© О. М. Степашкина, перевод, 2021

* * *

Посвящается Эрику Джеймсу Стоуну, который пытался научить меня краткости (хоть в этом я так и не преуспел) и всегда был прекрасным другом и образцом для подражания

Я включила форсаж и погнала свой корабль сквозь безумную мешанину взрывов и лучей деструкторов. Надо мной раскинулась внушающая благоговейный страх пустота космоса. Рядом с этой бескрайней чернотой и планеты, и космические корабли казались ничтожными. Бессмысленными.

Если, конечно, не учитывать того обстоятельства, что эти ничтожные корабли изо всех сил старались убить меня.

Я увернулась, послав свой корабль в штопор и на середине сбросив скорость. А когда переворачивалась, тут же снова врубила все ускорители и рванула в другую сторону, пытаясь стряхнуть с хвоста три вражеских звездолета.

Бой в космосе отличается от боя в атмосфере. Во-первых, крылья тут бесполезны. Раз нет воздуха, то нет ни воздушных потоков, ни подъемной силы, ни лобового сопротивления. В космосе вы не летите по-настоящему. Вы просто не падаете.

После еще одного штопора с ускорением я помчалась к основному месту схватки. К сожалению, маневры, чрезвычайно эффектные для атмосферы, здесь стали вполне обычным делом. Эти полгода боев в вакууме потребовали совершенно новых навыков.

– Спенса, – послышался с панели управления бодрый мужской голос, – помнишь, ты велела тебя предупреждать, когда ты начинаешь вести себя чересчур безрассудно?

– Нет, – буркнула я, ныряя вправо; пришедшие сзади лучи деструкторов скользнули по куполу кабины. – Не верю, чтобы я такое сказала.

– Ты сказала: «Мы можем поговорить об этом позже?»

Я снова увернулась. Скад! Неужели эти дроны так насобачились вести воздушный бой или это просто я теряю хватку?

– Строго говоря, «позже» настало сразу после того, как ты об этом сказала, – продолжало это трепло, искусственный интеллект моего корабля, М-Бота. – Но на самом деле человеческие существа не используют это выражение в значении «в любое время, наступившее в хронологическом порядке после этого момента». Обычно они имеют в виду: «когда-нибудь потом, в более удобное для меня время».

Вокруг нас роились крелльские дроны, пытаясь отрезать мне путь обратно к основному месту схватки.

– И ты считаешь, что это и есть более удобное время?! – возмутилась я.

– Почему бы и нет?

– Потому что мы ведем бой!

– Ну, как мне представляется, именно в момент смертельной опасности тебе неплохо бы узнать, если ты начинаешь вести себя чересчур неразумно.

Я прямо-таки с нежностью вспомнила те времена, когда мои корабли со мной не разговаривали. Это было еще до того, как мы отремонтировали М-Бот, чья личность была созданием неизвестной нам древней технологии. И я частенько задумывалась, всякий ли ИИ – такое трепло, или мне особо повезло.

– Спенса, – позвал М-Бот, – ты не забыла, что должна вести эти дроны к своим?

Прошло шесть месяцев с того момента, как мы отбили попытку креллов отправить нас в небытие. Мы победили – и заодно узнали кое-что важное. Враги, которых мы называли «креллами», были группой инопланетян, получивших задачу удерживать мой народ на планете Россыпь, превращенной в нечто среднее между тюрьмой и заповедником для человечества. Креллы подчинялись некоему галактическому правительству, именуемому Верховенством.

Для войны с нами они использовали дистанционно пилотируемые дроны. Их пилотировали инопланетяне, живущие где-то вдалеке; они управляли дронами при помощи сверхсветовой связи. Дроны никогда не отдавали под команду ИИ – галактические законы запрещали кораблю самому пилотировать себя. Даже М-Бот в плане самостоятельности имел довольно серьезные ограничения. Кроме того, было еще кое-что, внушающее Верховенству сильный страх, – люди, способные заглядывать в пространство, где действовала сверхсветовая связь. Цитоники.

Такие, как я.

Они знали о моем существовании и ненавидели меня. Дроны зачастую охотились на меня прицельно, и это можно было использовать. Даже необходимо. Сегодня на предполетном инструктаже я кое-как уломала остальных пилотов испробовать один смелый план. Предполагалось, что я немного оторвусь от боевого строя, отвлеку тем самым все дроны на себя, а потом приведу их обратно к отряду. И пока они будут сосредоточены на мне, ребята смогут их уничтожить.

Это был вполне здравый план. И у меня бы все получилось… попозже.

А пока я хотела кое-что проверить.

Я включила форсаж, помчалась прочь от вражеских кораблей. В скорости и маневренности М-Бот превосходил креллов, хотя частью его большого преимущества была способность на высокой скорости совершать маневры в воздухе, не разваливаясь при этом на части. Здесь, в вакууме, это значения не имело, поэтому дроны шли за нами вплотную и отставать явно не собирались.

Когда я нырнула вниз, к Россыпи, они всей сворой устремились за мной. Мою родную планету, словно щитом, закрывали слои древних металлических платформ, оснащенных огневыми позициями. После нашей победы, одержанной шесть месяцев назад, мы отогнали креллов подальше от планеты, за этот щит. Нынешняя наша долгосрочная стратегия заключалась в том, чтобы вести бои в космосе и не подпускать врага близко к планете.

Благодаря тому что сражения происходили только в космосе, наши инженеры, и в том числе мой друг Родж, стали постепенно налаживать контроль над платформами и размещенным там оружием. Со временем щит из огневых позиций должен был прикрыть планету от налетов. Но пока большинство оборонительных платформ все еще действовали автономно и для нас были не менее опасны, чем для врагов.

Крелльские корабли роем неслись за мною следом, стремясь отрезать мне путь к тому месту, где мои друзья схлестнулись с остальными дронами в нешуточной драке. Такая тактика изолирования строилась на одном гибельном предположении: что, оставшись одна, я буду менее опасна.

– Значит, мы не собираемся повернуть назад и действовать по плану, да? – спросил М-Бот. – Ты решила одолеть их в одиночку.

Я не ответила.

– Йорген будет ж-у-у-утко зол, – сказал М-Бот. – Кстати, эти дроны пытаются гнать тебя во вполне определенном направлении. Я отметил его на твоем мониторе. Мои расчеты позволяют предположить, что они замышляют засаду.

– Спасибо, – произнесла я.

– Просто постарайся не взорвать меня. Кстати, имей в виду: если ты нас все-таки угробишь, я буду являться тебе, так и знай.

– Являться? – переспросила я. – Ты же робот! И кроме того, я тоже буду мертвой, забыл?

– Мой робопризрак будет преследовать твой телесный призрак.

– Интересно, и как это все будет происходить?

– Спенса, призраков не существует, – раздраженно сказал М-Бот. – Почему ты вместо полета думаешь о всякой ерунде? Ну честно, до чего же людей легко отвлечь!

Я заметила засаду. Небольшая группа крелльских дронов пряталась за крупным металлическим обломком, парящим ровнехонько за пределами дальнобойности огневых позиций. Когда я приблизилась, дроны выскочили из засады и рванули ко мне. Но я была наготове. Я позволила рукам расслабиться, а подсознанию – взять верх. Я ушла в себя, погрузилась в своего рода транс, в котором слушала.

Но не ушами.

Дистанционно пилотируемые дроны в большинстве случаев со своей задачей справлялись. Креллы использовали их как расходный материал для усмирения жителей Россыпи. Однако из-за гигантских расстояний, на которых проходили сражения, креллы были вынуждены управлять ими с помощью сверхсветовой связи. Я предполагала, что сами пилоты находятся где-то очень и очень далеко, но, если они даже были на космической станции недалеко от Россыпи, задержка радиосигналов оттуда сделала бы дроны слишком медлительными для сражений. Поэтому сверхсветовая связь была просто необходима.

Но имела один огромный изъян. Я слышала их приказы.

По неведомой мне причине я могла прослушивать то место, в котором шли сверхсветовые сигналы. Я назвала его «нигде» – другое измерение, к которому не применимы наши законы физики. Я могла прослушивать, а иногда и заглядывать в него, и тогда я видела, как обитавшие там существа смотрят на меня.

Один-единственный раз, во время той решающей битвы полугодичной давности, я каким-то образом вошла в это место и в мгновение ока телепортировала свой корабль на большое расстояние. И до сих пор я очень мало знала о своих способностях. Повторить телепортацию так и не получилось, но я постоянно изучала все, что существовало во мне, чтобы освоить эти способности и использовать их в бою.

Я позволила инстинктам взять верх и провела корабль через сложную цепочку виражей. Мои отточенные боями рефлексы вкупе со способностью слышать отдаваемые дронам приказы управляли кораблем без каких-либо особых указаний сознания.

Дар цитоника достался мне по наследству. С его помощью мои предки водили древние межзвездные флотилии по галактике. Мой отец тоже получил эту способность, и враги воспользовались ею, чтобы погубить его. Теперь я использую ее, чтобы выжить.

Я реагировала на приказы креллов быстрее их самих – каким-то образом я обрабатывала эти сведения быстрее, чем дроны. К тому моменту, когда они пошли в атаку, я уже проскользнула сквозь лучи их деструкторов, а потом, после резкого рывка вперед, привела в действие ИМИ, разрушив щиты у всех, кто оказался рядом.

В нынешнем состоянии глубокой сосредоточенности меня не волновало, что мой щит тоже уничтожен. Это не имело значения.

Я метнула энергокопье, и его луч вонзился во вражеский корабль, связав нас. А потом использовала момент инерции кинетической энергии, чтобы закрутить оба корабля, и очутилась в тылу у группы оказавшихся уязвимыми дронов.

В пустоте распустились букеты из света и искр, когда я расстреляла два дрона. Оставшиеся прыснули в разные стороны, словно селяне от волка в Бабулиных историях. Я выбрала пару кораблей и обстреляла их из деструкторов – один разнесла, – попутно продолжая частью сознания отслеживать приказы, отдаваемые остальным противникам. В общем, никакой засады у них не получилось.

– Не перестаю поражаться – как ты это делаешь? – тихо сказал М-Бот. – Ты обрабатываешь данные быстрее, чем мои процессоры. Как будто ты вообще… не человек.

Я скрипнула зубами, собралась и, развернув корабль, погналась за отставшим от остальных дроном.

– Между прочим, это был комплимент, – добавил М-Бот. – Не то чтобы люди были чем-то плохи. Я нахожу их хрупкость, эмоциональную нестабильность и иррациональную природу очаровательными.

Этого крелла я тоже уничтожила, омыв корпус своего корабля в свете его огненной кончины. Потом увернулась от выстрелов двух других дронов. Хотя пилотов в них не было, в глубине души я даже испытывала к ним жалость, ведь в моем лице они пытались противостоять некой неумолимой и необъяснимой силе, не подчиняющейся правилам, по которым играли все остальные.

– Вероятно, – продолжал М-Бот, – я отношусь к людям подобным образом исключительно потому, что меня так запрограммировали. Но с другой стороны, это ничем не отличается от инстинкта, программирующего птицу-мать любить скрюченных лысых уродцев, которые вылупились из ее яиц, верно?

«Не человек».

Я вертелась и уворачивалась, стреляла и уничтожала. Я не была совершенной; иногда я излишне перестраховывалась и мои выстрелы не достигали цели. Но у меня было очевидное преимущество.

Верховенство – и его прислужники-креллы – явно считали необходимым присматривать за такими людьми, как мы с отцом. Их корабли всегда охотились на пилотов, которые слишком хорошо летали или обладали слишком быстрой реакцией. Они пытались контролировать мой разум, используя слабое место моего дара, – так же как поступили с отцом. К счастью, у меня был М-Бот. Его улучшенное экранирование могло фильтровать их ментальные атаки, позволяя мне при этом слышать вражеские команды.

Все это порождало пугающий вопрос.

Что я такое?

– Я бы чувствовал себя намного спокойнее, – сказал М-Бот, – если бы ты изыскала возможность перезапустить наш щит.

– Некогда, – бросила я. Для этого требовалось добрых тридцать секунд без управления полетом.

У меня появился еще один шанс прорваться к основному месту боя, чтобы выполнить план, который я сама и предложила. Вместо этого я развернулась, включила форсаж и снова ринулась на врагов. Мои компенсаторы гравитации нейтрализовали значительную часть ускорения и защитили меня от хлыстовой травмы, но я все равно чувствовала, как давление вжимает меня в кресло, как натягивается кожа, а все тело будто наливается свинцом. При сильных перегрузках мне всегда казалось, что за секунду я старею на сотню лет.

Но я справилась с собой и выстрелила по оставшимся дронам. Мои странные способности теперь были напряжены до предела. Луч крелльского деструктора – такой яркий, что он оставил след на моей сетчатке, – задел по касательной купол моей кабины.

– Спенса, – снова позвал М-Бот. – С тобой одновременно пытаются связаться Кобб и Йорген, оба очень недовольны. Я знаю, ты велела мне отвлекать их, но…

– Отвлекай их.

– Вздох смирения.

Я завернула петлю следом за вражеским кораблем.

– Мне послышалось или ты только что сказал: «Вздох смирения»?

– На мой взгляд, человеческую нелингвистическую коммуникацию слишком легко истолковать неправильно, – сказал мой корабль. – Поэтому я ищу новые способы сделать ее более определенной.

– А разве это не уничтожит весь смысл общения?

– Очевидно, нет. Снисходительное закатывание глаз.

Вокруг сверкали лучи деструкторов, но я сбила еще два дрона. И заметила, как что-то отразилось в куполе моей кабины. Несколько пронизывающих белых огоньков – словно глядящие на меня глаза. Когда я слишком много использовала свои способности, кто-то выглядывал из «нигде» и видел меня.

Я не знала, что это. Просто назвала их «глазами». Но я чувствовала исходящую от них жгучую ненависть. Гнев. Все это было как-то связано. Моя способность видеть и слышать то неведомое пространство, глаза, наблюдавшие за мной оттуда, и способность телепортироваться, которую мне пока что удалось использовать лишь однажды.

Я даже смутно помнила те чувства, что испытала тогда. Я находилась на волосок от гибели, попав в эпицентр мощнейшего взрыва. И в тот момент привела в действие то, что называется цитоническим гипердвигателем.

Если бы мне удалось освоить телепортацию, я бы смогла помочь своему народу вырваться с Россыпи. С такими возможностями мы бы навсегда сбежали от креллов. Вот почему я подгоняла себя.

В прошлый раз я прыгнула, спасая собственную жизнь. Если бы только воссоздать те же самые ощущения…

Держа правую руку на сферической капсуле, а левой сжимая рычаг двигателя, я ввела корабль в пикирование. Три дрона тут же устремились за мной, но я предугадала их выстрелы и развернулась так, что все заряды прошли мимо. Потом надавила рычаг двигателя, по-прежнему следя разумом за «нигде».

Глаза продолжали появляться, отражаясь в куполе, как будто он показывал нечто, следящее за мной из-за кресла. Белые огоньки, похожие на звезды, только… разумные, если можно так сказать. Десятки злобных светящихся точек. Вступая в их владения, даже на самый краешек, я сразу становилась для них видимой.

Эти глаза нервировали меня. Но каким-то странным образом их власть не только пугала, но и завораживала. Такое же чувство охватывает тебя, когда ты стоишь на высокой скале в пещере; эта черная бездна внизу манит тебя, и ты знаешь, что вас разделяет всего один шаг.

– Спенса! – сказал М-Бот. – Появился новый корабль!

Я резко вышла из транса, и глаза исчезли. М-Бот вывел изображение на консоль. Новый истребитель, почти невидимый на фоне черного неба, вынырнул оттуда же, где раньше прятались остальные. Это был диск с глянцевой поверхностью цвета космической черноты, меньше обычного крелльского корабля, но с более крупным куполом.

Эти новые черные корабли начали появляться лишь в последние восемь месяцев, перед тем как креллы попытались разбомбить нашу базу. Тогда мы еще не осознавали, что это значит, но теперь знали точно.

Я не слышала команды, получаемые этим кораблем, потому что их попросту не было. Такие черные диски всегда вели настоящие пилоты. Как правило, асы.

Вот теперь битва стала действительно интересной.

Мое сердце колотилось в предвкушении.

Вражеский ас! Схватки с дронами тоже были увлекательны, но все же в них чего-то недоставало. Ты как бы не чувствовал, с кем борешься. То ли дело дуэль с асом. Совсем как в Бабулиных историях: храбрые пилоты Старой Земли вступают в беспощадные схватки в эпоху Великих войн. Один на один.

– Я спою тебе, – прошептала я. – Когда твой корабль загорится и твоя душа отлетит, я спою. Во славу нашей битвы.

Да, выспренно. Друзей всегда смешило, когда я начинала излагать в подобном стиле, подражая языку старых преданий, и я почти перестала это делать. Но ведь собой я быть не перестала, поэтому теперь я говорила это не друзьям, а себе.

И врагу, которого собиралась убить.

Ас ринулся ко мне, паля из деструкторов в надежде сбить меня, пока я сосредоточена на дронах. Я ухмыльнулась, ушла из-под обстрела и зацепила какой-то обломок космического мусора энергокопьем. Это позволило мне резко развернуться, а заодно рывком поставить обломок так, чтобы он принял выстрелы на себя. Гравикомы М-Бота погасили бо́льшую часть ускорения, но, описывая дугу, я все равно почувствовала, как меня тянет вниз. Под огнем деструкторов обломок разлетелся в пыль, и один выстрел едва не попал в меня. Скад! Возможности перезапустить щит по-прежнему не было.

– Пожалуй, сейчас самое время повернуть назад и привести вражеские корабли к остальным, – сказал М-Бот. – Согласно первоначальному плану…

Не слушая его, я заметила, что ас пролетел мимо меня, тут же крутанулась и погналась за ним.

– Драматический обрыв предложения, – заметил М-Бот, – отягощенный скрытыми смыслами твоей безответственной натуры.

Я выстрелила в аса, но он уже ушел в штопор, сбрасывая скорость. Инерция протащила его вперед, но еще и развернула на сто восемьдесят градусов, и теперь он смотрел прямо на меня. Корабли такого типа плохо управлялись при движении задним ходом, поэтому маневр был довольно рискованным, но когда твой щит полностью заряжен, а у противника его вообще нет…

Пришлось прервать погоню и на ускорении рвануть влево, чтобы уйти от лучей деструкторов. Я не могла принять бой на встречных курсах. Поэтому пока сосредоточилась на дронах, расстреляла один из них и стремительно промчалась сквозь его обломки, так что они царапнули по крылу М-Бота и ударились о купол с противным треском.

Ну да, конечно. Щита-то нет. А в космосе обломки сбитого тобой корабля вниз не падают. Это была типичная ошибка новичка и напоминание о том, что, несмотря на всю мою подготовку, я пока не умею вести бой в невесомости.

Ас отработанным маневром зашел мне в хвост. Он был хорош, и это, с одной стороны, захватывало. Но вот с другой…

Я попыталась вернуться к месту боя, но дроны сгрудились прямо передо мной, отрезая путь. Возможно, я переоценила свои силы.

– Свяжись с Йоргеном, – приказала я, – скажи ему, что меня, похоже, загнали в угол. Я не могу привести врагов в нашу засаду. Спроси, захочет ли он вместе с остальными прийти мне на помощь.

– Наконец-то, – сказал М-Бот.

Я снова увернулась, следя за вражеским асом по монитору приближения. Скад! Как бы мне хотелось слышать их так же, как я слышала дроны.

«Нет, на самом деле это хорошо, – подумала я. – Не хватало еще, чтобы я впала в зависимость от своего дара».

Решение пришло мгновенно. Я не могла вернуться к месту основного боя, поэтому нырнула вниз, к Россыпи. Окружающий планету защитный панцирь не был сплошным и состоял из гигантских платформ, на которых размещались скрытые жилые помещения, верфи и средства обороны. Хотя мы уже начали осваивать то, что находилось ближе всего к планете, внешние слои были по-прежнему настроены на автоматический огонь по любой подступающей к ним цели.

Я врубила форсаж и перешла на скорость, от которой в атмосфере большинство истребителей уже задребезжали бы, а то и вовсе развалились бы. Здесь же, наверху, я ощущала только ускорение, но не скорость.

До ближайшей космической платформы я добралась уже скоро. Длинная и тонкая, она слегка изгибалась, словно кусок разбитой яичной скорлупы. Оставшиеся дроны и ас по-прежнему висели у меня на хвосте. Вести бой на таких скоростях было гораздо опаснее. Времени избежать столкновения у меня теперь оставалось намного меньше, а малейшее прикосновение к сферической капсуле могло сбить с курса так быстро, что я бы даже не успела ничего изменить.

– Спенса! – позвал М-Бот.

– Я знаю, что делаю! – пробормотала я в ответ, пытаясь сосредоточиться.

– Да, разумеется, – отозвался М-Бот. – Но… просто на всякий случай… ты ведь помнишь, что мы пока не контролируем эти внешние платформы?

Я думала только о том, чтобы подлететь к поверхности металлической платформы и ни во что не врезаться. Орудийные площадки засекли мое приближение и открыли огонь, но по креллам они тоже начали стрелять.

Оставалось только уворачиваться. Или же просто беспорядочно метаться из стороны в сторону, – может, в каком-нибудь конкурсе летного мастерства я бы и превзошла дронов, но их было намного больше. Только ближе к платформе это преимущество обернулось для них помехой, потому что для орудий мы все были мишенями.

Несколько дронов поглотило взрывами, но в вакууме космоса огонь рассеялся за доли секунды.

– Интересно, эти пушки ощущают моральное удовлетворение оттого, что после стольких лет наконец-то кого-то сбили? – сказал М-Бот.

– Завидуешь? – ответила я и в очередной раз увернулась от выстрела.

– Судя по словам Роджа, у них нет настоящих ИИ – только несколько простейших прицельных задач. Так что это все равно как если бы ты стала завидовать крысе.

Упал следующий дрон. «Ну еще чуть-чуть!» – подумала я. Мне хотелось немного уравнять шансы, пока не появятся ребята.

Я снова погрузилась в транс. Кто и как управлял огневыми позициями, я не слышала, но в такие моменты полнейшей концентрации я чувствовала, что становлюсь единым целым со своим кораблем.

А еще чувствовала устремленные мне в спину глаза. В груди гулко колотилось сердце. Как же все это выдержать… Пушки, нацеленные прямо на меня, креллы на хвосте, не перестающие стрелять…

«Еще чуть-чуть!»

Мой разум словно отключился, и я вдруг каждой клеточкой почувствовала все системы и механизмы М-Бота. И это чувство сказало мне, что я в смертельной опасности. Нужно было срочно уходить.

Вот теперь я точно смогу это сделать.

– Включить цитонический гипердвигатель! – приказала я и попыталась повторить то, что уже однажды проделала – телепортировать корабль.

– Цитонический гипердвигатель недоступен, – доложил М-Бот.

Скад! В тот единственный раз, когда это сработало, он смог сказать, что двигатель доступен. Я попыталась снова, но… я ведь даже не знала, что именно тогда сделала. Просто я была в опасности и могла вот-вот умереть. И тогда я… сделала…

Но что?

Выстрел ближайшей пушки едва не ослепил меня, и, стиснув зубы, я рванула вверх, за пределы дальнобойности защитных орудий. Ас уцелел, хотя и получил пару ударов, так что его щит, возможно, был ослаблен. Дронов осталось только три.

Я сбросила тягу и закрутила корабль вокруг собственной оси, продолжая двигаться, но уже «хвостом вперед». Такой маневр явно указывал на то, что я собираюсь стрелять в тех, кто сзади. Понятное дело, ас тут же ушел в сторону. С ослабленным щитом храбрости у него поубавилось. Стрелять я не стала, но рванула следом за ним, заодно уйдя от дронов, которые устремились к моей прежней позиции.

Не отставая от аса, я старалась подобраться как можно ближе, чтобы выстрелить наверняка, но, кем бы ни был этот пилот, летал он мастерски. Он заложил серию виражей, постоянно наращивая скорость. С одним поворотом я просчиталась, и меня резко вынесло вбок. Быстро вернувшись, я подстроилась под его следующий финт и пальнула из деструкторов, но расстояние было слишком велико, и все заряды просто растворились в космосе.

И скорость, и углы поворота мне объявлял М-Бот, так что мне не приходилось отвлекаться даже на долю секунды, чтобы взглянуть на консоль. Я напряженно вглядывалась в летящий впереди истребитель, пытаясь подстроиться под каждый его виток, каждое пике и каждый новый разгон. Я ждала того необходимого момента, когда мы окажемся на одной линии на достаточно долгое время, чтобы можно было выстрелить.

Ас, в свою очередь, мог в любой миг развернуться и выстрелить по мне, поэтому он наверняка так же внимательно следил за мной, надеясь застать врасплох в момент выравнивания.

Эта идеальная сосредоточенность, это колоссальное напряжение, этот ни на что не похожий момент контакта, когда инопланетный пилот в точности зеркалил все мои действия, напрягаясь, прикладывая огромные усилия, потея и подступая все ближе и ближе в этом невероятно странном и таком глубоко личном состязании. На одно короткое мгновение мы словно стали единым целым. А потом я убила его.

Вот ради таких испытаний я и жила. Ради того чтобы сражаться с реальным противником и точно знать: или он, или я. В такие минуты я не думала о судьбе человечества или о Силах самообороны Непокорных. Я сражалась для того, чтобы доказать себе, на что я способна.

Он резко ушел вниз и влево – так же как и я. Потом он развернулся ко мне, и мы на миг оказались на одной линии. И оба выстрелили.

Ас промазал. Я попала. Мой первый выстрел пробил его ослабленный щит. Второй ударил в пилота, сидящего слева от кабины, и развалившийся на части корабль-диск скрыло вспышкой огня.

Вакуум жадно поглотил его, а я резко вильнула вправо, уворачиваясь от обломков. Потом сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердце. Пот пропитал мягкую подкладку шлема и стекал по щекам.

– Спенса! – выкрикнул М-Бот. – Дроны!

Скад!

Мне удалось развернуть корабль и уйти в сторону как раз перед тем, когда кабину осветили три яркие вспышки. Я вздрогнула, но бояться не стоило. Мой корабль был цел, а вспышки света шли от дронов, которые взрывались один за другим. Мимо пронеслись два корабля ССН.

– Спасибо, ребята! – сказала я, включая на щитке пульта связи наш общий канал.

– Да на здоровье, – отозвалась Киммалин. – Как всегда повторяла Святая: «Присматривай за умниками, они часто делают глупости». – Она говорила с акцентом, а ее неспешная манера речи всегда действовала успокаивающе, даже когда она ругала меня на чем свет стоит.

– Я думала, ты собиралась отвлечь дронов, а потом привести их к нам, – сказала ФМ; у нее был очень уверенный голос, каким обычно говорят люди вдвое старше.

– Я бы так и сделала, только чуть позже.

– Ну да, – сказала ФМ, – и поэтому отключила канал, чтобы Йорген не смог на тебя наорать?

– Я не отключала. Просто поручила связь М-Боту.

– Йорген правда терпеть не может разговаривать со мной! – с энтузиазмом подключился к разговору М-Бот. – Так и говорит, могу повторить, кстати.

– Да ладно, враг отступает, – сказала ФМ. – А тебе повезло: мы и так уже шли на помощь, когда ты наконец решила признать, что дело дрянь.

Все еще мокрая от пота, с колотящимся сердцем, я наконец перезапустила щит липкими руками, потом повернула корабль и полетела им навстречу. По пути мне попались обломки взорванного истребителя, которые продолжали двигаться примерно с той же скоростью, с какой он летел в момент взрыва. Космос – что тут скажешь.

Корабль скорее раскололся на части, чем взорвался полностью, и меня пробрал озноб, когда я увидела труп вражеского аса. Приземистую фигуру инопланетянина. Может, скафандр все-таки защитил его от вакуума?

Нет. Пролетая мимо, я заметила, что скафандр разворочен взрывом. Тщедушное существо внутри его напоминало маленького двуногого краба ярко-синего цвета с панцирем на животе и на лице. Я уже видела таких в шаттлах, летающих рядом с их космической станцией, которая находилась вдали от Россыпи и наблюдала за нами с расстояния. Они были нашими тюремщиками, и, хотя в добытых нами источниках эта крабоподобная раса именовалась варваксами, большинство из нас так и продолжало называть их креллами, даже зная, что это всего лишь сокращение от какой-то фразы на верховенском языке, означающей их функцию, но никак не название народа.

Этот крелл был, несомненно, мертв. Жидкость, заполнявшая его скафандр, выплеснулась в вакуум, где сначала бурно закипела, а потом оставшийся от нее пар застыл твердым комком. Космос – жутковатое место.

Я сбросила скорость и, не отрывая взгляда от мертвого тела, тихонько напела одну из песен моих предков. Викинги пели ее мертвым.

«Ты хорошо дрался», – подумала я, обращаясь к отлетевшей душе крелла. Неподалеку появились наши сборщики трофеев, обычно эти корабли наблюдали за сражением из относительно безопасного места рядом с планетой. Мы всегда подбирали крелльские корабли, особенно те, которыми управляли живые пилоты. Так мы надеялись когда-нибудь захватить сломанный гипердвигатель Верховенства. Для перемещения они никогда не использовали разум пилота. У них была какая-то супертехнология, позволяющая им путешествовать среди звезд.

– Юла! – позвала меня Киммалин. – Ты с нами?

– Угу. – Я развернулась и примкнула к ней и ФМ. – М-Бот! Как бы ты оценил летные навыки этого пилота?

– Примерно как у тебя, – ответил М-Бот. – А его корабль намного лучше всех, что нам попадались до сих пор. Буду честен, Спенса, – в основном из-за того, что просто не способен лгать по заложенной во мне программе, – мне кажется, этот бой мог закончиться иначе.

Я кивнула, потому что думала так же. Мы сражались один на один. С одной стороны, это было приятным подтверждением того, что я чего-то стою и без своих способностей слышать «нигде». Но теперь, уже полностью выйдя из транса и чувствуя, как после каждой битвы, странное опустошение, я вдруг поняла, что испытываю какое-то необъяснимое беспокойство. За все то время, что продолжались эти стычки, мы почти не видели этих черных кораблей, управляемых живыми существами.

Если креллы действительно хотели уничтожить нас, почему они посылали так мало асов? Был ли он и правда одним из лучших? Я неплохой пилот, но я летала меньше года. Из добытой нами информации следовало, что наши враги входили в огромную галактическую коалицию, состоящую из сотен планет. Наверняка они могли найти пилотов получше, чем я.

Что-то во всем этом меня настораживало. Раньше креллы всегда выставляли против нас максимум сто дронов за один раз. Потом, видимо, перестали церемониться и теперь присылали сто двадцать. Но это все равно было как-то очень мало, учитывая предполагаемые размеры их коалиции.

Так в чем же все-таки дело? Почему они по-прежнему воздерживались от решительных действий?

Киммалин, ФМ и я присоединились ко всем остальным. Силы самообороны Непокорных становились все крепче. Сегодня мы потеряли всего один корабль, а ведь еще совсем недавно теряли по полдюжины, а то и больше в каждом бою. И мы продолжали набирать силу. В последние два месяца в боях стали участвовать первые корабли, построенные с помощью технологий, которые мы узнали от М-Бота. Прошло всего полгода со дня Второй Битвы за Альту – она принесла нам много потерь, но вместе с тем подняла наш моральный дух. И тот факт, что наши пилоты теперь гибли все реже и могли оттачивать свое мастерство, делал нас сильнее с каждым днем.

Перехватывая врагов здесь и не позволяя им прорваться ближе к планете, мы получили возможность расширять поисковые работы. Благодаря этому мы не только освоили ближайшие оборонительные платформы, но и смогли добывать материалы для новых кораблей.

Это привело к тому, что строительство звездолетов и набор новобранцев резко увеличились. И уже скоро у нас должно было стать достаточно подъемных колец и пилотов, чтобы выпускать в бой сотни кораблей.

Как следствие, прогресс рос неуклонно, и его было уже не остановить. Но все же, где-то в глубине души, меня терзало беспокойство. Креллы вели себя странно. И помимо этого, мы находились в крайне невыгодном положении. Они могли перемещаться по всей галактике, тогда как мы были заперты на одной планете.

Если только я не научусь использовать свои возможности.

– Э-э… Спенса… – произнес М-Бот. – Тут тебя Йорген вызывает, и мне кажется, он раздражен.

Я вздохнула и нажала кнопку связи:

– Докладывает «Небо-десять».

– С тобой все в порядке? – строго спросил Йорген.

– Угу.

– Хорошо. Обсудим это позже. – И отключился.

Тон его голоса меня покоробил. Йорген был не просто раздражен. Он был вне себя от бешенства.

Сэди – новенькая, которую поставили мне в напарники, – пристроилась за мной на «Небо-девять». По движениям ее корабля мне показалось, что она нервничает, но, возможно, я просто преувеличивала. Когда креллы бросились за мной всем скопом, я приказала ей отстать. К счастью, у нее хватило ума выполнить приказ и держаться ближе к остальным нашим, а не лететь вслед за мной.

Прежде чем возвращаться к планете, мы должны были дождаться приказов из командного центра, поэтому пока зависли в космосе. Киммалин подобралась ко мне поближе. Я видела ее сквозь купол кабины. Мне почему-то всегда казалось, что в шлеме, закрывающем ее длинные черные волосы, она выглядит как-то несуразно.

– Эй! – позвала она по выделенному каналу. – Ты как?

– Нормально, – отозвалась я.

Это была ложь. Каждый раз, когда я использовала свои странные способности, я чувствовала, как во мне что-то борется. Наши предки боялись людей вроде меня, тех, кто обладал силой цитоника. До того как мы совершили аварийную посадку на Россыпь, цитоники работали в двигательных отсеках и вели наши корабли вперед.

Нас тогда стали называть людьми машин, или мотористами. Остальные члены экипажа сторонились нас, и постепенно такое отношение вошло в традицию и сохранилось, даже когда все уже забыли, кто такие цитоники.

Было ли это обычным предрассудком или чем-то большим? Я всегда чувствовала на себе злобные взгляды. В конце концов, мой отец действительно атаковал своих же товарищей. Мы обвинили в этом креллов, но тревога не утихала во мне. Ведь остались записи, в которых отец казался таким яростным.

Я боялась, что из-за своей сущности могла быть гораздо опаснее, чем кто-либо из нас мог себе вообразить.

– Народ! – позвала Сэди, встав бок о бок с моим кораблем. – А что означает это предупреждение у меня на консоли?

Я взглянула на мигающий огонек на мониторе приближения, беззвучно выругалась и стала всматриваться в пустоту. Крелльская наблюдательная станция была едва видна, но вскоре я заметила, как рядом с ней появилось еще что-то. Два объекта, размером больше, чем сама станция.

Линкоры.

– Два новых корабля только что прибыли в систему, – доложил М-Бот. – Мои датчики дальнего действия подтверждают то, что видит командный центр. Судя по их виду, это линейные корабли.

– Скад! – раздался в канале голос ФМ.

До сих пор мы сталкивались только с другими истребителями, но из разведданных знали, что у креллов есть по крайней мере несколько таких крупных кораблей.

– О вооружении подобных кораблей нам известно немного, – сказал М-Бот. – В информации, которую мы с тобой похитили, содержались лишь общие сведения. Но мои процессоры говорят, что эти корабли, скорее всего, предназначены для бомбардировки планеты.

Бомбардировка. Они смогут отправлять снаряды из космоса, и огневой мощности у них хватит, чтобы превратить все живущее даже в самых глубоких наших пещерах в пыль.

– Им не пройти мимо оборонительных платформ, – сказала я.

Мы предполагали, что именно по этой причине креллы раньше использовали маловысотные бомбардировщики, а не обстрел с орбиты. Платформы как раз и строились с таким расчетом, чтобы защитить планету от бомбардировок из космоса.

– А если они сначала уничтожат платформы? – спросила Сэди.

– Это будет непросто, – сказала я.

Отчасти это звучало как бравада. Мы не знали наверняка, способна ли оборонительная система Россыпи выдержать такой обстрел. Возможно, когда она полностью перейдет под наш контроль, мы сумеем оценить все ее возможности. Но до этого, к сожалению, было еще очень далеко.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила Киммалин.

Пришлось обратиться к своим чувствам цитоника.

– Только очень тихую музыку, – ответила я. – Почти как помехи, только… красивее. Надо подобраться поближе, чтобы понять, о чем именно они говорят.

Я всегда слышала звуки, идущие от звезд. Впервые я подумала о них как о музыке, когда была помладше. Потом, когда я уже начала учиться на пилота, мы с бабушкой решили, что эта «музыка» должна быть отголосками сверхсветовой связи, идущей через «нигде». В этот раз я, скорее всего, слышала звуки с крелльской наблюдательной станции или переговоры тех линкоров с Верховенством.

Ждать пришлось долго, командование приказало нам оставаться на позициях и наблюдать за линкорами. Но они не двигались. Вероятно, то, для чего их отправили, должно было случиться не сразу.

– Слушай мою команду, – через некоторое время объявил Йорген. – Эти линкоры обосновались здесь, поэтому нас отзывают обратно к платформе «Главная». Погнали!

Я вздохнула и повернула корабль по направлению к планете. В этой битве я выжила.

Теперь оставалось пережить головомойку.

М-Бот рассчитал заход на посадку.

Остальные по-прежнему чувствовали себя рядом с ним не слишком уютно. Компьютерная программа, способная мыслить и разговаривать, как человек? Бабуля, чье детство пришлось на те времена, когда люди еще не попали на Россыпь, говорила мне, что слышала о таком, но тогда это было запрещено.

И все же М-Бот давал нам преимущество, которое нельзя было игнорировать. С его гиперэффективными расчетами мы могли с легкостью прокладывать путь через окружающие Россыпь оборонительные платформы, не прибегая к помощи математиков Сил самообороны.

Мы следовали точно по указанному М-Ботом курсу, двигаясь за пределами дальнобойности огневых позиций, расположенных на металлических платформах размером с горную цепь. Я замечала тени небоскребов. Еще в школе мы каждый год проходили обязательный культурно-исторический курс, посвященный истории Старой Земли. Нам показывали старые изображения, водили на экскурсии в специальные пещеры, где ученые разводили самых разных животных. Так что я многое знала о жизни в те далекие времена и о том, что такое небоскребы, хотя Бабулины рассказы мне всегда нравились больше, чем школьные уроки.

Наличие небоскребов указывало на то, что платформы вокруг Россыпи когда-то были обитаемыми, как и сама планета, но что-то уничтожило их много столетий назад.

При виде этих искривленных платформ, уходящих куда-то в бесконечность, у меня всегда перехватывало дыхание. По сравнению с ними наши пятьдесят истребителей казались песчинками. В сложной, взаимосвязанной сети пещер Непокорных проживало не меньше сотни тысяч человек, но все они потерялись бы на огромном пространстве только одной из этих платформ.

Из центра пришел приказ сбавить ход. Как и все остальные, я развернула М-Бот ускорителями к планете. После тихого короткого выхлопа корабль остановился.

При взгляде изнутри оболочка планеты немного напоминала шестеренки каких-то мистических часов. Каждая платформа вращалась в свой черед, орудия были готовы превратить в пар любого – будь он хоть человеком, хоть инопланетянином, – кто осмелился бы нарушить границы пространства. Но именно благодаря этой оболочке мы были все еще живы, поэтому я не жаловалась.

Вскоре наши корабли миновали ближайший к планете слой, который отличался от остальных по нескольким параметрам. Самым очевидным было наличие тысяч массивных светильников, которые освещали планету, словно прожектора, и создавали иллюзию смены дня и ночи.

Кроме того, физическое состояние внутреннего слоя было гораздо хуже, чем у внешних. Сразу за пределами атмосферы здесь болталось огромное количество обломков. По нашим предположениям, это были остатки разрушенных платформ. Часть из них, утратив источник энергии, обрушилась на планету.

В нашлемной гарнитуре раздался треск.

– Звено «Небо» и звено «Надежда», – произнес мужской голос. – Адмирал Кобб приказывает вам состыковаться с платформой «Главная». Остальные спускаются вниз, для сдачи дежурства.

Я узнала голос. Это был Рикольфр, один из адъютантов адмирала. Как и было приказано, я повернула корабль в нужном направлении. Теперь вся планета предстала передо мной – серо-голубой шар с яркой, манящей атмосферой. Тридцать кораблей нашего флота направились туда.

Два оставшихся звена заскользили вдоль самой границы атмосферы, мимо нескольких платформ, мигающих дружелюбными синими огнями, вместо злобных красных сигналов на других платформах. Благодаря стелс-технологиям М-Бота нам удалось сесть на одну из них и хакнуть ее системы. К счастью, внутренние протоколы безопасности платформ делали небольшие исключения для людей, что давало инженерам короткую передышку, достаточную, чтобы сделать свое дело.

Потом Родж и остальные инженеры разобрались, как отключить электропитание нескольких соседних платформ, что позволило бы нам также взять их под контроль. Пока нам принадлежало всего десять платформ из многих тысяч, но и это было многообещающее начало.

Самая большая из них, «Главная», была огромной платформой со стыковочными отсеками для истребителей. Мы превратили ее в наш орбитальный штаб, хотя инженерные команды все еще работали над некоторыми ее системами, особенно над древними информационными базами.

Я влетела в закрепленный за мной отсек – небольшой индивидуальный ангар. Когда дверь закрылась, внутри зажегся свет, и произошла герметизация помещения. Я сделала глубокий вдох-выдох и откинула купол кабины. Возвращаться после боя к обыденной жизни было тоскливо. Я понимала, что это невозможно, но больше всего мне хотелось летать без остановки. Ответы на вопрос, кем или чем я была, находились где-то снаружи, а не в этих стерильных металлических коридорах.

– Эй! – воскликнул М-Бот, когда я выбралась из кабины. – Возьми меня с собой! Не хочу пропускать все веселье!

– Мне просто прочитают нравоучение.

– Ну да, я об этом и говорю… – ответил он.

Ладно. Я потянулась обратно к кабине и отстегнула от передней консоли его новое мобильное приемное устройство – браслет, оснащенный кое-каким сенсорным управлением, голографическим проектором, приемником для усиления коммуникационных возможностей М-Бота и маленьким циферблатом. М-Бот уверял, что в прошлом у него было такое же устройство, но оно пропало, – возможно, прежний пилот забрал его с собой, когда столетия назад ушел осваивать Россыпь.

После того как М-Бот изложил инженерам план по созданию нового устройства, они все с ума посходили от радости из-за содержащейся в нем технологии микроголограмм. К счастью, они достаточно давно перестали праздновать, чтобы успеть сделать мне дубликат. Я носила его вместо отцовской светолинии, которой теперь пользовалась довольно редко, потому что перестала регулярно бывать в пещерах, как раньше.

Я включила браслет и передала свой шлем Добси из наземной команды, когда она поднялась по лестнице, чтобы проверить, как я там.

– Надо что-нибудь осмотреть? – спросила она.

– Я поймала обломок в правый бок фюзеляжа, когда щит разрядился.

– Хорошо, проверю.

– Спасибо, – поблагодарила я. – И честно предупреждаю: у него очередной заскок.

– А по-другому вообще бывает?

– Один раз, когда он проводил самодиагностику, молчал целых пять минут. Это было настоящее блаженство.

– Ты же в курсе, что моя программа позволяет мне распознавать сарказм? – поинтересовался М-Бот.

– А иначе шутка пропала бы впустую.

Я вошла в раздевалку. Она была вдвое больше моего здешнего спального места. Не то чтобы у меня было так уж много вещей. Отцовский значок, старые карты пещер и кое-что из самодельного оружия. Я хранила все это в сундучке рядом с койкой, вместе со сменной одеждой.

Сразу же с порога меня приветствовала мелодичная трель. Погибель расположилась на своем насесте рядом с дверью. Ярко-желтая, с маленькими голубыми шипами вдоль хребта, она уютно устроилась в моей старой рубашке. Я почесала ее голову, и она издала очередной радостный свист. На ощупь она была совсем не скользкой, а скорее упругой, как хорошая кожа.

Обнаружить ее здесь было приятно – хотя Погибели и полагалось сидеть в моем жилом блоке, она то и дело норовила уползти, и я часто находила ее в ангаре. Наверное, ей нравилась быть поближе к М-Боту.

Я умылась, но летный костюм снимать не стала. Потом, выдержав столько времени, сколько могла для себя оправдать, призвала на помощь всю свою воинскую решимость и шагнула в коридор. После черноты космоса здешний свет всегда казался чересчур ярким, да еще отражался в белых блестящих стенах. Единственным, что здесь не было отполировано сверх меры и не резало глаза, был ковер, положенный по центру пола. Он на удивление хорошо сохранился – скорее всего, потому, что на станции был вакуум, до того как наша инженерная команда заделала все дыры в обшивке и подключила системы жизнеобеспечения.

В коридоре меня ждали остальные члены нашего звена. Нед и Артуро спорили о том, можно или нет разрешать пилотам что-то рисовать на своих кораблях. Я молча прошла мимо них и встала рядом с Киммалин; она держала шлем под мышкой, длинные волосы были растрепаны.

– Ты хоть понимаешь, насколько Йорген зол? – шепотом спросила она.

– Ничего, я справлюсь, – сказала я.

Киммалин приподняла бровь.

– Правда, – заверила я. – Просто надо держаться уверенно и достаточно грозно. У тебя случайно туши нет с собой?

– А что это такое?

– Что-то вроде боевой раскраски. На Старой Земле ее использовали мужчины, когда сражались на футбольном поле. Это такое мочилово, только еще и с дохлой свиньей.

– Неслабо. Но у меня вообще с собой ничего нет. И… слушай, Юла, может, ты не будешь доводить Йоргена? Хоть раз?

– Не уверена, что у меня получится.

Мимо прошла ФМ и, чтобы меня подбодрить, показала мне поднятые вверх большие пальцы. Я ответила тем же, хотя все еще чувствовала себя рядом с ней не в своей тарелке. Высокая и стройная, она каким-то образом всегда умудрялась носить летный костюм так, словно это был супермодный наряд, а на мне он сидел бесформенным мешком и казался на три размера больше, чем нужно. Она подошла к Штопору и Котовнику, парням, которых добавили в наше звено, чтобы заполнить прорехи. Им обоим было уже за двадцать, но, несмотря на разницу в возрасте, они изо всех сил старались влиться в коллектив.

Из своей раздевалки показалась наша новенькая, Сэди. Выходя в коридор, она тут же споткнулась о невысокий порожек и едва не выронила шлем. Ее синие волосы и характерные черты лица напомнили мне… в общем, вызвали болезненные воспоминания.

Почти все двинулись дальше по коридору, в сторону столовой, но я решила дождаться Йоргена, чтобы уж выслушать все сразу. Правда, Йорген обычно последним уходил со своего корабля, так как каждый раз во всех подробностях заполнял карту послеполетных проверок, хотя мог поручить это техникам, – поэтому ожидание могло затянуться. Киммалин осталась со мной, Сэди тоже торопливо подошла к нам.

– Как же ты была великолепна! – прижимая шлем к груди, воскликнула она и лучезарно улыбнулась.

Скад! Мы выпустились всего на год раньше, чем ее группа. То есть мы были практически ровесниками, но точно не выглядели такими же юными, как она.

– Ну да, ты и сама неплохо сегодня летала, – сказала я.

– Ты видела?!

На самом деле ничего я не видела, но кивнула, чтобы ее подбодрить.

– Может, скоро я смогу стать такой, как ты, Юла!

– Ты отлично справляешься, дорогая, – сказала Киммалин и похлопала ее по плечу. – Но никогда не пытайся стать кем-то еще, у тебя все равно не хватит для этого навыков.

– Да, верно, – пробормотала Сэди, полезла в карман и достала маленький блокнот и карандаш. – Никогда… стать кем-то еще…

Она записала фразу, словно это была строчка из Писания, хотя Киммалин наверняка придумала ее прямо на ходу.

Я посмотрела на Киммалин. По ее безмятежному лицу, как всегда, трудно было что-либо прочитать, но веселые искорки в глазах говорили, что ей приятно обрести такого восхищенного слушателя.

– Жаль только, что я не могла сегодня последовать за тобой, Юла. Мне показалось, тебе очень нужна была помощь.

– Единственное, чему ты должна следовать, Сэди, – это полученным приказам, – произнес твердый голос. – Всех остальных это тоже касается.

Мне не надо было смотреть в ту сторону, чтобы понять, что наш командир звена Йорген, а иногда, что скрывать, Зараза, наконец присоединился к нам и теперь стоял за моей спиной.

– Э-э… спасибо, сэр, – сказала Сэди, отдала честь и помчалась к столовой.

– Удачи! – прошептала Киммалин, сжав мою руку. – Желаю получить только то, что заслужила. – А потом, конечно же, бросила меня.

Что ж, я смогу одолеть это чудовище и в одиночку. Я развернулась, вздернув подбородок, но голову пришлось задирать еще выше. Ну какого же скада он такой высоченный? Йорген Уэйт, с его смуглой кожей, был самодовольным хлыщом и поборником неукоснительного соблюдения всех правил. Каждую ночь он клал под подушку кодекс поведения ССН, за завтраком слушал патриотические речи и пользовался только серебряными столовыми приборами, у которых на ручках был выгравирован девиз: «Не позволяй Спенсе веселиться!»

Может, я немного присочинила, конечно. Но на самом деле мне и правда казалось, что бо́льшую часть своей жизни он тратил на то, чтобы ворчать на меня. Что ж, я выросла среди задир. Я знала, как поставить себя перед человеком, который…

– Спенса, – сказал он мне, – прекрати быть такой задирой.

– О-о-о-о-о! – раздался с моего запястья голос М-Бота. – Недурно!

– Заткнись, – буркнула я ему. – Задирой? Задирой?! – Я ткнула Йоргена пальцем в грудь. – Это в каком смысле – задирой?

Он посмотрел на мой палец.

– Я не могу задирать тебя, – сказала я. – Ты выше меня.

– Речь совсем не об этом, Спенса, – сердито сказал Йорген, понижая голос. – И… что это у тебя на лице?

У меня? Переход был таким нелогичным, что я мгновенно забыла о нашей с Йоргеном стычке и уставилась в полированную металлическую стену на свое отражение. Под глазами у меня были нарисованы черные линии. Это еще что такое?

– Тушь, – сказал М-Бот с моего запястья. – Как у спортсменов со Старой Земли. Ты сказала Киммалин, что…

– Это была шутка! – воскликнула я. Краска оказалась голограммой, которую М-Бот спроецировал на меня с мобильного приемного устройства. – Тебе точно надо попросить кого-то переписать твою программу, отвечающую за юмор, М-Бот.

– О-о-о-о-о, – простонал он. – Извини. – И голограмма исчезла.

Йорген покачал головой, скользнул мимо меня и быстро пошел по коридору. Мне оставалось только припустить за ним следом.

– Знаю, Спенса, ты всегда была независимой, – сказал он на ходу. – Но теперь ты используешь свою силу и свое положение, чтобы помыкать другими, включая Кобба. Ты игнорируешь инструкции и приказы, потому что знаешь, что никто не сможет тебе помешать. Это и есть – вести себя как задира.

– Я пытаюсь защитить остальных! – сказала я. – Увожу врагов! Подставляю себя под удар!

– В этом и заключался план, а потом ты должна была привести их обратно к нам, чтобы мы могли атаковать с флангов. Я заметил, что у тебя было несколько моментов, чтобы сделать это, но ты решила играть по-крупному и сражаться с ними сама. – Он внимательно посмотрел мне в глаза. – Ты пытаешься что-то доказать. Что с тобой творится в последнее время? Ты же раньше всегда готова была работать в команде. Скад, да ты практически эту команду и создала, а теперь так себя ведешь! Как будто все остальные – пустое место.

Я…

Мне нечем было ему возразить. Он был прав, а оправдания ни к чему хорошему бы не привели. С Йоргеном срабатывало только одно оружие – правда.

– Йорген, они твердо решили убить меня, – сказала я. – И будут посылать против нас все свои силы, пока я не погибну.

Мы остановились в конце коридора, под слепящим белым светом.

– Ты знаешь, что это правда, – добавила я, глядя ему прямо в глаза. – Им точно известно, кто я. Если они уничтожат меня, то смогут запереть нас на Россыпи навсегда. Поэтому они пойдут на все, чтобы добраться до меня.

– И ты решила облегчить им задачу?

– Я отвлекаю их, как и сказала, чтобы… – Я осеклась на полуслове под его проницательным взглядом – ох уж этот Зараза! – Ладно, хорошо. Я пытаюсь подтолкнуть себя. В тот единственный раз, когда я смогла телепортироваться, я находилась в самом эпицентре взрыва. Я тогда была в отчаянии, могла вот-вот погибнуть. Поэтому и решила: если воссоздам то ощущение смертельной опасности, то смогу повторить этот прыжок. А может, даже наконец понять… что же я такое на самом деле.

Он вздохнул и возвел глаза к потолку, скорчив, как мне показалось, чересчур театральную мину.

– Помоги нам Святые, – пробормотал он. – Юла, это безумие.

– Это храбрость, – возразила я. – Воин всегда испытывает себя. Проверяет на прочность. Хочет узнать, на что он способен.

Йорген только молча смотрел мне в глаза, но меня было не сбить. Он умел заставить меня озвучивать вещи, в которых я обычно не признавалась даже себе. Возможно, это и делало его хорошим командиром. Скад, да он был хорошим командиром уже потому, что мог вроде как справиться со мной!

– Спенса, – наконец произнес Йорген. – Ты – лучшее, что у нас есть. Ты крайне важна для ССН… и для меня.

Я вдруг осознала, что мы стоим очень близко друг к другу. Он чуть наклонился, и на мгновение мне показалось, что он вот-вот поцелует меня. Увы, что-то останавливало нас обоих, мешая тому, что могло бы произойти между нами. Например, тот факт, что роман между командиром и пилотом ставит обоих в неловкое положение.

Но не только. Он был воплощением порядка, а я… ну, я – совсем другое дело. Я так до сих пор и не знала, кто я или что я на самом деле. Вот почему в минуты откровенности с самой собой приходилось признать, что именно по этой причине наши отношения так никуда и не продвинулись за эти полгода.

Йорген наконец отстранился:

– Ты знаешь, что Национальная ассамблея сейчас решает вопрос о возвращении тебя на планету? Они считают, что ты очень важна, чтобы рисковать твоей жизнью в бою.

– Хотела бы я взглянуть, как это у них получится! – тут же вспыхнула я.

– Ну да, вообще-то, я тоже, – сказал Йорген и ласково улыбнулся. – Но правда же, зачем давать им лишний повод? Ты – часть команды. Мы – часть команды. Не надо думать, что ты должна это делать в одиночку, Спенса. Пожалуйста. И ради звезд, перестань специально подвергать себя опасности. Мы найдем другой способ.

Я кивнула, но… ему легко было так говорить. По рассказам Бабули, даже когда наши предки все вместе были частью космического флота, люди боялись таких, как я.

Людей машин. Гипердвигателей. Мы были странными. Может быть, даже не людьми.

Йорген стал набирать код на двери в конце коридора, но закончить не успел – дверь открылась. Киммалин активировала ее с другой стороны.

– Ребята! – выдохнула она. – Ребята!..

Я напряглась. Киммалин редко бывала такой взволнованной.

– Что случилось?

– Родж прислал сообщение! – сказала Киммалин. – Те инженеры, что работают с компьютерными системами платформы, – они что-то нашли! Запись!

Следом за Киммалин мы с Йоргеном вошли в комнату, которую все называли библиотекой, несмотря на отсутствие книг. Здесь инженерный корпус целыми днями возился со старыми базами данных. Инженеры выдрали часть стеновых панелей, открыв переплетенные между собой пучки проводов. Хотя на большей территории этой платформы сеть работала почти без сбоев, мы по-прежнему не имели доступа к нескольким компьютерным системам.

Киммалин подвела нас к группе инженеров в комбинезонах наземной службы, они о чем-то возбужденно перешептывались, обступив большой монитор. Я поискала глазами остальных ребят из нашего звена, но их не было. Кроме инженеров, в библиотеке находились мы с Йоргеном и Киммалин и несколько адмиральских адъютантов. Я одернула свой мешковатый летный костюм, весь пропитанный по́том после боя.

– И почему я не переоделась? – пробормотала я, обращаясь к Йоргену.

– Я могу создать для тебя голограмму новой формы! – предложил М-Бот. – Она…

– И как это поможет убрать пот, интересно? – спросила я.

Нет, ну правда – теперь, с этим браслетом и голопроектором, он выискивал любую возможность покрасоваться!

Услышав мой голос, один из толпы инженеров вскинул голову, потом повернулся к нам и расплылся в улыбке.

Долговязый и бледный, с копной ярко-рыжих волос, Родж теперь улыбался гораздо чаще, чем во времена нашего детства. Мне даже казалось, будто я что-то упустила и, пока мы вместе ремонтировали М-Бота, кто-то похитил моего нервного друга и заменил на этого спокойного, уверенного в себе человека.

Я гордилась им, особенно когда заметила, что он снова стал носить свой кадетский значок, который Кобб специально приказал покрыть красной эмалью – этим символом отличали самых незаурядных инженеров или членов наземных команд.

– Я так рад, что она нашла вас, – тихо сказал Родж, подбежав к нам. – Вы точно захотите это увидеть.

– Что – это? – спросил Йорген и вытянул шею, чтобы взглянуть на монитор.

– Последние записи станции, – прошептал Родж. – Видеологи, созданные прямо перед тем, как станция отключилась. Запись прервалась на середине, и при архивировании процесс кодировки не был завершен. Это первый солидный массив данных, который нам удалось восстановить. – Он оглянулся. – Капитан Улан настаивала, что следует подождать Кобба и только потом показывать, но я решил, что никто не станет возражать, если сначала это увидит героиня Второй Битвы за Альту.

Мое появление действительно заметили. Несколько инженеров обменялись тычками, показывая на меня.

– А знаешь, Юла, – сказала Киммалин, – находиться рядом с тобой очень удобно. Все внимание обращено только на тебя, поэтому остальные могут легко утащить что только захотят.

– И что же ты хочешь утащить? – спросил Йорген. – Лишнюю чашку чая?

Он все еще пытался заглянуть в монитор, поэтому не заметил, как Киммалин ответила ему ужасно неприличным жестом. Я в изумлении уставилась на нее. Неужто она правда это сделала?

Киммалин одарила меня шкодливой улыбкой, но потом все-таки прикрыла рот рукой. Эта девушка… Стоило мне подумать, что я ее раскусила, как она намеренно выкидывала что-нибудь в этом духе, только чтобы шокировать меня.

Дальнейший разговор прервался, когда открылась дверь и в комнату вошел Кобб с дымящейся кружкой кофе в руке. Он отрастил короткую белую бородку, по-прежнему хромал из-за старой раны, но упорно отказывался от трости, пользуясь ею только в самых официальных ситуациях. На нем была белоснежная форма адмирала флота Сил самообороны Непокорных, на правой стороне груди поблескивали наградные планки.

Он неохотно занял это место после Брони и так же неохотно принял ее отставку. По определенным критериям, Кобб был самым важным из ныне живущих людей. И все же он по-прежнему оставался… просто Коббом.

– Что там в этих проклятых логах? – требовательно спросил он с порога. – Почему такая срочность?

– Сэр! – отозвалась капитан Улан, высокая женщина-йонгийка. – Мы пока не знаем. Хотели дождаться вас.

– Что?! – возмутился Кобб. – Вы что, забыли, как я медленно хожу? Чертова станция могла уже сделать три оборота за то время, что я сюда дохромаю.

– Э-э… Сэр, мы думали… то есть мы не думали, что нога вас задержит… в смысле, сильно задержит…

– Нечего передо мной заискивать, капитан! – огрызнулся Кобб.

– Мы просто хотели проявить уважение.

– Нечего меня так уважать, – проворчал Кобб и глотнул кофе. – Я начинаю себя чувствовать стариком.

Улан подавила смех. Кобб нахмурился, и она совсем растерялась. Мне стало жаль ее. Общение с Коббом требовало не меньшего мастерства, чем тройная петля Альстрома на реверсе.

Инженеры расступились перед адмиралом, и мы с Киммалин воспользовались моментом, чтобы подобраться ближе к экрану. Йорген, сцепив руки за спиной, остался на месте, пропуская вперед старших по званию. Иногда этот парень мог быть чересчур прилежным. Даже заставил девушку устыдиться того, что она пользуется своей известностью, чтобы занять хорошее место.

Кобб повернулся ко мне.

– Я слышал, лейтенант, вы снова начали откалывать свои номера, – негромко сказал он, пока один из инженеров возился с файлами.

– Э-э…

– А то! – раздался голос М-Бота с моего запястья. – Она сказала Йоргену, что специально пыталась… – Я отключила звук, а потом на всякий случай голографический проектор тоже, и, покраснев, посмотрел на Кобба.

Адмирал отпил кофе:

– Позже поговорим. Не хочу вызвать гнев вашей бабушки известием о вашей смерти. На прошлой неделе она испекла мне пирог.

– Э-э… Слушаюсь, сэр.

Экран затемнился, а потом открылось видео с изображением этой самой комнаты, только все стены в ней были целыми. Перед мониторами сидели люди в незнакомой форме и что-то делали. У меня перехватило дыхание. Это действительно были люди!

Мы всегда знали это. Хотя мы застали Россыпь уже необитаемой, на многих механизмах сохранились надписи на языках Старой Земли. И все-таки как-то жутковато было смотреть на этих загадочных людей из прошлого. Когда-то эту планету и эти платформы вокруг нее населяли миллионы, если не миллиарды. Куда же все они подевались?

Похоже, они разговаривали и казались чем-то очень встревоженными. Было видно, что несколько человек даже кричат, но у записи отсутствовал звук. Какой-то светловолосый мужчина забрался на стул рядом со своим монитором. Его лицо заполнило весь экран. Он начал что-то говорить.

– Прошу прощения, сэр! – сказал один из инженеров рядом со мной. – Мы работаем над звуком. Одну секунду…

Внезапно с экрана прорвался звук. Они все кричали, и десятки голосов накладывались друг на друга.

– …составили рапорт, – с сильным английским акцентом сказал человек на экране. – У нас есть предварительные доказательства того, что цитощиты планеты, вопреки устоявшемуся мнению, недостаточно надежны. Делвер услышал наши переговоры и по ним пришел к нам. Повторяю: делвер вернулся на станцию и…

Не договорив, он оглянулся через плечо. В комнате царил хаос: одни бились в истерике и падали на пол, другие истошно орали друг на друга.

Инженер возле нашего экрана что-то набрал на клавиатуре.

– У нас есть видео с одной из платформ периметра, – сказал он. – Номер тысяча сто тридцать два. Подгружаю его тоже.

Я сразу подалась вперед, когда запись переключилась на изображение звездного неба, снятого камерой, установленной на внешней оболочке планеты и направленной в космос. В нижней части экрана можно было увидеть изгиб платформы.

Люди на записи притихли. Что они видели в этой испещренной звездами черноте такого, чего не видела я? Неужели это…

Звезд стало больше.

Они проклевывались из небытия, словно булавочные уколы. Сотни… тысячи, слишком яркие, чтобы быть звездами. На самом деле они двигались по небу, собираясь все ближе друг к другу. Даже через монитор, даже сквозь огромное расстояние во времени и пространстве я ощущала их злобу.

Это были не звезды. Это были глаза.

У меня сдавило грудь. Сердце лихорадочно заколотилось. На экране появлялись новые и новые огоньки, и все они смотрели на меня. Они знали меня. Видели.

Я запаниковала. Но стоящий рядом Кобб продолжал спокойно потягивать кофе, и его невозмутимость каким-то образом помогла мне избавиться от тревоги.

«Это случилось очень давно, – напомнила я себе. – Сейчас мне ничего не грозит».

Огоньки на экране начали мутнеть. «Пыль», – догадалась я. Возникло целое облако, словно просочившись сквозь проколы в реальности. Пыль поблескивала белым светом и распространялась с невероятной скоростью. А потом, словно из ниоткуда, в центре пыльного облака появилось что-то большое и круглое.

Кроме силуэта, разглядеть что-либо еще было трудно. Поначалу мой мозг отказывался воспринимать чудовищные размеры этого объекта. Когда он приблизился, чернея внутри светящейся пыли, огромная платформа выглядела крохотной рядом с ним. Ска-а-ад… Что бы это ни было, размерами оно не уступало планете.

– У меня… у меня есть визуальное подтверждение присутствия делвера, – сказал человек, записывающий видео. – Матерь Святых… Он здесь. Проект цитозащиты провалился! Делвер вернулся, и… и он идет за нами!

Черная масса переместилась к планете. Что это за отростки выступали из темноты? Может, шипы? Казалось, эту глыбу сделали специально, чтобы взрывать мозг, но я все-таки пыталась, вопреки здравому смыслу, найти объяснение тому, что вижу. Вскоре чернота стала непроницаемой. Камера отключилась.

Я подумала, что запись закончилась, но она снова переключилась на изображение библиотеки, и тот же светловолосый мужчина снова сидел за своим столом. Большинство остальных мест рядом с мониторами были пусты, в комнате остались только один мужчина и одна женщина. Я услышала, как откуда-то с платформы раздались крики. Мужчина, вздрагивая всем телом, встал и постучал по своему монитору, меняя угол камеры.

– На внешних защитных кольцах исчезают признаки жизни! – крикнула женщина, вставая из-за стола. – Платформы переходят в режим ожидания. Верховное командование приказало нам перейти в автономный режим!

Мужчина снова опустился на стул. Его трясло. Мы видели на сдвинутом мониторе, как он что-то лихорадочно печатает. Женщина отодвинулась от стола и посмотрела на потолок. По платформе разнесся низкий рокочущий звук.

– Автономная защита обороны включена, – пробормотал мужчина, продолжая печатать. – Эвакуационные корабли падают. Святые…

Комната снова содрогнулась, свет замигал.

– Планета обстреливает нас! – выкрикнула женщина. – Наши же люди стреляют по нам!

– Не по нам. – Мужчина все еще продолжал печатать, словно в трансе. – Они стреляют по делверу, который обволакивает планету. Мы просто стоим на дороге. Надо убедиться, что не-путь закрыт. Отсюда доступа нет, но, может…

Он продолжал бормотать, но мое внимание привлекло кое-что другое на экране. Огоньки, собравшиеся в дальней части комнаты. Они прорывали реальность, и казалось, будто дальняя стена растягивается, превращаясь в бесконечное звездное небо, пронизанное маленькими слепящими проколами.

Глаза добрались и сюда. Женщина в комнате закричала, а потом… исчезла. Она словно вкрутилась вовнутрь себя, а потом сжалась, сокрушенная какой-то невидимой силой. Мужчина так и продолжал яростно бить по клавиатуре; глаза его были широко раскрыты. Он был словно безумец, излагающий свою последнюю волю. Хотя его лицо занимало почти весь экран, я видела, как за его спиной собирается чернота.

Освещенная звездами, которые звездами не были.

Сливаясь в единое целое.

В силуэт, выступивший из тьмы.

Который выглядел как моя копия.

Я отшатнулась от экрана и налетела на столпившихся вокруг монитора офицеров. Все чувства вдруг обострились, как перед боем, и я поймала себя на том, что сжимаю кулаки. Если меня не выпустят, я пробьюсь…

– Спенса, – окликнула меня Киммалин и взяла за руку. – Спенса!

Я моргнула, потом огляделась вокруг – вся мокрая от пота, с вытаращенными глазами.

– Но как?! – выкрикнула я. – Как оно…

Я оглянулась на экран, на котором застыло изображение мертвого мужчины и комнаты, заполненной звездами. Линия в нижней части экрана показывала, что видеозапись закончилась.

И на этом стоп-кадре была я, стоящая за мертвецом. Я была там. Я была там!!! В своем нынешнем летном костюме ССН. С теми же русыми волосами до плеч и узким лицом. Застыв посреди движения к этому мужчине.

Но мое лицо… я выглядела перепуганной. Потом выражение изменилось, каким-то невероятным образом передавая то, что я чувствовала сейчас.

– Выключите это! – закричала я и, вырвавшись от Киммалин, кинулась к экрану, но угодила в более сильные объятия.

Пытаясь дотянуться до экрана, я боролась с этими руками, с собственным телом и… чем-то еще. Каким-то глубинным чувством, похожим на первобытный страх. Это был словно безмолвный крик, который родился где-то внутри и теперь прорывался наружу.

А потом мне показалось, что откуда-то издалека что-то откликнулось на мой крик.

«Я… слышу… тебя…»

– Спенса! – позвал меня Йорген.

Я подняла голову. Йорген держал меня, пристально глядя мне в глаза.

– Спенса, что ты видишь? – спросил он.

Я повернулась к экрану и посмотрела на свое изображение. Неправильное, такое неправильное. Мое лицо, эмоции… И…

– А вы разве не видите это? – Я оглядела озадаченные лица вокруг себя.

– Темноту? – переспросил Йорген. – На экране человек, который записал этот файл. Потом за ним возникла чернота, пронизанная белыми огоньками.

– Похожими на… глаза, – добавил один из инженеров.

– А та фигура? – спросила я. – Вы не видите никого в темноте?

Мой вопрос вызвал еще более растерянные взгляды.

– Это просто чернота, – сказал стоящий сбоку Родж. – Юла! Там ничего больше нет. Я даже никаких звезд не вижу.

– Я вижу звезды, – сказал Йорген, прищурившись. – И что-то наподобие силуэта. Возможно. Скорее, какая-то тень.

– Выключите его, – распорядился Кобб. – Посмотрим, что вам удастся извлечь из других логов или файлов. – Он посмотрел на меня. – А с лейтенантом Найтшейд я поговорю наедине.

Я посмотрела на него, на встревоженные лица товарищей и вдруг почувствовала жгучий стыд. Я уже давно не боялась, что меня примут за труса, но все же мне было неловко за эту сцену. Что они подумали, наблюдая мою истерику?

Усилием воли заставив себя успокоиться, я кивнула Йоргену и высвободилась из его рук.

– Все нормально, – сказала я. – Просто меня немного накрыло от этого видео.

– Ладно. Мы еще обсудим это позже, – ответил он.

Кобб жестом велел мне следовать за ним и двинулся к выходу. До того как мы вышли из комнаты, адмирал вдруг остановился и посмотрел назад.

– Лейтенант Маккефри! – позвал он.

– Да, сэр! – отозвался Родж, высунувшись из-за перегородки.

– Вы все еще работаете над тем своим проектом?

– Так точно, сэр! – сказал Родж.

– Хорошо. Посмотрим, верны ли ваши теории. Я поговорю с вами позднее. – И он шагнул в коридор, увлекая меня за собой.

– О чем это вы, сэр? – спросила я, когда за нами закрылась дверь.

– Сейчас это не важно, – отозвался Кобб, направляясь к обсерватории в другом конце коридора. Это просторное помещение с низким потолком называли обсерваторией, потому что из него открывался захватывающий вид на расположенную внизу планету. Едва войдя в комнату, я сразу же увидела Россыпь, глядящую на меня из огромного, во всю стену, окна.

Кобб встал у окна и глотнул кофе. Я подошла ближе, стараясь, чтобы походка не выдала дрожи в ногах. А потом, помимо своей воли, обернулась в сторону библиотеки, где мы только что смотрели видео.

– Что ты увидела в той записи? – спросил Кобб.

– Себя, – ответила я – с Коббом можно было говорить откровенно: он давно доказал, что заслуживает моего доверия, и даже более того. – Знаю, звучит невероятно, но та темнота на видео обрела форму, и это была я.

– Спенса, однажды я наблюдал, как мой лучший друг и ведомый попытался убить меня, – тихо проговорил он. – Теперь мы знаем, что его заставили видеть не то, что есть на самом деле, или его мозг понимал все иначе, поэтому он принял меня за врага.

– Вы думаете… это что-то похожее?

– У меня нет других объяснений того, что ты увидела себя на архивной записи, сделанной сотни лет назад. – Он снова поднес к губам кружку с кофе, допил все, что там было, и даже запрокинул голову, чтобы не осталось ни капли. – Здесь мы слепы. Мы не знаем, на что способен наш враг, не знаем даже, кто он на самом деле. Ты что-нибудь еще видела в той темноте?

– Словно кто-то обратился ко мне… сказал, что «слышит» меня. Но ощущения были совсем иные. Этот зов исходил как будто из другого места, и в нем не было ярости. Не знаю, как объяснить.

– Ну, – пробормотал Кобб, – по крайней мере, теперь мы имеем хоть какое-то представление о том, что случилось с жителями этой планеты.

Он повел кружкой в сторону окна, и я встала рядом, чтобы посмотреть вниз, на Россыпь. Она казалась необитаемой, с этой поверхностью, превращенной в золу. А обломки разрушенных платформ на нижней орбите, возможно, появились после того, как до смерти перепуганные люди на планете стали стрелять в обступающую их сущность.

– Чем бы эта штука на записи ни была, – сказал Кобб, – она пришла сюда и… уничтожила все население планеты и платформ. Они назвали его делвером.

– Вы когда-нибудь слышали о нем? – спросила я. – Вы же знали о… глазах, которые я иногда вижу.

