— Вижу его, — прокричал я в телефон, продираясь через уличную толпу. — Пересечение Сорок Девятой и Бродвея!

По пути я протолкнулся через семью азиатов, шедших домой с рынка. Их сумки полетели, апельсины рассыпались по улице, подпрыгивая перед гудящими такси.

Проклятия с сильным акцентом последовали мне вслед, когда я убрал телефон и бросился вслед за своей добычей — юношей в зелёной спортивной куртке и кепке. Его окружало ярко-жёлтое свечение. Таким образом я видел, кто он есть на самом деле.

Я был в теле бизнесмена, лет под сорок, подтянутом и опрятном. К счастью для меня, этот парень захаживал в спортзал. Я со всех ног бросился за угол. Беглец петлял сквозь толпу народа, высыпавшую вечером в театральном районе. Здания, возвышающиеся вокруг нас, сверкали огнями пылающей рекламы.

Фай оглянулся на меня через плечо. Казалось, на его худощавом лице вспыхнуло удивление. Он узнал меня по свечению, которое, конечно, видели только такие же, как и мы.

Я перепрыгнул через металлические ограждения уличных посадок, откуда помчался дальше, огибая толпу. Хор гудков и криков сопровождал меня, с каждым шагом я приближался к Фаю. В Манхэттене тяжело скрыться: нет никаких закоулков, куда можно было бы заскочить, в толпах людей не затеряться.

Фай нырнул через стеклянную дверь в закусочную.

«Какого черта? — подумал я на бегу. Я бросился вперёд плечом на дверь и вломился вслед за ним. — Неужели он хочет уйти другим путем? Это…»

Фай поджидал внутри, вытянув руку в мою сторону. Пистолет был направлен мне в голову. Я попытался остановиться, широко открыв рот на мгновение. Он выстрелил мне в голову в упор.

Дезориентация.

Меня зашатало из стороны в сторону. По мере того, как меня выбрасывало из умирающего тела, я утратил чувство положения в пространстве, сознание и понимание того, зачем я здесь. В первые несколько секунд я не был в состоянии размышлять: как крыса в темноте, в отчаянии стремящаяся к свету.

Вокруг всё сияет. Кругом тепло душ. Одна из таких уже исходила из покинутого мной тела, душа человека, которому она в действительности принадлежала. Она была ярко-жёлтой и теперь неприкосновенной. А также непригодной. Мне нужно тепло.

Я бросился к какому-то телу, без разбору, полагаясь исключительно на инстинкт, зацепился, как лев за газель, разрывая и расплющивая сознание в нём, подчиняя его. Оно не хотело впускать меня, но мне нужно было его тепло.

Я одержал верх. В этом первичном состоянии я обычно побеждаю. Мало какие души способны справиться с атакой. Сознание возвращалось как вода, просачивающаяся под дверь. Всё ещё чувствовались паника, ужас — не исчезнувшие полностью чувства души, владевшей этим телом до меня, как запах женских духов, оставшийся после того, как та покинула комнату.

К тому времени, как я обрёл полный контроль, вернулось зрение. Я сидел за одним из столиков в закусочной и смотрел на труп — моё бывшее тело, которое убил Фай.

«Проклятие», — подумал я, дожёвывая последний кусочек пищи, которую ела женщина в тот момент, когда я захватил контроль. Во рту чувствовался слабый вкус мёда и выпечки. У Фая было оружие. Это означало, что оно было у тела, которое он занял. Везучий ублюдок.

На сидениях вокруг меня галдели несколько пожилых женщин в вязаных кофтах и головных платках. Они говорили на незнакомом мне языке. Некоторые кричали и визжали, пятясь от тела. Конечно же, Фая уже и след простыл. Он знал, что лучший способ оторваться от меня — это убить моё тело.

Труп истекал кровью на выщербленный кафельный пол. Проклятие. Это было хорошее тело — мне повезло с ним. Я помотал головой, взял сумочку, которая была рядом, и начал рыться в ней — она, наверное, принадлежала женщине, чьё тело я занял. Как и остальные за столом, я тоже был пожилой женщиной. Это было мне видно в отражении в окне.

