta, zhuzh
Редактура: Lyuda_M, theotormoon, Anahitta, zhuzh
Booktran, 2015 г.
Уже несколько лет Брендон Сандерсон вместе с другими авторами ведет интернет-передачу «Писательские отговорки» (Writing Excuses), делясь со слушателями профессиональными советами по писательскому мастерству. В рамках этой передачи состоялся проект, результатом которого стала антология «Тени глубины» (Shadows Beneath). Цель проекта — познакомить читателей с процессом написания истории от начала до конца. В антологии представлены четыре повести участников «Писательских отговорок», в том числе и «Шестой на Закате», а также дополнительные материалы, иллюстрирующие работу над каждым из произведений.
Мы предлагаем вам не только прочитать новую захватывающую Космер-историю «Шестой на Закате», но и приподнять завесу тайны над ее созданием и ближе познакомиться с тем, как порой непрост бывает труд писателя.
Приятного чтения!
Меж волн охотилась смерть. Огромная тень шириной с полдюжины лодок скользнула навстречу Закату из темных глубин. Его сердце забилось сильнее, и он крепче сжал весло, поискав взглядом Кокерлии.
К счастью, пестрая птица сидела на своем обычном месте на носу лодки и, подняв лапку, лениво чистила клювом коготки. Затем Кокерлии опустил лапку и нахохлился, словно вовсе не придавая значения опасности в глубине.
Закат затаил дыхание, как делал всегда, когда ему не везло настолько, что он натыкался на одну из таких теней в открытом океане. Он не знал, как они выглядели под водой. И надеялся, что никогда не узнает.
Тень уже почти достигла лодки. Напуганный ее приближением косяк тонкорыб, проплывавший поблизости, выпрыгнул из воды серебристой волной. Встревоженные рыбешки дождем посыпались обратно. Тень продолжала плыть в том же направлении. Тонкорыбы были чересчур мелкой добычей, чтобы привлечь внимание хищника.
Но вот находящиеся в лодке…
Тень проплыла прямо под ними. Сак на плече у Заката тихонько защебетала: похоже, вторая птица все же чувствовала опасность. Такие хищники, как тени, во время охоты полагались не на обоняние и зрение, а на ментальное чутье. Траппер снова посмотрел на Кокерлии, который был его единственной защитой от монстра, способного проглотить суденышко целиком. Закат не подрезал Кокерлии крылья, но в такие минуты понимал как никогда, почему другие моряки предпочитали, чтобы их авиар не мог улететь.
Каноэ мягко покачивалось; прыжки тонкорыб прекратились. О борта лодки бились волны. Неужели тень остановилась? Медлит? Учуяла их? Прежде защитной ауры Кокерлии всегда было достаточно, но…
Силуэт морского чудовища медленно исчез. Закат понял, что тень уплыла на глубину. Вскоре он не мог различить и намека на ее присутствие в толще воды. Помедлив мгновение, траппер заставил себя достать новую маску. Это современное приспособление он приобрел лишь в предпоследнюю поездку за припасами. Маска представляла собой стеклянную смотровую пластину с кожаными креплениями по бокам. Закат положил ее на поверхность воды, наклонился и стал вглядываться. Вода стала настолько прозрачной, словно он находился в безмятежной лагуне.
Ничего. Только глубина, уходящая в бесконечность.
«Дурень! — обругал себя Закат, спрятав маску и взявшись за весло. — Не ты ли только что думал, как хорошо бы вообще никогда не видеть этих тварей?»
Однако, снова начав грести, он понял, что до конца плавания не сможет отделаться от ощущения, что где-то там, внизу, за ним следует тень. Такова природа водной стихии — никогда не знаешь, что скрывается в глубине.
Продолжая работать веслом и определяя свое местоположение по плеску волн, Закат направлял аутригер-каноэ[1] в нужном направлении. Волны служили ему не хуже компаса. Раньше подобное искусство было доступно всему его народу — иилакинам, но теперь древними секретами владели только трапперы. Однако надо признать, что у самого Заката в рюкзаке лежали новейший компас и навигационные карты. Во время своего последнего визита в этом году Высшие преподнесли их в качестве дара. Эти карты считались более точными, чем даже результаты последних исследований иилакинов, так что Закат на всякий случай приобрел себе комплект. Как говаривала его мать, перемены не остановить, как не остановить катящуюся волну.
Он отсчитал не так уж много приливов, прежде чем показался первый остров. По сравнению с другими островами Пантеона, Сори был самым маленьким и самым посещаемым. Его название означало «малютка». Закат отчетливо помнил уроки дяди на берегах Сори.
Прошло уже много времени с тех пор, как он последний раз сжигал приношение для Сори, несмотря на доброту острова к Закату во времена его юности. Возможно, небольшой дар не покажется чем-то из ряда вон выходящим. Патжи не станет завидовать. Как можно завидовать Сори, самому маленькому из островов? Считалось, что Сори добр ко всем трапперам так же, как другие острова Пантеона добры к Сори.
Как бы там ни было, поживиться на Сори практически нечем. Закат продолжал грести, огибая оконечность архипелага, известного его народу как Пантеон. Издали тот мало чем отличался от родных островов иилакинов, которые теперь находились в трех неделях пути отсюда.
Но так казалось лишь издали. Вблизи различия были весьма ощутимы. Следующие пять часов кряду траппер продвигался мимо Сори и трех его кузенов. Нога Заката ни разу не ступала ни на один из них. Впрочем, он не высаживался и на других островах Пантеона, которых насчитывалось более сорока. В конце обучения траппер выбирал один из островов и всю жизнь вел на нем промысел. Закат предпочел Патжи. С тех пор минуло уже лет десять, а казалось, что все случилось вчера.
Он не заметил больше ни одной тени в толще воды, но все равно оставался настороже. Не то чтобы он мог как-то особо себя защитить. Всю работу выполнял Кокерлии, безмятежно устроившийся на носу лодки, наполовину прикрыв глаза. Закат угостил его семечком. Кокерлии любил семена гораздо больше, чем сушеные фрукты.
Никто не знал, почему твари, подобные теням, обитали только здесь, в водах близ Пантеона. Почему бы им не переплыть море и не отправиться к Иилакинским островам или к материку, где еды в изобилии, а авиары вроде Кокерлии встречаются гораздо реже? Никто никогда не интересовался такими вещами. Моря просто жили своей жизнью. Однако теперь людям до всего есть дело. Они задают вопросы и пытаются всему в мире найти объяснение.
Закат покачал головой, сделав гребок. Этот звук, когда дерево соприкасается с водой, сопровождал траппера большую часть жизни. Он понимал его куда лучше, чем людскую болтовню.
Даже когда их вопросы застревали в памяти и отказывались покидать его мысли.
Миновав три острова-кузена, большинство трапперов брали севернее или южнее, двигаясь по ответвлениям архипелага до пункта своего назначения. Закат продолжал держаться курса к сердцу Пантеона, пока впереди не замаячили очертания самого крупного острова — Патжи. Он вздымался над морем словно гора. Не самое дружелюбное место встречало путников каменистыми обрывами, скалами и непроходимыми джунглями.
«Здравствуй, грозный старина. Здравствуй, Отец», — подумал траппер.
Закат втащил весло и положил его на дно лодки, затем посидел некоторое время, жуя рыбу, пойманную прошлой ночью, и скормил несколько кусочков Сак. Черноперая птица уплела их с важным видом. Кокерлии все так же сидел на носу, изредка что-то щебеча. Ему не терпелось на сушу. Сак же, казалось, никогда ничего не волновало.
Причалить к Патжи — задача не из легких даже для того, кто промышляет на его берегах. Лодка по-прежнему покачивалась в такт волнам, пока Закат раздумывал, как высадиться на берег. В конце концов он отложил рыбу и снова взялся за весло. Несмотря на близость суши, вода по-прежнему оставалась темно-синей. На некоторых островах Пантеона имелись защищенные бухты и пологие отмели. Патжи терпеть не мог такие глупости: его скалистые берега изобиловали обрывами.
На побережье Патжи не стоило расслабляться. Собственно, берега острова и были его самой опасной частью. Здесь до тебя могли добраться не только сухопутные монстры — ты все еще оставался в пределах досягаемости глубоководных чудовищ. Дядя постоянно твердил ему об этом. Только безумец решится заснуть на берегу Патжи.
Начался прилив, и Закат счастливо избежал встречи со скалами, способными разнести лодку в щепки. Он причалил в относительно спокойном месте среди обломков камней и скальных выступов — типичном пляже Патжи. Кокерлии взмыл ввысь и полетел к деревьям, щебеча и вскрикивая.
Закат тут же взглянул на волны. Теней не видно. И все же он чувствовал себя беззащитным, пока вытаскивал каноэ на камни. Теплая вода плескалась у ног, Сак не покидала плеча хозяина.
Неподалеку Закат заметил труп, покачивающийся на волнах прибоя.
«Уже посылаешь мне видения, подруга?» — подумал он, взглянув на Сак.
Обычно она начинала использовать дар только после окончательной высадки на сушу.
Черноперая птица просто наблюдала за волнами.
Закат вернулся к прерванному занятию. Труп в море был его собственным. Всего лишь предостережение держаться от того места подальше. Возможно, там притаился готовый ужалить ядовитый анемон или коварное подводное течение, поджидающее добычу. Видения Сак не показывали подробностей, только предупреждали об опасности.
Закат вытащил каноэ на сушу, отсоединил балансир и привязал его понадежнее к корпусу. Затем аккуратно потянул судно вглубь острова, внимательно следя за тем, чтобы не поцарапать его об острые камни. Нужно спрятать каноэ в джунглях. Если его найдет другой траппер, Закату придется провести на острове еще несколько недель, чтобы изготовить новую лодку. Это было бы…
Пробираясь по пляжу, он вдруг остановился, наступив пяткой на что-то мягкое. Закат опустил взгляд, ожидая увидеть под ногами комок водорослей, но обнаружил какой-то мокрый лоскут. Рубашка? Подняв ее, траппер заметил другие, менее явные свидетельства того, что здесь что-то произошло: занесенные песком обломки досок, обрывки бумаги, захваченные водоворотом.
«Вот же глупцы», — подумал он.
Закат потащил каноэ дальше. На островах Пантеона никогда не следовало спешить. И тем не менее он ускорил шаг.
У границы джунглей ему на глаза снова попался труп, висящий на ближайшем дереве. В папоротникообразной кроне притаились режущие лианы. Сак тихонько заклекотала на плече Заката, когда он поднял крупный булыжник и швырнул его в дерево. Камень отскочил от ствола, а сверху, как и следовало ожидать, упала сеть лиан, усеянных острыми колючками.
Лианам понадобится несколько часов, чтобы втянуться обратно. Закат подтащил каноэ к дереву и спрятал его в близлежащих зарослях. Оставалось надеяться, что другие трапперы окажутся достаточно сообразительными, чтобы держаться подальше от режущих лиан, а значит, не наткнутся на лодку.
Перед тем как окончательно замаскировать ее листвой, Закат поднял со дна заплечный мешок. За века промысел трапперов претерпел мало изменений, но современный мир мог предложить кое-что полезное. Вместо набедренной повязки, оставлявшей открытыми ноги и грудь, Закат переоделся в штаны из плотной материи с накладными карманами и рубашку на пуговицах, которая защищала от острых веток и листьев. Сандалии сменились прочными ботинками, а место шипастой дубинки заняло мачете из превосходной стали. В мешке находилась и еще кое-какая роскошь: веревка со стальным крюком на конце, кресало, высекающее искру при соприкосновении двух рычажков, и фонарь.
Закат мало походил на трапперов со старинных картин, что висели у него дома. Но ему было все равно. Главное — остаться в живых.
Закончив с каноэ, он забросил мешок на плечо и убрал мачете в ножны на боку. Сак перебралась на другое плечо. Прежде чем покинуть пляж, траппер задержался у своего призрачного трупа, который по-прежнему свисал с дерева на невидимых лианах.
Неужели он действительно мог допустить подобную оплошность и попасться в силки режущих лиан? Похоже на то, ведь Сак предупреждала только о реальной опасности. Но Закату хотелось думать, что большинство из этих смертей маловероятны — просто видения того, что могло произойти, если бы он проявил неосторожность или был недостаточно хорошо обучен дядей.
Раньше он обходил стороной места, где видел образы своих трупов. Но сейчас не храбрость подвигла его поступить иначе. Просто… не стоит забывать, как смотреть опасности в лицо. Покидая пляж, он должен быть уверен, что сможет справиться с режущими лианами. Постоянно избегая угроз, можно растерять всю сноровку. Нельзя полагаться исключительно на Сак.
Ведь Патжи будет пытаться прикончить его при каждом удобном случае.
Закат развернулся и побрел вдоль скалистого побережья. Он действовал наперекор инстинктам, так как обычно старался побыстрее уйти в глубь острова. К сожалению, он не мог покинуть берег, не попытавшись выяснить происхождение обнаруженных обломков. У него имелись серьезные подозрения относительно того, откуда они взялись.
Он свистнул, и Кокерлии, спорхнув с ближайшего дерева, пролетел над его головой и закружился над пляжем. Находясь в непосредственной близости от хозяина, авиар обеспечивал наиболее сильную защит, но населяющие остров твари, охотящиеся по волнам разума, не столь велики и ментально сильны, как тени в океане. Закат и Сак останутся для них невидимыми.
После получасовой прогулки по побережью Закат набрел на остатки большого лагеря: разбитые ящики, обрывки веревок, виднеющиеся в оставшихся после отлива лужах, клочья парусины и раздробленные в щепки доски, которые раньше могли быть стенами. Кокерлии приземлился на сломанную балку.
Закат нигде не видел свой труп. Скорее всего, это означало, что на данный момент здесь безопасно. Однако вполне могло оказаться, что, возможный источник угрозы, чем бы он ни был, мог проглотить его со всеми потрохами.
Траппер проворно ступал по мокрым камням, обходя разрушенный лагерь. Хотя нет — больше, чем просто лагерь. Закат пробежался пальцами по обломку доски с надписью «Северная Объединенная Торговая Компания». На его родине это было влиятельное торговое объединение.
Он ведь говорил им, твердил без устали, не соваться на Патжи. Глупцы! Еще и лагерь разбили прямо на пляже! Неужели никто в этой компании не способен прислушаться? Закат остановился, разглядывая выбоины в каменистом грунте, каждая из которых была шириной с предплечье и тянулась на десяток шагов прямо в океан.
«Проделки тени, — подумал он. — Одной из этих подводных тварей».
Дядя рассказывал, как однажды повидал одну из них. Необъятное… нечто вырвалось из океанских глубин, сцапало дюжину креллей, пасшихся на отмели, и скрылось с добычей.
Траппер вздрогнул, вообразив лагерь на скалистом берегу, кишащий людьми, которые распаковывали ящики и готовились возвести здесь форт, о котором столько ему рассказывали. Куда же подевался их корабль? Могучее железное судно на паровом ходу, которое, как они утверждали, может выдержать атаку самых страшных глубоководных теней? Теперь, вероятно, оно охраняет дно, став прибежищем тонкорыб и осьминогов.