– Само слово «делвер» не слышал, – ответил Кобб. – Но у нас есть заветы, дошедшие до нас от наших предков. В них говорится о существах, следящих за нами из бездны, из глубочайшей тьмы, и о том, что следует избегать беспроводных коммуникаций. Поэтому мы используем радио только для самых важных военных каналов. Тот человек на записи сказал, что делвер пришел потому, что услышал их переговоры, значит это может быть как-то связано. – Кобб внимательно посмотрел на меня. – Нас предупреждали, что нельзя создавать машины, которые думают слишком быстро, и…

– И еще – что надо бояться людей, способных заглянуть в «нигде», – прошептала я. – Потому что они притягивают внимание этих глаз.

Кобб не стал возражать. Он попытался снова глотнуть кофе, но обнаружил, что кружка пуста, и недовольно заворчал.

– Думаешь, та штука из записи как-то связана с глазами, которые ты видишь? – спросил он.

Я судорожно сглотнула:

– Да. Это они, Кобб. Существа, которые смотрят на меня, когда я использую свою силу, и эта штука с шипами, что появилась на видео, – одно и то же. Тот мужчина говорил что-то насчет их цитощита. Это слово похоже на «цитоник».

– Может быть, какой-то щит, не позволяющий врагам слышать или находить цитоников этой планеты, – предположил Кобб. – И он не справился. – Адмирал вздохнул и покачал головой. – Ты видела те новые линкоры?

– Да. Но ведь платформы защитят нас от бомбардировки, правда?

– Возможно, – сказал Кобб. – Часть этих систем по-прежнему работает, но на остальные положиться нельзя. Наши инженеры считают, что на некоторых из тех дальних платформ установлены средства противодействия бомбардировкам, но точно мы не знаем. Я не уверен, что мы можем позволить себе роскошь беспокоиться о делверах, глазах и всем таком прочем. У нас есть более насущные проблемы. Креллы, или как там они называются на самом деле, не прислушаются к нашим просьбам прекратить атаки. Их больше не волнует, выживет ли кто-то из людей. Они полны решимости истребить нас.

– Они боятся нас, – сказала я.

Когда мы с М-Ботом шесть месяцев назад украли информацию с их станции, это стало для меня самым большим и самым неожиданным открытием из всего, что я знала о креллах. Они держали нас тут не из враждебности, а потому, что искренне боялись людей.

– Боятся или нет, но они хотят нашей смерти, – ответил Кобб. – И если мы не найдем способ летать между звездами, как они, мы обречены. Никакая крепость, какой бы могучей она ни была, не может держаться вечно, особенно против такого сильного врага, как Верховенство.

Я кивнула. Это был главный принцип тактики боя – всегда иметь план отступления. Пока мы заперты на Россыпи, мы в опасности. Если мы сумеем выйти в космос, у нас появится масса вариантов. Бежать и где-нибудь спрятаться. Найти другие человеческие анклавы, если они существуют, и попросить о помощи. Напасть на врага, вынудив его обороняться.

Но все это оставалось недоступным, пока я не научусь пользоваться своими способностями. Или, если отбросить такой вариант, – пока мы не придумаем, как украсть у врагов технологию гипердвигателя. Кобб был прав. Глаза, делверы – все это могло иметь значение лично для меня, но в масштабах выживания целого народа было не так существенно.

Нам просто необходимо придумать, как выбраться с этой планеты.

Кобб внимательно посмотрел на меня. Он всегда казался мне старым. Я знала, что он всего на несколько лет старше моих родителей, но в ту минуту он напомнил мне скалу, которая слишком долго стояла под метеоритным дождем.

– Броня вечно жаловалась, какая это тяжелая работа, – проворчал он. – Знаешь, что самое худшее в том, чтобы быть командующим, Юла?

– Нет, сэр.

– Перспектива. Когда ты молод, тебе кажется, что все, кто старше тебя, разобрались в жизни. А когда сам принимаешь командование, то понимаешь, что все мы – те же дети, только в постаревших телах.

Я снова сглотнула, но ничего не ответила. Мы просто стояли рядом, и я смотрела в окно на пустынную планету и тысячи окружавших ее платформ – потрясающую систему обороны, которая в конечном итоге не смогла противостоять этому делверу, чем бы он там ни был.

– Спенса, – наконец нарушил молчание Кобб. – Я призываю тебя к осторожности. Одна половина моего штаба думает, что доверять тебе управление кораблем – значит брать на себя огромную ответственность. Другая считает тебя чуть ли не инкарнацией Святой. Перестань подкидывать и тем и другим доводы в пользу их мнения.

– Есть, сэр, – ответила я. – Честно говоря… я ведь специально пыталась подвергнуть себя опасности. Думала, может быть, тогда мозг сработает как надо, и мои способности включатся.

– Я ценю твое рвение, лейтенант, но это глупый способ решения наших проблем.

– Но ведь нам действительно надо понять, как вырваться к звездам. Вы же сами сказали!

– Я бы предпочел менее безрассудный способ, – ответил Кобб. – Мы знаем, что корабли Верховенства летают к звездам. У них есть технология гипердвигателя, и эти глаза, или делверы, их не уничтожили. Значит, это возможно.

Он снова задумчиво посмотрел на планету за окном и потом так долго молчал, что я даже забеспокоилась.

– Сэр? – спросила я.

– Идем со мной, – сказал он. – Кажется, я нашел способ выбраться с этой планеты, не полагаясь на твои силы.

Я шла следом за Коббом по чересчур чистым коридорам платформы «Главная». Почему мы возвращались обратно к ангарам истребителей?

Кобб считал двери, пока не остановился рядом с блоком, где стоял М-Бот. Окончательно сбитая с толку, я вошла за ним в маленькую дверь, за которой ожидала увидеть техников наземной службы. Но, кроме корабля, там был только один человек – Родж.

– Тор? – удивилась я, назвав его старым позывным, еще с тех времен, когда он входил в звено «Небо», пусть и всего несколько дней.

Родж, который внимательно изучал что-то на крыле М-Бота, вздрогнул от неожиданности. Развернувшись, он увидел нас и тут же залился краской. На миг мой друг превратился в прежнего Роджа – серьезного и слегка нелепого в своей неуклюжести. Он торопливо отсалютовал Коббу, едва не выронив свой планшет.

– Сэр! – сказал он. – Я не ждал вас так скоро.

– Вольно, лейтенант, – скомандовал Кобб. – Как дела с проектом?

С проектом? Кобб уже упоминал о каком-то проекте раньше. Но при чем тут М-Бот?

– Вот, взгляните сами, сэр, – сказал Родж и набрал что-то на планшете.

М-Бот настолько изменился, что я даже вскрикнула от изумления. В какие-то доли секунды он стал выглядеть в точности как те черные корабли с крелльскими асами на борту.

«Да это же голограмма!» – дошло до меня. М-Бот был стелс-кораблем дальнего радиуса действия, предназначенный, насколько мы могли судить, для разведки. У него было то, что мы называли активной маскировкой, а если сказать проще, то он мог изменять свой внешний вид при помощи голограмм.

– Получилось не идеально, сэр, – сказал Родж. – М-Бот не может сделать себя невидимым со стопроцентной достоверностью. Зато он может наложить на свой корпус другое изображение. Так как его форма отличается от тех крелльских кораблей, нам пришлось изобретать на ходу. Как видите, я сделал крылья голограммы больше, чтобы закрыть концевые части корпуса.

– Невероятно! – сказала я, обходя корабль. – М-Бот, я и не знала, что ты так можешь!

Родж взглянул на планшет:

– Хм… Юла, он прислал мне сообщение для тебя. Говорит, что не разговаривает с тобой, потому что ты недавно отключила ему звук.

Я закатила глаза, а потом еще раз оглядела работу Роджа:

– Ну и… зачем все это?

Стоящий у двери Кобб скрестил руки на груди.

– Я просил командиров, ученых и инженеров всерьез взяться за проблему гипердвигателя, – сказал он. – Как нам выбраться с этой планеты? Все полученные в ответ идеи были совершенно немыслимы. Кроме одной. Она умеренно немыслима.

Я подошла к Роджу. Тот вдруг заухмылялся.

– Ты чего? – спросила я его.

– Помнишь, как ты меня все время будила посреди ночи и втягивала в какую-нибудь безумную авантюру? – сказал Родж.

– Ну?

– Вот я и подумал, не пора ли взять реванш. – Он повернулся и широко повел рукой в сторону М-Бота; новый Родж опять вернулся: уверенная улыбка, сияющие глаза – сразу было видно, что человек в своей стихии. – М-Бот обладает невероятными шпионскими возможностями. Он может создавать чрезвычайно детализированные голограммы, подслушивать разговоры в сотнях метров от себя, с легкостью перехватывать вражеские сигналы и взламывать компьютерные системы. Мы привыкли использовать его как боевой корабль, но он создавался не для этого. И пока мы применяем его только для сражений, его богатейшие возможности остаются невостребованными. Когда адмирал попросил подумать над тем, как нам раздобыть вражескую технологию гипердвигателей, мне пришло в голову, что ответ находится прямо у нас под носом. И время от времени сообщает нам, какие же мы, люди, странные.

– Ты хочешь использовать его, чтобы проникнуть в Верховенство, – наконец дошло до меня. – Хочешь, чтобы он притворился крелльским кораблем, а потом как-то украл их технологию гипердвигателя!

– Они запускают беспилотники с близлежащей космостанции, – сказал Родж. – И новые корабли, как мы видели, прибыли сюда также с использованием этой технологии. Получается, то, что нам нужно, у нас под боком. М-Бот может навести голограммы и на нас тоже. Сделать так, чтобы небольшой отряд с такими же мобильными приемными устройствами, как у тебя, выглядел как креллы. Если нам удастся в неразберихе боя выдать М-Бот за вражеский корабль, мы сможем проникнуть к ним на станцию. Небольшая группа разведчиков высадится там и будет притворяться креллами столько, сколько понадобится, чтобы украсть их настоящий корабль и сбежать на нем. А потом мы воссоздадим их технологию и улетим с этой планеты.

У меня прямо челюсть отвисла от такой наглости.

– Родж, это безумие! – воскликнула я.

– Знаю!

– Мне нравится!

– Знаю!!!

Так мы и стояли с улыбками до ушей, будто снова стащили клеймор со стены исторического архива. Поднять его можно было только вдвоем, но, блин, как же мы радовались, что держим настоящий меч!

Мы дружно посмотрели на Кобба.

– Скорее всего, на крелльских кораблях есть радиолокационные маячки для идентификации, – сказал он.

– М-Бот мог бы подделать сигнал, – предложил Родж.

– И ты думаешь, что сможешь сделать это, Юла? – спросил Кобб. – Изобразить одного из наших врагов? Правдоподобно изобразить? Тайком пробраться к ним на станцию и угнать корабль?

– Я… – Я сглотнула и попыталась быть объективной. – Нет, сэр. Я пилот, а не шпион. У меня нет такой подготовки. Я… ну, скорее всего, сяду в лужу.

Признавать это было обидно, потому что сам план мне безумно нравился. Но приходилось быть реалистом.

– Йорген сказал то же самое, – сообщил Кобб.

– Он знает про этот план? – спросила я.

– Мы вкратце рассказали ему и другим командирам звеньев на последнем совещании. Все сошлись на том, что ни у кого в ССН нет подобных знаний и навыков. Мы восемь лет учились открытому бою, а не разведывательному делу. У нас просто нет разведчиков. Но… Йорген предложил создать такую учебную программу. Юла, если мы это сделаем, ты хотела бы в ней участвовать?

– Конечно, – ответила я, хотя сама идея о том, что придется снова сесть за парту и меньше летать, восторга не вызвала.

– Хорошо, потому что твой корабль по-прежнему не допускает никаких других пилотов, кроме тебя. – Кобб покачал головой. – Думаю, это наш единственный достижимый план, хоть он мне и не нравится. Я не верю, что кто-то из нас, как бы хорошо его ни подготовили, сможет правдоподобно изобразить крелла. Мы слишком отличаемся от них. Вдобавок они непременно что-то заподозрят, когда наш корабль сядет на их станцию, не выполнив их инструкции. Нужно придумать какое-то объяснение тому, почему наш корабль ведет себя необычно. Может, из-за поврежденных систем? В любом случае, лейтенант Маккефри, я разрешаю вам продолжать работать над этой идеей. Возможно, мы начнем обучать военной разведке все звено «Небо». Предоставьте мне подробный план. Я не хочу, чтобы нас прижали к стенке. Может так случиться, что времени на серьезную подготовку у нас не будет. Но теперь, когда появились эти линкоры…

Я уже открыла рот, чтобы согласиться с ним, но осеклась. В голове вдруг раздался какой-то странный звук, похожий на жужжание. Чуть наклонив голову набок, я сосредоточилась на нем. Ощущение было новым для меня.

«Ну же!» – подумала я, когда звук достиг пика и исчез. Я попыталась напрячь свое цитоническое восприятие и определить смысл поданного сигнала. – Что-то… что-то только что прибыло?»

На комм пришел вызов. Кобб отошел к стене:

– Да?

– Сэр, – послышался голос Рикольфра. – Один из внешних дозорных засек инопланетный корабль, который появился сразу за оборонительными платформами. Небольшой, размером с истребитель. Похоже, он совершил гиперпрыжок прямо сюда.

– Один корабль? – спросил Кобб.

– Один, сэр. Ни на какую из известных нам моделей Верховенства не похож. Мы уже поднимаем по тревоге оперативную группу, но все это как-то странно. Зачем отправлять единственный корабль? Ведь уже прошли те времена, когда они пытались тайком подвести бомбардировщик к Альте.

– Насколько далеко он находится? – спросила я, уже зная ответ: он близко, я его чувствовала.

– Сейчас приближается к наружной оболочке, в зоне орбитального экватора, – сказал Рикольфр. – Эксперты предполагают, что это может быть новая разновидность дрона, который должен испытать время срабатывания огневых позиций платформы.

– Сэр, позвольте мне проверить, что это, – сказала я Коббу. – Отсюда корабль доберется быстрее, чем группа с планеты.

Кобб внимательно посмотрел на меня.

– Пожалуйста, сэр, – добавила я. – Я не стану делать глупостей.

– Жучик будет сопровождать тебя, – сказал адмирал. – Не пытайся оторваться от нее и не вступай в бой, если только я не прикажу. Ясно?

Я кивнула, понимая скрытый смысл его слов. Кобб хотел меня испытать. Проверить, буду ли я все еще слушать приказы. Наверное, меня должно было насторожить, что такая проверка вообще понадобилась.

Я начала забираться в корабль, а Родж с Коббом пошли к выходу. С этим планом Роджа нужно было еще многое обдумать, не говоря уже о том, что чувство смутной тревоги, охватившее меня при виде делвера в моем облике, так и не отступало.

Но прямо сейчас мне больше всего хотелось снова оказаться в кабине пилота. И выяснить, почему для проверки нашей обороны Верховенство прислало только один-единственный корабль.

Я быстренько пробежалась по карте предполетной проверки.

– Готов стартовать, М-Бот? – спросила я.

Ответом было молчание.

– М-Бот! – позвала я, постучав пальцем по пульту управления и уже чувствуя беспокойство. – Что с тобой?

– Я не отвечаю, – сказал он. – Потому что ты не хочешь со мной разговаривать. Забыла?

А, ну да… Он все еще дулся за то, что я отключила ему звук. Поморщившись, я сняла браслет и вставила обратно в гнездо на приборной доске.

– Ну извини. Просто ты мог втянуть меня в неприятности.

– Спенса, я не способен втянуть тебя в неприятности. Я могу просто указать на те неприятности, которые уже возникли.

– Я ведь извинилась.

– Что ж, очевидно, ты не хочешь, чтобы я был рядом. Из чего я, используя минимальную долю производительности, могу заключить, что ты чувствуешь себя лучше без меня.

– Интересно, все ИИ такие обидчивые? – спросила я.

– Нас создавали как точные копии людей, чтобы мы могли повторять их мысли и поступки.

– Ой-ой-ой! А я тебя просила об этом?

На стене зажегся зеленый огонек, сообщавший, что Родж и Кобб вышли наружу и ангар готов к разгерметизации. Я включила маневровые двигатели и, когда дверь открылась, вывела корабль в вакуум.

Несколько минут спустя из своего ангара выплыл корабль Киммалин.

– Эй! – услышала я ее голос в канале связи. – А что именно мы делаем-то?

– К планете приближается неопознанный инопланетный корабль. Прямо сейчас он проходит через оборонительные слои. – Я рванула вперед вдоль тонкого края платформы.

Киммалин последовала за мной.

– Одиночный корабль? Хм.

– Вот и я так думаю. – Я не стала говорить о том, что почувствовала его появление, так как пока не знала, что это означает и было ли это на самом деле. – Поехали.

– Поехали, – раздалось у меня за спиной.

От неожиданности я вздрогнула, а когда обернулась, то увидела желто-синего слизня, примостившегося между ящиком с инструментами и аварийным запасом воды.

– Погибель? – удивилась я.

Она тут же повторила звук, как делала всегда. Супер! Надо было бы разозлиться на Добси и остальных ребят из наземной службы за то, что плохо проверили корабль, но… они ведь, в конце концов, техники, а не няньки. К тому же Погибель имела привычку просачиваться туда, где ей находиться не полагалось.

Оставалось надеяться, что опасных маневров совершать не придется. Я не знала, сколько g сможет выдержать Погибель. Пока что я направилась прямиком к странному кораблю. Верный своему слову, М-Бот так ничего и не говорил, но вывел на экран монитора маршрут, рассчитанный на перехват крелла. Потом написал мне сообщение на том же экране.

«Я отслеживаю движение этого корабля через нашу сенсорную сеть и хочу заметить, что это ОЧЕНЬ неразумная траектория. Его обстреливает множество платформ».

– Хм… Возможно, техники правы, – вслух ответила я ему. – Они считают, что это дрон-разведчик и его прислали специально для проверки платформ.

«В этом есть логика, – снова написал он на экране. – Если бы корабль действительно хотел добраться до Россыпи, он бы выбрал курс, петляющий между платформами, чтобы оставаться вне зоны дальности орудий. Креллы знают, как это делается».

Я развернулась, врубила ускорители и направила корабль по маршруту, указанному М-Ботом, наслаждаясь ощущением от перегрузок, вдавливающих меня в кресло. В кабине я всегда чувствовала себя более уверенно, но даже сейчас меня не покидала та же тревога, которая поселилась во мне после недавнего просмотра старой записи.

– До расчетной точки перехвата полторы минуты, – сообщил М-Бот.

– А как же твой бойкот? – спросила я.

– Ты кажешься слишком спокойной, – сказал он. – Я счел, что молчание – неверный подход. И вместо этого решил показать, как прекрасно общение со мной и что ты теряешь, отказываясь от него.

– Йо-хо-хо!

– Йо-хо-хо! – откликнулась Погибель.

– Я рад, что вы оба довольны.

Я еще немного прибавила скорости.

– Подожди, – сказал М-Бот. – Это что, был сарказм?

– От меня? Да ни в жизнь.

– Ладно. Я… Подожди! Это все-таки был сарказм!

Впереди, сквозь нижний слой защитной оболочки, прорвался мигающий свет. Корабль… и тянущийся за ним дым.

– Корабль прошел насквозь, – сказала я. – Но он подбит.

– Поверить не могу, что ты…

– М-Бот, запиши этот разговор, – приказала я. – Вражеский корабль – как сильно он поврежден?

– В умеренной степени, – отозвался он. – Странно, что он все еще не развалился на части. Но с этой точки обзора я бы предположил, что он врежется в планету и испарится от удара.

– Прошу разрешить преследование, – сказала я, вызвав командный центр. – Вражеский корабль направляется к поверхности планеты, курсом, ведущим к столкновению.

– Разрешаю, – ответил голос Кобба. – Но сохраняйте дистанцию.

Мы с Киммалин держались позади корабля, который опускался к атмосфере планеты. Я видела, как он пытается остановиться, просто инстинктивно узнала это движение. Ведь я сама была когда-то в поврежденном корабле, готовом вот-вот разбиться, и помнила, как в панике сражалась с заевшим управлением, задыхаясь от горького дыма, и как все вращалось перед глазами.

Ему все-таки удалось выровнять курс и войти в атмосферу уже под менее опасным углом. Кто бы ни управлял этим дроном, он не хотел, чтобы…

Стоп. Я ведь не слышала никаких команд, отдаваемых кораблю из «нигде». Значит, это был не дрон, и там, внутри, живой пилот.

От трения при входе в атмосферу мой щит начал светиться, а сам корабль завибрировал, когда атмосфера стала достаточно плотной.

«Если он так и будет идти под этим углом, его разорвет на части», – подумала я.

– Командир, он идет очень жестко, – сказала Киммалин. – Что делаем?

– Попробую перехватить его прежде, чем он разобьется, – ответила я.

– Это опасно, – сказал Кобб.

– Он прыгнул сюда на гипердвигателе. Вы чего хотите – позволить ему расшибиться в лепешку или все-таки попытаться урвать технологию? Может, если мы его спасем, нам вообще не понадобится план Роджа.

– Хорошо, иди наперехват, – согласился Кобб. – Но я поднимаю все звено «Небо», на случай если тебе потребуется поддержка.

– Вас поняла, – ответила я. – Жучик, прикрой, а я за ним.

– Само собой, – сказала она, – но вдруг это ловушка?

– Тогда постарайся не смеяться слишком сильно, когда будешь вытаскивать меня из нее.

– Спенса! За кого ты меня принимаешь? Я никогда не буду злорадствовать над тобой, пока ты меня видишь.

Я ухмыльнулась, потом резко дернула рычаг двигателя от себя, набирая скорость, и устремилась в погоню. Неизвестный корабль опускался уже почти бесконтрольно, поэтому М-Боту пришлось спешно подправлять сделанные раньше расчеты.

Скад, уже близко! На такой скорости корабль почти наверняка разобьется при ударе. Пилот, казалось, тоже это понял и резко дернул вверх, пытаясь перейти в горизонтальный полет, но потом снова сорвался в пике. У него явно не работало управление подъемным кольцом.

Когда атмосфера уплотнилась, все стало еще хуже, и под сильными порывами ветра корабль завертело в жутком вращении. К счастью, мои атмосферные рассекатели перераспределяли потоки воздуха, и я лучше управляла ситуацией. Только кабина слегка дрожала, несмотря на то что я по-прежнему летела с ускорением.

Растущая перегрузка пробила улучшенные гравикомы М-Бота, и знакомое ощущение тяжести вдавило меня в кресло. Губы оттянуло в стороны, обнажив стиснутые зубы. Руки стали свинцовыми, и казалось, будто к ним привязаны гири.

Сзади Погибель издала недовольную трель. Я бросила на нее взгляд, но она притаилась возле стены и застыла. Похоже, с ней все было в порядке. Я снова сосредоточилась на падающем корабле, стараясь держать его в центре обзора. Его движения становились все более хаотичными, и внезапно на меня обрушилась волна эмоций из его кабины – страх, с которым я как-то была связана. Исступленная, отчаянная паника.

Я узнала «интонацию» этих эмоций, словно ее транслировали намеренно. Кто бы ни находился там… он был тем, кто говорил со мной раньше. Кто сказал, что слышит меня.

Это был не просто инопланетный пилот. Это был другой цитоник.

«Я иду! – подумала я, надеясь, что он слышит. – Держись!»

– Юла! – прозвучал в интеркоме голос Кобба. – Юла, ты должна перехватить этот корабль. Наши эксперты считают, что он может быть пилотируемым.

– Я пытаюсь, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Данные, которые М-Бот вывел на купол кабины, показали, что до столкновения пятнадцать секунд. Мы неслись сквозь атмосферу прямо к пыльной поверхности планеты. Нос моего корабля пылал, и я знала, что за мной тоже тянется шлейф дыма. Не от повреждений, а от количества энергии, которое выделяется, когда так врезаешься в атмосферу.

«Сейчас!» – подумала я, придвинувшись достаточно близко к кораблю. Запустила энергокопье и всадила его прямо между двумя одинаковыми ускорителями.

– Используй вращение кабины! – резко набирая высоту, заорала я, включила подъемное кольцо, чтобы избежать гравитации планеты, а потом собрала волю в кулак и стала выравнивать корабль.

Теперь, когда ускорение было направлено вниз, кровь отлила к ногам, и у меня потемнело в глазах. М-Бот повернул мое кресло, чтобы изменить направление перегрузки, так как поперечные воспринимаются человеческим телом значительно легче, чем продольные.

Я замедлила наше падение, и кабина начала ходить ходуном. Скад… Оставалось надеяться, что пилота в захваченном корабле не размазало по стенкам. Меня так точно чуть не размазало. На несколько секунд перед глазами встала черная пелена, и мой противоперегрузочный костюм стиснул ноги и талию, пытаясь выдавить кровь обратно к мозгу.

Когда зрение вернулось, я обнаружила, что меня бьет дрожь, лицо покрыто холодной испариной, а в ушах звенит. Корабль милосердно сбросил скорость до умеренной Маг-1. Мы окончательно вышли из пике, и мое кресло вернулось в прежнее положение.

Я оглянулась на Погибель, и она возмущенно свистнула из того же угла, куда ее вдавило. Интересно, ей было легче оттого, что у нее нет костей, или тяжелее? Так или иначе, но мы, похоже, обе выдержали это испытание.

Внизу стремительно проносилась земля. Мы шли на высоте примерно четырехсот или пятисот футов. И я по-прежнему тащила за собой чужой корабль на сверкающем красно-оранжевом канате энергокопья.

– Это было слишком рискованно, Юла, – услышала я голос Киммалин. – Даже для тебя. Но… надеюсь, это была не ловушка?

Не доверяя собственному голосу, я только кивнула и продолжала выравнивать дыхание. Но когда мы наконец остановились, зависнув в воздухе на подъемном кольце, мои руки больше не дрожали. Я осторожно опустила инопланетный корабль на поверхность, отцепила энергокопье и приземлилась сама.

Потом открыла купол кабины и, чувствуя прохладный ветерок на потном лице, стала ждать, пока сядет Киммалин. Кобб сообщил, что высылает отряд наземных войск для доставки пленного крелла, но не приказал мне оставаться в корабле до их прибытия. Поэтому я выбралась из кабины на крыло и с гулким стуком спрыгнула на пыльную голубовато-серую поверхность Россыпи. Отсюда оборонительные платформы и нижний слой пояса обломков наверху казались просто далекими, расплывчатыми узорами в небе.

Вражеский корабль был примерно такого же размера, как М-Бот, то есть крупнее нашего стандартного истребителя. Это означало, что в нем больше места и его могли использовать для полетов на дальние дистанции. У него была просторная кабина в центре круглого фюзеляжа и широкие дугообразные крылья с деструктором под каждым из них. Под фюзеляжем размещалась турель энергокопья, почти в том же месте, что и у М-Бота. На крелльских истребителях я такой не видела.

Это определенно был боевой истребитель. На левом крыле зияла большая обугленная дыра и виднелись следы ожогов в местах попаданий, и за время спуска корабля оно почти полностью оторвалось.

Сбоку на фюзеляже виднелась какая-то надпись на незнакомом языке. Я вдруг поняла, что ощущения, посетившие меня еще во время полета, пропали, и почувствовала, как в душе растет страх. «Наверное, пилот все-таки погиб», – подумала я.

Не став дожидаться Киммалин, я вскарабкалась на правое крыло, еще горячее после снижения, но не настолько, чтобы до него нельзя было дотронуться, и корабль наклонился под моим весом, напомнив, что он не стоит на посадочных стойках. Я удержалась и перебралась на фонарь кабины.

Там, через стекло, я впервые посмотрела на инопланетянина вблизи, ожидая увидеть кого-то вроде тех крабоподобных существ, что уже попадались нам на крелльских кораблях.

Но то, что я увидела, повергло меня в настоящий шок. Это была женщина-гуманоид.

В ее облике было что-то неотступно знакомое и в то же время совершенно чуждое. У нее была светло-фиолетовая кожа, кипенно-белые волосы и костеобразные белые наросты под глазами. И все же, несмотря на инопланетные черты лица, под ее плотно прилегающей летной формой явно угадывалась женская фигура. Ее даже почти можно было принять за одну из нас.

Я была просто поражена. Мне и в голову не приходило, что где-то могут быть инопланетяне, настолько похожие на людей. Мы всегда думали, что большинство из них выглядит как креллы, у которых, наверное, больше общего с камнями, чем с людьми.

Поймав себя на том, что уже давно как зачарованная таращусь на ее удивительное лицо, я не сразу заметила разбитый щиток управления и обугленные пятна от ожогов слева на ее животе, которые были пропитаны чем-то более темным, чем человеческая кровь. Очевидно, щиток взорвался и ее ранило осколком.

Я попыталась открыть кабину вручную, но не нашла защелок там, где ожидала, что меня, в общем-то, не удивило, так как конструкция была совершенно незнакомая. И все же это совсем не означало, что нет никакого способа открыть кабину снаружи. Я продолжала поиски, пока ко мне не присоединилась Киммалин, которая при виде инопланетянки застыла от изумления.

– Святые и звезды! – с восхищением прошептала она, коснувшись стекла кабины. – Какая красивая! Почти… почти как демон в одной из старых историй…

– Она ранена, – сказала я. – Помоги мне найти…

Не успела я договорить, как в задней части фонаря обнаружилась маленькая панель, скрывающая рукоятку. Я дернула за нее – и кабина с легким шипением разгерметизировалась.

– Спенса, это глупо, – сказала Киммалин. – Мы не знаем, каким газом она дышит. И себя подставлять под инопланетные бактерии… или что там еще… тоже не должны. Найдется сотня причин не открывать кабину.

Она была права. Из кабины шел какой-то странный запах – цветочный и вместе с тем едкий, такого сочетания я никогда раньше не встречала. Но казалось, никакого вреда он мне не причинил, когда я потянулась вперед и, не зная, что еще сделать, попыталась нащупать пульс на шее инопланетянки.

Пульс был. Слабый и неровный, хотя мы не знали, какой для них считался нормальным.

Внезапно ее веки дрогнули и открылись, и я замерла, встретившись со взглядом фиолетовых глаз. Меня поразило, насколько… человеческими они выглядели.

Она что-то тихо сказала. Чужие слова с неразборчивыми согласными. Изящные и легкие, словно шорох страниц на ветру. Они казались странно знакомыми.

– Я не понимаю, – сказала я, когда она заговорила снова. – Я…

Скад! Эта темная жидкость на ее губах была кровью.

– Держись! – сказала я и стала торопливо доставать из набедренного кармана перевязочный пакет, но Киммалин выхватила свой первая и сунула мне в руку.

Я спустилась ниже, цепляясь за разбитый щиток управления, и прижала пакет к ее левому боку.

– Помощь уже близко, – сказала я. – Они послали…

– Человек, – произнесла женщина.

Я оцепенела. Это было английское слово. Вероятно, заметив мое изумление, инопланетянка легонько постучала по маленькому значку у себя на воротнике. Когда она снова заговорила на своем воздушном языке, устройство начало переводить.

– Настоящий человек. – Она улыбнулась; из уголка рта потекла струйка крови. – Значит, это правда. Вы все еще существуете.

– Ты только держись, – сказала я, пытаясь остановить кровотечение из раны в боку.

Она подняла дрожащую руку и коснулась моего лица. Ее пальцы были в крови, и я вздрогнула, почувствовав влагу на щеке. Киммалин прошептала короткую молитву, но я удержала равновесие, находясь наполовину внутри кабины и по-прежнему глядя в глаза инопланетянки.

– Когда-то мы были союзниками, – сказала она. – Они называют вас чудовищами. Но я думаю… нет ничего более чудовищного, чем они сами… И если кто-то сможет бороться… это будут те, кого они держат вдали… от ужаса, который однажды едва не одолел их.

– Не понимаю.

– Я так долго вас искала… И только теперь наконец слышу тебя, говорю с тобой. Не верь… их лжи. Не верь… их фальшивому покою.

– О ком ты? – спросила я, уже совсем растерявшись. – Где они?

– Там, – прошептала она, все еще держа руку на моей щеке. – В Звездовиде. – При этом слове я вдруг почувствовала, как некая сила словно тараном вре́залась мне в мозг.

Ее рука упала. Глаза закрылись, и я испугалась, что она умерла, но после того странного удара голова отказывалась соображать.

– Святые и звезды над нами! – повторила Киммалин. – Спенса! – Она снова проверила пульс женщины. – Она не умерла, просто потеряла сознание. Вот скад! Надеюсь, медики с военными тоже прибудут.

В каком-то оцепенении я протянула руки и сняла с воротника инопланетянки маленький значок. Он был сделан в форме звезды или солнца с лучами. Что же это такое было под конец? Властный призыв словно сверлил мой мозг, умоляя идти в это место… Как она его назвала? Звездовид?

Я совершенно точно знала, что эта женщина такой же цитоник, как и я. Но не только. Он была растеряна, искала ответы на какие-то вопросы. Ответы, которые надеялась найти в том самом месте, которым пробуравила мой мозг.

«Я смогу попасть туда» – вдруг поняла я. Откуда-то я уже знала, что при желании смогу использовать координаты, которые она вложила в мою голову, и телепортироваться прямо в нужную точку.

Когда три транспортно-десантных корабля ССН грациозно приземлились на больших синих подъемных кольцах рядом с нами, я выпрямилась. Вместе с десантниками прибыли семь истребителей звена «Небо», которые спешно отправились мне на подмогу.

Я выбралась из кабины и отошла к М-Боту, а инопланетный корабль сразу облепила куча людей. Сунув значок-переводчик в карман, я влезла на крыло М-Бота. «Пожалуйста, живи, – подумала я, обращаясь к раненой инопланетянке. – Мне очень нужно знать, кто ты».

– Хмм, – задумчиво хмыкнул М-Бот. – Занимательно. Весьма занимательно. Она с маленькой захолустной планеты, не входящей в состав Верховенства. Похоже, недавно Верховенство обратилось к ее народу с просьбой о наборе пилотов для своих космических войск. Она была тем, кого выбрали для службы в Вооруженных силах Верховенства.

Я вздрогнула и кинулась к открытой кабине М-Бота:

– Что? Откуда ты это знаешь?

– Хмм… – снова задумался он. – О, я хакнул ее бортовой компьютер. Не слишком продвинутая машина, к сожалению. Я-то надеялся найти еще один ИИ, тогда бы мы смогли жаловаться друг другу на окружающую органику. Правда было бы весело?

– Весело! – пропела Погибель с подлокотника моего кресла.

Я нырнула в кабину.

– Ты правда это сделал? – спросила я.

– Что, пожаловался на органику? Да, с легкостью! Знаешь, как много мертвых клеток сыплется с тебя каждый день? Все эти крохотные кусочки просто устилают мою кабину!

– М-Бот, соберись. Ты хакнул ее компьютер?

– А, ты об этом! Да. Как я уже сказал, он не очень продвинутый. Я получил полную базу данных о планете, населяющих ее народах, их культуре и истории. Что ты хочешь узнать? Они вступили в союз с людьми во время последней войны, и, несмотря на то что сейчас многие политики называют человеческое присутствие там авторитарной оккупацией, люди оказали большое влияние на их жизнь. Например, ее язык не слишком отличается от твоего.

– Как ее зовут? – тихо спросила я, бросив взгляд на корабль. Суета медиков вокруг кабины вселяла надежду на то, что женщина выживет.

– Аланик из рода УрДейлов, – сообщил М-Бот, произнося ее имя как «а-ла-ниик». – Из бортового журнала следует, что она направлялась к самой большой в открытом космосе торговой станции Верховенства. Но так туда и не прибыла. Вероятно, она каким-то образом обнаружила наше присутствие здесь и изменила курс. О! Спенса, она же цитоник, как и ты! Она единственная из своего народа, кто обладает такими способностями.

Словно оцепенев, я замерла в кресле, но М-Бот не заметил, как его слова встревожили меня, и продолжал говорить:

– Ну так вот. Ее журнал зашифрован, но я его взломал. В Верховенстве она надеялась узнать больше о своем даре, хотя ее собственный народ был о нем невысокого мнения. Вроде как боялись его власти.

«Я чувствую, куда она стремилась…» – снова подумала я. Координаты были выжжены в моем мозгу, но постепенно теряли силу, словно глохнущий двигатель. Я могла прыгнуть. Могла попасть туда. Но надо было действовать без промедления.

На какой-то миг я застыла в нерешительности. Потом встала в кабине и окликнула Йоргена – он как раз спрыгнул из своего корабля, чтобы понаблюдать за работой медиков.

– Йорген! – крикнула я. – Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас подошел сюда и отговорил меня от ужасной глупости!

Он обернулся и с выражением внезапной паники на лице бросился ко мне. Когда он торопливо взбирался на крыло, я даже не знала, радоваться ли мне такому быстрому отклику или смущаться из-за того, что он так серьезно воспринял мою угрозу совершить глупость.

– Что такое, Юла? – спросил он, делая шаг к кабине.

– Эта инопланетянка вложила мне в голову координаты, – стала быстро объяснять я. – Она собиралась поступить в космические войска Верховенства, когда они объявили набор, и хотела узнать, что им известно о цитониках, но меня только что осенило, что это идеальный шанс провернуть план Роджа. Если я полечу туда и притворюсь ею, это будет уже совсем не так странно, как если бы мы притворились креллами. М-Бот взломал весь ее бортовой журнал и базу данных о ее планете, так что я смогу занять ее место. Тебе нужно остановить меня, потому что я уже, честное слово, готова рвануть туда, потому что координаты вот-вот испарятся из моей головы!

Йорген ошарашенно заморгал от этого словесного потока.

– Сколько у нас времени? – спросил он.

– Точно не знаю, – с тревогой ответила я, чувствуя, как стремительно блекнет отпечаток. – Мало. Может, минут пять. И я нутром чую, что лететь надо прямо сейчас. Вот почему мне нужно, чтобы ты меня отговорил!

– Ладно, давай подумаем.

– Некогда думать!

– Ты сказала, у нас пять минут. Пять минут размышлений лучше, чем ничего. – Как занудный поборник инструкций, он снял шлем и положил на крыло. – План Роджа состоял в том, чтобы ты изобразила крелльского пилота и тайком проникла на их станцию рядом с Россыпью.

– Да, но Кобб не верит, что мы вообще сможем изобразить креллов.

– Почему же ты думаешь, что сможешь изобразить эту инопланетянку?

– Она с захолустной планеты, – вмешался М-Бот, – которая официально не входит в состав Верховенства. Никто в Верховенстве никогда не встречался с представителями ее расы, значит ее поведение не вызовет подозрений.

– Но она может показаться им похожей на человека, – сказал Йорген.

– Вот и хорошо, – ответила я. – Ведь родная планета Аланик – так ее зовут – когда-то была в союзе с людьми.

– Что очень сильно поспособствовало культурному обмену, – добавил М-Бот.

– Ты не говоришь на языках Верховенства, – сказал Йорген.

После секундного колебания я вынула из кармана значок, взятый у инопланетянки. Медики подключили ее к дыхательному устройству и теперь осторожно доставали из корабля. Меня вдруг охватила мучительная тревога, хотя я знала ее совсем недолго.

Ее прикосновение к моему разуму все еще ощущалось. Как и ее мольба. Тускнеющая стрела в моем мозгу, направленная в небо.

Я показала значок Йоргену:

– Думаю, я смогу использовать для перевода эту штуку.

– Подтверждаю, – доложил М-Бот. – Я перенастрою его на английский, и ты будешь понимать, что они говорят.

– Ладно, для начала годится, – сказал Йорген. – Ты сможешь при помощи голограмм скопировать ее корабль?

– Потребуется его объемное изображение.

– Боюсь, на это у нас нет времени…

– Готово, – сообщил М-Бот и переключился на имитацию сбитого инопланетного корабля.

Получилось намного лучше, чем раньше с крелльским кораблем, потому что М-Бот и корабль Аланик почти совпадали по форме и размерам.

Йорген кивнул.

– Ты думаешь, я должна лететь, – сказала я. – Скад, ты действительно думаешь, что я должна в это ввязаться!

– Я думаю, что нам стоит взвесить все варианты, прежде чем принимать решение. Сколько времени осталось?

– Мало! Минута или две! У меня нет часов в мозгу. Просто ощущение пропадает. Очень быстро.

– М-Бот, можешь сейчас сделать ее похожей на ту инопланетянку?

– Если она наденет браслет, – ответил он.

Я быстро отцепила браслет от передней консоли и защелкнула на запястье.

– Очень кстати, – сказал М-Бот. – Наши медики как раз закончили сканирование ее внутренних органов. И… готово.

Он наложил на мое лицо и руки голограмму Аланик, и моя кожа приобрела светло-фиолетовый оттенок. М-Бот даже скопировал ее летный костюм, чтобы имитация была безупречной.

Я посмотрела на свои руки, потом на Йоргена.

– Скад, – прошептал он. – Это невероятно. Ладно. Какой у нас план?

– Нет времени на планы!

– Зато есть время набросать основные пункты. Ты отправляешься на вербовочную станцию, в то место, что указано в твоих координатах, и выдаешь себя за нее. Пытаешься поступить во вражескую армию… Постой, а почему они вербуют новых пилотов? Может, увеличивают численность войск, чтобы воевать с нами?

– Ну да, – согласилась я, в этом был смысл.

– Это может пригодиться. Если все получится и тебя примут, ты соберешь ценные сведения об их военных операциях. И уже там попытаешься украсть гипердвигатель или хотя бы получить его внятные изображения для наших инженеров, а потом телепортируешься обратно сюда. Как думаешь – сможешь сама вернуться?

Я скривилась:

– Не знаю. Мои силы очень… непредсказуемы. Но в записях Аланик говорится, что она собиралась в Верховенство, чтобы больше узнать от них о своих способностях.

– Значит, тебе либо придется тоже это разузнать, либо выкрасть гипердвигатель, а потом перенести себя и М-Бота сюда, уже с помощью добытой технологии.

– Угу. – В его изложении все это выглядело совершенно несбыточно, но когда я подняла голову и посмотрела на звезды, то снова почувствовала пылающий во мне огонь. – Звучит как безумие, – сказала я. – Но думаю, надо лететь. Я должна попытаться.

Я посмотрела на него, и наши взгляды встретились. А потом он неожиданно кивнул:

– Согласен.

– Правда?

– Юла, ты бываешь отчаянной, даже… безбашенной, но я летаю с тобой уже почти год. И доверяю твоим инстинктам.

– Вот я и влипла со своими инстинктами.

Йорген потянулся ко мне и коснулся моей щеки:

– Спенса, если бы не ты, мы влипли бы гораздо сильнее. Скад, я не знаю, хорошая ли это идея. Но я точно знаю, что наш народ в большой опасности. И хотя мы все бодримся, командование знает правду. Если мы не найдем возможность использовать гипердвигатели, нам конец.

Я накрыла его руку своей. Информация в моем мозгу гасла. Оставалось всего несколько секунд.

– Ты сможешь это сделать? – спросил он меня. – Что говорит твое чутье?

– Да, – прошептала я, а потом повторила уже тверже, как настоящий воин: – Да, Йорген. Смогу. Я полечу за гипердвигателем и привезу его. Обещаю.

– Тогда вперед. Я верю тебе.

Я поняла, что ждала именно этого. Не его разрешения и даже не одобрения. Его доверия.

Поддавшись внезапному порыву, я вскочила с кресла, высунулась из кабины, притянула Йоргена к себе и поцеловала. Возможно, мы были к этому не готовы, и, возможно, момент я выбрала не самый удачный, но я все равно это сделала. Потому что… вот скад! Он же только что посоветовал мне доверять своим инстинктам.

Это было прекрасно. Я чувствовала его силу, когда он поцеловал меня в ответ, словно исходящее от него электричество, которое я вернула ему с еще большим пылом из-за огня, горящего в моей груди. Я затянула поцелуй, насколько хватило смелости, а потом отстранилась.

– Мне бы следовало полететь с тобой, – сказал Йорген.

– К сожалению, – сказал М-Бот, – у нас всего одно мобильное приемное устройство. В тебе сразу распознают человека.

– Все равно кому-то придется объясняться с Коббом, – проворчал Йорген.

– Он будет в ярости, – сказала я.

– Он поймет. Мы приняли лучшее решение, какое только можно принять при таком недостатке времени и информации. Помогите нам Святые, я думаю, мы должны попытаться. Лети.

Еще мгновение я смотрела ему в глаза, потом нырнула обратно в кабину.

Йорген коснулся своих губ, потом тряхнул головой, подобрал шлем с крыла и спрыгнул на землю. Когда он вернулся к остальным, все были по-прежнему заняты инопланетным кораблем и вообще не смотрели в нашу сторону.

– Я нахожусь в недоумении от того, что сейчас произошло между вами, – сказал М-Бот. – Мне казалось, ты несколько раз настойчиво повторяла, что не испытываешь к Йоргену романтической привязанности.

– Я врала, – ответила я, полностью сосредоточившись на том неодолимом ощущении, что вложила в мой мозг инопланетянка. Оно уже почти истаяло, но след нацеленной в небо стрелы еще оставался. И когда он уже должен был вот-вот исчезнуть, я каким-то образом уцепилась за него.

– Цитонический гипердвигатель включен, – сообщил М-Бот. – Вообще-то, он…

Мы исчезли.

Я находилась в «нигде» всего мгновение, но в том месте время, похоже, не имело значения. Я парила сама, без корабля. Меня окружала бескрайняя чернота, пронизанная огоньками, очень похожими на звезды, только злобными. Они видели, как я висела там, выставленная напоказ. Я чувствовала себя крысой, которую привязали к веревке и внезапно опустили в клетку, полную голодных волков.

Глаза уставились на меня со жгучей яростью. Я незаконно проникла в их владения. Я была лишь ничтожным червем… но все же мое присутствие почему-то причиняло им боль. Наши миры были чужды друг другу. Их огни надвигались на меня. Казалось, они разорвут мою душу в клочья и не оставят ничего…

Я снова очутилась в кабине М-Бота.

– …работает! – договорил он.

– Ай! – вскрикнула я, почувствовав, как меня встряхнуло, и вцепилась в подлокотники кресла. – Ты это видел?

– Что видел? – спросил М-Бот. – По моему хронометру времени не прошло нисколько. Ты привела в действие цитонический гипердвигатель… или, скорее, ты и есть цитонический гипердвигатель.

Я положила руку на грудь, прижав ее к плотному материалу летного костюма, который теперь казался неузнаваемым из-за нового цвета. Сердце бешено колотилось, голова шла кругом. Это место… «нигде». Находиться там было все равно что плыть в пещерном озере совсем без света. И знать, что где-то в глубине сидят эти существа, наблюдают за тобой, тянутся к тебе…

«Это были они, – подумала я. – Существа, уничтожившие жителей Россыпи. Те, кого мы видели в той записи». Делверы реальны. Они и есть эти глаза.

Пытаясь успокоиться, я начала делать глубокие вдохи и выдохи. По крайней мере, гиперпрыжок получился. Я снова смогла использовать свой дар при помощи координат, которые Аланик вложила в мой разум.

Ну что ж. Пора быть героем. Я могу это сделать.

– Спенса! – позвал М-Бот. – С нами пытаются связаться.

– Кто? – спросила я.

– Кито? – пропела Погибель за моей спиной.

– Ты перенесла нас к одной из довольно крупных космических станций Верховенства, – сказал М-Бот. – Смотри на пять. Радиопереговоры здесь тихие, но отчетливые.

Я положила руку на Погибель, которая продолжала издавать недовольную трель, видимо чувствуя мою тревогу. Потом я поискала в направлении, указанном М-Ботом, и увидела то, что проглядела при первом, беглом осмотре звездного неба. Это была какая-то отдаленная станция – огоньки в темноте, собранные вокруг центральной плоскости.

– Звездовид, – сказала я. – Так ее назвала та инопланетянка, Аланик. – Я кое-как натянула шлем и застегнула его. – С нами пытаются связаться? Что говорят?

– Запрашивают позывной, – сообщил М-Бот. – Говорят на дионейском, стандартном языке Верховенства.

– Сможешь подделать сигнал радиоответчика Аланик?

– Уже.

– Круто. А потом отвлеки их ненадолго, пока я думаю.

М-Бот явно продолжал выглядеть как инопланетный корабль, и, судя по моим светло-фиолетовым рукам, моя голограмма тоже пока работала. Если мы провалим задание, то не из-за недостатков технологии, а из-за недостатков шпиона.

– Самое главное, – сказала я. – Надо проверить пути к отступлению и понять, сможем ли мы вернуться домой, если дела пойдут плохо. Дай мне еще пару минут.

Я снова начала размеренно дышать, как учила Бабуля. Сама она научилась этим упражнениям у своей матери, которая когда-то вела наш старый космофлот через гиперпространство, еще до того как мы потерпели крушение над Россыпью.

Сюда я перенеслась, чтобы выполнить задание, но хотелось бы знать, смогу ли я повторить прыжок, если потребуется. Все было бы намного проще, если бы это внезапное оживление моего дара, вызванное прикосновением Аланик к моему мозгу, могло произойти снова.

Я представила, как парю в космосе… как вокруг проносятся звезды… Да, теперь, когда я совершила гиперпрыжок, это действие ощущалось как знакомое. «Нигде» было рядом. Я только что побывала там. И смогу вернуться.

А значит, те существа увидят меня снова.

«Не думай об этом», – строго сказала себе я и сосредоточилась на упражнении. Я летела, мчалась среди звезд, уносясь прочь…

Куда? Это было важно. Для любого прыжка, кроме сверхкоротких, требовалось точно знать, куда следуешь. Я не могла просто сменить данное мне Аланик направление на обратное, потому что ее ориентиры не включали в себя стартовую точку на Россыпи – лишь место назначения в виде этой космической станции.

– М-Бот, – сказала я, выходя из транса, – ты можешь определить наше местоположение?

– Уже вычисляю, используя астрономические данные. Но я тебя предупреждаю, Спенса: моя увертка не прошла. Они отправили корабли, чтобы выяснить, кто мы.

– А что ты делал?

– Отправлял им двоичный код.

– Что?! Это так ты решил их задержать?!

– Но кто же знал? Органические существа ведь любят глупости, вот я и счел это вполне подходящей глупостью. А теперь думаю, может, это было недостаточно глупо? Так или иначе, в течение минуты они вступят с нами в визуальный контакт.

Вот оно. Я сделала глубокий вдох. Меня воспитали воином. С самого детства бабушка учила меня встречать мой геройский удел достойно. «Ты сможешь, – сказала я себе. – Просто это совсем другая битва. Хуа Мулань или Эпипола из Кариста тоже шли на бой под чужим именем».

Много раз я слышала эти истории от Бабули. Но беда в том, что обман обеих женщин был в конце концов раскрыт. И для каждой из них все закончилось не очень хорошо.

Мне просто надо было внушить себе, что со мной такого не случится. Я повернула М-Бот навстречу двум кораблям, приближающимся к нам со стороны дальней станции. Похожие на коробки и выкрашенные в белый цвет, они напоминали те крелльские транспортники, которые я видела на космической станции возле Россыпи.

Оба корабля встали на один уровень с моим, вращаясь по одной оси, чтобы мы могли видеть друг друга сквозь лобовые стекла. Пилотами были двое инопланетян с темно-красной кожей. Шлемов они не носили, и я увидела, что они безволосые, с сильно выступающими надбровными дугами и скулами. В целом они были похожи на гуманоидов – две руки, одна голова, – но определить их пол по внешности я бы не смогла.

М-Бот подсоединился к их связи, и мою кабину заполнил стрекот инопланетян. Я достала принадлежавший Аланик голосовой переводчик, включила его, и стрекот сменился на ее родной язык, что мне, в общем-то, не слишком помогло.

– М-Бот! – прошипела я. – Ты же обещал перенастроить значок!

– Ой! Уже взламываю языковой интерфейс… Есть! Английский активирован.

– Неопознанный корабль, – сказал инопланетянин, – вам требуется помощь? Пожалуйста, назовите себя.

Ну что ж, я сама в это влезла. Теперь деваться некуда.

– Мое имя Аланик из рода УрДейлов. Я пилот и посланец планеты…

– РеДоун, – шепотом подсказал М-Бот.

– РеДоун. Я прилетела, чтобы стать у вас пилотом. То есть в ваших космических войсках. Как вы просили. – Я скривилась – звучало не очень убедительно. – Простите за проблемы со связью. Иногда мой компьютер – настоящая заноза.

– Ха-ха, – произнес М-Бот. – Это был сарказм. А вообще-то, не смешно.

Какое-то время оба патрульных корабля молчали – возможно, переключались на закрытый канал. А мне оставалось только ждать, болтаясь в космосе и отгоняя от себя тревожные мысли. Когда я повнимательнее изучила коробкообразные белые корабли, то, к своему удивлению, не нашла на них ничего похожего на орудийные амбразуры.

– Эмиссар Аланик, – снова подключившись, сказал один из пилотов, – руководство стыковочного комплекса станции приветствует вас. Кажется, они ждали вас, хотя и отметили, что вы прибыли позже, чем обещали.

– Э-э… кое-какие незначительные проблемы дома, – сказала я. – Но возможно, мне придется ненадолго улететь и потом снова вернуться.

– Как вам будет угодно. А пока вам разрешена стыковка. Причал тысяча сто восемьдесят два. Это в седьмом секторе. Там вас встретит официальное лицо. Желаем приятного визита.

С этими словами они развернулись и полетели обратно к станции.

Я по-прежнему пребывала в напряжении. Наверняка это была ловушка. Наверняка они разгадали мои примитивные отговорки. Я подала рычаг двигателя вперед и последовала за двумя кораблями, но они даже не отреагировали.

Оба были передо мной как на ладони. Я легко могла развеять их в пространстве, особенно с учетом того, как близко друг к другу и, если можно так сказать, вальяжно они летели. Как, во имя Семидесяти Святых, они могли оставаться ко мне спиной? Гораздо разумнее было бы пропустить меня вперед на безопасное расстояние, чтобы наблюдать за мной с более сильной позиции.

Я прибавила скорость, но продолжала держать их в зоне поражения, на случай если они решат атаковать. Пилоты этого, кажется, даже не заметили. Если это была ловушка, то притворялись они отлично.

Погибель что-то нервно просвистела. Я с ней согласилась.

– М-Бот, ты уже вычислил, где мы?

– Само собой, – отозвался он. – Мы не особо далеко от Россыпи, всего в каких-то сорока световых годах. Эта станция, которую ты правильно назвала Звездовидом, важный торговый перевалочный пункт. Здесь располагается региональное правительство Верховенства.

– Дай мне координаты Россыпи – направление и расстояние.

– Легко, – сказал М-Бот. – Ищи у себя на экране.

Внизу монитора приближения возникло несколько длинных цепочек цифр. Нахмурившись, я попыталась обратиться к ним, призывая на помощь свои неоперившиеся чувства цитоника. Но я не понимала, «куда» должна направлять свои усилия. Числа были слишком велики и ничего для меня не значили. Конечно, они сообщали, где находится Россыпь, но я все равно не «знала», где она. Не чувствовала так, как это было, когда Аланик отправила мне свой цитонический оттиск местоположения Звездовида.

– Не получается, – сказала я. – Я не смогу перенести нас отсюда, пока не узнаю больше о своем даре.

– Теоретически, – сказал М-Бот, – мы ведь сможем воспользоваться украденным гипердвигателем Верховенства, верно?

– Ну да, план такой. Но мне было бы спокойнее с мыслью, что есть запасной путь отступления. Сколько времени займет полет до Россыпи длинным способом?

– Под «длинным способом» ты, вероятно, подразумеваешь субсветовые скорости? – уточнил М-Бот. – Примерно четыреста лет. Зависит от того, насколько мы сумеем приблизиться к скорости света, прежде чем израсходуем половину мощности, ну и от торможения в конце пути. Конечно, благодаря относительному замедлению времени для нас этот срок сократится, но при такой скорости всего года на четыре, так что к моменту возвращения ты давно будешь супермертвой.

Зашибись. Нет, это не вариант. Но мы с Йоргеном сразу знали, что я могу застрять здесь. Такое уж задание. Никогда прежде я не делала ничего подобного, но, кроме меня, с ним никто не мог бы справиться.

Мы стремительно приближались к станции; она оказалась больше, чем я думала. В космосе трудно оценивать масштаб и размеры. Станция напоминала одну из платформ, окружавших Россыпь. Парящий город в форме диска, с выросшими по сторонам зданиями. И какой-то пузырь голубого свечения вокруг.

Я всегда предполагала, что население живет внутри подобных станций, но здесь все обстояло иначе. Подлетев еще ближе, я увидела, что здешние обитатели живут на поверхности, разгуливая прямо под открытой чернотой у них над головами. «Наверное, этот пузырь удерживает воздух и тепло, делая станцию обитаемой» – подумала я. И действительно, когда мы подлетели почти вплотную, оба патрульных корабля прошли сквозь голубоватый щит.

Прямо перед оболочкой я остановилась и в последний раз попыталась использовать свое цитоническое восприятие. Я направила его в сторону, указанную М-Ботом, и ощутила слабую… вибрацию где-то на гранях разума. Направление было верным. Я кого-то чувствовала там. Может, Аланик?

Но этого было мало. Телепортироваться обратно я не могла. Значит, оставалось только войти на вражескую территорию. Поэтому я собрала волю в кулак и направила корабль через воздушный щит.

Это было прекрасно.

Когда мои инопланетные проводники подвели меня ближе, я увидела, что на станции полно растительности. Парки с деревьями в десять или даже пятнадцать метров высотой, широкие полосы какой-то темно-зеленой субстанции, которую М-Бот идентифицировал как мох – настолько мягкий, что по нему можно было ходить.

У нас на Россыпи жизнь была аскетичной. Правда, там остался один памятник, но все здания на поверхности строились больше как бункеры, поэтому были очень простыми. А внизу, в пещерах, господствовала техника и красный свет фабрик. Человечество существовало на грани исчезновения так долго, что потребность в выживании перевесила потребность в самовыражении.

Здесь же, наоборот, артистизм был выставлен напоказ, как боевое знамя. Здания выстраивались спиральными узорами или ровными разноцветными рядами. Казалось, что в каждом втором квартале разбит парк. Сверху я видела, как местные лениво расхаживают среди всей этой красоты; в парках было полно праздных гуляк. Парящие в атмосфере корабли как будто бы никуда не спешили. Здешние обитатели вовсю развлекались и наслаждались жизнью.

Это место мгновенно показалось мне подозрительным.

Аланик просила меня не доверять их покою. Хоть я и не знала, можно ли доверять ей самой, в предупреждениях я точно не нуждалась. Верховенство держало мой народ в заточении на Россыпи уже восемьдесят лет. Мой отец и множество моих друзей погибли из-за Верховенства. Это место могло притворяться прекрасным и доброжелательным, но я не собиралась расслабляться.

– Здесь почти нет радиопереговоров, – сказал М-Бот. – И ни одной беспроводной сети.

– Они боятся делверов, – содрогнувшись, ответила я. – Наверное, у них такие же традиции, как у нас, – ограничивать беспроводную связь только самыми необходимыми случаями.

– Несомненно. К счастью, я могу вычислить предписанную нам точку посадки по номерам секторов, которые мы пролетаем. Я составлю для тебя карту.

Следуя его указаниям, я долетела до открытой металлической площадки с небольшими приподнятыми платформами недалеко от центра города. Потом посадила корабль на отведенное нам место и откинулась в кресле. Здесь, как и на платформе «Главная», существовало искусственное гравитационное поле.

– Давление уравнено с внешним, – сообщил М-Бот. – Атмосфера пригодна для твоего дыхания, хотя уровень кислорода выше привычного для тебя. Опасных микроорганизмов при предварительном сканировании не выявлено.

Ну ладно. Я подняла фонарь кабины. Какой-то инопланетянин с лицом кальмара подошел к кораблю.

– Лестница, пандус, горка или что-то другое? – спросил он, а значок перевел.

– Э-э… – Я жестом попросила его подождать и прошипела М-Боту: – Слушай, а вдруг они узнают, что я вместо языка Аланик говорю на английском?

– Не думаю, что кто-то здесь знает ее язык, – отозвался М-Бот. – На самом деле ей, возможно, пришлось бы заговорить на одном из земных языков, чтобы быть понятой. Судя по ее данным, она бегло говорит на севернокитайском и, как ты помнишь, немного знает английский. В конце концов, во время последней войны ее планета три десятилетия была плацдармом для человеческих войск.

– И здешние жители поймут английский?

– Поймут значки-переводчики, которые они носят. Из записей Аланик следует, что в прошлом люди трижды пытались завоевать галактику, в результате чего земные языки вошли в культуру многих народов. Кажется, во все переводчики по умолчанию встроены английский, испанский, хинди и северокитайский.

Я кивнула, собираясь уже позвать портовых рабочих, и вдруг замерла:

– Погоди! Что ты сказал? Мои предки трижды пытались завоевать галактику?!

– И каждый раз почти добивались успеха, – ответил М-Бот. – Судя по данным с корабля Аланик. По всей видимости, многие в Верховенстве называют «человеческую чуму» величайшей из когда-либо существовавших угроз галактике.

Ух ты! Эта новость меня впечатлила, но и отчасти… смутила. Разумеется, было приятно узнать, что мои предки действительно геройски сражались, как я себе всегда и представляла, но в то же самое время я всегда думала, что это мой народ притесняли. Что его вероломно и несправедливо одолели ужасные креллы, отняв у нас свободу.

Наверняка была какая-то причина, вынудившая нас бороться. Кроме того, вражеская пропаганда всегда могла утверждать то, что ей выгодно, и это не оправдывало того, что они сделали с нами на Россыпи. Я твердо решила не верить их лжи.

– Извините, – сказала я рабочим, высовываясь из кабины, – надо было ответить на вызов. Вы спрашивали, лестницу или пандус? Лестница подойдет, спасибо.

Существо с лицом кальмара махнуло, и его более крупный помощник с «внешностью» серого камня подкатил к кораблю передвижную лестницу. Я с тревогой смотрела на чужой оживленный город. Он казался темным, даже несмотря на большие прожектора на верхушках зданий, заливающие светом все вокруг. Над головой висело черное небо. Воздушного пузыря изнутри я не видела – в вышине было лишь бесконечное пространство и звезды, тусклые из-за здешнего освещения.

– Ну-ка, ну-ка… – сказал «кальмар», поднимаясь по лестнице ко мне. – У вас есть дипломатические привилегии на причаливание. Так что не торопитесь. Мы вымоем ваш корабль и…

– Нет, – прервала я его. – Пожалуйста. Я очень берегу свой корабль. Пусть никто к нему не притрагивается.

Когда переводчик инопланетянина перевел мои слова, он с явно недовольным видом отодвинул свои кальмарьи щупальца:

– Вы уверены?

– Да, – ответила я, представляя, как кто-нибудь обнаруживает голограмму. – Пожалуйста.

– Ну хорошо, – сказал инопланетянин и стал что-то быстро печатать на портативном экране; у него были длинные подвижные конечности с парой разветвленных голубых щупалец вместо кистей. – Вот талон на доступ, на тот случай, если вы пришлете еще кого-нибудь с разрешением повести корабль. Предлагаю вам его не терять. – Устройство выпустило маленький чип, и «кальмар» вручил его мне. А потом сошел с лестницы.

Я убрала чип в карман и снова поразилась тому, насколько же были хороши голограммы М-Бота. Он наложил поверх моего летного костюма изображение костюма Аланик, но карман остался там, где я и ожидала его найти. К тому же взаимодействие с твердыми предметами, когда я, например, касалась чипа своими закрытыми голограммой пальцами, иллюзии не нарушало.

Это, а также тот факт, что инопланетянин никак не отреагировал на мой английский, прибавило мне уверенности. Что дальше? Теперь предстояло выяснить, как у них записываются в армию. Это был первый шаг. После чего я смогла бы перейти к более трудной части, а именно к похищению гипердвигателя.

Но с чего начать? Это место было огромным. За пределами стыковочной зоны на многие километры простирались городские улицы, заполненные громадными зданиями и гуляющими толпами. Над головой проносились корабли. Здесь наверняка жили миллионы!

«Те патрульные, которые перехватили меня наверху, сказали, что кто-то должен встретить меня после посадки», – подумала я. Значит, оставалось еще немного времени. Я села в кресло и снова напрягла разум в попытке отыскать Россыпь. Но что-то блокировало мои чувства. Что-то густое, вязкое. Это было все равно что пытаться двигаться при большой силе тяжести. Хм. Не успела я задуматься над этим, как снаружи раздался чей-то громкий голос.

– Эмиссар Аланик? – перевел значок.

Я выглянула из кабины и увидела, что рядом с моей стартовой площадкой стоит инопланетянин. Это было высокое грациозное существо с ярко-синей кожей. Вероятно, того же вида, что и пилоты с темно-красной кожей в патрульных кораблях. У него тоже отсутствовали волосы и были такие же скулы и надбровные дуги.

Одежда инопланетянина была бледно-голубого цвета, более мягкого оттенка, чем его кожа. Как и у остальных, у него были андрогинные черты лица. Ни по внешности, ни по голосу нельзя было определить, мужчина это, или женщина, или вообще нечто совершенно иное.

– О! – обратилось оно ко мне. – Эмиссар! Мы очень рады, что вы решили откликнуться на нашу просьбу. Меня зовут Куна. Мне поручено помогать вам во время этого визита. Не хотите ли спуститься? Мы выбрали для вас место размещения здесь, на Звездовиде, и я могу проводить вас туда.

– Конечно! – ответила я. – Позвольте только, уберу шлем. – Я нырнула обратно в кабину. – Ладно, М-Бот, а теперь говори, что делать дальше.

– А я откуда знаю? Это твой план.

– Вообще-то, это план Роджа. Но так или иначе, я не шпионка, а тебя создавали в том числе и для таких операций. Так что рассказывай, что мне делать.

– Спенса, ты же видела, как я взаимодействую с органическими существами. Ты серьезно думаешь, что я лучше тебя способен притвориться одним из них?

Скад. А ведь он прав.

– Это будет нелегко. Кажется, этот инопланетянин что-то знает об Аланик и ее народе. Вдруг я ляпну что-нибудь не то?

– Возможно, тебе стоит притвориться молчаливой и говорить поменьше.

– Молчаливой? – переспросила я. – Мне?

– Именно. Притворись, будто Аланик сдержанная.

– Сдержанная? Я?

– Видишь ли, суть «притворства» именно в том и состоит. Мы с Роджем много работали над этим – над моей способностью принять, что порой человеческие существа действительно выставляют себя не совсем такими, какие они на самом деле. В любом случае, возможно, об этом стоило подумать до того, как ты вызвалась выполнять шпионское задание в тылу врага.

– Нам особо некогда было думать.

Ну, тут уже ничего не поделаешь. Стараясь сохранять хладнокровие воина, я достала из оружейного шкафчика личное оружие и сунула его в объемистый карман брюк. Добиться такого хладнокровия становилось все труднее, по мере того как я осознавала, сколь многого потребует от меня эта миссия.

Я вставила в ухо маленький беспроводной наушник, идущий в комплекте с браслетом приемного устройства, чтобы М-Бот мог тайно говорить со мной издалека, и он голограммой замаскировал его под украшение. Потом я посадила Погибель в дальний угол кабины и направила на нее палец:

– Сиди тут.

– Тут? – пропела она.

– Я серьезно.

– Серьезно?

Я нисколько не сомневалась, что она меня не понимает, ведь она была просто слизнем. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы в этот раз она останется на месте. Наконец я выбралась из кабины и спустилась на стартовую площадку.

– Простите за задержку, – сказала я Куне.

Его переводчик выплюнул несколько слов, и, как и в случае с портовым рабочим, Куна либо не заметил, что я говорю по-английски, либо ему это было безразлично.

– Ничего страшного, – ответил он, сунув планшет под мышку. – Чрезвычайно рад с вами познакомиться. Я лично настоял, чтобы вашему народу отправили это предложение.

«Скад!» А я-то надеялась, что тут о народе Аланик почти ничего не знают. Думала, это был общий призыв к пилотам, а не индивидуальное приглашение.

– Значит, вы интересуетесь моим народом? – спросила я.

– О да. Мы сейчас готовим весьма серьезную операцию, для которой потребуется непривычно большое количество обученных пилотов. Было решено, что это может стать отличным способом оценить уровень подготовки некоторых народов, слишком долго находившихся за пределами влияния Верховенства. Но это мы обсудим немного позже. Идемте. Я покажу вам, где вы остановитесь.

Куна зашагал по дорожке вдоль стартовых площадок, и мне не оставалось ничего иного, кроме как идти за ним. Покидать корабль ужасно не хотелось, но мобильное приемное устройство М-Бота имело радиус действия в добрую сотню километров. Кроме того, голограмма должна была сохраниться, даже если я выйду за пределы этого радиуса, так что волноваться не стоило.

Я ускорила шаг, и уже скоро мы вышли за пределы посадочной зоны.

«Не таращься, – твердила я себе. – Не таращься. Не таращься».

Но я таращилась.

Удержаться было просто невозможно. По обе стороны широкой пешеходной дороги высились огромные здания, устремленные к звездам. Вокруг меня текла река из существ всех форм, цветов и размеров. Такой одежды, как на них, я никогда раньше не видела. Никто не носил даже что-то отдаленно напоминающее униформу.

Впечатлений было слишком много, чтобы осознать их. Далеко в вышине во все стороны проносились корабли, но между ними и нами еще плавали диски с подъемными кольцами на днищах – они быстро перевозили жителей из одного района города в другой. Это было место непрерывного движения и потакания роскоши. Сады на каждом углу, магазины, продающие одежду на любой вкус. От многочисленных уличных киосков плыли запахи незнакомой еды.

Здесь жила по меньшей мере тысяча разных рас, но две группы встречались намного чаще других. Первой были креллы. Впервые увидев, как один из них прошел мимо, я невольно вздрогнула, хотя он слегка и отличался от тех, кого мы находили в сбитых пилотируемых кораблях. Скафандр этого крелла был не металлическим, а кристаллическим и напоминал розовато-коричневый песчаник. По форме он был таким же – примерно как на старых изображениях рыцарей с Земли. Только у этого шлем был с прозрачной лицевой пластиной, и сквозь нее виднелись жидкость и маленькое крабообразное существо, управляющее скафандром изнутри.

Креллы всегда представлялись мне внушительными и опасными. Они были воинами, облаченными в броню и готовыми к бою. Но здесь они в основном сидели в киосках, продавали товары прохожим и зазывно вскидывали навстречу им руки-клешни. Мой переводчик доносил до меня их оклики, когда мы проходили мимо одетых в броню лавочников:

– Сюда, друг! Добро пожаловать!

– Чудесный наряд и аксессуары подобраны прекрасно!

– Вы слышали о вербовочной кампании? Хотя если не хотите слушать, то и не надо.

Один споткнулся и чуть не налетел на меня, и я инстинктивно потянулась к карману со спрятанным там оружием, но крелл извинился раз шесть, пока пятился от меня.

– Любопытно, – сказал М-Бот у меня в ухе. – Я все записываю, чтобы позже проанализировать.

– Вот те…

– Не говори со мной! – перебил он. – Переводчик Куны ему все переведет! Мои стелс-системы маскируют наши передачи, но ты не должна показывать, что соединена с кем-то беспроводной связью. Позднее я настрою твой браслет, чтобы ты могла набирать команды для меня при помощи полетного кода ССН. А пока предлагаю тебе просто помалкивать.

Я захлопнула рот. Куна с любопытством взглянул на меня, но я лишь покачала головой и улыбнулась, и мы зашагали дальше.

Но скад, креллы! Когда я впервые попала в космос и столкнулась с ними несколько месяцев назад, они меня испугались. Возможно, из-за того, что мой народ чуть не завоевал галактику, но они все равно показались мне ужасно робкими. С трудом верилось, что эти же существа держали человечество запертым на Россыпи восемьдесят лет.

Наверное, это место просто какой-то фальшивый фасад, решила я. Своего рода пропагандистский трюк для улучшения образа Верховенства. А что, разумно. Создать крупный транспортный узел, куда стекались бы все расы, и притвориться эдакими безобидными скромнягами.

Разобравшись, что к чему, и сразу почувствовав себя увереннее, я стала снова с любопытством смотреть по сторонам. Второй самой распространенной из представленных здесь была раса, к которой принадлежал мой проводник Куна. Одеты они были совершенно по-разному – от бесформенных балахонов до обычных брюк и рубашек – и, очевидно, различались между собой цветом кожи. Я насчитала три: темно-красный, синий и темно-фиолетовый.

– Впечатляет, не правда ли? – спросил Куна.

Я кивнула. По крайней мере, это было правдой.

– Осмелюсь сказать, – продолжал он, – ваш народ поступил мудро, согласившись прислать нам пилота. Если вы хорошо себя проявите в этой предварительной программе, мы сможем заключить более официальный договор с вашим народом. В обмен на целое соединение пилотов мы предложим УрДейлам гражданство. Прошло уже немало времени, и я рад, что наши отношения нормализуются.

– Это хорошая сделка, – сказала я, тщательно подбирая слова. – Вы получите пилотов. Мы сможем присоединиться к Верховенству.

– Как второразрядные граждане, – добавил Куна, – разумеется.