«Давай, — думал я, вставая и продолжая искать в сумочке. — Давай уже… Наконец-то!» Я вытащил мобильный телефон.

Мне повезло. Телефон был старой модели, не смартфон, а значит не был заблокирован или защищён паролем. Я обошёл труп и вышел на улицу, не обращая внимания на крики подруг пожилой дамы.

Мой уход вызвал настоящую лавину, как будто я был пробкой в бутылке с шампанским, которую хорошенько встряхнули. Люди стали в панике выбегать из закусочной, многие — бледные от ужаса. Родители хватали своих детей и тоже пытались вырваться.

Я набрал номер Пули. Фай охотился как раз за ней. Она тоже хотела нам помочь. В любом случае мы часто делали так, что кто-то из нас не участвовал в действиях, и использовали такого человека координатором. Так как остальные прыгали из тела в тело и меняли мобильные телефоны, лучшим способом оставаться на связи, было иметь одного человека с постоянным номером и телефоном, который принимал бы звонки от остальных четырёх и передавал сообщения.

Трубку взяли после первого гудка.

— Это Мечтатель, — произнёс я.

— Мечтатель? — Пуля была в теле, обладавшем ровным женственным голосом. — У тебя голос пожилой женщины.

— Потому что так и есть. На данный момент. — Мой голос приобрёл легкий акцент от души, которая владела этим телом. Подобные вещи оставались неизменными. Мышечная память, акценты, всё, что не связано напрямую с сознанием. Это не касалось знания языков, к сожалению, но часть навыков сохранялась. Как-то я управлял телом хорошего пианиста на протяжении пары недель и сам исполнял музыку. Но постепенно утратил этот навык.

— Что произошло? — поинтересовалась Пуля.

— У его тела было оружие. Он заскочил в ресторан и вышиб мне мозги, когда я вбежал за ним. Я не знаю, где он сейчас.

— Проклятие. Секунду, мне нужно предупредить остальных, что он вооружён.

— Это, кстати не так плохо, — проговорил я, отворачиваясь в сторону, в то время, как пара копов проталкивалась через растущую толпу. — Теперь его будет преследовать полиция.

— Если только он не перескочит из тела.

— У него это уже третье по счету, — ответил я. — Осталось не так много. Кроме того, перескочив, он рискует остаться без оружия. Думаю, он будет за него держаться. Он нахал.

— Ты уверен?

— Я знаю его лучше, чем остальные, Пуля.

— Ладно, — ответила она, но в её голосе слышался подтекст. — Он тоже тебя знает, Мечтатель, и он обвёл тебя вокруг пальца. Снова.

Я отключил телефон, а Пуля повесила трубку и стала звонить остальным трём. У меня чесались руки снова отправиться в погоню за Фаем, но нужно было действовать умнее. Мы знали, куда он направлялся — его целью являлась Пуля, прятавшаяся наверху в здании неподалёку, неспособная перемещаться. Нам нужно было сделать так, чтобы ему было трудно до неё добраться.

На этот раз Фай не сбежит от меня. Больше никаких провалов. Никаких оправданий.

— Извините! — прокричал я, ковыляя к одному из полицейских, который в это время пытался справиться с толпой. Проклятие, это тело было слабым. — Офицер! Я видела, кто это сделал.

Полицейский повернулся ко мне. Для меня до сих пор невероятно, как меняются реакции людей в зависимости от того, какое тело я ношу. Этот мужчина надулся, пытаясь выглядеть так, будто он держал всё под контролем.

— Мэм? — спросил он.

— Я видела его, — повторил я. — Жилистый парень маленького роста. Смуглая кожа, возможно индиец, в зелёном пиджаке и кепке. Худое лицо, высокие скулы, короткие волосы. Примерно пяти футов и пяти дюймов[1].

Коп безмолвно таращился на меня несколько секунд.

— Эээ, лучше я запишу это.