Насколько хватало взгляда, не было видно ни следа. Ни живых, ни мертвых. Скорее всего, тень проглотила их целиком. Закат поспешил обратно к джунглям, где было чуть безопаснее, и стал осматривать листву: в ней могли обнаружиться следы людей, пытавшихся спастись в зарослях. Нападение произошло недавно, вчера или позавчера.
Он машинально угостил Сак семечком из кармана и заметил несколько сломанных веток, уводящих вглубь джунглей. Значит, кто-то выжил. Возможно, спаслось человек шесть. В спешке все они разбежались врассыпную, спасаясь от нападения.
Нельзя придумать лучшего способа умереть, чем бежать через джунгли сломя голову. Эти ребята из компании мнили себя выносливыми и подготовленными. Как они ошибались! Закат общался с несколькими из них, пытаясь убедить так называемых «трапперов» отказаться от задуманного путешествия.
Ничего хорошего из этого не вышло. Ему хотелось обвинить Высших, чьи визиты провоцировали дурацкое стремление к прогрессу, но правда была такова, что уже много лет компании вели разговоры насчет основания форпостов на Пантеоне. Закат вздохнул. Что ж, эти выжившие, вероятно, уже мертвы. Ему следует предоставить их собственной судьбе.
Хотя… Мысль о чужаках, блуждающих по Патжи, заставила содрогнуться от смеси беспокойства и раздражения. Чужаки где-то здесь. Так не должно быть. Эти острова священны, и трапперы — их служители.
Из ближайших кустов донесся шорох. Взмахом мачете Закат срезал верхние ветки и полез в карман за пращой, но это оказался не спасшийся чужак и даже не какой-нибудь хищник. Нюхая воздух, наружу выползла стая мелких, похожих на мышей существ. Сак пронзительно вскрикнула. Ей никогда не нравились микеры.
«Еда? — мысленно обратились животные к Закату. — Еда?»
Это были простейшие мысли, направленные в его сознание. Он не хотел отвлекаться, но не мог не выудить из запасов немного сушеного мяса для микеров. Когда они сгрудились вокруг угощения, посылая волны благодарности, Закат разглядел острые зубки и по одному клыку, торчащему из пасти у каждого. По рассказам дяди когда-то микеры представляли для людей опасность. Один укус — и ты труп. За многие века маленькие зверьки привыкли к трапперам. В отличие от других бестолковых животных, микеры были разумны. Закат считал, что они почти такие же смышленые, как авиары.
«Не забыли? — мысленно обратился он к микерам. — Помните, зачем вы здесь?»
«Чужаки! — радостно откликнулись они. — Кусать чужаков!»
Трапперы не придавали значения этим маленьким зверькам. Закат же полагал, что их можно прикормить, и микеры могли бы стать сюрпризом для одного из его конкурентов. Порывшись в кармане, он нащупал старое перо и затем, не желая упускать возможность, вытащил несколько длинных ярко-зеленых и красных перьев из заплечного мешка. Перья из брачного наряда Кокерлии, сброшенные им во время последней линьки.
В сопровождении возбужденных микеров Закат направился в заросли. Приблизившись к их логову, он раскидал перья по веткам, как будто они сами упали здесь. Проходящий мимо траппер заметит перья и сочтет, что где-то поблизости гнездо с кладкой авиара, которое можно разорить. На перья он непременно клюнет.
«Кусать чужаков!» — скомандовал Закат микерам.
«Кусать чужаков!» — отозвались они.
Задумавшись, он замешкался. Может быть, они видели кого-нибудь из потерпевших бедствие и смогут указать ему след?
«Вы видели чужаков? — мысленно спросил Закат. — Недавно. В джунглях».
«Кусать чужаков!» — ответили микеры.
Они были разумными… но не слишком. Траппер распрощался со зверьками и повернул в заросли. На мгновение задумавшись, он поймал себя на том, что, углубляясь все дальше в джунгли, пересек след одного из потерпевших, а теперь идет по нему. Закат выбрал тот след, который, судя по всему, должен пройти в опасной близости от одного из его тайных убежищ в глубине острова.
Несмотря на тень, здесь, под пологом раскидистых деревьев, было еще жарче. Жарко, но не очень душно. Кокерлии догнал Заката и примостился сверху, на ветке, вместе с несколькими щебечущими авиарами помельче. Кокерлии возвышался над ними, но подпевал с большим энтузиазмом. Выращенные людьми авиары никогда не могли приспособиться к жизни среди диких сородичей. То же самое можно было сказать и о людях, выросших среди авиаров.
Закат по-прежнему шел по следу уцелевшего, ожидая в любой момент наткнуться на его труп. Однако единственное мертвое тело, что время от времени попадалось ему на пути, было его собственным. Оно то валялось полусъеденным в грязи, то скрывалось под поваленным деревом, из-под которого торчали только ноги. С Сак на плече невозможно стать чересчур самоуверенным. Не имело значения, были ее видения правдой или вымыслом. Закат нуждался в постоянных напоминаниях о том, как Патжи наказывает за беспечность.
Он перешел на привычный, но довольно утомительный размашистый шаг. Так ходили трапперы Пантеона: внимательно, осторожно, следя за тем, чтобы не задевать листья, под которыми могли скрываться жалящие насекомые. Закат старался не использовать мачете без необходимости — не хотел оставлять подсказок, по которым его можно выследить. Траппер все время внимательно прислушивался и не выпускал авиара из виду: не обгонял, но и не позволял улететь тому далеко вперед.
Беглец не попался в обычные ловушки острова. Он пересекал звериные тропы вместо того, чтобы идти по ним. Самый быстрый способ столкнуться с хищниками — следовать путями тех, кем они питаются. Человек не знал, как маскировать следы, но не угодил ни в гнездо огнетрескучих ящериц, ни в куст смерть-коры, даже не вляпался в голодный ил.
Возможно, это другой траппер, молодой и не прошедший полного обучения? Вполне в духе компании. Опытных трапперов было невозможно завербовать: среди них нет глупцов, которые согласились бы служить проводниками по островам у клерков и торговцев. Но вот юнец, который еще не выбрал себе остров… Юнец, который, возможно, обижен на то, что вынужден тренироваться только на Сори, пока его наставник не объявит о завершении обучения? Десять лет назад Закат сам испытывал сходные чувства.
Итак, компании все же удалось нанять траппера. Теперь понятно, откуда у них столько смелости, чтобы наконец организовать экспедицию.
«Но почему Патжи? — подумал Закат, опускаясь на колени у берега небольшого ручья. Ручей не имел названия, но был знаком трапперу. — Что им здесь делать?»
Ответ был прост. Это же торговцы, для них чем больше, тем лучше. Зачем тратить время на меньшие острова? Ведь можно отправиться прямиком к самому Отцу.
Наверху Кокерлии уселся на ветку и принялся клевать фрукт. Беглец останавливался у этого ручья. Закат продвигался быстрее юнца. По глубине следов, которые мальчишка оставил в грязи, он прикинул его вес и рост. Лет шестнадцать? Может, даже моложе. Трапперы начинали обучение в десять, но Закат не мог представить, чтобы компания наняла столь неопытного ученика.
«Прошел здесь часа два назад», — определил он, вертя в пальцах сломанный стебель и принюхиваясь к соку.
Мальчишка по-прежнему направлялся прямо к тайному убежищу Заката. Как это понимать? Он не рассказывал об убежищах никому и никогда. Возможно, юнец учился у другого траппера, который промышлял на Патжи. Тот мог обнаружить убежище Заката и рассказать о нем ученику.
Нахмурившись, Закат размышлял. За десять лет на Патжи он видел других трапперов лишь несколько раз. Когда это случалось, оба разворачивались и молча расходились в разных направлениях. Так принято в их кругу. Они могли бы попытаться убить друг друга, но никогда не сходились в открытой схватке. Лучше предоставить Патжи расправиться с соперником, чем запятнать свои руки. Во всяком случае, так наставлял его дядя.
Порою Закат ловил себя на мысли, что подобное положение вещей вызывает у него беспокойство. В конце концов Патжи доберется до каждого из них, так зачем помогать в этом Отцу? Но таковы были негласные правила, и он поспешил дальше. Как бы там ни было, беглец шел прямиком к его убежищу. Может быть, юнец не посвящен в местные порядки. Вероятно, он искал помощи, но боялся вернуться в одно из убежищ наставника, опасаясь наказания. Или же…
Нет, лучше избегать подобных мыслей. В голове у Заката и так крутилось чересчур много сомнительных умозаключений. Что будет, то и будет. Нужно сосредоточиться на джунглях и таящихся в них опасностях. Как только Закат отошел от ручья, перед ним неожиданно появился его труп.
Он прыгнул вперед, затем развернулся, услышав негромкое шипение. Из небольшой трещины в земле с характерным звуком вырвался воздух, за ним хлынул наружу поток крошечных желтых насекомых размером с булавочную головку. Новая колония муравьев-убийц? Если бы Закат задержался на том месте чуть дольше, продолжая тревожить их скрытое гнездо, они бы успели заползти ему в обувь. Один укус — и ты покойник.
Траппер наблюдал за скоплением ползающих насекомых дольше, чем следовало. Они вернулись в гнездо, не найдя жертвы. Места их обитания часто выдавали небольшие бугорки, но сегодня Закат ничего не увидел. Его спасло только видение Сак.
Такова жизнь на Патжи. Даже самый осмотрительный траппер может совершить ошибку, но, даже не совершив ее, рискует умереть в любой момент. Патжи был деспотичным и мстительным родителем, который жаждал крови каждого, кто ступал на его берега.
Сак щебетала на плече Заката. Он благодарно пощекотал ей шею. Казалось, что она извинялась: предостережение чуть не опоздало. Однако, если бы не птица, уже сегодня Патжи добрался бы до Заката. Траппер отогнал назойливые вопросы, над которыми не стоило думать, и продолжил путь.
Над островом уже начали сгущаться сумерки, когда он наконец добрался до убежища. Две из установленных им растяжек оказались обезврежены. Они были намеренно плохо замаскированы, поэтому ничего удивительного. Закат прокрался мимо еще одного гнезда муравьев-убийц. Это гнездо было больше, чем то, на которое он наткнулся ранее, а постоянная трещина в земле позволяла насекомым в любой момент хлынуть на поверхность. Однако щель оказалась заткнута тлеющей веткой.
Неподалеку росли ночные ветрянки — грибы, которые Закат разводил здесь годами. Их залили водой, чтобы споры не разлетались. Следующая пара надежно замаскированных растяжек также была обрезана.
«Хорошая работа, малец!» — подумал траппер.
Юноша не только избежал ловушек, но и обезвредил их на случай, если придется убегать тем же путем. Но кто-то должен преподать мальчишке урок, как передвигаться, не оставляя следов. Конечно, эти следы сами по себе могли оказаться ловушкой — попыткой заставить Заката потерять бдительность. Поэтому он лишь сильнее насторожился, продвигаясь вперед. Да, здесь юнец наследил еще больше: отпечатки обуви, обломанные стебельки, множество других знаков…
Вверху, в кроне дерева что-то зашевелилось. Покосившись туда, Закат замер. С ветвей свисала женщина, пойманная в сеть из жалящих лиан, которые вызывали онемение и лишали способности двигаться. Итак, одна из его ловушек все-таки сработала.
— Э-э-э… привет, — сказала она.
«Ну конечно, женщина! — подумал траппер, внезапно почувствовав себя глупцом. — Маленький размер ступни, легкий шаг…»
— Сразу хочу пояснить, — произнесла незнакомка. — Я не собираюсь красть твоих птиц или нарушать границы твоей территории.
Закат подошел ближе, чтобы рассмотреть женщину в угасающем свете дня. Он узнал ее: одна из тех клерков, что присутствовали на встречах в компании.
— Ты обрезала мои растяжки, — сказал Закат. Слова непривычно перекатывались на языке, и фраза вышла обрывистой, будто он проглотил пригоршню пыли — следствие нескольких недель молчания.
— Э… да… Я думала, что ты сможешь их починить. — Женщина помедлила. — Тысяча извинений!
Закат подался назад. Женщина медленно вращалась вместе с сетью, и он заметил авиара, цепляющегося за ловушку снаружи. Тот походил на его собственных птиц, но с бело-зеленым оперением, и был размером с три кулака, поставленных один на другой. Стример — порода, которая не водится на Патжи. Закат почти ничего не знал о стримерах, кроме того, что, как и Кокерлии, они защищали от охотящихся по волнам разума хищников.
Заходящее солнце все больше удлиняло тени, небо темнело. Скоро придется затаиться на ночь, ведь с темнотой пробуждались самые опасные хищники острова.
— Клянусь! — пыталась убедить его женщина из своих пут. — Я не собираюсь ничего у тебя красть.
Как же ее звали? Закату наверняка ее представляли, но он не мог припомнить имя. Что-то необычное.
— Ты ведь меня помнишь? Мы встречались в компании.
Он не ответил.
— Пожалуйста, — проговорила она. — Мне в самом деле не хочется висеть вниз головой на дереве и истекать кровью. Это может привлечь хищников. Если уж тебе все равно…
— Ты не траппер.
— Естественно! Ты же видишь, что я женщина?
— Случалось, и женщины становились трапперами.
— Лишь однажды, — сказала она. — Была только одна женщина-траппер, Яалани Отважная. Я слышала ее историю сотни раз. Возможно, тебе будет интересно узнать, что почти в каждом обществе есть миф о женщине, занимающейся мужской работой. Она или отправляется на войну, переодетая мужчиной, или ведет армии отца в бой, или промышляет на острове. Я убеждена, что такие истории существуют только для того, чтобы родители могли приструнить дочерей: «Ты не Яалани!»
Женщина любила поговорить. Даже слишком. Многие на Иилакинских островах вели себя так же. Ее кожа была столь же смуглой, как у Заката, и говорила она так, как было принято у его народа. Но эта легкая странность в ее произношении… Траппер все чаще слышал ее, возвращаясь на родные острова. Так разговаривали люди, получившие образование.
— Мне можно спуститься? — спросила она дрожащим голосом. — Я не чувствую рук. Это… тревожный признак.
— Как тебя зовут? — спросил Закат. — Я подзабыл.
Столько болтовни. Слова резали слух. В этом месте должно быть тихо.
— Вати.
«А как же иначе».
Неподобающее имя. Оно не указывало ни на очередность, ни на день рождения. Такие имена носили жители материка. Теперь они не редкость и среди его народа.
Траппер подошел к ближайшему дереву и потянул за веревку, опустив сеть. Авиар женщины спорхнул вниз, раздраженно крича и размахивая одним крылом, очевидно, раненый. Вати грохнулась на землю этакой мешаниной темных кудряшек и складок зеленой льняной юбки. Она попыталась встать на ноги, но снова упала. После прикосновения лиан ее кожа останется нечувствительной еще минут пятнадцать.