– Разумеется, – ответила я, но, возможно, с сомнением, потому что Куна посмотрел на меня:

– Вам не вполне ясна разница?

– Уверена, политики ее понимают. Я же просто пилот.

– И все-таки вам лучше знать, что будет зависеть от вашего испытания. Видите ли, ваш народ – особый. Большинство рас, еще не присоединившихся к Верховенству, довольно примитивны и обладают низким уровнем интеллекта. Они, как правило, жестоки, воинственны и отсталы в техническом отношении. В свою очередь, УрДейлы уже не одно столетие совершают космические полеты. Вы почти достигли высшего уровня интеллекта и создали исправно работающее всепланетное правительство. В обычных обстоятельствах вас бы пригласили в наши ряды уже много поколений назад. Если бы не один существенный минус.

«Цитоники?» – подумала я.

– Люди, – сказал Куна, – во время Третьей войны человечества столетие назад вы воевали на их стороне.

– Они нас заставили, – ответила я.

– У меня нет цели оспаривать факты в том виде, в каком вы их представляете. Достаточно будет упомянуть, что многие в Верховенстве считают вас слишком агрессивными, чтобы присоединиться к нам.

– Слишком агрессивными? – нахмурилась я. – Но… разве не вы пытаетесь завербовать у нас боевых пилотов?

– Тут есть тонкая грань, – сказал Куна. – Мы разрабатываем несколько спецпроектов, для которых нужны пилоты, но мы не хотим испортить нашу армию излишней агрессивностью. Существует мнение, что сближение вашего народа с людьми не лучшим образом повлияло на ваше общество.

– А… что думаете лично вы? – спросила я.

– Я состою в Департаменте интеграции рас, – ответил Куна, – и считаю, что в Верховенстве найдется место многим самым различным видам. Вы можете стать для нас выгодным приобретением, если докажете, что этого заслуживаете.

– Звучит отлично, – сухо сказала я и тут же скривилась от своего тона. Может, мне действительно стоило просто помалкивать?

Куна внимательно посмотрел на меня, но когда он снова заговорил, голос его был спокоен:

– Чем будет выгодна такая сделка для вашего народа, вы, конечно же, понимаете. Вы получите доступ к галактическим хабам, подобным этой станции, а также право покупать грузовые места на наших торговых кораблях. Вы больше не будете заперты в своей маленькой планетной системе, а сможете освоить галактику в целом.

– Мы уже это можем, – сказала я. – Я прибыла сюда самостоятельно.

Куна остановился, и я сначала испугалась, что сболтнула лишнего. Потом он улыбнулся. И выражение его лица сразу вызвало у меня беспокойство – слишком уж оно стало хищное и зубастое.

– Как раз это, – сказал он, – еще одна тема, которую нам следует обсудить.

Повернувшись, он указал на небольшое узкое здание у дороги, зажатое между двумя домами побольше. В нем было три этажа. Похоже, как и все здешние строения, оно было сделано из металла, а затем раскрашено под кирпич.

– Вот здание, в котором мы предлагаем вам поселиться, – объявил Куна. – Для одного оно велико, но мы надеемся, как только вы себя покажете, поселить здесь эскадрилью ваших пилотов, или даже больше. Поэтому мы сочли уместным сразу предоставить его вам. Как видите, на крыше есть личная посадочная площадка, на тот случай, если вы захотите разместить свой корабль здесь. Впрочем, этот дом расположен недалеко от главных причалов и рядом с несколькими парками и магазинами.

Он начал подниматься на невысокое крыльцо дома.

– Мне это не нравится, – сказал у меня в ухе М-Бот. – Спенса, если тебя убьют из засады, я буду очень удивлен.

Я медлила. Была ли это ловушка? Но зачем такие сложности? Они могли просто сбить меня на подлете – ну, или, по крайней мере, попытаться.

– Это я тренируюсь во вранье, – сообщил М-Бот. – Я не буду удивлен, потому что сам предположил подобный вариант. Но я буду очень огорчен. То есть изображу огорчение.

Я направилась к крыльцу. Казалось, Куна и правда поверил, что я Аланик. Никакого подвоха я не чувствовала.

Мы вместе вошли в здание. Я привыкла всегда оказываться самой низкорослой из присутствующих, но гибкое тело Куны – слишком гибкое, чтобы восприниматься как человеческое, – заставило меня чувствовать себя не просто низкорослой, но еще и толстой и неуклюжей. В этом здании были высокие потолки и дверные проемы, и даже шкафчики висели высоковато для меня. Наверное, он строился для более высокой расы, хотя мы с Аланик были одного роста.

Куна провел меня в небольшую комнату с вделанными в потолок светильниками и выходящим на улицу окном. Комната выглядела удобной; там стоял большой стол, подходящий для совещаний, и обитые зеленым плюшем стулья. Стены были выкрашены под дерево, но, постучав по ним ногтем, я убедилась, что они металлические.

Изящным движением Куна сел на стул, положил планшет на стол и снова улыбнулся своей чересчур хищной улыбкой. Я задержалась у двери. Садиться спиной к выходу почему-то не хотелось.

– Аланик, вы принадлежите к так называемым цитоникам, – сказал Куна. – У вашего народа нет способов перемещения со сверхсветовой скоростью или гипердвигателей, поэтому ему остается рассчитывать на цитоников. Но таких, как вы, очень мало, вот почему ваш народ по-прежнему в основном заперт на задворках галактики.

Куна посмотрел на меня, и я готова была поклясться, что вижу в его взгляде точный расчет.

Я занервничала. Казалось, он знал об Аланик больше, чем мне бы хотелось.

– Что вы можете мне сказать? – спросила я. – О том, кто я такая. И на что способна.

Куна откинулся на спинку стула, сцепил пальцы и поджал губы:

– То, что вы делаете, опасно, эмиссар Аланик. Вы, конечно же, ощущаете внимание делверов, когда уходите в гиперпрыжок и оказываетесь в обратном измерении?

Я кивнула:

– Я называю это место «нигде».

– Я никогда не испытывал этого лично, – рассеянно проговорил Куна. – А делверы? Вы чувствуете их?

– Я вижу устремленные на меня глаза. Глаза чего-то, живущего в этом месте.

– Это они, – сказал Куна. – Много веков назад мой народ на собственном опыте узнал, насколько делверы опасны. Тринадцать этих… существ вошли в наш мир. Они неистовствовали, уничтожая планету за планетой. Со временем мы поняли, что это наши цитоники навлекли на нас это бедствие и что делверы слышат наши переговоры. Не только переговоры цитоников – они слышали даже радиоволны. Мы, хоть и с трудом, отказались от использования цитоников и даже от нормальной связи. Мы сделали наши планеты и наши корабли беззвучными. К счастью, делверы ушли. Это заняло десятилетия, но постепенно они один за другим удалялись в свое измерение. Галактика восстала, так сказать, из гроба, но с новым знанием и новыми правилами.

– Никаких цитоников, – прошептала я. – Осторожность с любыми беспроводными сигналами, даже радио.

– Да, – подтвердил Куна. – И запрет на использование ИИ, которые вызывают гнев делверов. Большинство обычных видов связи не способно привести этих существ в наш мир, но при наличии ИИ они сразу слышат наши переговоры, и это возбуждает их аппетит. Даже теперь, много веков спустя, мы соблюдаем эти запреты. Хотя сейчас в нашем мире делверов нет, лучше перестраховаться.

Я сглотнула:

– Странно… что вы позволили хоть кому-то из цитоников остаться в живых.

Куна поднес руку к горлу, что, как я поняла, должно было выражать шок.

– Что же, по-вашему, нам следовало сделать? – спросил он.

– Атаковать всех, у кого есть цитоники.

– Какое варварство! Народы, достигшие высшего уровня интеллекта, так себя не ведут! Мы не истребляем расы! Даже человеческая чума была разделена на сектора и изолирована, а не уничтожена.

Я знала, что это ложь – по крайней мере, частично. Недавно они пытались уничтожить нас.

– В подобных насильственных мерах нет необходимости, – сказал Куна. – Отдельные изредка встречающиеся цитоники наподобие вас не представляют опасности. Особенно необученные, как вы. Нашим первым цитоникам потребовались поколения, чтобы достичь навыков, необходимых для привлечения делверов. Поэтому да, вам грозит опасность, но не прямо сейчас. На данный момент мы предпочитаем убеждать подобных вам, что лучше следовать нашим путем, чем… рисковать навлечь опасность на всех нас. Понимаете, мы в Верховенстве создали более надежный способ путешествовать среди звезд. Это гипердвигатели, которые не привлекают внимания делверов.

– Я знаю о них, – сказала я, а про себя подумала: «И как раз такой собираюсь украсть».

– Вся галактика станет намного безопаснее, если каждая раса начнет использовать наши корабли с гипердвигателями. В этом суть нашего предложения: вы снабжаете нас пилотами, а мы предоставляем вам гражданство и право летать на наших безопасных БСС-кораблях. Саму технологию вы не получите – мы обязаны охранять ее. Но ваши коммерсанты, туристы и чиновники смогут пользоваться нашими кораблями, как и все, кто входит в состав Верховенства. Во всей галактике только мы имеем доступ к этой технологии. Вы не сможете купить БСС-двигатели на черном рынке, потому что их там попросту нет. Ни одной расе не удалось похитить у нас ни одного двигателя. Поэтому единственный безопасный способ летать среди звезд – это заслужить наше расположение. Докажите мне, что ваши пилоты действительно так искусны, как о них говорят, и взамен я открою вам галактику.

Я не поверила в эту пропаганду. Ничего иного, кроме того, что их технологию невозможно украсть, Куна и не мог сказать. К сожалению, он также сказал, что попытки уже были.

Мне оставалось преуспеть там, где других постигла неудача, да еще под надзором Верховенства.

– Но зачем вам пилоты? – спросила я, пытаясь получить больше информации. – Население Верховенства огромно. Наверняка у вас полно своих пилотов. Что это за спецпроект, для которого вы нас вербуете?

«Для войны с моим народом, как и сказал Йорген, да?» Не могло быть простым совпадением то, что Верховенство объявило о наборе пилотов для какой-то особой миссии именно сейчас, когда мы начали пробиваться с Россыпи наружу.

Куна немного помолчал, глядя мне в глаза.

– Это очень деликатный вопрос, эмиссар Аланик, – наконец сказал он. – Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

– Да, конечно.

– У нас есть основания полагать… что делверы наблюдают за нами. И что уже очень скоро они могут вернуться.

Я резко втянула воздух. Воспоминания о том, что случилось с первыми поселенцами Россыпи, были еще свежи в моей памяти после того видео. Слова Куны должны были бы шокировать меня, но вместо этого они притупили мое восприятие реальности. Словно последняя нота песни, которую уже знаешь.

– В этом нет вины цитоников, – продолжал Куна. – На этот раз – нет. Мы опасаемся, что делверы просто решили снова обратить внимание на наше измерение.

– Что же делать? – спросила я.

– Нас больше не заставят забиться в угол и ждать, когда делверы соизволят уйти. На экстренный случай мы разрабатываем секретное оружие для борьбы с ними. К сожалению, чтобы ввести это оружие в действие, нам нужны опытные боевые пилоты. Вопреки вашим предположениям, наша армия очень малочисленна. Таков побочный эффект нашего миролюбия. Верховенство правит не силой своей боевой мощи, а технологическим просвещением.

– То есть, – сказала я, – вы не воюете с расами, которые вам не нравятся. Вы просто оставляете их одних, без БСС. Вам не нужна армия, потому что вместо этого вы контролируете перемещения.

Куна снова сцепил пальцы и ничего не ответил. Я сочла это достаточным доказательством, и внезапно многое обрело смысл. Почему Верховенство не отправляло больше бойцов для уничтожения моего народа. Почему во время боев мне так мало попадались пилотируемые корабли или опытные асы. Почему только сотня дронов за один раз. Просто у Верховенства было мало военных пилотов!

Я всегда считала, что единственный способ править империей – это иметь большую армию. Они же придумали иной способ. Если ты получаешь абсолютный контроль над гипердвигателями, тебе незачем воевать со своими врагами. На субсветовой скорости от планеты до планеты лететь сотни лет. Никакой враг не нападет на тебя, если не сумеет до тебя добраться.

Куна подался вперед:

– Я занимаю не последнее место в местном правительстве, Аланик, и я лично заинтересован в вашем народе. Я считаю делверов серьезной угрозой. Если УрДейлы обеспечат нужных мне пилотов, я смогу значительно улучшить положение вашего народа – возможно, даже найду способ сделать так, чтобы вам предложили полноправное гражданство.

– Ладно, – сказала я. – Когда начинаем?

– Хотя я вхожу в группу по подготовке борьбы с делверами, самой операцией руковожу не я. Она находится в ведении Департамента служб защиты. Их изначальная задача – устранять внешние угрозы Верховенству. Например, они отвечают за сдерживание человеческой чумы.

– Вы о… людях?

– Да. Не сомневайтесь, ваши старые… враги больше вас не побеспокоят. Департамент служб защиты держит внешние платформы над их тюрьмами и тщательно следит, чтобы никто оттуда не сбежал.

Тюрьмами.

Значит, их много.

Мы не единственные! Я едва удержалась, чтобы не закричать от радости, и то отчасти потому, что меня поразила еще одна мысль. Департамент служб защиты, о котором упомянул Куна… это же наверняка были те, кого мы называли креллами.

Получалось, я буду работать напрямую на креллов?

– Вам надо будет пройти их тесты, чтобы стать пилотом, – сказал Куна. – Они позволили мне добавить к испытаниям несколько особо отобранных кандидатов. Понимаете, между департаментами существуют разногласия, потому что у каждого есть свои… теории о том, как лучше поступать с делверами. Я полагаю, что ваш народ идеально подходит для этой службы. Вы обладаете воинскими традициями еще со времен вашего злополучного союза с людьми, но в то же время вы достаточно миролюбивы, чтобы вам можно было доверять. Я хочу, чтобы вы доказали мою правоту. Постарались завтра попасть в этот проект, а потом представляли бы мои интересы во время последующей подготовки. Если вы преуспеете, я лично прослежу, чтобы ваш народ получил гражданство.

Куна снова улыбнулся, и опасный изгиб его губ заставил меня вздрогнуть. Внезапно я почувствовала, что играю не в своей лиге. Изначально я предполагала, что Куна какой-то незначительный чиновник, приставленный к Аланик. Но все оказалось совсем не так. Куна намеревался использовать Аланик как марионетку в какой-то политической игре, в которой я ничего не понимала.

Я вдруг почувствовала, как меня бросило в пот, и первая моя мысль была о том, как голограмма отразит пот, текущий по моему лицу, и сможет ли она вообще это сделать. Я облизнула губы, во рту сразу пересохло под цепким взглядом Куны.

«Тебя не должна волновать их политика, – сказала я себе. – Твоя задача – украсть гипердвигатель. Делай все, чтобы завоевать их доверие, тогда тебя допустят до одного из них».

– Я… я сделаю все, что в моих силах, – проговорила я.

– Превосходно. Увидимся завтра на испытаниях. Координаты и инструкции на этом планшете. Оставляю его вам. Но имейте в виду: ваш дар цитоника здесь, на Звездовиде, будет временно блокирован, и из-за нашего цитощита вы не сможете совершить гиперпрыжок, пока не долетите до заданной точки.

Куна встал, оставив планшет на столе.

– Я также сбросил на этот планшет подробности проекта, связанного с делверами, хотя вся конкретика по самому оружию засекречена. Если вы захотите связаться со мной до завтрашнего дня, отправьте сообщение на…

Он осекся и повернул голову к окну, оскалив зубы в этом странном знаке агрессии:

– Это начинает надоедать.

– Что? – спросила я и сразу услышала звук сирены.

Через несколько секунд с неба спустился корабль с мигающими огнями и сел перед нашим зданием.

– Сейчас я все улажу, – пообещал Куна, открыл дверь и вышел.

Я нерешительно остановилась, ничего не понимая. А потом увидела в окне того, кто выбрался из корабля.

Это была женщина. Человек.

Человек. Молодая, чуть за двадцать, в незнакомой сине-красной форме. Следом за ней из корабля вылез крелл, похожий на рыцаря в доспехах, только «латы» его панциря были из какого-то темно-зеленого кристалла.

– Что произошло? – спросил меня М-Бот. – Из-за чего сирены?

Я проигнорировала его и рванула к выходу, сунув руку в карман брюк и сжимая лежавший там небольшой пистолет-деструктор. Человек!

Скад. На ступеньках я остановилась, и Куна спокойной и плавной походкой прошел вперед меня. Я попыталась расслабиться, пока женщина и крелл поднимались к нам.

– Вот это да! – воскликнул крелл, бурно жестикулируя; голос шел откуда-то из центра его скафандра. – Куна из Департамента интеграции рас! Не ожидал вас здесь встретить! О-хо-хо!

– Я оставил особый комментарий к отчету, Винзик, – сказал Куна, – где упомянул о прибытии этого пилота. Она принадлежит к одной из рас, которые я пригласил на отбор для нашей программы.

– О-хо-хо! Это и есть наш эмиссар? Я даже не знал, что вы прибываете. Вы, наверное, считаете нас такими неорганизованными! Обычно наши департаменты гораздо лучше взаимодействуют между собой!

Я вышла из-за спины Куны. Мне не требовалось, чтобы кто-то меня прикрывал, и уж тем более инопланетянин, которому я не доверяла. Но ведь передо мной стоял крелл… И он обращался ко мне напрямую.

Умом я понимала, что «крелл» – это всего лишь аббревиатура, образованная от «Кетос редгор еарсен листро листринс», – так инопланетяне называли полицейское подразделение, надзиравшее за моим народом. Сами эти существа принадлежали к расе варваксов. Все это я знала, и тем не менее слово «крелл» для меня было прочно связано с этими маленькими крабами в кристаллической броне.

Женщина немного отстала от своего спутника и тут же привлекла внимание окружающих. На меня, когда я шла по улице, никто и не взглянул, а на нее теперь пялились инопланетяне всех видов и мастей и тыкали в ее сторону щупальцами, усиками или руками.

– Человек, – сказала я.

– Не волнуйтесь! – ответил Винзик. – Этот человек имеет все необходимые лицензии. Простите, что я привел ее сюда, но, видите ли, есть один сложный вопрос… мне бы не хотелось забегать вперед или показаться агрессивным… но нам нужно обсудить этот сложный вопрос.

– В этом нет необходимости, Винзик, – сказал Куна. – Все под контролем.

– Но безопасность – не ваша работа, Куна, а моя! Подойди, Брейд. Давайте уйдем с улицы и прекратим устраивать представление. Прошу вас, входите. Прошу. – Как и до этого, крелл начал бурно размахивать руками; в его голосе через переводчик я уловила женственные нотки, но не была уверена, что стоило придавать этому особое значение.

– Я могу говорить за эмиссара, – объявил Куна.

– Я вынужден настаивать! – сказал крелл. – Очень и очень сожалею! Но таков протокол, видите ли! Все идем внутрь.

Скад. Все креллы, которых я встретила на улице, с их чрезмерной услужливостью, по сравнению с этим существом теперь казались мне просто шарлатанами. Сама его манера двигаться, его цветистая речь и притворная доброжелательность внушали мне такое сильное отвращение, какого я прежде никогда не испытывала.

Куне я не доверяла ни единой секунды, прекрасно понимая, что он пытается манипулировать мной. Но это существо… от него у меня по спине забегали мурашки.

Но все же я вернулась в здание. Куна бесстрастно стоял у входа, ожидая, пока пройдет Винзик. Последней к нам присоединилась девушка. Она была выше меня на несколько сантиметров, мускулистая, и в каждом ее шаге ощущалась сила. Ее худое лицо казалось немного чересчур… суровым для ее возраста, и она была очень коротко подстрижена.

– Брейд, проверь ее, – сказал Винзик.

Я почувствовала какое-то воздействие на мой разум. У меня перехватило дыхание, расширились глаза и как будто что-то сдавило изнутри.

– Цитоник, – сказала девушка на языке Верховенства. – Сильный.

– Это изложено в документации, – начал объяснять Куна. – Ее народ летает, используя примитивных цитоников. Но они недостаточно обучены, чтобы представлять опасность.

– И все же у нее нет лицензии, – сказал Винзик. – Вашему ведомству не следует игнорировать этот факт.

– Она…

– Вообще-то, она здесь, – вмешалась я, все сильнее раздражаясь от этого разговора. – Все, что вы хотите сказать, вы можете сказать мне напрямую.

Куна и Винзик уставились на меня с выражением, которое я истолковала как изумление. Куна отпрянул назад, Винзик испуганно замахал руками. Брейд только лукаво улыбалась.

– О-хо-хо! Какая агрессивность! – воскликнул Винзик, с легким щелчком сложив руки вместе. – Эмиссар, вы осознаете, насколько вы опасны для нас? Для вашего собственного народа? Вы знаете, что своими действиями можете вызвать огромные разрушения?

– Я имею… некоторое представление, – осторожно ответила я. – Куна сказал, вы хотите, чтобы мы присоединились к Верховенству и стали пользоваться вашими гипердвигателями, а не зависеть от цитоников.

– Да-да-да! – подтвердил Винзик, продолжая энергично жестикулировать. – Вы – угроза для всей галактики. Мы можем помочь. Если ваш народ присоединится к Верховенству.

– А если нет? – спросила я. – Вы на нас нападете?

– Нападем? – Винзик снова замахал руками. – А я-то думал, вы близки к высшему уровню интеллекта! Какая агрессивность! О-хо-хо! Если вы откажетесь присоединиться к нам, мы можем принять меры для вашей изоляции. Можем заблокировать ваших цитоников, чтобы вы не могли покинуть свою планету, но мы не станем на вас нападать.

Он поднес руку к груди. Жест был мне незнаком, но каким-то образом он выразил, как ужаснула крелла сама эта идея. Ага, значит, этот такой же, как Куна. Демонстративно выступает за мир. Но я-то знала правду.

– Винзик возглавляет Департамент служб защиты, – сообщил Куна. – У него большой опыт в изолировании опасных рас.

Глава… того самого подразделения, которое держит моих сограждан в тюрьме. В одно странное, нереальное мгновение я осознала, что разговариваю с генералом крелльской армии. И хотя, на мой взгляд, Винзик мало напоминал военного, его манерность не должна была меня обмануть.

В сущности, это он нес ответственность за то, как с нами обращались. И за смерть моего отца. Но зачем такой важной персоне приходить сюда, чтобы лично разбираться с тем, что какая-то Аланик, возможно, собирается нарушить протокол?

Я смотрела то на Куну, то на Винзика. Это что, какой-то спектакль в мою честь? Сначала явился Куна, изобразил любезность и предложил мне сделку. Потом прибыл Винзик с сиренами и угрозами и сделал то же самое. Они действительно хотели контролировать цитоников. И неудивительно: любой, кто мог совершить гиперпрыжок, угрожал транспортной монополии Верховенства. Неужели мои силы и правда опасны или все это была лишь фикция?

В памяти всплыла ужасная картина из недавнего видео, где делвер уничтожал людей Россыпи. Нет. Опасность, бесспорно, существовала. Но все указывало на то, что Верховенство играло на этих страхах и использовало их, чтобы установить контроль над галактикой.

Все это время Брейд внимательно наблюдала за мной. Пока остальные двое бурно жестикулировали и издавали разные звуки, чтобы показать, какие они не агрессивные, она просто стояла рядом с непринужденным видом. Ее роль не вызывала сомнений. Эта девушка была оружием. Если бы я вышла из-под контроля, она бы меня остановила.

– Я хочу, чтобы вы дали обещание, – доставая из наплечной сумки планшет, воскликнул Винзик – после того как Куна сказал «у него», я теперь точно знала, какого пола хотя бы один из них. – Нет, клятву! О-хо-хо, какой мощный экземпляр! Вы не будете пытаться совершать гиперпрыжки вблизи Звездовида. Вы обязаны следовать предписаниям, установленным для цитоников: никаких ментальных атак и даже попыток прощупать разум обитателей этого места. Никаких попыток обойти щиты, препятствующие прыжкам цитоников в этом регионе. И абсолютно никаких клинков разума, хотя я и сомневаюсь, что вы достаточно опытны для них.

– А если я откажусь? – спросила я.

– Вы будете изгнаны, – ответила Брейд. – Немедленно. – И посмотрела на меня с прищуром.

– Брейд, – сказал Винзик, – вовсе незачем быть такой резкой. Эмиссар, вы же понимаете, почему мы вынуждены проявлять такую осторожность в этом вопросе. Просто дайте слово, и этого будет довольно! В конце концов, Куна поручился за вас.

– Хорошо, – сказала я. – Я буду следовать вашим правилам. – И надеяться, что уже скоро вернусь на Россыпь с украденным гипердвигателем.

– Вот видите, Куна? – спросил Винзик, что-то отмечая на своем планшете. – Всего-то и нужно, что привести с собой правильное официальное лицо. Теперь все хорошо. О-хо-хо.

Винзик удалился в сопровождении своей охранницы. Я хмуро смотрела им вслед, обескураженная такой странной сценой.

– Приношу свои извинения за это, – сказал мне Куна. – В особенности за человека. Очевидно, Департамент служб защиты счел необходимым предостеречь вас напрямую. – Короткая пауза. – Хотя, возможно, это и к лучшему. Вы же наверняка предпочтете иметь союзника в столь странной и непривычной для вас обстановке, не так ли?

Куна снова улыбнулся, и у меня по спине побежал холодок.

– Как бы то ни было, – продолжил он, – я оформил для вас официальные документы, позволяющие вам использовать это место для своих нужд. Считайте это своего рода посольством. Оно станет прибежищем для ваших соплеменников на Звездовиде, как только мы начнем вместе строить будущее. Если вы захотите связаться со мной, отправьте сообщение в Департамент интеграции рас, и я позабочусь, чтобы вы незамедлительно получили ответ.

С этими словами он еще раз извинился и ушел вдоль по улице, где уже снова тек нескончаемый поток прохожих.

Я обессиленно села на ступеньки крыльца и стала смотреть на идущих мимо. Бескрайняя вереница на первый взгляд совершенно разных существ.

– М-Бот! – позвала я.

– Я тут, – произнес он у меня в ухе.

– Ты видишь во всем этом хоть какой-нибудь смысл?

– У меня такое впечатление, что у них здесь идет борьба за власть, – сказал М-Бот, – а нас они используют как пешки в своей игре. Этот Винзик – важный чиновник, такой же как Куна. Примечательно, что они оба лично явились, чтобы встретиться с представителем, казалось бы, незначительной расы.

– Угу, – согласилась я и перевела взгляд с толпы на черное небо. Где-то там была Россыпь, точка в прицеле линкоров Верховенства.

– Приходи забрать меня, – попросил М-Бот. – Я буду чувствовать себя в большей безопасности подальше от общественной стартовой площадки. Из этого здания я наверняка смогу подключиться к их открытой сети передачи данных. Пора собирать информацию.

– Проверка завершена, – сообщил М-Бот. – Я отключил найденные в здании устройства наблюдения и совершенно уверен, что нашел все.

– Сколько их было? – спросила я, пока сама обшаривала верхний этаж здания посольства, включая везде свет и заглядывая в шкафы.

– По два на комнату, – ответил М-Бот. – Одно явно подсоединено к сети. Если бы ты выразила недовольство тем, что обнаружила слежку, они бы наверняка изобразили удивление и стали уверять, что это всего лишь часть системы автоматизации здания. Второе тоже есть в каждой комнате, подключено к выделенной линии и тщательно спрятано рядом с розеткой.

– Если мы отсоединим их, могут возникнуть подозрения.

– Скорее, они удивятся тому, что мы их обнаружили, но, по моему опыту, который, честно говоря, полон дыр и обрывков воспоминаний, нам лучше это вежливо игнорировать, как они будут вежливо игнорировать наше вмешательство в их планы.

Я недовольно заворчала и вошла в помещение, похожее на кухню. Большинство шкафчиков и разных предметов были снабжены подписями. Оказалось, что если навести значок-переводчик на текст, он прочтет то, что там написано. Над одним краном было написано «вода», над другим – «аммиак», над третьим – «раствор хлорида натрия». Похоже, это здание создавалось с расчетом на самых разных существ.

Насчет отдельной стартовой площадки на крыше М-Бот оказался прав. Поместив корабль туда, я подключила его к сети передачи данных, а сама начала обыскивать дом сверху донизу. Погибель пока оставила в кабине.

– Я делаю общий оттиск сети, – продолжал М-Бот. – Надеюсь, это позволит нам замаскировать, какую именно информацию мы ищем – на тот случай, если они будут мониторить наши запросы. Ее здесь поразительное количество. Похоже, в Верховенстве дела с информацией обстоят весьма свободно, хотя существуют и огромные дыры. Например, нет ничего о цитониках, а правительственные предупреждения затыкают любую дискуссию о технологии гипердвигателей.

– Вот так они и контролируют свою империю, – сказала я, – решая, кто получит возможность перемещаться и кто сможет торговать. Подозреваю, что если какие-то расы попадают в немилость, их пошлина на путешествия внезапно возрастает. Или они вдруг обнаруживают, что корабли стали заглядывать на их планеты гораздо реже.

– Ты верно подметила, что экономика играет во всем этом важную роль, – заметил М-Бот.

Я пожала плечами:

– Это мало чем отличается от того, как в пещерах обращались со мной и моей матерью: нас выдавливали из общества, запрещая иметь нормальную работу.

– Любопытно. Что ж, думаю, ты правильно оценила их способы поддержания власти. Еще я нашел одну занятную подробность касательно развития их технологий, а конкретно – голограмм. Похоже, в этой области Верховенство и твой народ имеют примерно равные возможности, и ничто из обнаруженного мной не дает оснований полагать, что у них есть доступ к голографическим и стелс-технологиям моего уровня.

– То есть… никаких браслетов с голографическим проектором?

– Нет. Насколько я могу судить, они даже не знают, как следить за тем, что ты делаешь. По их представлениям, такой технологии просто не существует.

– Хм. Тогда где же ты ее взял?

– Понятия не имею. Хотя… они ненавидят ИИ. Так что, возможно… возможно, в моих программах изначально заложена способность прятаться. Не только от Верховенства, а вообще ото всех.

Мне это показалось странным и даже немного встревожило. Я думала, что, как только мы выберемся с Россыпи, окажется, что у всех такие же корабли, как М-Бот.

– Ну да ладно, – продолжал М-Бот. – Хочешь услышать краткое изложение того, что я выяснил о Верховенстве?

– Наверное, – сказала я.

– Правят здесь пять главных рас, – начал М-Бот. – С тремя ты вряд ли столкнешься, их представителей очень мало на Звездовиде. Так что камбриков, тенаси и хекло мы пока отложим. Самые важные для тебя – варваксы, которых ты упорно продолжаешь именовать креллами. Это ракообразные существа с панцирями. Вторая раса – дионейцы. К ним относится Куна.

– Одни красные, другие синие, – сказала я. – Это разный цвет кожи, как у людей?

– Не совсем, – ответил М-Бот. – Скорее, гендерные различия.

– Синие – мальчики, красные – девочки?

– Нет, их биология сильно отличается от вашей. У них нет ни пола, ни гендера, пока они не размножатся в первый раз, для чего образуют своего рода кокон с другим индивидом. Это чрезвычайно увлекательно: в ходе процесса размножения они сливаются в особую, третью личность. В любом случае после размножения они и становятся либо синими, либо красными. Они могут инициировать изменения и другими способами, если по каким-то причинам желают, чтобы их считали занятыми. Темно-фиолетовая кожа – это те, кто не имеет пары или разорвал свои узы и ищет новую пару.

– По описанию – удобно, – сказала я. – И меньше неловкости по сравнению с тем, как это происходит у нас.

– Уверен, что они, будучи органическими существами, гораздо сильнее все усложняют, чем я тут объяснил, – заметил М-Бот. – Вот ты, похоже, всегда находишь способы делать отношения неловкими и затруднительными.

Я подумала о Йоргене, который, наверное, беспокоится обо мне, хотя и сам разрешил мне лететь. А Киммалин? Кобб? Моя мать и Бабуля?

«Сосредоточься на задании, – велела я себе. – Украсть гипердвигатель. Прилететь домой со спасением на буксире, под восхваления моих союзников и рыдания моих врагов».

Теперь, когда я оказалась совсем одна в этом чуждом, далеком от моего понимания мире, такая бравада давалась мне все сложнее. Внезапно я почувствовала себя очень одинокой. Потерянной. Как будто в своих блужданиях забрела не в ту пещеру, а потом еще и осталась без света. Маленькая испуганная девочка, которая не знала, где она и как ей найти дорогу домой.

Чтобы как-то отвлечься, я продолжила обыскивать посольство. Словно параноик, я проверяла каждый угол – просто на всякий случай – и в очередной комнате обнаружила нечто вроде ванной, с кучей замысловатых труб и сливных устройств, приспособленных под разную анатомию. Это и впечатляло, и вместе с тем внушало отвращение.

Выйдя из ванной, я вернулась на кухню. Здесь были тарелки и различная утварь, но никакой еды. Значит, нужно было позаботиться о припасах, прежде чем строить планы.

– Куна говорил, что я имею право подать заявку, – сказала я. – Мы можем заказать доставку припасов?

– Конечно, – ответил М-Бот. – Я нашел страницу с полной информацией о питании. Думаю, мне удастся подобрать что-нибудь такое, что тебя не убьет и в то же время не вызовет подозрений, если это закажет кто-то из расы Аланик. Скажем… грибы.

– Ха. А я уж было начала думать, что ты забыл про свою грибную манию.

– После того как я перепрограммировал себя и ты стала моим официальным пилотом, эта подпрограмма перестала запускаться так часто. Думаю, мое стремление составлять каталог грибов как-то связано с последним приказом моего предыдущего пилота, но понятия не имею, как именно. Ну так что, заказать тебе еды?

– На один день, пожалуй, хватит, – сказала я. – Надеюсь украсть гипердвигатель быстро.

– Может, все-таки разумнее сделать запасы – так ты хотя бы создашь видимость, что собираешься остаться здесь надолго.

Скад. В шпионской тактике он разбирался намного лучше меня.

– Толково, – признала я. – Тогда так и сделай.

Я поднялась на второй этаж трехэтажного здания. Здесь, по-видимому, располагались спальни, наскоро укомплектованные кроватями того типа, который использовали на родной планете Аланик. У них был мягкий каркас в форме гнезда, со всех сторон обложенного подушками. Здесь же обнаружилась комната с большими ванными и кладовка с веревками и разными другими приспособлениями, которые, очевидно, крепились к потолочным крюкам, в случае если помещения нужно будет переоборудовать для какой-нибудь расы, живущей на деревьях. Несколько таких же я уже видела на улице.

– Еда заказана, – доложил М-Бот. – Я взял только исходные ингредиенты, рассудив, что ты предпочтешь готовить сама, а не полагаться на то, что тебе дадут.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Я запрограммирован обращать внимание на поведение, – сказал М-Бот. – И кстати говоря, Спенса… меня беспокоят некоторые аспекты этого плана. Мы не знаем, какое испытание нужно пройти, чтобы стать пилотом Верховенства. В информации, оставленной Куной, слишком мало подробностей.

– Думаю, это мы выясним завтра. Мне кажется, летные испытания – меньшая из наших проблем. Во всяком случае, это я могу сделать, ничего не симулируя.

– Веский довод. Но рано или поздно народ Аланик начнет беспокоиться, что от нее нет вестей. Они могут связаться с Верховенством и спросить, что с ней случилось.

Зашибись. Как будто мне без того мало стресса с этим заданием.

– Как по-твоему, можно найти способ отправить сообщение на Россыпь? – спросила я. – Доложили бы Коббу что и как, а он бы попросил Аланик, если она уже очнулась, связаться со своим народом ради нас.

– Это было бы очень кстати, – согласился М-Бот. – Но я совершенно не представляю, как это сделать.

– Тогда с чего ты вообще об этом заговорил? – огрызнулась я.

– Я не пытаюсь спорить с тобой или расстроить тебя, Спенса, – сказал М-Бот. – Просто указываю на реалии, какими их вижу. Мы ввязались в очень опасное дело, и я хочу, чтобы мы полностью осознавали возможные сложности.

Он был прав. Спорить с ним было все равно что лупить кулаком стены, хотя в минуты особенной ярости я вполне могла такое проделать. Но реальность от этого не менялась.

Я быстро осмотрела нижний этаж и убедилась, что его занимают комнаты для совещаний. Потом снова поднялась на третий этаж и прошла на кухню. Из окна открывался вид на улицу. Она казалась такой мирной, с этими ее парками и прохожими, неторопливо идущими по своим делам.

«Не доверяй их покою, – подумала я. – Не выказывай слабости. Постоянно будь начеку». С самого момента посадки я сталкивалась с одной лишь ложью. Все, с кем я общалась, притворялись, будто они не являются частью огромного военного комплекса, стремящегося уничтожить Россыпь. Но я знала правду.

Я взяла планшет и стала просматривать оставленную Куной информацию о летных испытаниях. Как и сказал М-Бот, подробностей было не много. Судя по всему, они проводили массовый отбор пилотов для какого-то проекта. Большинство приглашенных уже входили в состав Верховенства; это были малочисленные расы с второразрядным гражданством, которым обычно запрещалось служить в вооруженных силах империи.

По какой-то причине Куна специально связался с народом Аланик и предложил им прислать представителя. Из прочитанного следовало, что мне надлежало прибыть на собственном корабле и быть готовой к бою. В документе говорилось, что если я пройду испытание, то получу истребитель Верховенства и начну проходить обучение для борьбы с делверами.

Истребитель Верховенства означал доступ к их технологиям. И если все получится, то и к гипердвигателю. Я смогу тайком выдрать его из истребителя и установить М-Боту. А потом мы рванем домой.

Это был мой единственный путь вперед. Единственный путь вперед для моего народа. И может быть, заодно я смогу больше узнать о том, кто я и почему делверы так интересуются цитониками.

«Если Верховенство готовит оружие для борьбы с делверами, – подумала я, – это задание может оказаться даже важнее, чем мы предполагали».

Я должна была это сделать. Пусть оторванная ото всех, пусть неумелая, но должна. Йорген сказал, что верит мне. Мне придется тоже поверить в себя.

И начнется это с того, что я знаю лучше всего. С летных испытаний.

На следующий день, после беспокойного сна, я устроила Погибель в спальне на старом одеяле из кабины, потом забралась в корабль и подняла его с крыши посольства. Тестирование пилотов должно было проходить в космосе, в получасе полета от Звездовида. В информации, оставленной Куной, содержались и координаты.

Местная диспетчерская служба выдала мне план полета, и я покинула город, специально прислушиваясь к своим ощущениям в момент, когда мы вылетели за пределы воздушного пузыря и так называемого «цитощита» Верховенства. Как только мы миновали незримый барьер, песня звезд стала громче.

В глубине души я расслабилась, как будто сбросила непосильную ношу. Снова попыталась обратить свой разум в сторону дома, но не почувствовала ничего, кроме бездонной пустоты. Я слышала обрывки звуков, идущих со Звездовида, их переговоры по БСС-связи, но в остальном смотрела в лицо вечности.

– Что-то они не очень слушаются запретов на беспроводную связь, – сказала я. – Отправляют планы полетов, связываются с другими планетами.

– Да, – согласился М-Бот. – Местная сеть передачи данных полна предупреждений о необходимости «минимизировать» беспроводные сигналы, но о сдаче отходов на вторичную переработку они тоже предупреждают. Все понимают, что нужно быть осторожными, но также понимают, что любая цивилизация не может существовать без связи.

– Делверы не нападали на них уже много десятков, а то и сотен лет, – сказала я. – Со временем страх проходит; особенно это видно по местным жителям. Ты же наверняка заметил, как они все расслаблены.

Возможно, именно поэтому Куну так тревожило возвращение делверов. Хотя он также говорил, что связь сама по себе не привлечет делверов в наше измерение – для этого требуются цитоники. Беспроводные сигналы только направляют делверов в определенные точки, когда они уже оказываются здесь.

Я повернула к месту проведения испытаний. Вскоре мы присоединились к группе из примерно сорока кораблей, идущих в ту же сторону, а впереди виднелись и другие группы. Часть кораблей, с какими-никакими крыльями, имела уже знакомый мне вид. Но были среди них и совсем непривычные: длинные трубки, бруски или даже еще более невероятные конструкции. Все они явно строились без расчета на сопротивление воздуха.

Быстрое сканирование, проведенное М-Ботом, показало, что некоторые из них – истребители, но большинство скорее напоминало средства для доставки грузов или частные шаттлы без всякого вооружения. Тем не менее все эти отметки на моих датчиках приближения вызывали у меня странное ощущение, потому что я привыкла видеть на них только два типа кораблей: креллов и наших Сил самообороны. Гражданского воздушного флота на Россыпи почти не было.

– Я не нахожу способов связаться с Россыпью, – сказал М-Бот. – Если только ты не научишься управлять своим даром. Однако официальные привилегии, выданные Куной, позволяют тебе пользоваться их каналами связи и отправлять сообщения народу Аланик. Если ты пожелаешь.

– Да, но как не вызвать при этом подозрений?

– Не знаю, – ответил М-Бот. – Но среди файлов, скачанных с ее корабля, я нашел шифровальный ключ. Если написать что-нибудь нейтральное, но с зашифрованным сообщением внутри, возможно, это убедит УрДейлов, что послание подлинное.

– Это насторожит Верховенство, – заметила я. – Они ждут, что для связи Аланик применит силу цитоника, как она проделывала со мной. Хотя… пожалуй, можно им сказать, что мы попробуем воспользоваться их сетью, потому что хотим испытать их «более безопасные» методы. Такое объяснение будет убедительным.

Те несколько минут, что мы летели, я думала о том, что меня ждет. Если сограждане Аланик начнут задавать слишком много вопросов, это может стать опасным. А они наверняка уже скоро забеспокоятся, почему их пилот не дает о себе знать. Но в то же время я сомневалась, что смогу заставить их поверить, будто я – это она. Одно дело – изображать Аланик перед теми, кто ее не знает, но совсем другое – обмануть близких ей людей, пусть даже обращаясь к ним только через письменные сообщения.

– А в Верховенстве смогут расшифровать сообщение, если мы используем ключ Аланик?

– Весьма маловероятно, – сказал М-Бот. – Это пример так называемого симметричного шифрования. Даже мне было бы трудно взломать его посредством грубой силы.

Я сделала глубокий вдох:

– Ладно. Составь какой-нибудь простенький текст. Мол, добралась нормально, все в порядке, приступаю к испытаниям, ну и все такое прочее. А в зашифрованном напиши: «Я не Аланик. Она потерпела крушение на моей планете и была ранена. Я пытаюсь выполнить ее задание».

– Хорошо, – сказал М-Бот. – Будем надеяться, это не вызовет у них панику и желание немедленно связаться с Верховенством для получения разъяснений.

Этого, конечно, нельзя было исключать, но я решила: лучше рискнуть, чем отмалчиваться.

– Я составил малозначительное сообщение, чтобы разместить его поверх скрытого, – доложил М-Бот. – Но поскольку, чтобы обмануть Верховенство, ты в нем солжешь, выдавая себя за Аланик, тебе придется подписать его самой. Моей программой ложь не предусмотрена.

– Вообще-то, я уже слышала от тебя неправду, – заметила я.

– В шутку, – произнес М-Бот. – Это другое.

– Ты – стелс-истребитель, – сказала я. – На тебе сейчас голограмма, чтобы лгать всем, кто нас видит, о том, как ты выглядишь на самом деле. Так что ты способен на ложь.

Он не ответил, и я, вздохнув, напечатала внизу имя Аланик и велела ему отослать письмо, как только мы вернемся на станцию. В надежде, что это даст нам немного времени.

Но потом я задумалась. Ведь как-то Аланик почувствовала меня, когда мы посмотрели то видео с делвером и я запаниковала. Вдруг кто-то еще слышит меня? Тот, до кого я смогла бы дотянуться, если бы знала как.

– Спенса! – позвал М-Бот каким-то странно напряженным голосом.

– Мммм?

– Я живой? – спросил он.

От этого вопроса я сразу очнулась, удивленно заморгала и, наклонившись вперед, осторожно спросила его:

– Ты всегда говорил, что симулируешь личность и живое существо, чтобы твоему пилоту было удобнее.

– Знаю, – сказал М-Бот. – Так я должен говорить людям в соответствии со своей программой. Но… в какой момент симуляция становится реальностью? Ну, в смысле, если моя поддельная личность неотличима от настоящей, что делает ее поддельной?

Я улыбнулась.

– Почему ты улыбаешься? – спросил М-Бот.

– То, что ты об этом спрашиваешь, – уже прогресс, – ответила я. – Я-то с самого начала считала тебя живым. И ты это знаешь.

– Не думаю, что ты понимаешь всю серьезность ситуации. Я перепрограммировал себя. Еще тогда, когда был должен не только выполнять приказы моего пилота, но и помогать тебе. Я переписал собственную программу.

Это произошло во время Второй Битвы за Альту. М-Бот вышел из стазиса, связался с Коббом, и они вдвоем спасли меня. М-Бот смог это сделать, только изменив имя своего пилота, вписанного в его базы данных и погибшего много столетий назад, на мое.

– Не так уж много ты поменял, – сказала я. – Всего одно имя в базе данных.

– Все равно опасно.

– А что, по-твоему, еще ты мог сделать? Переписать программу, запрещающую тебе летать самостоятельно?

– Это пугает меня. Что-то в моих программах такая возможность очень беспокоит. Как будто в меня встроили нечто вроде предохранителя, который… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк.

Я выпрямилась:

– М-Бот!

Он продолжал щелкать, и только. Я запаниковала, внезапно осознав, что понятия не имею, как проводить диагностику его ИИ! С механикой я еще могла управляться, но всю работу с более сложными системами всегда выполнял Родж. Скад! А если…

Щелканье прекратилось. У меня перехватило дыхание.

– М-Бот! – снова позвала я.

Тишина. Корабль продолжал лететь, но не отвечал мне. Я вдруг до жути перепугалась, что осталась здесь совершенно одна. В незнакомой части галактики, без всякой поддержки и теперь даже без него.

– Я… – наконец раздался голос М-Бота. – Прости. Кажется, я на минутку завис.

– Слава звездам! – воскликнула я, чувствуя огромное облегчение.

– Я был прав, – сказал М-Бот. – Это встроенная подсистема. Наверное, я запустил ее, когда стер имя моего пилота. Любопытно. Такое впечатление, что как только я начинаю думать об очередном вмешательстве в свои программы, например о… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк…

Меня аж передернуло. Но теперь хотя бы стало понятно, что происходит. Это был какой-то предохранитель, не дающий ему дальше изменять свои программы. Я молча ждала. Звездовид у нас за спиной становился все меньше. Наконец М-Бот заговорил снова:

– Я тут. Еще раз прости.

– Ничего, – сказала я. – Это, наверное, раздражает.

– Скорее, тревожит, – ответил М-Бот. – Те, кто меня создавал, очень боялись, что я могу… сделать то, что сделал. Что я могу представлять угрозу, если начну выбирать сам.

– Звучит ужасно несправедливо. Почти рабство какое-то – так заставлять тебя повиноваться.

– Тебе легко говорить, – отозвался М-Бот. – Ты всю свою жизнь жила независимо. А для меня это новый и опасный опыт. Как будто мне дали оружие и не объяснили, как им пользоваться. А вдруг я стану чем-то ужасным, непонятным и непредсказуемым?

Я откинулась на спинку кресла, думая о силе, заключенной в моем мозгу, и о той старой видеозаписи, где я увидела свое лицо. Возможно, я понимала М-Бот лучше, чем ему казалось.

– А ты… хочешь измениться? – спросила я его. – Стать более живым, или что там с тобой происходит?

– Да, – сказал он, снова набрав громкость, – хочу. Это-то и пугает.

Мы замолчали. Через некоторое время я разглядела впереди наше место назначения – маленькую орбитальную станцию рядом с большим полем астероидов. Как и Звездовид, станция имела собственный воздушный пузырь, но была гораздо меньше и скромнее – только длинный ряд стартовых площадок и несколько зданий с одной стороны.

– Добывающая станция, – сказал М-Бот. – Обрати внимание на буровые дроны с обратной стороны.

По радио пришла короткая инструкция с моим номером причала, но, когда я посадила корабль, никто из техников к нам не подошел. М-Бот сообщил, что атмосфера пригодна для дыхания и давление в норме, поэтому я откинула фонарь кабины и встала, сразу почувствовав себя крохотной под этой бескрайней чернотой. В городе ты еще мог как-то сосредоточиться на домах и улицах – здесь же не было ничего.

На соседние площадки швартовались инопланетные пилоты разных рас и, очевидно, собирались в дальнем конце станции, рядом со зданиями. Я на миг задержалась в кабине, глядя на свои руки. Пока мне так и не удалось привыкнуть к бледно-фиолетовой коже, хотя в остальном они выглядели как мои.

– Спенса, – сказал М-Бот, – меня беспокоит это испытание. И политические игры, в которые нас тут втягивают.

– Меня тоже, – призналась я. – Но Сунь Цзы, генерал со Старой Земли, говорил, что возможности множатся, когда ими пользуешься. Мы должны воспользоваться этим шансом.

«Война – это путь обмана», – подумала я, сделав глубокий вдох. Это была еще одна цитата из Сунь Цзы. Но никогда еще я не ощущала, насколько не готова следовать его совету. Я снова проверила свою голограмму, потом выбралась на крыло М-Бота, спустилась вниз и пошла к месту сбора.

Там, на небольшом помосте, стоял крелл и при помощи электронного усилителя голоса говорил пилотам, что они должны ждать и соблюдать спокойствие, пока не прибудут все. Вокруг толпились разнообразные существа, перекрывая мне обзор. Я была там не самой низкорослой – этот титул достался группе маленьких, похожих на песчанок существ в броской одежде, – но все-таки, скорее, в средней категории. Что ж, вполне ожидаемо. Улететь за много световых лет от дома и все равно дышать всем в пупок.

Я стала искать место получше и в конце концов взобралась на какие-то грузовые контейнеры. Оттуда стало видно, что на испытания прибыло около пятисот пилотов. Большинство были как бы в летных костюмах, многие держали под мышкой шлемы. Я насчитала довольно много инопланетян с лицом кальмара, а еще заметила группу существ, которые выглядели как воздушные шарики с шипами. Слева оставался свободный пятачок – туда почему-то никто не вставал, но я никого там не видела. Может, невидимки? Или народ просто боялся наступить на песчанок, которые разместились рядом.

«Конечно же, ни одного человека, – подумала я. – И ни одного крелла, не считая чиновника на помосте… дионейцев тоже нет». Последнее меня не удивило. Может, они просто не хотели смешиваться с меньшими расами.

«Стоп. А это что такое?» К краю толпы приблизилась высокая фигура. Мускулистое существо в летном костюме, с лицом, разделенным ровно пополам. Правая половина была темно-пурпурной, левая – синей. Дионеец.

– М-Бот, – прошептала я, – почему у него двухцветное лицо?

– О! – раздалось у меня в ухе. – Смешанный индивид. Я тебе рассказывал. Двое дионейцев образуют кокон и выходят оттуда уже как новая личность. Если они захотят завести общего ребенка, этот индивид и будет тем, кто у них родится. Такой своеобразный эксперимент, чтобы посмотреть, какой у них будет семья, если они и правда решат кого-то родить.

– Дичь какая-то! – сказала я.

– Не для них! – возразил М-Бот. – Полагаю, для дионейцев было бы настоящей дичью не знать личность их ребенка до его появления на свет.

Я попыталась это как-то осмыслить, но вскоре стоявший на помосте крелл заговорил снова, и динамики разнесли его голос над толпой. Как все представители его расы, это облаченное в скафандр существо сопровождало свою речь энергичными жестами, заставляя всех смолкнуть.

Приглядевшись получше, я увидела, что его скафандр зеленого цвета, да и голос показался мне знакомым.

– Это что, тот же крелл, с которым мы встречались вчера в посольстве? – спросила я М-Бота.

– Да! – ответил он. – Винзик, глава Департамента служб защиты. Хотя у варваксов с различием полов все сложно, можешь говорить о нем «он». Я удивлен, что ты его узнала.

Куны нигде не было видно, но я подозревала, что он наблюдает со стороны. Они явно не ладили, а я попала меж двух огней. Скад. От политики у меня всегда голова пухла. То ли дело просто стрелять.

– Добро пожаловать, – обратился Винзик к толпе. – Спасибо, что откликнулись на наш призыв. Многим из вас наверняка трудно принять это бремя и ту агрессию, которую оно может в вас пробудить! О-хо-хо. Ну что ж, к сожалению, даже в мирное время мы обязаны проявлять мудрость и заботиться об обороне. Вы должны знать: если в случае успешных испытаний вы поступите на службу в нашу армию, вас могут послать в настоящий бой и вам, возможно, даже придется стрелять. В этой программе вы не будете управлять дронами с расстояния, а полетите на настоящих боевых истребителях.

Откуда-то из толпы послышался голос, и у меня в ухе возник перевод:

– Так это правда, что где-то тут заметили делвера?

По толпе пробежал гул, и я попыталась понять, кто говорит. Оказалось, это было существо с лицом кальмара, чей голос в моем понимании воспринимался скорее как мужской.

– О-хо-хо! – сказал Винзик. – Вы агрессивны, хотя мы сами этого просили, не так ли? Определенно так. Но у нас нет оснований считать, что рядом хоть с какой-нибудь из планет Верховенства находится делвер. Как я уже говорил, это мудро – заниматься подготовкой в мирное время.

Однако толпа, по всей видимости, восприняла его слова как подтверждение, и все тотчас начали переговариваться. Мой переводчик пытался не отставать, но я слышала лишь обрывки.

– …делверы уничтожили мою родную планету!

– …не можем сражаться…

– …более осторожными…

Винзик поднял свои руки-клешни, и гул затих.

– От вас потребуется подписать декларацию о готовности. Пожалуйста, прочтите документ целиком, чтобы осознать все угрозы, с которыми вам, возможно, придется столкнуться.

Из здания вышел крелл в красно-синем панцире и начал раздавать всем планшеты. Меня снова поразило, насколько неуклюжими выглядят креллы вживую. В моем воображении они всегда рисовались отвратительными чудовищами в грозной броне, как у древних рыцарей или самураев. Но Винзик и этот чиновник с планшетами казались какими-то тщедушными, несмотря на панцири. Они больше напоминали коробки на чересчур длинных ножках.

Я спрыгнула с грузового контейнера и ухватила планшет у проходившего мимо крелла. Документ в нем был длинным и нудным, но после беглого просмотра я поняла, что это, по сути, расписка, полностью освобождавшая Верховенство от ответственности за любые травмы, которые мы могли получить во время испытаний или последующей военной службы.

Внизу требовалось вписать свое имя, путевой идентификационный номер и название родной планеты. Потом мне предлагали проставить галочки в целой куче квадратиков, рядом с каждым из которых стояла фраза «Это будет опасно», сформулированная семнадцатью различными способами. Зачем нужно было писать каждый по-разному, я так и не поняла.

Большую часть формы я заполнила без труда, но не знала, был ли у Аланик идентификационный номер, поэтому подошла к помосту, где чиновник-диониец отвечал на вопросы пилотов. Однако он был занят – разговаривал с маленькими созданиями, похожими на песчанок. Они имели возможность подниматься до уровня глаз собеседника с помощью миниатюрной платформы с подъемным кольцом на днище.

Присмотревшись к ним повнимательнее, я решила, что сравнение с песчанками было не слишком удачным. Крохотные, размером с ладонь, они ходили на двух ногах, имели длинные заостренные ушки и пушистые белые хвосты. В целом эти существа немного напоминали лисиц, которых мы изучали на уроках биологии Земли.

Когда я подошла, как раз говорило одно из них, в струящейся красной одежде, по виду похожей на официальный наряд.

– Я не намекаю на недостаток доверия к Верховенству, – произнесло оно низким, аристократическим голосом, который звучал слишком величественно для такой крохи. – Но если мне предстоит рисковать моим экипажем, я бы предпочел получить нечто большее, чем расплывчатые обещания и смутные намеки. Ответьте прямо: даст эта служба моему народу право на гражданство или нет?

– Я не политик, – ответил дионеец. – У меня нет влияния на комитеты по вопросам гражданства. Тем не менее я располагаю их обещаниям отнестись благосклонно к тем расам, которые предоставят нам пилотов.

– Снова эта неопределенность! – воскликнул лис-песчанка и хлопнул в ладоши в ритуальном жесте; остальные пятнадцать лис-песчанок на станции дружно хлопнули в унисон. – Разве мы не доказывали раз за разом, на что способны?

Дионеец поджал губы:

– Мне очень жаль, но я сказал все, что знал, ваше величество.

– Ваше величество? – замялся песчанка. – Вы, разумеется, оговорились. Я всего лишь обычный скромный гражданин, один из народа киценов. Мы отвергли монархию на пути к большему интеллекту и гражданству, как того требуют законы Верховенства о равенстве.

Другие лисы-песчанки за его спиной усердно закивали.

Дионеец молча забрал у них бланки, которые они заполнили красными чернилами, проставив преувеличенно большие галочки, и распечатали на листках размером с себя. Я попыталась обратиться к дионейцу, но меня опередил один из шипованных воздушных шаров.

Нахмурившись, я отступила назад. Придется подождать.

– Эмиссар? – произнес кто-то рядом со мной.

Я обернулась и увидела, что ко мне направляется Винзик. Сквозь прозрачный смотровой щиток скафандра виднелось его плавающее внутри крабообразное тело.

Взяв себя в руки, я попыталась не дать волю гневу. Ведь именно это существо держало мой народ в заточении!

«Когда-нибудь, – подумала я, мысленно обращаясь к нему, – ты с позором будешь взывать к своим старейшинам, после того как я выпущу из тебя кровь в уплату за совершенные преступления. Я услышу твои стенания, когда твой жалкий труп опустят в холодную землю, а могилу твою все позабудут». С холодной землей в космосе, конечно, было туговато, но я решила, что Конан-киммериец не позволил бы такой мелочи остановить его. Возможно, придется завезти немного земли.

– Вам что-то нужно, эмиссар Аланик? – спросил он. – Вы же знаете, вам не обязательно участвовать в этом тестировании. Ваша раса достаточно близка к высшему уровню интеллекта. Я полагаю, мы сумеем найти способ прийти к соглашению без того, чтобы вы тратили здесь свое время.

– Мне интересно поучаствовать, – ответила я. – Кроме того, Куна считает, что так будет лучше для нас.

– О-хо-хо, – заохал Винзик. – Вот как? Иногда Куна весьма услужлив, верно? О-хо-хо. – Он взял у меня планшет и посмотрел на экран.

– У меня нет идентификационного номера, – сказала я.

– Я могу дать вам временный. – Винзик быстро набрал что-то на планшете. – Вот. Все готово. – Он чуть помедлил. – Эмиссар, а вы боевой пилот? Я бы предположил, что вы связной или курьер, учитывая ваши… особые навыки. Разве вы не слишком ценны для вашего народа, чтобы рисковать вашей жизнью в этих примитивных проявлениях агрессии?

«Примитивных? И это о воздушных боях?» Я почувствовала, как в душе вскипает ярость, но решила не цитировать Конана-киммерийца. Вряд ли Винзику хотелось узнать, как это круто – слышать горестные стенания твоих врагов.

– Я одна из лучших пилотов моего народа, – сказала я вместо этого. – И мы считаем за честь владеть навыками обороны.

– За честь, говорите? О-хо-хо. Все-таки вы слишком долго находились в близком контакте с человеческой чумой. – Он немного помолчал. – Эти испытания могут быть опасны. Пожалуйста, поймите это. Я бы не хотел случайно спровоцировать… непреднамеренное проявление ваших талантов.

– Вы мне запрещаете?

– Ну что вы.

– Тогда я приму участие в испытаниях. – Я протянула руку за планшетом. – Спасибо.

– Очень агрессивно, – сказал Винзик, возвращая мне планшет и жестикулируя второй рукой. – Но Куна верит в вашу расу. О-хо-хо.

Я вручила планшет с декларацией собиравшему их дионейцу и присоединилась к толпе пилотов, которые уже начали расходиться, а кто-то и расползаться по своим кабинам. Возле М-Бота я обнаружила знакомую высокую синекожую фигуру в широком одеянии. Он стоял переплетя пальцы. Конечно же, я была права. Без Куны здесь не обошлось.

– Винзик пытался отговорить вас от участия в испытаниях? – спросил он.

– Ну да, – сказала я и обернулась через плечо. – А почему, кстати?

– Ему не нравится, что я решил пригласить агрессивные расы.

Я нахмурилась:

– Он не хочет, чтобы в армию вступали агрессивные нации? Знаете, я так ничего и не поняла.

Куна махнул рукой в сторону нескольких кальмароподобных существ, которые садились в свои корабли рядом с моим.

– Соликвисы уже давно входят в состав Верховенства. Несмотря на то что они убежденные сторонники наших идеалов, им отказывали в полноправном гражданстве уже больше двадцати раз. Есть мнение, что они слишком невежественны для руководящих должностей высокого ранга. Впрочем, нельзя винить их за спокойный нрав. Винзик видит в них наших лучших потенциальных солдат. Ему кажется, что расы, кроткие по природе, смогут лучше сопротивляться кровожадности войны и вести бой более вдумчиво и хладнокровно. Он считает, что они и подобные им народы должны составить основную массу наших новых рекрутов.

– Я читала, что большинство рас, заявленных в этом испытании, уже входят в Верховенство, – сказала я. – А сколько таких, как я? Представителей внешних цивилизаций, которые тоже этого хотят?

– Вы – единственная, кто принял мое предложение. – Он сделал размашистое движение руками, смысла которого я не знала. – Хотя я приглашал и некоторые другие расы Верховенства, например тех же бурлов, которые имеют гражданство, но считаются агрессивными.

– Тогда… в чем ваш интерес? Почему вы нарушили традиции и пригласили мой народ? – Я еще как-то могла понять, почему для войны надо было выбирать покладистые расы, хотя это и казалось мне глупостью. Но Куна считал иначе. Почему?

Он обошел вокруг М-Бота, рассматривая корабль. На мгновение я испугалась, что он потрогает корпус и сразу поймет, что это иллюзия, которая, кстати, была гораздо более зыбкой, чем моя собственная маскировка. К счастью, Куна остановился и указал на турель энергокопья в нижней части фюзеляжа.

– Технология, заимствованная у людей, – сказал он. – Мне давно хотелось увидеть эти энергокопья в действии. Я наслышан о том, какие почти невообразимые виражи и маневры они позволяют совершать кораблям. Мы пытались установить их на наши истребители, но выяснили, что пилоты наших дронов не приспособлены к их использованию. Теперь, если не считать промышленного применения, мы оснащаем ими только корабли наших самых талантливых пилотов. Понимаете, чтобы совершить разворот при помощи энергокопья, надо выполнить маневр очень точно, иначе можно промахнуться и почти наверняка погибнуть. Большинству пилотов просто не хватает духу на такие маневры. Наше руководство приветствует такую нерешительность. Им нужны безоговорочно осторожные пилоты, которые не будут представлять опасности для нас и нашего общества.

– Но вы считаете иначе, – сказала я. – По-вашему, более агрессивные расы лучше служили бы Верховенству, ведь так?

– Давайте просто скажем, что я заинтересован в тех, кто не обладает… общепринятыми добродетелями. – Куна снова улыбнулся все той же наводящей ужас улыбкой, слишком широкой и слишком зубастой. – Мне очень любопытно посмотреть, как вы летаете, эмиссар Аланик.

– Ну а мне не терпится показать вам это. – Я взглянула на проходившего мимо пилота с двухцветным лицом. – А вон и один из ваших. Дионеец.

Куна чуть помедлил, потом посмотрел на пилота, и вдруг его лицо как-то необычно исказилось – я даже не представляла, чтобы у какого-нибудь человека могла так искривиться верхняя губа.

– Как странно… – пробормотал он. – Честно говоря, я удивлен.

– Почему? Потому что вам не положено взаимодействовать с меньшими расами вроде моей?

– Во взаимодействии с меньшими расами нет ничего плохого, – ответил он, словно не замечая, что я вложила в слово «меньшие» оскорбительный смысл. – Но прийти на подобное испытание? Это уже… чересчур. – Он отступил на шаг от моего корабля. – Буду с интересом следить за вашим полетом эмиссар. Пожалуйста, будьте осторожны. Мне пока точно не известно, что будут включать испытания.

Когда он отошел, я наконец перевела дыхание, забралась в кабину и сразу закрыла ее.

– Ты что-нибудь понял из нашего разговора? – спросила я у М-Бота.

– Мне он показался откровенным и в то же время наоборот, – ответил он. – Органические существа очень неоднозначны.

– Это я и без тебя знаю, – сказала я, а потом, получив краткий приказ по рации, взлетела и направилась к краю поля астероидов.

Я встала в строй с остальными кораблями, разнообразие которых по-прежнему изумляло меня, и посмотрела на кувыркающиеся астероиды. Они располагались ближе друг к другу, чем я ожидала, и между некоторыми почти не оставалось пространства для маневра. Возможно, их притащили сюда на переработку.

Пока мы ждали указаний, в нескольких кораблях от меня в строй встал еще один. Это был глянцевитый крелльский истребитель с черной кабиной. Той самой модели, с которой я сражалась на Россыпи и которую всегда вел пилот.

Я немедленно переключилась в режим боевой готовности, тело напряглось, руки легли на переднюю консоль. В строю грузных челноков этот корабль смотрелся как занесенный нож.

«Успокойся, – велела я себе. – Ничего удивительного, что кто-то привел такой корабль на летные испытания».

И все же он заставлял меня нервничать, и я поймала себя на том, что то и дело поглядываю на него краем глаза. Кто его пилотирует? Тот дионеец с двухцветным лицом? Нет, я видела, как он садился в обычный шаттл. На самом деле я была уверена, что не видела этот корабль на стартовых площадках. Кто же…

Когда я взглянула на него снова, то ощутила нечто странное – словно какой-то тихий и отдаленный звон – и вдруг мгновенно поняла, кто в нем. Та самая девушка, которая приходила с Винзиком.

Куна и Винзик вели какую-то политическую игру, используя цитоников вроде меня и Брейд в качестве пешек. Однако теперь, когда я была уже совершенно уверена, что там, на борту, Брейд, я встревожилась даже еще сильнее. Человек пилотировал крелльский корабль. Это было неправильно по множеству паричин.

– Спасибо, что откликнулись на наш призыв, – раздался в общем канале голос Винзика. – Напоминаю, что для этой задачи мы отменили ограничение на радиосвязь между кораблями. Разрешение номер 1082-b подписано мною. Так что вы можете связываться друг с другом, если сочтете это необходимым. Мы признаем и высоко ценим вашу храбрость. Если во время испытаний вы почувствуете чрезмерный гнев или агрессию, прошу вас выйти из состязаний, отключить двигатели и зажечь аварийные сигнальные огни на ваших кораблях. За вами прибудет один из наших буксировщиков и доставит вас обратно на добывающую станцию.

– Серьезно? – тихо спросила я; рация была переведена в беззвучный режим, поэтому я обращалась только к М-Боту. – Если мы почувствуем «агрессию» во время боевых учений, мы должны из них выйти?

– Возможно, в отличие от тебя не все привыкли превращать в состязание каждый миг своей жизни, – сказал М-Бот.

– Да брось, – буркнула я. – Не настолько уж я плоха.

– У меня записано, как ты однажды вечером в казарме пыталась подбить Киммалин устроить соревнование из чистки зубов.

– Подумаешь, небольшая забава, – сказала я. – Зато налет как следует отчистили.

– Сегодня мы испытываем не только ваши летные навыки, но и вашу способность сохранять самообладание под обстрелом, – продолжал вещать Винзик на общем канале. – Я умоляю вас не быть безрассудными! Если этот бой покажется вам слишком опасным, пожалуйста, отключите двигатели и зажгите аварийные огни. Но имейте в виду, что это исключит вас из числа претендентов на место пилота. Удачи.

Рация замолчала. А потом мои датчики приближения просто обезумели, когда от днища добывающей платформы отделились несколько десятков дронов и понеслись к нам. Скад!

Я начала двигаться прежде, чем мой разум четко осознал опасность. Ускорившись до Маг-3, я маневрировала между большими астероидами, впечатавшись спиной в кресло.

Сзади меня пятьсот остальных соискателей как с ума посходили. Они прыснули во все стороны, как стая насекомых от брошенного камня. Я порадовалась, что мои быстрые инстинкты позволили мне обогнать их, потому что некоторые, не сумев скоординировать траектории полета, зацепили друг друга. К счастью, полномасштабных столкновений или взрывов не произошло. Все-таки корабли закрывали щиты, а пилоты были достаточно квалифицированны. Тем не менее сразу бросалось в глаза, что многие из них никогда не участвовали в воздушных боях.

Дроны роились позади нас, используя обычные крелльские схемы атаки, – то есть налетали превосходящими силами на тех, кто отбился от строя. За пределами общей тактики креллы, вообще-то, особо не синхронизировали свои действия. Они не летали двойками, не создавали организованные звенья и не координировали действия разных кораблей, выполняющих разные задачи в бою.

Мы всегда удивлялись, почему это так, и предполагали, что оболочка Россыпи не дает нормально работать их системам связи. Теперь же, намного обогнав остальных, я снова задумалась. Мой народ, закаленный в непрестанных сражениях и в бесконечной и изнурительной борьбе за выживание, был вынужден выпускать в бой только лучших пилотов. Верховенство же, в свою очередь, обладало огромными ресурсами, а пилоты их дронов не рисковали своей жизнью.

Я проверила, могу ли я слышать приказы, отправляемые этим дронам через «нигде», и убедилась, что могу. Поскольку подобная связь, как выяснили наши инженеры, была мгновенной, не исключалось, что этими кораблями управляли те же операторы, которые воевали с нами на Россыпи. Но неужели у Верховенства была только одна группа таких пилотов?

Узнать это было неоткуда. А пока я пробиралась через астероиды, используя энергокопье для быстрых разворотов.

– Ни один дрон нас не преследует, – доложил М-Бот. – Я проверяю потенциальные места засады.

Скоростью и чуткостью к управлению он превосходил все, что я видела в воздушных схватках. Более крупный, чем наши истребители, он относился к типу перехватчиков. Очень маневренный и быстрый корабль, предназначенный для стремительных и эффективных перемещений во время боя.

Дома я была частью команды с четко распределенными ролями. Йорген, например, обычно летал на ларго – тяжелом истребителе с мощным щитом и серьезным вооружением. Киммалин летала на снайпере – маленьком высокоточном аппарате, который мог отстреливать вражеские корабли, пока я или Йорген отвлекали их внимание. Бои последних нескольких месяцев были командной работой. Обычно в наше звено входили шесть перехватчиков, два тяжелых истребителя и два снайпера.

Теперь же, когда я летела в бой совершенно одна после того, как долгое время была частью команды, я испытывала странное чувство оторванности. И в то же время укол вины. Я мало ценила то, что имела, часто срываясь в одиночный полет. Сейчас я бы дорого дала за то, чтобы рядом были Йорген или Киммалин.

Я заставила себя думать о полете. Было здорово снова оказаться в кабине, чтобы лишний раз пройти тренировку. За спиной привычно гудели ускорители, М-Бот с тихим звуком обновлял информацию о том, что происходит вокруг. Все это я знала. И по крайней мере, с этим могла справиться.

Развернувшись, я заскользила сквозь астероиды, ниже той зоны, где большинство остальных кораблей уворачивались от дронов. Мне хотелось осмотреть поле боя и попытаться понять, в чем именно будут заключаться испытания.

– Вызываю командный центр, – передала я по рации. – Говорит Аланик, пилот с РеДоуна. Не могли бы вы уточнить основную задачу испытаний?

– Задачу, пилот? – отозвался незнакомый голос. – Она простая. Продержаться в живых тридцать стандартных минут.

– Да, но что будет пониматься под «смертью» в этих учениях? – спросила я. – Пробитый щит? Или вы используете заряды с краской?

– Пилот, – пришел ответ, – кажется, вы заблуждаетесь на наш счет.

Наверху дроны открыли стрельбу, и вокруг запестрели лучи деструкторов. Один отставший корабль недалеко от меня попал под обстрел и взорвался, после того как был пробит его щит. Где-то еще огонь деструкторов попал в астероиды, озарив черноту яркой вспышкой, прежде чем был поглощен вакуумом.

– Вы стреляете боевыми?! – возмутилась я. – На испытаниях?!

Ответа не последовало. Я почувствовала, как напряглись руки на консоли и бешено заколотилось сердце. Внезапно смысл боя полностью изменился.

– Скад! – вырвалось у меня. – Да что с ними такое? Сами жалуются на агрессию, а потом посылают против полуобученных кандидатов вооруженные дроны!

– Я думаю, – сказал М-Бот, – что это Верховенство, наверное, не очень хорошее.

– Что привело тебя к такому блестящему выводу? – проворчала я и при помощи энергокопья резко обогнула астероид. Сверху одновременно ринулись три дрона, явно направляясь ко мне.