У них ушло целых пять минут, чтобы записать мои слова. Пять минут для Фая, бегущего незнамо куда. С другой стороны, от Пули звонков не было, поэтому бежать мне было сейчас некуда. Я тут же узнаю, если кто-то из остальных заметит его. Помимо меня, по улицам Фая ловили ещё двое. Последний, Качок, охранял подступы к позиции Пули.

Пятеро, чтобы справиться с одним человеком, но Фай был скользким типом. Проклятие. Я не мог поверить, что он снова меня обставил.

Уже шестой раз я заканчивал его описание, как мне наконец-то позвонила Пуля. Я отошёл от полицейских, пока они собирали подтверждающую информацию у других клиентов закусочной и передавали описание по рации. Приехала скорая, хотя она уже вряд ли могла чем-то помочь.

— Да? — сказал я в трубку.

— Льдинка решила занять выгодное положение на крыше здания на Бродвее. Она мельком увидела нашу цель. Он шёл вниз по улице, почти на Сорок Седьмой, медленно, не привлекая внимание. Ты был прав, он в том же теле, что и раньше.

— Замечательно, — ответил я.

— Льдинка спускается, чтобы погнаться за ним. Ты не допустишь, чтобы ваши с Фаем старые проблемы стали помехой, правда, Мечтатель? Фай…

— Я направил копов по его следу, — сообщил я. — Я перескочу, но сохраню этот телефон.

— Мечтатель! Больше ты не сможешь сменить тело. Не…

Я отключил телефон, возвращаясь к полицейским. Я выбрал мускулистого, темнокожего мужчину. На нем была белая рубашка вместо голубой, и остальные называли его лейтенантом.

— Офицер, — позвал я, ковыляя к нему, стараясь привлечь его внимание, не вызывая подозрений у остальных полицейских.

— Да, мэм, — рассеянно произнес он.

Я изобразил, что споткнулся, и он нагнулся. Я схватил его за запястье.

И атаковал.

Это сложнее, когда ты уже в теле. Душа сразу же прирастает к телу, и заставить её покинуть его и перебраться куда-то ещё бывает трудной задачей. Кроме того, когда находишься вне тела, в дело вступает первичное «я» и помогает тебе — практически неосознанно — продраться сквозь защитные барьеры чужой души.

Некоторые утверждают, что можно контролировать первичное «я», не имеющее тела. Научиться мыслить в этом состоянии. Я не умею так делать, и никогда не умел. Так или иначе, у меня уже было тело, и часть моей энергии нужно было направить на удержание души внутри, души пожилой дамы. В то же время, я должен был атаковать полицейского и подчинить его душу.

Мужчина глубоко вздохнул, глаза широко распахнулись. Проклятие. Его душа была стойкой. Я напрягся, как человек, широко расставивший ноги между двумя удалёнными опорами, и с силой толкнул. Это было всё равно что опрокинуть кирпичную стену.

«На этот раз я доберусь до него!» — подумал я, увеличивая напряжение, затем, наконец, повалил эту стену и проскользнул в новое тело.

В этот раз дезориентация прошла быстрее. Полицейский споткнулся, потеряв контроль над конечностями, но я подхватил тело до того, как оно упало. Я пришёл в себя на клумбе, опустившись на одно колено, но не потерял устойчивость полностью.

— Лоренцо? — позвал один из остальных. — Ты в порядке?

Они накрыли труп белым покрывалом. Он лежал внутри прямо у двери в закусочную. Вокруг кровавые следы — их оставили убежавшие люди. Но некоторые посетители и работники закусочной, всё ещё в ужасе от произошедшего, толпились внутри. Я смутно помнил этот страх с тех времён, когда ещё был жив. Страх смерти, страх неизвестности.

Да и что они могли знать?

Я кивнул полицейским, вставая. Пока они отвернулись, я успел незаметно вытащить телефон из рук пожилой женщины. Она всё ещё была в ступоре, с приоткрытым ртом. Приблизительно через час её душа вернет контроль над телом. Однако к тому времени она уже ничего не будет помнить о нашей встрече.

Сунув телефон в карман, я зашагал прочь.