Она сидела и шевелила руками, пытаясь стряхнуть онемение.
— Так… э-э… никакой крови и подвешиваний вниз головой?
— Эти байки родители рассказывают детишкам, — проговорил Закат. — На самом деле мы так не поступаем.
— Вот как.
— Будь ты траппером, я скорее прикончил бы тебя на месте, чем предоставил возможность отомстить позже.
Закат подошел к ее авиару. Птица разинула клюв и зашипела, расправив оба крыла, чтобы казаться внушительнее. Сак подала голос с плеча хозяина, но, судя по всему, незнакомая птица не обратила на нее внимания.
Действительно, одно крыло в крови. Вати, как ни странно, знала достаточно об уходе за птицей, что радовало. Немногие из соотечественников Заката были внимательны к авиарам, все больше относясь к ним как к вещам и не считая за разумных существ.
Женщина выщипала перья вокруг раны, в том числе и окровавленные, и перевязала ее. Но все равно крыло выглядело скверно. Возможно, перелом. Закат предпочел бы забинтовать оба крыла, чтобы пресечь любые попытки взлететь.
— О, Миррис, — произнесла Вати, поднимаясь наконец на ноги. — Я пыталась ей помочь. Понимаешь, мы упали, когда монстр…
— Бери ее, — перебил траппер, поглядывая на небо. — Иди за мной. Ступай след в след.
Вати кивнула, не жалуясь, хотя онемение еще не прошло. Она подобрала с лиан небольшой заплечный мешок и расправила юбку. На ней был облегающий жилет, а из мешка торчала какая-то металлическая трубка. Футляр для карт? Женщина подсадила своего авиара, и птица с благодарностью устроилась на ее плече.
Как только Закат зашагал дальше, Вати последовала за ним, не делая никаких попыток напасть сзади. Что уже радовало. Темнота сгущалась все сильнее, но до убежища было недалеко, и он знал дорогу чуть ли не наизусть. Пока они шли, Кокерлии спорхнул вниз, приземлился на свободное плечо Вати и стал дружелюбно щебетать.
Закат остановился и обернулся. Миррис отодвинулась по плечу Вати подальше от Кокерлии и прицепилась возле лифа. Птица негромко шипела, но Кокерлии по своему обыкновению не обращал ни на что внимания и продолжал выдавать счастливые трели. Какая удача, что эта порода птиц обладала такими способностями скрывать разум, что даже муравьи-убийцы считали их не съедобнее куска коры.
— Это… твой? — спросила женщина, взглянув на Заката. — Ну конечно! Та другая птица на плече не авиар.
Сак отодвинулась и нахохлилась. Она действительно не авиар. Закат пошел дальше.
— Никогда не встречала траппера с птицей, которая не с островов, — рассуждала Вати, ковыляя позади.
Это был не вопрос. Поэтому он не счел необходимым ответить.
Убежище — всего на острове их у Заката насчитывалось три — располагалось на вершине невысокого холма, к которому вела извилистая тропинка. В ветвях массивного гурра-дерева обнаружилась однокомнатная хижина. Самые безопасные места ночлега на Патжи — деревья. Их кроны служили пристанищем для авиаров, а большинство крупных хищников передвигалось по земле.
Закат зажег фонарь и поднял его повыше, залив оранжевым светом свой дом.
— Наверх, — скомандовал он женщине.
Вати взглянула через плечо на погружающиеся во тьму джунгли. В свете фонаря траппер заметил, что ее глаза покраснели от недосыпания. Однако, прежде чем подняться по колышкам, прибитым к стволу, женщина одарила его беспечной улыбкой. Ее онемение уже должно было пройти.
— Как ты узнала? — вдруг спросил он.
Вати помедлила возле люка, ведущего в хижину.
— Узнала что?
— Где находится мое убежище. Кто рассказал тебе?
— Я шла по звуку воды, — пояснила она, кивнув в сторону небольшого ручейка, который стекал по склону холма. — Обнаружив ловушки, я поняла, что иду в правильном направлении.
Закат нахмурился. Никто не мог услышать этот ручей: через сотню ярдов он скрывался под землей и снова вытекал на поверхность в совершенно непредсказуемом месте. Идти по звуку воды… Это было на самом деле невозможно.
Так она лжет или ей просто повезло?
— Ты хотела найти меня, — произнес Закат.
— Я хотела найти хоть кого-нибудь, — ответила Вати, откидывая люк. Внутри хижины ее голос зазвучал глуше. — Я поняла, что траппер — моя единственная надежда на спасение.
Она подошла к одному из окошек, затянутых сеткой. Кокерлии так и не покинул ее плеча.
— Здесь мило. Довольно просторно для хижины, построенной на склоне холма посреди смертоносных джунглей на уединенном острове, да еще и в окружении всяких чудищ.
Закат вскарабкался следом с фонарем в зубах. Комната была два на два шага, стоять в полный рост еле удавалось.
— Вытряхни одеяла, — кивнул он на стопку в углу и повесил фонарь. — Потом переверни все чашки и миски на полке и проверь их внутри.
Женщина округлила глаза:
— Что проверить?
— Чтобы не было муравьев-убийц, скорпионов, пауков, кровочесов. — Закат пожал плечами и пересадил Сак на насест у окна. — Эта хижина специально выстроена небольшой, но мы на Патжи. Отец любит преподносить сюрпризы.
Когда Вати нерешительно сняла заплечный мешок и принялась за дело, траппер поднялся по лесенке на крышу. Там были оборудованы два ряда птичьих домиков с гнездами внутри и отверстиями, чтобы авиары могли свободно сновать туда-сюда. Птицы никогда не улетали далеко, разве что в каких-то особенных случаях, так как выросли здесь под неусыпной заботой Заката.
Кокерлии уселся на один из птичьих домиков, издавая трели, но негромко, поскольку уже стемнело. Из домиков донеслось ответное воркование и щебетание. Закат выбрался на крышу, чтобы проверить, не повредила ли какая из птиц лапку или крыло. Эти авиары были делом всей его жизни. Их высиженные птенцы — его главный товар для продажи. Конечно, он пытался промышлять на острове — искал гнезда и диких птенцов, но охота на авиаров никогда не была так эффективна, как их разведение.
— Тебя ведь зовут Шестой? — Донесшийся снизу голос Вати сопровождался звуком вытряхиваемых одеял.
— Так и есть.
— Большая семья, — отметила она.
Обычная семья. Или считалась такой по старым меркам. Его отец родился двенадцатым, а мать — одиннадцатой.
— Шестой, а дальше? — не унималась Вати.
— На Закате.
— Значит, ты родился вечером. Всегда считала традиционные имена чересчур… э-э… описательными.
«Что за болтушка! — подумал Закат. — Почему островитяне не могут помолчать, даже когда говорить не о чем?»
Он перешел к следующему домику, осмотрел двух сонных птиц, затем их помет. Птицы радовались его присутствию. Авиар, выросший среди людей, а особенно приученный охранять хозяина еще птенцом, всегда воспринимал человека как члена стаи. Эти птицы не сопровождали Заката повсюду, как Сак и Кокерлии, но он все равно относился к ним с большой теплотой.
— В одеялах насекомых нет, — объявила Вати, высунувшись из люка со своим авиаром на плече.
— А в чашках?
— Сейчас проверю. Значит, тут ты разводишь своих авиаров, да?
Это было очевидно, поэтому Закат не счел нужным ответить.
Женщина наблюдала, как он проверяет птиц. Он чувствовал ее взгляд. Наконец траппер спросил:
— Почему твоя компания не прислушалась к нашим советам? Отправиться сюда — чудовищная ошибка.
— Согласна.
Он повернулся к Вати.
— Согласна, — повторила она. — Наша экспедиция наверняка станет чудовищной ошибкой, которая лишь приблизит нас еще на шаг к заветной цели.
Следующей на очереди была Сизиру. Закат осматривал птицу в свете восходящей луны.
— Глупости.
Вати оперлась руками о крышу хижины, наполовину высунувшись из освещенного квадрата люка.
— Думаешь, наши предки осваивали океанские маршруты, не совершая промахов? А что насчет первых трапперов? Вы передаете знания из поколения в поколение! Знания, накопленные путем проб и ошибок. Если бы первые трапперы посчитали исследования «глупостями», где бы вы были сейчас?
— Первые трапперы были хорошо подготовленными одиночками, а не командой из клерков и портовых рабочих.
— Мир меняется, Шестой на Закате, — негромко произнесла Вати. — Людям с материка требуется больше авиаров. Вещи, доступные раньше только богачам, теперь по карману простым людям. Мы уже столько всего знаем, но авиары остаются загадкой. Почему птенцы, выросшие на обитаемых островах, лишены дара? Почему…
— Глупые доводы, — перебил Закат, сажая Сизиру обратно в гнездо. — Не хочу больше это слышать.
— А Высшие? — не унималась Вати. — Что насчет их диковинных технологий?
Траппер задумался, потом достал пару толстых перчаток и махнул в сторону бело-зеленого авиара. Вати повернулась к Миррис, успокаивающе поцокала и взяла ее обеими руками. Птица несколько раз раздраженно клюнула ее пальцы и успокоилась.
Закат бережно принял птицу руками в перчатках — его она стала бы клевать не так робко — и размотал наложенную Вати повязку. Затем очистил рану, вызвав бурю протеста со стороны авиара, и аккуратно перевязал заново. Он прибинтовал крылья к телу птицы, но не слишком туго, чтобы та могла дышать.
Миррис его действия явно не понравились. Но в полете она могла еще больше повредить сломанное крыло. В конце концов с помощью клюва она избавится от повязки, но до тех пор у крыла будет возможность зажить. Закончив с перевязкой, Закат усадил Миррис к другим авиарам, которые пытались успокоить взволнованную птицу негромким дружелюбным щебетанием.
Вати казалась довольной тем, что ее авиар какое-то время пробудет здесь, среди других птиц, и с интересом наблюдала за всем процессом.
— Можешь переночевать в моем убежище, — сказал Закат, поворачиваясь к женщине.
— А потом? — спросила она. — Отправишь меня в джунгли на верную смерть?
— Ты прекрасно справлялась раньше, — неохотно ответил он. Вати не траппер. Но и обычный клерк не смог бы добраться сюда. — Думаю, у тебя есть шанс выжить.
— Мне просто повезло! Но у меня не получится пересечь весь остров.
Закат помедлил.
— Пересечь остров?
— Чтобы добраться до главного лагеря компании.
— На острове есть еще кто-то из ваших?
— Я… Ну, да. Ты же не думал, что…
— Что произошло?!
«Ну и кто теперь недоумок? — подумал Закат. — Нужно было все выяснить с самого начала».
Разговоры. Он никогда не был силен в них.
Вати отшатнулась от него, округлив глаза. Он выглядел угрожающим? Возможно, он слишком яростно выпалил последний вопрос. Но это не важно — женщина уже начала говорить, а значит, он получит ответ.
— Мы разбили лагерь на дальнем берегу, — сказала она. — У нас два железных корабля с пушками для наблюдения за акваторией. Они могут справиться даже с глубинниками, если понадобится. Двести солдат, сотня служащих. Мы настроены выяснить, раз и навсегда, почему даром обладают только те авиары, которые родились на островах Пантеона.
Моя команда должна была разведать берег, чтобы найти подходящее место для второго форта. Компания не намерена пускать на Патжи конкурентов. Я считала, что отправлять небольшой отряд — плохая затея, но у меня были причины попасть на эту сторону острова. Так что я отправилась с ними. А потом этот глубинник…
Вати выглядела подавленной.
Закат почти не слушал. Двести солдат? Они облепят остров, словно муравьи — упавший фрукт. Невыносимо! Он представил, как тишину джунглей нарушат их возбужденные голоса. Незваные гости будут кричать друг на друга, бряцать металлом, истопчут все вокруг. Как в городе.
Из люка показался пучок темных перьев, а затем и их обладательница, Сак. Черная хохлатая птица вскарабкалась на край люка рядом с Вати и заковыляла по крыше к Закату, расправив крылья и обнажив шрамы с левой стороны. Ей было тяжело пролететь даже десяток футов.
Траппер нагнулся, чтобы почесать авиару шею. Итак, вторжение началось. Нужно найти способ его остановить. Так или иначе…
— Сожалею, Зак, — произнесла Вати. — Мне симпатичны трапперы. Я читала о ваших обычаях и уважаю их. Но рано или поздно это должно было случиться, это неизбежно. Острова будут покорены. Авиары слишком ценны, чтобы оставлять их в руках пары сотен чудаковатых охотников.
— Совет…
— Все двадцать членов совета единодушно согласились с планом. Я была там. Если иилакины не возьмут под свою защиту острова и авиаров, этим займется кто-нибудь другой.
Закат уставился в темноту.
— Спустись и проверь, нет ли насекомых под чашками.
— Но…
— Спустись, — повторил он, — и проверь, нет ли насекомых под чашками!
Женщина тихо вздохнула, но вернулась в комнату, оставив его с авиарами. Закат продолжал почесывать шею Сак, пытаясь успокоиться в привычной обстановке. Смел ли он надеяться на то, что тени окажутся смертельно опасны для компании и ее железных кораблей? Вати казалась очень уверенной.
«Она не рассказала, почему примкнула к разведывательному отряду».
Женщина видела тень, стала свидетельницей гибели команды, но не потеряла самообладания и нашла его лагерь. Сильная женщина. Не стоит забывать такие вещи.
Кроме того, Вати была типичным представителем компании — человеком, настолько далеким от его образа жизни, насколько это вообще возможно. Закат мог понять солдат, ремесленников, даже членов совета. Но учтивые клерки, которые потихоньку завоевывали мир мечом торговли, сбивали траппера с толку.
— Отец, как быть? — обратился он шепотом к Патжи.
Патжи безмолвствовал, отзываясь лишь привычными ночными звуками: его обитатели рыскали в зарослях, преследовали добычу, шуршали. Ночью, когда авиары спали, у самых опасных хищников острова появлялся шанс поохотиться. Вдалеке пронзительно завопил темноглот, его ужасные крики эхом разнеслись по джунглям.
Сак расправила крылья и, подавшись вперед, начала покачивать головой взад-вперед. Крики темноглота всегда вызывали у нее дрожь. Как и у Заката.
Он вздохнул и поднялся, усадив Сак на плечо, а когда повернулся, то чуть не споткнулся, увидев свой труп прямо под ногами. Траппер немедленно насторожился. Откуда ждать беду? Лианы-убийцы? Ядовитый паук спустится сверху? В убежище нет ничего, что могло бы его убить. По крайней мере, так казалось.
Сак заверещала, словно ужаленная.
Рядом всполошились другие авиары, на Заката обрушилась какофония криков, воплей и клекота. Но беспокоились не только его птицы! Со всех сторон, вблизи и вдали, раздавались крики диких авиаров, отдаваясь эхом по джунглям. Птицы шумели в зарослях с таким звуком, будто в кронах деревьев гулял сильный ветер.