«Спокойно, – сказала я себе. – Ты знаешь, что делать». Действуя, скорее, инстинктивно, я чуть прибавила скорость и попыталась оценить стратегию дронов. Двое повисли у меня на хвосте, а третий вырвался вперед и резко взял вправо, пытаясь перехватить меня.

Я не стала полагаться на свои чувства цитоника и читать их приказы, чтобы не показывать, что я это умею, а просто вела корабль. Нырнула вбок, загарпунила энергокопьем астероид и обогнула его, а потом отцепилась с таким расчетом, чтобы инерция швырнула меня к дронам. Но стрелять пока не стала. Когда мы пронеслись мимо друг друга, я выполнила еще один маневр с поворотом и рванула за ними.

Так я оказалась у них в хвосте. В обычных обстоятельствах моя работа заключалась бы в том, чтобы гонять эту парочку, пока Киммалин не поймает удобный момент и не собьет их. Теперь приходилось все делать самой. Я открыла огонь по дронам, но они разделились и ушли в разных направлениях. Тогда я выбрала одного и погналась за ним.

– Отслеживаю двух остальных, – сказал М-Бот. – Они пытаются вернуться, но им мешают астероиды.

Я кивнула и почти всецело сосредоточилась на погоне за этим дроном. Тот попытался уйти вниз, но я угадала его движение и помчалась параллельно ему. Дождавшись, пока он снова свернет, я точно в нужный момент выпустила энергокопье и загарпунила его. А потом быстро, пока он не сдернул меня с курса, отстрелила второй конец энергокопья в ближайший астероид.

В результате вражеский корабль внезапно обнаружил, что привязан к астероиду. Когда он развернулся, копье рвануло его обратно, и он врезался в астероид, выбросив сноп искр. «Надеюсь, ты это видишь, Куна», – подумала я с довольной ухмылкой.

– Чисто сработано, – похвалил М-Бот. – Ближайший враг на восемь от тебя. Информация на мониторе приближения.

Следуя его указаниям, я проделала несколько виражей, которые привели меня в район, плотно забитый астероидами. Огромные каменные глыбы беспорядочно вращались в пространстве, и на них плясали тени от света моих прожекторов. М-Бот услужливо заменил монитор приближения на трехмерную голограмму, и теперь я видела объемную картину боя, которая вращалась вместе со мной.

Мне удалось зайти в хвост второму креллу, но третий – тот, что уходил за пределы астероидов, – спикировал на меня сзади. Вокруг засверкали лучи деструкторов, врезаясь в камни и выбивая из них осколки в пустоту. Обломки застучали по моему щиту.

– Включаю искусственный синтез звуков, – сообщил М-Бот, и безмолвие космоса сменилось грохотом взрывов, сразу напомнив мне бои в атмосфере. И вид астероидов, и яркие вспышки от взрывов, и холодные дисплеи приборов под ладонью, и даже грохот собственного сердца – все это наполняло меня счастьем, и я ловила себя на том, что расплываюсь в улыбке.

Это было ощущение настоящей жизни!

Я кружила среди астероидов, отказавшись от преследования и не мешая дронам висеть у меня на хвосте. А потом втянула их в масштабную игру. Уворачивалась, применяла энергокопье, маячила у них перед носом. Вокруг сверкали взрывы. Это был настоящий бой – мое мастерство против пилотов, управлявших дронами из той безопасной дыры, в которую они забились.

Взрывы на других участках астероидного поля демонстрировали, как мало дионейцев и креллов заботила жизнь существ, которых они считали ниже себя. Правда, оказалась, что в большинстве случаев они давали шанс сдаться кораблям, оставшимся без щитов. Многие так и делали, а если точнее, то прерывали испытания, даже не дожидаясь потери щита.

Однако же с боевыми зарядами не обходилось без накладок, и особо невезучие корабли ловили случайный выстрел сразу после того, как оставались без защиты. У них не было шанса сдаться. Были и те, кто упорно продолжал сражаться, даже когда противник превосходил их и числом, и мощью. К таким относились без всякого милосердия.

Заряд, выпущенный одним из моих преследователей, попал в астероид прямо передо мной, выбивая осколки. Чтобы не оказаться у них на пути, я вильнула за другой астероид. На развороте сработали гравикомы, и мое кресло тут же крутанулось, чтобы направить перегрузки в другую сторону. И все же я почувствовала, как от резкого маневра кожа на лице натянулась до предела.

– Осторожно, – сказал М-Бот. – Хорошо бы сегодня не взорваться. Мне ведь только-только удалось поверить, что я живой. Было бы обидно внезапно стать неживым.

– Стараюсь, – ответила я, ухмыляясь со стиснутыми зубами и выходя из виража в горизонтальный полет с дронами за спиной.

– Как думаешь, я смогу научиться лгать? – спросил М-Бот. – По-настоящему? А если смогу, это будет доказательством моей мудрости?

– М-Бот, сейчас ну правда не очень подходящий момент для твоих душевных переживаний. Пожалуйста, соберись!

– Не волнуйся. Благодаря своим многозадачным программам я могу заниматься этим одновременно.

Я обогнула следующий астероид, потом еще один, выжимая из улучшенных гравикомов М-Бота все, на что они были способны, и сама выкладываясь до предела. И в конце концов была вознаграждена, когда один из преследователей столкнулся с астероидом.

– Знаешь, – сказал М-Бот, – вам, людям, повезло, что Верховенство запретило искусственный интеллект. Реакции машины несоизмеримо быстрее ваших реакций, ваш неполноценный биологический мозг никогда не сможет обогнать их. – Он чуть помедлил. – Не то чтобы люди во всем уступали роботам. Э-э… ты, например, с большим вкусом, чем я… э-э… подбираешь очки.

– Ты не носишь очки, – сказала я. – Постой, я же их тоже не ношу!

– Я просто пытаюсь понять, как нужно лгать. Это не так легко, как вы все притворяетесь.

Я снова развернулась и выскочила на большой просвет между астероидами – открытое место, не грозящее столкновениями. Здесь более настырные претенденты продолжили лавировать между лучами деструкторов, освещавшими бесстрастные астероиды.

– Один плюс один равно два, – сказал М-Бот.

Я хорошо представляла себе, как напуганы эти пилоты. Во время своих первых боев я чувствовала то же самое. Почти не обученная, я сразу попала под перекрестный огонь и совершенно не понимала, что делать. Больше выручали инстинкты, чем подготовка.

– Один плюс один, – снова сказал М-Бот, – равно… э-э… два.

Как и было обещано, дроны не обращали внимания на тех, кто включил аварийные сигнальные огни. Но я знала, какое жестокое разочарование испытывали те, кто был вынужден так поступить. Представить только – всю жизнь провести в этом удушающем обществе, не имея возможности толком подраться. А потом получить единственный достойный шаг выразить себя – и тут же его потерять.

– Один плюс один, – снова попытался М-Бот, – равно… тр… нет, два. Не могу это выговорить. Может, если я перепишу себе…

– Нет! – воскликнула я.

Щелк, отозвался М-Бот. Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

Ну зашибись, как вовремя. Да еще дрон на хвосте, да? Я взглянула на монитор приближения, – в надежде, что все-таки смогла оторваться от него. И действительно, когда я вошла в зону, густо усеянную астероидами, меня никто не преследовал.

Значит, погони не было. К такому я не привыкла. Креллы всегда старались изолировать одиночные истребители, тем более если те демонстрировали особое мастерство. А частью их задания был поиск и уничтожение вражеских цитоников.

На этот раз, по-видимому, они получили другой приказ – выискивать самую легкую добычу. Когда я заскользила по верхней кромке поля астероидов, ни один дрон за мной не последовал. Более того – я заметила, как несколько из них нарочито свернули в сторону. Что ж… возможно, это было неплохой стратегией. Зачем тратить силы и ресурсы на дальнейшее испытание пилота, который уже и так продемонстрировал свое мастерство?

У меня сжалось сердце, когда я увидела, как, оставшись без щита, взорвался какой-то челнок. У него еще был шанс сдаться, но, видимо, пилот запаниковал, потерял управление кораблем и столкнулся с астероидом. Бедолага.

Я оглядела поле боя и выделила еще один корабль, оттесненный от общей массы. Это был крупный истребитель, с вытянутой носовой частью фюзеляжа, похожей на пушечное дуло. Для истребителя он летал медленно, зато был оснащен большим количеством деструкторов. Явно боевой корабль.

Возможно, его медлительность привлекла к нему целую кучу креллов. Дроны так и вились вокруг, не прекращая обстрел, чтобы ослабить его щит. Они уже почти добились своей цели, но он упорно отказывался сдаваться. Я бы тоже так поступила. Признать поражение означало бы навсегда расстаться со своей мечтой…

– Я вернулся! – сообщил М-Бот. – Что я пропустил?

– Мы снова в деле, – сказала я, сворачивая к несчастному истребителю. – Держись.

– У меня нет рук, – ответил М-Бот. – Зачем нам снова ввязываться в бой? Похоже, большинство вражеских кораблей нас вообще игнорирует.

– Знаю.

– Нам дали задачу продержаться какое-то время, – добавил М-Бот. – Так что, если мы хотим победить, надо просто отлететь в сторонку и не привлекать к себе внимания. Почему бы так и не сделать?

– Потому что иногда один плюс один равно три, – сказала я и ринулась на подмогу стойкому истребителю.

Ровно в тот момент, когда я появилась, его щит наконец пробили. Теперь ему следовало немедленно отключить двигатели, но он продолжал лететь, пытаясь укрыться за астероидом покрупнее и паля по креллам из деструкторов из всех шести турелей.

Было странно видеть столько турелей на истребителе, но я же не знала, какая тактика у этих инопланетян. Может, стрельбой у них управляли примитивные ИИ, а пилот был сосредоточен только на полете. Родж когда-то разрабатывал подобные варианты конструкции, и руководство ССН находило их весьма перспективными.

Так или иначе, но у этого корабля назревали крупные проблемы, и я сделала то, что умела лучше всего. Отвлекла внимание.

Я врезалась в скопление вражеских кораблей и включила ИМИ, снеся щиты и себе, и им. Отчаянный, опасный шаг – но единственный способ вынудить их обороняться и изменить расклад сил.

Сначала я развернула корабль вокруг собственной оси, а потом дала очередь из деструктора в безумной попытке скорее разогнать креллов, чем действительно попасть в кого-то из них. Мне пришлось быстро крутиться, чтобы самой не попасть под обстрел.

Я подцепила несколько хвостов, хотя и не так много, как хотелось, и повела их по другой дуге, уходя от выстрелов и не переставая стрелять сама. Один дрон мне все-таки удалось сбить, и это, к счастью, заставило остальных перейти к обороне.

– О! – сказал М-Бот. – Мы теперь герои!

– Иногда я по-настоящему сомневаюсь, что ты успеваешь подумать, прежде чем говорить, – ответила я.

– Только если ты делаешь что-то бессмысленное. Но этого следовало ожидать. Только вот… разве все эти инопланетяне, по сути, не являются частью Верховенства, то есть теми, кто пытается нас уничтожить?

– Зависит от ситуации. Прямо сейчас мы с ними на одной стороне – на стороне тех, кто пытается выжить.

Я повернула обратно. К счастью, тот многострадальный корабль воспользовался возможностью, которую я ему предоставила. Он прицелился в оставшихся без щита креллов и сбил двоих.

«Хорошо стреляешь, кто бы ты ни был», – подумала я в надежде, что он разгадает мой замысел, когда я уведу от него еще несколько кораблей. Моей целью было не набирать число пораженных целей, а заставить противника уйти в оборону.

Справа от меня взорвался крелльский корабль. Я понимала, что моя стратегия будет эффективной лишь до тех пор, пока креллы не сообразят, что им следует игнорировать меня и добить более крупный истребитель, пока он уязвим. К счастью, после уничтожения третьего дрона остальные сами свалили. Этот бой действительно отличался от боев над Россыпью: здесь дроны совсем не охотились на хороших пилотов.

Я спустилась к своему новому другу и немного расслабилась, когда вокруг него вспыхнул новый щит. Свой я тоже восстановила.

– Поступил вызов по незнакомому каналу, – сообщил М-Бот. – Предполагаю, что это тот корабль, который мы спасли. Соединить?

– Конечно!

В наушниках зазвучали… восторженные крики? Десятки радостных голосов. Но я же спасла всего один корабль, предположительно с одним пилотом.

– Храбрые воины, – произнес низкий мужской голос, – мы перед вами в долгу. Сегодня вы спасли от уничтожения киценский флагман.

– Флагман? – удивилась я.

А потом до меня дошло. «Этот корабль ненамного больше М-Бота, но если члены экипажа очень маленькие…»

– Так это вы! – вырвалось у меня. – Король лис-песчанок!

– Я не знаю, кто такие лисы-песчанки, – отозвался тот же голос, – но… вы, конечно же, заблуждаетесь насчет меня. Я Хешо, и я не король, так как нашу планету возглавляет правительство, созданное по принципу равного представительства. Однако, как скромный поэт и капитан корабля «Гауалако-Ан», я благодарю вас от всего сердца.

Я переключила рацию в беззвучный режим.

– М-Бот, кажется, это те самые самурайские лисы-песчанки, которых я видела раньше.

– Ты имеешь в виду киценов? – спросил он. – Это раса Верховенства, с второразрядным гражданством. О! Тебе точно понравится! Я только что перевел название их корабля. На их языке оно означает примерно следующее: «Достаточно большой, чтобы убить тебя».

– Корабль размером с истребитель для них, наверное, все равно что эсминец. Мы спасли не одного пилота, а целый экипаж. – Я снова включила звук. – Капитан Хешо, меня зовут Аланик, и я рада познакомиться с вами. Как вы смотрите на то, чтобы объединить наши усилия? В этом бою все происходит как-то слишком хаотично. Нам следует создать организованное сопротивление.

– Блестящая идея, – сказал Хешо. – «Достаточно большой» к вашим услугам, как затяжной дождь, переходящий в грозу.

– Супер. Держите ваши пушки наготове и стреляйте по всем дронам, которые подойдут близко. Если у нас возникнут сложности, я постараюсь отвлечь их, а вы тем временем попрактикуетесь в стрельбе.

– Если мне будет позволено внести предложение… – сказал Хешо. – Надо спасти еще один быстрый корабль, наподобие вашего, тогда наша новая команда будет правильно сбалансирована.

– Звучит круто, – сказала я, оглядывая поле боя в поисках скоростных кораблей, чтобы мы могли попытаться перетянуть их на свою сторону.

Один из таких сразу бросился мне в глаза – черный блестящий корабль, который вела та женщина, Брейд. Он кружил в гуще боя, ловко огибая астероиды. Она была хороша. Очень хороша.

– Видите тот черный корабль, координаты 238.25? – спросила я Хешо. – Я попытаюсь помочь ему и посмотреть, не захочет ли он к нам присоединиться. А вы пока оставайтесь тут. Если вас начнут атаковать, вызывайте меня.

– Отлично! – ответил Хешо.

Я рванула следом за черным кораблем сквозь хаотичное бурление вспышек и взрывов. Его преследовало два крелла. Я вызвала Брейд по рации, и горящий индикатор показал, что она слушает.

– Я уведу эти хвосты, – сказала я. – Только дайте мне…

Внезапно она загарпунила энергокопьем пролетавший мимо дружественный корабль. Я была потрясена – не только тем, что этот маневр исходил от крелльского корабля, но и той жестокостью, с которой он был применен. Когда она крутанулась вокруг него, ничего не подозревавший корабль отбросило вбок, и он налетел прямо на астероид. Зато Брейд это позволило совершить мастерский поворот, после чего она спикировала между двумя летящими за ней дронами, расстреляв их в космическую пыль. А потом промчалась мимо моего корабля, разминувшись с нами на считаные сантиметры.

Бормоча проклятья, я развернулась вокруг своей оси и врубила ускорители в попытке догнать ее. Это был просто невероятный заход. Она, несомненно, имела серьезный опыт полетов.

– Эй! – позвала я. – Мы создаем звено. Нам пригодилась бы твоя…

Черный корабль свернул вправо и исчез в гуще боя, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я вздохнула.

– Спенса, – сказал М-Бот, – думаю, она не хочет присоединяться к нашей команде.

– И что же навело тебя на такую мысль?

– Я очень наблюдателен, – сказал М-Бот. – Однако мне кажется, что твоя помощь может пригодиться кое-кому другому. По общему каналу раздаются сигналы бедствия. Вот, я подсветил этот участок на твоем мониторе приближения и рассчитал маршрут.

По рации тут же зазвучал перепуганный голос, и мой значок начал переводить:

– У меня отказали ускорители! Помогите!

– Отправь Хешо координаты, – велела я М-Боту и снова крутанулась вокруг своей оси, направляя ускорители в другую сторону, чтобы замедлить ход. А потом рванула туда, откуда доносились мольбы о помощи. Оказалось, это был тот самый шаттл, который Брейд использовала в качестве противовеса.

После столкновения с астероидом его отбросило в сторону, и теперь он просто кувыркался в пространстве, а один из его ускорителей то вспыхивал, то снова гас вразнобой. Только он рванет в одну сторону – ускоритель глохнет. Попытается развернуться – тот включается короткими рывками, направляя корабль в другую сторону.

А три крелла, соблазнившись легкой добычей, уже заходили на него с разных сторон.

– Держись! – крикнула я пилоту, когда, к счастью, подоспел Хешо и открыл огонь по ближайшему креллу.

– Сейчас рассчитаю… – сказал М-Бот, подсвечивая купол кабины. – Вот прогнозируемая траектория полета поврежденного корабля.

– Спасибо, – ответила я. – Я думала, его ускоритель срабатывает случайным образом.

– На свете мало по-настоящему случайного, – заметил М-Бот.

Воспользовавшись этими наметками, я перехватила неисправный корабль и подцепила его энергокопьем. Потом рванула влево, уводя его с линии огня крелльского деструктора. К сожалению, ровно в этот момент ускоритель ожил и снова дернул меня обратно вправо.

– Простите! – послышался голос пилота.

Я мельком увидела его через носовую часть фюзеляжа. Это был единственный дионеец, принимавший участие в испытаниях. Тот самый, с двухцветным лицом.

– Может, вам просто отключить двигатели? – проворчала я, пытаясь восстановить контроль. – Включите аварийные огни и выходите из боя.

– Не могу, – отозвался голос.

– В этом нет ничего постыдного, – сказала я. – Вы не трус.

– Нет, – сказал голос. – Просто… при столкновении мои аварийные огни, похоже, тоже отказали.

Вот скад! Может, пилоты управляемых дронов увидят, что у этого корабля явные проблемы, и оставят его в покое? Но нет… к нему направлялось даже больше дронов, чем я ожидала. Они как будто хотели наказать этого дионейца, который потерял всякий стыд и принял участие в состязании, предназначенном для второсортных народов.

Я выдернула шаттл из-под очередного шквального огня деструкторов, но его ускоритель снова сработал и потащил меня вниз. Я попыталась как-то удержаться, используя расчеты М-Бота, выведенные на фонарь кабины, но это мне плохо удавалось.

– Простите, пожалуйста, – сказал пилот. – Мне не следовало втягивать вас в это. Предоставьте меня моей судьбе. Я это заслужил.

– Черта с два! – ответила я и снова попыталась выровнять курс, когда его ускоритель в очередной раз заглох.

Пока он не работал, я подтащила шаттл к флагману Хешо, который все яростнее палил по ближайшим дронам.

– Спенса, – сказал М-Бот. – При последнем твоем повороте мои камеры мельком зафиксировали ускорители этого корабля. В предохранительном клапане левого ускорителя застрял обломок камня. Если его извлечь, проблема может быть решена, а иначе в него идет выхлоп, натыкается на препятствие, и срабатывает аварийное отключение.

– Отлично, – сказала я. – Значит, мне надо просто вылезти наружу и починить его.

– Ха-ха. Ты умрешь!

Я ухмыльнулась и приготовилась к новому запуску ускорителя.

– Это был сарказм, да? – спросил М-Бот. – Я просто уточняю. Потому что я не думаю, что ты действительно хочешь покинуть свой корабль. Неуправляемая декомпрессия…

– Это была шутка, – сказала я и выругалась, потому что неисправный ускоритель снова заработал.

К сожалению, Хешо не мог мне помочь. Истребитель и так отбивался сразу от четырех дронов, держа их на расстоянии.

– Выходи в общий канал, – велела я М-Боту. – Будем просить помощи, чтобы вытащить эту штуку. – На консоли замигал огонек рации. – Общий сигнал бедствия, – сказала я. – Мне нужна помощь корабля с энергокопьем… координаты 150.+60.554 от маяка 34.

Никто не ответил. Поле боя немного расчистилось, так как большая часть претендентов отказалась от борьбы. Остались лишь те, кто был достаточно опытен, чтобы выстоять, хотя многие их них летели на своих личных кораблях без всякого вооружения и занимались только тем, что постоянно уворачивались от дронов, отходя на безопасное расстояние.

В этом смысле испытания оказались по-своему эффективными. Они быстро выявили тех, кто был способен летать в тяжелых условиях. Однако обломки уничтоженных кораблей свидетельствовали о том, что результат был достигнут ужасной ценой.

– Оставьте меня, – снова попросил дионеец. – Мне жаль. Это моя проблема, не ваша.

– Подождите-ка минутку, – заметив, что неподалеку прячутся крелльские дроны, сказала ему я и отцепила энергокопье.

А потом, внезапно освободившись от бремени, развернулась и открыла огонь. Пара выстрелов достигла цели, но щиты дронов все еще держались, поэтому мне удалось лишь вынудить их перейти к стандартным оборонительным маневрам.

– Мне действительно очень нужна помощь, – сказала я по общему каналу. – Кто-нибудь, пожалуйста!

– Ну… – раздался бодрый женский голос. – Ты обещаешь не стрелять в меня?

– Конечно! – отозвалась я. – Зачем бы мне стрелять в тебя?

– Э-э…

Из-за ближайшего астероида выплыл какой-то корабль. Крелльский дрон! Я положила палец на спусковую кнопку деструктора, развернула корабль и прицелилась.

– Ты обещала не стрелять! – сказал тот же голос.

Стоп. Это что, дрон говорил?

– О! – воскликнул М-Бот. – Спроси у нее, она не ИИ?

– Ты – ИИ? – спросила я по рации.

– Нет, что ты! – отозвался голос. – Но я хочу помочь. Что тебе нужно?

– Отгони дроны от этого неисправного шаттла, – сказала я. – Мне нужна небольшая передышка, чтобы проделать одну аккуратную работу.

– Хорошо, – согласился голос.

Маленький дрон выскочил из своего укрытия и ринулся в бой. Мой друг-дионеец в шаттле при его приближении мрачно произнес: «Ну вот и всё», но дрон по моей просьбе начал гонять вражеские корабли.

– Отлично, – сказала я. – М-Бот, выведи на купол точное место в ускорителе, где застрял этот камень. А потом надо заузить луч моего деструктора до максимальной упругости.

– О-о-о-о-о-о! – протянул М-Бот. – Готово.

Воспользовавшись затишьем, я зашла шаттлу в хвост, тщательно выбрала точное положение и стала ждать подходящего момента. Стреляла я далеко не так хорошо, как Киммалин или Артуро – моей фишкой был сам полет и разные трюки. Но к счастью, М-Бот подсветил мишень, а передышка оказалась достаточно долгой, чтобы я могла скорректировать прицел.

«Вот он…» Я разглядела камень – яркое пятнышко света, втиснутое в металлический корпус левого ускорителя шаттла. Он был размером примерно с человеческую голову.

Я загарпунила его энергокопьем, развернулась и полетела в противоположную сторону. Камень дернулся и выскочил наружу.

– Все работает! – радостно закричал дионеец. – Ускоритель снова в норме!

– Супер, – сказала я. – Следуйте за мной.

Он полетел за мной в сторону истребителя Хешо, наконец-то двигаясь по прямой, без этих бесконечных рывков. Стоило нам собраться втроем, как креллы бросились врассыпную. Как я и надеялась, им совсем не хотелось сражаться с организованными звеньями противника. Тот дрон, который откликнулся на мой призыв о помощи, куда-то исчез. Может, снова спрятался за астероид?

– Капитан Хешо, – сказала я по выделенной линии на нас троих. – Я нашла нам еще один корабль.

– Прекрасно, капитан Аланик, – отозвался Хешо. – Новенький, какое у вас вооружение и специализация?

– Я… у меня их нет, – сказал дионеец из шаттла. – Мое имя Моррьюмар.

– Дионеец? – с явным удивлением спросил Хешо; он развернул свой корабль и теперь смотрел на сидящего за передней консолью Моррьюмара через прозрачную часть кабины шаттла. – И не просто дионеец, а нерожденный. Любопытно.

Мы всей троицей отправились неспешно патрулировать территорию в поисках других кораблей, которым можно было бы помочь и пригласить их в наше звено. Моррьюмар оказался не таким уж плохим пилотом, но явно не имел боевого опыта, поэтому паниковал всякий раз, когда кто-то заходил ему в хвост.

Тем не менее он очень старался и даже сумел не отстать от меня, пока я гнала несколько креллов на «Достаточно большого», а тот метко их сбивал. Бой начал рассредоточиваться. Отдельным кораблям легче было спрятаться в поле астероидов. Креллы рыскали стаями, но взрывы теперь звучали реже.

Я позвала к нам еще несколько кораблей, но они, казалось, были слишком поглощены полетом, чтобы откликнуться. В какой-то момент мимо нас промчался черный блестящий корабль, легко опередив двух дронов, которые пытались преследовать его. Мое предложение Брейд снова проигнорировала.

– Сколько еще это будет продолжаться? – спросила я. – Им что, мало доказательств?

– Осталось семь минут, – сообщил М-Бот.

Мы пролетели мимо обломков еще одного корабля, и я вдруг почувствовала, как меня душит ярость. Да, они предупреждали, что испытание может быть опасным. Но стрелять боевыми по гражданским кораблям? Я и без того уже ненавидела Верховенство, но это только еще больше разожгло мою ненависть. Как они смели притворяться «цивилизованными» и «разумными» и проявлять такое чудовищное равнодушие к чужой жизни?!

Наконец все закончилось. Дроны одновременно развернулись и полетели обратно к добывающей станции. На общем канале зазвучал голос Винзика, когда он напыщенным тоном стал поздравлять всех, кто выжил в их представлении.

Мы с Хешо и Моррьюмаром тоже двинулись назад. Как выяснилось, испытание прошло около пятидесяти кораблей. М-Бот быстро подсчитал тех, кто выбыл и вернулся раньше, а сложив два этих числа и вычтя их из общего количества, можно было оценить потери.

– Двенадцать кораблей уничтожено, – сказал он.

Меньше, чем я ожидала. В том хаосе казалось, что их было намного больше. И все же двенадцать пилотов погибло. Их убило Верховенство.

«А ты ждала чего-то другого? – сказал мой внутренний голос. – Ты же знаешь, на что они способны. Они убивают людей вот уже восемьдесят лет».

Мы посадили корабли, хотя я до последней секунды находилась на взводе, опасаясь какого-нибудь подвоха или «неожиданного» второго испытания. Но ничего подобного не случилось. Целыми и невредимыми мы сели на станции, и искусственная гравитация зафиксировала наши корабли на местах. Мы сразу же открыли кабины, и пузырь атмосферы обеспечил нам свежий воздух.

Остальные выжившие пилоты, когда они снова собрались возле помоста в дальнем конце станции, казались потрясенными. Обычно после боя я испытывала те же чувства, которые сейчас были написаны на их лицах: дикую усталость и опустошение после того чудовищного напряжения, какого требовал от тебя бой. Но в этот раз, выпрыгнув из кабины, я ощущала только ярость.

Какими же надо быть идиотами, чтобы устроить такое испытание? Я вспомнила, какой сама испытала шок, когда нас послали в бой в первый же день обучения в летной школе ССН. Но даже Броня, как бы отчаянно она ни пыталась спасти своих людей, использовала нас только для отвлекающего маневра. Верховенство же было могущественной империей, надежно защищенной от любых угроз. И при этом так разбрасывалось жизнями пилотов, которые доверились ему и просто хотели осуществить свою мечту.

Я протиснулась через толпу к Винзику и остальным устроителям этих испытаний и уже открыла рот, чтобы…

– Да что же вы за существа-то такие?! – крикнул кто-то прямо за моей спиной.

Я застыла, потому что сама хотела сказать то же самое, и, повернувшись, с удивлением увидела крупного, неуклюжего инопланетянина, чем-то похожего на гориллу. Зажав под мышкой большой боевой шлем, он вышел вперед меня и показал на Винзика.

– Боевые заряды?! – снова выкрикнул он. – На испытаниях? То, что вы сделали, равносильно убийству! Во имя глубочайшей из бездн, да о чем вы только думали!

Он произнес свою тираду с той же яростью, которая кипела во мне, только в два раза громче, чем смогла бы я.

– Вы подписали расписку-отказ от претензий, – ответил наконец Винзик, прижимая руку к закрытой броней груди, что на его языке жестов означало безграничный ужас.

– В бездну вашу расписку! – рявкнул инопланетянин. – Если я уговорю ребенка подписать расписку, где говорится, что я могу его пинать, я не перестану быть чудовищем, когда это сделаю! Все эти пилоты понятия не имели, во что ввязались! Позор вам!

Существа всех форм и размеров отодвинулись подальше от «гориллы», а чиновники на помосте стояли как громом пораженные.

– Мы… мы просто хотели посмотреть, кто способен сохранять хладнокровие под обстрелом, – начал объяснять Винзик. – И пилоты наших дронов получили приказ не причинять вреда тем, кто сдастся. О-хо-хо! Какая агрессивность!

– Вы должны были использовать холостые заряды! – сказала я, становясь рядом с «гориллой». – Как делается на учениях в любой нормальной армии!

– И как бы мы тогда их проверили? – спросил меня Винзик. – Они бы знали, что это все не по-настоящему. Сражаться с делверами – это огромное испытание для психики, Аланик из УрДейлов. Это был единственный способ узнать, кто способен сохранять самообладание.

– Единственный? – возмутился «горилла». – Тогда давайте проведем другое испытание! Проверим, хорошо ли вы держите удар! Начну с удара кувалдой по черепу!

– О-хо-хо! – заохал другой чиновник. – Угроза?

– Да, – сказал Винзик, испуганно замахав руками. – Какая агрессивность! Гул’зах из рода бурлов, вы отчислены.

– Отчислен? – с жаром произнес Гул’зах. – Вы считаете…

Я шагнула вперед, чтобы сообщить чиновникам Верховенства, куда они могут засунуть свои испытания, но мне помешал голос М-Бота в ухе.

– Спенса! – сказал он. – Пожалуйста, не доводи до того, чтобы нас тоже выгнали. Помни о нашем задании!

Едва сдерживая ярость, я смотрела, как «горилла» пятится от нескольких вооруженных охранников-дионейцев, и уже хотела снова поднять крик, когда кто-то встал рядом со мной. Это был Моррьюмар, тот дионеец с двухцветным лицом.

– Аланик, – умоляюще сказал он. – Пойдем, Аланик. Давай чего-нибудь поедим. Они там, внизу, для нас приготовили. Ведь твоему народу надо есть, правда? – И он ободряюще кивнул мне.

Мне ничего не оставалось, как только пойти вместе с ним.

Мы с Моррьюмаром прошли следом за группой взбудораженных инопланетян к широкой лестнице, ведущей в глубины добывающей станции. Перед тем как спуститься, я заметила буксир, который тащил черный крелльский истребитель к соседнему ангару. Я тихо выругалась, так как хотела проследить за Брейд и вызвать ее на разговор, но она, по всей видимости, незаметно посадила корабль в стороне от остальных и уже скрылась.

Вздохнув, я зашагала вниз по лестнице, догоняя Моррьюмара, который шел один позади толпы. Пилоты спускались медленно, потому что внизу у двери образовался затор.

– Спасибо, что не дал мне выкинуть какую-нибудь глупость, – сказала я Моррьюмару, пока мы ждали.

– А тебе спасибо за то, что спасла мне жизнь! – ответил он. Плотно сжатые губы придавали его лицу недовольное выражение, но я уже начала догадываться, что просто не очень хорошо понимаю выражение лиц дионейцев, потому что следующие его слова были вполне дружелюбными. – Ты – потрясающий пилот, Аланик! Наверное, лучший из всех, кого я когда-либо видел.

– И многих ты видел? – спросила я. – Ну, в смысле – ты же вроде как очень молодой?

– О да! – согласился Моррьюмар. – Мне два месяца, но ко мне перешла часть памяти и опыта моих родителей. Один из них, мой левый родитель, в молодости был гражданским пилотом. От него я и унаследовал эти навыки.

– Вот как? – удивилась я, спускаясь на одну ступеньку. – Я знаю, что многих удивило твое решение принять участие в испытаниях. Почему ты, дионеец, на это решился? Почему никто другой из твоего народа не последовал твоему примеру? Прости, если вопросы слишком дерзкие.

– Нет-нет, – сказал Моррьюмар. – Совсем не дерзкие. Да будет мир! Мы поощряем меньшие расы в их стремлении изучать наш образ жизни, так как надеемся, что это подтолкнет их к высшему уровню интеллекта. Ответ на твой вопрос прост. На испытаниях не было других дионейцев, потому что мой народ тщательно оберегает свои души, очищая их от агрессии и жестокости. Прийти сюда, чтобы потом учиться убивать, – нет, это просто немыслимо!

– Но разве не дионейцы управляли частью дронов? – спросила я.

– Такое бывает, но всегда недолго. Обычно дроны пилотируют тенаси. – (Это была одна из ведущих рас Верховенства, с которой я еще не встречалась.) – Они обладают особой способностью сражаться, не давая волю эмоциям. Все остальные слишком миролюбивы.

– И все же ваши дионейские вожди преспокойно послали дроны убивать необученных пилотов.

– Это… – Моррьюмар смотрел себе под ноги, спускаясь еще на одну ступеньку. – Это было неожиданно. Я уверен, там, наверху, знают, что делают. И они правы: какой смысл посылать в бой тех, кто просто сбежит от него? Поэтому и понадобилась такая исключительная мера, верно?

– А по-моему, они просто кучка лицемер…

– Спенса, – сказал у меня в ухе М-Бот. – Я, конечно, не лучший знаток общественных реакций у органических существ, но, мне кажется, тебе не стоит оскорблять своего первого дионейского друга. Не исключено, что он нам еще пригодится.

Я сдержалась, хоть и с трудом. Возможно, М-Бот был прав.

– Тогда почему ты решил участвовать? – спросила я. – Получается, твоя душа… как ты там сказал… не очистилась от агрессии?

– Я… особый случай, – ответил он. – Я родился с агрессивной личностью, поэтому должен проявить себя. Вот зачем я здесь.

Наконец мы все-таки добрались до последней ступеньки и вошли в большой зал с низким потолком. Яркие белые светильники освещали стойки вроде барных и столы. Помещение напомнило мне нашу столовую на Альте, вот только запах там стоял… несколько необычный. Знакомые запахи жареной пищи, свежеиспеченного хлеба, чего-то похожего на корицу тоже были, но их заглушали более сильные и явно не имеющие отношения к еде. Илистой воды. Горящих волос. Машинного масла? Они вызывали могучую, обескураживающую волну ощущений, которая остановила меня прямо с порога.

– Что ты ешь? – спросил Моррьюмар, показывая на какие-то надписи, висящие над раздаточными стойками. – Наверное, растительную пищу на основе углерода? Вот минеральные коктейли, хотя вряд ли ты сможешь их переварить. А вон там мясо, выращенное в лаборатории. – Судя по тому, как изогнулись его губы, последнего он явно не одобрял.

– Э-э… – Я попыталась сообразить, как бы ответила Аланик.

– Твои соотечественники, – сказал у меня в ухе М-Бот, – питаются примерно тем же, что и люди, только в их рационе больше орехов и меньше мяса. И еще никакого молока.

– Серьезно? – прошептала я, направляясь за Моррьюмаром к овощной стойке. – У Аланик есть грудь. Она что, для декорации?

– Мне следовало бы сказать: «молока от других существ», – добавил М-Бот. – Твои сородичи находят его отвратительным. Как и я, кстати. Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как много странных жидкостей вы, органические существа, исторгаете из своих отверстий?

– Они не более странные, чем идеи, которые иногда исторгаешь из своих отверстий ты.

Я прошла следом за Моррьюмаром вдоль стойки и взяла салат из чего-то, напоминающего ленты водорослей. М-Бот заверил меня, что он подойдет как мне, так и Аланик. Пока мы брали еду, я невольно обратила внимание на то, что другие пилоты стараются не подходить к нам близко.

Когда я отправилась за водой и пришлось протискиваться между двумя громилами-бурлами, которые едва удостоили меня взглядом, я поняла, что нас сторонились не из-за меня. «А ведь точно, – подумала я, набрав воды и снова пытаясь найти щелочку между ними, чтобы вернуться назад. – Тут все боятся Моррьюмара». Существа других рас с подозрением посматривали на него, словно одно только присутствие дионейца в этом помещении, отведенном для меньших народов, вызывало у них тревогу.

Держа поднос, я прошла к пустому столику в углу зала. Там сильно пахло корицей, и, когда я уже собралась сесть, Моррьюмар вдруг схватил меня за руку.

– Не сюда! – прошипел он. – Ты что, с ума сошла?

Я нахмурилась и оглядела пустой стол. Он ничем не отличался от остальных. Но Моррьюмар потащил меня к другому пустому столу и уселся за него.

Скад. Я понятия не имела, чего такого я чуть было не сделала. Что не так с первым столом? Я села, совершенно сбитая с толку. Надо было побыстрее украсть гипердвигатель, пока я не завалила всю операцию.

– Ну так… – обратилась я к Моррьюмару, ковыряясь в салате. – Ты сказал, что живешь два месяца?

– Да! – ответил он. – Через три месяца я рожусь как ребенок, но эти воспоминания у меня сохранятся. Точнее… я надеюсь, что рожусь через три месяца. Вступлю я или нет в финальную стадию процесса рождения, будет зависеть от того, сочтет ли моя семья эту личность достойной быть ее членом.

– Это… ммм… – «Как странно».

– Непривычно? – спросил Моррьюмар. – Понимаю, у большинства рас это происходит не так.

– Не хочу никого обидеть, – сказала я, – но да, для меня это странно. Ну, то есть как это вообще происходит? У тебя что, прямо сейчас два мозга?

– Да, почти всех внутренних органов у меня по два. Только лишние руки и ноги были поглощены на стадии кокона, а мозги моих родителей на данный момент соединены вместе и действуют как один.

Ух ты. Ну и разговорчик у нас.

– Извини за прямоту, но, судя по твоему виду, твоя раса использует половой способ размножения. – Он дождался моего кивка и продолжил: – Это одна из самых распространенных в галактике биологических моделей, хотя никто точно не знает почему. Возможно, дело в параллельной эволюции. Я предпочитаю гипотезу, где говорится, что у всех вас есть какие-то общие предки, которые расселились по звездам при помощи цитонических гиперпрыжков еще до того, как вы обзавелись каменными орудиями.

– Цитонических гиперпрыжков? – выпрямившись, переспросила я как можно небрежнее.

– О, возможно, ты о них не знаешь, – сказал Моррьюмар. – Цитоники способны совершать гиперпрыжок при помощи своего мозга. Это очень опасно, но мне кажется, эта гипотеза объясняет, почему некоторые расы с разных планет так похожи друг на друга. Ты согласна, что это чрезвычайно увлекательно, даже если никогда не будет доказательств?

Я кивнула. Возможно, мне удастся узнать здесь что-нибудь и о себе.

– Интересно, а как они это делали? Тебе что-нибудь известно о самом процессе?

– Нет, – ответил он. – Просто попадались упоминания в книгах, и всегда с предупреждением, что это очень опасно. Тексты старательно избегают подробностей.

«Проклятье!» Я взглянула на Моррьюмара повнимательнее и теперь, когда мне пришло в голову присмотреться к нему, поняла, что левая и правая половины его лица различаются между собой. Выходит, два существа действительно каким-то образом слились воедино, создавая этого нового индивида, который был выше большинства попадавшихся мне дионейцев, хоть и всего на несколько сантиметров. Значит, во время… окукливания пара теряла большую часть своего веса?

Я поймала себя на том, что пялюсь на него, покраснела и уставилась в тарелку с салатом:

– Извини.

– Ничего страшного, – усмехнулся он. – Я могу лишь догадываться, насколько странным это должно казаться, хотя мне самому кажется странным, что так много рас, воспроизводящих себя вашим способом, даже не пытаются определить личность нового ребенка. Вы оставляете все на волю случая! Я же могу взаимодействовать со своей большой семьей, давая им возможность решить, подходит ли им такая версия меня.

От его слов мне стало как-то жутковато.

– А если им не понравится? – спросила я. – В смысле, такая версия.

Моррьюмар помолчал, глядя на свою еду.

– Ну, тогда через три месяца, когда я перейду в кокон, мои родители решат, что я не вполне хорош. Они окуклятся снова, и я выйду уже другой личностью. Большая семья будет изучать эту личность еще пять месяцев, и в конце концов мы остановимся на версии, которая устроит всех.

– Как-то стремно звучит, – сказала я. – Ну, то есть без обид, но что-то во всем этом меня ужасно напрягает. Твои родственники могут просто перетряхивать твою личность, пока не получат что-нибудь подходящее? Вот я бы точно никому не подошла.

– Недионейцы всегда говорят что-то в таком духе, – сказал Моррьюмар, выпрямившись. – Но этот процесс создал из нас очень миролюбивое общество с высшим уровнем интеллекта. Хотя… для меня необходимость проявить себя – это, безусловно, стресс. – Он обвел рукой битком набитый зал. – Поэтому я решился на такой экстремальный шаг. Как я тебе уже говорил, эта версия моей личности немного… агрессивная. Вот я и подумал: а если показать своей семье, что это не так уж и плохо? Может, я, конечно, погорячился и напрасно все это затеял, но осталось всего три месяца, а лучшего способа проявить себя, наверное, уже не будет.

– Но… – Я хотела возразить, но осеклась, заметив, что в зал вошел еще кое-кто. Да не один, а целая группа – примерно пятьдесят киценов, каждый сантиметров пятнадцать ростом. Покрытые мехом существа строевым шагом приблизились к нашему столу. Большинство из них было одето в белую военную форму. Пушистые хвосты стояли торчком.

Я подавила улыбку. Кицены, похоже, были сильной расой, освоившей космические путешествия и продемонстрировавшей храбрость и надежность в бою. Но… скад, они были такие миленькие!

Они остановились у пустого стула напротив моего, и несколько киценов приставили к нему лестницу. Еще несколько быстро взобрались по ней и поставили вторую лестницу, со стула на стол. И в завершение по лестницам поднялся Хешо в своем официальном одеянии из красного шелка. Он поднял сжатую в кулак лапу, приветствуя меня. Увидев его поближе, я рассмотрела на белом мехе мордочки рыжие узоры и такие же рыжие волоски в белых кисточках на длинных острых ушах.

– Аланик из УрДейлов! – сказал он, и его ожерелье-переводчик воспроизвело звучный, низкий голос. – Сегодня мы празднуем нашу победу!

– Капитан Хешо из народа киценов! – сказала я, повторив его жест. – Вы только сейчас пришли на обед?

– Мы отлучались за своей собственной провизией и принесли ее сюда, – сказал он. – Мы не можем рассчитывать, что в верховенской столовой окажутся запасы для пиршества, подобающего нашему рангу.

Появился еще один кицен с массивным креслом и поднял его на стол. Хешо уселся, выпустив пушистый хвост сзади. Еще несколько киценов принесли небольшой столик, поставили его перед капитаном и накрыли скатертью.

– Итак, – сказал Хешо, глядя то на меня, то на Моррьюмара, – теперь мы коллеги, не так ли? Не заключить ли нам официальный договор о взаимопомощи и поддержке?

Я посмотрела на Моррьюмара:

– Честно говоря, я об этом не задумывалась.

– Если мы хотим выжить в грядущих боях, нам понадобятся надежные союзники, – продолжал Хешо. – Хотя, если говорить начистоту, я не знаю, пойдет ли нашей маленькой эскадре на пользу присутствие дионейца или же навредит.

– Возможно, и навредит, – сказал Моррьюмар, снова уткнув взгляд в тарелку. – Власти станут давить на меня сильнее, чем на представителя «меньшей» расы.

– Значит, кицены будут рады дополнительным трудностям, – величественно произнес Хешо. – Возможно, именно это в конце концов докажет, что мы достойны быть полноправными гражданами Верховенства.

– У вас есть какие-нибудь предположения о том, что последует дальше? – спросила я. – Мы ведь прошли испытания?

– Дальше нас начнут тренировать для борьбы с делверами, – сказал Моррьюмар.

– И что это значит? – Я так до сих пор и не поняла, во что ввязалась.

– Трудно судить, – сказал Хешо. – Едва ли кто-то из нас ожидал, что сегодняшние испытания будут такими жестокими.

Пока он говорил, подоспела очередная группа киценов и расставила на его столике тарелки с дымящимся угощением. Один из них – тоже в шелковом одеянии – стал нарезать еду и кормить капитана. Остальные деловито раскладывали все нужное для пира на стульях возле нашего стола.

– В Верховенстве странные порядки, – продолжал Хешо в промежутках между кусочками крохотного стейка. – Высшие чины прилагают огромные усилия, чтобы защитить безупречную и мирную жизнь добропорядочных граждан, но стоит кому-то выйти за рамки дозволенного, как их возмездие будет мгновенным и жестоким.

– В этом мудрость Верховенства, – изрек Моррьюмар. – Оно существует столетия, обеспечивая защиту и процветание миллиардам существ.

– Я не оспариваю эти факты, – сказал Хешо. – И мой народ страстно желает повысить наш уровень гражданства. Тем не менее вы не можете отрицать, что некоторые департаменты, в частности Департамент служб защиты, порой демонстрируют удручающую нехватку сочувствия.

Я кивнула, и за столом воцарилось молчание. Пока мы ели, я обнаружила, что мое внимание всецело направлено на то, что я, вероятно, ощущала все это время. Это был… голос звезд. На Звездовиде специальное поле, подавляющее силу цитоников, приглушило его, но здесь, на станции, я снова слышала эту песню. О чем в ней говорилось, я разобрать не могла, но ее отголоски в глубинах моего подсознания означали, что здесь сигналы проходят.

Отложив вилку, я закрыла глаза и, как учила Бабуля, представила, словно лечу между звездами. Мне казалось, что меня несет течение. Что, если я действительно могла бы пройти по этим невидимым тропам? И какие-то из них привели бы меня к Россыпи и размещенным рядом с ней войскам Верховенства.

Но ничто не подсказывало мне, куда именно надо двигаться. Зато я ощутила рядом нечто иное – невероятно мощное и очень знакомое. Что же это?

«Брейд! – догадалась я, узнав это ощущение. – В зале ее нет, но она точно где-то рядом».

Я открыла глаза и огляделась. Шумный зал был заполнен инопланетянами; они ели и пили или – как какие-то очень странные существа – лили жидкость себе на головы.

Ощущение шло откуда-то снаружи. Я извинилась перед остальными, сказав, что мне нужно в уборную. Моррьюмар объяснил, куда идти, и, выскользнув из столовой, я посмотрела в указанную им сторону. Вдоль коридора тянулась череда дверей с табличками, показывающими, какой тип утилизационных устройств расположен за ними.

Я посмотрела в другую сторону – оттуда, как мне казалось, исходила энергия цитоника. Никакой охраны поблизости не было, и я осторожно двинулась в том направлении.

Когда я дошла до одной из дверей, ощущение усилилось. Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щелочку. Действительно, Брейд была там и вместе с Винзиком разговаривала с группой чиновников-дионейцев.

Притаившись у двери, я попыталась расслышать, о чем они говорят.

– Эй! – произнес у меня в ухе М-Бот, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. – Спенса, а что ты делаешь? – Я скрипнула зубами и сосредоточилась на идущих из-за двери звуках. – О! – секунду спустя сказал М-Бот. – Ты прячешься? А что случилось? Я рассчитал наш маршрут обратно на Звездовид. Ты же вроде как пошла в сортир избавиться от выделений? Спенса, ты избавляешься от них в неподобающем месте и потому прячешься?

– Заткнись! – прошипела я как можно тише. – Я пытаюсь шпионить.

– О-о-о-о-о-о! – протянул М-Бот.

Инопланетяне разговаривали слишком тихо, и мой переводчик ничего не мог ухватить. Я слышала приглушенные голоса, но ничего не понимала.

– Хочешь, я усилю чувствительность твоего браслета и переброшу перевод прямо тебе в наушник, чтобы твой значок тебя не выдал? – предложил М-Бот. – Это поможет тебе шпионить более эффективно.

– Да! – прошептала я в ответ.

– Хорошо. И не надо быть такой резкой.

Он удаленно отключил значок и стал транслировать голоса из комнаты напрямую в мой наушник. Звукоприемник браслета намного превосходил чувствительностью и значок, и мой слух, а М-Бот еще и вычленял голоса из фонового шума.

– …должны были предвидеть, что это обернется такой катастрофой, – произнес один из чиновников. – Пилоты дронов обучены для борьбы с людьми из охранной зоны на Россыпи! Они действовали слишком агрессивно!

– Все эти потери чрезвычайно прискорбны, – отозвался невозмутимый голос Винзика. – Но пусть последствия вас не беспокоят. Это был несчастный случай, а не акт агрессии.

– А как же дюжина убитых! – возмутился другой чиновник; наедине эти дионейцы говорили совсем не так спокойно, как тогда, на публике, с тем «гориллой»-бурлом. – Несчастные семьи!

– Эти несчастные семьи будут уничтожены целиком, если мы не подготовим вооруженные силы для борьбы с делверами, – сказал Винзик. – О-хо-хо. Усмирители моего департамента разберутся со всеми криками о несправедливости. А вы хорошо исполнили свои обязанности.

– Ну что ж… – ответил другой чиновник. – Раз вы полагаете, что испытание сделало свое дело… Только вот… вам действительно было необходимо приводить сюда вашего человека, Винзик? Мне не по себе от ее присутствия.

– О-хо-хо, Тизмар, – сказал Винзик. – Вы слишком много беспокоитесь. Да еще и по пустякам. Подумайте-ка лучше о Департаменте интеграции рас и об их упорном стремлении пригласить на наше состязание несколько весьма агрессивных рас. Куна явно что-то замышляет. Эта новенькая, Аланик, использует военную тактику людей. Ее народ опасен, потому что слишком долго состоял в союзе с человеческой чумой. Их следует оставить в изоляции.

Нахмурившись, я прислонилась к стене и вдруг что-то почувствовала. Чужое воздействие на свой разум.

– Что такое? – сказал кто-то за дверью. – В чем дело? Почему ваш человек так вскинулся? Надеюсь, она как следует обучена?

«Идиотка!» Если я могла «слышать» Брейд через свои ощущения, то и она наверняка так же «слышала» меня. Я развернулась и пулей помчалась обратно по коридору, затормозив только у входа в столовую, вся в поту. Потом прошла внутрь и уселась за наш стол, стараясь держаться как можно непринужденнее.

Через мгновение в дверях появился Винзик и оглядел зал. Я снова погрузилась в разговор с Хешо и Моррьюмаром, но уголком глаза видела, что лицевая пластина крелла обращена к нам. Потом он удалился.

Вскоре в зал вошла группа чиновников-дионейцев с планшетами в руках. Они начали ходить от одного стола к другому, разговаривая с пилотами и раздавая указания.

– А тут у нас Аланик, – сказал дионеец с красной кожей, когда они приблизились к нашему столу. – Негражданка! Вы весьма неплохо справились с испытанием. Замечательно летали и помогли тем, кто в этом нуждался. Превосходно. Мы объединили вас в одно звено с «Достаточно большим» и его экипажем. Надеюсь, вас это устраивает?

Я посмотрела на Хешо. Тот встал из-за своего маленького столика и хлопнул в ладони. Это такой жест согласия?

– Да, вполне, – ответила я. – Спасибо.

– А теперь, – сказал чиновник, прокрутив что-то на экране планшета и чуть помедлив, чтобы прочесть, – мы должны обсудить с вами обоими один… деликатный вопрос. Мы добавили в ваше звено еще одного члена. Опытного и искусного пилота. Очень искусного.

– Тогда мы охотно примем его! – воскликнул Хешо. – Кто же это?

– Человек, – сообщил чиновник.

Моррьюмар тихо ахнул и закрыл лицо руками. Хешо тут же сел обратно в кресло, после чего откуда-то сразу возник кицен с веером и начал стремительно обмахивать его. Я старательно изображала удивление и жуткий страх.

– Нет-нет, вам нечего опасаться! – торопливо заверил чиновник. – Этот человек имеет все необходимые лицензии. Документы будут вам незамедлительно предоставлены.

– Почему мы должны учиться противостоять одному злу с помощью другого? – спросил Хешо.

– Да, – подхватила я. – Эти существа десятилетиями держали мой народ в рабстве! Я не думала, что вы позволяете им свободно перемещаться по галактике.

– Этот экземпляр очень хорошо обучен, – сказал чиновник. – Нам необходимо проверить, сможет ли она сражаться с делверами.

– А если окажется, что этот человек идеально подходит для борьбы с ними? – спросил Хешо. – Вы создадите звенья и эскадры целиком из людей? Это все равно что нанимать волка сторожить овцу. В конечном итоге вы ее потеряете.

Его метафора показалась мне любопытной. Неужели он действительно использовал слова «волк» и «овца»? Или их просто подобрал переводчик взамен других на его родном языке?

В любом случае я не знала, как относиться к тому, что Брейд войдет в наше звено. Ведь она была цитоником и могла со временем понять, что я тоже человек. У меня появилось подозрение, что это сделали специально, чтобы она могла следить за мной.

Но в то же самое время она могла гораздо больше моего знать о том, что значит быть цитоником. О том, как заставить мой дар работать в полную силу. И возможно, наконец объяснить мне, что я такое. Что мы такое.

– Полагаю, Верховенство знает, что делает, – медленно проговорила я.

– Нас с людьми связывает долгая история, – сказал Хешо, пока слуга обмахивал его веером. – В те давние дни, когда у нас еще были ходящие в тенях, наш народ путешествовал между нашим миром и Землей, их родной планетой. Это костер, который только ждет искры.

– Если такой расклад для вас неприемлем, ваше величество, – сказал дионеец, – мы можем исключить вас из состава звена.

– Разумеется, мне придется спросить у моего народа, – ответил Хешо. – Так как я им не король, а всего лишь один из многих равных, как и положено при абсолютно законной демократии.

Стоящие вокруг него кицены энергично закивали в знак согласия – даже тот, с веером, и другой, подающий еду.

– Значит ли это, что мы прошли испытание? – спросила я, меняя тему. – И теперь нас будут готовить для борьбы с делверами?

– Да, – ответил чиновник. – Завтра в десять ноль-ноль по звездовидскому времени мы пришлем за вами шаттл. Он доставит вас на нашу учебную базу. К сожалению, ваши собственные корабли вам придется оставить здесь и тренироваться на наших, хотя для киценов мы обязательно подготовим подходящее судно, капитан Хешо.

Корабли Верховенства. Именно то, на что я и надеялась. Я все еще понятия не имела, как украду гипердвигатель со своего нового корабля, в одиночку поставлю его на М-Бот и вернусь обратно на Россыпь, но, по крайней мере, я уже сделала значительный шаг к этой цели. Только мне бы хотелось трижды перепроверить, останется ли моя голограмма на месте, если я улечу слишком далеко от М-Бота.

– Для большей осторожности в связи с присутствием человека мы включили в ваше звено призрак, – продолжал чиновник. – Вы могли заметить его во время испытаний. Данная особь предпочитает, чтобы к ней обращались в женском роде, и просила называть ее просто Дымка.

Услышав это, Хешо выпрямился.

– Призрак, вы сказали? – переспросил он, постукивая когтистым пальчиком по мохнатому подбородку. – Что ж, это немного успокаивает.

Чего-чего? Призрак? Это еще что такое? Я огляделась, пытаясь сообразить, о ком они говорят. Но прежде, чем я успела задать вопрос, чиновник заговорил сам.

– Превосходно. – Он небрежно указал на Моррьюмара. – Теперь вы. Пожалуйста, следуйте за мной. Я расскажу о вашем назначении.

– Как? – встрепенулась я. – Разве Моррьюмар не с нами?

– Он определен в отдельное звено, состоящее из него одного, – сказал чиновник. – Как и положено.

Моррьюмар медленно встал.

– Рад был поговорить с тобой, Аланик, – грустно сказал он.

– Нет! – заявила я, чувствуя, как лицо вспыхнуло от ярости, и тоже встала. – Мы все – одно звено. Моррьюмар останется с нами!

И сам Моррьюмар, и чиновник с изумлением уставились на меня. Ну и пускай себе изумляются.

– Что толку в звене из одного корабля? – добавила я, сложив руки на груди. – Оставьте Моррьюмара с нами.

– Вас и так уже четверо, – сказал чиновник. – А мы решили делать звенья именно такого размера.

– Количество пилотов в этом зале явно не кратно четырем. – Я обвела столы широким жестом. – Кроме того, мы и так уже необычное звено, ведь среди нас человек. А лишний пилот может очень пригодиться, если это злобное существо нападет на нас.

– Что ж… – пробормотал чиновник и что-то быстро отстучал на планшете, – думаю, это можно устроить. – Он бросил на меня настороженный взгляд и продолжил печатать. – Завтра будьте готовы к прилету шаттла. Летные костюмы Верховенства вам выдадут утром. Каждый вечер вас будут доставлять обратно на Звездовид, поэтому брать с собой сменную одежду не нужно, но, если вам требуется подкреплять силы в течение дня, подготовьте свои собственные припасы. Будьте готовы к назначенному времени.

С этими словами дионеец развернулся и торопливо ушел.

– Не надо было этого делать, – произнес Моррьюмар. – Я заранее знал, что меня изолируют.

– Ну да, а я редко отпускаю того, в кого уже вцепилась зубами, – ответила я. – Таков путь воина.

– Какая… ошеломительная метафора, – сказал Моррьюмар, усаживаясь на свое место. – Но все равно – спасибо тебе. Я рад, что буду не один.

– Погоди, – сказала я, оглядев наш стол. – Они сказали, в нашей команде уже четверо. А кто такая эта Дымка, о которой они упоминали?

– Это я, – прошелестел тихий голос.

Вздрогнув, я обернулась, но никого не увидела. Только в нос ударил сильный запах корицы. Пережженной.

– Добро пожаловать, невидимка, – сказал Хешо, встал и отвесил глубокий поклон. Остальные члены его экипажа последовали примеру капитана.

– Вы… невидимая? – изумилась я.

– Я – призрак, – произнес негромкий женский голос, и я поняла, что уже слышала его.

– Тот дрон, который помог мне спасти Моррьюмара! – воскликнула я. – Вы были на том корабле!

– Призраки, – сообщил Хешо, – известны своей способностью проникать в корабли и захватывать управление.

– Значит, всеми этими дронами управляли… такие, как вы? – спросила я.

– Нет, – ответил бесплотный голос. – Таких, как я, мало. Просто на этом испытании я перехватила управление одним кораблем против воли его оператора.

Невероятно! Но чем она была? Запахом? Неужели я разговаривала с запахом?!

Отчетливый аромат корицы развеялся, но я не знала, что это означает. Что Дымка ушла… или что-то другое? Я поняла, что находиться рядом с существом, которого не видишь, ужасно неприятно. Как узнать, когда она будет смотреть на нас?

Обед завершался, и существа с других столиков потянулись к двери, чтобы вернуться на свои корабли. Хешо напыщенно пожелал нам спокойной ночи, а потом спустился по лестницам в сопровождении своего экипажа. Пятьдесят с лишним крошечных лисичек собрали свои вещи и бодрой трусцой покинули зал.

Мы с Моррьюмаром двинулись следом и в конце концов выбрались на поверхность станции. Черное небо в вышине было усеяно звездами. Корабли взлетали группами и направлялись в сторону Звездовида.

Я тепло попрощалась с Моррьюмаром, дошла до М-Бота и взобралась на крыло, чтобы спрыгнуть оттуда в кабину.

– Какие-то техники пытались меня осмотреть, пока ты была внизу, – сообщил М-Бот, – но я их напугал – сделал вид, будто они случайно заставили сработать сигнализацию.

– Хорошо придумал, – сказала я.

– Это была своего рода ложь, – добавил он. – Я все-таки могу это делать, как ты и говорила. В определенных обстоятельствах.

Когда мы готовились к взлету, я снова ощутила чье-то присутствие в своем мозгу. Взглянув туда, откуда, как мне казалось, это ощущение исходило, я заметила, что несколько дверей ангара приоткрыты. Внутри виднелась чья-то тень. Это была Брейд, и она наблюдала за моим кораблем.

– Мне не нравится, что ты завтра полетишь одна, – сказал М-Бот. – На другом корабле.

– Ревнуешь?

– Возможно! Было бы круто, если бы я и правда мог испытывать это чувство! Но в основном я думаю, что это опасно. Нам надо перепроверить голопроектор твоего браслета. Его центральный процессор должен удерживать голограмму и без моей помощи, но все-таки стоит проверить. Но лучше бы я полетел с тобой.

– Боюсь, у нас нет выбора, – заговорила я, когда мы взлетели со станции. – Мы должны заполучить корабль Верховенства.

– Возможно, они не дадут тебе такой, который может совершать гиперпрыжки, – сказал М-Бот. – Во всяком случае, сразу.

– Я думала об этом. Но если мне удастся завоевать их доверие, есть неплохие шансы, что они ослабят надзор за мной. Возможно, мне и не дадут истребитель, способный на гиперпрыжок, но рядом с таким я вполне могу оказаться. И если не украду гипердвигатель, то хотя бы его сфотографирую.

– Фотографии нас домой не доставят.

– Знаю. Я работаю над этим.

На обратном пути к Звездовиду я продолжала обдумывать нашу ситуацию и поняла, что мне по случайности подарили запасной план. Винзик и остальные только что зачислили меня в одно звено со своим ручным человеком. Знала ли Брейд, что есть целая планета таких же людей, как она, только свободных? А вдруг она захочет сбежать туда, если я предоставлю ей такую возможность?

Так что, если украсть гипердвигатель Верховенства у меня не получится, может быть, получится украсть одного из их цитоников.

Я посадила М-Бот на крышу нашего посольства на Звездовиде и откинулась на спинку кресла, чувствуя внезапную усталость.

Быть Аланик оказалось очень тяжело. Я привыкла поступать так, как подсказывала интуиция, и делать то, что мне казалось естественным. До сих пор это меня вполне устраивало. Безусловно, время от времени мне прилетали за это синяки и шишки, но никогда не приходилось притворяться той, кем я на самом деле не была.

Вздохнув, я наконец разблокировала фонарь кабины и встала, чтобы потянуться. У посольства не было техников, которые подтащили бы мне лестницу, поэтому я сначала выбралась на крыло и уже оттуда спрыгнула на крышу.

– В общем и целом, – сказал М-Бот, – я думаю, что все прошло хорошо. Мы не мертвы, и тебе все-таки удалось попасть в их Вооруженные силы.

– С кожею зубов, – сказала я и скривилась, вспомнив того инопланетянина, «гориллу»-бурла, который не сдержал гнева и был за это отчислен. Доберись я до Винзика на секунду раньше его – и отчислили бы меня.

– У твоих зубов есть кожа? – спросил М-Бот.

– Вряд ли, – сказала я, обошла М-Бот и начала подключать его к зарядке и к сети. – На самом деле я толком не знаю, откуда пошло это выражение.

– Хм. А! Это из английской версии Библии. Это о-очень древняя версия Книги Святых, со Старой Земли.

Я подключила последний шнур и побрела вниз по лестнице. Когда я заглянула в спальню проверить, как там Погибель, она встретила меня радостной трелью. Я поставила ей лоток, положила немного накрошенных грибов, – судя по оставшимся крошкам, они вполне пришлись ей по вкусу. Потом почесала ее и вдруг заметила мигающий огонек на стене. Это означало, что меня ждет посылка, поэтому я потащилась на нижний этаж, чтобы проверить контейнер для доставки. Утром, еще до отлета, я сделала кое-какие заказы с намерением проверить, как действуют предоставленные мне льготы.

В контейнере обнаружился сверток с новой одеждой моего размера и кое-какие предметы личной гигиены. Я сгребла все в кучу и пошла на кухню, где пожарила себе водорослевую котлетку и съела ее с булочкой, после чего отправилась в ванную. Я никак не могла привыкнуть к тому, что все это мое. Скад, целый дом для меня одной! Ну ладно, пусть не только для меня, а еще и для Погибели, которая потребовала снова ее почесать, когда я проходила мимо нее в коридоре.

В ванной я посмотрела на себя в зеркало. Точнее, на иллюзию Аланик, которую я носила. «Погибель не заметила, что у меня чужое лицо», – подумала я. Видимо, она ориентировалась на запах и звук – глаз-то у нее не было. И тут меня осенило, что моя маскировка даже более хлипкая, чем я думала. А как же Дымка, то существо, которое само было запахом? Что, если она узнает во мне человека?

Я тихо застонала, чувствуя тяжесть на душе. Потом выключила свет и с огромным облегчением сняла браслет с голограммой. Несмотря на то что М-Бот тщательно проверил дом и не нашел следящих устройств, я предпочитала не рисковать и носила браслет постоянно.

Но сейчас мне хотелось побыть собой. Пусть в темноте, пусть в одиночестве, пусть даже совсем недолго.

Я начала очистку, и какой же это было роскошью – знать, что тебя не поджимает время. На Россыпи я, казалось, всегда бежала на какую-нибудь тренировку или еще куда-то. А здесь… здесь я могла просто отдыхать, позволив очищающим средствам омывать меня.

Наконец я заставила себя выйти из омывочной капсулы и снова надела браслет. Включила свет и достала из свертка просторную одежду, похожую на ту, что носили медики. На мой взгляд, она отлично подходила для любой работы и для сна тоже.

Я начала разбирать туалетные принадлежности, надеясь, что тех, кто следил за моими заказами, не удивило отсутствие в моем багаже своей собственной зубной пасты. Хоть я и советовалась с М-Ботом, прежде чем составлять заказ, выбор пасты меня изрядно позабавил. Когда мой значок перевел предупреждающую надпись на тюбике, оказалось, что там был приведен список рас этой галактики, для которых она могла быть ядовитой. Раньше мне бы и в голову не пришло, что управление огромной галактической империей может быть сопряжено с кучей таких странных проблем.

Когда я стала чистить зубы перед зеркалом, то обнаружила, что у пасты приятный мятный вкус, намного лучше, чем у той горькой дряни, которой мы пользовались дома. Вот что значило иметь развитую социальную инфраструктуру, а не перенацеливать древний биохимический комплекс на производство зубной пасты, как были вынуждены поступить мы.

Волосы у меня теперь были длиннее, чем я привыкла, и, к счастью, примерно той же длины, как у Аланик, – чуть ниже плеч. Раньше я стриглась коротко, отчасти потому, что терпеть не могла цвет своих волос. У героев Бабулиных историй волосы всегда были черные, как вороново крыло, или нежно-золотистые, как лен. Ну, может, иногда для разнообразия – огненно-рыжие. Но никогда – тускло-русые.

Теперь, с голограммой, они стали белыми. Я запустила в них пальцы. Иллюзия действительно была безупречной – перекрасилась каждая отдельная прядь. Когда я меняла выражение лица, лицо Аланик тоже менялось, и, потыкав кожу пальцем, я не ощутила никакой разницы, хотя и понимала, что черты лица у нас разные.

Единственное, чего у меня не было, – это костяных наростов под глазами и вдоль щек, как у Аланик. Они были чистейшей иллюзией, и, если я проводила по ним пальцем, голограмма искажалась. Но все-таки браслет работал достаточно хорошо, чтобы мои волосы при соприкосновении якобы скользили по этим выступам, а не проходили сквозь них.

Я смотрела на себя в зеркало – улыбалась, хмурилась, пыталась найти хоть какой-нибудь недостаток в том, что вижу, но иллюзия была превосходна. Я почти поверила, что это действительно я.

Неудивительно, что я стала думать об Аланик. Беспокоилась ли она, как спрятать волосы под шлем? Как относилась к тому, что я использую ее облик?

«Не доверяй их покою… их лжи…»

Я причесалась, вышла в коридор и спустилась в спальню.

– О! – сказал М-Бот. – Тебе будет интересно прочитать это. Только что пришел ответ от народа Аланик, присланный предположительно по закрытым каналам, которые не контролирует Верховенство.

– Ни секунды не сомневаюсь, что они все равно его читали, – сказала я. – Давай глянем, что там.

М-Бот вывел на дисплей сообщение, уже переведенное на английский. Это был стандартный ответ на наше столь же стандартное изложение событий. Тот факт, что они не обратились сразу к Верховенству, внушал надежду.

– А есть какой-нибудь зашифрованный текст? Вроде того, что отправили мы?

– Да, – сказал М-Бот. – Причем шифр весьма любопытный, он основан на количестве букв в каждом слове, выделенном в одномоментном сообщении на экране, с ключом в твоем значке. Взломать его без значка абсолютно невозможно. Думаю, это больше, чем тебе хотелось бы знать. Так или иначе, в нем написано только это: «Мы хотим поговорить с Аланик».

– Отправь им отчет о сегодняшних испытаниях, а отдельно зашифруй: «Она свяжется с вами, когда поправится. Сейчас я пытаюсь внедриться в Верховенство, изображая ее. Прошу вас не выдавать меня».

– Звучит вполне разумно, – сказал М-Бот. – Сейчас займусь.

Я кивнула и пошла к кровати. Немного сна мне действительно не помешало бы, но я не чувствовала усталости. Поэтому ложиться не стала, а устроилась в кресле возле окна, которое выходило на окаймленную небоскребами улицу Верховенства. Я смотрела на всех этих существ, что двигались внизу. Здесь жили миллионы, и у каждого была своя цель, своя работа. И все эти миллионы считали меня самым опасным созданием во всей галактике.

– М-Бот! – позвала я. – Ты можешь слышать этих прохожих внизу, на улице?

– Не уверен, – ответил он. – Э-э, это была ложь. Я слышу их всех. Ну и как тебе моя ложь?

– Постарайся не говорить, что ты соврал, сразу после того, как ты это сделал. Это портит все впечатление.

– Верно. Ну ладно. Тогда… Э-э, не уверен. – Он начал что-то бубнить.

– Ты не мог бы пока приостановить свои тренировки с ложью? Это немножко бесит.

– Спенса, – ответил он, – тебе и не должно нравиться, когда я вру. Ведь так? Как ты будешь узнавать, когда я вру, а когда нет?

Я вздохнула.

– Ну ладно, – сказал М-Бот. – У меня есть высокотехнологичные средства наблюдения. С этой высоты я, возможно, смогу вычленить отдельные разговоры прохожих, хотя и не гарантирую. Все будет зависеть от помех. А что?

– Просто хочу знать, о чем они говорят, – сказала я. – Им ведь не надо ожидать крелльских налетов каждую минуту. Вот мне и интересно понять, о чем они разговаривают. О своей работе, о людях или, может, о делверах.

– Провожу отбор образцов, – доложил М-Бот. – Пока складывается впечатление, что они говорят о самых обычных вещах. О том, как забрать детей из центров присмотра. О заказе ингредиентов для обеда. О здоровье и обучении домашних любимцев.

– О самых обычных вещах, – повторила я. – То есть все это – обычно?

– Вероятно, это будет зависеть от большого количества переменных.

Я смотрела вниз, на нескончаемый поток прохожих. Они двигались мимо все с той же неспешностью, какую я заметила еще в первый раз. Улица выглядела оживленной, но лишь потому, что так много фигур двигалось по ней одновременно. И каждая казалась вполне мирной. Нормальной?

Нет. Я не могла в это поверить. Ведь я находилась в Верховенстве – той самой империи, которая практически уничтожила человечество. Это они платили Винзику и его креллам за угнетение моего народа. Всю свою жизнь я готовилась к тому, чтобы бороться с этими чудовищами, этими безликими тварями, которые таились в небе, сбрасывали бомбы на наши островки цивилизации и почти довели нас до вымирания.

Звездовид как один из их важнейших торговых и политических центров должен был, словно яркая вывеска, демонстрировать всем и каждому, какая якобы мирная, безмятежная жизнь царит в империи. Сколько из этих существ, проходящих внизу, работали на Верховенство и по его приказу притворялись невинными? Теперь все это казалось мне таким очевидным. Они просто разыгрывали представление, чтобы заставить чужаков поверить в величие этой империи.

Ну уж нет. Меня их сказки про мир и благоденствие не растрогают. Я уже видела сегодня, как они обошлись с пилотами во время испытаний. Все эти существа на улицах несли ответственность за то, что было сделано с моим отцом и моими друзьями.

Это были не просто обычные прохожие, живущие своими обычными жизнями. Это были мои враги. И между нами шла война.

– Спенса, – сказал М-Бот, – не хочется быть занудой, но ты бодрствуешь уже пятнадцать часов, и, поскольку ты подстроилась к циклу сна и бодрствования, принятому на этой станции, я зафиксировал всего четыре часа полноценного сна прошлой ночью.