— Лейтенант? — позвал один из офицеров.

— У меня есть зацепка, — ответил я. — Продолжайте работать.

— Но…

Я перешёл на бег. В полиции думали, что убийство было совершено какой-нибудь бандой. Улицы они пока не перекрыли, да и вообще ничего толком не предприняли. Может, и перекроют. Мне же проще, если они ничего и не будут делать, так как в этом случае количество тел, которыми можно будет воспользоваться при необходимости, возрастёт.

В теле копа было полно сил и энергии. В голове затихали слабые отзвуки мелодии, которую он напевал про себя в тот самый момент, когда я вселился в него. Также проплывали какие-то смутные очертания…. лица. Жена? Девушка? Непонятно, всё развеялось и улетучилось куда-то в небытие…

Я забежал за угол, стараясь заметить свечение от тела, которым он завладел. Отсюда уже было недалеко до здания, где находилась Пуля. Если Фай до неё доберется…

То у неё нет шансов. Вот место, где Льдинка заметила Фая. Я замедлил шаг. Ни следа: ни того, ни другой.

Я прошмыгнул в толпе оживлённо болтающих прохожих. Коп был высокий, поэтому высматривать было очень удобно. Удивительно, как люди могут совершенно не догадываться о происходящем. Буквально где-то неподалёку полный хаос, страх, ужас. А здесь — смех, веселье, вечернее шоу. Бойкие уличные продавцы избавляют туристов от денег, а скучающие промоутеры за копейки раздают никому не нужные брошюры.

Фай где-то здесь. Если пройти буквально чуть-чуть, то там уже было здание, на крыше которого находилась Пуля. Он сначала пройдётся вокруг, чтобы составить план нападения.

Я нервно напрягся, ожидая, что он вот-вот появится. Ожидание прервалось фразой, прозвучавшей в небольшом наушнике-капле, вставленном в моё ухо. Через него шла полицейская радиосвязь.

— Маркс на связи. Кажется, это он. Перекресток Бродвея и Сорок Седьмой. Рядом с информационным центром.

Я побежал.

— Не вступайте в борьбу, — прозвучал с помехами голос на связи. — Ожидайте подкрепление.

— Лейтенант Лоренцо на связи, — закричал я в микрофон. — Маркс, последний приказ не выполнять. Он опаснее, чем мы думали. Вяжи его, если сможешь.

Тут же хлынул поток протестующих голосов, что протокол нельзя нарушать. Я не обращал на всё это внимание. Вместо этого потянулся за пистолетом, который был у этого тела, и убедился, заряжен ли он. «Теперь, Фай, мы оба вооружены». Я ринулся за угол. Народ мгновенно расступался, завидев полицейского с оружием наготове. Теперь толпа реагировала по-другому: не раздражённо, как раньше, а более потрясённо.

Впереди прогремели выстрелы. На секунду я подумал, что Маркс решил последовать моему приказу, но вдруг увидел светящийся жёлтым силуэт. Он рухнул на землю… И это был не Фай.

Чёрт возьми, это Льдинка. Так и есть, по улице убегал Фай, всё в том же теле, в зелёной куртке. Это он положил Льдинку. Стрелять отсюда было тяжело, но я всё же резко остановился, прицелился и выпустил всю обойму.

Да, человек, в котором я находился, умел хорошо стрелять. Иначе бы с такой позиции я не мог бы так прицельно вести огонь. Пули, однако, попадали в стены, и, увы, в толпу; почти вплотную к Фаю. Почти, но все мимо.

— Чёрт побери! — воскликнул я, перезаряжая оружие. В толпе неподалёку закричали, кто-то повалился на землю, кто-то продолжал бежать, сильно пригнувшись. Фай направлялся прямо к зданию, где была Пуля.

В воздухе прогремел ещё один выстрел. Я инстинктивно попытался увернуться, но потом увидел брызги крови. Фай упал.

«Как так?»