Закат кружился на месте, заткнув уши и выпучив глаза: вокруг появлялись все новые трупы. Они уже громоздились кучей, один на другом: некоторые распухшие, другие окровавленные, какие-то вообще скелеты. Десятки и сотни трупов неотступно преследовали его.
Траппер с воплем рухнул на колени. И столкнулся нос к носу с одним из трупов. Только этот… был не совсем мертв. Кровь капала с губ, судорожно пытающихся что-то произнести, но Закат не понял ни слова.
Видение рассеялось.
Трупы исчезли все до единого. Закат исступленно крутанулся на месте, но не увидел тел. Крики авиаров стихли, птицы успокоились в гнездах. Траппер сделал глубокий вдох и выдох. Сердце бешено колотилось. Напряжение было такое, будто в любой момент из окружающего убежище мрака могла вырваться тень и поглотить его. Он чувствовал ее приближение. Ему хотелось убежать сломя голову.
Что это было? За все годы, проведенные с Сак, он никогда не видел ничего подобного. Что могло всполошить сразу всех авиаров? Темноглот, которого он слышал?
«Не глупи! — подумал Закат. — Это отличается, очень сильно отличается от всего, что ты встречал. Отличается от всего, что вообще видели на Патжи».
Но что? Что должно было измениться, чтобы…
В отличие от остальных птиц, Сак не уселась на место. Она устремила взгляд на север, туда, где, по словам Вати, разворачивался главный лагерь захватчиков.
Закат встал и спустился в комнату с Сак на плече.
— Что творят ваши люди?
Вати обернулась на его резкий выпад. Женщина выглядывала из окошка, выходившего на север.
— Я не…
Закат схватил ее за жилетку обеими руками и притянул к себе, сверля взглядом:
— Чем вы там занимаетесь?!
Ее глаза расширились, и он почувствовал, как женщина дрожит в его руках, однако, стиснув зубы, удерживает взгляд. Клерки не бывают такими стойкими, как Вати. Закат видел, как они царапают бумагу в своих каморках без окон. Траппер крепче стиснул жилет, так, что ткань врезалась в ее кожу, и понял, что тихо рычит.
— Отпусти меня, — вымолвила Вати, — и мы поговорим.
— Еще бы! — ответил он, разжав пальцы.
Женщина с глухим стуком упала с высоты нескольких дюймов. Закат даже не отдавал себе отчета, что оторвал ее от пола.
Вати попятилась от траппера, стараясь отползти как можно дальше, насколько позволяло пространство хижины. Он подошел к окну и выглянул сквозь сетку в темноту. Его труп свалился с крыши и ударился о землю. Закат отпрыгнул назад, опасаясь, что снова началось то же самое.
Не произошло ничего подобного, по крайней мере, не так, как раньше. Однако, отвернувшись от окна, он увидел в углу очередной труп с окровавленными приоткрытыми губами и остекленевшим взглядом. Чем бы ни была опасность, она не миновала.
Вати сидела на полу, держась за голову. Ее трясло. Неужели он так сильно ее напугал? Она выглядела очень усталой, измученной. Обняв себя за плечи, женщина посмотрела на хозяина хижины с выражением, которого не было в ее глазах раньше — словно рассматривала дикого зверя, сорвавшегося с цепи.
Похоже, так и было.
— Что ты знаешь о Высших? — спросила она.
— Они живут на звездах, — ответил Закат.
— Представители компании встречались с ними. Но нам их не постичь. Они похожи на нас внешне и даже временами говорят так же, как мы. Следуют правилам, законам, в которые никого не посвящают. Они отказываются продавать свои диковины, но ведут себя так, словно им запрещено принимать что-либо от нас, даже если это торговля. Обещают, что все изменится, когда мы станем более развитыми. Воспринимают нас как неразумных детей.
— Почему это должно нас заботить? — спросил Закат. — Для нас же будет лучше, если они оставят нас в покое.
— Ты не видел, на что они способны, — тихо произнесла Вати. В ее глазах появилось отстраненное выражение. — Мы с трудом додумались, как создавать корабли, способные плавать самостоятельно, а Высшие… Они путешествуют меж звезд. Они знают так много, но не хотят делиться с нами своими знаниями.
Она покачала головой, сунув руку в карман юбки.
— Им что-то нужно, Зак… Какое им до нас дело? Исходя из их разговоров, таких миров, как наш, чьи обитатели не способны путешествовать меж звезд, — множество. Мы не уникальны, однако Высшие возвращаются сюда снова и снова. Им что-то очень нужно. Это видно по их глазам…
— Что там у тебя? — поинтересовался траппер, кивнув в сторону вещицы, которую Вати достала из кармана. Та покоилась на ее ладони, похожая на раковину моллюска, но с зеркальной поверхностью.
— Прибор, — ответила она. — Как часы, только заводить не нужно. Он… показывает разные штуки.
— Какие еще штуки?
— Например, он умеет переводить разные языки. С нашего — на язык Высших. А еще… указывает местоположение авиаров.
— Что?!
— Это что-то вроде карты, — объяснила Вати. — Указывает направление к авиарам.
— Тогда понятно, как ты нашла убежище. — Закат шагнул к ней.
— Да. — Женщина потерла большим пальцем поверхность устройства. — У нас не должно быть таких вещей. Он принадлежал эмиссару, которого послали с нами работать. Эмиссар подавился за обедом и умер несколько месяцев назад. Оказывается, они могут умереть даже по такой банальной причине. Этот факт… изменил мое отношение к Высшим.
Высшие всегда следили за своими приборами, и нам скоро придется их вернуть. Но эта вещица служит доказательством того, что они хотят заполучить авиаров. Они всегда ими восхищались. Думаю, они ищут способ, чтобы выторговать птиц, способ, не противоречащий их правилам. Высшие также дали понять, что мы рискуем оказаться в опасности, поскольку не все их сородичи чтят законы.
— Но на что авиары сейчас так отреагировали? — спросил Закат, поворачиваясь к окну. — Почему…
«Почему я видел то, что видел? И вижу до сих пор».
Куда бы он ни посмотрел, взгляд везде натыкался на его собственный труп: придавленный деревом снаружи, валяющийся в углу хижины, свисающий с люка в крыше. Растяпа! Нужно было его закрыть.
Сак зарылась в волосы Заката, как делала всегда, когда чувствовала рядом хищника.
— Есть еще… и второй прибор, — призналась Вати.
— Где? — спросил траппер.
— На нашем корабле.
Именно в том направлении Сак и смотрела.
— Второй прибор значительно больше, — продолжила женщина. — Вещица у меня в руках имеет ограниченную дальность действия. Устройство на корабле может создать огромную карту, размером с целый остров, а затем перерисовать ее на бумагу. На этой карте точками отмечено местоположение каждого авиара.
— И?
— Мы собирались запустить тот прибор сегодня, — сказала Вати. — Подготовка занимает несколько часов. Как разогревание печи. По плану его должны были включить вечером сразу после заката, чтобы мы смогли воспользоваться им утром.
— Они запустят его без тебя? — спросил Закат.
Вати скривилась:
— Легко. Капитан Юсто, наверное, приплясывал от радости, когда я не вернулась из разведки. Все переживал, что я захвачу руководство над экспедицией. Но прибор безвреден, он просто определяет местонахождение авиаров.
— Вы запускали его раньше? — требовательно спросил Закат, махнув рукой во тьму. — Когда вы использовали его в последний раз, это привлекло внимание всех авиаров? Переполошило их?
— Вообще-то, нет, — ответила женщина. — Но все уже успокоились, верно? Уверена, волноваться не о чем.
Не о чем? Сак на его плече до сих пор дрожала. Траппер повсюду видел смерть. Когда они включили прибор, появились горы трупов. Если его запустят снова, случится что-то ужасное. Закат был в этом уверен. Просто чувствовал.
— Их необходимо остановить, — сказал он.
— Что? — возмутилась Вати. — Сейчас? Ночью?
— Именно, — подтвердил траппер, направляясь к тайнику, скрытому в стене. Открыв его, он начал перебирать содержимое: запасной фонарь, масло.
— Что за безумие! — воскликнула Вати. — Никто не шляется по островам ночью!
— Однажды я это уже делал. Вместе с дядей.
Его дядя как раз погиб в том походе.
— Нет, ты серьезно, что ли? Там темноглоты. Я их слышала.
— Темноглоты отслеживают волны разума, — сказал Закат, пакуя снаряжение. — Они почти полностью глухи и слепы. Если будем двигаться быстро и срежем через центр острова, к утру окажемся в вашем лагере и сможем предотвратить повторный запуск прибора.
— Но зачем?
Траппер закинул мешок на плечо.
— Если мы не вмешаемся, остров будет уничтожен.
Вати взглянула на Заката с недоверием, вздернув подбородок:
— Откуда ты знаешь? С чего ты вообще взял такое?
— Твоего авиара придется оставить здесь из-за раны, — предупредил он, проигнорировав вопрос. — Она не сможет улететь, если с нами что-то случится.
То же самое можно было сказать про Сак, но Закат не мог без нее обходиться.
— Верну ее тебе, когда покончим с прибором. Пошли.
Он направился к люку в полу и распахнул его настежь.
Вати поднялась с пола, но тут же прижалась к стене хижины:
— Я остаюсь!
— Люди из твоей компании мне не поверят, — сказал Закат. — Ты должна будешь сказать им, чтобы они остановились. Так что ты идешь.
Вати облизнула губы — похоже, она так делала, когда нервничала. Женщина посмотрела по сторонам, словно ища пути к бегству, затем вернулась взглядом к трапперу. Тут же он увидел свой труп, висящий на прибитых внизу колышках. Закат подскочил.
— Что это было? — требовательно спросила Вати.
— Ничего.
— Ты постоянно озираешься по сторонам. Что там тебе мерещится, Зак?
— Идем. Сейчас же.
— Ты слишком долго жил на острове в одиночестве, — произнесла она, стараясь говорить успокаивающим тоном. — Ты просто расстроен из-за нашего вторжения на остров. Ты не в состоянии мыслить ясно. Я понимаю.
Закат глубоко вздохнул:
— Сак, покажи ей.
Птица сорвалась с его плеча и перелетела к женщине. Та повернулась к ней, нахмурившись.
Через мгновение Вати, охнув, упала на колени и скорчилась у стены. Ее глаза метались по сторонам, губы беззвучно шевелились. Подождав несколько секунд, Закат вытянул руку. Сак взмахнула черными крыльями и, обронив одно перышко на пол, снова устроилась на плече хозяина. Даже такой короткий полет был для нее испытанием.
— Что это было? — потребовала объяснений Вати.
— Пошли, — сказал Закат, подхватил заплечный мешок и начал спускаться наружу.
Вати бросилась к крышке люка.
— Нет! Сначала скажи, что это было?
— Ты видела свой труп.
— Они были везде, куда бы я ни взглянула!
— Таков дар Сак.
— Не бывает такого дара.
Закат посмотрел на нее снизу вверх, наполовину спустившись с дерева:
— Ты видела свою смерть. Это то, что случится, если твои друзья запустят прибор. Смерть. Для всех: и авиаров, и остальных обитателей острова. Не знаю почему, но уверен, что так и будет.
— Ты нашел новый вид авиаров? — спросила Вати. — Как?.. Когда?..
— Дай фонарь, — сказал Закат.
Она в замешательстве повиновалась, передав ему фонарь. Траппер взял его в зубы и спустился на землю. Потом поднял фонарь повыше, чтобы осветить склон холма.
Чернильные ночные джунгли. Как бездна океана.
Он поежился, затем свистнул. Кокерлии спикировал сверху и уселся на свободное плечо хозяина. Птица скроет мысли, поэтому у них есть шанс на успех. Но все равно будет не просто. Хищники охотились по волнам разума, но многие из них умели выслеживать добычу по запаху или с помощью других органов чувств.
Вати спустилась вслед за Закатом со своим заплечным мешком. Из него все так же торчала странная трубка.
— У тебя два авиара, — сказала она. — Ты используешь сразу обоих?
— У моего дяди их было три.
— Как такое вообще возможно?
— Авиарам нравятся трапперы.
Зачем столько вопросов? Неужели так трудно немного подумать, прежде чем что-то спрашивать?
— Мы действительно собираемся это сделать, — прошептала Вати себе под нос. — Ночные джунгли. Надо было остаться. Надо было отказаться…
— Ты видела, что случилось бы с тобой тогда.
— Я видела лишь то, как, по твоему утверждению, я умру. Новый вид авиара… Уже столетия не бывало ничего подобного.
Хотя в ее голосе еще звучало сомнение, она пошла за Закатом, когда тот отправился вниз по склону холма, обходя ловушки и углубляясь все дальше в джунгли.
У корней дерева сидел его труп. Траппер немедленно осмотрелся в поисках угрозы, но, похоже, дар Сак не работал как обычно. Нависшая над островом гибель была настолько всепоглощающей, что, видимо, сглаживала более мелкие опасности. Не стоило полагаться на видения Сак, пока он не уничтожит прибор.
Над их головами сомкнулись густые тропические заросли. Было жарко, несмотря на ночное время. Океанский бриз не проникал так далеко вглубь Патжи. В застоявшемся воздухе витали запахи джунглей: плесени, гниющих листьев, ароматы цветов. К запахам примешивались звуки оживающего острова. В кустах что-то постоянно шуршало, напоминая возню личинок в куче сухой листвы. Света фонаря не хватало, чтобы освещать путь как следует.
Вати держалась как можно ближе к Закату.
— Зачем ты это делал? — прошептала она. — Выходил в прошлый раз ночью?
Опять вопросы. Но звуки, к счастью, не слишком опасны.
— Я был ранен, — прошептал он в ответ. — Нам было необходимо попасть из одного убежища в другое, чтобы добраться до противоядия из запасов дяди.
А все потому, что у Заката дрожали руки, и он уронил имевшуюся склянку.
— И ты выжил? Ну конечно, выжил. Я имею в виду, это удивительно, вот и все.
Казалось, что женщина говорит только затем, чтобы наполнить звуками воздух.
— Что, если они следят за нами? — спросила она, вглядываясь во мрак. — Темноглоты.
— Не следят.
— Откуда тебе знать? В этой темноте может скрываться все, что угодно.
— Если бы темноглоты нас заметили, мы уже были бы мертвы. Вот откуда я знаю.
Покачав головой, Закат вытащил мачете и срубил несколько веток перед собой. На них могли притаиться муравьи-убийцы, которых трудно заметить в темноте, поэтому прикасаться к листве было нежелательно.
«Но это неизбежно, — подумал он, спускаясь в овражек, дно которого покрывала грязь. Приходилось идти по камням, чтобы не увязнуть. Вати следовала за ним с удивительной ловкостью. — Нужно идти быстро. Я не могу срубить все ветки на пути».