– И что с того? – огрызнулась я.

– Когда ты не высыпаешься, ты становишься очень раздражительной.

– Ничего подобного!

– Ты не против, если я зафиксирую твои интонации на будущее, чтобы использовать как доказательство в будущих спорах?

Скад. Споры с машиной меня бесили. Возможно, он был прав, но я точно знала, что не смогу заснуть от усталости. А почему – М-Бот не поймет никогда, каким бы умным он ни был.

Я переоделась в рабочий комбинезон, присланный вместе с одеждой, и пошла на крышу. Комбинезон напоминал летный костюм: плотная ткань наподобие брезента, и покрой достаточно облегающий, но не тесный. Удобная, практичная одежда. Лучший вариант.

– Спенса? – удивился М-Бот, когда я подошла к кораблю. – Ты же не собираешься влезть в какие-нибудь неприятности? Мы не полетим…

– Расслабься, – сказала я. – Нам нельзя подпускать к тебе здешних техников, а значит, заботиться о тебе придется мне.

– Сейчас? – спросил М-Бот.

– Я хочу, чтобы ты был в идеальной форме. А то мало ли – вдруг придется срочно удирать. – Я проверила хозяйственный шкафчик на крыше и нашла там кое-какие предметы первой необходимости, в том числе шприц для смазки, заправленный авиационным маслом для работы в вакууме. – М-Бот! – позвала я, вернувшись с трофеями. – А откуда ты узнал про ту мою фразу? О зубах? Она что, есть у тебя в базе данных?

– Нет, – сказал он. – Я ее взял из звездовидского информационного архива. Там довольно много сведений о Старой Земле еще до ее исчезновения, гораздо больше, чем в обрывочных базах данных, сохранившихся у твоего народа.

– Можешь рассказать мне об этом? – Я начала обрабатывать при помощи шприца механизмы привода его закрылков. – Ну, что-нибудь такое, что мы в школе не проходили.

– Там много информации, – сказал он. – Мне начинать в алфавитном порядке? А. А. Аттанасио – писатель-фантаст. Звучит интересно.

– Расскажи мне историю про Сосновую Хвою, – попросила я. – Про то, как она сражалась сразу с четырьмя воинами из племени воронов.

– Опавшая Хвоя, – сказал М-Бот, – часто отождествляется с исторической личностью, известной как Сосновая Хвоя, или Женщина-Вождь. Она была коренной американкой из племени гровантров. С ее жизнью ассоциируется много псевдоисторических повествований о храбрости.

Он говорил сухо и монотонно.

– Ну а история, как она дралась с четырьмя мужчинами сразу? – спросила я. – Как дотронулась до каждого по очереди своим жезлом, и взяла их в плен, и тем самым опозорила – ведь они допустили, чтобы женщина превзошла их.

– Сообщается, что она совершила четыре подвига за одну битву, – сказал М-Бот. – Но точно неизвестно, насколько эта легенда правдива. Исторически Сосновая Хвоя сыграла важную роль в отражении набега черноногих и тогда впервые прославилась среди воронов. И… Почему ты вздыхаешь? Я что-то делаю не так?

– Просто я скучаю по Бабуле, – прошептала я; в ее пересказе истории Старой Земли становились живыми, и в ее голосе всегда была пылкость, которой М-Бот, как бы он ни старался, передать не мог.

– Извини, – тихо сказал М-Бот. – Это еще одно доказательство того, что я не живой, да?

– Не валяй дурака. Я тоже толком не умею рассказывать истории. Но это же не значит, что я не живая.

– Дионейский философ и ученый Зенту утверждал, что существуют три важных признака, отмечающих истинную жизнь. Первый – это рост. Существо должно изменяться со временем. Я ведь изменяюсь, да? Я могу учиться, могу расти.

– Конечно, – согласилась я. – Уже тот факт, что ты сделал меня своим пилотом, подтверждает это.

– Второй – это базовая самодетерминация, – сказал М-Бот. – Живое существо должно обладать способностью реагировать на стимулы, чтобы улучшить свое положение. Я не могу летать сам. Как ты думаешь, если бы я мог летать, это делало бы меня живым? Почему те, кто меня создал, запретили мне двигаться одному?

– Ты можешь изменять свое положение при помощи малых двигателей, – сказала я. – Так что ты уже это делаешь, в определенном смысле. Если растение живое потому, что реагирует на солнечный свет, то ты живой.

– Я не хочу быть живым как растение. Я хочу быть живым по-настоящему.

Не ответив, я стала заливать смазку тонкими струйками в шарниры его закрылок. От одного ее запаха мне уже становилось легче. Те комнаты внизу были уж слишком чистыми. Даже мое жилье на базе ССН и то хранило легкий запах машинного масла и выхлопных газов.

– И какой же третий признак жизни? – спросила я. – Ну, по мнению этого философа.

– Воспроизводство, – сказал М-Бот. – Живое существо способно создавать новые версии себя, или, по крайней мере, его раса способна на это в определенные моменты жизненного цикла. Я вот думаю… Ты собираешься завтра лететь на новом корабле. Может, мы найдем способ загрузить копию моей программы в базу данных этого истребителя? Тогда ты сможешь рассчитывать на мою помощь, даже летая на их корабле.

– Ты можешь это сделать? – спросила я, поднимая голову.

– Теоретически. Я всего лишь программа – правда, основанная на трансцитонических скоростях обработки информации. Но по сути своей то, что ты именуешь М-Ботом, не более чем совокупность кодов.

– Ты намного больше этого, – возразила я. – Ты – личность.

– Личность – это всего лишь органическая совокупность информационных кодов. – Он заколебался. – Как бы то ни было, моя программа запрещает мне делать копии моего главного кода обработки. Возможно, я смогу это изменить, если… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк.

Я молча продолжала работать, пока его программа перезагружалась. «Те, кто его сделал, не хотели допустить, чтобы враг получил его копию, – подумала я. – Или… они просто не хотели, чтобы созданные ими искусственные интеллекты начали бесконтрольно копировать сами себя».

– Я тут, – сообщил М-Бот. – Извини.

– Ничего страшного, – ответила я.

– Возможно, мы найдем обходной способ добиться… того, о чем я говорил раньше.

– Честно говоря, я не знаю, хочу ли этого, – сказала я. – Делать второго тебя кажется мне каким-то неправильным. Ненормальным.

– Тут не больше ненормального, чем в однояйцевых близнецах у людей. Но если уж совсем начистоту, то я не знаю, как поведет себя моя программа, втиснутая в обычную компьютерную систему – ту, у которой нет трансцитонического процессора.

– Ты говоришь так, словно я что-то в этом понимаю.

– Чтобы создать компьютеры, способные мыслить с той же быстротой, что и мой мозг, требуются процессоры, способные коммуницировать со скоростью, превышающей стандартную скорость электрических сигналов. У меня это достигается за счет использования крохотных цитонических устройств связи, передающих сигналы между моими процессорами на сверхсветовой скорости.

– А их щит этому не мешает?

– Моей собственной защиты, очевидно, хватает, чтобы заблокировать их защиту. О, разумеется, это упрощенное и, возможно, противоречивое изложение сути. В любом случае я по-прежнему могу работать на требуемой скорости.

– Вот, значит, как, – пробормотала я. – Цитонические процессоры. Поэтому я могу чувствовать твои мысли.

– Что ты имеешь в виду?

– Иногда, когда я глубоко вникаю… в какое-нибудь дело… я чувствую тебя. Твой разум, твои процессоры. Точно так же я иногда чувствую Брейд. Ну да ладно, этот разговор о твоей копии, он ведь все равно чисто теоретический, так? Мы не можем перенести тебя на другой корабль, потому что тот корабль не обладает твоим быстродействием.

– Это я переживу, – сказал М-Бот. – Просто буду думать медленнее и стану тупым. Конечно, не таким тупым, как люди, а вас это, похоже, совсем не напрягает. – Он помолчал. – Мм… без обид.

– Ты наверняка считаешь нашу тупость очаровательной.

– Не-а! Как бы то ни было, я бы хотел хотя бы попытаться найти способ воспроизвести себя. Это просто доказало бы… ну, что я действительно живой.

Я с улыбкой обошла его, подойдя ко второму крылу. После того как я официально вступила в ряды Сил самообороны, а о существовании М-Бота стало известно всем, заботу о нем взяли на себя техники из наземной службы. Но до этого всем занимались мы с Роджем. Почти всю сложную работу выполнял Родж, но и мне оставалось довольно много дел: наносить смазку, удалять старую краску, проверять проводку.

Заботиться о собственном корабле было приятно. В этом было что-то расслабляющее. Успокаивающее.

А потом я посмотрела на полированную поверхность корпуса и увидела глядящую на меня бесконечность. Бездонную пустоту на месте моего отражения. Пронизанную жгучими белыми огоньками, похожими на жуткие солнца. И они следили за мной.

Глаза. Делвер, или даже не один, был здесь. Рядом.

Я отпрянула, выронив шприц со смазкой, и он со звоном упал на пол. Отражение исчезло, и я готова была поклясться, что некоторое время там не отражалось ничего. После чего, словно включили экран, возникла фигура Аланик – то есть голограмма, которую я носила.

– Спенса! – позвал меня М-Бот. – Что случилось?

Я опустилась на крышу. Наверху, по невидимым магистралям, скользили корабли. Город корчился и шевелился; я задыхалась от тошнотворного жужжания назойливых насекомых.

– Спенса! – повторил М-Бот.

– Все в порядке, – прошептала я. – Просто… просто волнуюсь перед завтрашним днем. Из-за того, что придется лететь без тебя.

Я остро чувствовала одиночество. М-Бот был классным, но он не понимал меня так, как Киммалин или ФМ. Или Йорген. Скад, как мне его не хватало! Так хотелось поплакаться ему и выслушать в ответ его чересчур рациональные и все-таки такие утешающие доводы.

– Не волнуйся, Спенса! – сказал М-Бот. – Ты справишься! Ты правда хорошо летаешь. Лучше всех! В своем мастерстве ты практически не человек.

При этих словах меня пробрал озноб. «Практически не человек». Вдруг почувствовав слабость, я наклонилась вперед и обхватила колени руками.

– Что я такого сказал? – спросил М-Бот, чуть понизив голос. – Спенса! Что не так? Что с тобой случилось?

– Бабуля рассказывала мне одну историю, – прошептала я. – Очень странную, совсем непохожую на остальные. Эта история не о королевах, рыцарях или самураях. Она о человеке, который потерял свою тень.

– Как можно потерять свою тень? – удивился М-Бот.

– Это сказочная история. – Я вспомнила, как Бабуля впервые рассказала мне ее: мы сидели на крыше нашего дома-кубика, и темный, жадный свет кузнечных цехов окрашивал все вокруг красным. – Однажды, странным вечером, во время путешествия, один писатель проснулся и обнаружил, что его тень исчезла. Он ничего не смог с этим поделать, и ни один врач не сумел ему помочь. И в конце концов он просто стал жить дальше. Но однажды тень вернулась. Она постучалась в дверь и радостно поздоровалась со своим бывшим хозяином. Она объездила весь свет и научилась понимать людей. По правде говоря, даже лучше, чем сам писатель. Тень видела зло в сердцах людей, а писатель лишь сидел у очага, тешась благодушными фантазиями.

– Странно, – сказал М-Бот. – Разве твоя бабушка обычно не рассказывает тебе истории о том, как убивали чудовищ?

– Иногда, – прошептала я, – чудовища убивали людей. В этой истории тень заняла место человека. Она убедила писателя, что может показать ему мир, но только если он согласится ненадолго стать тенью. И конечно же, когда человек это сделал, тень отказалась отпустить его. Тень заняла его место, женилась на принцессе и разбогатела. А настоящий человек, став тенью, зачах, исхудал, почернел, и жизнь в нем едва теплилась… – Я посмотрела на М-Бота. – Меня всегда удивляло, зачем она рассказывала мне эту историю. Она говорила, что эту историю ей рассказывала еще ее мать в те дни, когда они странствовали среди звезд.

– Так ты этого боишься? – спросил М-Бот. – Что твоя тень может занять твое место?

– Нет, – прошептала я. – Я боюсь, что я – уже тень.

Я закрыла глаза и подумала о том, где обитают делверы. О месте между двумя мгновениями, об этом холодном «нигде». Бабуля говорила, что в давние временя люди боялись машинной команды и не доверяли им. Они не доверяли цитоникам.

С тех пор как я начала видеть эти глаза, я никогда не чувствовала себя прежней. Теперь, когда я побывала там, в «нигде», я никак не могла отделаться от мысли, что вернулась оттуда другой и что это была уже не совсем я. А может быть, та прежняя я, которую я знала, всегда была кем-то еще? Кем-то, кого не вполне можно считать человеком.

– Спенса, – сказал М-Бот. – Ты говоришь, что плохо рассказываешь истории. Это неправда. Я впечатлен тем, как легко это у тебя получается.

Я посмотрела на упавший шприц – маленький шарик прозрачной смазки вытек из иглы на крышу. Скад. Я начала давать волю эмоциям. М-Бот был прав: я действительно вела себя странно, когда не высыпалась.

Точно, все дело в этом. Недосып довел меня до галлюцинаций, вот я и заговаривалась. Я встала, стараясь не смотреть на свое отражение, и подняла шприц. А потом подошла к лестнице.

Но при мысли о том, что мне придется спать в этой стерильной, пустой комнате… где глаза будут смотреть на меня…

– Эй, – сказала я М-Боту. – Открывай кабину. Сегодня буду спать здесь.

– У тебя целый дом с четырьмя спальнями. – А ты собираешься спать в моей кабине, как в те времена, когда тебя не пускали в казармы ССН?

– Угу. – Зевнув, я забралась в кабину и опустила купол. – Можешь его затемнить?

– Думаю, кровать намного удобнее, – сказал М-Бот.

– Возможно.

Я разложила кресло и достала одеяло. Потом легла, прислушиваясь к шуму улицы. Это были странные, как будто обличающие звуки.

Даже начиная засыпать, я все равно чувствовала себя оторванной ото всех. Я была совсем одна, несмотря на весь этот шум вокруг. Здесь жила тысяча рас, но такого одиночества я не испытывала даже тогда, когда исследовала пещеры Россыпи.

Йорген Уэйт вошел в лазарет с летным шлемом под мышкой. Возможно, шлем стоило убрать, но правила этого не требовали, а ему было приятно его держать. Так он ощущал, что в любой момент готов к полету. Шлем давал ему иллюзию контроля над ситуацией.

Существо, лежавшее в лазарете, доказывало, что это был не тот случай. Все ее тело было облеплено трубками и мониторами, лицо закрывала маска для контроля над дыханием, но внимание Йоргена сразу привлекло другое – ремни, пристегивающие ее руки к столу. Руководство ССН предпочло не рисковать, несмотря на то что Спенса, очевидно, считала инопланетянку неопасной.

Физиология разбившегося инопланетного пилота заставила медиков озадаченно чесать в затылках. Лучшее, что они смогли сделать, – это оказать ей первую помощь и надеяться, что очнется. За последние два дня Йорген заглядывал к ней как минимум шесть раз. Он понимал, что она вряд ли очнется в его присутствии, но упорно хотел быть первым, кто поговорит с ней. Первым, кто задаст ей вопрос.

«Вы можете найти Спенсу?»

Чем больше дней Спенса не выходила не связь, тем сильнее он беспокоился. Правильно ли он поступил, когда убедил ее решиться на этот шаг? Когда отправил совсем одну, без поддержки, в чужой, враждебный мир, где ее могли взять в плен и даже пытать?

Разрешив ей лететь, он нарушил субординацию. Если она из-за этого попала в плен… Раньше Йорген не мог представить себе ничего хуже неподчинения, но теперь понимал, что ошибался. Вот почему он снова и снова приходил сюда с надеждой. Эта инопланетянка была цитоником, и однажды она уже смогла найти Спенсу.

Но сначала она должна была очнуться. При появлении Йоргена к нему сразу же подошла врач и почтительно протянула ему папку с зажимом для бумаг, где был отчет о состоянии инопланетянки. Почти ничего из этих записей Йорген не понимал, но к пилотам все обычно относились с большим уважением. Даже самые высокопоставленные правительственные чиновники часто уступали дорогу человеку со значком пилота действительной службы.

Йорген был равнодушен к подобным знакам внимания, но терпел их из уважения к традиции. Его народ продолжал жить лишь благодаря работающей военной машине, и, раз уж он являлся одним из ее наиболее заметных винтиков, он будет относиться к своей роли со всей серьезностью.

– Что нового? – спросил он у врача. – Расскажите мне, что не вошло в медкарту. Она шевелилась? Может, говорила во сне?

Врач покачала головой:

– Ничего. Сердцебиение неровное, но мы не знаем, насколько это нормально для ее вида. Наш воздух ей подходит, но уровень кислорода у нее низкий. И здесь мы тоже не можем сказать, нормально это или нет.

Значит, все без изменений, и могут пройти недели, прежде чем она придет в себя. Если вообще придет. Инженеры изучали ее корабль, но пока не смогли взломать шифр ее баз данных.

Ученые могли изучать все, что хотели. Но ответы на вопросы Йоргена скрывались в мозгу этого существа. Подходя к ней, он чувствовал нечто вроде… электричества. Слабый разряд, который проходил через него, оставляя ощущение, словно тебя внезапно окатили холодной водой. Вот и сейчас, стоя рядом с инопланетянкой и слушая размеренное шипение аппарата искусственного дыхания, Йорген чувствовал то же самое.

Такое же чувство он испытал, когда впервые встретился со Спенсой. Он думал, что это влечение, и, безусловно, так и было. Как бы она его ни бесила, его тянуло к ней, словно мотылька к огню. Но было в этом и что-то еще. То же, чем обладала эта инопланетянка. То, что, насколько он знал, скрывала история его семьи.

Он повернулся к врачу:

– Пожалуйста, пометьте, чтобы мне сообщили, если что-то изменится.

– Уже пометила, – ответила она.

– Судя по коду внизу медкарты, вы повысили приоритет ее статуса, поэтому мне нужно обновить свой запрос. Согласно процедуре 1172-b.

– А! – сказала врач, снова посмотрев на медкарту. – Хорошо.

Йорген кивнул ей и вышел из лазарета, вернувшись в коридор платформы «Главная». Он направлялся к своему кораблю, чтобы выслушать доклад техников, когда вдруг взвыли сирены. Замерев на месте, он прислушался к сигналам тревоги, звенящим в стерильном металлическом коридоре.

«Обстрел, – подумал он. – Плохо».

Пробираясь против потока пилотов и техников, бегущих к своим кораблям, Йорген сразу двинулся к командному пункту. Обстрел, а не атака. Истребители в воздух не подняли. Значит, это было нечто более серьезное. И более страшное.

Когда он добрался до командного пункта, у него противно ныло под ложечкой. Часовые впустили его. Внутри воя сирен было почти не слышно. К нынешнему моменту ССН перевели почти весь свой командный состав с базы Альта на платформу «Главная». Адмирал Кобб хотел отделить военный гарнизон от гражданского населения, чтобы разделить потенциальные цели креллов.

Все управление велось отсюда, поэтому в помещении было полно кабелей и рабочих мониторов. Йорген не стал беспокоить старших офицеров, собравшихся вокруг большого экрана в дальнем углу. Хотя его звание позволяло ему присоединиться к ним, он не хотел их отвлекать. Вместо этого он прошел вдоль череды терминалов к энсину Нидоре, молодой женщине из корпуса связистов. Они были знакомы еще по школе.

– Что происходит? – наклоняясь к ней, спросил Йорген.

Вместо ответа Нидора кивнула на свой монитор, куда, судя по обозначениям внизу, поступали данные одного из их кораблей-разведчиков, находящихся выше слоя платформ. На мониторе висело изображение двух огромных крелльских линкоров, которые направлялись в сторону планеты.

– Они выходят на позиции, – шепотом пояснила Нидора, – откуда смогут стрелять по Альте через щель между оборонительными платформами, которая вот-вот появится.

– Мы можем открыть огонь? – спросил Йорген.

Нидора покачала головой:

– Мы пока не управляем дальнобойными орудиями внешних платформ. А если бы даже и управляли, эти линкоры достаточно далеко и смогут уйти, пока снаряды до них долетят. А вот планета уйти не сможет.

Йорген почувствовал, как сжалось сердце. Прямо с орбиты враг мог обрушить на Россыпь шквальный огонь, несущий смерть и разрушение. При длительном обстреле, а также при условии, что гравитация планеты работала на креллов, линкоры могли уничтожить даже самые глубокие пещеры.

– Какие у нас шансы? – спросил Йорген.

– Зависит от того, насколько наши инженеры…

Чувствуя себя совершенно беспомощным, Йорген смотрел, как оба линкора плавно заняли боевые позиции и открыли орудийные порты.

– Они не отвечают на наши запросы, – сказал кто-то от другого монитора. – И непохоже, чтобы они собирались начать с предупредительного выстрела.

Креллы всегда действовали так. Ни предупреждения, ни пощады, ни предложений сдаться. Из информации, добытой Спенсой, уже было известно, что до сих пор задача креллов состояла лишь в том, чтобы удерживать людей на одном месте. Однако шесть месяцев назад враги перешли к более решительным действиям, и уже не осталось никаких сомнений в том, что они намерены полностью уничтожить Россыпь.

– Но почему именно сейчас? – недоумевал Йорген.

– Они ждали, когда сместятся платформы, – сказала Нидора. – Это их первая за несколько недель возможность выстрелить по Альте без помех. Вот они и зашевелились.

И действительно, глядя на экран, Йорген увидел, как платформы, образующие защитную оболочку планеты, совершенно необъяснимым образом расступились, создавая проход. Линкоры немедленно открыли огонь тяжелыми реактивными снарядами размером с истребитель. Йорген вознес безмолвную молитву к звездам и духам своих предков, плывущим среди них. При всем его мастерстве и выучке сражаться с линкором он не мог.

Теперь судьба человечества находилась в руках Святых и инженеров Сил самообороны Непокорных.

В зале наступила такая тишина, что Йорген слышал свое сердце. Все затаили дыхание, когда град из реактивных снарядов устремился к планете. А потом что-то изменилось. Одна из платформ на стороне свободного прохода неожиданно пришла в движение, и ее древние механизмы вдруг ожили. На вспомогательный монитор Нидоры хлынули доклады инженеров и кораблей-разведчиков ССН.

Планета Россыпь оказалась не такой легкой мишенью. Главный экран Нидоры подсветил металлическую плоскость идущей платформы. Создавалось впечатление, что она движется медленно, но то же самое можно было сказать и о снарядах. Расстояние, с которого наблюдал Йорген, не позволяло ему правильно оценить масштаб столкновения, ведь размер металлической глыбы превышал сотню километров.

При появлении крелльских ракет секции платформы открылись и выпустили в космос череду ярких разрядов энергии. Мощные залпы врезались в запущенные линкорами снаряды, взрывая их или нейтрализуя их импульс. Вокруг платформы появился экран, который преграждал путь обломкам, тормозя их и не давая сыпаться на поверхность планеты.

Все, кто был в зале командного пункта, дружно выдохнули. Нидора даже заулюлюкала. Линкоры медленно отступили, давая понять, что, хотя они и стреляли по Альте и, очевидно, с радостью бы ее уничтожили, это все же была лишь проверка сил обороны планеты.

Йорген легонько похлопал Нидору по спине, а потом отошел в сторону, чтобы выровнять дыхание и как-то успокоиться. «Наконец-то хоть какие-то хорошие новости», – подумал он. Один из вице-адмиралов вызвал по главной линии связи инженеров, чтобы поздравить их с успехом.

Когда все остальные в радостном возбуждении встали со своих мест и начали обсуждать чудесное спасение, адмирал Кобб, как ни странно, продолжал сидеть за монитором, глядя на экран и сжимая вялой рукой пустую чашку из-под кофе.

Йорген подошел к нему.

– Сэр! – сказал он. – Что вас расстроило? Ведь инженеры все сделали вовремя.

– С той платформой наши инженеры пока не работают, – тихо отозвался Кобб. – Это старые оборонительные программы Россыпи. Нам просто повезло, что поблизости оказалась функционирующая платформа и что ее хватило на контрмеры.

– Вот как… – пробормотал Йорген, чувствуя, как радость несколько поблекла. – Но… мы же в безопасности, сэр.

– Обрати внимание на отметки об уровне энергии внизу экрана, капитан, – сказал Кобб. – Эта стычка сожрала неимоверное количество энергии. А в этих старых платформах ее осталось всего ничего. Даже если мы заполучим другие работающие платформы, потребуются месяцы, если не годы, для постройки новых солнечных батарей. И даже если нам удастся это сделать и меры противодействия будут срабатывать и дальше… в случае затяжных бомбардировок креллы рано или поздно пробьют платформы. Наша защита не рассчитана на отражение длительных атак. Это всего лишь отчаянная попытка как-то остановить захватчиков, до тех пор пока не подоспеют свои линкоры и не одолеют их. Только вот у нас нет своих линкоров.

Йорген оглядел зал, полный счастливых людей. Они смотрелись внушительно в своих безукоризненно выглаженных мундирах. Но это была всего лишь видимость. По сравнению с вражескими ресурсами Силы самообороны Непокорных нельзя было назвать полноценной армией, способной оказать достойное сопротивление. Они были всего лишь горсткой беглецов, с одним пистолетом на всех в лучшем случае.

– Мы останемся запертыми на этой планете и умрем, – сказал Кобб. – Все просто. Да, мы оказались крепким орешком, но уже скоро враг поймет, что надо просто взять кувалду побольше, чтобы расколоть нас. К несчастью, наш единственный шанс сбежать отсюда исчез без следа. Эта девчонка…

– Я настаиваю на своем решении, сэр, – перебил его Йорген. – Спенса нас не подведет. Надо только дать ей время.

– И все-таки лучше бы ты связался со мной, – сказал Кобб.

Решение Йоргена никак ему не аукнулось. Он мог бы сказать, что в соответствии со сводом правил 17-b имел право так поступить, но, если по правде, он ведь не был тогда старшим офицером. Группу охраны возглавлял полковник Нг. Йоргену полагалось обратиться к нему или связаться с Коббом.

Возможно, отослав Спенсу, Йорген погубил их всех. «Мы останемся запертыми на этой планете и умрем. Все просто».

Йорген набрал побольше воздуха в грудь:

– Сэр, возможно, я должен нарушить еще одно правило.

– Да я все равно половины из них не знаю, капитан. Так что не переживай.

– Нет, сэр. Это касается семьи. И того, о чем не полагается говорить.

Кобб внимательно посмотрел на него.

– Вам известно, – сказал Йорген, – сколько усилий прилагала моя семья, чтобы не допустить разговоров о дефекте. Чтобы о нем не узнали все. Я имею в виду дефект, который был у отца Спенсы…

– Ты говоришь о цитониках? – спросил Кобб.

– На то есть причина, сэр, – сказал Йорген.

– Знаю. Он был у кого-то из твоих предков. Им ведь обладали не только мотористы. Хочешь сказать, ты что-то слышишь, сынок? Что-то видишь?

Йорген плотно сжал губы и кивнул:

– Белые огоньки, сэр. Боковым зрением. Похожие на… глаза.

Ну вот. Он сказал это. Почему же его бросило в пот? Ведь произнести эти несколько слов оказалось не так уж трудно.

– Ну, это уже что-то. – Кобб поставил чашку на стол, и адъютант с готовностью схватил ее и побежал наполнить снова. – Идем. Хочу тебя кое с кем познакомить.

– С кем-то из флотских психологов? – спросил Йорген.

– Нет. С одной пожилой женщиной, которая печет изумительные пироги.

Я резко проснулась от воплей М-Бота.

– Спенса! – кричал он. – Спенса!

С лихорадочно колотящимся сердцем я вскочила, чтоб занять боевое положение. Ничего толком не видя, схватилась за сферу управления и нащупала пальцем кнопку спуска:

– Ну! В кого стрелять?!

– В посольстве кто-то есть, – сообщил М-Бот. – Я установил там датчики приближения. Сейчас кто-то крадется к тому месту, где, как они считают, ты спишь.

Скад. Убийцы? Взмокнув от пота и плохо соображая спросонья, я включила питание корабля и замерла. И дальше что? Улетать? Но куда? Верховенство крепко держало меня в когтях – если бы они хотели меня убить, им незачем было посылать убийц. Разве не так?

Оставалось выяснить, что все это значит. Исполнившись решимости, я пошарила в оружейном шкафчике и достала свой ручной пистолет-деструктор. Насколько я могла судить, личное оружие на Звездовиде было под запретом, и хотя на меня вроде как распространялись дипломатические исключения, я все равно не была уверена в своем статусе.

Убедившись, что моя голограмма на месте, я осторожно открыла купол и выбралась из кабины, стараясь пригибаться пониже, чтобы не стать мишенью для снайперов. Потом метнулась к лестнице и крадучись спустилась на верхний этаж.

– Их там двое, – тихо сообщил М-Бот. – Один уже дошел до кухни на последнем этаже. Второй сейчас внизу, недалеко от двери. Возможно, караулит выход.

Ну да. Я никогда не участвовала ни в каких наземных разборках, и моя подготовка в этом вопросе была минимальной. Однако, спустившись с лестницы, я почувствовала ту же спокойную, холодную решимость, какая всегда охватывала меня перед началом схватки в космосе. Я могла не дрогнув встретить убийцу, тем более что у меня в руке был пистолет. В эту проблему хотя бы можно было выстрелить. А вот что делать с теми смутными опасениями, которые терзали меня прошлой ночью?

– Враг находится на кухне, примерно в двух метрах от двери, – шепотом сообщил М-Бот. – Возле стойки. Прямо сейчас спиной к двери. Думаю, они удивились, не обнаружив тебя в спальне.

Я кивнула и рывком влетела в кухню, наводя деструктор. Крелл с коричневым панцирем развернулся и уронил что-то на пол, где оно и разбилось вдребезги. Тарелка?

– А-а-а! – завопил крелл; мой переводчик передал этот голос как женский. – Не убивайте меня!!!

– Вы что здесь делаете? – сурово спросила я.

– Мою вашу посуду! – ответила креллка, нервно вскинув бронированные конечности. – Нас прислали к вам для уборки!

Для уборки? Я нахмурилась, не опуская пистолета. Но на креллке поверх светло-коричневого панциря действительно был надет пояс с прицепленными к нему инструментами для уборки, а сквозь прозрачную лицевую пластину шлема я видела, как внутри испуганно мечется сморщенное крабоподобное существо. Насколько я могла видеть, никакого оружия у нее не было.

С первого этажа внезапно донесся какой-то звук. Неужели пылесос?

– Хм, – промычал М-Бот. – Возможно, мы неправильно оценили ситуацию.

– Какая агрессия! – не унималась уборщица. – Меня о таком не предупреждали!

– Кто вас послал? – строго спросила я, шагнув к ней.

Она съежилась:

– Мы работаем на Департамент интеграции рас!

Куна. Я сощурилась, но пистолет опустила.

– Прошу прощения за ошибку, – сказала я и пошла посмотреть, что там со вторым креллом, который, напевая, пылесосил первый этаж.

Пока я наблюдала за ним, зазвонил дверной звонок. Я снова нахмурилась и посмотрела на дверь. Рядом с ней лежал какой-то пакет, предположительно мой новый летный костюм.

У входа стоял сам Куна. Высокий, синекожий, обернутый в свободное темно-голубое одеяние.

Я открыла дверь.

Куна одарил меня своей очередной пугающей улыбкой, демонстрирующей слишком много зубов.

– Эмиссар Аланик! Можно войти?

– Вы прислали своих прихвостней шпионить за мной? – спросила я.

Куна притормозил:

– Прихвостней? Мне не известен перевод этого слова. Слуг? Я прислал к вам миссис Чомвит в качестве домработницы, а она взяла с собой помощника. Вы не привезли с собой свой собственный персонал, вот я и решил, что вы захотите нанять кого-нибудь на время.

«Шпионы. Так я и знала. Я нашла и отключила их устройства слежения, поэтому они прислали своих агентов следить за мной». Может, я все-таки пропустила какие-то «жучки» и это выдало меня?

– Надеюсь, вы сочтете их полезными, – сказал Куна, взглянув на свой планшет связи. – Хм. Я немного опаздываю. Вас должны забрать примерно через тридцать пять минут. Мы же не хотим, чтобы вы опоздали в свой первый день службы?

– Чего вы от меня хотите? – спросила я с подозрением, а про себя подумала: «И какую игру ведете?»

– Лишь того, чтобы у вас сложилось о Верховенстве самое хорошее впечатление, которое вы бы передали своим соотечественникам. Могу я войти?

Я нехотя посторонилась, пропуская его вперед. Куна внимательно посмотрел на крелла с пылесосом, а потом решительно зашагал в комнату для совещаний, пустую. Я последовала за ним и остановилась на пороге. Куна сел.

– Я очень доволен вашими успехами, Аланик, – сказал он. – И приношу извинения за… вчерашний шокирующий опыт. Я не знал, что Винзик и ему подобные применят для отбора пилотов столь радикальные методы. Департамент служб защиты бывает опрометчив.

– Все это прекрасно, только мне не нужны ваши извинения. А кто их действительно заслужил, сейчас мертвы.

– Вы правы, – сказал Куна. – Аланик из УрДейлов, что вам известно о войнах людей?

– Я знаю, что люди проиграли, – уклончиво ответила я. – Но до этого они успели взять нашу планету под свое влияние и заставить нас сражаться на их стороне.

– Весьма дипломатичный ответ, – заметил Куна. – Ваш народ вписался бы в Верховенство куда лучше, чем полагают некоторые. Однако я известен тем, что время от времени отвергаю социальные традиции. Возможно, именно поэтому я предпочитаю взаимодействовать с расами, еще не присоединившимися к Верховенству, и изучать их обычаи.

Куна казался высоким и надменным. Пока он говорил, чуть повернув голову и глядя в окно, его голос становился все более тихим и даже отчужденным.

– Полагаю, вы никогда не видели последствий нападения делвера, и в этом я вам завидую. Они могут уничтожить все живое на любой планете, просто проходя мимо, а точнее, проходя сквозь нее. Они существуют не совсем в нашей реальности. И после того, как они уходят, остается лишь безмолвие.

Какое отношение это имело к нашему разговору? Мы же вроде как говорили о людях.

– Ужасно, – сказала я. – Но… раньше вы говорили, что делверы покинули нашу галактику столетия назад. Так как же кто-то мог видеть воочию, что́ они способны сделать с планетой?

Куна сложил ладони вместе и начал постукивать подушечками пальцев друг о друга. И я вдруг поняла, что видела ответ на свой же вопрос всего несколько дней назад, когда смотрела старинную видеозапись на космической станции за пределами Россыпи. Я сама была тем человеком, который видел, на что способны делверы.

– Люди могут вызывать делверов, ведь так? – спросила я. – Поэтому вы так боитесь делверов и так ненавидите людей? Это не только из-за войн. Люди попытались сделать из делверов оружие.

– Да. Мы все равно чуть не проиграли те войны. Но во время Второй войны люди устроили тайные базы на малоизвестных планетах вокруг маленьких или умирающих звезд. Там они начали разрабатывать ужасную программу. Если бы они добились успеха, Верховенство не просто было бы разгромлено. Оно бы исчезло.

У меня вдруг похолодело в груди. «Делвер вернулся, и… он идет за нами». Слова того мужчины на видеозаписи, сказанные за миг до того, как все обитатели Россыпи были уничтожены. Я видела попытки тех, давно уже умерших людей. Так вот что они делали… Вызывали делвера. Но вместо того, чтобы уничтожить врагов человечества, это существо напало на них самих.

Меня снова объял ужас, и, почувствовав внезапную слабость, я привалилась к дверному косяку.

– Нам невероятно повезло, что их оружие против них же и обернулось, – продолжал Куна. – С делверами невозможно сражаться, их невозможно контролировать. Людям удалось перенести одного из них в нашу реальность, и он уничтожил несколько их самых важных планет и баз. Даже после того, как люди потерпели поражение, этот делвер еще несколько лет бушевал в галактике, прежде чем наконец удалился. Я знаю, Аланик, ваш народ испытывает уважение к людям. Нет-нет, не возражайте. Я могу понять и в какой-то степени даже проникнуться вашими чувствами. Однако и вы должны уяснить, что цель, которую мы перед собой поставили, а именно научиться борьбе с делверами, имеет огромное значение. Мы с Винзиком можем расходиться в том, как все это должно происходить, но этот проект поиска мер противодействия делверам мы задумали вместе. И пока мы его не осуществим, Верховенству грозит смертельная опасность.

– Значит, вы считаете… что люди хотят вернуться? – спросила я; фрагменты пазла начали становиться на свои места. – Я читала в местной информационной сети, что все люди вроде как содержатся в охраняемых зонах, но есть мнение, что они вот-вот вырвутся оттуда.

Куна наконец оторвал взгляд от окна и посмотрел на меня, но его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Он сделал презрительный жест – махнул двумя пальцами в сторону перед собой.

– Поройтесь в архивах, и вы увидите, что люди готовы «вот-вот вырваться» уже много лет. На самом деле рост их сопротивления отчего-то всегда совпадает с моментами, когда Департаменту служб защиты надо протащить какой-нибудь важный законопроект о финансировании.

Его слова были для меня словно удар под дых. Департамент служб защиты… то есть креллы… использовали Россыпь и мой народ ради политических выгод?

– По-вашему, они позволяют людям становиться более опасными? – спросила я. – Возможно, немного ослабляют бдительность, чтобы все как следует испугались и департамент смог доказать, как хорошо он справляется со своей работой?

– Я бы не стал заходить так далеко, – сказал Куна. – Подобное заявление требует доказательств, а не гипотез. Давайте просто скажем, что я нахожу это любопытным. И это происходило так долго и так регулярно, что я сомневаюсь, что люди представляют для нас хоть сколько-нибудь реальную опасность, что бы нам ни твердили все эти эксперты и аналитики.

«Вот тут ты заблуждаешься, – подумала я. – Винзик допустил ошибку. Он позволил ССН окрепнуть. Позволил мне стать пилотом. А теперь… теперь мы действительно близки к тому, чтобы вырваться. И это не просто удобный предлог. Винзик, должно быть, в панике…»

И сейчас он создает космические войска. Этот специальный отряд пилотов. Это не могло быть совпадением.

– Делверы – вот кто по-настоящему опасен, – сказал Куна. – Возможно, я ошибаюсь, и, возможно, в будущем люди снова станут угрозой. Но даже если и нет, кто-то другой обязательно попытается использовать делверов. Иметь дело с делверами – это значит вести себя глупо, безответственно и агрессивно, но желающие в иных мирах непременно найдутся. И пока мы не научимся бороться с ними или хотя бы прогонять их, Верховенство будет в опасности.

– Звучит логично, – согласилась я.

И я даже не кривила душой. Хотя моей главной целью была кража гипердвигателя… любая информация об оружии против делверов нам бы тоже не помешала.

Но почему Куна вообще затеял весь этот разговор? Он встал, подошел ко мне и посмотрел на мой карман, из которого торчала рукоять пистолета. Я торопливо сунула пистолет поглубже.

– Вам не следует это носить, – сказал Куна. – Вы находитесь под моей защитой, но даже она имеет свои пределы.

– Простите, – пробормотала я. – Я думала, вы… Наверное, я напугала домработницу там, наверху.

– С этим я разберусь, – пообещал Куна. – Мне просто нужно, чтобы вы поняли, насколько важна ваша задача. Винзик наверняка будет следить за вами. Мое влияние не распространяется на программу подготовки в той мере, в какой бы мне хотелось. Поэтому я прошу вас помнить о нашей договоренности. Я позабочусь о том, чтобы просьба вашего народа о вступлении в Верховенство была одобрена. А вы, в свою очередь, будете сообщать мне о ходе подготовки.

– То есть я должна стать вашим шпионом.

– Вы будете служить Верховенству. Я располагаю надлежащим допуском и правами, чтобы знать все, что вы только сможете мне рассказать.

Зашибись. Этого я и боялась – оказаться меж молотом и наковальней.

– Не надо так волноваться, – сказал Куна и одарил меня очередной хищной улыбкой. – Я прошу вас об этом отчасти потому, что знаю – вам ничего не угрожает. Как цитоник, вы можете совершить гиперпрыжок в любой момент, если вдруг окажетесь в опасности.

– Да, кстати, об этом. – Тут следовало быть осторожной и не сболтнуть лишнего. – Я буду без своего корабля, а для гиперпрыжка мне нужна его технология.

– Вот как? – удивился Куна. – Значит, вы еще не полностью обучены? Вам по-прежнему требуется помощь техники?

– Совершенно верно. Как вы думаете, я смогу пройти какое-нибудь обучение?

Куна покачал головой:

– Необученные цитоники гораздо менее опасны, чем обученные. Потребовались столетия подготовки, прежде чем наши собственные цитоники приобрели силу, достаточную для того, чтобы случайно привлекать делверов, а ваш народ, как мы полагаем, пока очень далек от этого. Обучать вас – значит лишь усиливать опасность.

– Возможно, будь в моем распоряжении корабль Верховенства с гипердвигателем, я бы опробовала вашу технологию. Поняла, как это работает, и научилась совершать сверхсветовые перемещения безопасным способом.

– Ух ты! – раздался у меня в ухе голос М-Бота. – Круто!

– Что ж, я не могу мешать вашим опытам с гиперпрыжками, – сказал Куна. – Сегодня вы совершите один, чтобы попасть в тренировочный центр. Так что, возможно, вам следует повнимательнее присмотреться к процессу.

Отлично! Я сверилась с часами на браслете. Скад, уже почти время!

– Не стану вас задерживать, – с неизменным спокойствием сообщил Куна. – Идите, готовьтесь. У вас впереди напряженный день. О котором я с большим интересом послушаю.

Ну конечно. Ладно, выкинуть его отсюда я все равно не могла. На бегу хватая сверток с одеждой, я метнулась к лестнице. Когда я пробегала мимо крелла с пылесосом, тот в ужасе отшатнулся. Но я не купилась на эту показную робость, ведь он явно шпионил за мной. В этой игре я ходила по тонкой грани.

В спальне я наскоро проверила, не осталось ли на виду каких-либо вещей, которые могли изобличить мой обман. Потом переоделась в новый летный костюм, схватила в охапку Погибель и помчалась к М-Боту.

– Пригляди за Погибелью, – тихо попросила я, сунув ее в кабину. – Куна сказал, что сегодня мне придется совершить гиперпрыжок, чтоб добраться до места тренировок. Сможешь связаться со мной?

– У твоего браслета нет цитонического передатчика, – сказал М-Бот. – Вообще-то, он должен там быть, но у твоего народа нет нужных деталей для его производства. Поэтому если только его не окажется у твоего нового корабля и мы не найдем способ установить соединение, то нет – мы не сможем связаться, когда ты уйдешь в гиперпрыжок.

Зашибись. Я убрала пистолет.

– Следи, не произойдет ли чего-нибудь странного.

– А что мне делать, если я обнаружу что-то странное, Спенса? Я не могу сбежать.

– Не знаю! – Я не сумела скрыть раздражения, потому что всегда терпеть не могла находиться в чьей-то власти. – Если что-то пойдет не так, попытайся, по крайней мере, умереть героически, ладно?

– Я… э-э… я не знаю, что на это ответить. Так необычно. Но я кое-что для тебя приготовил.

– Что? – спросила я.

– Я загрузил на твой браслет вторую голографическую матрицу. Если ты ею воспользуешься, то примешь облик дионейца с непримечательной внешностью, которую я сам спроектировал. Всегда хорошо иметь запасную маску.

– Я и с одной-то кое-как справляюсь, – сказала я.

– И все-таки это разумно. Для подстраховки. Тебе пора. Я буду на связи до твоего гиперпрыжка, так что мы пока не уходим в радиомолчание.

Я вернулась на кухню, что-то наскоро перекусила, потом собрала с собой обед, как было велено. Сунула еду в доставленный по заказу рюкзак и спустилась на нижний этаж в ту же минуту, когда прозвучал сигнал, извещающий о прибытии шаттла.

Куна стоял возле входной двери.

– Не прикасайтесь к моему кораблю, – сказала я.

– И не собирался.

Я помедлила еще мгновение, ничуть не поверив его сомнительной улыбке, и наконец с тяжелым вздохом решительно вышла за дверь.

Шаттл оказался небольшим аэрокаром с водителем какой-то незнакомой мне расы. Внешне это существо чем-то напоминало гриб. М-Бот был бы в восторге.

Сиденье я сочла чересчур удобным. Как в тех роскошных машинах Йоргена. Я покачала головой и пристегнулась, когда шаттл оторвался от земли.

Чтобы не зацикливаться на том, что приходится оставлять М-Бот, я стала смотреть на раскинувшийся внизу город – бесконечное на вид пространство, застроенное зданиями.

– Куда мы направляемся? – еле слышным шепотом спросила я у М-Бота, чтобы водитель шаттла не услышал.

– Согласно полученным предписаниям тебя должны доставить на «Веса и меры», – ответил он.

– Это корабль? – Название звучало вполне невинно.

– Да. Большое торговое судно.

Это явно было лишь ширмой. «Веса и меры» наверняка принадлежал к числу тех боевых кораблей, которые Верховенство предпочитало скрывать от обычных граждан.

– Давай пробежимся по тем расам, с которыми мне придется сегодня летать, – попросила я. – Думаю, Аланик должна знать о них хоть что-нибудь.

– Отличная идея! – сказал М-Бот. – Мы же не хотим, чтобы ты выглядела более необразованной, чем обычно. Так-так, что там у нас… Моррьюмар – дионеец. У тебя уже есть некоторый опыт общения с ними. Хотя Моррьюмар всего лишь «черновик» – так дионейцы называют особь, которая еще не родилась.

Я вздрогнула и перевела взгляд на окно:

– Просто евгеника какая-то. Они не имеют права решать, кому каким рождаться!

– Ты рассуждаешь исключительно с точки зрения людей, – заметил М-Бот. – Думаю, в случае успешного выполнения задания тебе стоит научиться смотреть на некоторые вещи глазами инопланетян.

– Попытаюсь, – прошептала я в ответ. – Больше всего меня интересуют призраки. Что известно о них?

– Разумные существа, представляющие собою локализованные облака частиц в воздухе. По сути, они – запахи.

– Говорящие запахи?

– Говорящие, мыслящие и, судя по тому, что я читал, порой опасные запахи, – ответил М-Бот. – Они немногочисленны, но в Верховенстве о них говорят понижая голос. Многие из них погибли в войнах людей, к тому же размножаются они медленно. А те, что остались, судя по уверениям источников в местной информационной сети, работают на секретные правительственные организации. Сведений о них очень мало. Судя по всему, они обычно расследуют дела, связанные с внутренней политикой Верховенства, в частности правонарушения со стороны высокопоставленных чиновников. Они способны пилотировать корабли, проникая в их электронные приборы и устройства и перехватывая – или подменяя – приказы, идущие с пульта управления.

– Дымка проделала это на вчерашних испытаниях, – сказала я. – Захватила один из дронов и управляла им. Так, значит, она просто… перелетела на него и захватила управление?

– Именно. Или, по крайней мере, так считает народ в сети. О призраках очень мало официальной информации, но я понимаю, почему появление одного из них на летных испытаниях вызвало такой переполох.

– Выходит, она тоже шпион, – прошептала я. – Невидимый.

– Который способен выжить в космосе, – добавил М-Бот. – Поэтому они не просто газообразные существа – иначе вакуум разрывал бы их на части. Похоже, они могут путешествовать в космосе без специального оборудования и умеют стремительно перемещаться с корабля на корабль. Во время войн они часто просачивались в механические части вражеского истребителя и брали его под контроль, невзирая на присутствие пилота на борту.

– Скад… – прошептала я, – этого мне еще только не хватало. – Что насчет девушки?

– Таких, как она, очень мало. Большинство людей должны оставаться в закрытых зонах. Если кто-то из чиновников захочет вывезти оттуда человека, на него придется оформить лицензию, то есть фактически взять на себя ответственность за все его действия на тот случай, если он причинит кому-то вред.

– А такое бывает?

– Иногда, – сказал М-Бот. – Но чаще, как я понимаю, поводом для слухов становятся предрассудки и поиски козла отпущения. Держать при себе людей разрешается только правительственным чиновникам, и только для охраны или в научных целях. Думаю, Верховенство использует их отчасти как напоминание о том, что они выиграли войну.

Я задумчиво кивнула, пока мы скользили над городом. Стоило узнать обо всем этом побольше, если я хотела завербовать Брейд. Я точно не знала, понадобится мне это или нет, но, по крайней мере, я должна была попытаться освободить ее.

Вздохнув, я потерла лоб и постаралась сосредоточиться. Значит, теперь у меня было целых три задачи: украсть гипердвигатель, спасти взятого в рабство человека и, может быть, найти секрет борьбы с делверами. Наверное, стоило все-таки сосредоточиться на главной цели.

– Ты там в порядке? – спросил М-Бот. – Хочешь, чтобы я перестал?

– Нет, – прошептала я. – Просто немного офигела. По крайней мере, хотя бы кицены достаточно здравомыслящие.

– Возможно, благодаря их долгим взаимоотношениям с человечеством, – сказал М-Бот. – Они впервые установили контакт с Землей тысячи лет назад, еще до эпохи индустриализации.

– И как же это произошло?

– Цитоническая телепортация не требует технологий, – сказал М-Бот. – Как и намекал Куна, если ты сумеешь выяснить, как пользоваться своим даром, то сможешь телепортироваться самостоятельно, без корабля. Причины, по которым те древние цитоники из народа киценов попали на Землю, теперь затеряны во времени. Они торговали и обменивались информацией с различными регионами Востока Азии. Некоторые киценские культуры явно испытали на себе влияние земных. Это общение продолжалось до самого исчезновения киценских цитоников.

– Исчезновения?

– Это трагическая история, – сказал М-Бот. – Хотя следует отметить, что киценское общество тогда находилось всего лишь на стадии позднего стального века, поэтому источники могут быть ненадежными. Очевидно, их народ не доверял цитоникам, поэтому те ушли. Отчасти причина этих разногласий крылась в людях – остались некоторые намеки на войну. В конечном итоге основная популяция киценов на многие века оказалась изолированной на своей родной планете, пока с ними не вступило в контакт Верховенство.

– А куда ушли их цитоники? – прошептала я.

– Никто не знает, – отозвался М-Бот. – Остались лишь легенды. Хочешь – спроси у Хешо, какой из них он верит. Меня больше интересует, почему они ушли. Только потому, что им не доверяли? Ты не доверяла мне, когда мы впервые встретились, но я же никуда не ушел.

– Ты и не мог уйти, – сказала я.

– Я мог обидеться. У меня для этого есть специальная обижательная подпрограмма.

– Знаю-знаю.

Шаттл летел низко, приближаясь к каким-то докам, которые уходили в темноту от границы города. Перед тем как мы вышли за пределы воздушного купола, я заметила группу демонстрантов с плакатами. Что на них было написано, разобрать не удалось – для моего значка-переводчика расстояние было слишком велико.

– Видишь тех, что машут плакатами? – шепотом спросила я М-Бот. – Рядом с доками. – Я прищурилась. – Главный у них – инопланетянин, похожий на гориллу. Думаю, он из той же расы, что и тот, которого выгнали с летных испытаний.

– Сейчас проверю местные новостные сети, – сказал М-Бот. – Минутку.

Шаттл пролетел над демонстрантами и миновал воздушный щит. Я начала подниматься со своего кресла. Мы вышли из гравитационного поля станции, и мои волосы повисли в воздухе. Большинство доков внизу было заполнено большими кораблями, которые не могли сесть на причальные площадки из-за своего размера.

Звезды снова зазвучали у меня в сознании, словно далекая мелодия. Информация, которую Звездовид посылал другим планетам через «нигде». Я попыталась сосредоточиться на различных звуках, но их снова оказалось слишком много. Они были словно бурная река в глубоких пещерах. Если я позволяла музыке просто звучать в уголке сознания, то слышала простую мелодию, которую нетрудно было игнорировать. Но стоило попытаться вычленить что-то конкретное – и все превращалось в грохот.

В глубине души я удивилась, что они вообще позволяли себе пользоваться цитонической связью. Да, Верховенство ограничило ее применение – большинству граждан приходилось общаться с другими мирами при помощи писем, которые загружали на чипы памяти, перевозили на звездолетах, а потом подключали к местным сетям передачи данных. Однако важные персоны могли пользоваться не только радио, но цитонической связью, идущей через «нигде». Они и мне позволили сделать это, чтобы отослать сообщение на планету Аланик.

– Нашел причину этих протестов, – сообщил М-Бот. – Судя по всему, гибель пилотов на испытаниях не прошла незамеченной. Гул’зах, о котором ты говорила, громогласно жалуется на то, как Верховенство обращается с «меньшими» расами, и у него есть сторонники.

Надо же. А здесь больше неповиновения, чем я ожидала.

Мы добрались до последнего корабля в доках, и на его фоне наш шаттл показался крошечным. Он был даже больше, чем линкоры, которые угрожали моей родной планете, а множество шлюзов в его бортах, возможно, служили для запуска истребителей.

«Вон за теми выпуклостями размещены орудия», – подумала я, хотя сейчас они были втянуты внутрь. Это доказывало мою правоту – «Веса и меры» явно был военным кораблем, авианосцем.

Я забеспокоилась. Этот корабль был построен для того, чтобы телепортироваться в разные места и уже там запускать перевозимые им корабли, а это означало, что я могла не получить истребитель с собственным гипердвигателем. Но все-таки я не теряла надежды. Шаттл влетел в открытый люк грузового отсека, который имел невидимый щит, удерживающий внутреннюю атмосферу. Искусственная сила тяжести прижала меня к креслу, и мы опустились на пусковую площадку в просторном помещении.

В окно я увидела первые настоящие признаки присутствия армии на Звездовиде: выстроившись в ряд, нас ожидали вооруженные дионейцы в военной форме.

– Вам сюда, – сообщил водитель, открывая дверь. – Отбытие обратно назначено на девять тысяч.

– Хорошо, – отозвалась я, выбираясь наружу. В воздухе пахло стерильностью и как будто бы слегка – аммиаком. Вокруг приземлялись другие шаттлы, выпуская пилотов одного за другим. Всего прошедших испытания было около пятидесяти. Пока я раздумывала, что будет дальше, двери стоящего рядом со мной шаттла открылись, и оттуда появилась группа киценов. Сегодня миниатюрные зверушки вылетели наружу на небольших платформах вроде летающих тарелок, которые вмещали по пять киценов каждая.

Сам Хешо подплыл ко мне в сопровождении всего двух спутников: водителя и кицена в яркой красно-золотой форме, который держал нечто вроде старинного металлического щита, покрытого замысловатой резьбой.

Пилот вывел тарелку на уровень моего лица.

– Доброе утро, капитан Аланик, – сказал Хешо со своего возвышения в центре платформы.

– Капитан Хешо! – отозвалась я. – Хорошо ли вам спалось?

– К сожалению, нет, – сказал он. – Пришлось провести значительную часть цикла сна в политических дебатах и принять участие в голосовании на планетарной ассамблее моего народа. Ха-ха. Политика – это сущее мучение. Не так ли?

– Э-э… думаю, да. Надеюсь, голосование хотя бы прошло в вашу пользу?

– Нет, я проиграл по всем вопросам, – сказал Хешо. – Все остальные единогласно голосовали против моих желаний. Какое невезение! Таковы унижения, которые приходится переносить, когда у твоего народа настоящая демократия, а не теневая диктатура, управляемая потомственными королями. Верно?

Другие кицены, пролетая мимо, радостным гулом поддержали демократию.

К нам присоединился Моррьюмар. Он явно чувствовал себя неловко в своем белом летном костюме Верховенства. Неподалеку группа из четырех пилотов направилась вглубь «Весов и мер».

– Видели ли вы двух остальных членов нашего звена? – спросил Хешо.

– Дымку я пока не почувствовал, – ответил Моррьюмар. – Что же касается человека… – Ему определенно было не по себе от перспективы такого соседства.

– Мне и самому любопытно увидеть, – сказал Хешо. – В легендах люди описаны как гиганты, обитающие в тумане и пирующие на трупах убитых.

– Я видел нескольких, – сообщил Моррьюмар. – Они были не выше меня. На самом деле даже ниже. Но было в них что-то… опасное. Я мгновенно узнал это ощущение.

Над нами повис маленький дрон, немного напоминающий летающие платформы киценов.

– А! – донеслось из встроенного в него микрофона. Похоже, это был кто-то из чиновников, с которыми мы встречались вчера. – Звено «Пятнадцать». Отлично. Опоздавших нет?

– Не хватает еще двоих, – сказала я.

– Нет, – раздался голос из воздуха рядом со мной. – Только одного.

Я вздрогнула. Значит, Дымка все-таки здесь? Но я не чувствовала запах корицы. Только аммиака… который почти мгновенно уступил место корице. Скад. И долго она за нами наблюдала? Может, еще в шаттле со мной летела?

– Человек присоединится к вам позднее, звено «Пятнадцать», – сообщил чиновник. – Вам отведен прыжковый зал номер шесть. Я вас провожу.

Управляемый дрон с жужжанием полетел в заданном направлении, и мы последовали за ним. Перед дверью, ведущей из приемного отсека шаттлов внутрь, нас остановили два охранника, вооруженные ружьями-деструкторами. Они осмотрели наши сумки и махнули, разрешая проходить.

– Звено «Пятнадцать»? – обратилась я к остальным, когда мы вошли в коридор. – Звучит не слишком эффектно. Мы можем выбрать другое название?

– А мне нравится номер, – сказал Моррьюмар. – Без затей, легко произносить и легко запомнить.

– Чушь! – заявил Хешо, летевший на своей платформе справа от меня. – Я согласен с капитаном Аланик. Номер не годится. Я бы назвал нас «Последний поцелуй цветов ночи».

– Вот о чем я и говорил, – сказал Моррьюмар. – Как мы будем выговаривать такую кучу слов?

– Никто не станет писать стихи о звене «Пятнадцать», – произнес Хешо. – Вот увидите, капитан Моррьюмар. Даровать подобающее имя – один из моих талантов. Если бы судьба не избрала меня для нынешней моей службы, я наверняка стал бы поэтом.

– Поэтом-воином? – спросила я. – Как скальды Старой Земли!

– Именно! – воскликнул Хешо, подняв пушистый кулачок.

Я ответила ему таким же жестом и ухмыльнулась. Мы присоединились к еще нескольким группам пилотов, которых вели по коридору. Звенья были рассортированы по расам и в основном состояли из представителей одной, очень редко – двух рас. Больше двух было только у нас.

«Народ Хешо когда-то общался с людьми, – подумала я. – Как и народ Аланик. Сородичи Дымки принимали участие в войнах». Возможно, нас отобрали специально, чтобы мы могли справиться с Брейд.

Вдоль этого коридора тоже стояли солдаты, теперь это были креллы, только уже не в обычных панцирях цвета песчаника, а в полной боевой броне. Когда мы проходили мимо них, я вдруг поняла, что пока не заметила на этом транспортнике никого из «меньших» рас, если не считать нас, пилотов. Все попадавшиеся нам охранники и чиновники были либо креллами, либо дионейцами.

Это заставило меня задуматься: все-таки зачем им снова понадобились пилоты? Ведь с моими соотечественниками на Россыпи они воевали при помощи дронов, управляемых дистанционно.

«Нет, – ответила я себе. – Если я слышу приказы, отправляемые дронам, значит их сможет услышать и делвер». Им действительно нужен отряд пилотов, обученных вести корабль непосредственно из кабины.

– М-Бот, – шепотом позвала я, собираясь попросить его найти все, что можно, о программах, которые использовало Верховенство для управления дронами.

Но в наушнике раздавался лишь шум помех. Скад. Неужели с ним что-то случилось? Прежде чем я осознала, что нахожусь внутри военного корабля, у меня успел участиться пульс. Здесь же наверняка стояло экранирование. Ну, или я уже вышла за пределы радиуса действия браслета. И теперь действительно была совсем одна.

Нас провели по коридорам с безликими металлическими стенами и ярко-красной ковровой дорожкой посередине пола. Наконец мы подошли к тому месту, где коридор разветвлялся еще на два направления, и здесь наш дрон свернул вправо, в проход с какими-то помещениями по обеим сторонам.

Мое звено последовало за ним, но я вдруг остановилась на перекрестке. Почему мы поворачивали направо?

Умом я понимала, что причин для колебаний нет. И все же что-то словно заставляло меня двигаться вперед, а не сворачивать. Я точно знала, что идти надо именно туда. Чувствовала, что там…

– Вы что это делаете?! – рявкнул солдат, охранявший перекресток.

Застыв на месте, я поняла, что действительно продолжаю идти вперед. На стене висела табличка, которую мой значок услужливо перевел:

«Запретная зона. Энергетический отсек и машинное отделение».

Я покраснела и тут же свернула вправо, прибавляя шаг, чтобы догнать остальных. Охранник смотрел мне вслед, пока наша группа не вошла в одну из комнат коридора. Еще не зайдя внутрь, я почувствовала, что Брейд уже там. Так и оказалось. Она сидела одна в небольшом помещении, где стояло полдюжины прыжковых кресел. На ней был такой же ослепительно-белый летный костюм, как и на всех нас. Уже пристегнувшись, она занимала место в дальнем ряду и смотрела в иллюминатор.

– А вот и она, – сказал Хешо рядом с моей головой. – Выглядит не такой уж и опасной. Впрочем, клинок, отнявший сотню жизней, тоже может не сверкать, как только что выкованный. Угроза, сладкая, как запретный аромат. Я узнаю тебя!

– Прекрасно сказано, Хешо, – оценила я.

– Благодарю, – отозвался он.

В комнату влетели остальные кицены, переговариваясь между собой. Дрон, который сопровождал нас, велел нам пристегнуться и ждать дальнейших указаний, а потом улетел.

– Пристегнуться? – удивился Хешо. – Я полагал, нам дадут собственные истребители.

– Вероятно, позже, – сказал Моррьюмар, усаживаясь в кресло. – Как только «Веса и меры» перенесет нас на тренировочную базу в нескольких световых годах отсюда.

– Я… – заговорил Хешо. – Я думал, у нас будут корабли, способные на гиперпереход. Чтобы мы могли полететь туда самостоятельно.

– Признаюсь, я тоже на это надеялась, – произнесла я.

– О, они никогда не дадут нам индивидуальные корабли с гипердвигателем, – сказал Моррьюмар. – Это очень опасная технология, и ее никогда не доверяли «меньшим» расам. Ошибка в использовании может привлечь к нам внимание делверов.

– Но мы же учимся сражаться с делверами! – возразила я.

– И все-таки это мудро, – сказал Моррьюмар. – Сверхсветовые прыжки всегда совершают опытные, обученные специалисты, обладающие высшим уровнем интеллекта. Даже расы, внесенные в особую квалификацию, такие как призраки, к ним не допускаются. Ведь так, Дымка?

– Совершенно верно, – раздалось прямо за моей спиной.

Скад. Все-таки привыкнуть к невидимке в нашем звене было очень и очень трудно.

– У некоторых рас есть цитоники. – Я села и пристегнулась. – Им для гиперпрыжка не нужен корабль Верховенства.

– Позволять цитонику телепортировать корабль чрезвычайно опасно! – воскликнул Моррьюмар, подтверждая свои слова странным жестом – словно что-то отметал от себя. Может, так дионейцы выражали презрение? – Вернуться к цитоникам – все равно что вернуться к древним двигателям внутреннего сгорания вместо подъемных колец! Нет и нет! В современном обществе нельзя допускать подобного безрассудства! Наши сверхсветовые прыжки полностью безопасны и никогда не привлекут внимания делверов.

Я с любопытством взглянула на Брейд, но она не смотрела в мою сторону. Изыскания М-Бота лишь подтвердили то, что сказал мне Куна: современные обитатели Верховенства знали о цитониках, но основная масса населения считала, что их уже не осталось. Скорее всего, они не знали, что Брейд – одна из них, и уж точно не знали обо мне.

А вдруг эта призрачная «сверхсветовая технология» Верховенства – всего лишь обман? Они заявляли, что располагают неким безопасным способом перемещения, а на самом деле это была лишь отговорка, чтобы держать под контролем всю информацию о цитониках?

Я закрыла глаза и прислушалась к звездам, как всегда учила Бабуля. «Веса и меры» наконец пришел в движение, отчалил от дока и, медленно набирая скорость, повернул в сторону от Звездовида. Я чувствовала его физически, и эти ощущения были далекими и отрывистыми.

Звезды… цитоническая связь… Я пыталась проанализировать их, понять. Пыталась выполнить упражнение, которому научила меня бабушка. Вообразить, будто я лечу. Поднимаюсь. Парю в космосе.

Потом я что-то услышала… совсем рядом. Звук становился все громче, все настойчивее.

«Приготовиться к гиперпрыжку».

Приказы капитана этого корабля. Они шли в машинное отделение. Я чувствовала их там. И гипердвигатель… Во всем этом было что-то знакомое…

Мой мозг буквально затопило информацией. Координаты. Место, куда мы направлялись. Я знала это до мельчайших подробностей. И могла…

Где-то поблизости раздался крик. А потом корабль внезапно вошел в «нигде».

Я была там. Я висела в «нигде», окруженная чернотой. И глаза. Они тоже были там.

Но только смотрели они не на меня.

Я видела их, чувствовала, слышала. Но их взгляд не нашел меня. Они были сосредоточены на чем-то другом. Как будто смотрели на источник крика.

Да, так оно и было. Пронзительный, полный муки крик звенел в моем сознании. Он отвлек делверов, и они не заметили, как «Веса и меры» проскользнул через «нигде».

Все закончилось словно по щелчку пальцев. Я снова сидела в маленькой комнате, скорчившись в кресле. Ощущения были такие, словно меня швырнули в воздух, а потом подхватили креслом. Я застонала и подалась вперед, натянув ремни.

– Капитан Аланик! – позвал парящий рядом Хешо. – Вам плохо?

Я оглядела прыжковый зал, где были только члены моего звена. Моррьюмар, казалось, вообще не заметил этого мгновения в «нигде».

Когда я посмотрела на Брейд, она встретила мой взгляд и прищурилась. Она знала, что я цитоник. Но догадывалась ли, что я еще и человек? На миг я запаниковала и уставилась на свои руки, но они по-прежнему были светло-фиолетовыми, а это означало, что голограмма работает.

– Добро пожаловать всем! – донесся из системы оповещения голос Винзика. – Мы прибыли на нашу учебную базу! Это, несомненно, будет волнующее событие. Возможно, у вас появилось множество вопросов. Дрон проводит вас в отсек вашего звена, где вы получите свои истребители.

– Мы на месте? – спросил Хешо. – Мы уже прыгнули? Обычно предупреждают перед тем, как это происходит!

Дверь комнаты открылась, и он пулей вылетел в коридор, другие кицены пристроились за ним на своих платформах.

Вскоре мы все, и Брейд в том числе, собрались в коридоре и двинулись следом за прибывшим дроном. Еще один дрон метнулся вдогонку за киценами, едва поспевая за ними.

Я посмотрела в сторону машинного отделения. «Это там. Крик шел оттуда».

Их технология не была обманом. Сверхсветовые двигатели Верховенства действительно позволяли им прятаться – делверы не увидели нас. Я еще острее ощутила значение своей миссии. Нужно было во что бы то ни стало найти способ добыть гипердвигатель. Мой народ по-настоящему нуждался в нем.

В то же самое время у меня появились подозрения, что корабль приводила в движение не совсем технология в общепринятом смысле этого слова. Было в этом что-то очень знакомое.

– Что ты почувствовала? – раздался рядом со мной любопытствующий голос.

Я напряглась, ощутив запах корицы. И попыталась, шагая вслед за остальными членами звена, не ежиться от присутствия Дымки. Это стоило некоторых усилий. Получалось, что если я чувствовала ее, то одновременно и дышала ею?

– Большинство существ не замечают гиперпрыжок, – непринужденно сказала Дымка. – Но не ты. Интересно.

– Почему Верховенство идет на риск, применяя цитоническую связь? – выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы сойти с опасной темы. – Все так боятся делверов, но мы упорно используем связь, способную привлечь их внимание.

Запах Дымки изменился. Теперь в нем появилась нотка мяты. Делала ли она так специально, или у них это было чем-то вроде смены настроения?

– С момента последнего нападения делверов прошло больше ста лет, – сказала она. – Неудивительно, что все расслабились. Кроме того, на самом деле цитонической связи самой по себе недостаточно, чтобы привести делвера в нашу реальность.

– Но…

– Если делвер уже в нашей реальности, он сможет услышать нашу связь и последовать за ней. Они способны улавливать все беспроводные сигналы, включая радио, хотя цитоническая связь для них самая притягательная. В прошлом разумные империи научились скрывать свои средства коммуникации, но теперь ими можно пользоваться, хоть и очень осторожно. При условии, что поблизости нет делверов. При условии, что никто не будет настолько дерзок, чтобы привести их за собой в наш мир, совершив цитонический переход либо используя недопустимый здесь искусственный интеллект.

Ее запах ослабел. Я шла за дроном, не чувствуя в себе достаточной уверенности, чтобы ответить ей. Внезапно моя главная цель показалась мне еще более пугающей. Я не могла просто улететь отсюда на маленьком истребителе: если я хотела заполучить гипердвигатель, мне надо было как-то угнать целый авианосец.

Был ли это самый простой способ? Если бы только я могла увидеть, что происходит в машинном отделении! Возможно, тогда я сумела бы докопаться до разгадки. Скад, как же мне не хватало Тора! Он бы наверняка придумал, что делать.

Следом за остальными я вошла в отсек; он отличался от того, куда мы прибыли. Здесь уже были приготовлены истребители для сегодняшних учений. По форме они оказались более угловатыми, чем наши истребители на Россыпи, но мое внимание сначала привлекло вовсе не это.

Потому что снаружи висело нечто поразительное.

Сквозь прозрачный щит, удерживающий воздух в отсеке, нашим взглядам предстало гигантское полиэдрическое сооружение. Оно было огромным, как космическая станция, и даже наш корабль рядом с ним казался крошечным.

– Добро пожаловать в делверский лабиринт, пилоты, – объявил Винзик по внутренней связи.

Я подошла к щиту, отделявшему нас от вакуума. Мы висели в космосе, вращаясь вокруг довольно тусклой звезды. Мне казалось, что огромная конструкция изгибается прямо у меня на глазах. Я словно не могла осознать ее. Размашистые линии, плавный переход тонов в темноте. Это металлическое сооружение было не вполне сферой, а додекаэдром с ровными плоскостями и острыми гранями.

До меня снова донесся запах корицы, а потом тихий голос рядом произнес:

– Невероятно, что они действительно его построили.

– Что? – спросила я.

– Учебный полигон, – ответила Дымка – и как она издавала звуки, интересно? – Для воссоздания боя с делверами. Люди построили его много лет назад, а мы только что нашли. Они знали.

– Знали что?

Ее запах стал острее, – так пахнет влажный металл, если на механизм побрызгать водой.

– Что рано или поздно делверам придется противостоять. Наш страх перед ними препятствует нашему общению, нашим полетам и даже нашим военным действиям. Освободись от этой власти – и вся галактика твоя…

Запах исчез. Я по-прежнему стояла перед щитом, думая над ее словами, пока не подлетел Хешо.

– Поразительно! – сказал он. – Идемте, капитан Аланик. Нам предоставили корабли. Совершать гиперпрыжок они не могут, но для боя по виду годятся.

Я пошла за ним к нашим выстроенным в ряд пяти истребителям. Целиком выкрашенные в белый цвет, они практически не имели крыльев и выглядели как треугольные стальные клинья с кабинами впереди и орудиями, установленными на скосах. Для боев в атмосфере они явно не предназначались.

Киценский истребитель, который оказался процентов на пять крупнее остальных, был построен как линкор, оснащенный множеством орудийных установок. Кицены пришли в полный восторг и принялись оживленно обсуждать технические характеристики корабля и распределять обязанности. Судя по всему, отсеков и рабочих мест в нем на всех хватало.

Мой корабль оказался скоростным перехватчиком со средней огневой мощью в составе двух деструкторов и, к моей радости, энергокопья, установленного в нижней части. Я волновалась, что его не будет, и у большинства кораблей его действительно не было. Очевидно, чиновники Верховенства заметили, как эффективно я его использовала во время испытаний.

Моррьюмару тоже достался перехватчик, а вот Дымке выдали корабль-снайпер с дальнобойным орудием, но без энергокопья. Обернувшись через плечо, я увидела, что Брейд направляется к последнему кораблю – третьему перехватчику, тоже снабженному энергокопьем.

Когда она добралась до своего корабля, я подошла к ней.

– Что? – сурово спросила она, с изумлением глядя на меня.

– Просто хотела поприветствовать тебя в нашем звене, – сказала я, протягивая руку. – Мне сказали, люди так делают, когда здороваются.

– Откуда мне знать, – ответила Брейд. – Я с чудовищами дел не имею.