Около клумбы поднялся коп, бледный, как мел. Это, должно быть, Маркс, который увидел подозреваемого и доложил по рации. Коп поднял голову и в ужасе огляделся на происходящее вокруг. Стонущие люди после дикой пальбы, мёртвое тело, которое использовала Льдинка, убитый Фай.

Коп подошёл к телу Фая.

— Нет! — закричал я. Схватив микрофон, я побежал вперед. — Кто-нибудь скажите Марксу, чтобы он не подходил! Маркс!

Он одеревенел, а затем упал. Я выругался, пытаясь добраться до него, но вокруг было так много людей, бестолково толпившихся, пытающихся найти укрытие и преграждающих мне дорогу. Я протискивался через толпу, подбираясь всё ближе. К тому времени, как я пробрался, тело Маркса — молодого, рыжеволосого парня с худощавой фигурой, снова поднялось. Он повернулся в мою сторону. Фай вселился в четвёртое тело. Он направил пистолет Маркса в мою сторону.

«Только не в этот раз, сволочь», — подумал я и кинулся в сторону. За мной четыре выстрела пришлись в толпу. Только четыре — пистолет был частично разряжен.

Я поднялся после кувырка, радуясь, что Лоренцо был настолько спортивным. Моё тело знало, что делать, лучше, чем я. Фай уже повернулся и направился к Пуле.

Нет, такая уловка не пройдёт, не в этом месте. Он знал, что выстрелы в толпу сделают это место опасным очень, очень быстро.

Я побежал за ним, крича в микрофон:

— Маркс заодно с подозреваемым. Повторяю, Маркс заодно с подозреваемым. Преследую его.

Что ж, это посеет ещё больший хаос. Хотя… трудно сказать. Вытащив наушник, я бросился за Фаем. Мобильный телефон старой леди зазвонил. Я взял трубку на бегу.

— Льдинку вывели из строя, — сообщила Пуля. — Это было её третье тело.

Проклятие. Мне было трудно дышать.

— Я думаю, что он добрался и до Бешеного, — продолжила она. — Он был только во втором теле, но я не могу с ним связаться. Должно быть, он ещё не раздобыл телефон. Остался только ты, Мечтатель.

— Качок?

— Ушёл, — спокойно ответила Пуля.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под «ушёл»? — потребовал я, пыхтя.

— Лучше не спрашивай.

Чёрт, чёрт, чёрт! Качок охранял вход.

— Фай по-прежнему вооружён, — сказал я Пуле. — Если он доберётся до тебя, постарайся сделать всё, что сможешь.

— Постараюсь.

Я убрал телефон в карман, засунул пистолет в кобуру и пустился бежать изо всех сил. Улица быстро погружалась в хаос. Раненые лежали на земле, люди бросали документы и личные вещи, разбегаясь с криками; машины останавливались, люди прятались внутри. Казалось, что находишься в зоне боевых действий. Думаю, в какой-то степени так и было.

Я скользнул по капоту автомобиля, держась с Фаем на одной скорости. Уже даже начал нагонять его, когда он добрался до нужного здания. Тем не менее, он не стал заходить внутрь. Вместо этого он вломился в соседнее невысокое офисное здание со светоотражающими стеклянными окнами.

«Он не знает, что Качка больше нет, — понял я, бросаясь вслед за ним. Не хочет, чтобы его загнали в угол». Офисное здание было одной высоты с тем, где находилась Пуля. Он легко мог перепрыгнуть с одной крыши на другую.

Он всё ещё опережал меня. Прошла, наверное, целая минута прежде, чем я вломился в дверь. На этот раз я ожидал засаду. Но её не было, вместо этого я увидел захлопывающуюся дверь на другом конце холла.

— Что здесь происходит? — возмутился охранник, стоя рядом со своим столом около двери.

— Дела полиции, — выкрикнул я в ответ. — Куда ведёт эта дверь? Там лестница на крышу?

— Ага. Я дал твоему приятелю ключ.

Проклятие. Он успеет забежать на крышу и там сможет запереть за собой дверь. А затем перепрыгнет на крышу другого здания и устранит Пулю. Надо отдать должное Фаю, соображал он хорошо.