Закат перепрыгнул с камня на другую сторону овражка, миновав свой тонущий в грязи труп. Неподалеку он заметил еще один, прозрачный и поэтому почти невидимый. Траппер поднял фонарь повыше. Неужели снова?
Однако другие трупы не появлялись. Только эти два. А тот, что прозрачный… точно, там провал в земле. Сак тихонько подала голос, и Закат полез в карман за семечком для нее. Она придумала, как ему помочь. Прозрачные видения означали близкую угрозу, необходимо следить именно за ними.
— Спасибо, — прошептал он авиару.
— Эта твоя птица… — тихо произнесла Вати во мраке ночи. — Есть ли другие такие?
Они выбрались из овражка и направились дальше, миновав в темноте след крелля. Закат сделал знак остановиться прямо перед тем, как они чуть не наткнулись на тропку муравьев-убийц. Вати посмотрела на цепочку крошечных желтых насекомых, двигающихся по прямой линии.
— Зак? — позвала она, когда они обошли муравьев. — Есть ли другие такие? Почему ты не стал продавать птенцов на рынке?
— У меня нет птенцов.
— То есть ты нашел только одного?
Вопросы, вопросы. Как назойливые мухи, жужжащие над ухом.
«Не будь дураком, — сказал себе траппер, справляясь с раздражением. — Ты бы на ее месте задавал такие же вопросы, если бы увидел кого-то с новым авиаром».
Он старался держать существование Сак в секрете. В течение многих лет даже не брал ее с собой, когда покидал остров. Но после того как птица повредила крыло, Закат не захотел оставлять ее одну.
Все же в глубине души он знал, что когда-нибудь секрет выплывет наружу.
— Таких, как она, много. Но дар есть только у нее.
Вати замерла на месте, а он продолжил прокладывать путь, орудуя мачете. Траппер обернулся и увидел, как она одиноко стоит посреди тропы. Закат вручил ей фонарь.
— Эта птица с материка, — сказала она, подняв фонарь. — Я сразу поняла, как только ее увидела, но решила, что она не авиар. Ведь у материковых птиц не бывает дара.
Закат отвернулся и продолжил расчищать тропу.
— Ты привез птенца с материка на Пантеон, — прошептала Вати за его спиной. — И он обрел дар.
Закат с размаху срубил ветку и пошел дальше. Как и раньше, она не задала вопроса, так что отвечать было необязательно.
Вати поспешила следом. Когда она с фонарем в руке догнала траппера, перед ним появилась его тень.
— Наверняка такое происходит не впервые. Наверняка…
Он не знал.
— Хотя, откуда могут появиться подобные мысли? — продолжила женщина негромко, словно беседуя сама с собой. — Авиары уникальны. Все знают, у какой породы какой дар. Никому не приходит в голову, что рыба может научиться дышать воздухом, если вырастет на земле. Так почему кому-то должно прийти в голову, что обычная птица может стать авиаром, если вырастет на Патжи?
Они продолжали идти сквозь ночную темноту. Закат провел Вати мимо многих опасностей, полностью полагаясь на помощь Сак.
«Не идти вдоль ручья, в водах которого колышется твой труп».
«Не прикасаться к дереву, кора которого сочится ядовитой гнилью».
«Свернуть с тропинки, на которой лежит твой труп, покрытый укусами муравьев-убийц».
Сак не разговаривала с ним, но каждое послание было ясным. Остановившись, чтобы Вати могла попить из фляги, Закат обнаружил, что Сак дрожит. Он взял птицу на руки, и она не клюнула его, как обычно делала в таких случаях.
Они остановились на небольшой полянке, окруженные кромешной тьмой. Небо скрылось за пеленой облаков. Вдалеке Закат услышал шум дождя по листве. Обычное явление в этих местах.
Пронзительно закричали темноглоты: сначала один, за ним другой. Эти твари вопили только в двух случаях: убив или надеясь переполошить добычу. Стада креллей часто ночевали рядом с авиарами. Спугни птиц — и почуешь креллей.
Вати достала трубку: не футляр для карт и вовсе не конторскую вещицу, судя по тому, как она держала ее, засыпая что-то внутрь с одного конца. Закончив, женщина подняла трубку, словно оружие. У ее ног лежал искалеченный труп Заката.
Он не стал расспрашивать Вати об оружии, даже когда она достала что-то наподобие короткого легкого копья и вставила его в трубку. Никакое оружие не пробьет толстую шкуру темноглота. Ты либо избежал с ним встречи, либо уже мертв.
Щебечущий Кокерлии спланировал на плечо Заката. Казалось, что темнота сбивала авиара с толку. Почему они в джунглях, ночью, когда птицы обычно помалкивают?
— Нужно двигаться, — сказал Закат, усаживая Сак на другое плечо и вытаскивая мачете.
— Ты понимаешь, что твоя птица все меняет? — тихо произнесла Вати, следуя за ним с мешком на плече и трубкой в руке.
— Появится новый вид авиаров, — прошептал траппер, переступая через свой труп.
— Да, по меньшей мере. Зак, мы считали, что птенцы, выращенные вдали от этих островов, не развивают свои способности, потому что рядом нет других птиц, которые бы их обучали. Мы считали, что их способности врожденные, как, например, наша способность говорить. Она передается от родителей детям, но нам требуется помощь, чтобы развить ее.
— Возможно, так и есть, — ответил он. — Представителей других видов, вроде Сак, едва ли можно обучить разговаривать.
— А твоя птица? Ее обучали другие?
— Возможно.
Закат не стал говорить, что действительно думает по этому поводу. Такие вещи касались только трапперов. Впереди на земле он заметил труп.
Не свой труп.
Он тут же поднял руку, призывая Вати к молчанию, когда она как раз собралась задать очередной вопрос. Что тут произошло? С большей части скелета содрана плоть, вокруг разорванная в клочья одежда, словно пировали животные. Маленькие, похожие на грибок растения проросли возле трупа и окружили его крошечными красными усиками.
Закат поднял взгляд на могучее дерево, под которым лежал мертвец. Цветы на дереве не распустились. У траппера вырвался вздох облегчения.
— Кто это сделал? — шепотом спросила Вати. — Муравьи-убийцы?
— Нет. Перст Патжи.
Женщина нахмурилась.
— Это что… какое-то ругательство?
— Название, — ответил Закат, осторожно ступая вперед, чтобы осмотреть труп.
Мачете. Сапоги. Добротное снаряжение. Погиб один из его конкурентов. Закат узнал его по одежде — пожилой траппер по имени Первый в Полдень.
— Название чего? — поинтересовалась Вати, заглядывая через плечо.
— Название дерева, — пояснил он, осторожно ощупывая одежду мертвеца — в нее могли забраться насекомые. — Посвети-ка.
— Никогда не слышала о таком дереве, — заявила женщина скептически.
— Они растут только на Патжи.
— Я много читала о флоре этого архипелага.
— Здесь ты просто ребенок. Посвети.
Вати вздохнула, поднимая фонарь. Закат палкой проверил карманы изорванной одежды. Траппера загрызла стая клыкачей — крупных хищников размером почти с человека, охотившихся в основном при свете дня. Их передвижения были предсказуемы, если только какой-нибудь клыкач не натыкался на Перст Патжи в пору цветения.
Вот она. В кармане мужчины обнаружилась книжечка. Закат взял ее и отступил назад. Вати заглянула ему через плечо. Островитяне держались так близко друг к другу. Разве обязательно стоять прямо у его локтя?
Траппер просмотрел первые страницы в поисках дат. Судя по последней записи, Полдень умер всего несколько дней назад. Следующие страницы содержали сведения об убежищах и пояснения о ловушках, которые охраняли каждое из них. На последней странице было прощание: «Меня зовут Первый в Полдень. Наконец Патжи забрал меня. Мой брат живет на Сулуко. Позаботься о них, конкурент».
Всего несколько слов. Хорошо. Закат носил с собою похожую книжечку, и на ее последней странице было написано еще меньше.
— Он просит позаботиться о его семье? — поинтересовалась Вати.
— Не глупи, — ответил Закат, пряча книжку. — О птицах.
— Как трогательно. А я столько слышала, что трапперы до последнего защищают свою территорию.
— Так и есть, — ответил он, отметив про себя, как она произнесла последнюю фразу — словно считала трапперов какими-то животными. — Но наши птицы, скорее всего, погибнут без заботы человека, они слишком привыкают к людям. Лучше передать их конкуренту, чем оставить на верную смерть.
— Даже если конкурент и есть твой убийца? — спросила Вати. — Все эти ваши ловушки, то, как вы ведете себя по отношению друг к другу…
— Таковы традиции.
— Ужасное оправдание, — сказала она, посмотрев на дерево.
Она была права.
Ветви массивного дерева клонились вниз. Каждая заканчивалась крупным нераспустившимся цветком размером в две ладони.
— Ты вроде бы спокоен, — заметила Вати. — Хотя, похоже, человека убило это дерево.
— Они опасны, только когда цветут.
— Споры?
— Нет.
Закат подобрал мачете погибшего траппера, но другие вещи оставил нетронутыми. Пусть их заберет Патжи. Отец так любил убивать своих детей! Он пошел дальше, уводя за собой Вати и не обращая внимания на собственный труп, привалившийся к стволу дерева.
— Зак! — Женщина подхватила фонарь и поспешила следом. — Если дело не в спорах, то как убивает это дерево?
— Очень много вопросов.
— Смысл моей жизни в вопросах, — ответила она. — И в ответах. Раз уж мои люди будут работать на этом острове…
Закат размахнулся и срубил несколько веток мачете.
— Ничего не изменится, — произнесла Вати тише. — Я правда сожалею, Зак, но прогресс не остановить. Возможно, моя экспедиция потерпит неудачу, но придут другие.
— Все из-за Высших, — огрызнулся он.
— Возможно, они ускорили процесс. На самом деле, когда мы убедим их в том, что наш уровень развития достаточно высок, чтобы торговать с нами, мы будем плавать на звездных кораблях, как они. Но перемены произойдут и без них. Мир меняется. Один человек не сможет остановить прогресс, как бы ни старался.
Закат остановился посреди тропы.
«Нельзя остановить приливы и отливы, Закат. Как бы ты ни старался».
Слова его матери. Одно из последних связанных с ней воспоминаний.
Он продолжил путь. Вати шла следом. Женщина ему еще понадобится, хотя предательский голосок внутри нашептывал, как легко от нее избавиться. Вместе с ней исчезнут ее вопросы и, что важнее, ответы. Те ответы, к которым она так близка.
«Ты не в силах помешать…»
Не в силах. При этой мысли Заката охватывала бессильная злоба. Он очень хотел защитить остров, как это столетиями делали его предшественники. Он трудился в джунглях Патжи, любил его птиц, обожал его запахи и звуки — вопреки всему. Как же Закат мечтал доказать Отцу, что он и другие трапперы достойны ступать по его земле.
Возможно… Возможно, если…
Как бы не так. Смерть женщины не поможет уберечь остров. Кроме того, неужели он пал так низко, что готов хладнокровно расправиться с беспомощным клерком? Он не смог бы поступить подобным образом даже с другим траппером. Разве что тот вторгся бы в его убежище и отказался уходить.
— Те цветки могут думать, — неожиданно для себя произнес Закат, после того как они повернули прочь от холма, за которым рыскала стая клыкачей. — Персты Патжи. Сами деревья не опасны, даже когда цветут, но они привлекают хищников. Имитируют мысли раненого зверя — боль и отчаяние.
У Вати перехватило дыхание.
— Растение, которое передает ментальные сигналы? Ты уверен?
— Да.
— Мне нужен один из тех цветков.
Свет фонаря задрожал, когда она направилась обратно. Траппер резко развернулся и схватил ее за руку.
— Нужно идти.
— Но…
— У тебя еще будет возможность. — Он глубоко вздохнул. — Этот остров скоро будет кишеть людьми, как падаль — червями. Найдутся и другие деревья. Сейчас нужно идти. Скоро рассвет.
Закат отпустил Вати и продолжил прокладывать путь. Для жительницы островов женщина была очень умна. Возможно, она послушает.
И она послушала — последовала за ним.
Персты Патжи. Первый в Полдень, погибший траппер, не должен был умереть в таком месте. На самом деле деревья не были такими уж опасными. Они жили тем, что распустившимися цветками приманивали хищников. Те убивали друг друга, а деревья питались трупами. Должно быть, Полдень набрел на дерево в тот момент, когда оно только начинало расцветать, и столкнулся с хищниками.
Защиты авиара не хватило, чтобы оградить его от такого количества распустившихся цветков. Мог ли он ожидать подобной смерти? Проведя много лет на острове, избежав гораздо более страшных опасностей, угодить в ловушку простых цветков? Со стороны Патжи это казалось чуть ли не насмешкой над беднягой.
Вскоре путь Заката и Вати пошел на подъем. Какое-то время придется двигаться в гору, пока они не доберутся до противоположного склона, по которому спустятся на другую сторону острова. К счастью, дорога лежала в обход главной вершины Патжи — скалистого пика, возвышавшегося над восточной частью острова. Убежище Заката располагалось на юге, а лагерь Вати — на северо-востоке, так что они могли обогнуть подножие горы и выйти на северный пляж.
Они набрали темп, и какое-то время женщина молчала. Наконец, преодолев особенно тяжелую часть подъема, Закат кивком объявил привал и присел на корточки, чтобы попить воды из фляжки. На Патжи нельзя беспечно усаживаться на пни или бревна, чтобы передохнуть.
Погрузившись в тревожные, не особенно оптимистичные размышления, он слишком поздно заметил, чем занята Вати. Она нашла длинное разноцветное перо, застрявшее в ветвях. Брачное перо.
Закат вскочил на ноги.
Вати потянулась к нижним ветвям.
Связка подвешенных на веревках шипов сорвалась с соседнего дерева, как только Вати потянула за ветку. Шипы устремились вниз, Закат рванулся к женщине, заслоняя ее рукой. Длинный тонкий шип пронзил его руку и окровавленный вышел с тыльной стороны, остановившись в волоске от щеки Вати.
Она завизжала.
Большинство хищников на Патжи не могло похвастать хорошим слухом, но кричать все равно неразумно. Однако Закату было не до этого. Он выдернул шип, и, не обращая внимания на кровотечение, осмотрел другие шипы ловушки.
Яда нет. К счастью, шипы не отравлены.
— Твоя рука! — воскликнула Вати.
Он фыркнул. Рука не болела. Пока. Женщина стала копаться в своем заплечном мешке в поисках бинта. Он принял помощь без жалоб и стонов, даже когда боль стала ощутимой.
— Мне так жаль! — выпалила Вати. — Я нашла перо из брачного наряда! Это означает, что где-то поблизости гнездо авиаров, и я хотела поискать на дереве. Мы наткнулись на убежище другого траппера?
Она тараторила без умолку, занимаясь его рукой. Логично. Когда он нервничал, становился еще молчаливее. А она наоборот.