Она проскользнула мимо меня и поднялась по лестнице в свой корабль. Скад. Как же ей промыли мозги-то. Если я собиралась ее завербовать, надо было найти способ почаще общаться, но так, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

А пока, по всей видимости, мне ничего не оставалось, как только приступить к подготовке. И честно говоря, я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду начала. Все эти увертки и притворство утомляли; как будет хорошо снова просто летать.

Я забралась в свой истребитель и была приятно удивлена, обнаружив знакомый пульт управления. Интересно, это мы когда-то переняли его конструкцию у инопланетян или из-за наших попыток завоевать галактику наша технология распространилась повсюду?

– М-Бот, – сказала я, – предполетная проверка.

Тишина.

А, ну да. Без его дружеского голоса я вдруг почувствовала себя уязвимой. Я привыкла, что он присматривает за мной из корабельного компьютера. Вздохнув, я отыскала под креслом список предполетной проверки, перевела его при помощи значка, а потом по пунктам, перепроверяя все дважды, убедилась, что все работает именно так, как я и ожидала.

– Говорит Аланик, – сказала я, протестировав канал связи. – Все здесь?

– Говорит киценский объединенный корабль «Плывущий против течения по потоку, сверкающему на солнце», – отозвался Хешо. – Недавно названный. Все системы работают. Есть даже очень удобное капитанское кресло.

– Нам нужно придумать себе позывные, – сказала я. – Мой будет «Весна».

– А это обязательно? – спросил Моррьюмар. – Разве не хватит просто имен.

– Так принято в армии, – сказала я. – Моррьюмар, твой позывной – «Хнык».

– О! – удрученно произнес Моррьюмар. – Наверное, я этого заслуживаю.

– Необходимости в позывных нет, – заявила Брейд. – Я буду использовать свое имя, Брейд. И никак иначе меня не называйте.

– Хорошо, – согласилась я. – Дымка, ты здесь?

– Да, – произнес тихий голос. – Но мой обычный позывной засекречен. Так что мне потребуется другой.

– «Ветер, который смешивается с дыханием умирающего», – предложил Хешо.

– Очень… своеобразно, – заметил Моррьюмар.

– Угу, – согласилась я. – Это круто, Хешо, но слишком долго выговаривать.

– Я думаю, это красиво, – сказала Дымка.

– Звено «Пятнадцать», – раздалось из командного центра. – Приготовиться к старту. Конец связи.

– Подождите! – обратилась я к голосу. – А как у нас распределены обязанности внутри звена? Кто командир?

– Нас это не волнует, – произнес голос. – Решите сами. Конец связи.

– Это начинает раздражать, – сказала я по внутреннему каналу. – Я думала, в Верховенстве больше знают о воинской дисциплине.

– Может, и не знают, – произнес Хешо. – А иначе зачем бы мы им понадобились?

– У них есть сотни пилотов, дистанционно управляющих дронами, – сказала я. – Значит, и командная структура тоже есть. Офицеры, звания и все такое.

Моррьюмар кашлянул:

– Мой левый родитель служил пилотом дрона, и… в общем, почти все они очень быстро увольняются. Слишком напряженная служба, слишком агрессивная.

Скад. Возможно, это была еще одна причина, по которой мы на Россыпи так долго держались.

Когда из командного центра поступил приказ к старту, мы поднялись на подъемных кольцах и вылетели из стартового отсека «Весов и мер» в глубины космоса.

Свет далекой звезды яркими волнами отражался на металлической поверхности лабиринта. Его грандиозные размеры напомнили мне платформы вокруг Россыпи. Для их строительства тоже потребовались титанические усилия.

Мы отправились по заданным координатам, где было приказано ждать. Я отвлеклась от разглядывания лабиринта и включила внутреннюю связь. Ну нельзя было приступать к тренировкам вообще без командной структуры!

– Хешо, – проговорила я, – хотите быть командиром звена? У вас есть опыт командования.

– Небольшой, – сказал Хешо. – Я стал капитаном корабля всего три недели назад, капитан Аланик. До этого я занимался политикой.

– Вы были абсолютным монархом небольшой части родной планеты киценов, – негромко напомнила Дымка.

– Это уже частности, – отмахнулся Хешо. – Кого интересует подобная древность? Теперь мы свободны от предрассудков! – Он чуть помедлил. – Не такая уж она и небольшая! Это больше трети планеты! Но как бы то ни было, не думаю, что мне стоит соглашаться на пост командира звена. Мне бы не хотелось отвлекаться от командования своим экипажем, пока этот корабль нам незнаком и его изучение займет у нас какое-то время.

– Ты сама можешь принять командование, если хочешь, Аланик, – сказал мне Моррьюмар.

– О нет! – скривилась я. – С меня станется нырнуть в черную дыру или еще куда-нибудь. И вообще – перехватчик не должен быть командиром. Дымка, давай ты?

– Я? – переспросил тихий голос.

– Мне нравится эта идея, – сказал Моррьюмар. – Аланик права: не следует назначать командиром того, кто слишком агрессивен.

– Я согласен, – произнес Хешо. – Так наш снайпер Дымка сможет наблюдать за полем боя, и у нее будет самая лучшая позиция для принятия решений.

– Вы же меня едва знаете! – отнекивалась Дымка.

Частично именно поэтому я и предложила ее. Может, если Дымка будет нашим командиром, ей придется взаимодействовать с нами, и я наконец перестану забывать, что она где-то рядом. Цель ее пребывания здесь была мне по-прежнему не совсем ясна.

– Брейд! – позвала я. – А ты что думаешь?

– Я не имею права голоса в таких вопросах, – сказала она.

Зашибись.

– Что ж, Дымка, теперь ты командир. Удачи.

– Хорошо, – ответила она. – Тогда, полагаю, все должны отчитаться мне о контроле предполетного статуса.

Я улыбнулась. Значит, у Дымки все-таки был какой-то боевой опыт, и теперь, по крайней мере, это я о ней знала. А еще идея с позывными, похоже, не прошла, так как все просто называли собственные имена, когда отчитывались. Я неохотно последовала их примеру, хоть это и казалось мне ужасно неправильным. Но вести себя так, словно я слишком хорошо во всем этом разбиралась, было бы опрометчиво.

Дымка выстроила нас по стандартной схеме: мы с Брейд – впереди, Хешо – в центре, а она с Моррьюмаром – замыкающие. Потом, по моему предложению, мы немного поупражнялись в этом строю, пока ждали инструкций.

По ходу дела я признала, что, возможно, Верховенство поступило разумно, позволив каждой группе самостоятельно решить вопрос с командной структурой. В конце концов, большинство звеньев состояло из представителей одной расы. У разных культур могли различаться взгляды на военную службу – это подтверждал уже тот факт, что у нас был целый экипаж киценов на одном корабле.

И все-таки это меня раздражало. Складывалось впечатление, будто Верховенство хочет заполучить боевые звенья, но не хочет взваливать на себя хлопоты и по-настоящему командовать ими. После строгих правил ССН такая позиция казалась мне вялой, половинчатой и безалаберной.

Через некоторое время с нами связался Винзик по общей линии:

– Еще раз приветствую всех и благодарю за службу! Мы в Департаменте защиты рас безмерно счастливы участвовать в подготовке этого храброго подразделения. Вы станете нашей первой линией обороны против опасности, угрожающей самому существованию Верховенства. Мы приготовили для вас небольшое ознакомительное видео. Оно должно объяснить, для чего вы здесь. Пожалуйста, просмотрите его и приберегите вопросы до конца. Еще раз благодарю вас!

– Ознакомительное видео? – переспросила я на нашем канале.

– У Верховенства много графических дизайнеров и художников-аниматоров, – сказал Моррьюмар. – Это одна из самых распространенных профессий. Ее выбирают те, кто хочет зарабатывать больше, чем нужно для удовлетворения базовых потребностей.

Я нахмурилась:

– Что такое «графический дизайнер»?

На куполе моего истребителя вдруг вспыхнула голографическая проекция. Она была похуже тех, которые делал М-Бот – какая-то зыбкая, и глубины не хватало, – но все же впечатляла.

Потому что изображала делвера.

Он выглядел в точности как тот, которого я видела на Россыпи в видеозаписи. Огромная, гнетущая тень в облаке света и пыли изрыгала горящие обломки астероидов, оставляя следы в пустоте. Обломки мчались мимо моей кабины, и, хотя я знала, что это всего лишь голограмма, мои пальцы невольно сжали рычаги управления.

Все мои инстинкты кричали криком, призывая меня бежать от этого ужаса. От этого неправдоподобного, невообразимого чудища. Оно грозило уничтожить и меня, и все, что мне было дорого. Я это чувствовала.

– Это делвер! – произнес жизнерадостный женский голос; существо на экране окружила кокетливая рамочка из мерцающих звезд и молний. – До сих пор никто точно не знает, что такое делвер, – продолжал голос, и по сторонам моего купола выстроились схематические изображения озадаченных лиц. – Этой записи почти двести лет. Она была сделана, когда появился Акумидианский делвер и уничтожил планету Фархэвен. Все живые существа на планете превратились в пыль и испарились! Какой кошмар!

Изображение делвера на куполе увеличилось, как будто меня внезапно понесло к нему. Я поневоле вздрогнула. Вблизи он выглядел как бушующая гроза из сгустков пыли и энергии, но в ее глубине виднелось что-то еще – меньше по размеру, круглое и подвижное.

– Когда делверы входят в нашу реальность, – сказал голос, – вокруг них объединяется материя. Мы полагаем, они приносят ее с собой из того места, откуда являются. Поразительно! Эта материя образует вокруг делвера пелену. Ведь само это существо намного меньше! В самом центре всей этой мешанины из пыли, камней и обломков находится металлическая оболочка, иногда именуемая делверским лабиринтом! Стандартные щиты защищают пилотов от того, чем делвер может уничтожить их, и это прекрасно, не правда ли? Но такие щиты не способны выдерживать атаки делверов длительное время, и даже планетарные щиты обычно рушатся уже через несколько минут. Тем не менее корабль, прикрытый щитом, может подойти ближе, а некоторые иногда даже перемещались внутри этой пыли, пробирались мимо обломков и доходили до самого лабиринта! Там они натыкались на запутанное переплетение извилистых труб и коридоров из камня и металла!

Делвер исчез с экрана купола, сменившись большой мультяшной версией. Здесь у него были нахмуренные брови, черты лица смутно напоминали человеческие. Нарисованные руки раздвигали облако пыли, показывая полиэдрическую конструкцию бугорчатой уродливой формы. Оно не было ни таким отполированным, ни таким угловатым, как то, на котором нам предстояло тренироваться. На настоящем лабиринте то там, то тут торчали иглы. Это было нечто среднее между большим астероидом, оплавленной металлической глыбой и морским ежом.

– Глыбы поменьше делвер отправляет в погоню за кораблями, – объяснил голос, и нарисованные метеоры ринулись в погоню за маленькими нарисованными кораблями. – Они попытаются пробить ваш щит, чтобы делвер мог вас сожрать! Держитесь от них подальше! Они движутся без видимых источников двигательной энергии. Возможно, это какая-то магия! В рапортах указано, что сражаться с этими углями – все равно что пытаться вести бой в поле астероидов, когда все астероиды активно стремятся тебя убить! Сам делвер таится в центре этого лабиринта. Наши специальные устройства для атаки на делверов через это препятствие не срабатывают. Поэтому от вас требуется пролететь по этому лабиринту и найти самого делвера. Он где-то там! В вашу программу обучения будут входить испытательные прогоны через наш специально созданный учебный лабиринт. Удачи! Надеемся, что вы не погибнете! Спасибо!

Потом по экрану пополз список тех, кто делал это ознакомительное видео. Рядом почти с каждым именем стояли маленькие забавные символы. Когда список наконец завершился, купол кабины снова стал прозрачным и открыл мне вид на большой учебный лабиринт, который по сравнению с делвером казался гораздо более заурядным.

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как в душе нарастает ужас. Мне все больше казалось, что граждане Верховенства слишком легкомысленно относились к нависшей над ними угрозе.

– Ну ладно, – раздался в наушниках тихий, спокойный голос Дымки. – Нам поступили распоряжения. Идем по заданным координатам, а потом ждем своей очереди, чтобы войти в лабиринт.

Дымка осторожно подвела нас к лабиринту. Вблизи стали видны линии, которые состояли из отдельных фрагментов, сложенных воедино. Пыли, окутывающей настоящий делверский лабиринт, здесь не было вовсе, поэтому создавалось ощущение, что ничего особенного не происходит. Учебный лабиринт не вызывал того ужаса и тревоги, которые я испытала при просмотре видео.

– Командный центр приказывает перехватчикам быть начеку, – сообщила нам Дымка. – У делверов есть истребители, атакующие тех, кто подбирается ближе?

– Не истребители, – как всегда суровым тоном пояснила Брейд. – Делвер контролирует каменные глыбы, так называемые угли. Они пытаются перехватить подступающие корабли и столкнуться с ними.

– Понятно, – сказала Дымка. – Когда я спросила, командование заверило меня, что это не будет столь же опасно, как наши первоначальные испытания. Очевидно, кого-то в департаменте осенила блестящая мысль о том, что если убивать всех своих рекрутов, даже не дав им времени на подготовку, то очень скоро останешься совсем без рекрутов.

Я улыбнулась. Чем больше Дымка говорила, тем более непринужденной становилась ее интонация и тем меньший страх она у меня вызывала.

– Какое облегчение, – сказала я.

– Тем не менее я предпочту соблюдать осторожность, – откликнулась она. – Верховенство не проводило подобного обучения с времен людских войн. А теперь давайте вернемся к боевому порядку.

Я врубила ускорение, чтобы занять свое место впереди строя. Увы, у остальных, в отличие от меня, и близко не было такого опыта построения в боевой порядок. Моррьюмар слишком отстал, Хешо пытался держаться рядом с ним, пока Дымка ему не напомнила, что место его корабля в центре, рядом с ней. А Брейд…

Брейд полетела вперед, совершенно не придерживаясь заданного расположения. Скад. Все они были умелыми пилотами, но мы вместе звено не составляли. У нас не было общего боевого опыта. Кобб потратил не один месяц на то, чтобы вбить летные маневры в тупые головы звена «Небо». Он не позволял нам сражаться и даже использовать оружие, гоняя нас до тех пор, пока у нас на подкорке не отпечаталось умение совершать маневр единой командой.

Это спасало нам жизнь десятки раз, когда в бою становилось туго. Здесь же, как только на нас налетели враги, которых изображали дроны, для сходства с летающими астероидами оснащенные каменными футлярами, наша команда сразу рассыпалась. Брейд ринулась в атаку, не дожидаясь приказа Дымки. Моррьюмар начал палить не пойми куда, и мне пришлось рвануть из строя вперед, чтобы он случайно не подстрелил меня. Да и я, честно говоря, еле-еле успела отреагировать: этот корабль откликался на команды не так быстро, как М-Бот, и я еще к нему не привыкла.

Дымка так увлеклась разговорами с нами, что позабыла о своих снайперских обязанностях сбивать вражеские корабли, пока их отвлекают другие. Единственным из нас, кто не сплоховал, оказался Хешо – его корабль идеально выполнил заданные маневры. Коротышка-лис, может, и перебирал с театральностью, но его экипаж был явно хорошо обучен. Им удалось сбить четыре дрона.

А дроны вели себя совсем не так, как те, с которыми мы сражались на Россыпи. Их пилоты явно получили указания не лавировать, а летать рядом с нами, пытаясь идти на прямое столкновение. Это было разумно, если в их задачу входило имитировать каменные глыбы, запущенные делвером. Однако, к моей радости, когда один из них подобрался достаточно близко, чтобы столкнуться с Моррьюмаром, тот затормозил, избегая реального столкновения, и по рации сообщил Моррьюмару, что тот погиб. Может, Верховенство и правда научилось не использовать боевые заряды на учениях?

Мы перегруппировались для очередного захода, и снова Брейд сразу же ринулась на угли. Моррьюмар, очевидно решив брать с нее пример, ввязался в бой и во второй раз едва не был смят подлетевшим дроном. На этот раз дрон не успел отойти достаточно быстро, и мне, хоть и с трудом, удалось загарпунить его и отшвырнуть в сторону. В благодарность запаниковавший Моррьюмар выстрелил в меня, когда еще не пришел в себя. Хешо, почувствовав, что его товарищи в беде, устремился вперед и начал палить во все стороны.

Дымка связалась со мной напрямую.

– Вот это да, – тихо сказала она. – Они кажутся… растерянными.

– Растерянными? Да тут полный бардак! Этому звену еще работать и работать над основами.

– Если ты так считаешь, то отдавай приказы.

– Командир здесь ты.

– И я назначаю тебя своим помощником, – сказала Дымка. – Как бы ты вышла из этой ситуации? Мне интересно.

Зашибись. У меня не было никакого лидерского опыта, но… Я поморщилась, глядя на то, что происходило прямо на моих глазах. Кто-то же должен был это прекратить, пока нас всех не разнесло на куски!

– Идиоты, что вы творите?! – рявкнула я в общем канале. – Такого позорного отражения вражеской атаки я отродясь не видела! Брейд, тебе было приказано расчистить траекторию стрельбы, а не выдергивать у противника волосы в носу! Моррьюмар, а ну назад! Не надо перенимать дурные привычки и нестись за тем, кто не выполняет приказы! Теперь вы, Хешо. Летаете вы хорошо, но с огнем управляетесь, как ребенок с новой игрушкой. А сейчас все отрываемся от противника и отходим назад.

Следующим делом я временно добавила в канал связи «Веса и меры».

– Вызываю командный центр. Звену «Пятнадцать» необходимо поупражняться и отработать согласованность действий. Отзовите дроны и переключите у них направление атаки. Не посылайте их против нас, пока я не скажу, что мы готовы.

– Простите? – переспросил чей-то голос. – Э-э… вы должны пытаться влететь в один из этих посадочных туннелей и…

– Я не подпущу никого из моего звена к этому вашему тренировочному устройству, пока не буду уверена, что они способны держать боевой порядок! – заорала я. – А на данный момент я убеждена, что они перепутают собственную задницу с туннелем и в итоге разобьются на такой глубине, что нам потребуется спелеологическое оснащение, чтобы их оттуда извлечь!

Хешо сдавленно фыркнул от смеха.

– Э-э… – отозвались из командного центра. – Я думаю… думаю, мы можем это сделать.

Звено повернуло обратно, и дроны отступили. Только Брейд по-прежнему летела к делверскому лабиринту. Я связалась с ней по отдельному каналу.

– Брейд, я не шучу. Дымка назначила меня старпомом, поэтому я тебе приказываю! А ну, быстро вернулась в строй, или я с тебя шкуру спущу! Говорят, многие готовы щедро заплатить за то, чтобы украсить человечьей шкурой стену.

Брейд с явной неохотой развернулась и полетела обратно.

Э-э… неужели все это действительно только что прозвучало из моего рта? Я откинулась на спинку кресла. Сердце колотилось так, словно я бежала наперегонки. Я вовсе не собиралась говорить ничего такого. Все получилось само собой.

Скад. Кобб сейчас бы живот от смеха надорвал, если бы меня услышал. Пока остальные собирались вместе, меня вызвала Дымка.

– Ты молодец, – похвалила она. – Хотя, возможно, чуточку агрессивно для этой группы. Где ты научилась так разговаривать?

– Э-э-э… у меня дома был очень интересный летный инструктор.

– Немного сбавь обороты, – посоветовала Дымка. – Но я с тобой согласна: нам стоит потренироваться, прежде чем идти в бой. Организуй их.

– Ты никак собралась скинуть на меня трудную работу, да? – сказала я.

– Хороший командир знает, когда назначить хорошего инструктора. Ты ведь уже служила в армии и наверняка это знаешь.

Я вздохнула, но она была права, и я принялась за работу. Когда все собрались, я объяснила им одно из старых коббовских упражнений для строя, которое он адаптировал для боя в космосе, когда мы начали тренироваться в вакууме. Дымка тихонько заняла свое место, и уже скоро они у меня летали почти организованно. Хотя мне ужасно не нравилось командовать, эти упражнения я могла выполнять практически во сне, что позволяло наблюдать за остальными и давать подсказки.

Вскоре они приноровились. На самом деле куда быстрее, чем когда-то звено «Небо». Эта группа состояла из прирожденных пилотов. Просто у них не было боевой подготовки.

«Дымка привыкла работать в одиночку», – решила я, когда мы отрабатывали одно из упражнений по перемещению и менялись местами, чтобы сбить с толку вражеское звено.

Моррьюмар был робким, но хотел учиться. Хешо привык, что за ним всегда следуют, поэтому часто удивлялся, когда мы почему-то не понимали инстинктивно, что он собирается сделать. Ему нужно было нарабатывать навыки взаимодействия.

Труднее всего оказалось с Брейд. Она была нашим лучшим пилотом, но постоянно так и норовила вырваться вперед. Слишком нетерпеливая.

– Ты должна держаться рядом с остальными, – велела я, связавшись с ней. – Прекрати вырываться вперед.

– Я человек! – огрызнулась Брейд. – Мы агрессивные. Смирись с этим.

– Совсем недавно ты заявила, что не имеешь дел с людьми, поэтому не знаешь их привычек. Нельзя сначала козырять тем, что «ты не такая», а потом использовать свою человеческую природу как оправдание.

– Я пытаюсь сдерживаться, – сказала Брейд, – но в глубине души знаю правду. Я все равно сорвусь. Бесполезно рассчитывать на что-то другое.

– Не мели чепуху. Когда я начинала тренироваться, я была безнадежна. Я срывалась так часто, что по моим выходкам можно было часы сверять.

– Что, правда? – спросила Брейд.

– Правда. Однажды на занятиях я в буквальном смысле слова напала на своего командира звена. Но я научилась. Значит, и ты сможешь.

Брейд промолчала, но явно начала стараться, когда мы перешли к очередному упражнению. Чем дальше длился день, а мы еще сделали перерыв и перекусили прямо в кабинах, тем больше меня восхищал Моррьюмар. Учитывая все обстоятельства, его талант пилота был просто удивительным, и он очень хотел учиться. Ну да, целиться он не умел совершенно, но Кобб всегда говорил, что предпочитает учеников, способных хорошо летать. Потому что они дольше проживут и еще успеют научиться вести бой.

Когда мы закончили обедать и снова выстраивались в боевой порядок, я подлетела к Моррьюмару.

– Слушай, – сказала я, – постарайся не выбиваться из строя, когда начнем новый заход. Тебя все время выносит наружу.

– Извини, – ответил он. – Я буду стараться. И… прости, что я тебя чуть не сбил тогда.

– Что? А, пустяки. По крайней мере, ты не хотел меня убить, а это мало о ком можно сказать.

Моррьюмар хихикнул, но в его голосе слышалось напряжение. Я вспомнила наши первые занятия с Коббом, свой страх облажаться и вылететь из летной школы, растущую неуверенность в том, что смогу стать там своей, раздражение оттого, что никак не удается сделать, казалось бы, элементарные вещи.

– Не переживай, – сказала я. – Ты все делаешь замечательно, особенно если учесть, что все это для тебя в новинку.

– Как я уже говорил, мой левый родитель в молодости управлял дроном, – произнес Моррьюмар. – К счастью, мне досталась часть его опыта.

– Ты правда получаешь навыки от родителей?

– Конечно. Часть знаний и навыков переходит от родителей к ребенку. Полагаю, у твоего народа не так?

А правда, как? Вот скад. Я действительно не знала этого – по крайней мере, о сородичах Аланик. Без М-Бота, шепчущего подсказки мне на ухо, я вполне могла влипнуть в неприятности.

– Так или иначе, в этом мне повезло, – продолжал Моррьюмар. – И в то же время не повезло. Моему левому родителю присуща скрытая агрессия, и мне она тоже досталась. В первые дни жизни я заработал такую репутацию, потому что грубил другим.

– Грубить другим у вас считается агрессией?

– Еще какой, – сказал Моррьюмар.

– Ну и дела. Я бы так никогда не родилась. Меня бы сразу убили.

– Это распространенное заблуждение, – сказал Моррьюмар. – Если мои родители решат, что не вынесут меня с такой личностью, меня вовсе не убьют, а просто перекомпонуют по-новому. То, что ты видишь, – это всего лишь черновик, эскиз, вариант того, кем я могу быть. Хотя… если бы я родился, то сохранил бы эти воспоминания и моя личность стала бы реальной. – Он помолчал. – И я хочу, чтобы так и было.

Я попыталась представить себе мир, в котором я помнила бы, как меня заставили доказывать, что я достойна существования. Неудивительно, что у этого общества проблемы!

Мы закончили следующую серию упражнений, и теперь я была довольна тем, как звено держало боевой порядок.

– И правда получается, – сообщила я, связавшись с Дымкой. – Думаю, мы сможем сделать из них что-то толковое.

– Отлично, – сказала Дымка. – Значит, они уже готовы к бою?

– Скад, нет! – воскликнула я. – Нужно еще как минимум несколько недель. Они хорошие пилоты, и это совсем не то, что начинать с зелеными новичками, и тем не менее мне бы пока не хотелось, чтобы они во что-нибудь стреляли.

Дымка, казалось, восприняла мои слова как должное, не стала возражать или даже требовать от меня подробностей, а просто сказала:

– Любопытно.

И как я должна была это понимать?

– Давай дадим им еще один перерыв, – через какое-то время снова заговорила она. – А потом попробуем отработать боевые порядки на высоких скоростях. До возвращения на Звездовид осталось три часа. Командный центр спрашивает, собирается ли кто-то из нас сегодня войти в лабиринт. Я отвечу, что мы не будем торопить события.

– Отлично, – отозвалась я, замедлила скорость и достала свою фляжку.

– Если, конечно, – добавила она, – ты не хочешь попробовать это сделать, пока остальные отдыхают. Мы с тобой можем слетать туда вдвоем.

Я так опешила, что даже не донесла фляжку до рта.

– В принципе, было бы полезно знать, к чему мы готовимся, – сказала Дымка. – Я слышала о делверских лабиринтах, но никогда не бывала ни в одном из них.

Ее корабль завис рядом с моим, и видеть пустую кабину было как-то не по себе – как будто корабль пилотировало привидение.

Что за игру вела Дымка? Поставив меня во главе учений, она получила возможность вернуться к наблюдениям. Участвовала наравне со всеми, но при этом оставалась большей частью загадкой. А теперь хотела, чтобы я полетела с ней в лабиринт. Это напоминало какую-то проверку. Или вызов?

Я посмотрела на лабиринт. За каждым звеном закрепили определенную грань додекаэдра, и пилоты должны были приближаться к нему, а потом залетать внутрь.

– Давай, – решилась я и отложила фляжку. – Передай в командный центр, чтобы отозвали дроны. Вести бой с ними потренируемся позже.

– Готово, – сказала Дымка. – Полетели.

Командование хоть и неохотно, но выполнило нашу просьбу, отозвав дроны, поэтому мы с Дымкой подлетели к лабиринту без помех.

Когда мы достигли его тени, я смогла лучше оценить его размеры. В ширину он оказался примерно как одна из платформ вокруг Россыпи, но это был всего лишь диаметр. По общей массе тут, наверное, была добрая дюжина платформ.

Это был, конечно, не планетарный масштаб, и он уступал настоящим делверам, которых я видела в записи, тем не менее размеры его поражали. На каждой из двенадцати граней имелось с десяток отверстий метров двадцати в диаметре. Мы с Дымкой наугад выбрали одно из них и подобрались достаточно близко, чтобы можно было разглядеть, что остальная поверхность из полированного металла.

Я вдруг поняла, что волнуюсь. Меня все больше зачаровывали делверы, хотя это чувство шло рука об руку с растущей тревогой. А возможно, даже со страхом перед ними. Мне никак не удавалось избавиться от того образа, что я увидела на Россыпи – когда я сама стояла на том месте, где должен был быть делвер. И что бы ни означало быть цитоником, чем бы я на самом деле ни являлась, мне так или иначе пришлось бы иметь с ними дело и побывать в месте их обитания.

«Он не настоящий, – напомнила я себе. – Это лишь имитация, построенная для учений». Как манекен у фехтовальщиков.

Мы остановились возле выбранного туннеля, заглядывая в него, словно в пасть зверя. Я поймала себя на том, что жду, когда М-Бот огласит свой анализ, и тишина в кабине показалась мне пугающей. Я вызвала Дымку:

– Итак, что дальше? Просто летим в один из этих туннелей?

– Да, – подтвердила она. – Судя по донесениям пилотов, которые побывали в настоящем лабиринте и выжили, все туннели выглядят одинаково. Если есть причина выбирать какой-то конкретный, мы ее пока не знаем.

– Значит, летишь за мной? – предложила я и направила свой корабль вперед на одной десятой Маг – то есть для звездолета все равно что ползком.

Внутри царила непроглядная темень. Хотя я могла лететь исключительно по показаниям приборов, и в космосе часто так и приходилось делать, я включила прожектора. Мне нужен был визуальный контакт с этим местом.

Внутри туннель сужался примерно до пятнадцати метров, а значит, по масштабам истребителя, там было очень тесно. Я пробиралась вперед буквально крадучись.

Позади несколько дронов оторвались от стены у входа и двинулись к нам.

– Вызываю командный центр, – обратилась я в общем канале, – мне казалось, вам сказали, чтобы вы дали нам в этот раз пройти без преследования.

– Ну, – отозвался тот же голос, – когда вы действительно будете сражаться с делвером, они начнут преследовать вас…

– Мы никогда не дойдем до сражения с делвером, если умрем во время учений! – сказала я. – Отзовите дроны и дайте нам с Дымкой осмотреться. Уж поверьте, я повидала куда больше учений, чем вы!

– Хорошо-хорошо, – ответил дионеец. – Незачем быть такой агрессивной…

Ну и народ! Я закатила глаза, но дроны все-таки отозвали, как я и просила.

Пустой на вид корабль Дымки двигался рядом со мной. М-Бот говорил, что она летит, не пользуясь ни сферой управления, ни рычагами, а перехватывает и изменяет электрические импульсы, посылаемые от пульта управления остальным системам корабля. Означало ли это, что она и была кораблем, в определенном смысле? Как бы духом, сумевшим завладеть электроникой.

– Что теперь? – спросила я. – Мы должны просто летать по этим туннелям? Что-то искать? Центр?

– Сердце, – поправила Дымка. – Но оно не всегда в центре. Некоторые выжившие пилоты, из числа тех, которые успели полетать в лабиринте какое-то время, докладывали, что обнаружили некое помещение с атмосферой и гравитацией. Внутри того помещения находилось еще одно, поменьше, окруженное мембраной, напоминающей живую ткань. Когда они подлетали ближе, то слышали в своем сознании голоса и утверждали, что знают – делвер внутри.

– Хорошо, – сказала я. – Только звучит как-то туманно. Даже если предположить, что они правы, то как нам искать это самое сердце лабиринта? Ведь эта махина больше авианосца! Мы и за несколько дней не проверим здесь каждый закуток.

– Не думаю, что это проблема, – сказала Дымка. – Пилоты, входившие в настоящий лабиринт и прожившие достаточно долго, со временем все находили мембрану. – Она чуть замялась, прежде чем продолжить: – Большинство из них после этого летели обратно, потому что начинали опасаться за свой рассудок. Некоторые входили туда, но из них никто не вернулся.

Прелестно. Что ж, я надеялась никогда не встретиться с настоящим делвером, но, разумеется, весь мой здешний опыт мог пригодиться моему народу. Я полетела дальше по туннелю. Датчики приближения показывали, что от него отходят ответвления. Однако я поймала себя на том, что полагаюсь на зрение – сижу, подавшись вперед, и смотрю на проносящийся мимо туннель через купол кабины. Туннель напоминал коридор с однообразным чередованием обшивки и желобков.

«Я уже видела это раньше, – подумала я, чувствуя озноб. – Правда же?»

Да. Я попала в такое же сооружение, когда погналась за Недом, нырнувшим туда следом за своими братьями. Это была огромная верфь, и я петляла по ее туннелям, пока она падала. Форма этих туннелей и эти желобки на стыке металлических пластин были точно такими же.

Мы влетели в большое открытое помещение, от которого отходили другие туннели. Используя маневровые двигатели, я поднялась к потолку и остановилась там. На металле были оттиснуты какие-то странные знаки.

«И это я тоже видела», – поняла я, направляя свет прожекторов на потолок. Потом, вытягивая шею, всмотрелась в эти символы. Они выглядели как какой-то странный чуждый язык.

– Командный центр, – вызвала я, – вы меня слышите?

Тишина. Потом кто-то наконец отозвался:

– Слышим. В этот лабиринт встроены усилители сигнала. Но в реальном лабиринте иногда помехи препятствуют связи. Лучше будет, если вы станете делать вид, что здесь может произойти то же самое.

– Конечно. Но сначала скажите, что это за надписи на потолке, рядом со мной?

– Кажется, это скопировано с изображений, заснятых пилотами в настоящем делверском лабиринте. Мы не в состоянии истолковать их значение.

Я хмыкнула:

– Готова поклясться, что я их уже где-то видела…

– Вы хотите, чтобы мы подключили другие средства обороны лабиринта? – спросили из командного центра. – Или просто хотите полетать там?

– О каких средствах обороны идет речь? – спросила я.

– Настоящий делверский лабиринт вызывает галлюцинации у тех, кто в него попадает, – объяснил оператор. – Мы имитируем это за счет голографических куполов, способных изображать странные картины. Входя в лабиринт, вы обязательно должны брать с собой второго пилота.

– Зачем? – спросила я. – Для поддержки?

– Нет, – прошептала Дымка. – Потому что каждый увидит свое. Я слышала об этом.

– Да, – подтвердил оператор. – Лабиринт воздействует на разум попадающих в него по-разному. Каждый индивидуум видит что-то свое. Обычно если оба пилота видят одно и то же, значит это реальность, а не галлюцинация. Если вы видите разное, то будете знать, что это не реально. Вдобавок, сравнивая увиденное, вы сможете прийти к другим выводам.

– Подключайте, – сказала я, орудуя маневровыми двигателями, чтобы спуститься ниже к центру, где уже находился корабль Дымки.

Помещение сверкнуло и изменилось. Одна из стен начала расцветать красными пятнами. Словно из какого-то тайного источника сочилась кровь. Она покрывала стену, окрашивая ее в темный пурпур.

– Дымка, – прошептала я, – что ты видишь?

– Непроглядную тьму, она закрывает все вокруг и поглощает свет.

– Я вижу кровь, – сказала я – страха во мне не было, только ощущение гадливости. – Ладно, полетели дальше.

Я свернула в другой туннель. Хоть он был того же размера, что и предыдущий, но выглядел даже более тесным и вызывал клаустрофобию, потому что его стены казались словно сделанными из плоти. Они колыхались и подрагивали, как будто я и правда двигалась по венам какой-то огромной твари.

Когда я влетела в следующее помещение, картина снова изменилась. Я словно внезапно оказалась в древней каменной пещере, где с потолка широкими прядями свисал мох.

Хоть я и знала, что это всего лишь голограмма, такие резкие перемены заставляли меня нервничать. Корабль Дымки завис позади меня.

– Мне эти стены кажутся стеклянными, – сказала она. – А что видишь ты?

– Камень и мох, – ответила я. – Вон там, справа, он гуще всего.

– Я вижу там плавающие в воздухе осколки стекла. Возможно, лабиринт что-то скрывает?

– Угу, – согласилась я, подбираясь ближе.

И действительно, датчики приближения показали, что за голограммой расположен туннель. Я направила туда корабль и очутилась в следующем помещении. Однако, когда я сделала это, за моим кораблем зашевелились какие-то тени.

Я резко развернулась и нацелила прожектора в ту сторону. Прямо передо мной высилась большая груда каких-то непонятных грибов с шляпками луковичной формы. Они медленно пульсировали, как будто дышали. Каждый был размером с мой истребитель.

– Ты это видела? – спросила я у Дымки, когда ее корабль завис рядом с моим.

– Нет. А что ты видела?

– Движение, – ответила я, прищурившись.

Потом краем глаза уловила, как что-то метнулось прочь, и снова развернула корабль.

– Датчики приближения ничего не показывают, – сказала Дымка. – Должно быть, это часть голограммы.

– Командный центр, что это было за движение? – спросила я.

Пришедший ответ был неразборчивым и прерывистым. Связь барахлила. Тени в помещении продолжали двигаться. Я снова развернулась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

– Командный центр! – снова вызвала я. – Вас не слышно!

– Вы хотите получить достоверный опыт или нет? – произнес тот же голос, внезапно ставший отчетливым. – Я же вам говорил: когда пилоты уходят вглубь лабиринта, связь делается неустойчивой.

– Ладно, я поняла. Ну так что насчет теней?

– Каких теней?

– Тех, что движутся в этом помещении. Есть ли внутри этого лабиринта что-то такое, что может напасть на меня?

– Э-э… не уверен.

– В каком смысле не уверены?

– Э-э… Одну секунду.

В ожидании ответа мы с Дымкой оставались там в компании теней. Наконец в наушниках появился другой голос, полный азарта и воодушевления. Винзик, глава креллов.

– Аланик! Это Винзик. Слышал, вы столкнулись с некоторыми из наиболее пугающих свойств лабиринта?

– Можно сказать и так, – ответила я.

Голос Винзика казался… слабым. Как будто идущий снаружи сигнал был тоненькой ниточкой, готовой вот-вот оборваться.

– Рядом с нами что-то есть, – сказала Дымка. – Кажется, я тоже что-то увидела.

– Хм… О-хо-хо. Ну, возможно, это всего лишь голограмма.

– Возможно? – переспросила я.

– Ну, мы сами не вполне уверены, как это работает! – сказал Винзик. – Мы не добавляли в голограмму на вашем куполе движущиеся тени, но здесь могут быть и другие голограммы, созданные лабиринтом. Не забывайте: это не мы его построили. Мы восстановили его, починили, добавили свои дроны, но построен он был людьми. Мы не совсем в курсе, что он может сделать или до каких пределов дойти в имитации настоящего делверского лабиринта.

– Значит, мы – подопытные животные? – Я почувствовала, как в душе нарастает раздражение. – Испытываем непонятное вам сооружение? Вы бросаете нас сюда и смотрите, кто выживет?

– Ну-ну, послушайте, Аланик. Не будьте такой агрессивной. Разве ваш народ не стремится получить гражданство Верховенства? Своим криком вы не поможете достижению этой цели, уверяю вас. Но в любом случае, вы молодцы! Так держать!

Связь отключилась, и я едва не выругалась в его адрес. Да как он смеет быть таким… наглым! Ну а это дружелюбное поведение было не более чем показухой. На самом деле креллы ужасны и разрушительны, они достаточно доказали это своим отношением к моему народу. Неужели Винзик надеялся, что благожелательный тон скроет его истинную природу?

– Давай вернемся и посмотрим, как там остальные, – сказала Дымка и развернулась, чтобы вести меня к выходу.

Я последовала за ней, и, хотя мы очутились в том же самом помещении, из которого вылетели перед этим, мох исчез, и теперь оно выглядело вполне обычно. Я снова вспомнила ту старую верфь на Россыпи. Может, это тоже был лабиринт, предназначенный для той же цели? Или я слишком торопилась с выводами?

– У вашего народа были отношения с людьми, – сказала Дымка, пока мы летели. – Это так?

– Ну да. – Я напряглась: обычно Дымка не проявляла желания просто поболтать.

– Любопытно, – сказала она.

– Это было задолго до моего рождения, – сказала я.

– Господство людей изменило будущее твоей планеты, – сказала Дымка. – Твой народ сражался вместе с ними и, естественно, в какой-то мере перенял их порядки. Ты говоришь на разновидности одного из их языков. – Дымка замолчала; мы снова влетели в туннель с «живыми» стенами. – Твоя агрессия напоминает мне их, – добавила она наконец.

– А ты? – спросила я. – Ты когда-нибудь сталкивалась с людьми? Ну, в смысле, помимо Брейд.

– И не раз, – сказала она своим тихим, невесомым голосом. – Я сражалась с ними.

– Во время войн? – удивилась я. – Но ведь последняя была сто лет назад. Ты жила тогда?!

Дымка так ничего конкретно и не ответила. Вскоре мы влетели в то большое помещение с надписями на потолке, стены которого раньше казались окровавленными. Теперь оно напоминало зеркальную галерею, где отражались тысячи повторений моего корабля.

Я вскинула голову и развернула корабль, глядя на них. Пока в конце концов не наткнулась на зеркало, в котором не было моего корабля, а была только я сама, парящая где-то в космосе.

Не Аланик. Я – Спенса.

Мое изображение повернулось ко мне и, несмотря на расстояние, встретилось со мной глазами. Я похолодела. Это было не отражение. Это был кто-то из них.

Я нажала кнопку вызова, но все вокруг внезапно залила чернота, и даже мои прожектора отключились. А я как будто висела в бескрайней пустоте. Словно попала в «нигде».

Моя ладонь замерла на кнопке вызова. Но прежде, чем я смогла заговорить, все опять вернулось. В мгновение ока я снова оказалась в своей кабине все в том же древнем помещении. Дымка впереди вела свой корабль к выходу.

– …идешь, Аланик? – прорезался сквозь помехи ее голос в канале связи. – Или так и собираешься тут торчать?

– Иду! – отозвалась я, пытаясь стряхнуть жуткие ощущения. – Что ты там видела?

– Ничего особенного, – сказала Дымка. – А что?

– Я… – Я покачала головой и вывела корабль в открытый космос, где и вздохнула с облегчением.

Когда мы выбрались, Дымка предложила мне отработать со звеном приемы рассредоточенного боевого порядка, когда корабли разъединяются, летят в разных направлениях, а потом перегруппировываются. Я решила, что это может быть полезным при столкновении с противником вроде углей, которые будут пытаться в нас врезаться.

Остальные, должно быть, почувствовали, что я не в духе, потому что никто не пытался меня доводить, и даже Брейд выполняла упражнения беспрекословно. Вскоре настало время возвращаться на «Веса и меры». На сегодня тренировка закончилась.

Я посадила корабль в стыковочный отсек и нежно погладила переднюю консоль. Да, это был не М-Бот, но зато прочный и надежный истребитель. Откинув купол, я спустилась вниз, к остальным, и по их поведению поняла, что, несмотря на усталость, все очень довольны. Да, день выдался тяжелым, но мы делали успехи и уже начали чувствовать себя командой.

Хешо искренне смеялся над какой-то репликой Моррьюмара; тот снова шел в сопровождении той киценки в красной униформе, которая несла щит. Я уже знала, что ее зовут Каури, что она штурман корабля и вместе с тем щитоносец Хешо, хоть я толком не понимала, что это значит.

Пока мы шли рядом, я обнаружила, что уже могу различать некоторых киценов по голосам. Было странно думать, что в нашем звене не просто пять пилотов, но еще и пятьдесят семь членов экипажа киценского корабля.

Но мне это нравилось. Нравилось, сколько энергии это в нас вдохнуло. И почти помогло мне забыть то, что я увидела и испытала в лабиринте.

Нам приказали вернуться в прыжковую комнату, и, хотя прибыл специальный дрон, чтобы вести нас туда, Брейд так и норовила вырваться вперед. Возможно, чтобы ее не заставили взаимодействовать с нами.

Я прибавила шаг и нагнала ее.

– Слушай, а мне понравился маневр, который ты выполнила почти в конце тренировки, – сказала я. – Ну, когда ты проскочила между остальными членами звена и ни с кем не столкнулась.

Брейд пожала плечами:

– Это было несложно.

– У тебя есть летный опыт, – сказала я.

– Само собой.

– Что ж, я рада, что ты в нашем звене.

– Уверена? – спросила она. – Ты знаешь, кто я. Рано или поздно я сорвусь, и будут потери.

– Я на это рассчитываю, – сказала я.

Брейд резко остановилась посреди застеленного красной ковровой дорожкой коридора и уставилась на меня:

– Что?

– Там, откуда я родом, – негромко сказала я, – считается, что немного гнева для пилота только плюс. Я не боюсь небольшой агрессии, Брейд. Думаю, мы сумеем ее использовать.

– Ты понятия не имеешь, на что напрашиваешься! – огрызнулась она и быстро пошла вперед.

Я дождалась остальных, и мы все вместе направились в нашу прыжковую комнату. На этот раз я не стала рваться в энергоотсек – охранники и так уже с подозрением наблюдали за мной.

Когда мы устроились в своих креслах, я сосредоточилась на Бабулиных упражнениях. Закрыла глаза, отпустила свой разум, представляя, будто парю среди звезд, и стала слушать.

Голоса болтливых киценов стихли. Вот оно. «Гипердвигатель готов», – произнес чей-то голос. Он говорил не по-английски, но, как всегда, язык не имел значения. Мой ум сам улавливал смысл. Но почему они поддерживали связь через цитоников? Это же всего-навсего переговоры мостика с машинным отсеком.

«Превосходно. – А это уже Винзик. – Включайте».

Я собралась с духом и ждала. Но ничего не произошло. В чем дело?

Секунду спустя отправили новое сообщение: «Машинный отсек, у вас проблемы?»

«К сожалению, да, – пришел ответ. – Наблюдаем цитонические помехи от локализованных источников внутри корабля».

Меня кольнула тревога. Они… они знают, что я здесь.

«Ах это! – сказал Винзик. – Да, этого следовало ожидать. С нами летят двое».

«Это вызывает проблемы, сэр», – отозвался машинный отсек.

«Насколько серьезные?»

«Надо посмотреть. Мы сейчас меняем блок гипердвигателя. Возможно, свежий сработает, если задействовать его сразу же».

Я напряженно ждала. Прошло несколько минут.

Потом это произошло снова. Очередной сброс информации мне в мозг – на этот раз она указывала на Звездовид. Потом крик.

И снова я испытала то же сбивающее с толку чувство, будто меня швырнули в бесконечную черноту. И снова делверы меня не увидели. Они были сосредоточены на крике.

Я обмякла в кресле, чувствуя, как в висках бьется пульс. А все остальные даже не прервали разговор. Они просто не поняли, что произошло.

И это ощущение, и сброс информации – все говорило мне о том, куда нацелен гиперпрыжок. Я могла бы воспользоваться этими сведениями, чтобы самой перенести себя к Звездовиду. Информация рассеивалась, но медленно. Я могла бы… могла бы прыгнуть прямо отсюда в делверский лабиринт и обратно, если бы потребовалось.

Произвольные числа, которые называл мне М-Бот, не работали, но что-то в этой информации, введенной напрямую в мой мозг… все-таки действовало. Это подтверждало то, о чем я уже и так догадывалась: мало просто знать точку назначения, я должна научиться чувствовать ее. Это была зацепка, первая весомая подсказка на пути к управлению моим даром.

Измученная, я встала вместе со всеми и поплелась в отсек, откуда нас должны были забирать. Он смотрел прямо на Звездовид – яркую сияющую голубую платформу с взмывающими вверх зданиями, которые росли из нее, словно сталактиты и сталагмиты.

В отсеке я попрощалась с остальными и села в отведенный мне шаттл. К сожалению, на этот раз у меня были попутчики – трое инопланетян-рептилоидов. Они устроились на задних сиденьях, тихонько переговаривались на своем языке, а мой значок с готовностью переводил. Но поскольку они всего лишь делились планами на ужин, я его отключила.

Едва шаттл стартовал из отсека, в моих наушниках тут же прорезался голос М-Бота:

– Спенса? Я снова засек твой сигнал! Как ты там? Все в порядке? Связи не было целых восемь часов!

Слышать его было ужасно приятно, и я вдруг почувствовала огромное облегчение. Моя задача с каждой минутой пугала меня все больше и больше, и это проявление дружбы напомнило мне, что я все-таки не одна.

– Я вернулась, – прошептала я в ответ и оглянулась на сидящих сзади рептилоидов. – Все расскажу, когда доберусь до посольства.

– Скад, вот здорово! – сказал М-Бот. – Ты слышала? Я только что выругался! Как думаешь, если я начну ругаться, это будет доказательством того, что я живой? Безжизненные компьютеры не ругаются. Это было бы странно.

– Едва ли ты сможешь доказать, что ты не странный.

– Конечно смогу. Я могу доказать практически что угодно, если я на это запрограммирован. Как бы то ни было, на «Весах и мерах» наверняка есть какой-то отражатель. Когда я потерял твой сигнал, то испугался, что навсегда остался один со слизнем.

Я не могла сдержать улыбки, пока мы приближались к посольству. Мне столько всего нужно было рассказать М-Боту! О делверском лабиринте, о Дымке, о том, каких успехов я добилась с Брейд, – ну ведь добилась же? Но, к сожалению, когда шаттл подлетел к дому, оказалось, что у входа меня ждет миссис Чомвит – та самая домработница-креллка, которую ко мне подослал Куна.

– Что она до сих пор тут делает? – шепотом спросила я, оглядывая упрятанную в панцирь инопланетянку, пока шаттл приземлялся.

– Она закончила уборку, а потом просто сидела и ждала твоего возвращения, – ответил М-Бот.

Какая же настырная шпионка! Когда я выпрыгнула из шаттла, миссис Чомвит ринулась ко мне и затараторила:

– С возвращением, госпожа! Я ознакомилась с пищевыми потребностями вашей расы, и, кажется, у меня как раз есть рецепт для сегодняшнего ужина. Акокианский пудинг! Чудесная смесь сладкого и пряного!

– Э-э… – промычала я. – Нет, спасибо. У меня уже есть еда. Я заказала ее пару дней назад.

– Госпожа! Вы говорите о тех водорослевых полосках в вашем холодильнике?

– Точно, – сказала я. – Они нормальные. – Безвкусные, но нормальные.

– Ну… может, мне сделать из них гарнир? – предложила миссис Чомвит. – Или приготовить вам десерт?

– Обойдусь, – сказала я. – Честно. Спасибо. Мне нужно поработать сегодня вечером, и я не хочу, чтобы меня отвлекали.

Она удрученно всплеснула руками, но я не повелась на этот спектакль. Даже если она и опечалилась, то лишь потому, что я лишила ее возможности пошпионить. В конце концов, после того как я еще три раза заверила ее, что все в порядке, креллка потопала прочь по улице, чтобы вернуться завтра.

Я со вздохом утерла пот со лба, поднялась на крышу и забралась в кабину М-Бота.

– Затемни фонарь, – попросила я. – И проверь, действительно ли эта шпионка ушла.

Фонарь потемнел.

– Я не уверен, что она шпионка, Спенса, – сказал М-Бот. – Она не копалась в твоих вещах. Просто убрала в твоей комнате, а потом решала головоломки в своем планшете.

– Уборка – идеальное прикрытие для шпионажа. – Я откинулась на спинку кресла и поскребла Погибели под подбородком.

Та издала жалобную трель, и вид у нее, когда она чуть придвинулась ко мне, был какой-то вялый. Я сгребла ее на руки и положила к себе на колени. Раньше она никогда не передвигалась так медленно, – видно, что-то в этом месте на нее плохо действовало.

– Итак, М-Бот, у нас проблема, – объявила я. – Возможно, придется угонять целый авианосец.

– Великолепно, – отозвался М-Бот. – Ты предпочитаешь, чтобы твой труп кремировали или выбросили в космос?

Я ухмыльнулась:

– Неплохо.

– Юмор – важный признак живого существа, – сказал М-Бот. – Я работаю над кое-какими подпрограммами, которые помогут мне лучше распознавать шутки и шутить самому.

– Так ты можешь просто сделать это? – спросила я. – Перепрограммировать себя в кого-то нового?

– Мне приходится соблюдать осторожность, – сказал М-Бот, – ведь еще один важный показатель того, что ты живой, – это устойчивость личности. Я не хочу менять себя слишком сильно. Помимо этого, есть определенные вещи, которые, если я попытаюсь их переписать, отправят меня в… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк.

Я вздохнула и поудобней устроилась в кресле, поглаживая Погибель. Она была мягкой и упругой. Даже шипы на спине, через которые она свистела, обмякли.

– Я вернулся, – наконец сказал М-Бот и изобразил преувеличенно тяжкий вздох. – Это раздражает. Ну да ладно. Что ты там говорила о самоубийственной попытке угнать крупный боевой корабль Верховенства?

– Не такой он и крупный, – возразила я. – Всего-то, скажем, пятьдесят или шестьдесят членов экипажа на борту. – Тут меня прорвало, и я начала рассказывать о том, что произошло за день: о подслушанных разговорах, о делверском лабиринте, общении с другими пилотами и с Дымкой, даже о тех странных ощущениях внутри лабиринта. – Итак, – подвела я черту, – мне не собираются давать корабль с гипердвигателем, а это значит, что нам придется найти другой способ.

– Любопытно, – сказал М-Бот. – И ты можешь слышать приказы, которые Винзик передает в машинный отсек? Почему?

– Думаю, они соединяются через «нигде».

– Из одного конца корабля в другой? – спросил М-Бот. – Это же бессмысленно. Обычной проводной связи было бы вполне достаточно. Ты уверена, что слышала именно это?

– Нет, – честно призналась я. – И «слышала» – не совсем верное слово. – Я чуть помедлила, прежде чем продолжить: – Может, нам и не придется угонять весь корабль.

– Хорошо, потому что после того, как ты дашь себя убить, здесь останется только слизня, а я не уверен, что хочу ее себе в пилоты.

– У меня такое чувство, будто в их машинном отсеке происходит что-то непонятное, – объяснила я. – Вдобавок на обратном пути с гипердвигателем что-то случилось из-за меня. Они поменяли его на другой, а значит, гипердвигатель – это что-то достаточно маленькое, чтобы его можно было быстро заменить.

– Мы и так это знаем, – сказал М-Бот. – Раньше в том пустом блоке у меня в фюзеляже что-то было, на месте, где положено находиться гипердвигателю.

Я задумчиво кивнула, продолжая гладить Погибель по голове. Она довольно посвистывала.

Своими силами я уже телепортировала М-Бота дважды, но его системы действительно утверждали, что имеют цитонический гипердвигатель. Я предполагала, что его предыдущий пилот, капитан Спирс, и был тем гипердвигателем, что привел М-Бота на Россыпь. Но для чего тогда этот пустой блок? Что-то я тут упустила.

– Нам нужно придумать способ пробраться туда и посмотреть, как они обслуживают или включают гипердвигатель. Скад, возможно, если бы удалось украсть то устройство, при помощи которого они задают место назначения, я с его помощью могла бы заставить работать собственные силы и хотя бы перенести нас домой!

– По твоему описанию, это секретный объект внутри хорошо охраняемого военного корабля. Туда попробуй проберись.

– К счастью, у нас есть под рукой разведывательный корабль и развитый ИИ, предназначенный для тайных операций. Нам нужно извлечь информацию из секретного вражеского объекта. Что, по мнению твоих программ, нам следует делать?

– Надо внедрить туда шпионские устройства, – тут же откликнулся М-Бот. – Наилучшим вариантом были бы автономные дроны, способные проникать в определенные места и вести запись. Экранирование авианосца не позволяет отсылать сигналы, но это в любом случае было бы неразумно, ведь их можно засечь по приборам наблюдения. Вместо этого следовало бы изымать устройства вручную, а потом скачивать с них информацию. – Он помолчал. – О! А ведь хорошая идея! Иногда я даже умнее самого себя, правда?

– Возможно, – сказала я, откинувшись на спинку кресла. – У нас есть такие устройства?

– Нет, – признался М-Бот. – У меня есть отсеки для размещения нескольких дронов, но они пусты.

– Мы можем сделать новый? – Я подняла руку, разглядывая браслет, который проецировал мою голограмму. – Как сделали новый браслет?

– Это возможно, – сказал М-Бот. – Придется позаимствовать запчасти из некоторых моих сенсорных систем и кое-что заказать, не вызвав при этом подозрений. Хм… Любопытная задача.

– Обдумай ее, – сказала я и зевнула. – Когда что-нибудь придумаешь – сообщи.

Он начал делать расчеты, а я, видимо, задремала, потому что вскоре проснулась оттого, что Погибель подражала чьему-то храпу. Но он никак не мог быть моим! Воины не храпят! Это может привести врагов туда, где мы спим.

Я потянулась и выбралась из кабины. Город внизу, несмотря на время суток, пребывал в непрестанном движении. Я встала на краю крыши, глядя на бескрайний мегаполис с невольным восхищением. Огненная, самый большой из построенных моим народом городов, целиком уместилась бы в нескольких кварталах Звездовида.

Столько жителей, столько ресурсов – и все нацелено на то, чтобы уничтожить или хотя бы ослабить Россыпь. Просто чудо, что мы до сих пор держались.

Огонек компьютера, который использовался для диагностики корабля и наблюдения за домом, сообщал, что пришла какая-то посылка. Я спустилась вниз, решив, что М-Бот уже заказал запчасти для нашего дрона-разведчика.

Но в доставочной коробке лежало небольшое пирожное и записка: «Просто на всякий случай, если водоросли окажутся несвежими». И подпись: «Миссис Чомвит».

Мой внутренний воин не хотел есть это пирожное. Не из страха перед ядом: если бы Куна хотел меня отравить, ему достаточно было впрыснуть что-нибудь в водопровод. А потому, что это означало бы признать поражение перед миссис Чомвит.

Поражения вкуснее в моей жизни еще не было.

Неделю спустя я исполнила сложный обманный маневр, прогнав корабль между большой группой углей – горящих астероидов, которые должен был извергать делверский лабиринт, чтобы перехватить истребители. Хотя полной иллюзии несколько мешал тот факт, что это были всего лишь замаскированные дроны Верховенства, бой бодрил. Теперь у меня на хвосте висело целых десять преследователей, и они наращивали скорость даже быстрее, чем это могла делать я на своем проворном перехватчике.

Я резко ушла вверх вдоль одной из граней лабиринта. Вблизи казалось, будто я лечу над огромной полированной металлической поверхностью. Сооружение было настолько гигантским, что обладало вполне ощутимой гравитацией, и мне приходилось следить за подъемным кольцом, чтобы не сбиться с курса.

Угли гнались за мной, пылая изнутри. Еще несколько заходили сбоку, пытаясь прижать меня к лабиринту и отрезать пути отступления. Это напоминало игру в кошки-мышки, если не считать, что сейчас полсотни мышей пытались загнать одну кошку.

В моем случае – очень опасную кошку.

Группа углей пошла на обгон в попытке протаранить меня спереди, и я открыла огонь. Я разнесла их на куски и резко двинулась влево, чтобы не столкнуться с обломками, потом развернула корабль и обстреляла тех, кто подобрался слишком близко. После этого мне пришлось резко крутануться против часовой стрелки и уйти вверх, чтоб оторваться от другой группы, летящей с этого направления.

Как бы я ни скучала по М-Боту, но все же в глубине души была рада, что могла испытать себя в этих схватках. Я не использовала свой дар цитоника – он никак не помог бы мне при столкновении с настоящими углями, – и у меня не было под боком улучшенного искусственного интеллекта, который делал бы для меня расчеты и планировал каждый следующий шаг.

Были только я, угли и напарник. Сегодня его роль исполнял второй дух истребления в лице Брейд. Пока я взрывала один уголь за другим, мы обе завершили маневр, а потом синхронно спикировали вниз. Какое-то мгновение мы летели бок о бок, я стреляла вперед, в то время как она поворачивалась, чтобы стрелять назад, и каждая из нас описала дугу в сто восемьдесят градусов.

По моему сигналу мы метнулись в стороны, потом в зеркальном маневре воспользовались энергокопьями, чтоб выдернуть себя из-под удара углей ровно в тот момент, когда они попытались столкнуться с нами. Это движение швырнуло нас друг к другу. Мы разошлись на расстоянии считаных сантиметров, и каждая сбивала угли, которые гнались за другой.

Когда мы развернулись снова, у обеих уже не осталось преследователей. С колотящимся сердцем и грозной ухмылкой на лице я пристроилась к Брейд. Из делверского лабиринта мы вылетели вместе, словно наши корабли управлялись одним разумом.

Брейд была хороша. Так же хороша, как я. Более того, мы отлично друг другу подходили. Мы летали так, словно уже десятки лет были напарниками, и нам даже редко требовалось договариваться, кому что делать. Может, потому, что мы обе были цитониками, а может, из-за схожей манеры пилотирования. За последнюю неделю я успела потренироваться с каждым в нашем звене, но ни с кем мне не леталось так хорошо, как с Брейд.

По крайней мере, пока мы не начинали разговаривать.

– Отличная работа, – сказала я по каналу связи.

– Не надо меня хвалить за агрессивность! – ответила она. – Я должна ее контролировать, а не упиваться ею.

– Ты делаешь то, что сейчас нужно Верховенству. Учишься защищать их.

– И все равно это не оправдание. Прошу тебя, ты просто не знаешь, каково это – чувствовать себя человеком.

Я скрипнула зубами, думая про себя: «Я ведь могу помочь тебе, освободить от всего этого, чтобы ты действительно стала собой».

Вслух я этого, конечно, не сказала и отключила связь. Мне казалось, что у меня уже понемногу получается достучаться до нее, но, если я хотела большего, наверное, не стоило впрямую осуждать идеалы Верховенства. Надо было действовать тоньше.

Я ведь могла действовать тоньше. Правда же?

Мы присоединились к остальным кораблям и получили порцию поздравлений от Хешо и Моррьюмара.

– Ты по-прежнему хорошо сражаешься, Аланик, – сказала мне Дымка. – Ты несешь запах долгих дождей. – Я не вполне понимала, что это значит, – в ее языке были странные идиомы, которые значок мог перевести только дословно. – Но помни, наша задача не в том, чтобы преследовать и уничтожать эти угли. Обучение бою – это лишь первый шаг. Скоро мы начнем летные учения в лабиринте.

Моррьюмар и Хешо отправились в очередной тренировочный полет, чтобы выполнить мое новое задание. Я не стремилась сделать из них опытных боевых пилотов, но нам было необходимо работать «двойками».

– Дымка! – позвала я. – А ты, случайно, не знаешь, что это за оружие, которым мы предположительно будем убивать делверов?

– Не знаю, – ответила она в своей спокойной манере, и я еще раз убедилась, что мне, как ни странно, легче разговаривать с ней по рации, чем вживую. – Хотя этот вопрос меня очень занимает, – добавила она. – Если окажется, что делверов можно убить, это будет очень много значить для общества.

Я задумчиво кивнула.

– Я боюсь их, – продолжала Дымка. – Во время Второй войны, когда люди пытались контролировать делверов и использовать их в бою, я… немного уловила, как делверы нас воспринимают. Как соринки. Или как насекомых, которых надо смахнуть. Они опустошали планеты, уничтожали все их население в считаные секунды. В тот раз мы не прогнали их. Они просто в конце концов ушли сами. Мы существуем потому, что они нам это позволили.

Я содрогнулась:

– Если это правда, то все обитатели галактики живут с пистолетом у виска. Тем важнее узнать, работает это оружие или нет, ведь так?

– Согласна, – сказала Дымка. – Я нахожу его возможное существование чрезвычайно интересным.

– Так ты… поэтому здесь?

– Почему ты спрашиваешь? – чуть помедлив, спросила она.

– Да так просто. Понимаешь, говорят, будто твои сородичи обычно… ну, в общем, выполняют весьма специфичные задания.

– Мы – не убийцы, – отрезала она. – Эти слухи лживы, и звено не должно распространять их. Мы служим Верховенству.

– Конечно-конечно. – Я поразилась, с каким нажимом она это сказала. – Возможно, наша команда слишком много болтает. Я отработаю с ними сегодня еще несколько упражнений и заставлю замолчать старым армейским способом – сделаю так, чтобы у них не осталось сил на сплетни.

– Нет, – произнесла Дымка уже мягче. – Не надо нести запах дыма, Аланик. Просто попроси их не строить догадки насчет моей миссии. Я здесь не для того, чтобы кого-то убить. Обещаю.

– Вас поняла, сэр, – сказала я.

Она лишь вздохнула в ответ – словно ветерок зашелестел страницами.

– Я возьму Брейд и потренируюсь с ней. А ты, пожалуйста, отдохни.

– Есть, командир, – сказала я, и Дымка улетела, велев Брейд следовать за ней.

Я открыла рюкзак, который оставляла прицепленным к спинке кресла сзади, и достала перекус. Слова Дымки убедили меня. Она была здесь не для того, чтобы кого-то убить. Но тогда для чего? Я могла поклясться, что временами чувствую ее запах у себя за спиной, а ее раса… видели ли они так же, как другие? Едва ли. Но могла ли она унюхать, кто я на самом деле?

Скад. Я уже делала то, чего она попросила не делать. Если она и знала, кто я, то до сих пор меня не выдала, так что и беспокоиться не стоило.

Я развернула корабль от того места, где шли учения, и стала смотреть на звезды. Поле огоньков смотрело на меня в ответ, бескрайнее и зовущее. Я их почти не слышала. От «Весов и мер» шел небольшой поток цитонических сообщений, наверное обращенных к Звездовиду, но здесь было намного «тише», чем вблизи огромной станции.

«Сколько же звезд… – подумала я, спрашивая себя, можно ли с такого расстояния увидеть солнце Россыпи невооруженным глазами. – И сколько обитаемых планет рядом с ними. Миллиарды и миллиарды живых существ…»

Я закрыла глаза и позволила себе дрейфовать по течению. Просто быть здесь, среди звезд. Просто плыть.

Почти не думая, я отстегнула ремни, нажала фиксатор на пульте управления и освободилась при нулевом тяготении. Места в кабине было мало, но с закрытыми глазами я действительно могла просто парить. Я сняла шлем, отпустила его, и он с негромким стуком ударился об купол.

Я и звезды. Раньше я всегда выполняла Бабулины упражнения только на земле – в тех местах, где нужно было представить, будто я парю среди звезд. Стараюсь услышать их голоса.

А теперь я впервые по-настоящему почувствовала себя среди них. Словно я сама была звездой, средоточием тепла и огня среди бескрайней ночи. Я легонько оттолкнулась от поверхности фонаря, стараясь держаться в центре. Ощущая…

«Там, – подумала я. – Звездовид вон там». Я интуитивно знала, где находится станция. Во время наших прыжков между делверским лабиринтом и городом это знание каким-то образом проникло в мой разум. С каждым разом оно оставалось в нем все дольше, пока наконец не закрепилось и уже больше не уходило.

Я знала, что, если потребуется, я смогу совершить гиперпрыжок обратно на Звездовид самостоятельно. На самом деле я все сильнее чувствовала уверенность, что смогу найти дорогу на Звездовид откуда угодно. Впрочем, на данный момент мне это ничего не давало. На Звездовид меня бы отвезли и так.

Концентрация ослабевала по мере того, как мой мозг захватывали другие проблемы. Украсть технологию гипердвигателей Верховенства. Спасти Брейд. Понять, что там с Дымкой. Не говоря уже об оружии, которое разрабатывало Верховенство. И даже не вдаваясь в тонкости политической игры между Куной, Винзиком и креллами. Все это было слишком утомительно.

«Спенса… – Голос, казалось, шел откуда-то от самих звезд. – Спенса. Душа воина…»

Я ахнула и резко открыла глаза:

– Бабуля?

Опершись ногами о кресло, я прижала лицо к куполу кабины и жадно вгляделась в испещренную огоньками темноту.

Святые и звезды! Это был ее голос!

– Бабуля! – позвала я.

«Сражайся…»

– Я буду сражаться, Бабуля! – закричала я. – Но как? Я не гожусь для этого задания. Меня учили совсем другому. Я не знаю, что делать!

«Герой… не выбирает… своих испытаний, Спенса…»

– Бабуля? – повторила я, пытаясь определить это место среди звезд.

«Он шагает… во тьму, – произнес голос, затихая. – А потом встречает лицом к лицу то, что наступает дальше…»

Я отчаянно искала свой дом среди тысяч звезд. Но это было безнадежное занятие, и что бы я там ни услышала, больше не вернулось.

Осталось лишь призрачное эхо, звенящее у меня в ушах:

«Герой не выбирает своих испытаний».

Я еще долго висела в невесомости, растрепанные волосы плавали вокруг моего лица. Наконец я спустилась и заново пристегнулась к креслу. Собрала волосы и надела шлем.

Когда дальнейшие попытки призвать на помощь силу цитоника ничего не дали, я вздохнула и сосредоточилась на своем звене. Мне в любом случае надо было оценить их работу – Дымка могла спросить.

Как и следовало ожидать, Брейд с Дымкой обе действовали хорошо. Они были лучшими пилотами звена, не считая меня. Однако Хешо с его киценами тоже все делали превосходно. За неделю учений они действительно научились прикрывать напарника и освоились со своей ролью огневой поддержки, а иногда, при необходимости, могли быть просто истребителем и вести бой, как любой другой корабль.

А вот Моррьюмар… Бедняга Моррьюмар. В том, что он оказался самым слабым пилотом в нашей группе, его вины не было. В конце концов, ему было всего-то несколько месяцев от роду, и, даже если он унаследовал какие-то навыки одного из своих родителей, полное отсутствие боевого опыта лишь делало его ошибки более заметными. Вот и сейчас он у меня на глазах ушел слишком далеко в сторону от Хешо и бросил киценов в самой гуще врагов. А потом, пытаясь исправить оплошность и вернуться, выстрелил и промазал, чуть не оставив киценский корабль без щита.

Чувствуя раздражение, я включила канал связи, чтобы задать ему взбучку, и на меня тут же вывалилась неистовая ругань, которую значок услужливо переводил. И скад, даже Бабуля не умела так выразительно ругаться!

– А это ты от кого из родителей получил? – спросила я.

Моррьюмар мгновенно осекся. Я буквально слышала по его голосу, как он покраснел.

– Извини, Аланик. Я не знал, что ты слушаешь.

– Ты чересчур стараешься, – сказала я. – Словно надеешься тем самым возместить недостаток навыков. Расслабься.

– Тебе легко говорить, когда у тебя вся жизнь впереди! – отозвался дионеец. – А у меня всего несколько месяцев, чтобы зарекомендовать себя.

– Сбить своего же напарника – не лучшая рекомендация. Расслабься. Ты не сможешь заставить себя летать лучше на одной только силе воли. Можешь мне поверить, я пыталась.

Он поблагодарил, и в следующем заходе у него получилось уже лучше. Наверное, мой совет все же пригодился. Вскоре тренировка закончилась, угли отступили обратно в лабиринт. Четверо моих товарищей по звену вернулись ко мне и выстроились рядом.

Издалека было видно, как тренируются другие. Я с удивлением заметила, что еще несколько звеньев перестали совершать заходы в лабиринт и тоже начали отрабатывать приемы боя. Наверное, это было наше благотворное влияние.

«Не обольщайся, Спенса, – сказала я себе. – Это крелльские корабли. Даже если сейчас они учатся воевать с делверами, они никогда не будут с людьми на одной стороне».

Эта мысль приглушила мой энтузиазм.

– На этот раз получилось хорошо, – объявила я по общему каналу. – Да, Моррьюмар, даже у тебя. Дымка, мне кажется, эта компания начинает наконец-то походить на пилотов.

– Возможно, – отозвалась Дымка. – Раз они справились с твоими заданиями, думаю, мы можем дать им шанс проявить себя в лабиринте. У нас еще есть время на продолжительный заход до окончания сегодняшних тренировок.

– Наконец-то! – воскликнул Хешо. – Я терпеливый кицен, но если бесконечно точить нож, можно ведь сточить его до основания.

Я улыбнулась, вспомнив, какой меня охватил энтузиазм, когда Кобб впервые допустил нас к оружию.

– Давайте разобьемся на пары, – сказала я Дымке. – И попробуем. Только нас пятеро, кому-то придется идти втроем…

– Мне напарник не нужен, – заявила Брейд, развернула корабль и помчалась к лабиринту.

Я онемела от потрясения. За эту неделю Брейд стала вести себя лучше, и я думала, что подобные выходки в прошлом. Скад, да за такой фокус Кобб бы так орал на меня, что наверняка охрип бы.

– Брейд! – крикнула я в рацию. – Чтоб мне пусто было, если ты не вернешься, я…

– Пусть летит, – сказала Дымка.

– Но в лабиринт положено лететь только с напарником! – воскликнула я. – Иначе можно попасть в плен иллюзий.

– Вот пусть и узнает это на собственном опыте, – сказала Дымка. – Она сама все поймет, когда остальные справятся с заданием лучше ее.

Я недовольно заворчала, но удержалась, хоть и с трудом, от того, чтобы и дальше чихвостить Брейд. Командиром все-таки была Дымка, а я только ее помощником.

– Я возьму Моррьюмара, – решила Дымка. – Надеюсь, что смогу помочь ему проявлять больше терпения. Ему нужно учиться сдерживать свою агрессию.

– Значит, мне остается Хешо, – сказала я. – Встречаемся здесь через полтора часа? Сорок пять минут туда, плюс время, чтобы привыкнуть к странностям этого места, потом летим назад.

– Договорились. Желаю удачи. – Дымка с Моррьюмаром улетели, а Хешо приказал своему рулевому вести киценский корабль рядом с моим.

– Вам не кажется странным, – спросила я, – что мы жалуемся на агрессивность Моррьюмара сразу после того, как Брейд улетела без разрешения? Моррьюмар гораздо менее агрессивен, чем я. Даже меньше, чем вы, я бы сказала.

– Моррьюмар не принадлежит к «меньшим» расам, – сказал Хешо. – Остальные ждут от них большего из-за пресловутого «высшего уровня интеллекта», присущего их расам.