Я ворвался на лестницу и со всей скоростью помчался наверх. Он мог опять устроить засаду, но я уже не мог терять время и осторожничать. Если он меня застрелит, а вероятность этого высока, так тому и быть. С другой стороны, если он быстро доберётся до крыши, я проиграл. Поэтому нельзя позволить ему убежать снова!

Поднимаясь по лестнице, я услышал сверху пыхтение и звук шагов.

Моё тело находилось в лучшей форме, чем его, но я бежал дольше. Хотя, разговор с охранником должен был замедлить его, и, кажется, я догонял.

Я обогнул очередной угол в выкрашенном белой краске пролёте, минуя граффити и бетонные косяки, которых годами не касалась швабра. Я догонял его. Более того, когда я был уже недалеко от верхнего этажа, то услышал грохот — он пытался открыть дверь.

Нет! Я кинулся наверх по последнему лестничному пролёту, подбежав к двери в тот самый момент, когда Фай захлопнул её с другой стороны. Я врезался в дверь, выбив её наружу, и вывалился на крышу. Фай не успел запереть её.

Он отшатнулся, мокрые от пота рыжие волосы прилипли к голове, плечи сгорбились от изнеможения. Он пытался совладать с пистолетом, возясь с дополнительной обоймой, но я бросился прямо на него.

— Теперь ты попался, — прорычал я, валя его на крышу. — Ты не уйдёшь. Не в этот раз.

Он плюнул мне в глаз.

Нужно признать, такого я не ожидал. Я с отвращением отшатнулся, а он лягнул меня в ногу, столкнул с себя и отбросил в сторону.

Я выругался, вытирая глаз, и погнался за ним. Он бежал в сторону крыши здания, которое высилось по соседству, может быть, на пять футов[2] ниже того, где мы сейчас находились, между ними не было просвета. Мышцы тела, в котором был я, горели после подъёма наверх. Мне всё ещё были слышны крики от неразберихи внизу и сирены, завывающие в отдалении.

Фай перепрыгнул на соседнюю крышу, я последовал за ним. Пуля была там, в теле молодой женщины, зажатая в дальнем углу здания. Фай бежал к ней.

Он уже почти добрался до неё. С криком я рванулся вперёд и снёс его в последний момент.

Мы оба полетели с крыши вниз.

Это было единственное, что я мог сделать. Если бы я бежал медленнее, он бы успел добраться до неё. На такой скорости я уже не мог быстро затормозить. Мы упали за долю мгновения и разбились о землю.

Дезориентация.

Заработали первобытные инстинкты. Я рвался к жару, к теплу.

«Нет. Это тело было моим последним».

Мысль всплыла откуда-то из глубины. Некоторые говорят, что можно контролировать свое первичное, освобождённое «я».

Я шарахнулся в одну сторону, затем в другую, каким-то образом сохраняя контроль над собой. Я видел, как дух Фая тяжело двигается к какому-то телу. Волевым усилием я заставил себя следовать за ним. И снова погоня: над землёй текли два духа, две формы — мерцающие, фантомные, один за другим, невидимые для глаз смертных. Погоня. И на этот раз победа будет за мной.

Он уже было прыгнул в тепло. Я успел догнать его, ринулся вперёд, схватил железной хваткой, наваливаясь, не давая захватить тело. Он бился, царапался, отбивался, но я держал… какое-то время, уже не понимая, зачем и для чего. Просто держал, по крайней мере, какие-то считанные минуты, но для меня — будто целую вечность.

И всё-таки он выскользнул. Как всегда!

Я нашёл другое тепло, затем открыл глаза и увидел улыбающееся лицо.

— Пуля? — спросил я, всё ещё дезориентированный. Как оказалось, я лежал на земле в новом теле рабочего-строителя. Соревнование закончилось. Теперь мне было можно находиться в теле.

— Ты сумел, — сказала она, светясь. — Ты не выпускал его достаточно долго. Успел подоспеть Бешеный и взять тело, в которое уже было прыгнул Фай, под свой контроль. Твоя победа, Мечтатель.