Вати хорошо управилась с повязкой, снова удивив его. Шип не задел главных артерий. Закату не грозило ничего серьезного, хотя пользоваться левой рукой будет непросто. Это раздражало. Когда Вати закончила, глядя робким и виноватым взглядом, он нагнулся и поднял брачное перо, которое она уронила.
— Это — символ твоего невежества, — грубо прошептал Закат, держа перо прямо перед ее носом. — На островах Пантеона ничто не достается легко и просто. Это перо оставил другой траппер, чтобы подловить того, кто не достоин находиться здесь, того, кто прельстится доступностью добычи. Не становись таким человеком. Отныне, прежде чем сделать шаг, задайся вопросом, а не слишком ли все легко?
Вати побледнела и взяла перо.
— Идем.
Закат повернулся и продолжил путь. И вдруг осознал, что только что произнес наставление для ученика. Наставление, которое тот получал после первой серьезной ошибки. Своеобразный ритуал трапперов. Почему же Закат так поступил?
Вати шагала следом, пристыженно опустив голову. Она не поняла, какую честь он ей оказал, пусть и невольно. Так они шли около часа.
Когда она заговорила, Закат по какой-то непонятной причине почти обрадовался ее голосу, нарушившему привычные звуки джунглей.
— Прости.
— Не извиняйся, — ответил он. — Просто будь осторожна.
— Я понимаю. — Вати глубоко вздохнула. — И сожалею. Не только о твоей руке, но и об этом острове. О том, что грядет. Я думаю, что это неизбежно, но очень не хочу, чтобы умерла такая великая традиция.
— Я…
Слова. Он терпеть не мог подбирать слова.
— Я… я родился не на закате, — наконец произнес траппер, затем срубил болотную лиану и задержал дыхание. Газ болотной лианы представлял опасность лишь несколько мгновений.
— Что? — переспросила Вати, держась подальше от лианы. — Ты родился…
— Мать назвала меня не по времени рождения. Она видела, что наступает закат нашего народа, и часто повторяла, мол, скоро солнце для нас зайдет.
Он оглянулся на Вати и пропустил ее вперед на небольшую полянку.
Как ни странно, она улыбнулась ему. И чего он так разоткровенничался? Траппер последовал за женщиной, укоряя себя. Он ведь даже дяде не говорил, только родители знали, откуда взялось его имя.
Он не понял, почему рассказал это ей, клерку из враждебной компании. Но… выговорившись, Закат почувствовал облегчение.
За спиной Вати между двух деревьев выскочил темноглот.
Чудовище было огромным, выпрямившись, оно достало бы до верхушки дерева. Однако темноглот, наоборот, наклонился вперед, подкрадываясь. Мощные задние лапы несли основной вес туши, передние скребли когтями землю. Он вытянул длинную шею и разинул смертоносный, острый как бритва клюв. Монстр походил на птицу, но не больше, чем волк — на домашнюю собачонку.
Времени на раздумья не было, и Закат инстинктивно метнул мачете. Некогда бояться, иначе щелкающий клюв размером с дверь настигнет их за пару мгновений.
Мачете скользнуло по клюву монстра и даже поранило ему голову. Отвлекшись, темноглот секунду промедлил. Закат прыгнул к Вати, но она отстранилась и уперла трубку одним концом в землю. Нужно оттащить ее, в…
Раздался оглушительный взрыв.
Вати стояла в клубах дыма с широко раскрытыми глазами. Она уронила фонарь, и масло разлилось. Неожиданный грохот ошеломил Заката, и он чуть не врезался в женщину, когда темноглот пошатнулся и завалился набок, а земля содрогнулась от падения огромной туши.
Траппер обнаружил, что лежит на земле. Он вскочил и отпрянул от бьющегося в конвульсиях темноглота в каких-то дюймах от него. В неровном свете фонаря Закат разглядел гладкую кожу чудовища, покрытую пупырышками, как у ощипанной птицы.
Темноглот мертв. Вати убила его.
Она что-то сказала.
Вати убила темноглота.
— Зак! — Голос звучал будто издалека.
Траппер коснулся ладонью лба, запоздало покрывшегося испариной. В раненой руке пульсировала боль, но в остальном он не пострадал. Хотелось убежать. Закат никогда не горел желанием оказаться в такой непосредственной близости от одной из этих тварей. Никогда.
Она и в самом деле убила его!
Потрясенный, он повернулся к Вати. Женщина дрожала, но хорошо скрывала потрясение.
— Сработало, — проговорила она. — Мы не были уверены в успехе, хотя изготовили их специально для темноглотов.
— Как пушка, — сказал Закат. — Как корабельная пушка, только ручная.
— Верно.
Он снова повернулся к чудовищу, в котором еще теплилась жизнь. Темноглот дернулся и испустил ужасный вопль, потрясший траппера, хотя после выстрела слух еще не вернулся к нему полностью. Вати попала копьем прямо темноглоту в грудь.
Монстр снова содрогнулся и дернул ослабевшей лапой.
— Мы могли бы перебить их всех, — проговорил Закат. Он подскочил к Вати и схватил ее здоровой рукой. — С такими пушками мы могли бы перебить их всех. Всех темноглотов. А может, даже и теней!
— Ну да, эта тема обсуждалась. Тем не менее они являются важной частью экосистемы островов. Уничтожение хищников высшего порядка может привести к нежелательным последствиям.
— К нежелательным последствиям?! — Закат провел левой рукой по волосам. — Они исчезнут. Все! Меня не волнует, если это приведет к другим проблемам. Лишь бы они сдохли.
Фыркнув, Вати подняла с земли фонарь и притоптала загоревшуюся траву.
— А я-то думала, трапперы радеют о природе.
— Так и есть. Поэтому я знаю, что без этих тварей всем будет только лучше.
— Ты разрушаешь ореол романтики, который окружает трапперов, — заметила она, обходя умирающее чудовище.
Подняв руку, Закат свистнул, и Кокерлии спорхнул с верхних веток. Со всей этой суматохой и взрывом траппер не заметил, как птица улетела. Сак по-прежнему сидела на плече, вцепившись в него мертвой хваткой. Ее когти впились в кожу сквозь ткань, но Закат даже не обратил внимания. Кокерлии приземлился на руку траппера и издал виноватый возглас.
— Ты не виноват, — успокаивающе произнес Закат. — Это ночные хищники. Даже не чувствуя наш разум, они могут нас унюхать.
Считалось, что у темноглотов отменное обоняние. Видимо, убитый монстр наткнулся на их след и пошел по нему, преследуя добычу.
Опасные твари. Дядя утверждал, что темноглоты становятся умнее, потому что понимают, что не могут охотиться на людей, выслеживая их только по волнам разума.
«Нужно было пересечь больше ручьев», — подумал Закат.
Он погладил шею Сак, успокаивая авиара. Просто нет времени…
Куда бы ни взглянул траппер, везде на глаза попадался его труп: распластанный на камне, висящий на лианах, придавленный лапой умирающего темноглота…
Зверь дернулся еще раз, затем, как ни странно, поднял страшную голову и испустил последний вопль. Не такой громкий, как те, что обычно звучали среди ночи, но все равно внушающий ужас и пробирающий до костей. Закат невольно отступил, а Сак нервно заклекотала.
Вдалеке послышались пронзительные крики других темноглотов. Эти крики… Для Заката подобные звуки были вестниками смерти.
— Уходим, — сказал он и потянул Вати прочь от чудовища, которое опустило голову и затихло.
— Зак?
Она не сопротивлялась, когда он потянул ее за собой.
Крик темноглота вновь разрезал тишину ночи. На этот раз ближе?
«О, Патжи, пожалуйста, нет, — мысленно произнес Закат. — Только не это».
Траппер потащил Вати еще быстрее, потянувшись к мачете на боку, но его там не оказалось. Он ведь метнул его в темноглота. Тогда Закат вытащил то, которое забрал у погибшего конкурента. Они покинули поляну и углубились в джунгли как можно быстрее, больше не заботясь о том, что могут наткнуться на муравьев-убийц.
Надвигалась более страшная опасность.
Снова раздались крики смерти.
— Они приближаются? — спросила Вати.
Закат промолчал. Она задала вопрос, но он не знал ответа. По крайней мере, начал возвращаться слух. Траппер отпустил ее руку и ускорил шаг, двигаясь почти бегом — гораздо быстрее, чем ему хотелось бы двигаться через джунгли, неважно, днем или ночью.
— Зак! — прошипела Вати. — Они идут на зов умирающего? Какие у них повадки?
— Откуда мне знать? Не слыхал, чтобы кто-то раньше смог убить одну из этих тварей.
В свете фонаря Закат снова заметил трубку на плече Вати.
Это заставило его остановиться, хотя инстинкты кричали, чтобы он продолжал двигаться. Траппер почувствовал себя дураком.
— Твое оружие, — сказал он. — Ты можешь использовать его еще раз?
— Да. Один раз.
— Один?
С полдюжины воплей разорвали тишину ночи.
— Да, — повторила она. — У меня было с собой только три копья и пороха на три выстрела. Один я истратила на тень, но без особого успеха.
Закат замолчал и продолжил пробираться сквозь заросли, не обращая внимания на раненую руку: повязку требовалось сменить. Крики раздавались снова и снова. Возбужденные, душераздирающие. Как спастись от темноглотов? Авиары все так же сидели у него на плечах, вцепившись мертвой хваткой. Пришлось перепрыгнуть через собственный труп, когда они преодолевали узкий глубокий овраг.
«Как же спастись? — думал Закат, вспоминая наставления дяди. — Прежде всего — не привлекать их внимание!»
Темноглоты двигались быстро. Кокерлии скрывал разум людей, но если твари взяли их след возле убитого хищника…
Вода. Закат остановился и начал озираться по сторонам. Где найти ручей? Патжи — это остров. Основной источник воды здесь — дождь. Крупнейшее и единственное озеро находилось выше, ближе к вершине. На восточной стороне несколько отвесных скал образовывали резервуар, в котором скапливалась дождевая вода, — Око Патжи. А река — его слезы.
Вести туда Вати было опасно. Они уже обошли склон горы, держа путь через центр острова к северному побережью. Почти добрались…
Пронзительные крики за спиной подстегнули Заката. Патжи придется простить ему то, что он собирался сделать. Траппер схватил Вати за руку и повернул на восток. Она не стала жаловаться, но не переставая оглядывалась через плечо.
Вопли звучали все ближе.
Закат побежал. Он никогда не думал, что будет бегать так на Патжи: дико, напролом, перепрыгивая через ямы и замшелые упавшие стволы, через темный подлесок, распугивая микеров и тревожа сонных авиаров в кронах деревьев. Глупость. Безумие. Но не все ли равно? Он нутром чувствовал, что другие опасности не страшны. Сами владыки острова вели на него охоту. Прочая мелюзга не посмеет перейти им дорогу.
Вати с трудом поспевала за ним. Ей здорово мешала длинная юбка, но каждый раз она догоняла его, когда приходилось останавливаться, чтобы прорубить путь через заросли. Упорная, отчаянная. Закат надеялся, что она справится, и она справлялась. Часть его сознания, не поддавшаяся панике, пребывала в восхищении. Из этой женщины получился бы выдающийся траппер. Однако она, скорее всего, уничтожит всех трапперов.
Он застыл, когда крики за спиной раздались совсем близко. Вати ахнула, а Закат снова принялся за дело. До озера оставалось совсем немного. Истекая потом, он прорубился сквозь густые заросли и снова побежал. В пляшущем свете фонаря джунгли представляли собой устрашающую картину теней, танцующих на стволах, листве, папоротниках и скалах.
«Ты сам виноват, Патжи, — с неожиданной злобой подумал траппер. Казалось, что крики звучат прямо над головой. Не хруст ли веток он расслышал позади? — Мы твои служители, но ты ненавидишь нас! Ты всех ненавидишь».
Он выскочил из джунглей на берег реки. Небольшая по меркам материка, но сойдет. Закат повел Вати прямо в реку, расплескивая холодную воду.
Они направились вверх по течению. Что еще оставалось? Двигаться по течению означало приблизиться к тем крикам, вестникам смерти.
«Вестникам заката, — подумалось ему. — Заката».
Едва доходящая до икр вода оказалась ледяной. Самая холодная вода на острове, хотя Закат не знал, почему. Поскальзываясь и поднимаясь, они изо всех сил бежали вверх по течению. Миновав каньон с отвесными, покрытыми лишайником стенами в два человеческих роста, Закат и Вати выбежали к озеру.
Место, куда людям вход был заказан. Место, в котором он побывал лишь однажды. Перед ними распростерлось в уединении холодное изумрудное озеро.
Закат повел Вати прочь от реки, в заросли. Может, она ничего и не заметит. Они притаились, и траппер поднес палец к губам, а затем пригасил фонарь в ее руках. У темноглотов не слишком хорошее зрение, поэтому, возможно, приглушенный свет сослужит хорошую службу, и не одну.
Так они и ждали на берегу маленького озера, надеясь, что вода унесла их запах и что это собьет с толку и запутает темноглотов. Котловину озера окружали отвесные скалы, другого выхода, кроме реки, не было. Если темноглоты направятся вверх по течению, Закат и Вати окажутся в ловушке.
Раздались визги. Твари добрались до реки. Окруженный почти кромешной тьмой, Закат зажмурился и стал молиться Патжи — Отцу, которого любил и ненавидел.
— Что за?.. — тихонько ахнула Вати.
Все-таки она увидела. А как же иначе, ведь она постоянно что-то ищет, постоянно что-то изучает. Постоянно задает вопросы.
Разве обязательно задавать столько вопросов?
— Зак! Там авиары, в тех кронах! Сотни!
В ее негромком голосе проскальзывали нотки страха. Но даже перед лицом смерти она не могла помолчать.
— Ты их видел раньше? Что это за место? — Она помедлила. — Так много молодняка. Едва научившегося летать…
— Они прилетают сюда, — прошептал траппер. — Каждая птица с каждого острова. Они должны прилететь сюда до того, как окончательно повзрослеют.
Он открыл глаза и взглянул наверх. Фонаря хватало, чтобы рассмотреть сидящих на ветвях птиц. Некоторые зашевелились из-за света и шума внизу и заволновались еще больше, когда крики темноглотов раздались совсем близко.
Сак на его плече испуганно верещала. Кокерлии в кои-то веки молчал.
— Каждая птица с каждого острова… — повторила Вати, сопоставляя факты. — Они все прилетают сюда, в это место. Ты уверен?
— Да.
Любой траппер знал такие вещи. Нельзя ловить птицу, пока она не побывает на Патжи.
Иначе она не будет наделена даром.
— Они прилетают сюда, — произнесла Вати. — Мы знали, что они мигрируют между островами… Но почему сюда?
Был ли смысл продолжать скрывать тайну? Она все равно поймет. Тем не менее Закат не отвечал. Пусть сама догадается.