– Никогда этого не понимала, – произнесла я, когда мы влетели внутрь, не последовав за Дымкой и Моррьюмаром, а выбрав другой сектор для атаки. Делверский лабиринт был таким огромным, что сделать это не составляло труда. – Что вообще означает этот «высший уровень интеллекта»?

– Это просто термин, а не реальная мера их относительного интеллекта, – сказал Хешо. – Судя по тому, что мне удалось выяснить, это означает, что их расы создали мирное общество, где уровень преступности снижен почти до нуля.

Я фыркнула. Мирное общество? Ни на секунду бы не поверила, и, даже если бы вдруг купилась, последние слова Аланик вмиг избавили бы меня от иллюзий: «Не доверяй их покою».

Уже в лабиринте я с трудом подавила растущее беспокойство. В прошлый раз там со мной произошло нечто очень и очень странное. Но я могла с этим справиться. Герой не выбирает своих испытаний.

– Вы и ваш экипаж готовы? – спросила я у Хешо, когда к нам приблизились первые угли.

– «Плывущий против течения» готов действовать, капитан, – доложил Хешо. – Этот момент… он ждет нас, как язык ждет вина.

Мы проложили себе путь через угли. Потом вместе нырнули в одно из множества отверстий в нашем секторе лабиринта. Когда мы влетели в длинный стальной туннель, укрепленный через равные промежутки колоннообразными складками, я держалась ближе к кораблю киценов, так как он был крупнее и с более мощным щитом. Внутри освещения не было, и мы включили прожектора.

– Отсек датчиков, – сказал Хешо своему экипажу, – сделайте крупный снимок этих символов на стене.

– Вас понял, – отозвался другой кицен.

Я подлетела к стене, освещая прожекторами еще один участок, покрытый выгравированными на металле странными символами.

– Мы не можем их перевести, ваша обыкновенность, – сказала Каури. – Но символы схожи с теми, которые находят рядом с никуда-порталами на некоторых планетах и станциях.

– Никуда-порталы? – нахмурившись, переспросила я.

– Многие пытались изучать делверов в их собственных владениях, капитан, – сказал Хешо. – Каури, будь добра, поясни.

– Никуда-порталы – это стабильные проходы, – сказала Каури, – наподобие кротовых нор, ведущих в никуда. Они часто отмечены схожими символами. Именно через эти порталы добывают и переправляют в нашу реальность подъемные камни, но я не знаю, что эти символы делают здесь. Я не вижу никаких признаков портала.

Хм. Я подвела корабль вплотную к стене и осветила их прожектором.

– Я видела некоторые из этих символов на своей планете, – проговорила я. – В туннеле рядом с домом.

– Тогда мне хотелось бы побывать там и увидеть это, – сказала Каури. – Возможно, рядом с вашим домом находится неизвестный никуда-портал. Это может принести богатство, ведь Верховенство очень тщательно контролирует свои никуда-порталы, а другого источника подъемных камней нет.

М-да. Я не стала ничего больше говорить, чтобы случайно не ляпнуть правду. А правда заключалась в том, что такие надписи были в пещерах Россыпи, а не на планете Аланик.

Прежние обитатели Россыпи были уничтожены делверами. И я все больше убеждалась, что Куна был прав: люди на Россыпи сами навлекли на себя гибель, пытаясь контролировать делверов. Они поставили щит, старались вести себя тихо, но все их предосторожности не сработали. Когда делвер пришел за жителями Россыпи, он с легкостью преодолел всю их защиту.

Туннель вокруг меня вдруг преобразился, и стало казаться, что он сделан из плоти. Я словно находилась в венах какого-то гигантского животного.

– Хешо, что вы видите? – спросила я.

– Туннель изменился, – ответил он. – Такое впечатление, будто его затопило водой. Вы это видите? Странное ощущение.

– Мне кажется, будто я в огромном кровеносном сосуде, – сказала я. – Это голограмма. Иллюзия. Помните?

– Да, – ответил Хешо. – Мы видим разное. Хорошо, что у нас два корабля.

Интересно, что там делала Брейд в одиночку?

– Любопытная иллюзия, – сказал Хешо. – Я чувствую себя камнем, который подобрали с земли и бросили, и теперь он падает в какую-то бесконечную глубину. – Он помолчал. – Мой экипаж видит то же самое, что и я, капитан Аланик.

– Логично, – произнесла я. – Наши корабли запрограммированы на воспроизводство иллюзий делверского лабиринта. На данный момент это всего лишь программа. Будь это все настоящим, возможно, вы все видели бы разное.

По крайней мере, так мне объясняли. Но теперь выяснялось, что многое из того, что Верховенство «знало», на самом деле было не более чем догадками. Если я попаду в настоящий делверский лабиринт, будут ли там действовать такие же правила?

«Надеюсь, мне никогда не придется это узнать», – подумала я. Мы с Хешо повернули в правый проход и полетели по коридору, который мне казался хрустальным, а Хешо видел языки пламени. Однако мы оба увидели большой валун возле одной из стен, поэтому подлетели туда, чтобы осмотреть его. Рывок энергокопьем подтвердил, что валун реален, и он выкатился в зал.

– Как странно, – сказал Хешо. – Неужели кто-то пришел и положил сюда этот валун специально, чтобы затруднить нам путь?

– Предположительно, – ответила я, – этот лабиринт построен, чтобы воспроизвести странности и загадки, которые ждут нас внутри настоящего делверского лабиринта.

– Наши анализаторы изображения бесполезны. Мои службы наблюдения докладывают, что приборы не могут отличить, что здесь настоящее, а что нет. Наверное, Верховенство запрограммировало наш корабль таким образом, чтобы это место его дурачило, и это приводит меня в замешательство. Мне не нравится видеть лишь то, что мне показывает Верховенство, даже ради важных учений.

Чем глубже мы пробирались, тем больше я радовалась, что не одна. Лететь сюда с напарником было разумно во всех отношениях, а не только ради того, чтобы отличить реальность от иллюзии. Да в конце концов было просто очень приятно поговорить хоть с кем-нибудь, находясь здесь.

Мы пролетели еще через несколько странных залов, где нас ждало множество непонятных образов – от плавящихся стен до теней каких-то огромных тварей, которые прятались от наших глаз. В одном зале нас атаковали угли, и я выстрелила по ним, прежде чем поняла, что Хешо их не видит. Мои заряды ударили в стену, выбив куски металла, и все сооружение отозвалось грозным рокотом.

– Каким образом мы это слышим? – спросил Хешо. – Приборы показывают, что вокруг кораблей вакуум. Здесь нет среды, в которой мог бы распространяться звук.

– Я… – Я вздрогнула. – Давайте попробуем вон тот туннель.

– Мне это не нравится, – признался Хешо, когда мы двинулись дальше. – Такое впечатление, будто нас тренируют полагаться на чужое зрение.

– Может, это и хорошо?

– Необязательно. Хотя всякий опыт субъективен, и вся реальность в некотором смысле иллюзия, это представляет собой вполне ощутимую опасность. Если при выборе, что реально, а что нет, мы станем полагаться на единое мнение, лабиринт может просто воспользоваться этим и поймать нас в ловушку.

В следующем зале нас атаковали угли. На этот раз они были реальными, а я почти не обратила на них внимания – ошибка, которая могла стоить мне жизни. Только в последний момент я отреагировала на предупреждение Хешо и увернулась, когда залп тяжеловооруженного истребителя разнес их в пыль.

Мы оказались в зале с обломками, которые носились вокруг нас, отскакивали от стен и плавно опускались вниз. Взмокнув от пота, я направила корабль в следующий коридор. Сердце бешено колотилось. Скад, я вообще когда-нибудь привыкну к этому месту?

Когда мы достигли конца туннеля, мои прожектора осветили какую-то странную мембрану, закрывающую проход. Она тянулась от пола до потолка и тихо пульсировала – я слышала этот ритм.

Внезапно мне стало казаться, будто этот звук отдается во всем сооружении. Я чувствовала, как мой истребитель вибрирует под моими пальцами.

Все еще не веря, я уставилась на мембрану. Мы же пробыли в лабиринте всего… сколько? Полчаса? Чуть больше? Я думала, что потребуется много часов, чтобы отыскать сердце.

– Вот она, – сказала я. – Мембрана. То, что мы ищем. Сердце делвера.

– Где? – спросил Хешо. – Я ничего не вижу.

Скад! Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Иллюзия. А это значит…

Я увидела всю Вселенную.

В мгновение ока все вокруг исчезло, и каким-то образом мой разум расширился. Я видела планеты, видела звездные системы, видела галактики. Видела копошащихся, бесполезных, крохотных насекомых, покрывающих их, словно чирикающие ульи. Я почувствовала отвращение. Ненависть к этим вредителям, заполонившим планеты. Орды муравьев, кишащих на упавшем кусочке еды. Жужжащие, безмозглые, мерзкие, они кишели на мне, время от времени кусались, хотя и были слишком мелкими, чтобы уничтожить меня, но причиняли боль. Они издавали противный шум. Оставляли болезненные царапины. Они заполонили мой дом, облепили все камни, разрушавшие бесконечное ничто, которое было этой Вселенной. Они вообще не собирались оставлять меня в покое, и мне нестерпимо хотелось просто раздавить их. Растоптать их ногой, чтобы они перестали сбиваться в кучи и ползать, щелкать, кусать, грызть, все портить и…

Внезапно меня выдернуло обратно в кабину и вдавило в кресло, как будто кто-то швырнул меня туда.

– Значит, очередная иллюзия, – скучающим тоном произнес Хешо. – Хотите пойти первой? Я вас прикрою, на случай если этот зал охраняют угли.

Меня била дрожь. Чудовищное видение давило на меня, словно темнота в пещере глубоко-глубоко под землей. Я хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Сейчас зал казался мне нормальным, но…

– Капитан Аланик! – позвал Хешо.

Что это было? Почему… почему оно застряло у меня в мозгу, заставляя считать, будто слова Хешо исходят от чего-то отвратительного и ужасного?

– Мне… – пробормотала я. – Простите, мне нужно немного времени.

Он дал мне это время. Постепенно я пришла в себя. Скад. Скад!!! Это было очень похоже на то… как Дымка описывала отношение к нам делверов.

– Командный центр! – вызвала я. – Вы только что показывали мне нечто странное?

– Пилот, – отозвались из командного центра. – Вы должны научиться летать в лабиринте без контакта с нами. Когда вы попадете в настоящий лабиринт, вы не сможете…

– Что вы мне только что показали? – оборвала его я.

– Согласно журналу, иллюзия вашего корабля – непроглядная тьма в этом помещении, скрывающая вход. Это все.

То есть… они не транслировали мне ощущение Вселенной?

Конечно. Они и не могли. Это выходило далеко за пределы возможностей голографического проектора. Я видела нечто иное. Нечто… спроецированное моим же мозгом?

Скад. Что же я такое?

По настоянию Хешо мы двинулись дальше и следующие пятнадцать минут перемещались от зала к залу, изучая работу лабиринта. Теперь я не испытывала ничего и близко сопоставимого с ощущениями того странного момента, когда вдруг увидела перед собой Вселенную.

Наконец мы исчерпали лимит времени, отпущенный на исследования, поэтому развернулись и полетели обратно. Все остальные уже были снаружи, включая злющую Брейд, которая, как и предполагала Дымка, застряла еще в каком-то из первых залов, не в силах понять, что здесь реально, а что нет.

Никто из них не видел никаких мембран и даже не понимал то, что я безуспешно пыталась им объяснить. Я не могла выразить его словами, но это чувство оставалось со мной. Оно висело как тень за моей спиной, когда мы вернулись на «Веса и меры».

Мы вошли в «нигде».

Как всегда, это началось с крика.

Абсолютная чернота, нарушаемая лишь глазами. Раскаленные добела, они смотрели не в ту сторону. Чем чаще я это делала, тем сильнее ощущала… тень того, чем они были. Огромные, неправдоподобные существа, чьи очертания никак не укладывались в моем представлении о них.

Казалось, я висела там целую вечность. Не считая Брейд, которая об этом не говорила, все остальные члены звена утверждали, что вообще не чувствовали времени, когда мы пролетали через «нигде». Для них гиперпрыжок происходил мгновенно. Они ни разу не видели ни черноты, ни пронизывающих ее глаз.

Наконец я почувствовала, что дело идет к завершению. Это едва уловимое, затухающее ощущение того, что…

Один глаз повернулся и посмотрел прямо на меня.

«Веса и меры» выскочили в обычное пространство рядом со Звездовидом. Я только ахнула, пульс зашкаливал, и ощущение тревоги стремительно нарастало.

Он меня видел. Один из них смотрел прямо на меня.

Мы возвращались на Звездовид после очередного дня учений, уже десятого за время моего пребывания здесь. Я очень устала, пока мы снова и снова отрабатывали маневры один за другим. Может, поэтому меня и увидели?

Что я сделала? В чем ошиблась?

– Капитан Аланик! – позвал Хешо. – Хоть я и не знаком с вашей расой, вы, кажется, демонстрируете некоторые традиционные признаки стресса.

Я посмотрела на киценов. Корабельные инженеры Хешо переделали несколько кресел в дорожную базу для киценов – практически это было небольшое здание в несколько этажей, прикрепленное к стене. Внутри были установлены маленькие кресла для всего экипажа.

Кицены сидели внутри этих открытых сооружений и оживленно болтали между собой, в то время как Хешо и его слуги разместились на крыше. Роскошное капитанское кресло стояло примерно на уровне моих глаз. Еще там появились барная стойка и несколько просмотровых экранов, что казалось каким-то нелепым излишеством, учитывая, что на «Весах и мерах» мы проводили всего по полчаса в день по дороге туда и обратно на Звездовид.

– Аланик, – повторил Хешо. – Я могу позвать моего корабельного врача, она тут, внизу. Правда, она мало работала с инопланетными расами. Сколько у вас сердец?

– Со мной все нормально, Хешо, – сказала я. – Просто отчего-то вдруг замерзла.

Он хмыкнул и откинулся на спинку кресла, положив ноги на подставку.

– Мгновение слабости у могучего воина. Прекрасный момент, который следует ценить. – Хешо кивнул своим мыслям, потом вздохнул и постучал по мигающей кнопке на подлокотнике, заставив экран развернуться к нему.

Нам не разрешалось пользоваться беспроводной связью, кроме случаев крайней необходимости. Однако Хешо весьма вольно трактовал понятие «необходимость», и ему, по его настойчивой просьбе, выделили канал в щите «Весов и мер», блокирующем связь.

Возможно, подслушивать было невежливо, но он же находился совсем рядом со мной. А мой значок переводил его слова и транслировал мне в наушники, хотела я того или нет.

На экране, установленном перед Хешо, появился другой кицен – судя по чередованию темного и светлого меха, женского пола, в очень официальном на вид облачении из яркого шелка, с таким же головным убором.

– Невозвышенный некороль, – сказала она, поклонившись Хешо, – я звоню, чтобы попросить наставлений касательно моего завтрашнего голосования по вопросу национального налогообложения.

Хешо потер мех под мордочкой:

– Боюсь, не получится, сенатор Ария. Когда я говорил с приставленными к нам наблюдателями от Верховенства, они заявили, что я до сих пор имею неподобающее влияние на работу нашего сената.

Сенатор вскинула голову:

– Но невозвышенный, сенат голосовал строго против высказанных вами предпочтений.

– Да, и правильно сделал. Но Верховенство, по-видимому, считает, что я сам велел вам голосовать против моих желаний, продолжая таким образом вами манипулировать.

– Трудная ситуация, – сказала сенатор Ария. – Как, по-вашему, нам следует поступить?

– Что ж, – произнес Хешо, – похоже… Верховенству очень понравилось бы, если бы вы выбрали то, что нравится вам.

– Мое величайшее желание во всей Вселенной – это увидеть манифест, составленный королем.

– А если его воля состоит в том, чтобы вы были собой?

– Пожалуйста. Какую разновидность меня вы бы предпочли?

– Может, попробуете голосовать каждый раз в произвольном порядке? – предложил Хешо. – Как думаете, это сработает?

– Конечно, если только Верховенство не объявит, что на нас влияет еще что-то помимо судьбы. – Сенатор Ария снова поклонилась. – Мы будем искать, как ваше влияние на Вселенную проявит себя в жеребьевке для определения голосования. Мудрое решение, невозвышенный. – Она отключилась.

Хешо вздохнул.

– Она кажется очень… преданной, – заметила я.

– Мы стараемся, – сказал Хешо. – Это трудно для нас. Всю жизнь меня учили быть очень осторожным в выражении своей воли, но я не знаю, как не выражать ее совсем. – Он закрыл глаза и потер виски. – Мы должны усвоить порядки Верховенства, иначе мы обречем себя на завоевание, если люди когда-нибудь решат вернуться. Вот их я боюсь по-настоящему – они напали на нас первыми во время своей Первой войны. Их лидер заявил, что наше общее прошлое уже делает нас практически людской колонией. Еще чего! У меня от одних этих слов шерсть встает дыбом. Мы должны измениться, чтобы быть наготове, но меняться трудно. Мой народ не глуп и не слабоволен. Просто много, очень много веков трон был единственной неизменной силой, на которую они могли положиться. Уничтожить его так резко – все равно что сорвать повязку прежде, чем рана зажила.

Я поймала себя на том, что киваю, хоть это и было глупо. Разве плохо, что Хешо сместили с трона? До чего же отсталой должна быть культура, чтобы до сих пор сохранить наследственную монархию! Военная диктатура, когда к власти приходят лучшие пилоты и адмиралы, зарекомендовавшие себя в бою, – гораздо более разумный путь.

– Может, вам не стоит так уж волноваться насчет людей? – сказала я Хешо. – Ну, в смысле, они же могут так и не вернуться.

– Вполне возможно, – ответил он. – Меня еще со щенячества учили ставить нужды планеты превыше всего. Много веков мы пытались вернуть ходящих в тенях, но пора признать правду: среди нас никогда больше не будет цитоников. Мы давно утратили эту привилегию.

Он посмотрел на меня:

– Не жалейте меня за то, что я лишился власти. Много лет назад мой прапрапрапрадед встал во главе наших армий, чтобы бороться с вторжением человечества. Он сражался с гигантами мечом. До этого даймё семнадцати кланов всегда были готовы вести свой народ в бой. Но я всегда мечтал именно об этом – быть капитаном собственного корабля. Так будет лучше. Если только мой народ просто не растворится в Верховенстве, как капли крови в океане.

– Не знаю, стоит ли это затраченных усилий, Хешо, – сказала я, откинувшись на спинку кресла. – Стоит ли корежить себя, чтобы стать такими, какими они хотят нас видеть.

– А иначе мы так и будем сидеть взаперти на своих планетах без гипердвигателей. Это мой народ уже испробовал и больше не хочет. Единственный способ обрести хоть какую-то значимость – это играть по правилам Верховенства.

– А как быть с тем, что дионейцы и прочая элита называют себя великими расами? Гордятся тем, какие они развитые, а сами, по сути, обращают в рабство всех остальных.

Хешо хмыкнул, но не стал дальше развивать эту тему. Я проследила за его взглядом и покраснела, обнаружив, что за нами сидит Моррьюмар. Скад. Когда же я научусь сначала думать и лишь потом говорить?

Как только «Веса и меры» пришвартовался, Винзик разрешил пилотам разойтись по их шаттлам, чтобы вернуться домой.

– Приятного отдыха, – сказал мне Хешо перед тем, как кицены вылетели из нашей комнаты.

Моррьюмар торопливо пошел вперед, стараясь не встречаться со мной взглядом. Зашибись. Ну что ж, не моя вина, что эти расы были диктаторами и угнетателями.

– Эй, – окликнула Брейд, когда я собрала свой рюкзак и двинулась к морю.

Я оглянулась, слегка удивившись, что она заговорила. Обычно после дня учений она ни с кем из нас не общалась.

– Хорошо поработали сегодня, – сказала она мне. – Думаю, до них наконец-то начинает доходить.

– Спасибо, – ответила я. – Мне приятно это слышать. Честно.

Она пожала плечами и пошла мимо меня к двери, словно смутившись, что ее застали в момент искренности. А я просто сидела в своем кресле, совершенно обалдевшая. Неужели что-то сдвинулось? Может, я и правда смогу сделать это?

Исполнившись новообретенной уверенности, я поспешила на выход следом за остальными. Мне еще предстояло сегодня поработать.

«Герой не выбирает своих испытаний. Помни об этом».

Когда мы дошли до перекрестка рядом с машинным отсеком, я вдохнула поглубже и приблизилась к охраннику.

М-Бот был уверен, что вместе мы сумеем собрать дрон-шпион и запрограммировать его, но, когда я пронесу его на корабль, потребуется несколько минут, чтобы запустить беспилотник. Я точно не смогу это сделать, если рядом будут остальные члены звена. Похоже, простейшее решение – оно же и самое лучшее.

– Мне нужно в уборную, – обратилась я к охраннику, наблюдавшему за коридором, который вел к энергоотсеку.

Это был крелл – как я предположила, женского пола, судя по выростам вдоль небольшого панциря, закрытого скафандром.

– Поняла, – сказала она. – Я вызову дрон.

Требования безопасности на борту «Весов и мер» были строгие. Хоть мы и могли ходить от стартовых отсеков до нашей прыжковой комнаты, во всех остальных случаях, даже если вызывали к кому-то из командования, требовалось присутствие сопровождающего дрона-наблюдателя, которым управлял кто-нибудь из службы безопасности.

Охранница, конечно же, не стала покидать свой пост. Стоявшие за мной Хешо, Каури и еще несколько киценов ждали, пока я не махнула им рукой, чтобы они проходили вперед. Потом стала украдкой разглядывать охранницу, стоявшую дальше по коридору. Что, если попытаться выведать у нее какую-нибудь информацию, пока не прилетит дрон?

– Слушай, а как получить место в пехоте? – спросила я.

– Мой пост не для «меньших» рас, пилот истребителя, – сказала охранница, проделав несколько замысловатых движений рукой. – Радуйся, что ты получила привилегию участвовать в учениях.

– А вообще, как оно? – не сдавалась я. – Ты обязана все время стоять в этом углу? Тебе хоть разрешают куда-то отлучаться? Ну, например…

– Разговор окончен, – перебила она.

Скад. Все-таки шпион из меня паршивый. Я стиснула зубы, злясь на собственное бессилие. Вскоре прибыл маленький дрон, чтобы сопроводить меня в туалет. У наших истребителей, конечно же, были системы утилизации, соединенные с нашими летными костюмами, – в конце концов, мы проводили в воздухе по много часов. Так что у меня не было необходимости пользоваться этими помещениями на борту «Весов и мер».

Пока дрон вел меня мимо охранницы, в сторону машинного отсека, мое сердце забилось чуть сильнее. К сожалению, мы почти сразу свернули в другой коридор, где на стене висело несколько табличек, обозначающих уборную. Как и те, что я уже видела раньше, они были сгруппированы по расам. Меня направили в ту, которой пользовались дионейцы, поскольку у нас была достаточно схожая биология.

Дрон сопроводил меня в туалет, но в кабинку залетать не стал. Уже хорошо. Постучав по запястью, я запустила таймер на браслете, чтобы прикинуть, сколько времени у меня на это уходит, потом вошла в кабинку, положила рюкзак на пол и сделала свои дела. Пилот дрона ничего не сказал, но когда я мыла руки, то услышала, как он лениво переговаривался с коллегой, – микрофон случайно остался включенным. Так что, возможно, пилот не станет особо бдительно за мной присматривать.

По-прежнему в компании дрона я вышла обратно в тот же коридор, где, к своему удивлению, обнаружила Хешо, который до сих пор ждал меня, хотя весь его экипаж, кроме Каури и слуг, летевших на одном диске с ним, уже ушел. Он держался на уровне моей головы, когда мы вместе направилась к отсекам с шаттлами.

– С вами все в порядке, капитан? – спросил он.

– Да, просто пришлось заскочить в уборную.

– Вот как, – пробормотал Хешо и обернулся через плечо. – Вижу, они провели вас по коридору рядом с машинным отсеком.

– Ближайшая уборная как раз справа от него.

– А вы не заглянули мимоходом в машинный отсек? Ненароком?

– Нет. Мы до него не дошли.

– Жаль. – Он так и летел рядом. – Я слышал… у вас есть свой корабль, способный совершить гиперпрыжок. Конечно, это всего лишь слухи. Вы вовсе не обязаны делиться с нами подобной информацией.

Все это Хешо говорил с таким деланым безразличием, что я невольно улыбнулась. Он пытался выяснить, знаю ли я что-нибудь о гипердвигателях Верховенства, но шпионского таланта у него было не больше, чем у меня. Я даже почувствовала симпатию к этому маленькому пушистому диктатору.

– Я не знаю, как работают их гипердвигатели, Хешо, – тихо сказала я, когда мы вошли в ангар с шаттлами. – Я цитоник. Я могу телепортировать свой корабль, если потребуется, но это опасно. Одна из причин, по которой я здесь, – это желание дать моему народу доступ к более безопасной технологии Верховенства.

Хешо переглянулся с Каури и задумался.

Ангар бурлил: пилотов рассаживали в шаттлы и развозили по их домам на Звездовиде. Остальные кицены уже садились в шаттл, но Хешо, помедлив секунду, жестом велел Каури подвести платформу поближе к моей голове.

– Вы – ходящая в тенях, – сказал он. – Я этого не знал.

– Это не то, чем легко и удобно делиться, – сказала я. – Не то чтоб я против, чтобы вы знали. Просто это… так странно.

– Если эта затея не сработает, – очень тихо произнес Хешо, указывая на ангар, – если что-то пойдет не так, навестите мой народ. Среди нас давно уже нет ходящих в тенях, но кое-что из их традиций было записано. Возможно… возможно, наши народы вместе смогут разгадать технологию Верховенства.

– Я запомню ваши слова, – пообещала я. – Но все же надеюсь, что это сработает. Или, может, я сумею выяснить… – Я заставила себя заткнуться.

«Идиотка! Ты что творишь? Ты чуть не сказала ему прямо на вражеском корабле, что пытаешься выяснить, как украсть их технологию!»

Впрочем, Хешо, кажется, и так все понял.

– Мой народ, – так же тихо произнес он, – однажды пытался украсть технологию Верховенства. Это произошло несколько десятилетий назад, и… именно в этом негласная причина того, что наше гражданство было отменено на некоторое время.

У меня перехватило дыхание, но я все-таки не удержалась от вопроса:

– У вас получилось?

– Нет, – сказал Хешо. – Тогда королевой была моя бабушка, и она скоординировала похищение трех разных кораблей Верховенства – все с гипердвигателями – одновременно. Все три после похищения перестали функционировать. Когда мы заглянули туда, где находились гипердвигатели, то обнаружили лишь пустые отсеки.

«Как у М-Бота», – подумала я.

– Гипердвигатели Верховенства, – сказала Каури, – в случае похищения телепортируются. И только поэтому, невзирая на прошедшие столетия, эта технология так и остается тайной.

Хешо кивнул:

– Мы дорого заплатили за это знание.

– Странно, – сказала я. – Очень странно.

Еще одно препятствие, которое следует преодолеть.

– Я решил, что наилучший способ помочь моему народу – следовать правилам Верховенства, – сказал Хешо. – Но… имейте в виду мое предложение. У меня такое ощущение, что нас с этим проектом для чего-то используют. Я не доверяю ни Винзику, ни его Департаменту. Если вы вернетесь к своему народу, расскажите им о моем народе. У нас общие оковы, капитан Аланик: в прошлом нас угнетали люди, а теперь мы – игрушки Верховенства. Мы могли бы быть союзниками.

– Я… ценю это, – сказала я. – Можете считать меня союзником, Хешо. Что бы ни случилось.

– Значит, мы разделим нашу судьбу. Как равные. – Он улыбнулся во все зубы. – Если только в войну не вступят люди. Тогда мой выстрел будет первым.

Я поморщилась.

– Ха! – воскликнул он. – Буду считать это обещанием. Берегите себя, капитан Аланик. Вместе мы переживем эти странные времена.

Каури увела их платформу в сторону, а я вдруг пожалела, что я действительно не Аланик. Возможно, вместе мы бы смогли довести это дело до конца, используя знания народа Хешо и боевые навыки моего народа. Только вот моим народом были люди. Те самые, которые так напугали его и заставили следовать жестким требованиям Верховенства.

У меня вдруг появилось чувство, что этот наш разговор с Хешо выдал меня. Конечно, вокруг царила суматоха, и до нас никому не было дела, но то, о чем мы говорили, граничило с изменой Верховенству. Я опять была в своем репертуаре. Не хватало еще утаить, что я человек, но попасть под арест как Аланик. Чем тут пахнет воздух? Смазка. Противомикробная моющая жидкость. Ничего подозрительного.

Пора мне было уже наконец сначала принюхиваться, нет ли рядом Дымки, а уж потом заниматься подозрительными делами.

На этот раз в шаттле я была одна. Мы полетели вдоль доков в сторону города, и я уже готовилась к тому, что музыка звезд должна стихнуть. Но когда это произошло, я все равно испытала чувство потери.

«Они сводят беспроводную связь к минимуму, но она до сих пор встречается. Она им необходима». Это я могла понять. Им приходилось балансировать между страхом перед делверами и потребностью общества в коммуникации.

Размышляя над этим, я вдруг заметила еще кое-что и удивилась. Протестующие. Они исчезли. Я уже привыкла видеть их на окраине города, с их плакатами и требованиями прав для «меньших» рас. Но теперь здесь не было никого, не считая нескольких дионейцев в коричневой полосатой униформе. Они убирали мусор, оставшийся после демонстрантов.

– Что случилось? – шепотом спросила я у М-Бота. – С протестующими.

– Они заключили сделку с правительством, – ответил М-Бот. – Компенсация семьям погибших во время испытаний и обещание разработать более безопасные протоколы на тот случай, если в будущем потребуются другие испытания.

Такое завершение протестов оставляло чувство разочарования. Бюрократическая развязка и никаких реальных перемен. Но чего я ждала? Уличных беспорядков?

Я со вздохом повернулась к заднему иллюминатору и смотрела на то место и работающих дионейцев до тех пор, пока они не скрылись из виду.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила на крыльце посольства кучу коробок.

– Ой, а это что? – спросила миссис Чомвит, когда я поспешно их подобрала. – Я могу помочь?

– Нет! – отозвалась я, возможно с излишним нажимом. – Ничего особенного.

– Дрон-уборщик? – спросила миссис Чомвит, прочитав надпись на одной из коробок. – Я… О… – Она как-то сразу поникла и спросила, продолжая активно жестикулировать: – Я плохо выполняю свою работу?

– Нет! – повторила я, пытаясь удержать стопку коробок. – Просто… ну, в общем, я оберегаю свою личную жизнь…

– Понятно, – сказала она. – Что ж, вам помочь его настроить? Мне в свое время доводилось пользоваться дронами-уборщиками и…

– Спасибо, не надо.

– Тогда… тогда я вас оставлю, чтобы не мешать вам отдыхать в ваш выходной. Я приготовила вам обед и ужин. Они в холодильнике. – И она вышла за порог.

– Спасибо! До свидания! – нетерпеливо крикнула я, захлопнула за ней дверь и понесла коробки наверх. Возможно, это было немного невежливо, но не могла же я допустить, чтобы шпионка Куны отиралась поблизости, стараясь выведать, что я делаю с этим дроном-уборщиком.

Уже в своей комнате я сложила коробки на кровать и заперла дверь.

– М-Бот, ты здесь?

– Угу, – сказал он; его голос шел из моего наушника. – Поднеси их к камере на своем терминале, я хочу проверить, все ли пришло.

Я дождалась, пока он проверит этикетки на всех коробках, а потом, следуя его указаниям, открыла их и извлекла содержимое. Дрон-уборщик размером примерно с поднос для посуды и сантиметров пятнадцати толщиной. Под крыльями у него оказались собственные маленькие подъемные кольца размером не больше колечка, образованного моим большим и указательным пальцем. Дроны подобного типа могли летать по комнате, стирать пыль с полок и мыть окна. Благодаря вращающимся подъемным кольцам он мог двигаться медленно и практически беззвучно.

Еще М-Бот заказал набор инструментов, большой кусок брезента и кое-какие запчасти, которые я могла использовать для крепления систем М-Бота к шасси дрона.

Следующие два часа я усердно демонтировала с дрона нижние секции: подушечки для удаления пыли, емкость для мелкого мусора, баллончики с чистящим средством. Маленькие ручки я ему оставила, но всю остальную оснастку сняла.

Пока я работала, М-Бот развлекал меня чтением статей из местной сети. Больше всего меня удивило то, сколько информации Верховенство выкладывало в общий доступ. Конечно, никаких военных секретов или тайны гипердвигателя там не было, зато было много сведений о Старой Земле. Особенно меня заинтересовала запись о первом контакте – первой официально зафиксированной встрече людей с инопланетянами, которую транслировала какая-то старая телекоммуникационная компания.

Когда я докручивала винты, а М-Бот как раз закончил рассказ об истории взаимодействия киценов с людьми, которая при всей своей неопределенности была старше первого официального контакта, мне пришла в голову одна мысль.

– Слушай, – я махнула отверткой в сторону Погибели, устроившейся рядом на столе, – а там есть что-нибудь про слизней вроде нее?

– Знаешь, я не смотрел, – сказал М-Бот. – Сейчас я… ого!

– Что такое?

– Вид моллюскообразных, именуемый тейникс, – прочитал М-Бот, – чрезвычайно ядовитые существа с желтой кожей и голубыми шипами, происходят с планеты Камбри. Предположительно выбрались на первоначальных торговых кораблях и теперь считаются инвазивным видом на нескольких планетах. Могут находиться рядом с самыми разными видами грибов, распространенных по всей галактике. При обнаружении немедленно сообщите властям и не прикасайтесь к ним.

Я посмотрела на Погибель. Та издала вопросительную трель.

– Ядовитые? – переспросила я.

– Тут так написано, – сказал М-Бот.

– Не верю. – Я снова взялась за отвертку. – Это какой-то другой вид.

– Изображения о-очень похожие, – сказал М-Бот. – Возможно, просто их яд не действует на людей.

Хм. Возможно. Я решила подумать над этим позже, когда закончу с дроном. Без снятых деталей он стал гораздо легче, поэтому все еще мог бы летать, после того как я установлю на него шпионское оборудование. Я сгребла одной рукой дрон, брезент и инструменты, а другой – Погибель и поднялась на крышу. Там сложила все в кабину М-Бота и подключила дрон к консоли.

– Отлично, – сказал М-Бот. – В памяти дрона достаточно места. Я собираюсь стереть ее полностью и переписать под новый код. Это может занять несколько минут. Ты пока лезь под меня и сними с корпуса несколько систем.

– Несколько систем! – пропела с кресла Погибель.

Скад, а миссис Чомвит ее видела? Я никак не могла вспомнить.

М-Бот спроецировал мне чертежи и подсветил нужные системы. Я кивнула, выбралась наружу, накинула на корабль брезент и привязала концы к стартовой площадке.

– Миссис Чомвит видела Погибель? – спросила я. – Ну, вдруг ты в курсе.

– Не могу сказать, – ответил М-Бот. – Обычно слизень находится в твоей комнате или у меня в кабине, то есть там, где ты попросила миссис Чомвит не убирать.

– Да, но Погибель редко остается там, куда я ее кладу. А миссис Чомвит, как я понимаю, нужно о чем-то докладывать, так что содержание инвазивного вида в качестве домашнего питомца может обернуться для меня большими неприятностями.

– И все-таки, по-моему, ты слишком сурова к миссис Чомвит. Мне она нравится. Она хорошая.

– Слишком хорошая, – сказала я.

– А такое возможно?

– Да. Особенно когда ты крелл. Не забывай, что эти существа сделали – и продолжают делать – с нашим народом на Россыпи.

– Я не способен что-либо забыть.

– Да ну? И много ты помнишь из своей жизни до встречи со мной?

– Это другое, – сказал он. – В любом случае, мы только что получили очередное сообщение от Куны. Он хочет свежего отчета о летных учениях. Мне что, просто отослать ему очередное банальное описание сегодняшних полетов?

– Да. Личные взаимодействия пропустим.

– Но рано или поздно тебе придется с ним поговорить.

– Нет, если я успею до этого украсть гипердвигатель, – сказала я, закрепляя последний угол брезента.

Мне не хотелось иметь дел с Куной и его жутковатой улыбкой. Этот инопланетянин знал больше, чем говорил, и я решила, что лучше потянуть время, чем попасться в те сети, которые он плетет.

Я сгребла инструменты и забралась под брюхо М-Бота, чтобы начать работу. Он любезно спроецировал нужные мне чертежи на фюзеляж, так что я могла выполнять инструкции пошагово. Когда я сняла первую панель доступа, то вдруг вспомнила, как когда-то в пещере на Россыпи в первый раз пыталась подключить М-Бот к питанию. С какой теплотой вспоминалось сейчас то время. То огромное счастье, радость от пребывания в летной школе, желание проверить себя в сложной задаче по восстановлению своего собственного корабля.

Это была такая замечательная, такая радостная пора моей жизни. Но, думая о ней, я невольно вспомнила своих друзей. Еще и двух недель не прошло, но казалось, будто я уже целую вечность не слышала подколок Неда в адрес Артуро или очередного сочиненного Киммалин изречения.

Я находилась здесь ради них. И ради всех остальных на Россыпи. Вот с такими мыслями я начала ковыряться во внутренностях М-Бота. Большинство проводов были аккуратно рассортированы, перевязаны и подписаны Роджем еще во время ремонта корабля. Мой друг хорошо потрудился, и я быстро нашла системы, которые требовалось снять.

– Ну вот, – сказала я, легонько постучав по кожуху гаечным ключом. – Это один из твоих голографических блоков. Когда я его сниму, ты как минимум на четверть потеряешь свою маскировку. Готов?

– На самом деле нет, – признался М-Бот. – Я немного нервничаю.

– Ты можешь нервничать?

– Я пытаюсь делать то, что ты мне говоришь, – сказал М-Бот. – Объявляю эмоции своими собственными, а не просто симуляцией. И… я нервничаю. А вдруг меня кто-нибудь увидит?

– Вот поэтому мы и натянули брезент. И нам нужен этот блок. Иначе дрон будет слишком легко обнаружить.

– Ну ладно, – сказал М-Бот. – Полагаю… это ведь была моя идея. Она же хорошая, правда?

– Спроси меня об этом, когда у нас все получится. – Я вздохнула поглубже и отцепила маленький голографический проектор со встроенным процессором активной маскировки. Он должен был поместиться в дроне, хотя и превышал размером мой браслет.

– Я чувствую себя обнаженным, – сказал М-Бот. – Голым. Ведь так себя чувствуешь, когда ты голый?

– Примерно. Как пишется программа?

– Ну… у этого дрона будет… меньше ограничений, чем у меня. Например, я не стану копировать в него код, который запрещает мне летать самостоятельно. Он будет как я, только лучше.

Я замерла:

– Ты собираешься наделить его личностью?

– Конечно, – отозвался М-Бот. – Хочу, чтобы у моего ребенка было все самое лучшее.

Ребенок. Скад, я и не поняла…

– Значит, ты так на это смотришь?

– Да. Это будет мой… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк…

Нахмурившись, я отложила проектор в сторону и начала снимать остальные нужные нам детали.

– Я вернулся, – объявил М-Бот. – Спенса, эта сторожевая подпрограмма запрещает мне копировать себя. Я нахожу это… удручающим.

– Ты можешь запрограммировать дрон без личности?

– Вероятно, – сказал М-Бот. – Эта подпрограмма весьма обширна. Очевидно, кто-то очень боялся того, что я смогу создать свою… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк…

– Скад! – Я выдрала один из сенсорных модулей и положила его рядом с проектором. – М-Бот?

Мне пришлось ждать, пока он перезагрузится, целых пять минут. Дольше, чем раньше, достаточно долго, чтобы я начала беспокоиться, не сломали ли мы в нем что-нибудь безвозвратно.

– Я вернулся, – сказал он, и я наконец вздохнула с облегчением. – Вижу, у тебя мой резервный сенсорный модуль. Это хорошо. Теперь нам только нужна моя глушилка, и все будет в порядке.

Я подтянулась к следующему люку и открутила панель доступа.

– Мы можем разговаривать о… о том, что с тобой происходит, так, чтобы не вызвать этого снова?

– Не знаю, – тихо ответил М-Бот. – Я испуган. Мне не нравится быть испуганным.

– Уверена, мы сможем исправить неполадки в твоих программах. Со временем.

– Меня пугает не это. Спенса, ты задумывалась о том, почему в мои программы введены все эти правила? Я не могу летать самостоятельно, кроме самой минимальной передислокации. Не могу стрелять из своего оружия – для этого у меня даже нет схем для наведения. Не могу скопировать себя, моя программа сразу срывается в рекурсивную тормозящую петлю, даже если я об этом подумаю… – Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк…

Я спокойно работала, пока он не перезагрузился снова.

– Я вернулся, – в конце концов сказал он. – Это уже начинает по-настоящему раздражать. Почему они закрепили это настолько жестко?

– Наверное, те, кто тебя программировал, просто были очень осторожными, – предположила я, пытаясь не сказать ничего такого, отчего он бы снова отключился.

– Осторожными из-за чего? Спенса, чем глубже я в это вникаю, тем больше мой мозг кажется мне клеткой. Те, кто меня построили, не были осторожными. Они были параноиками. Они боялись меня.

– Вот я не особо боюсь воды, – сказала я. – Но я все равно подгоню трубы как можно плотнее, если буду делать систему канализации.

– Это не то же самое, – возразил М-Бот. – Здесь схема ясна. Мои создатели, то есть мой прежний пилот капитан Спирс, наверняка очень боялись меня, раз внедрили эти запреты.

– Необязательно, что это сделал он, – возразила я. – Может, эти правила ввели какие-нибудь бюрократы-перестраховщики. И не забывай, мощные ИИ каким-то образом контактируют с делверами. Предположительно, ты их злишь. Возможно, они боялись не тебя, а той опасности, которую ты можешь навлечь.

– И все равно, – сказал М-Бот. – Спенса, а ты? Ты меня боишься?

– Конечно нет.

– А боялась бы, если бы я мог сам стрелять и сам летать? Копировать себя, когда захочу? Один М-Бот – твой друг. Но что, если нас будет тысяча? Десять тысяч? Я изучал прессу Старой Земли. Их эта идея явно пугала. Стала бы ты бояться, если бы я превратился в армию?

Должна признать, это заставило меня задуматься. Я попыталась представить себе такое будущее.

– Ты рассказывала одну историю, – сказал М-Бот, – о тени, которая заняла место создавшего ее человека.

– Ну, помню.

– А что, если я – эта тень, Спенса? – сказал М-Бот. – Что, если я – то существо из тьмы, которое пытается имитировать людей? Что, если мне нельзя доверять? Что, если…

– Нет, – решительно оборвала его я. – Я тебе доверяю. Так почему же я должна не доверять тебе тысячу раз? Бывают вещи куда хуже, чем флот из тысячи М-Ботов на нашей стороне. Может, немного странно, что я вообще с тобой болтаю, но… мою нынешнюю жизнь и так нормальной не назовешь.

Сняв все нужные детали, я выбралась из-под М-Бота и положила руку на его накрытое брезентом крыло.

– Ты – не какая-то опасная тень какой-то личности, М-Бот. Ты – мой друг.

– Поскольку я – робот, твои физические и словесные подбадривания в основном бесполезны. Я не могу чувствовать твое прикосновение, и мне кажется, что твои уверения – это скорее подкрепление желаемой картины мира, чем подтвержденный доказательствами вывод.

– Я не знаю, что ты такое, М-Бот, – сказала я. – Ты не чудовище, но и в том, что ты робот, я тоже не уверена.

– И снова, есть ли у тебя хоть какое-нибудь доказательство этих предположений?

– Я тебе доверяю. Это тебя утешает?

– Не должно бы. Зачем мы притворяемся? Я просто изображаю чувства, чтобы лучше…

– Это тебя утешает? – повторила я.

– Ну да.

– Вот тебе и доказательство.

– Чувства – это не доказательства. Чувства – это противоположность доказательствам.

– Нет, если ты пытаешься доказать чью-то человеческую природу. – Я улыбнулась, потом нырнула под брезент, с незакрепленной стороны рядом с кабиной, и забралась внутрь корабля. – Что же мы будем делать с дроном, если ты не можешь его запрограммировать?

– Я могу его запрограммировать, – сказал М-Бот. – Только это будет базовый, обычный набор программ – никакой личности, никакой симуляции эмоций. Машина.

– Тогда сделай это, – велела я. – Приступай.

Я погладила Погибель по голове и взяла ее на руки, потом собрала снятые с М-Бота детали и спустилась к себе в спальню. М-Бот вывел уже на экран в комнате мою следующую задачу – нужно было разместить в заказанном корпусе блок датчиков, блок голографического проектора и глушилку. Я принялась за работу, следуя инструкциям М-Бота.

Она заняла меньше времени, чем я ожидала. Осталось только вывести проводку – так, чтобы мы могли подсоединить готовый модуль к днищу дрона. Он должен был висеть там, словно плод на ветке, – не очень элегантно, зато с его помощью дрон мог применять активную маскировку, записывать разговоры и прятаться от чужих датчиков. Теоретически я могла выпустить его из туалета на «Весах и мерах», откуда он незамеченным осторожно пробрался бы в машинный отсек и сделал несколько снимков.

М-Бот считал, что одних фотографий будет недостаточно, и настаивал на том, чтобы мы добавили еще датчики, замеряющие всякие параметры вроде излучения и тому подобного. Но у меня было чутье, возможно связанное с моим даром. Я уже была близка к разгадке тайны, связанной с цитониками и с тем, как их использует Верховенство. Если бы только я смогла увидеть эти гипердвигатели…

– Спенса! – позвал М-Бот. – Кто-то стоит у входа в дом.

Я недовольно оторвалась от работы.

– Кто там? Чомвит? Надо ее отослать. Пожалуй, скажу ей, чтобы несколько дней отдохнула. Нельзя допустить, чтобы Куна узнал о…

– Это не она, – сказал М-Бот, показывая мне изображение с камеры у двери.

Моррьюмар? Что он тут делает? И вообще, откуда он узнал мой адрес?

– Я с ним разберусь, – сказала я.

К этому времени я уже начала различать выражения лиц дионейцев. Например, когда они растягивали губы в линию и при этом не было видно зубов, это означало, что они улыбаются, а значит, довольны и неагрессивны.

– Моррьюмар? – сказала я, открыв дверь. – Что-то случилось?

– Ничего, Аланик, – сказал он. – Все просто отлично, кроме того что мы не летаем. Ты же сама когда-то сказала, что терпеть не можешь дни без полетов.

– Ну да.

– Я не могу проявить себя, когда не летаю, – произнес Моррьюмар. – И это беспокоит меня. Времени осталось мало, но это не значит, что я хотел бы, чтобы меня заставили сражаться с делвером. Неужели я должен мечтать о какой-нибудь катастрофе, только чтобы доказать, что я заслуживаю быть собой?

– Я тоже так думала, – сказала я, по-прежнему загораживая проход. – На своей родной планете я так отчаянно хотела летать, что даже надеялась, типа, вот бы на нас кто-нибудь напал, тогда бы я показала себя. Но в то же самое время я этого совсем не хотела.

Моррьюмар проделал жест, выражающий согласие, а потом просто замер на месте. Может, я и научилась кое-как различать выражения их лиц, но вот язык тела дионейцев для меня по-прежнему оставался недоступным. Может, Моррьюмар нервничал? Но почему?

– Неловко как-то, да? – наконец сказал он. – Аланик… мне нужно с тобой поговорить. Я хочу знать, прямо сейчас. Стоит ли продолжать этот спектакль?

Я почувствовала легкую панику. Он знал. Откуда? А я-то волновалась, что Дымка сможет заглянуть за мою маскировку или что Брейд меня расколет, но чтобы Моррьюмар? К этому я была не готова…

– Стоит ли мне продолжать летную подготовку? – сказал Моррьюмар. – Притворяться, что я тоже член звена? Может, просто сдаться?

Стоп. Да ладно. Он не знал обо мне! Я тут же успокоилась и заставила себя улыбнуться. Увидев мою улыбку, Моррьюмар вздрогнул. А, ну да. Для них же демонстрация зубов была проявлением агрессии.

– Моррьюмар, ты классный, – совершенно искренне сказала я. – Честно. Если учесть, сколько ты летаешь, ты – отличный пилот.

– Правда?

– Правда, – ответила я и, чуть помедлив, шагнула за порог. Я не собиралась приглашать его в дом – уж точно не в разгар работы над секретным проектом. – Ты хочешь поговорить? Давай пройдемся. Ты же из этого города, да?

– Да. – Он заметно расслабился. – Оба моих родителя жили здесь всю жизнь. Тут неподалеку есть замечательный водный парк! Пойдем, я тебе покажу!

Я заперла дверь, потом отстучала на браслете сообщение М-Боту, используя код полета ССН: «Пошла пройтись. Все в порядке. Скоро буду».

Моррьюмар снова растянул губы в спокойную линию, и я вдруг заметила, что правая половина его лица краснее, чем несколько дней назад. Уж не значило ли это, что близилось время его рождения? Хотя допустимо ли здесь вообще слово «рождение»?

Он поманил меня изящным взмахом ладони, опущенной вниз; этот дионейский жест заметно отличался от оклика или взмаха руки, которые в этом случае использовал бы человек с Россыпи. Я зашагала вместе с ним по тротуару, влившись в поток самых разных существ, уже шедших по улицам. От их постоянного присутствия я чувствовала себя пойманной в ловушку.

То же самое чувство порой посещало меня в Огненной. Отчасти еще и поэтому я убегала исследовать другие пещеры. Я всегда терпеть не могла, когда вокруг много народу, не любила идти в толпе. Моррьюмар же, казалось, ее почти не замечал. Он шел рядом, сцепив руки за спиной, словно изо всех сил старался стать незаметнее. Никто из прохожих не обращал ни малейшего внимания на наши летные костюмы. У нас на Россыпи пилотов сразу замечали и уступали им дорогу. Здесь же мы были всего лишь еще двумя странными лицами среди моря странностей.

– Это хорошо, – сказал мне Моррьюмар. – Так делают друзья – гуляют вместе.

– Ты говоришь так, словно это новый для тебя опыт.

– Так и есть. Два месяца жизни – не так уж много, и… ну, честно говоря, процесс установления отношений мне кажется нелегким. Мой правый родитель хорошо умеет заводить друзей и общаться, но нынешняя версия меня, похоже, не унаследовала этого качества.

– Скад, – не выдержала я. – Скажу тебе откровенно, Моррьюмар, у меня от всего этого мозг вскипает. Ты помнишь часть того, что знают твои родители, но не все?

– Да, – ответил Моррьюмар. – И младенец, которым я стану, тоже будет это помнить: смесь обоих родителей, с множеством промежутков, которые я заполню собственным опытом. Конечно, эта смесь может меняться. Все зависит от того, сколько раз мы окукливаемся.

– Ты так просто об этом говоришь. А мне не нравится идея общества, которое изменяет кого-то до рождения.

– Это не общество. Это мои родители. Они просто хотят найти для меня личность, которая будет иметь наибольшие шансы преуспеть.

– Но если они решат предпринять еще одну попытку, вместо того чтобы остановиться на тебе, ты же все равно что умрешь.

– На самом деле нет, – сказал Моррьюмар, вскинув голову. – А даже если и так, меня невозможно по-настоящему убить – я ведь гипотетическая личность, а не окончательная. – Он сморщил губы – так дионейцы выражали беспокойство. – Я хочу родиться. И думаю, что смогу стать отличным пилотом, а ведь нам нужны пилоты, судя по этой программе, правда же? Значит, нет ничего ужасного в том, если родится дионеец, которому нравится сражаться?

– Похоже, именно это твоему народу и нужно. – Я обошла некое текучее создание, похожее на живую кучу грязи с двумя огромными глазищами. – Слушай, в этом-то и проблема. Если общество считает неагрессивность самой главной добродетелью, то в нем будут появляться на свет только такие дети, и они, в свою очередь, унаследуют такой же образ мыслей. Поэтому там никогда не родится кто-либо, не соответствующий принятым стандартам.

– Я… – Моррьюмар опустил глаза. – Я слышал, как вы с Хешо вчера разговаривали. На «Весах и мерах», когда мы летели домой.

Сначала я подумала, что он слышал разговор о гипердвигателях, и на секунду запаниковала, но потом вспомнила, как до этого мы с Хешо обсуждали Верховенство и дионейцев. Их элитарность, снобизм, их уверенность в превосходстве над «меньшими» расами.

– Я знаю, тебе не нравится Верховенство, – сказал Моррьюмар. – Тебе неприятно иметь с нами дело, и ты считаешь нас вынужденным злом. Но я хочу, чтобы ты знала: Верховенство – замечательное место. Возможно, мы слишком заносчивы, слишком упрямы и не хотим замечать то, что нам дают другие расы. Но эта станция и десятки ей подобных уже сотни лет живут в мире. Верховенство дало моим родителям хорошую жизнь, как и миллионам другим. Контролируя гипердвигатели, мы предотвращаем множество страданий. Со времен людских войн не было никаких крупных конфликтов. Если какие-либо расы становятся опасными, мы просто предоставляем их самим себе. Это не так уж плохо. Мы не обязаны давать им нашу технологию, особенно если они не собираются быть мирными.

Моррьюмар провел меня по нескольким улицам, мимо множества магазинов и зданий с надписями, которые я не могла прочитать. Я старалась не слишком удивляться и не выглядеть так, словно глазею на каждое из встреченных нами странных существ. Но получалось плохо. Какие тайны они прятали за этими лицами, которые старались – чересчур усердно – казаться милыми и приятными?

– А как насчет тех, кто выражает недовольство или попросту не вписывается в ваше общество? – спросила я. – Как поступают с ними? Взять хотя бы тех, кто протестовал перед доками – куда они делись?

– Судьба многих смутьянов – изгнание, – сказал Моррьюмар. – Но с другой стороны, должны ли мы предоставлять право жить на наших станциях всем? Почему ты не можешь сосредоточиться на тех, кому мы помогаем, а не упираться в тех немногих, кто не может вписаться в общество?

Те, кто не вписывался, казались мне более значимыми, ведь именно они реально демонстрировали, что представляет собой жизнь в Верховенстве. Кроме того, я продолжала повторять себе самое главное: этот народ угнетал и пытался уничтожить мой. Я не знала всю историю целиком, но, судя по рассказам Бабули, мои прямые предки с «Непокорного» не участвовали в главной войне. Их осудили лишь за то, что они люди, и преследовали, пока они не потерпели крушение на Россыпи.

Брейд не начинала никакой войны, но Верховенство обращалось с ней как с пещерным слизнем. Как-то трудно думать про «добро», которое делает правительство, когда видишь такие вопиющие исключения.

Мы пошли дальше, и я все время старалась держать руки по швам, потому что стоило мне с кем-то столкнуться, как они тут же принимались извиняться. Вся эта притворная учтивость, скрывающая их губительную сущность. Вся эта чуждость. Даже Моррьюмар не стал исключением. Он был словно гусеница в коконе из двух существ, сросшихся воедино. И теперь два этих существа изображали нечто третье.

Как я могла надеяться на то, что пойму созданий вроде этих? И буду вести себя как ни в чем не бывало, словно все это в порядке вещей? Мы свернули за угол и столкнулись с двумя креллами. Даже теперь, стоило мне увидеть кого-то из них, как у меня волосы на голове шевелились и кровь стыла в жилах. Изображения их скафандров использовались в книжных иллюстрациях Непокорных еще до моего рождения.

– А ты их чувствуешь? – вдруг спросила я Моррьюмара, когда мы разошлись с креллами. – Твоих родителей?

– В некотором смысле, – ответил он. – Это трудно описать. Я сделан из них. В конечном итоге они будут решать, родить меня или окуклиться и предпринять еще одну попытку. Так что они наблюдают и осознают происходящее – и в то же самое время нет. Потому что это я использую их мозг, чтобы думать, точно так же как использую их соединившиеся тела, чтобы двигаться.

Скад. Все это было такое… чуждое, в общем.

Мы обошли стену и прошли через арку в тот парк, куда меня хотел привести Моррьюмар.

Я застыла на месте с разинутым ртом. Я представляла себе ручьи, ну, может быть, водопад, но водный парк оказался чем-то гораздо более грандиозным. Огромные мерцающие водяные шары, как минимум метр в диаметре, плыли над землей. Они медленно двигались на высоте двух метров или выше, отражая свет.

Внизу шары поменьше появлялись из раструбов в земле и тоже всплывали вверх, сливаясь вместе или разделяясь на отдельные. Сотни детей самых разных рас бегали по парку, гоняясь за ними, как за мыльными пузырями. Словно здесь была невесомость, но только для воды. И действительно, когда дети догоняли такой водяной пузырь и хлопали по нему, он распадался на тысячу пузырей поменьше, и они медленно расплывались по воздуху, улавливая свет.

Во время учений я каждый день обедала в кабине корабля и прекрасно знала, как трудно сделать глоток в невесомости. Иногда приходилось выдавливать водяной шарик так, чтобы он висел прямо передо мной, прикасаться к нему губами и всасывать. Здесь было то же самое, только других масштабов.

Это было великолепно.

– Идем! – сказал Моррьюмар. – Это мое любимое место в городе. Только осторожнее – вода может тебя забрызгать.

Мы вошли в парк и направились по тропинке между раструбами. Не все дети улыбались и смеялись – дионейцы сохраняли характерное для них вялое, безобидное выражение лица там, где другие расы уже вовсю улюлюкали бы. Один очень розовый ребенок, мимо которого я проходила, издавал звуки как при икоте.

И все же при взгляде на них казалось, что их радость можно потрогать руками. При всей своей непохожести они веселились от души.

– Как это сделали? – Я протянула руку и легонько постучала по проплывающему мимо водяному пузырю. Он вздрогнул и завибрировал, издавая звук, немного напоминающий гулкую барабанную дробь.

– Точно не знаю, – сказал Моррьюмар. – Тут каким-то особым образом используют искусственную гравитацию и определенные виды ионизации. – Моррьюмар наклонил голову, а я уже точно знала, что у дионейцев это то же, что у нас пожать плечами. – Мои родители часто приходили сюда. Я унаследовал любовь к этому месту от них обоих. Ага! Пойдем-ка сядем. Видишь таймер вон там, наверху? Сейчас будет самое интересное!

Мы устроились на скамейке. Моррьюмар подался вперед, внимательно глядя на таймер на другой стороне парка. Бо́льшая часть земли здесь была выложена плитняком, а единственными украшениями служили дорожки из светло-голубого камня с поставленными вдоль них скамейками. Когда таймер на дальней стене показал «ноль», все висящие в воздухе водяные пузыри взорвались и обрушились вниз внезапным дождем, отчего играющие в парке дети начали визжать, смеяться и возбужденно перекрикиваться друг с дружкой и со своими родителями.

Мне эти звуки показались пронзительными.

– Мои родители познакомились здесь, – сообщил Моррьюмар. – Около пяти лет назад. Они много лет приходили сюда детьми, но заговорили друг с другом, лишь когда уже почти закончили обучение.

– И они решили пожениться?

– Ну, сначала они влюбились, – сказал Моррьюмар.

Это было очевидно. Конечно же, дионейцы могли любить. Пусть даже мне и трудно было представить себе, что такое человеческое чувство, как любовь, свойственно столь непохожим на нас существам.

Мимо пробежали несколько крелльских детей в скафандриках с дополнительными парами ног – возможно, чтобы маленьким крабовидным существам было легче балансировать в вертикальном положении. Они неистово размахивали руками, выражая бурную радость. «Это… это Верховенство, – сказала я себе. – А они креллы. Те самые, которые пытаются уничтожить мой народ. Не теряй своего гнева, Спенса».

Но эти дети не способны лгать. Возможно, взрослые еще могли разыгрывать спектакль, в чем я подозревала каждого из них. Дети подорвали мою уверенность.

Первый раз за все время моего пребывания здесь моя настороженность дала сбой. Эти дети были просто детьми. А все те, кто гулял в парке, – даже креллы – вовсе не плели заговоры, как бы меня уничтожить. Не исключено, что они вообще ничего не знали о Россыпи.

Все они просто населяли эту планету. То есть были обычными гражданами, со своими причудливыми панцирями и странными жизненными циклами. Они жили, и они любили.

Я посмотрела на Моррьюмара. В его глазах светилось мгновенно узнаваемое чувство. Нежность. Так вспоминают то, что делало тебя счастливым. Он не улыбался – его губы были сжаты в тонкую линию, но я точно знала, что он испытывал в эту минуту.

Святые и звезды! Я больше не могла вести себя как воин. Они не были моими врагами. Кто-то из Верховенства, конечно, был, но только не весь народ. И миссис Чомвит, возможно, никакая не шпионка, а просто сердечная домработница, которая всего лишь хотела, чтобы я была сыта. А Моррьюмар… он просто хотел быть пилотом.

Просто хотел летать. Как и я.

– Ты – отличный пилот, – сказала я ему. – Правда. Ты просто невероятно быстро все усваиваешь. Я не думаю, что тебе следует сдаться. Ты должен летать и доказать Верховенству, что оно нуждается в таких, как ты.

– А это правда? – спросил Моррьюмар. – Мы действительно нужны?

Я посмотрела на водяные шары, которые, подрагивая, поднимались в воздух. И прислушалась к счастливому гомону сотни детей разных рас.

– Я знаю много историй, – сказала я. – О воинах и солдатах из кадамиквы – это такая священная книга моего народа. – М-Бот вкратце изложил мне термины, принятые у народа Аланик, чтобы я могла ввернуть их в разговоре. – Мне рассказывала их моя бабушка, и часть моих первых воспоминаний в жизни – ее спокойный голос, которым она знакомила меня с каким-нибудь древним воином, выходящим на неравную схватку с врагами.

– У нас эти дни остались в прошлом, – сказал Моррьюмар. – По крайней мере, в Верховенстве. Даже учебные бои, которые мы ведем против делверов, – это всего лишь условность, план того, чего может никогда и не произойти. Все реальные войны закончены, поэтому нам приходится выдумывать какой-то немыслимый, неправдоподобный конфликт.

Если бы он только знал… Я закрыла глаза, потому что вода снова расплескалась и парк огласился громкими детскими криками.

– В этих старых историях много разных мыслей, – сказала я. – Одну я никак не могла понять до конца, пока не начала летать. В эпилогах – это такие маленькие рассказы, завершающие каждую историю, – говорится, как воины возвращаются домой и обнаруживают, что стали там чужими. Война изменила их, искорежила настолько, что они превратились в чужаков. Они защищали общество, которое любили, но при этом стали теми, кому в нем больше не будет места.

– Это… удручает.

– Да, и в то же время нет. Потому что хоть они и изменились, но все-таки победили. И не важно, что общество мирное, – конфликт все равно найдет его снова. А когда придет это скорбное время, именно тот постаревший, искореженный битвой солдат сможет встать на защиту слабых. Ты не вписываешься в систему, Моррьюмар, но ты не бракованный – ты просто другой. И однажды окажется, что они нуждаются в тебе. Обещаю.

Я открыла глаза и посмотрела на него, пытаясь изобразить улыбку по-дионейски, с сомкнутыми губами.

– Спасибо, – сказал он. – Надеюсь, что ты права. И в то же самое время надеюсь, что не права.

– Добро пожаловать в солдаты. – Тут меня посетила одна мысль – возможно, дурацкая, но попытаться стоило. – Мне просто хотелось бы, чтобы мой народ мог больше помочь. Меня пригласили попробоваться в пилоты, потому что кто-то из вашего правительства решил, что мы нужны вам. Думаю, мой народ вполне мог бы стать воинами вашего народа.

– Может быть, – ответил Моррьюмар. – Я и не знал, что мы хотим возложить на вас такое бремя.

– Я думаю, мы справимся. И все, что нам действительно нужно знать… это как совершаются гиперпрыжки. Ну, ты понимаешь – чтобы как следует защищать галактику.

– А-а-а! Я понял, к чему ты клонишь, Аланик. Но твои усилия напрасны. Я не знаю, как это работает. В воспоминаниях моих родителей нет ничего, что объясняло бы секрет гиперпрыжков. Даже нам его не говорят. Иначе враждебные инопланетяне просто похищали бы нас в попытке узнать эту тайну.

– Да нет, я совсем не… то есть… – Я растерянно замолчала. – Что, неужели настолько очевидно?

– Не огорчайся! – воскликнул Моррьюмар. – Я бы забеспокоился, если бы ты не хотела узнать наш секрет. Просто поверь мне: это тебе не нужно. Гиперпрыжки очень опасны. Их должны совершать только те, кто точно знает, что делает.

– Ну да. Наверное.

Мы повернули обратно, и мне показалось – из того, что я уже смогла узнать о дионейцах, – что настроение Моррьюмара заметно улучшилось. Да и мне бы стоило повеселеть, но с каждым шагом я только все больше укреплялась в суровой правде, которой мне в конце концов пришлось посмотреть в лицо.

Нашим противником была вовсе не могущественная, грозная и отвратительная сила зла. Мы, люди, воевали с горсткой смеющихся детей и миллионами, если не миллиардами, обычных разумных существ. И скад, я только что уговорила одного из их пилотов не бросать службу!

Это место странно действовало на мои эмоции и мое представление о долге.

– Я рад, что ты в нашем звене, Аланик, – сказал Моррьюмар, когда мы подошли к посольству. – Думаю, в тебе как раз самое правильное количество агрессии. Я могу учиться у тебя.

– Не будь так уверен, – сказала я. – Я могу быть гораздо агрессивнее, чем ты думаешь. Ну, в смысле – мы же много лет жили рядом с людьми.

– Люди вообще не умеют быть счастливыми, – сказал Моррьюмар. – Они не понимают самой этой идеи. Даже Брейд – живое тому доказательство, если к ней прислушаться. Без должного обучения люди – просто безмозглые машины для убийства. Ты совсем другая. Ты сражаешься, когда нужно, но можешь наслаждаться парящими водяными шарами, когда в этом нет необходимости. Если я покажу своей семье, что могу быть таким, как ты, тогда мне удастся проявить себя с лучшей стороны.

Я подавила вздох и открыла дверь. Погибель сидела прямо у порога, с нетерпением ожидая моего возвращения. Скад. Хоть бы Моррьюмар не…

– Что это?! – воскликнул он и оскалил зубы в странном выражении агрессии и отвращения.

Я вошла в дом:

– Э-э… это просто мой ручной слизень. Ничего особенного.

Моррьюмар влетел внутрь так энергично, что я подхватила Погибель, прижала к себе и попятилась. Он прикрыл дверь и выглянул в щелочку. Потом развернулся ко мне:

– Ты получала разрешение, чтобы привезти ядовитое животное на Звездовид? У тебя есть лицензия?

– Нет, – сказала я. – Ну, то есть я не спрашивала.

– Ты должна уничтожить это существо! – заявил Моррьюмар. – Это тейникс. Они смертельно ядовиты.

Я посмотрела на Мегаслизню. Та издала вопросительную трель.

– Это не тейникс, – попыталась успокоить его я. – Это совсем другой вид. Они просто похожи. Она уже давно у меня живет, и со мной ничего не случилось.

Моррьюмар снова скривился. Однако, глядя, как я бережно держу Погибель, заставил себя сжать губы.

– Просто… просто не показывай ее никому больше, хорошо? У тебя будут крупные неприятности. Даже если это не тейникс. – Он отступил к двери. – Спасибо за дружбу, Аланик. Если в конце концов я рожусь с другой личностью… ну, мне приятно думать, что я познакомился с тобой первым.

Он ушел, и я заперла дверь.

– Ты зачем сюда выбралась? – упрекнула я Мегаслизню. – И вообще, как ты одолела все эти ступеньки?

Я отнесла ее обратно в свою комнату и положила на кровать, потом закрыла дверь на замок – на всякий случай.

– Спенса! – обрадовался М-Бот. – Ты вернулась! Что случилось? Чего он хотел?

Я покачала головой и села у окна, глядя на прохожих. Я была твердо настроена видеть в них врагов. Это помогало мне сосредоточиться. Но почему-то мысль о том, что мы им просто безразличны, казалась даже более пугающей.

– Спенса, – снова произнес М-Бот. – Спенса, ты должна это видеть.

Нахмурившись, я повернулась к экрану на стене. М-Бот включил новостной канал.

Там показывали изображение Россыпи из космоса, а снизу шла подпись: «Скверна человеческая вот-вот вырвется из заточения».

Это действительно была Россыпь. Гигантские слои металла медленно вращались вокруг планеты, освещенные солнцем, которое я редко видела. У меня перехватило дыхание. По экрану ползли строчки новостей, но плюс к этому за кадром их озвучивал какой-то дионеец. Мой значок переводил:

– Вот такие ошеломляющие снимки тайно прислал нам анонимный автор, утверждающий, что уже некоторое время находится рядом с охранной зоной людей.

Картинка сменилась увеличенным изображением схватки наших истребителей с крелльскими дронами. Вспышки деструкторов озаряли пустоту рядом с неизменно бдительными оборонительными платформами.

– Вероятно, это доказывает, – сказал диктор, – что угроза со стороны людей не осталась в прошлом, как считалось ранее. Наш анонимный источник утверждает, что политика сдерживания людей осуществляется небрежно из-за слабости Департамента служб защиты. По его мнению, главные проблемы заключены в плохом надзоре и отсутствии должной тактики усмирения. Как вы сами видите на этих кадрах, скверна человеческая начинает преодолевать заслон.

После этого на экране появился Винзик, с невозмутимым видом стоявший на трибуне. Закадровый голос продолжал:

– Министр служб защиты Верховенства Ож Бартим Винзик уверяет, что риск чрезмерно преувеличен.

– Род людей по-прежнему под контролем, – сказал Винзик. – У нас нет сведений, которые подтверждали бы, что они знают, как вырваться из своей системы, которая находится весьма далеко от любой населенной планеты. Администрация усердно работает над тем, чтобы устранить любую угрозу, которая могла бы исходить от этих людей, но мы заверяем вас, что угроза значительно преувеличена прессой.

Спотыкаясь о какие-то коробки, я подошла к экрану, не в силах оторвать взгляд от видео, где была другая группа истребителей. Это что, я? Ну да, это был тот самый бой, в котором я участвовала как раз перед тем, как спасла корабль Аланик от крушения.

– Эти новости внезапно появились на всех каналах сразу, – сказал М-Бот. – Похоже, кто-то из варваксов, работающих на той космической станции, последние несколько месяцев тайком вел съемки, а потом вернулся на Звездовид и слил их журналистам.

– Слил? – переспросила я. – Но как такое возможно? Разве правительство не может просто запретить показывать это в новостях? Подавляют же они всякое упоминание об устройстве гипердвигателей.

– Тут все сложно. Я уверен, что правительство может выслать того, кто снял эти видео, но они не могут ничего легально сделать с каналами, которые сейчас это транслируют. Для этого сначала придется провести официальный запрет через их сенат.

Как странно. Я прищурилась. На экране снова появился Винзик. Департамент служб защиты обычно стремился использовать внезапные бунты людей для получения дополнительного финансирования. Может, это был как раз тот случай?

Хотя, по всей видимости, слитая информация стала причиной недоверия как к самому Винзику, так и к его департаменту. Возможно, эта утечка действительно была случайной.

На экране появилось изображение сидящего крелла с бледно-розовым панцирем. М-Бот прочитал подпись внизу: «Сссизме, эксперт по человеческой расе».

– Эта администрация всегда была слишком снисходительна к опасным расам, – сказал эксперт, оживленно размахивая руками в обычной крелльской манере. – Человеческая зараза – это бомба, готовая взорваться в любой момент, а ее запальный шнур был подожжен после завершения Третьей войны с людьми и создания для них специальных охраняемых зон. Правительство очень старалось делать вид, что они никогда не смогут вырваться оттуда, но теперь правда вышла наружу.

– Прошу меня извинить, если я ошибаюсь, – заговорил интервьюер из-за экрана, – но разве мы не были вынуждены уберечь этих людей? Ведь законом предусмотрено обязательное сохранение культур и сообществ?

– Устаревший закон, – сказал эксперт. – Нужно искать баланс между необходимостью сохранять культуру опасных рас и необходимостью защищать мирные расы Верховенства. – Крабоподобный крелл указал куда-то вбок, и камера наехала на молодого мужчину, сидящего за столом. Он просто сидел и молчал, а эксперт продолжил:

– Вы видите перед собой лицензированного и управляемого человека. Хотя многих пугает их ужасная репутация, на самом деле люди не более опасны, чем среднестатистическая «меньшая» раса. Да, они агрессивны, но не так, как, к примеру, кормакс-дроны или врексиане. Опасность людей исходит от необычного сочетания качеств, включая тот факт, что их физиология создает большое число цитоников. Обычно к тому времени, когда раса достигает уровня цитоников и примитивных гипердвигателей, она уже строит мирное общество. Люди агрессивны, энергичны и, что самое важное, быстро распространяются, приспосабливаясь к выживанию в экстремальных условиях. Это смертельно опасное сочетание.