— Он жульничал.

Я сел. Фай сидел здесь же, в теле другого строителя; эти двое, похоже, отдыхали около основания здания. Я знал, что это он. У моего брата на лице всегда этот хитрый взгляд, и я могу опознать его в любом теле.

— Что значит, жульничал? Это ещё почему? — спросила бизнес-леди, Льдинка, судя по тону голоса. Она сидела на краю клумбы неподалёку. — Мы поймали тебя, Фай.

— Он стрелял по толпе! — воскликнул Фай.

— Так же, как и ты! — заявил я, поднимаясь на ноги с помощью Пули. После столь долгого… слишком долгого времени вне тела было приятно чувствовать тепло. Возможно, прошло всего лишь несколько минут, но без тела это время показалось вечностью.

— Да, но ты был в роли детектива, Дэйв, — напомнил Фай, показывая на меня. — А я был преступником. Поэтому мне можно стрелять в невинных, а тебе нет.

— По каким таким правилам? — спросила Льдинка.

— По общепринятым! — ответил Фай, вскидывая руки. — Вас пятеро, а я один. У преступника должны быть преимущества. Поэтому мне убивать можно, а вам нет.

— Нас пятеро на одного, — сказал я, — потому что ты хвастался, что можешь сделать всех нас в одиночку, Фай.

— Ты жульничал, — проговорил он, наклоняясь вперёд. — Неприкрыто.

— Вот это жесть, — произнёс Бешеный в теле чернокожего с толстыми руками. Он стоял немного поодаль от нас, наблюдая за неразберихой на Бродвее, полицейскими и машинами скорой помощи. — Вот мы тут, кажется, наворотили.

— Нужно играть без оружия, — сказала Пуля.

— Ты всегда так говоришь, — отмахнулся Фай.

— Сами посмотрите, — ответила Пуля. — Теперь мы не сможем играть в Манхэттене несколько месяцев.

— Ну, — вымолвил Фай, — у меня следующая гонка с Качком по сельской местности. Какая мне разница?

— И всё-таки, что случилось с Качком? — спросила Льдинка.

Пуля поморщилась.

— Мы повздорили. Он ушёл.

— Он удрал посреди игры? — удивилась Льдинка. — Будь проклят этот мальчишка. Не нужно было вообще его звать.

— Они идут сюда, — сказал Бешеный, — проверить тела двух копов. Нам лучше разделиться.

— Встречаемся в Джерси? — спросила Пуля.

Мы кивнули. В разные стороны разошлись излучающие свет люди. Они, наверное, избавятся и от этих тел. Уйдут из города, перепрыгивая из одного человека в другого. Так, как бог на душу положит.

В конце концов, я очутился рядом с Фаем. Мы шли рядом, стараясь убраться подальше от мёртвых полицейских. Надеюсь, нас никто не остановит. Уж больно я устал, и мысль о том, что придётся снова перескочить, мне совершенно не льстила.

— Я всё-таки обыграл тебя, — сказал я ему.

— Ты очень старался, отдаю тебе должное.

— Я победил, Фай. Ты что, не можешь просто признать это?

Он лишь ухмыльнулся.

— Вот что я скажу тебе. Гонка пешком до Джерси. Количество тел не ограничено. И специально для тебя, никаких пушек. Проигравший признаёт поражение.

На этом он рванул вперёд.

Я вздохнул и покачал головой, смотря вслед убегающему брату. Пешая гонка? Это значит, никаких машин, никакого метро. Только бежать, как только одно тело устало, сразу прыгать в другое, через каждые пару минут. Прямо как эстафета, но только в исполнении призраков.

Фай не знает, когда нужно остановиться. Я мало что помнил с тех времён, когда мы были живы, когда наши игры по захвату флага были ограничены джойстиками и плоским экраном — но я знал, что и тогда он был точно таким же.

Что ж, я могу выиграть у него в пешей гонке. В этих играх он был далеко не так хорош, как в играх по захвату флага.

В этот раз я выиграю. Я ему покажу.