— Здесь они обретают дар, верно? — спросила женщина. — Как? Они здесь учатся? Таким образом ты превратил обычную птицу в авиара? Привез сюда птенца и…
Она нахмурилась и подняла фонарь повыше.
— Я узнаю деревья. Те самые, что ты назвал Перстами Патжи.
Здесь росло с дюжину этих деревьев — самое крупное скопление на острове. А под ними земля была усеяна обклеванными плодами, которые пришлись по вкусу птицам самых разных мастей.
Вати увидела, куда он смотрит, и нахмурилась.
— Плоды? — спросила она.
— Черви, — прошептал Закат в ответ.
Ее глаза стали разгораться светом.
— Дело не в птицах. Не в них самих… Это паразит. Авиары — носители паразита, который и обладает даром! Вот почему выросшие вне архипелага птицы лишены способностей, а у той, которую ты привез с материка, они есть.
— Да.
— Это меняет все, Зак. Все.
— Да.
Закат. Рожденный на закате или его виновник? Что же он натворил?
От реки доносились вопли приближающихся темноглотов. Твари решили продолжить охоту выше по течению. Они были умны, умнее, чем думали о них обитатели материка. Ахнув, Вати повернулась к небольшому речному каньону.
— Разве это не опасно? — прошептала она. — Деревья цветут. И привлекают темноглотов! Хотя нет. Авиаров так много! Они могут заглушить цветки, как делают это с разумом человека?
— Нет, — ответил Закат. — В этом месте любой разум невидим — всегда, независимо от авиаров.
— Но… как? Почему? Черви?
Траппер не знал, и до этой минуты ему было все равно.
«Я пытаюсь спасти тебя, Отец! — Закат посмотрел на Персты Патжи. — Я должен остановить этих людей и их прибор. Я уверен! Но почему? Почему ты охотишься на меня?»
Возможно, потому что ему известно так много. Слишком много. Больше, чем любому другому человеку. Ибо он задавал вопросы.
Люди… И их вопросы.
— Они поднимаются по реке, да? — спросила Вати.
Ответ казался очевидным. Закат промолчал.
— Нет, — заявила женщина, вставая. — Я не могу унести это знание с собой в могилу, Зак. Не могу. Должен быть выход.
— Выход есть, — ответил он, поднявшись и глубоко вздохнув.
«Вот и пришел час расплаты».
Закат бережно пересадил Сак к Вати и снял с плеча Кокерлии.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Я уйду так далеко, как только смогу, — произнес он, протягивая ей Кокерлии. Птица раздраженно клюнула его в руку, хотя и не до крови. — Тебе придется его удержать. Он попытается увязаться за мной.
— Нет, подожди. Мы можем спрятаться в озере, они…
— Нас найдут! — перебил Закат. — Оно недостаточно глубокое, чтобы получилось спрятаться.
— Но ты не можешь…
— Они уже почти здесь, женщина! — воскликнул он, передавая Кокерлии ей в руки. — Люди из компании меня не послушают, если я скажу им выключить прибор. Ты умная, ты сможешь заставить их остановиться. Сможешь добраться до них. С Кокерлии у тебя получится. Приготовься идти дальше.
Остолбенев, Вати смотрела на него, но, похоже, понимала, что другого выхода нет. Пока она стояла с Кокерлии в руках, Закат достал книжечку Первого в Полдень, потом свои записи с указанием местонахождения авиаров, засунул обе книжки в ее мешок и затем вернулся к реке. Вниз по течению слышался плеск воды от торопящихся темноглотов. Нужно успеть выбраться из каньона до того, как туда подоспеют твари. Если удастся хоть немного увести их в джунгли к югу, Вати сможет ускользнуть.
Когда Закат зашел в воду, видения смерти наконец прекратились. Трупы, что колыхались в воде и валялись на берегу, исчезли. Сак поняла, что происходит.
Она прощебетала напоследок.
Он побежал.
Один из Перстов Патжи, растущий прямо у устья каньона, был в цвету.
— Подожди!
Не следовало останавливаться, когда Вати закричала ему вслед. Нужно было продолжать бежать — время утекало. Но попавшийся на глаза цветок и ее оклик заставили траппера засомневаться.
«Цветок…»
Его осенило так же, как, судя по всему, осенило Вати секунду назад. Женщина кинулась к своему мешку, отпустив Кокерлии. Авиар тут же полетел к хозяину, уселся на плечо и стал выражать возмущение недовольным щебетанием. Закат не слушал. Он сорвал цветок. Тот был величиной с человеческую голову, с большой выпуклостью в середине.
В котловине озера цветок невидим, как и все они.
— Цветок, который может думать, — выпалила Вати, учащенно дыша и шаря рукой в мешке. — Цветок, который может привлечь внимание хищников.
Закат достал веревку, пока она вытаскивала и готовила свое оружие, а затем привязал цветок к острию копья, которое торчало из трубки.
Визги темноглотов эхом прокатились по каньону. Закат увидел их тени, услышал плеск по воде.
Он попятился от Вати, когда та, присев, уперла оружие в землю и потянула рычажок у основания.
Взрыв в очередной раз почти оглушил его.
Со всех сторон озерной котловины с испуганными криками взвились в воздух авиары. Вати выстрелила копьем с прикрепленным цветком в самую гущу поднятого хлопками крыльев урагана из перьев. Копье по дуге взмыло над каньоном и исчезло в темноте.
Закат схватил ее за плечо и потянул вдоль реки прямо в озеро. Они забрались на мелководье, Кокерлии сидел на плече Заката, Сак — у Вати. Зажженный фонарь заливал мягким светом внезапно опустевшую котловину.
Озеро было неглубоким: два-три фута. Они присели, но вода все равно не могла скрыть их полностью.
Темноглоты в каньоне замерли. Свет фонаря вырвал из тени силуэты пары хищников размером с хижину. Твари смотрели в небо. Они были разумны, но, как и микеры, не умнее людей.
«Патжи, — подумал Закат. — Патжи, пожалуйста…»
Темноглоты повернули обратно, следуя за ментальными сигналами цветка. А траппер увидел, как его труп, покачивающийся в воде неподалеку, становится все прозрачнее и прозрачнее.
Затем он исчез полностью.
Закат сосчитал до ста и вылез из озера. Вати в отяжелевшей от воды юбке молча взяла фонарь. Оружие они бросили: зарядов больше не осталось.
Под удаляющиеся вопли темноглотов Закат вывел Вати из каньона. Их путь лежал прямо на север, немного под уклон. Траппер все ждал, что крики снова начнут приближаться.
Но этого не случилось.
Форт компании представлял собой невероятно впечатляющее зрелище. Сооружение из бревен, ощетинившееся пушками прямо на самом берегу, охранялось огромным железным кораблем. Над фортом поднимался дымок от костров, на которых готовили завтрак. Неподалеку гнило на солнце то, что, скорее всего, было дохлой тенью. Ее громадная туша наполовину торчала из воды.
Закат нигде не видел свой труп, хотя на заключительном участке пути к форту мертвые тела попадались не раз. И всегда там, где ему грозила непосредственная опасность. Видения Сак вернулись к норме.
Он не стал заходить в форт, предпочел остаться на знакомом скалистом берегу примерно в двадцати футах от ворот. Раненая рука заныла, когда люди компании выбежали встречать Вати. Часовые на стенах внимательно следили за Закатом. Трапперы не пользовались доверием.
Даже здесь, неподалеку от широких бревенчатых ворот форта, он чувствовал, насколько тот не к месту. В воздухе витали человеческие запахи — пота, масла и другие, новые ароматы, с которыми Закат познакомился во время последних посещений родных островов. Запахи, которые заставляли его чувствовать себя чужаком среди собственного народа.
Люди компании носили добротную одежду: брюки наподобие тех, что были на нем, но лучшего качества, рубашки и куртки из плотной ткани. Куртки? В здешней-то жаре? Люди кланялись Вати, выказывая ей больше почтения, чем ожидал Закат. Обращаясь к женщине, они скрещивали руки на груди в знак уважения. Ерунда. Любой может так скрестить руки, это ничего не значит. Истинное уважение выражается в чем-то более существенном, чем какие-то жесты.
Но, несомненно, к ней относились не как к обычному клерку. Вати занимала в компании более значительное положение, чем предполагал Закат. В любом случае, это больше не его проблема.
Женщина взглянула на него, потом снова на своих людей.
— Скорее к прибору, — сказала она им. — Прибору Высших. Его необходимо выключить.
Хорошо. Она сделает свое дело. Закат повернулся, чтобы уйти. Должен ли он попрощаться? Никогда прежде он не испытывал такой потребности. Но сегодня… сегодня казалось неправильным ничего не сказать.
Он зашагал вперед. Разговоры. Разговоры никогда не были его сильной стороной.
— Выключить? — спросил кто-то за спиной у траппера. — Что вы имеете в виду, госпожа Вати?
— Не нужно изображать невинность, Виндс, — ответила она. — Я знаю, что вы включили его в мое отсутствие.
— Но мы не включали.
Закат замер. Что? Мужчина казался искренним. Однако траппер не слишком разбирался в людях. На родных островах он убедился: для его соплеменников притвориться не сложнее, чем изобразить неискренний жест уважения.
— Что же вы в таком случае сделали?
— Мы… его вскрыли.
«О, нет…»
— Зачем вам это понадобилось? — спросила Вати.
Закат повернулся к ним, но ему не было нужды слышать ответ. Ответ находился прямо перед ним, в видении мертвого острова, которое он неправильно истолковал.
— Мы подумали, что стоит проверить, получится ли разобраться в том, как работает прибор. Вати, там внутри… все настолько сложно, что трудно даже вообразить! Но есть с чего начать. То, в чем мы можем…
— Нет! — крикнул Закат, ринувшись к ним.
Один из часовых пустил стрелу ему под ноги. Траппер резко остановился, переведя безумный взгляд с Вати на стены. Неужели они не видят? Это же как бугорок на земле, предупреждающий о гнезде муравьев-убийц. След дичи. Неповторимый завиток режущей лозы. Разве не очевидно?
— Нас уничтожат, — проговорил Закат. — Не лезьте… Как же вы не видите?..
Мгновение они просто глазели на него. У него был шанс. Слова. Требовались слова.
— Прибор — это муравьи-убийцы! — воскликнул он. — Гнездо… Ар-р-ргх!
Как же объяснить?
Не получалось. Разволновавшись, Закат растерял все слова. Они разлетелись от него, как стая спугнутых в ночи авиаров.
Люди двинулись обратно, уводя Вати в безопасность своего предательского форта.
— Ты сказал, что трупы исчезли, — заметила она, задержавшись в воротах. — У нас получилось. Я прослежу, чтобы прибор не запускали во время экспедиции! Обещаю тебе, Зак!
— На самом деле он здесь не для того, чтобы его включали! — крикнул траппер в ответ.
Огромные бревенчатые ворота форта со скрипом закрылись, и Закат потерял женщину из виду. Он выругался. Почему не вышло объясниться?
Потому что он не знает, как разговаривать. Впервые в жизни это умение показалось важным.
Взбешенный и расстроенный, траппер быстро зашагал прочь от этого места и его ужасных запахов. Однако на полпути к кромке джунглей остановился и развернулся. Сак слетела вниз, приземлилась на его плечо и тихо заворковала.
Вопросы. Вопросы, которые упрямо норовили пролезть в его мысли.
Закат принялся кричать на стражников, требуя, чтобы позвали Вати. Он даже умолял.
Ничего не помогало. Они не стали говорить с ним, и в итоге траппер почувствовал себя дураком. Он повернулся к джунглям и продолжил путь. Возможно, его предположения неверны. Все-таки трупы исчезли. Наверное, все наладится.
…Наладится. Как может что-то наладиться, если посреди пляжа торчит этот форт? Закат покачал головой, углубившись в заросли. Повышенная влажность джунглей Патжи должна помочь успокоиться.
Однако сейчас она раздражала. На пути к другому убежищу его разум витал где-то далеко, и он вел себя словно юнец, впервые очутившийся на Сори: едва не угодил в зияющее в земле гнездо муравьев-убийц, не заметив посланное Сак видение. На этот раз ему просто повезло: он наткнулся на что-то носком, посмотрел вниз и только тогда одновременно заметил труп и желтых крох, выползающих наружу.
Закат зарычал, затем оскалился.
— Все еще пытаешься убить меня? — прокричал он, подняв голову к зеленому пологу джунглей. — Патжи!
Тишина.
— Ты больше всего стараешься убить тех, кто защищает тебя! Почему?
Слова растворились в воздухе. Их поглотили джунгли.
— Ты заслуживаешь этого, Патжи, — сказал траппер. — Того, что надвигается. Ты заслуживаешь быть уничтоженным!
Он тяжело дышал, мокрый от пота, и чувствовал удовлетворение от того, что наконец высказал накопившееся. Может, в словах и есть польза. Голосок у него в голове, такой же предательский, как Вати и остальные торговцы, радовался, что Патжи падет под натиском прогресса.
После чего, разумеется, падет и сама компания. К ногам Высших. Весь его народ. Весь его мир.
Пот ручьями стекал по лицу. Закат склонил голову под тенью лесного полога, а затем упал на колени, не обращая внимания на гнездо муравьев-убийц всего в трех шагах.
Сак зарылась в его волосы. Наверху, в ветвях, неуверенно подал голос Кокерлии.
— Разве вы не видите? Это ловушка, — прошептал траппер. — Высших сдерживают их законы. Они не имеют права торговать с нами, пока мы не станем более развитыми. Как и порядочный взрослый человек не может торговать с ребенком, пока тот не повзрослеет. Поэтому они оставили свои приборы. Чтобы подтолкнуть, подстегнуть нас к открытиям. Смерть Высшего — хитрость. Приборы должны были попасть к Вати.
Обнаружатся подсказки, оставленные будто невзначай, чтобы мы изучали и учились. И вскоре мы сами построим машины, похожие на их собственные. Мы повзрослеем быстрее, чем положено, но по-прежнему останемся невежественными детьми. Однако по законам Высших с нами будет можно торговать. И тогда они придут и купят эту землю.
Вот что он должен был сказать. Защитить Патжи невозможно. Защитить авиаров невозможно. Защитить весь мир невозможно. Почему он не объяснил это?
Может, потому что ничего не изменилось бы. Как сказала Вати, прогресс неизбежен. Если можно назвать прогрессом то, что их ожидает.
Закат добрался до убежища.
Сак спорхнула с его плеча и полетела прочь. Он посмотрел ей вслед, затем выругался. Птица не приземлилась где-нибудь неподалеку. Полет давался ей с трудом, однако она не останавливалась, пока наконец не скрылась из виду.
— Сак!
Траппер поднялся и побрел вслед за авиаром. Ведомый верещанием Сак, он снова возвращался туда, откуда пришел. Вскоре он выбрался из джунглей.
На камнях перед фортом стояла Вати.
Закат нерешительно остановился на краю зарослей. Женщина была одна, даже часовых не видно. Ее выгнали? Нет. Он заметил, что ворота приоткрыты, и несколько человек наблюдают изнутри.
Сак опустилась на плечо Вати. Нахмурившись, Закат вытянул руку в сторону. На нее приземлился Кокерлии. Траппер спокойно зашагал к Вати, пробираясь меж камней.
Она сменила платье, но не успела привести в порядок волосы. От нее пахло цветами.
А в глазах застыл ужас.
Они вместе преодолели темноту. Справились с темноглотами. Побывали на волосок от гибели. Но даже тогда Вати не выглядела настолько испуганной.
— В чем дело? — спросил Закат внезапно охрипшим голосом.
— В приборе мы нашли инструкцию, — прошептала женщина. — Руководство по его работе, оставленное там якобы случайно тем, кто работал с ним раньше. Оно на их языке, но с помощью моего маленького прибора…
— Его можно перевести.
— В руководстве подробно описано, как устроен прибор, — продолжила она. — Это настолько сложно, что я с большим трудом могу понять смысл, но, судя по всему, там объясняются концепции и идеи, а не просто принцип работы.
— Разве ты не счастлива? — спросил Закат. — Вати, скоро у вас будут летающие машины. Раньше, чем можно было представить.
Она молча протянула руку. На ладони лежало брачное перо. Она сохранила его.
— Прежде чем сделать шаг, задайся вопросом, а не слишком ли все легко? — прошептала женщина. — Ты сказал, что это ловушка, когда я уходила. Когда мы нашли инструкцию, я… О, Зак… Они собираются сделать с нами то же самое, что… что мы делаем с Патжи, да?
Закат кивнул.
— Мы потеряем все. Мы не можем с ними бороться. Они найдут оправдание и захватят авиаров. Все очень логично. Авиары используют червей. Мы используем авиаров. Высшие используют нас. Это неизбежно, да?
«Да», — подумал он.
Траппер открыл было рот, чтобы произнести ответ вслух, но тут Сак защебетала. Он нахмурился и повернулся к острову. Выступающий из океана, высокомерный. Губительный.
Патжи. Отец.
И наконец, спустя столько времени, Закат понял.
— Нет, — прошептал он.
— Но…
Он расстегнул карман штанов, долго рылся в нем и в итоге выудил какую-то вещь. Старое перо, от которого теперь остался лишь голый стержень. Это брачное перо подарил ему дядя много лет назад, когда Закат впервые попался в ловушку на Сори. Он поднял перо перед собой, вспоминая слова, которые сказал ему тогда дядя. Слова, которые говорили каждому трапперу: «Символ твоего невежества. Ничто не достается легко и просто».
Вати держала свое перо. Старое и новое перья.
— Нет, им нас не провести, — сказал Закат. — Мы найдем все их ловушки, обойдем все их западни. Ибо сам Отец учил нас, готовя к этому дню.
Вати посмотрела на его перо, затем подняла взгляд на самого траппера.
— Ты правда так думаешь? — спросила она. — Они очень хитры.
— Может, и хитры, — ответил он. — Но они никогда не жили на Патжи. Мы соберем всех трапперов. Им нас не одолеть.
Она нерешительно кивнула, и вроде бы страха в ее глазах стало чуть меньше. Женщина повернулась и сделала жест своим людям открыть ворота. Как и в прошлый раз, Заката окатила волна человеческих запахов.
Вати обернулась к нему и протянула руку:
— Так ты поможешь?
У ее ног появился труп, и Сак издала предостерегающий крик. Опасность. Да, предстоящее сулило множество опасностей.
И все же Закат взял Вати за руку и вошел в форт.
Я в восторге, как все получилось с моей повестью для антологии. Писать было очень легко, затея с самого начала пришлась мне по душе. Я очарован культурой Полинезии (может быть, вы заметили намеки на это в моих других работах), и идея разработать фэнтезийную культуру на ее основе оказалась захватывающей. Как только я начал писать, множество вещей, например, характер Заката, его отношение к острову, разногласия с собственным народом, сложились сами собой.
Как я уже говорил во время мозгового штурма на записи эпизода «Писательских отговорок», когда я берусь за новую историю, мне нравится знать ее концовку заранее. Под концовкой я обычно подразумеваю кульминацию — момент, когда все встает на свои места, различные нити повествования переплетаются вместе, герои и сюжет сходятся воедино. Моя цель — создать именно такой момент. Кроме того, это одна из вещей, которые необходимы мне, чтобы «продраться» через саму историю.
Общая идея истории была очень проста. Я знал, что это будет поход через остров, чтобы читатель мог столкнуться с опасностями Патжи. Я также знал, что Закат будет общаться с другим человеком, чужаком, чтобы лучше раскрылся, во-первых, его характер и, во-вторых, сам мир. По мере работы над историей основной темой стал конфликт между старым и новым, показанный с помощью двух героев. Отсюда естественным образом вылилось неприятие Закатом перемен наряду с тайным знанием о том, как птицы обретают дар.
Таким образом, кульминация истории — это момент, когда Вати и читатель одновременно узнают, в чем заключается секрет авиаров. Я быстро понял, что линию с раскрытием информации можно вести параллельно с напряженной погоней через джунгли и совместить апогей внешнего конфликта с пиком мыслительного процесса.
Идеально, скажете вы. Как бы не так.
Во время написания повести возникли две загвоздки. Первая заключалась в вопросе «Почему?». Почему герои бегут через джунгли? Что будет двигающей силой сюжета, что будет заставлять их стремиться вперед? Мой первоначальный замысел, состоявший в том, что Закату нужно доставить Вати к ее людям в целости и сохранности, больше не вызывал энтузиазма. Мне хотелось более убедительной мотивации. Нужно было поднять ставки.
Решением стала птица, которая посылает Закату видения его трупа. Я ввел в повествование Сак, так как посчитал, что ее способности будут удачным и запоминающимся проявлением магии, причем проявлением видимым, а не просто чем-то, что происходит только в голове у героев: я опасался, что ментальные способности будут восприниматься именно так. Сак не было среди идей первоначального мозгового штурма, но она отлично вписалась в повесть.
Когда я дописывал первую треть истории и понял, что нужно поднять ставки, Сак предоставила мне отличную возможность воплотить задуманное в жизнь. Она может показать Закату его труп. А труп острова? Могу ли я придумать настолько опасное событие, что оно погонит Заката через остров ночью вместе с недоучкой-островитянкой? Могу я подвергнуть риску весь остров целиком?
Решение этой загвоздки позволило истории набрать вес, обрасти деталями. В центр сюжета попали Высшие, которых изначально я собирался лишь упомянуть, чтобы связать историю с Космером. С помощью их приборов, которые оказались у Вати, мне удалось реализовать значительное событие, побудившее героев к действию. Задумка мне понравилась, так как привела к новому витку конфликта между новым и старым и дальнейшему развитию основных сюжетных линий. (В действительности, к раскрытию характера Заката.)
Я продолжал писать без особых затруднений вплоть до кульминации. Она получилась превосходно. А затем… выяснилось, что у истории нет концовки. Есть отличная кульминация, но нет концовки. Не хватало чего-то очень важного.
Кульминация истории не была ее концовкой. Для меня это редкость, и подобное трудно заметить в первоначальном наброске повести. С точки зрения структуры история построена в несколько сюжетных слоев. Каждая идея из перечисленных ниже — сюжетная линия, которую необходимо раскрыть.
{Взаимоотношения: Закат и остров
{Взаимоотношения: Закат и Вати
{Цель: пересечь остров}
Взаимоотношения: Закат и Вати}
Взаимоотношения: Закат и остров}
Сначала я рассказал о Закате и его отношении к острову, затем — о Вати и конфликте между современностью и традициями и наконец о цели пересечь остров. Это были три главных сюжетных линии или темы истории, но кульминация охватывала только две из них. У меня получилось завершить тему с походом через остров и создать кульминацию в теме конфликта между старым и новым (раскрыв секрет острова), однако в конце концов я не смог подвести итог теме взаимоотношений Заката и острова. Кроме того, мне казалось, что конфликт между современностью и традициями исследован далеко не в полной мере. Сюжетная линия похода через остров разрешилась мгновенно, но тем сильнее чувствовалась слабость двух других линий.
Я кое-что придумал, чтобы связать и завершить историю, но попытка преодолеть возникшую загвоздку оказалась откровенно неубедительной. (Что у меня получилось, можно прочитать в первом черновике повести[2].) Проблема мучила меня несколько месяцев. Как же правильно закончить историю? Что придаст главному герою ощущение эмоциональной завершенности?
Я пробежался по повести вместе с членами моей писательской группы[3], а затем обсудил ее с командой «Писательских отговорок». Получился целый семинар, но мне так и не пришло в голову, как закончить историю. Проблема была в том, что обычно кульминация и концовка в моих историях совпадают. Но не в этом случае.
Чтобы произошел хоть какой-то сдвиг, мне пришлось задать себе несколько вопросов. Какие обещания я даю читателю в тексте? Какие эмоции я испытываю в конце, откуда ощущение неудовлетворенности? Также, в свою очередь, что в повести пришлось по душе альфа- и бета-ридерам? В чем ее сила, какие «фишки» сработали? Нужно было не испортить то хорошее, что уже есть. Кроме того, понравившиеся другим моменты могли подсказать мне, в каком направлении двигаться при написании следующего черновика.
Эти вопросы действительно помогли разобраться с неувязками в повести. Мне стало казаться, что слабость концовки в том, что я сам не до конца понимаю, каковы взаимоотношения Заката и острова. Что чувствовал Закат? (Комментарии членов моей писательской группы помогли задуматься о таких вещах.) Прежде чем я мог развить убедительную концовку, требовалось разработать более сложные взаимоотношения между Закатом и Патжи.
Второй проблемой, как мне казалось, было то, что я схитрил в концовке. Я осознал, что как читателю мне хотелось побольше узнать о приборе и Высших. Акцент на этом аспекте и стал главной слабостью концовки. Я хотел либо увидеть сам прибор, либо прочитать развязку, в которой он фигурирует, а не просто что-то наподобие: «Ну да, сработало. Теперь все в порядке».
Я перебирал в уме, как можно эмоционально связать Заката и остров, до тех пор, пока меня не осенила одна идея, благодаря которой все начало вставать на свои места. Закат злится на Патжи, а затем обнаруживает, что для всех этих опасностей есть причина. (По крайней мере, по мнению Заката.) Я смог лучше увязать всю историю с Высшими, а также изобразить остров и его ловушки в виде общей метафоры для будущего в целом.
Одна из идей, которая понравилась членам моей писательской группы, состояла в том, что Высшие пытаются обойти собственные правила, напоминающие первую директиву из «Стартрека» и не позволяющие им воспользоваться преимуществом над менее развитой цивилизацией. Я понял, что отнесся к этому моменту, изначально бывшему маленьким забавным разоблачением, чересчур вольно и стоит сделать его кульминационным. Перед вами необычный пример того, как второстепенная идея, которую я добавил в историю (Высшие), и крошечная побочная сюжетная линия (они пытаются найти способ выторговать птиц) стали зацепкой, которую я развил до кульминации всей истории.
Наконец, после почти года попыток, я закончил повесть.
Одной из вещей, которые очаровывают меня в написании книг, является то, как профессиональное мастерство и чутье идут рука об руку. Мастерство — это знание основ того, как создать привлекательного персонажа. Оно подобно осознанному выбору кисти, когда нужно изобразить специфическую особенность пейзажа. Однако мастерство подчиняется чутью, которое объяснить вовсе не так легко. Инструменты, которыми вы пользуетесь, определяются мастерством, а чутье — это чувство «правильности», ощущение того, что «это — то, что надо». Мастерство — это как знать, какая гайка подходит к какому болту, а чутье — это как трепет при виде великолепного автомобиля.
Я уже говорил раньше, что, когда пишу, следую интуиции. Однако во время разработки сюжета и редактуры на первый план выходит мастерство. Работа над «Шестым на Закате» это подтверждает. Чутье подсказывало: с историей что-то не так, поэтому я позволил мастерству предложить инструменты для решения проблем. Я перепробовал эти инструменты один за другим, пока не наткнулся на идею, которая сработала.
Возможно, мой подход не для вас, но, скорее всего, союз мастерства и чутья окажется полезным. Работая со студентами, я пришел к выводу, что, если во время работы чрезмерно полагаться на какие-то приемы, схемы и прообразы, история легко может превратиться в «картонную». Однако без понимания процесса и инструментов, которыми вы пользуетесь, можно оказаться в очень трудном положении: что-то не получается, а вы не в состоянии объяснить, почему. Судя по всему, писательский блок в целом берет начало именно в этой проблеме.
Я могу также представить, что такая специфическая загвоздка, как несовпадение кульминации и концовки, вполне может свалиться на голову и вам. Если вы столкнулись с ней, попробуйте спросить себя, какие обещания вы дали читателю в первой половине истории, и проверьте, отвечает ли им ваша кульминация, даже если она драматическая. Может быть, вы решите изменить обещания, а не концовку. В этой истории я сделал и то, и другое: сначала добавил разочарование Заката в Патжи как подсказку к последующей развязке, а затем поместил разоблачение планов Высших так, чтобы оно наложилось на процесс понимания Закатом истинного положения вещей.
Мне понадобилось больше восемнадцати месяцев, чтобы закончить эту повесть, но я в высшей степени удовлетворен тем, что, буквально застряв в ней, смог выкрутиться. Не только потому, что у меня получилась шикарная история, которой я могу поделиться с читателями, но и потому, что освоил очередной интересный аспект, относящийся к творческому процессу и писательскому опыту в целом.
Аутригер-каноэ — каноэ, к которому сбоку для устойчивости подвешивается специальный балансир — аутригер (здесь и далее прим. перев.).
Первоначальная концовка повести. Прибор Высших запустили без Вати, она заставляет своих людей его выключить. Сак перестает посылать Закату беспрестанные видения мертвых тел. Вати приглашает траппера в форт, предлагает сотрудничество. Тело умершего эмиссара Высшие забрали обратно. Закат считает, что на самом деле тот не умер, и все подстроено специально так, чтобы представители компании прибыли на остров и запустили устройство. Он полагает, что вся цепочка событий — это ловушка и таким образом Высшие пытаются найти оправдание, чтобы нарушить свои правила и забрать авиаров — якобы чтобы защитить птиц от компании. У Заката не получается убедить Вати, и он возвращается в убежище, а затем отплывает на каноэ в море, где проводит ночь. Утром он снова отправляется к форту и в разговоре с Вати соглашается помогать компании, но с условием: когда Высшие неизбежно добьются своего и придется отослать им авиаров, Закат будет сопровождать птиц. Вати соглашается, и они рука об руку заходят в форт.
Группа помощников Сандерсона (состав может меняться), с которыми он регулярно собирается и обсуждает свои книги, находящиеся в процессе написания/редактирования. По словам автора, писательская группа очень помогает в работе.