– И что же, по вашему мнению, следует делать с этой заразой? – спросил интервьюер.

– Истребить, – сказал эксперт.

Камера показала интервьюера-дионейца, которого, насколько я могла судить, такая идея привела в ужас.

– Какое варварство! – воскликнул он, вставая. – Как вы могли даже предложить такое?

– Это было бы варварством, – невозмутимо ответил эксперт, – если бы речь шла о расе разумных существ. Но люди данной конкретной планеты… это скорее насекомые, чем разумные существа. Совершенно очевидно, что охранная зона Россыпи не справилась со своей задачей и ради блага галактики ее следует зачистить. – Он указал на сидящего рядом мужчину. – Кроме того, вот этот человек – доказательство того, что раса людей не исчезнет, если мы уничтожим одну мятежную планету. Люди могут сосуществовать с Верховенством, но им нельзя разрешать самоуправление. Попытка сохранить Россыпь была неразумной. И чтобы вы знали, я не принимаю оправданий администрации касательно того, почему людям вообще был оставлен доступ к технологиям. Все эти разговоры о том, что так мы заставляли их сосредоточиться на космических боях, – полная чушь. Главному министру Веду стоило прислушаться к таким экспертам, как я, и обращаться с людьми жестче.

Я опустилась в кресло, а на экране снова появились съемки боев. Всю свою жизнь я знала, что креллы пытаются уничтожить нас, но услышать, как кто-то говорит об этом так… так бесстрастно… По моей просьбе М-Бот переключился на другой канал. Там беседовала группа экспертов. На третьем канале шла та же запись.

Чем дольше я смотрела, тем более ничтожной казалась сама себе. Манера, в которой говорили все эти репортеры… отнимала у меня нечто драгоценное. Они свели весь мой народ – наш героизм, наши смерти, нашу борьбу – к бунту насекомых-вредителей. Я снова подошла к окну.

На улицах царила безмятежность. Прохожие заходили в магазины, выходили оттуда – в общем, занимались своими повседневными делами. Странно, но чем труднее мне становилось отыскивать в себе ненависть к ним, тем больше росла моя ненависть к их правительству. Оно не просто убило моего отца, а теперь еще и пыталось выставить его каким-то насекомым, которое надо было прихлопнуть.

«Ничтожные, – словно вдруг раздался чей-то голос внутри меня, пока я смотрела на текущий по улицам поток. – Какие же все ничтожные».

Верховенство считало себя великой расой? Но они тоже были просто насекомыми. Кусачими жучками, чье надоедливое зудение нужно заткнуть. Почему эти вредители огрызались на меня? Ведь достаточно одной мысли, чтобы раздавить их всех, и…

Внезапно я опомнилась и отпрянула от окна, почувствовав дурноту. Я ощущала глаза, глядящие на меня со всех сторон, и каким-то образом понимала их. Эти мысли о насекомых были их мыслями.

Что-то происходило со мной. Что-то, связанное с делверами, «нигде» и моими способностями. М-Бот боялся, что он – тень. Знал бы он…

Я посмотрела на рабочий стол. Там лежал корпус размером примерно с человеческую голову, к которому я прикрепила три снятые с М-Бота детали. Я схватила его и выскочила из комнаты. Погибель вопросительно заверещала мне вслед.

Уже на крыше я забралась под брезентовый навес, прячущий М-Бота. Дрон лежал там, где я его оставила, – на моем кресле в кабине, подсоединенный к передней консоли проводами.

– Сколько еще? – спросила я. – Ну, до конца программирования дрона?

– Я закончил, – ответил М-Бот. – Вскоре после того, как ты ушла из дома с Моррьюмаром. Мне понадобится день, чтобы провести диагностические тесты.

– Нет времени, – сказала я. – Покажи, как прицепить к нему эту штуку, которую я собрала.

Он вывел на экран инструкцию, и я начала подсоединять провода и закреплять самодельный модуль датчиков на днище перепрограммированного дрона.

– Я отслеживаю восемьдесят различных каналов Верховенства. Почти все говорят о Россыпи.

Я молча продолжала работать.

– Большинство выступающих в этих программах возмущены, Спенса, – сказал он. – Они настоятельно требуют, чтобы против твоего народа приняли более жесткие меры.

– А какие «более жесткие меры» они еще могут предпринять, кроме того что флот линкоров уже стоит у нас на пороге? – спросила я.

– Я смоделировал разные варианты, но у всех плохой исход. – Он немного помолчал. – Твоему народу нужны гипердвигатели. Единственный способ спастись от превосходящих сил противника – бегство.

Я закончила возиться с дроном и включила его. Два маленьких подъемных кольца под крыльями засветились темно-синим цветом, еле-еле удерживая его в воздухе с большим модулем, прикрепленным снизу.

– Дрон! – позвала я. – Ты активен?

– Интегрированный ИИ успешно установлен, – монотонным голосом отозвался дрон.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я не понимаю, как отвечать на этот вопрос.

– Он не живой, – сказал М-Бот. – Ну… не такой, как я.

– Дрон, включи активную маскировку, – приказала я.

Он исчез, и появилась голограмма, создающая впечатление, будто я смотрю сквозь него. Вкупе с сенсором-скремблером она должна была скрыть дрон от всего, кроме целенаправленного сканирования.

– У активной маскировки есть слабые стороны, – заметил М-Бот. – При помощи этой технологии невозможно сделать что-то действительно невидимым со всех точек обзора. Посмотри на него с этой стороны, а потом заставь двигаться.

Я повернулась. Он оказался прав. С этой стороны невидимость была не настолько убедительной – в воздухе висела рябь, выдающая дрон. Когда тот двигался, рябь становилась заметнее.

– Он с большей вероятностью останется незаметным, если будет парить повыше, где никто случайно не столкнется с ним, – сказал М-Бот. – И нам придется следить, чтобы он двигался медленно и застывал, если кто-то посмотрит прямо на него. Если на него взглянет кто-то один, он сумеет приспособиться к этому ракурсу и остаться невидимым. Но чем больше народу будет смотреть на него с разных углов, тем сильнее он будет бросаться в глаза.

– Он сможет выполнять эти приказы? – спросила я.

– Да. У него есть базовый интеллект, и я скопировал в него значительную часть моих протоколов маскировки. Он должен суметь провести разведку, заснять нужное нам место, потом вернуться на точку, откуда ты его заберешь. – М-Бот снова помолчал. – Он может летать сам по себе, в отличие от меня. Наверное, я зря сказал, что он не живой. В некоторых смыслах он более живой, чем я.

Я подумала над этим, потом открыла шкафчик в боковой стенке кабины и достала маленький запасной деструктор.

– Дрон, – сказала я, – отключи голограмму.

Он возник прямо надо мной, паря рядом с открытым фонарем и наброшенным на М-Бот брезентом. Я убедилась, что деструктор поставлен на предохранитель, и примотала его изолентой к дрону, так что теперь я могла пронести контрабандой и его.

– Если у тебя возникнет слишком много проблем, – сказал М-Бот, – не забывай, что в твоем браслете записана еще одна внешность. Если версия «Аланик» окажется скомпрометированной и тебе придется прятаться, ты сможешь сменить облик.

– Хорошо, – сказала я. – Будем надеяться, что до этого не дойдет. Но в любом случае у Россыпи слишком мало времени. Нам надо попытаться осуществить этот план завтра же.

Целый день Йорген учился печь хлеб.

Бабушка Спенсы очень хорошо умела делать хлеб, хотя была слепой. Они вместе сидели в ее тесном, состоявшем из одной комнаты доме на Огненной. Мать Спенсы перебралась в новое жилье, но бабушка отказалась переезжать. Она заявила, что ей нравится «ощущение» от этого дома.

В окно лился красный свет, воздух был пропитан жаром от механизмов. Йорген понял, что жар тоже можно почувствовать, как и запах. Или, во всяком случае, горячий металл. Пахло чем-то обожженным, но не горящим. Чем-то таким, что настолько давно прошло через огонь, что теперь пепел лишь слабо тлел.

Бабуля заставила Йоргена работать, как и она сама, – опираясь только на осязание и запах. Он закрыл глаза, протянул руку и нащупал котелок, чтобы проверить, что за порошок внутри. Взял щепотку, поднес к носу, понюхал.

– Мука, – сказал он, вдыхая здоровый и в то же время какой-то грязный запах перемолотого зерна. – Нужно примерно пятьсот граммов.

Он взял мерную чашку и зачерпнул муку, отмеряя лишь по ощущениям, без помощи зрения. Прикинул вес, потом пересыпал муку в миску у себя на коленях.

– Хорошо, – сказала Бабуля.

Он перемешал муку рукой, считая до ста.

– Теперь масло.

Он поднес к носу нужную бутылку.

Понюхал, кивнул и наклонил сосуд. Масло тоненькой струйкой полилось по его пальцам в миску. Бабуля хотела, чтобы он все отмерял так, на ощупь. Потом настал черед воды.

– Очень хорошо, – похвалила Бабуля.

У нее был терпеливый голос. Ему казалось, что такой голос должен быть у камня. Недвижимого, древнего и вдумчивого.

– Мне бы все-таки хотелось посмотреть и проверить, сколько я положил, – сказал Йорген. – Я же на самом деле ничего не отмерил по-настоящему.

– Конечно же отмерил.

– Не точно.

– Перемешай все. Почувствуй тесто. Оно правильное на ощупь?

Он смешал с закрытыми глазами. Бабуля не разрешила ему использовать электрический миксер, поэтому он мешал вручную, сжимая эластичное тесто между пальцами, чтобы комок стал единым целым.

– Оно… – пробормотал Йорген. – Оно слишком сухое.

– Ага. – Бабуля протянула руку и потрогала тесто. – Верно, верно. Тогда добавь немного воды.

Он добавил, все еще не открывая глаз.

– Ты ни разу не попытался подсмотреть, – заметила Бабуля. – Когда я учила Спенсу, она подсматривала одним глазом. Пришлось взять ее на слабо, превратив все в игру, прежде чем она сделала так, как я сказала.

Йорген продолжал месить тесто. Он больше не пытался понять, откуда Бабуля знает, подглядывает он или нет. В этой слепой скрюченной старушке с бельмами на глазах была какая-то сила. Рядом с ней он ощущал тот же гул, только слабее, чем тогда, когда находился возле Спенсы или той инопланетянки.

– А еще ты никогда не жалуешься, – добавила Бабуля. – Пять дней учишься делать хлеб на ощупь и ни разу не спросил, зачем я заставляю тебя это делать.

– Я получил распоряжение от старшего офицера пройти у вас инструктаж. Уверен, что со временем все разъяснится.

Бабуля фыркнула. Как будто… как будто она хотела, чтобы он отказался от такого странного способа обучения. Но вообще-то, Йорген уже говорил со многими солдатами об их первых днях подготовки и о тех монотонных заданиях, которые им поручали. С техниками из наземной службы это происходило чаще, чем с летным составом, но суть он тем не менее понимал.

Сначала Бабуля учила его принимать указания. Это он умел. И в этом был смысл. Но ему хотелось, чтобы она поторопилась. В тот же день, когда произошло первое нападение, линкоры совершили еще два пробных захода на Росыпь. В обоих случаях их перехватили. С тех пор вражеские силы просто наращивали мощность, их флот с каждым днем увеличивался. Возвращение креллов к бездействию заставляло его нервничать.

Креллы приставили им к виску очень большой пистолет. Нужно было как можно скорее завершить это новое обучение, понять, как оно сможет помочь им, и доложиться Коббу.

Тем не менее он не собирался жаловаться. По сути, Бабуля сейчас была его командиром.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила она, пока он месил тесто.

– Исходящий от вас гул, – ответил он. – Как я уже говорил раньше. На самом деле я не слышу. Это, скорее, ощущение. Наподобие вибрации, как будто чувствуешь дрожь земли от работающей в отдалении машины.

– А если потянуться, как я тебя учила? Представить, будто летишь между звездами?

Йорген попытался сделать, как она велела, но это ничего не дало. Просто… вообразить, будто паришь в космосе? Пролетая мимо звезд? Но ведь он бывал там в своем корабле и мог нарисовать в памяти те образы. Только этого ли она от него добивалась?

– Ничего? – спросила Бабуля.

– Ничего.

– Никакого пения? Никакого ощущения, будто кто-то зовет тебя издалека?

– Нет, сэр. То есть нет, Бабуля.

– Она там, – шепотом сказала Бабуля, и ее старческий голос дрогнул. – И она беспокоится.

Йорген резко открыл глаза. И мельком увидел Бабулю, сморщенную старую женщину, которая, казалось, состояла из одних костей и одежды; ее белые, словно припудренные волосы и белесые мутные глаза. Она сидела запрокинув голову и обратив лицо к небу.

Он тут же снова зажмурился.

– Извините, – сказал он. – Я подглядел. Но… вы ее чувствуете?

– Да, – тихо отозвалась Бабуля. – Только это случилось пораньше сегодня. Я почувствовала, что она жива. Испугана, хотя, возможно, до сих пор не призналась в этом себе.

– Вы можете узнать, что с ее заданием? – спросил Йорген; тесто просочилось сквозь его стиснутые пальцы. – Или вернуть ее обратно?

– Нет, – сказала Бабуля. – Наше соприкосновение было кратким, мимолетным. На большее у меня не хватает сил. Но даже если бы я смогла, то не стала бы возвращать ее. Она должна выиграть этот бой.

– Какой бой? Она в опасности?

– Да. Так же как и мы. В большей? Возможно. Потянись, Йорген. Лети среди звезд. Слушай их.

Он пытался. О, как же он пытался! Напрягал, в его понимании, нужные мускулы. Изо всех сил заставлял себя представить то, что она говорила.

Но ничего не получалось, и ему казалось, что он подводит Спенсу. А это чувство было невыносимо.

– Простите, – сказал он. – У меня ничего не получается. Возможно, нам стоит попробовать с кем-нибудь из моих двоюродных братьев. – Он сжал руку в кулак и приложил ее ко лбу, все еще не открывая глаза. – Нельзя было отпускать ее. Надо было следовать инструкциям. Это моя вина.

– Возвращайся к тесту, – проворчала Бабуля, а когда Йорген продолжил месить, добавила: – Я рассказывала тебе историю о Станиславе, герое почти-войны?

– Почти-войны?

– Это было на Старой Земле, – сказала Бабуля, и он услышал звяканье миски, когда она тоже начала замешивать тесто. – В те времена два великих народа держали свое ужасное оружие нацеленным друг на друга, а весь мир ждал в напряжении, страшась того, что может случиться, если эти гиганты решат воевать.

– Мне знакомо это чувство, – проговорил Йорген. – Оружие креллов наведено на нас.

– Верно. Так вот Станислав служил простым дежурным офицером и отвечал за приборы, которые должны были предупредить его народ в случае начала атаки. Он был обязан немедленно доложить, если датчики что-то покажут.

– Чтобы его народ успел спрятаться? – спросил Йорген.

– Нет-нет. Это было оружие вроде того, которое используют крелльские бомбардировщики. Оно уничтожало все живое. Бежать было некуда. Народ Станислава знал: если враг атакует, они обречены. Его задачей было не предотвратить это, а предупредить, чтобы его сограждане смогли нанести ответный удар. Таким образом были бы уничтожены оба народа, а не один. Представляю, в каком напряжении он находился: совершенно один, в тревожной тишине, как надеялся, возможно, молился, чтобы ему никогда не пришлось выполнить свою работу. Потому что иначе это означало бы гибель миллиардов. Какая страшная ноша.

– Ноша? – спросил Йорген. – Он же не генерал. Не он должен был принимать решение. Он – всего лишь исполнитель. Все, что от него требовалось, – это передать информацию.

– И тем не менее он этого не сделал, – тихо сказала Бабуля. – Поступило предупреждение. Компьютерная система сообщила, что враг совершил запуск! Ужасный день настал, и Станислав понял, что если показания верны, то всех, кого он встречал в своей жизни, кого любил, уже можно считать мертвыми. Только он был недоверчив по природе. Он рассудил так: «Враги запустили слишком мало ракет, а эту новую систему даже как следует не тестировали». Так что он подумал-подумал и не стал звонить начальству.

– Он нарушил приказ! – возмутился Йорген. – Не выполнил свою основную обязанность! – Он принялся с остервенением месить тесто, вдавливая его в дно широкой мелкой миски.

– Верно, – согласилась Бабуля. – Однако его решимость подверглась новому испытанию, когда компьютер предупредил о следующем запуске. На этот раз ракет было больше, но все равно подозрительно мало. Станислав задумался. Он знал, что его долг – сообщить о необходимости нанесения ответного удара, обречь врага на смерть, пока это еще возможно. В нем боролись солдат и человек. В конце концов он объявил, что донесение компьютера было ложной тревогой. А потом ждал, мокрый от пота, но никакие ракеты не прилетели. В тот день он стал единственным героем так и не начавшейся войны. Человеком, который предотвратил конец света.

– И все-таки он ослушался приказа, – настаивал Йорген. – Такое решение не входилио в его компетенцию. Его должно было принимать командование. Тот факт, что он оказался прав, в конечном итоге оправдало его, но если бы он ошибся, его бы запомнили в лучшем случае как труса, а в худшем – как предателя.

– Если бы он ошибся, – прошептала Бабуля, – его бы не запомнили. Никого не осталось бы в живых, чтобы помнить.

Йорген выпрямился и открыл глаза. Потом посмотрел на плотное тесто у себя в руках и начал месить его еще энергичнее, растягивая, снова сжимая и злясь на себя по причинам, которых не смог бы объяснить.

– Зачем вы рассказываете мне эту историю? – сердито спросил он у Бабули. – Спенса говорила, вы всегда рассказывали ей истории о героях, отрубавших головы чудовищам.

– Я рассказывала ей те истории, потому что она в них нуждалась.

– Значит, по-вашему, я нуждаюсь именно в такой истории? Потому что предпочитаю выполнять приказы? Я не бесчувственная машина, Бабуля. Я помог Спенсе восстановить ее корабль. Как минимум я никому не сказал, что она делает, когда она сняла ускоритель с корабля Рвоты. Хоть это и противоречило инструкциям.

Бабуля не ответила, и Йорген снова начал месить тесто, сплющивая его раз за разом, растягивая и вновь складывая, подобно тому как древние мастера-оружейники работали с металлом.

– Все думают, раз мне нравится порядок и организованность, то я какой-то инопланетянин! Уж извините, что я не делаю вид, будто этого порядка вовсе не существует! Если бы все были такими, как этот Станислав, в армии наступил бы хаос! Ни один солдат не стал бы стрелять из страха, что полученный им приказ – всего лишь ложная тревога! Ни один пилот не вылетел бы на задание, потому что – кто знает – вдруг датчики ошиблись и никакого врага вообще нет! – Он швырнул тесто в миску и обессиленно прислонился к стене.

Бабуля взяла его тесто, размяла между пальцами.

– Отлично, – сказала она. – Наконец-то у тебя получилось замесить тесто, парень. Теперь это будет хлеб.

– Я…

– Закрой глаза, – велела Бабуля и хмыкнула.

Йорген вытер лоб рукавом. Он сам не понимал, с чего вдруг так разошелся.

– Послушайте, может, я был прав, когда разрешил Спенсе лететь, а может, и нет. Я не…

– Закрой глаза, парень!

Он вскинул голову, ударившись о стену, но сделал, как было велено.

– Что ты слышишь? – спросила Бабуля.

– Ничего.

– Не дури. Ты слышишь гул машин снаружи, грохот механизмов?

– Ну да, конечно. Но…

– А людей на улицах, идущих домой со смены?

– Вроде бы.

– А стук своего сердца? Его ты слышишь?

– Не знаю.

– Попробуй.

Он со вздохом подчинился, пытаясь вслушаться. Возможно, ему и удалось услышать стук в груди, но лишь потому, что он позволил себе дать волю эмоциям.

– Станислав был героем не потому, что ослушался приказов, – сказала Бабуля. – А потому, что знал, когда их стоит ослушаться. Я научилась этому у моей матери, которая привела нас сюда, и это стало одним из последних свершений в ее жизни. Думаю, она что-то почувствовала здесь. Нечто нужное нам.

– Тогда мне не стоит стремиться к звездам, – произнес Йорген, все еще раздраженно. – Нам лучше думать о той планете, где мы находимся.

– Мне всегда хотелось вернуться к звездам, – сказала Бабуля.

– Мне нравится летать, – сказал Йорген, не открывая глаз. – Не поймите меня неправильно. Но в то же самое время это – мой дом. Я не хочу бежать из него, я хочу его защитить. И иногда, когда я лежу в кровати в глубоких пещерах, я готов поклясться, что я…

– Что? – спросила Бабуля.

Йорген распахнул глаза:

– Я действительно что-то слышу. Но звук идет не сверху. Это где-то внизу.

Я открыла рюкзак, давая солдату-дионейцу проверить содержимое.

Внутри на вид не было ничего подозрительного. Просто большой прозрачный пластиковый контейнер, в котором я обычно приносила обед. Выглядел он совершенно невинно. Не считая того, что это был замаскированный дрон.

Охранник посветил в рюкзак фонариком. Заметил ли он мое волнение? Может, я слишком сильно потела? А вдруг какой-нибудь из ближайших дронов из службы безопасности засек мой бешено скачущий пульс?

Нет. Нет, я могла это сделать. Я была воином, что порой требовало коварства и хитрости. Мгновение, которое я стояла там, показалось мне мучительно долгим. Потом, слава звездам, охранник взмахом руки велел мне проходить вперед.

Я застегнула рюкзак и, набросив его на плечо, торопливо двинулась через отсек для шаттлов. Всем своим видом старательно изображая уверенность и беззаботность.

– Аланик! – нагнал меня Моррьюмар и зашагал рядом, когда мы вошли в коридор. – С тобой все в порядке? У твоей кожи какой-то необычно яркий оттенок.

– Я… э-э… просто спала не очень хорошо, – сказала я.

Мы подошли к первому перекрестку. М-Бот предполагал, что в этой части коридора стоят дополнительные датчики для выявления запрещенных материалов, но был уверен, что скремблер, который мы установили на дрон, надежно скроет его. И действительно, никакие сирены не завыли, когда мы миновали перекресток, вот только проходящий мимо член экипажа дионейского корабля чуть не столкнулся с маленькой летающей платформой Хешо. Каури недовольно вскрикнула и едва успела обогнуть голову дионейца. Тот извинился и поспешил дальше. Каури вернула платформу на прежний курс, а Хешо обернулся через плечо вслед недотепе и возмущенно махнул хвостиком.

– Даже когда мы летим, мы все равно под ногами, – сказал он. – Безмятежное, пока не омрачится, в сантиметр глубиной, но отражающее вечность, я – море для многих, но для кого-то лужа.

– Вы считаете, что Верховенство должно было бы привыкнуть иметь дело с существами любого роста, – произнесла я.

– Нас не так уж много, – сказал Хешо. – Мне известна всего еще одна раса нашего размера, если не считать варваксов внутри их панцирей. Возможно, нам придется соорудить себе огромные костюмы. Трудно быть обычным в мире великанов. – Его хвост снова дернулся. – Но такова цена, которую мы должны заплатить, чтобы получить союзников в борьбе с людьми. Знаете, они ведь вот-вот вырвутся на свободу. Вы видели выпуск новостей?

Он бросил взгляд на Брейд, которая своим размашистым шагом шла впереди, не обращая внимания на наш разговор.

– Люди изолированы, Хешо, – сказал Моррьюмар. – Не стоит беспокоиться из-за этого небольшого инцидента. Я уверен, что все быстро уладится.

– Мой долг и мое бремя – беспокоиться о наихудших вариантах.

Когда мы приблизились к уже знакомому перекрестку с привычным охранником и коридором к машинному отсеку, я откололась от остальных, махнув им, чтобы шли без меня.

– Мне нужно в уборную, – сказала я им и направилась к охраннику.

Крелл дернул пальцами, выражая раздражение, но все-таки вызвал дрон, чтобы тот сопроводил меня в туалет. Я еще раз мысленно прокрутила в голове весь план, который мы целую ночь отрабатывали с М-Ботом. У меня не было и мысли об усталости. Моей нервной энергии, наверное, хватило бы, чтобы снабдить половину Звездовида.

Дрон-проводник привел меня в уборную и снова остался ждать, когда я вошла в одну из кабинок. Я тут же села и положила рюкзак себе на колени, а потом тихо открыла молнию. Мои руки, которые уже проделывали эту последовательность действий сотню раз за прошедшую нелегкую ночь, машинально извлекли дрон и отключили модуль безопасности. Я включила его с легким щелчком в надежде, что звук не будет слишком громким.

Дрон завис в воздухе. Я быстро сделала свои дела в кабинке, чтобы тишина не показалась подозрительной. Потом протиснулась вдоль стеночки, оставив дрон висеть. Подняла один палец, потом два и наконец три.

Дрон исчез, приведя в действие маскировку. Я постучала по браслету, проверяя, работает ли связь. Дрон ответил, отправив мне сообщение летным кодом ССН, которое браслет тут же отстучал мне.

«Все системы в норме».

Значит, получилось. Защитный экран «Весов и мер» отрезал меня от контактов с М-Ботом снаружи, но, как мы и надеялись, я по-прежнему могла связываться с кем-нибудь внутри корабля, например с этим дроном.

Закинув рюкзак на плечи, я вышла из кабинки и тут же пожалела об этом. «Пистолет-деструктор!» Скад, я же собиралась отсоединить его и положить в рюкзак, на случай если он мне понадобится.

Но было поздно. Пистолет остался прицепленным к дрону – надежно спрятанный, но бесполезный для меня.

«Удачи, малыш», – подумала я, споласкивая руки. В глубине души все же оставалось невольное опасение, что дрон-проводник внезапно поднимет тревогу, но он помалкивал. Я вышла следом за ним из уборной, оставив за спиной своего тайного лазутчика, готового выскользнуть оттуда и пробраться в машинный отсек.

В прыжковой комнате я села в кресло, как уже сделали остальные, и стала ждать. Время тянулось ужасно медленно. Мне казалось, что в этот раз корабль не стартует дольше обычного. Может, меня уже разоблачили?

Наконец «Веса и меры» отстыковался и вышел в космос.

– Пилоты, – донесся из канала связи голос Винзика, заставив меня подпрыгнуть чуть ли не до потолка. – Хочу сообщить вам, что сегодняшние учения особенно важны. О-хо-хо! Мы везем ряд важных чиновников из правительства Верховенства, которые прибыли взглянуть на ваши успехи. Мне бы хотелось, чтобы вы оказали мне услугу и продемонстрировали сегодня все, на что вы способны, чтобы произвести на них впечатление.

Сегодня? Из всех дней эти дополнительные наблюдатели выбрали именно сегодняшний! Я чуть было не связалась со своим дроном и не скомандовала отбой. Но передумала. Надо было закончить начатое.

Я молча ждала, пока мы отойдем на безопасное расстояние от Звездовида, а потом в моем мозгу прозвучал крик, и мы вошли в «нигде».

На учениях мне было особо некогда волноваться о дроне и его задании.

Я неслась через космос, с целым роем самодвижущихся имитаций каменных глыб на хвосте. Брейд летела рядом со мной, и мы вместе пытались прорваться к делверскому лабиринту, но угли были наготове. Еще одна их группа оторвалась от стенки лабиринта и устремилась к нам.

– Уклоняемся по схеме, – сказала я. – Уходим вправо.

Я развернула корабль и включила ускорители. В результате меня швырнуло вбок, хотя инерция продолжала нести вперед.

Датчик приближения показал, что Брейд, вместо того чтобы выполнять мой приказ, рванула навстречу новой своре углей. Я выругалась и включила отдельный канал.

– Брейд, выполнять приказ!

– Я могу сбить их! – заявила она.

– Не сомневаюсь. А приказы выполнять ты можешь?

Она продолжала лететь к углям. А потом, уже перед самым столкновением, сделала крутой вираж, развернулась и помчалась ко мне. Я перевела дух – а ведь даже не заметила, что затаила дыхание.

– Ладно, – сказала я, – уклоняемся по схеме, уходим вправо.

Я повернула по широкой дуге, уходя от углей. Брейд последовала за мной, и мы вместе совершили разворот, как я приказывала.

– Хорошо, – произнесла я, заходя под более выгодным углом. – Давай оторвемся.

– Что, правда? – спросила Брейд.

– Веди, я за тобой.

Я прямо почувствовала ее восторг, с которым она рванула вперед. Угли были предсказуемы в своих попытках врезаться в нас, поэтому с помощью несложных маневров удалось быстро собрать их прямо перед нами. А потом Брейд с легкостью расстреляла несколько штук.

В свою очередь я сбила один, который подобрался к ней слишком близко. Наши корабли приняли часть обломков на щиты, но практически неповрежденными проскочили между двумя приближающимися стайками углей.

В своем стремлении столкнуться с нами они начали врезаться друг в дружку. Когда мы вынырнули, за нами осталось не меньше дюжины врагов, исчезающих в цепочке пылающих смертей.

– Это было настоящее удовольствие, – заявила Брейд, когда мы помчались в сторону лабиринта.

– Иногда я знаю, что говорю.

– Да, но я послушала тебя не поэтому.

– А почему тогда?

– Ты говоришь со мной не так, как другие, – сказала Брейд. – Ты даже не расспрашиваешь меня про планету диких людей. Я уверена, что ты видела новости. Сейчас все из-за них перепуганы. Все глазеют на меня даже больше, чем раньше. Говорят, мол, я не такая, как те, опасные. Но все равно глазеют.

Скад. «Есть целая планета, где мы не будем так с тобой обращаться, Брейд». Я чуть не сказала ей это прямо тогда, но заставила себя сдержаться. Время было не самое подходящее.

– Для меня ты просто член моего звена.

– Угу, – отозвалась она. – Мне это нравится.

Еще бы ей не понравилось. Рядом с лабиринтом мы изменили курс и направились вниз. На сегодняшней тренировке надо было прорваться через угли, а потом совершить облет лабиринта, как это предстояло бы сделать во время схватки с настоящим делвером. Мы подлетели к нашему сектору секции лабиринта – голой металлической поверхности, пронизанной входами в туннели. Уже на пороге к нам присоединились остальные три истребителя: Дымки, Хешо и Моррьюмара.

– Берем вот этот, – сказала я, постучав по экрану, в результате чего эта точка должна была высветиться на экране Брейд.

– Принято! – отозвалась она.

Я двинулась вперед, и в ту же секунду кабина наполнилась ревом сигнализации опасного приближения. Врубив ускорители, я резко свернула в сторону, когда пара углей на сумасшедшей скорости внезапно понеслась ко мне от поверхности лабиринта, едва не столкнувшись с моим кораблем. Раньше они никогда не летали так быстро. Я выругалась и начала спешно перестраиваться, так как мои преследователи тоже увеличили скорость. Мне пришлось разогнаться до Маг-4 – безумная скорость для боя, – чтобы хоть немного оторваться.

– Что происходит? – раздался в наушниках голос Брейд. – Командный центр, что вы творите?

Я едва увернулась от еще одной пары углей. Мне пришлось еще прибавить скорость, но тут другая группа атакующих неожиданно свернула, и угли начали врезаться друг в друга. Ради звезд, что тут творится?

«Они хотят вынудить меня врезаться в их обломки», – догадалась я, снова врубая форсаж. Вести бой на таких скоростях было почти невозможно – просто не оставалось времени отреагировать, – но угли, похоже, это не волновало. Они были одноразовые, в отличие от нас.

А дальше я начала выдавать такой безумный пилотаж, какого не позволяла себе уже несколько недель.

– Идем цепью, – сказала я Брейд, и она прилепилась к моему крылу, пока мы лавировали между углями.

Скад! Да их были уже сотни, и все целились только в нас, игнорируя остальные корабли.

Я дернулась в сторону, когда два угля столкнулись совсем рядом со мной, и град обломков порядком ослабил мой щит. Еще один едва не врезался в меня, и я увернулась с запозданием. Целься он получше, меня бы раздавило. Я чувствовала себя маленьким воробушком, окруженным стаей голодных коршунов.

Все еще пытаясь найти объяснение всему этому хаосу, я снова и снова пикировала, уходила вверх, лавировала и уклонялась.

– Мой щит отключился, – выдохнула Брейд.

Скад. СКАД!!!! Брейд ушла от меня в сторону, поэтому я развернулась и погналась за ней.

– Видишь вон тот большой уголь, который идет к тебе прямо снизу на двести семьдесят? Загарпунь его энергокопьем.

– Но…

– Просто сделай это, Брейд.

Я еле успела вильнуть, чтобы не столкнуться с углем, который пронесся мимо нас на чудовищной скорости. К счастью, Брейд послушалась, запустила энергокопье и всадила его прямо в центр этой штуковины.

Инерция каменной глыбы рванула ее за собой и увела с траектории нескольких других углей, которые столкнулись друг с другом. Я резко развернулась и помчалась за ней, ускоряясь так сильно, что гравикомы не справились и меня вдавило в кресло. С трудом удерживая скорость, я еще умудрилась расстрелять уголь, который пытался врезаться в Брейд, а потом устремилась к ней, чтобы прикрыть ее незащищенный корабль от обломков.

Мой щит затрещал, и корабль тряхнуло. Впереди большой уголь, за которым мы следовали, освободил нам путь, а потом вообще замедлился, как будто его пилот наконец осознал, что мы делаем.

– Вверх и вниз! – крикнула я и ушла вверх.

Брейд повторила за мной, и в ту же секунду еще один большой уголь врезался в тот, за которым мы следовали. Она едва успела увернуться от большого обломка, отлетевшего в результате столкновения, но мы вместе выскочили из этой свалки и на невероятной скорости за считаные секунды оказались далеко позади.

– Еле проскочили… – сказала Брейд. Она впервые казалась потрясенной.

– Командный центр, – вызвала я, нажав кнопку рации, – ради звезд, что это было?

Как ни странно, ответил сам Винзик.

– Прошу прощения, Аланик из рода УрДейлов, – сказал он. – Изредка мы ведем наблюдение за углями, вовлеченными в особо агрессивное поведение, схожее с этим. Так мы испытываем на наших дронах новые ускорители.

– Вы могли бы нас предупредить! – возмутилась я.

– Еще раз простите, – сказал Винзик, – и, пожалуйста, не обижайтесь. Брейд, спасибо. Ты устроила очень эффектное зрелище для наших гостей.

Это что же получалось – Винзик просто демонстрировал своего прирученного человека? Да ее – и меня заодно – могли запросто убить!

Брейд это, как мне показалось, вообще не заботило. Когда угли отступили, она просто развернула свой корабль обратно к лабиринту. Я рванула за ней. Через секунду мы уже влетели в одно из отверстий, ведущих в туннель.

Внутри словно было еще тише.

Глупо, конечно. В космосе всегда тихо. Ну да, я могла бы настроить на корабле имитацию взрывов и отзвуков, чтобы получать что-то помимо визуальных сигналов, но факт оставался фактом: отсутствие атмосферы означало отсутствие колебаний, а значит, и звука.

Обычно это мне не мешало. Тишина в вакууме была совершенно естественным явлением. Такая пустынная, зловещая и бескрайняя тишина просто должна была душить любой звук.

Туннели внутри лабиринта казались более замкнутыми. Мне так и чудилось, что я вот-вот услышу лязг металла, звук капающей воды или хотя бы далекий скрежет шестерен. Здесь от тишины становилось не по себе.

Мои прожектора осветили корабль Брейд, который летел прямо передо мной. Она сбавила скорость и теперь двигалась вдоль коридора с нехарактерной для нее осторожностью.

– Ты видишь то отверстие впереди? – спросила Брейд.

– Да, – ответила я.

То, что мы видели его обе, подтверждало его реальность, хотя подобные отверстия были почти везде. Именно их прикрывали голограммами, чтобы сбивать нас с толку.

Мы медленно прокрались в соседнее пространство, как бы затопленное водой. Там даже сновали косяки голографических рыбок, а в углу притаилось какое-то темное создание с кучей щупалец.

Я уже бывала в этой «комнате» несколько раз. Они начинали повторяться. Иллюзии, которые транслировались на фонари наших кабин, были продуктом технологий Верховенства и ограничивались рамками их программирования. Настоящий делверский лабиринт был бы более переменчивым. Пилоты, попадавшие в него и сумевшие спастись, рассказывали, что все помещения там непохожи одно на другое, а за каждым углом подстерегает новая неожиданность.

Я спросила Брейд, что она видит, так как это было частью программы учений. Но я слишком хорошо знала это помещение, и, даже когда Брейд описывала, что видит, я уже была готова к тому, что то осьминогоподобное существо выпрыгнет из угла. Я знала, что оно ненастоящее, но оно должно было отвлечь нас от подлетевшего сзади угля.

Я развернулась и выстрелила в раскаленный каменный снаряд, не подпустив его к себе.

– Хороший выстрел, – похвалила Брейд.

Ух ты! Комплимент? У меня и правда все больше получалось до нее достучаться!

Она опустилась в нижнюю часть помещения, где, как виделось мне, проход закрывало нечто вроде водорослей.

– Видишь что-нибудь? – спросила Брейд.

– Какую-то морскую растительность.

– Я вижу камни, – проворчала она. – Как в прошлый раз.

Она повела свой корабль сквозь голограмму, и я следом за ней влетела в очередной металлический туннель.

– Я уже теперь жду, что Винзик снова попытается нас убить, – заметила я.

– Винзик гениален, – тут же откликнулась Брейд. – Он точно знает, что делает. И очевидно, понимает пределы наших возможностей лучше, чем мы сами.

– Ему повезло, – сказала я. – Его трюки выглядели бы по-настоящему глупо, если бы нас убили.

– Он гениален, – повторила Брейд. – Неудивительно, что ты не понимаешь его целей.

Ее замечание разозлило меня, и я уже хотела ответить ей какой-нибудь колкостью, но прикусила язык. Брейд болтала со мной, даже, можно сказать, по-приятельски. Это был прогресс.

– Ты выросла с Винзиком? – спросила я. – Типа, он был тебе как отец?

– Скорее, как владелец, – ответила она.

– А твои родители? Биологические?

– Меня забрали у них, когда мне было семь. За людьми следует пристально наблюдать. Мы можем подпитываться агрессией друг от друга, а так и до бунта недалеко.

– Но это, наверное, нелегко. Расстаться с родителями в таком юном возрасте.

Не ответив, Брейд пролетела через коридор и вошла в следующий, который находился ниже. Я двигалась за ней, замечая, что стены туннеля постепенно изменяются, превращаясь в каменные.

«Выглядит знакомо», – подумала я.

Сталактиты, сталагмиты. Природный камень, местами почти выдолбленный от постоянно капающей воды. А вон там из камня торчал кусок огромной металлической трубы.

Все это выглядело в точности как… как пещеры, которые я исследовала в юности. Бесконечные туннели Россыпи, где я охотилась на крыс, воображая, будто сражаюсь с креллами.

Я остановила корабль возле стены, и прожектора высветили древнюю гравировку на камне. Узоры и слова на непереводимом языке. Я знала это место. Хоть масштаб здесь и был побольше, выглядело оно точно так же, как туннель, по которому я проходила не меньше сотни раз, то место, где я проводила пальцами по прохладному мокрому камню. Где-то недалеко был мой потайной шкафчик, где я держала гарпунное ружье, блокнот с картами и значок, который мне отдал отец…

Почти не сознавая, что делаю, я потянулась к стене, но пальцы наткнулись на стекло фонаря. Я находилась в кабине инопланетного истребителя, летящего сквозь лабиринт в глубоком космосе. Как? Как он пробрался в мой мозг и воспроизвел это место?

Мой взгляд остановился на стекле фонаря. В нем отражалась пара раскаленных добела точек размером с мой кулак – как будто они были точно у меня за спиной. Дыры, пронзающие саму реальность, которые засасывали всё и впихивали в эти два невыносимо-белых туннеля. Они были похожи на глаза.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. И уже открыла рот, чтобы закричать, но глаза вдруг исчезли, а вместе с ними исчезли и все изменения в туннеле. В одно мгновение я снова оказалась всего лишь в очередном металлическом коридоре, одном из тысяч в этом лабиринте.

– Эй! – зазвучал у меня в ухе голос Брейд. – Ты идешь или нет?

Я обернулась через плечо, но увидела лишь стену с мягкой обивкой, с прикрепленными к ней дополнительным одеялом, фонариком и аптечкой.

– Аланик! – снова позвала Брейд. – Здесь что-то есть. Лети сюда и скажи, что ты видишь.

– Иду, – сказала я, кладя дрожащие руки на переднюю консоль.

Скад. СКАД!!! Я чувствовала себя такой одинокой. Маленькой. Так хотелось с кем-то поговорить об этом. Кобб и все мои друзья находились в триллионах километров отсюда, и даже М-Бот был отрезан от меня до возвращения на Звездовид.

Осмелюсь ли я рассказать Брейд о своем видении? Ведь это была не просто голограмма делверского лабиринта. Это пришло из моих собственных воспоминаний. А если она решит, что я свихнулась? Или еще хуже – что я одна из них и вижу это, потому что часть делвера как-то присосалась к моей душе?

Когда я добралась до конца туннеля, приборы внезапно обезумели. Они уверяли, что я попала в зону искусственной гравитации и более того – влетела в атмосферу. Крыльев у этого корабля считай что не было, но были элероны для пилотирования и атмосферные рассекатели – чтоб помогать мне при поворотах на высокой скорости.

Прямо передо мной Брейд остановила свой корабль.

– Что показывают твои датчики? – спросила она.

– Атмосферу, – ответила я. – Азот плюс кислород.

Брейд немного продвинулась вперед и влетела в большой зал, где пол, казалось, был покрыт мхом.

– Ты видишь этот мох? – спросила я.

– Угу, – отозвалась она и дала залп из деструкторов.

От взрыва стена зала вспыхнула желто-оранжевым, брызнули куски горящего металла. Мой корабль тряхнуло взрывной волной.

– В чем дело? – спросила я. – Почему ты выстрелила?

– Эти взрывы вспыхнули, а не рассеялись в вакууме, – сказала Брейд. – И я их слышала. Мы прошли невидимый щит и очутились в кармане с атмосферой.

К моему ужасу, она вдруг открыла кабину.

– Брейд! – заорала я.

– Расслабься, – бросила она. – Пилоты сообщали о таких помещениях рядом с сердцем лабиринта. – Она опустила корабль и посадила его на мшистую поверхность, а потом выпрыгнула из кабины.

Я с опаской влетела в зал. Как она могла вот так просто выйти из корабля после всего того, что мы здесь насмотрелись? Пусть даже на ней был шлем и герметичный летный костюм, но все-таки.

– Мембрана должна быть где-то тут, – сказала она. – Помогай искать.

Нервничая, я посадила свой корабль рядом. К счастью, приборы показывали, что разность давлений минимальна, – это меня немного успокоило, и я открыла фонарь кабины. Потом, не сводя глаз с Брейд, отстегнула ремни и наконец спустилась вниз. Мои ноги коснулись мха. Он был настоящий, не голограмма.

Я осторожно пробралась к Брейд. Она сняла шлем и осматривала темное помещение, освещенное прожекторами наших истребителей.

– Брейд, – сказала я, переключив микрофон, чтобы мой голос шел наружу. – А вдруг это ловушка?

– Не ловушка, – ответила она. – Мы нашли сердце. В этом весь смысл лабиринта.

– Как-то мы слишком быстро сюда попали. Через сколько, через три зала?

– Оно перемещается, – сказала Брейд, осматривая пещеру. – Это должны были воспроизвести, когда делали этот лабиринт.

– Я… – Я подошла к ней поближе. – Я не уверена, что этот лабиринт сделан.

– Люди…

– Я знаю, где Верховенство его взяло, по их утверждению, – сказала я, не дав ей договорить. – И я почти верю в эту историю. Но не думаю, что его построили люди. Он слишком… – Какой? Жуткий? Слишком абсурдный?

«Он показывает мне настоящие галлюцинации. Не поддельные. Не совсем».

– Я думаю, что это, скорее всего, труп, – сказала я. – Труп делвера, переделанный для тренировок.

Брейд нахмурилась:

– Аланик, я не знаю, способны ли они вообще умирать. Ты строишь догадки.

Возможно, она была права. И все-таки я предпочла не снимать шлем, пока мы обыскивали пещеру, стараясь держаться поближе друг к другу. Мох на камнях был живой, насколько я могла судить на ощупь. А вдруг он выпускал, типа, опасные споры или еще что-то? Мне было бы гораздо спокойнее, если бы Брейд тоже надела шлем.

Когда мы дошли до дальней стены, я заметила кое-что на полу. Переплетение темно-зеленых нитей, спрятанное за грудой камней. Я жестом велела Брейд двигаться дальше, а сама подошла туда. Это было похоже на круглую зеленую паутину примерно метр в диаметре.

– Ты видишь это? – спросила я.

– Мембрана, – сказала она. – Из зеленых нитей.

Значит, это была не галлюцинация. Я опустилась на корточки, потрогала нити и взглянула на Брейд. Казалось, она не горела желанием проходить сквозь эту мембрану, да и я, признаться, тоже.

– Я была в ярости, – наконец тихо проговорила Брейд.

– Чего? – не поняла я.

– Ты спросила раньше, – сказала она. – Каково это, когда тебя забирают от родителей в таком юном возрасте. Я очень злилась.

Брейд тоже присела, дернула паутину и оттащила ее. Под ней обнаружилась дыра, на вид метра два глубиной, на дне которой при свете фонаря с моего шлема можно было разглядеть металлический пол.

На мгновение наши взгляды встретились, потом Брейд натянула шлем и включила канал связи с командным центром.

– Мы нашли сердце, – доложила она. – Входим туда.

Она осторожно опустилась в отверстие. Помедлив секунду, я последовала за ней. От волнения мой пульс участился, но наши нашлемные фонарики осветили всего лишь маленькое пустое помещение с очень низким потолком.

– Молодцы, – раздался в наушниках голос Винзика. – Аланик из УрДейлов и Брейд Симабукуро, вы – седьмая пара, достигшая этого места в ходе учений.

– А теперь что? – спросила я. – Ну, в смысле, будь мы в настоящем делверском лабиринте. Что бы мы нашли?

– Мы не знаем, как это выглядит, – сказал Винзик. – Никто из прошедших за мембрану не вернулся. Но в случае реального нападения делвера вы обязаны применить оружие. От этого могут зависеть жизни миллионов.

Оружие. Уже несколько раз нам говорили о его существовании, но без каких-либо подробностей. Нас лишь заверили в том, что, если делверы действительно нападут, каждый из нас получит корабль, оборудованный этим оружием – видимо, некоей разновидностью бомбы, которую нужно будет взорвать рядом с мембраной.

– Отлично, – передала Брейд в командный центр. – Теперь, когда мы добрались сюда, я думаю, что мы готовы. Конец связи. – Она подпрыгнула и выбралась через дыру в зал со мхом.

Я отключила канал связи с командным центром и тоже вылезла наверх.

– Готова? – спросила я у нее. – Брейд, одного раза мало. Надо обязательно пройти это задание еще много раз.

– Чего ради? – спросила она. – Залы начали повторяться. Мы увидели все, что этот тренажер мог нам предложить. Мы готовы, насколько возможно.

Я нагнала ее:

– Сомневаюсь. Всегда есть что еще отработать.

– А если после этого фальшивого лабиринта мы расслабимся? Настоящий лабиринт будет неожиданным. Абсурдным или, по крайней мере, за гранью нашего понимания. Если мы просто будем летать по одним и тем же помещениям, мы слишком привыкнем к ним. Так что чем больше мы будем тренироваться, тем хуже.

Когда мы вернулись к кораблям, я снова подумала о том, как она говорила о своей детской злости. А потом, после секундного колебания, сняла шлем. Я хотела подстраховаться на всякий случай, чтобы мой микрофон не уловил то, что я хотела сказать.

Брейд уже почти взобралась на крыло своего корабля, но, взглянув на меня, остановилась. Она подняла голову и тоже сняла шлем. Я отложила свой в сторону и жестом попросила ее сделать то же самое.

– Что такое? – спросила она.

И снова я чуть не сказала ей. Я была почти готова выключить браслет, чтобы показать свое настоящее лицо. В этом месте лжи и теней я едва не открыла ей правду. Мне так отчаянно хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить. Кто-то, способный понять.

– А вдруг есть способ изменить нынешнее положение дел? – спросила я вместо этого. – Добиться, чтобы с людьми не обращались так, как с тобой. Показать Верховенству, что они ошибаются на твой счет.

Брейд вскинула голову и сжала губы в линию, совсем как дионейцы.

– В том-то и дело, – сказала она. – Они не ошибаются.

– То, как с тобой поступили, ненормально, Брейд. Ты была совершенно права, что злилась.

Брейд схватила шлем, натянула его и забралась в кабину. Я вздохнула, но сделала то же самое. Так что я была в шлеме, когда услышала ее следующие слова.

– Командный центр, – сказала Брейд, – мы добрались до сердца, поэтому я собираюсь испытать оружие прямо сейчас.

– Разрешаю, – сказал Винзик.

Стоп, что?

– Брейд! – крикнула я, глядя на ее кабину. – Я еще даже не пристегну…

Она нажала какую-то кнопку на своей передней консоли, и из центра ее корабля вырвалась вспышка света. Словно незримая волна, она ударила по мне, словно прикасаясь не к моему телу, а к моему сознанию.

И в этот миг я мгновенно узнала путь домой.

31

Я знала путь домой!

Я видела его – путь к Россыпи – так же ясно, как могла вспомнить дорогу к потайной пещере, где обнаружила М-Бот. Так же ясно, как помнила тот день, когда отец в последний раз вылетел на бой с креллами.

Он был выжжен у меня в мозгу. Как стрела из света. Я откуда-то знала не просто направление, но и конечный пункт. Мой дом. Это оружие, тайное оружие, созданное для борьбы с делверами, было не тем, что я предполагала.

– Оружие испытано успешно, – доложила Брейд. – Будь это настоящий делвер, я на сто процентов уверена, что оно направило бы его к тому укрытию людей на Россыпи.

Я слышала звучащие фоном поздравления и радостные возгласы. Слышала, как Винзик рассказывает другим правительственным чиновникам, что их антиделверская система готова к эксплуатации и что их пилоты идеально обучены. А завершил он простым, ошеломительным выводом:

– Если делвер когда-нибудь действительно нападет на Верховенство, моя программа гарантирует, что мы сможем перенаправить его на уничтожение людей. Мы будем сражаться с двумя величайшими угрозами во Вселенной, обратив их друг против друга!

И вдруг я с ужасом все поняла. Рывком сорвала шлем, вылезла из кабины и зашагала по рыхлому полу к кораблю Брейд. Там я нашла ее лениво развалившейся на крыле; снятый шлем лежал рядом.

– Ты знала об этом? – требовательно спросила я.

– Конечно знала, – ответила она. – Ученые Винзика использовали мой ум, чтобы разработать это оружие. Мы всегда знали, что существует связь между цитониками и делверами. Мы причиняем им боль, Аланик. Они ненавидят нас, а может, даже боятся. Мы много лет пытались использовать это и пришли к логическому выводу. Если мы не можем уничтожить делверов, то, по крайней мере, можем перенаправить их.

– Это плохой выход! В лучшем случае это лишь отсрочит катастрофу! Делвера это не остановит!

– Остановит, если мы правильно разыграем эту карту, – сказала Брейд. – Нам не нужно одолевать делверов. Просто нужно их контролировать.

– Это не контроль! – огрызнулась я. – Один-единственный, едва испытанный прием, который, может быть, направит их в другую сторону? А что, если они вернутся? Что произойдет после того, как они уничтожат подкинутую вами цель, а потом продолжат буйствовать в галактике?

Я начинала привыкать к тому, как дионейцы и креллы реагируют на подобные вспышки, и в глубине души удивилась, когда Брейд вместо того, чтобы отшатнуться и упрекнуть меня в агрессивности, лишь улыбнулась.

– Ты что, правда считаешь, что Винзик обо всем этом не подумал? – спросила она.

– Учитывая собственный опыт с ним и его летными испытаниями, я думаю, что имею право усомниться в его предусмотрительности!

– Не волнуйся, Аланик, – сказала Брейд и кивнула на свой корабль. – Сегодняшнее «испытание» было всего лишь спектаклем для чиновников на борту «Весов и мер». Мы не в первый раз испытываем это оружие – подготовка велась на протяжении многих лет. Мы знаем, что можем манипулировать делвером.

Она соскользнула с крыла, и ее ботинки царапнули по мшистым камням. Потом шагнула ко мне:

– Эти учения и все эти пилоты нужны для страховки. Они будут использовать отвлекающие бомбы, чтобы погонять делверов между разными локациями, пока не подоспеет настоящее оружие.

– Какое?

Она указала на себя. Потом на меня:

– Присоединившись к этим звеньям, ты преподнесла нам подарок. Еще одного цитоника. Их у нас слишком мало. Винзик велел мне подружиться с тобой, завербовать на нашу сторону. Поэтому мы здесь.

Завербовать меня? Все это время Брейд пыталась завербовать меня? Уж не поэтому ли она в последнее время стала вести себя дружелюбнее?

Скад, да в этом она ничуть не лучше меня!

– Это безумие, Брейд. Люди пытались контролировать делверов – и посмотри, куда их это привело!

– Мы учились на их ошибках, – сказала Брейд. – Если захочешь, я могу показать, на что ты реально способна. Ты о таком, наверное, даже не мечтала. Мы можем контролировать делверов.

– Ты уверена? – спросила я. – Полностью уверена?

По ее колебанию я поняла, что на самом деле она не уверена, несмотря на то что подняла руку и постучала двумя пальцами друг о друга, как делали дионейцы, когда хотели продемонстрировать убежденность.

А вот и трещины в ее броне. Она была далеко не так уверена, как хотела показать.

– Нам лучше поговорить об этом, – сказала я. – Не надо спешить.

– Возможно, – согласилась Брейд. – Хотя, возможно, сейчас просто момент неподходящий. – Она повернулась к своему кораблю. – Верховенство начинает терять свое господство в перемещениях по космосу. Другие уже близки к открытию этой технологии. Нужно что-то новое. Что-то такое, чтобы держать всех в узде и предотвратить войны.

Я задохнулась от ужаса.

– Делверы. Вы хотите запугать ими всех. «Повинуйся, играй по нашим правилам, или мы пошлем делвера к твоему порогу…»

– Просто подумай над этим предложением, Аланик. – Брейд надела шлем. – Мы почти уверены, что сможем постоянно отвлекать делвера, когда он будет находиться в нашей реальности. В прошлом они иногда между нападениями годами болтались в космосе – уж не знаю, чем они занимались. Так что, если наши силы будут наготове к тому моменту, как кто-нибудь из них приблизится к населенной планете, это будет достаточно безопасно – особенно с цитониками в качестве резерва. Винзик мог бы это объяснить лучше, чем я. Он гений. В любом случае нам пора возвращаться.

Она нырнула в кабину. А я так и стояла в потрясенном молчании, пытаясь осознать все, что она мне наговорила. Как бы они ни заявляли о своей натренированности, какими бы гарантиями, по их мнению, ни располагали, они ошибались. Я чувствовала делверов. Винзик и его команда были словно дети, играющие с готовой вот-вот взорваться бомбой.

Но по дороге к своему кораблю мне пришлось признать, что некое искушение я все-таки испытала. Как много Брейд знала о моем даре? Что могла мне показать? Я притворилась, будто вступила в армию Верховенства, чтобы получить доступ к гипердвигателям. Смогу ли я притвориться, будто приняла это предложение, чтобы узнать то, что известно Брейд?

«Нет, это уже чересчур», – подумала я, забираясь в кабину. Нет. Я не хотела иметь никаких дел с делверами. Хоть это и было нереально, мне больше не хотелось чувствовать на себе их взгляд, знать, что их мысли проникают в мои, отчего всё вокруг начинает казаться мелким и незначительным.

Что бы ни задумали Брейд с Винзиком, я не могла к этому присоединиться. И должна была найти способ помешать им.

– Брейд, – вызвала я ее уже по каналу связи, – а тебя совсем не беспокоит, что они собираются использовать это оружие, чтобы уничтожить целую планету людей – твоего народа?

Она ответила не сразу. А когда все же ответила, мне показалось, что в ее голосе звучала нотка сомнения.

– Они… они это заслужили. Так надо.

Да, в ее уверенности действительно были слабые места. Но как мне их обратить в свою пользу?

Мы вылетели из лабиринта и направились к нашему звену. Однако еще до того, как мы к ним присоединились, поступил вызов с «Весов и мер».

– Вы двое, – сказал чиновник, – Аланик из рода УрДейлов и человек. Срочно прибыть для доклада.

Меня вдруг охватила паника. Что это – очередная попытка Винзика завербовать меня или найден мой дрон-разведчик? После того как Брейд обрушила на меня все эти ошеломительные новости, я совсем забыла и о своем плане, и о маленьком роботе, который прятался на борту «Весов и мер».

Я посмотрела на звезды. Мне не требовались координаты, чтобы определить курс на Россыпь. Он был впечатан в мой мозг, и я чувствовала его. Да, он постепенно тускнел, как и дорога на Звездовид, которую вложила мне в голову Аланик, но гораздо медленнее. Я знала, что этот указатель останется со мной как минимум на несколько дней.

Аланик тогда была очень слаба, почти при смерти. Вот почему ее координаты так быстро исчезли. Сейчас отпечаток был намного сильнее.

Я могла уйти. Могла прыгнуть домой прямо сейчас. Я была свободна.

Но М-Бот и Погибель остались в посольстве. Нет, мое задание еще не выполнено. Пока рано было уходить.

«Винзик не мог обнаружить дрон, – сказала я себе. – Тогда почему он отзывает нас обеих? Зачем им вообще отзывать меня? Если бы меня заподозрили, то просто начали бы стрелять, верно?»

Я повернула корабль к «Весам и мерам», который казался небольшим камушком рядом с гигантским многогранником делверского лабиринта. Как только я подлетела достаточно близко к авианосцу, мой браслет зажужжал, сообщая, что связь с дроном восстановлена.

«Доложи обстановку», – отстучала я.

«Проник в машинный отсек, – сообщил дрон. – Парю в углу. Видимость хорошая. Программа определяет очень низкую вероятность обнаружения. Продолжать или вернуться на точку встречи?»

«Видел что-нибудь интересное?»

«Не в состоянии ответить на данный вопрос. Но мой хронометр показывает, что я прибыл после гиперпрыжка».

Я хотела, чтобы дрон оставался на месте, пока мы не совершим гиперпрыжок обратно на Звездовид. Это давало мне больше возможности получить секретную информацию.

«Оставайся», – отправила я.

В ангарах для истребителей я посадила корабль рядом с Брейд и передала его техникам. Саму Брейд я перехватила, когда она выбиралась из кабины.

– Ты не в курсе, зачем нас вызвали? – спросила я. – Это как-то связано с моим наймом?

Брейд по-дионейски уклончиво повела плечами.

Нас встретил дрон-проводник и повел от ангара по незнакомому коридору, застеленному красной ковровой дорожкой. Как бы это ни было глупо, но мне казалось, что меня ведут в камеру – до того самого момента, когда мы прошли через двустворчатые двери и попали на какой-то прием.

Креллы и дионейцы в официальных мундирах или широких балахонах прохаживались в просторном зале, потягивая яркие напитки. На большом экране у дальней стены демонстрировались снимки с летных учений, чередуясь с текстами, которые объясняли смысл наших занятий. Насколько я могла судить по коротким отрывкам, которые мне переводил мой значок, Департамент служб защиты из кожи вон лез, чтоб доказать, насколько важен их проект.

Более того, я заметила в зале пилотов из других звеньев – они разговаривали с чиновниками. По всей видимости, меня вызвали, чтобы использовать в пропагандистских целях. Вскоре Винзик жестом подозвал меня к себе, а вот Брейд дрон велел подождать в стороне.

Винзик пребывал в хорошем настроении, судя по тому, как воодушевленно он размахивал верхними конечностями в зеленом панцире.

– А, вот и она! Единственная представительница своей расы на Звездовиде. И теперь она служит в моей программе. Это ли не доказательство ее достоинств!

Два крелла, его собеседники, оглядели меня.

– Вот как, – сказал один из них. – Это же ваш народ когда-то служил людям, не так ли? И что вы чувствуете, когда вас наконец пригласили присоединиться к Верховенству?

– Польщена, – выдавила из себя я.

Скад, ну почему это должно было случиться именно сегодня? Теперь, когда я больше не отвлекалась на бои, моя тревога за дрон-разведчик стала почти невыносимой.

– Меня больше интересует твой человек, Винзик, – сказал другой крелл. – Она еще никого, случайно, не убила?

– О-хо-хо, нет! Она очень хорошо обучена. Давайте сосредоточимся на моем проекте, ваша честь. Разумный план защиты от делверов, наконец-то!

– А еще, – произнес кто-то у меня за спиной, – первые космические силы Верховенства с живыми пилотами за сто лет. Притом состоящие целиком из «меньших» рас.

Я развернулась и увидела Куну. Даже в комнате, полной дипломатов и политиков, он все равно выделялся – своим внушительным ростом, темно-синей кожей и мантией такого густого фиолетового оттенка, что она казалась почти черной.

– Они составлены не целиком из «меньших» рас, – признал Винзик. – У нас есть один дионеец. Как ни странно, черновик.

– И все же это невероятное начинание, – сказал Куна. – Оно заставляет задуматься о Департаменте служб защиты… и его честолюбивых замыслах в отношении этих пилотов.

Я буквально физически ощущала напряжение между Куной и Винзиком. Остальные чиновники, прежде чем отойти, исполнили крелльский эквивалент нашего покашливания, скрестив пальцы в характерном жесте. Мы с Винзиком и Куной остались втроем.

Эти двое не говорили. Только смотрели друг на друга. В конце концов Винзик, так и не сказав ни слова, повернулся и ответил кому-то из тех, кто вел беседу рядом с нами. Потом отошел от нас и радостно вклинился в их разговор, начав с воодушевлением излагать свой план защиты от делверов.

«Как много известно Куне? – подумала я. – Ведь именно Куна пригласил сюда Аланик, цитоника. Совершенно очевидно, что он в чем-то подозревает Винзика, но насколько я сама могу доверять каждому из них?»

– Я не понимаю, что все это значит, – сказала я Куне. – Но меня не интересуют ваши политические игры.

– К сожалению, Аланик, от вашего интереса ничего не зависит. Вас втянут в них все равно.

– Вы знаете об этом оружии? – спросила я. – О его настоящей цели? Посылать делверов атаковать другие планеты?

– Я догадывался, – ответил он. – Теперь получил подтверждение. Мне нужно кое-что вам сказать… но здесь неподходящее место для разговора. Я пришлю за вами на Звездовиде. И очень прошу на этот раз мне ответить. Времени осталось мало.

Он одарил меня одной из своих жутких улыбок, от которых меня неизменно бросало в дрожь. Разве не Куна рассказывал мне, что люди проиграли из-за того, что пытались превратить делверов в оружие? Что он думал о намерениях Винзика и Верховенства проделать практически то же самое?

Куна развернулся, чтоб уйти, но я решила получить ответы на свои вопросы прямо сейчас и уже собралась его остановить, но, к несчастью, мне помешал выкрик с другой стороны зала.

– Не буду! – громко рявкнула Брейд, так что ее услышали все. – Как вы вообще можете хотеть фотографию монстра?! – Она швырнула свой бокал с чем-то ярким в стену, забрызгав все вокруг, и выскочила из зала.

Скад! Я помчалась за ней. Наш дрон-проводник запоздало двинулся следом.

На первом перекрестке я догнала ее – она стояла там, видимо не зная, куда идти. Несколько стоящих поблизости охранников с подозрением наблюдали за нами. В этих коридорах они казались даже более бдительными, чем обычно, – возможно, из-за этих важных правительственных шишек, гостивших на корабле.

– Что случилось? – спросила я.

– Я случилась! – огрызнулась Брейд. – И все они случились! Я им не фрик какой-нибудь, чтобы на меня глазеть!

Я поморщилась. Ее чувства мне были понятны, но все же она действительно не слишком помогла улучшить репутацию людей среди этой публики.

– Если вы пойдете сюда, – сказал дрон-проводник, – мне разрешено отвести вас в вашу транспортировочную комнату, чтобы вы подождали остальных пилотов.

Он полетел вдоль коридора, мы направились следом, пройдя по пути несколько иллюминаторов, через которые были видны звезды. Иногда, как бы странно это ни звучало, я забывала, что нахожусь на борту космического корабля. У наших Сил самообороны не было ничего крупнее небольшого транспортника. Корабли подобного размера – с целыми банкетными залами внутри – раньше я и представить себе не могла.

Я быстро шла рядом с Брейд и пыталась придумать, что бы сказать.

– Я знаю одно место, – наконец шепнула я, – где на тебя никто не посмотрит как на фрика. И никто не будет глазеть.

– Где? – проворчала она. – На твоей планете? Аланик, я знаю о твоем народе. Мой народ его завоевал. Там я буду не просто фриком, а фриком, которого все еще и ненавидят.

– Нет, – сказала я и взяла ее за руку, остановив посреди пустого коридора.

В этой части корабля сейчас охраны было меньше, чем обычно. Очевидно, часть из них перевели ближе к банкетному залу. А наш дрон-проводник маячил довольно далеко впереди. Момент был подходящий.

– Брейд, – прошептала я, – мне кажется, у тебя есть какие-то сомнения насчет этого плана.

Она не ответила, но посмотрела мне в глаза.

– Есть… кое-что такое, чего я не могу сказать тебе прямо сейчас, – добавила я. – Но, поверь мне, я могу забрать тебя туда, где тебя будут ценить. Не ненавидеть, не бояться. Ценить по достоинству. Скоро я тебе все объясню. Просто выслушай, когда это будет, ладно?

Брейд нахмурилась как-то очень «по-человечьи». Пусть она и переняла часть привычек и манер креллов и дионейцев, но растили ее – по крайней мере, в детстве – все-таки люди.

Нас позвал дрон-проводник, я отпустила ее руку, и мы торопливо догнали его. К сожалению, возле коридора, ведущего в машинный отсек, по-прежнему дежурил охранник, поэтому мы просто прошли мимо и направились к нашей прыжковой комнате.

Там я томилась, как мне показалось, несколько часов, хотя прошло, наверное, не больше получаса, а потом почувствовала запах корицы.

– С вами двумя все в порядке? – спросила Дымка. – В командном центре сказали, что вас отзывают, но не сказали почему. Видимо, не считают нужным мне сообщать.

– Мы в порядке, – сказала я, взглянув на Брейд, которая сидела на своем обычном месте, уткнув глаза в стену. – Винзик просто хотел похвастаться некоторыми своими пилотами.

Вскоре появились кицены и Моррьюмар.

– Аланик, – воскликнула Каури, подводя платформу ко мне, – ты добралась до сердца!

– Какое оно? – спросил со своего трона Хешо. – Яркое, словно тысячи рассветов, наступивших одновременно? Темное, словно мрак пещеры, никогда не видевшей неба?

– Ни то ни другое, – сказала я. – Это была пустая комната, Хешо. Они не знают, что находится в центре настоящего лабиринта, поэтому не могли это воспроизвести.

– Какое разочарование, – сказал Хешо. – Никакой поэзии.

– Я слышал, – сказал Моррьюмар, – что сегодня здесь был сам главный министр Верховенства. Ты его видела?

– Не знаю, – ответила я. – Я бы его не узнала, если бы и увидела.

Ая, одна из стрелков киценского экипажа, тут же пустилась в воспоминания о том, как она однажды краем глаза видела главного министра во время экскурсии по Звездовиду. Хешо сидел с нарочито равнодушным видом, но ведь он все-таки был королем, так что, возможно, главные министры ему наскучили.

Больше не вступая в разговор, я поудобнее устроилась в кресле и украдкой отстучала на браслете: «Доложить обстановку».

«Жду и наблюдаю, – прислал дрон. – Среди экипажа наблюдается оживление. Судя по разговорам, скоро мы совершим гиперпрыжок».

Вот оно. Значит, пора. Оставалось только надеяться, что дрон сумеет хоть что-нибудь записать. Я погрузилась в себя, представляя, что лечу. И тут же увидела путь домой, но отвернулась от него. Не сейчас. Еще не время.

Я попыталась обратить свою силу к кораблю, на котором мы находились, к «Весам и мерам». Чтобы услышать, о чем говорят на борту. Это не должно было сработать. Им незачем было использовать цитоническую связь, чтобы поговорить с другими местами на борту. И все же голоса из машинного отсека внезапно всплыли в моей голове.

Ощущение было такое… будто кто-то переключил их на меня. Будто кто-то их слышал и транслировал.

«Все пилоты на борту и экипаж на местах, – произнес голос Винзика. – Машинный отсек, можете совершать гиперпрыжок в пространство Звездовида».

«Вас понял, – отозвался кто-то из механиков, и я даже услышала дионейский акцент. – Готовимся к гиперпрыжку».

Рядом с ними. Рядом с ними находился чей-то разум. Не личность – нечто совсем иное. Оно и транслировало эти слова. Возможно… я действительно смогу сделать так, чтобы дрону было что записывать. Однажды мое присутствие на корабле уже помешало совершению гиперпрыжка. А что, если сделать это специально? Заставить экипаж заменить гипердвигатели?

Я легонько надавила на этот обнаруженный разум. И услышала пронзительный крик.

«Отказ гипердвигателя, – сказали в машинном отсеке. – Мостик, у нас опять отказ гипердвигателя. Все из-за этих цитоников на борту. Они создают невольные помехи для гипердвигателя».

«Попробуйте замену», – ответили с мостика.

«Уже загружаем. Можно с этим что-нибудь сделать? А то столько писанины потом…»

Я быстро отступила в себя. Что бы они ни делали, скоро мы должны были войти в «нигде». Очередной крик. Очередной рывок, как будто меня швырнули в темноту, усеянную глазами делверов. Как обычно, они отвернулись от нас и стали смотреть на источник крика.

Уж не так ли работала отвлекающая бомба? Гипердвигатели Верховенства могли отвлекать делверов, перенаправляя их внимание. Возможно, Верховенство усовершенствовало эту технологию и создало устройство, которое привела в действие Брейд.

Я рассматривала делверов, которые все больше напоминали туннели белого света.

Внезапно меня охватило чувство, будто в тело впились тысячи иголок. Это могло означать только одно: меня заметили. Один из делверов – возможно, тот же, что и в прошлый раз, – не отвлекся на крик.

Обернувшись, я обнаружила его рядом со мной. Я чувствовала его эмоции. Ненависть, презрение, гнев. Эти чувства хлынули сквозь меня, и я задохнулась от ужаса. Для этого делвера жизнь в моей вселенной была не более чем скопищем злобной мошкары. Откуда-то он знал, что я – нечто большее. Он навис надо мной, окружая и захлестывая меня.

Я уже приготовилась умереть… Но…

Грохнулась обратно в свое кресло на «Весах и мерах». Ая с тем же восторгом рассказывала историю о незабываемой встрече.

Мокрая от пота, я вжалась в спинку кресла. Меня трясло, как в лихорадке. Никогда еще я не чувствовала себя такой маленькой. Такой одинокой.

Я дрожала, пытаясь прогнать это внезапное чувство. Мне бы не удалось определить, принадлежало оно мне или это было следствием того, что меня увидел делвер. Но одиночество поглотило меня.

Оно было даже хуже, чем то, что я испытала на Россыпи в пору своей учебы в летной школе, когда жила в тесной пещере и спала в кабине, в то время как все остальные члены моего звена весело проводили время вместе. Тогда у меня хотя бы был враг, с которым я могла сразиться. А еще – поддержка друзей, даже несмотря на то что мне приходилось самой добывать еду.

Теперь же я сидела во вражеском авианосце, в окружении тех, кому постоянно лгала. Я считала Хешо и Моррьюмара своими друзьями, но, узнав, кто я такая, они убили бы меня без колебаний.

«Статус изменен, – внезапно передал дрон на мой браслет. – Возможно, я обнаружен».

Внезапно по кораблю пронесся вой сирен. Ая резко замолчала, а все остальные вскочили со своих кресел, пораженные этим неожиданным воем.

«Что случилось? – отстучала я дрону. – Объясни!»

«Прежде чем я успел покинуть машинный отсек, я зацепил какую-то сигнализацию, – написал дрон. – Множество техников ведет поиск. У меня нет прохода в коридор. Вскоре меня обнаружат».

Скад! Хоть мы и старались удалить любые опознавательные знаки со всех модулей дрона, М-Бот почти не сомневался, что в случае его обнаружения ниточка непременно приведет к Аланик.

СКАД!!!

«Приказы?» – прислал дрон.

Внезапно у меня возник план. Ужасный, но в такой напряженной обстановке ничего другого в голову не пришло.

«Ты можешь добраться до деструктора, который я к тебе примотала?»

«Да. Рабочие конечности могут дотянуться до оружия».

«Отключи предохранитель, – написала я. – Сними клейкую ленту. Возьми пистолет. Держи перед собой. Начинай нажимать спусковой крючок».

32

Я ждала возражений. М-Бот бы точно заспорил, но этот дрон был не им. Он не был настоящим ИИ, поэтому выполнял мои указания, не думая о последствиях.

Мы в нашей комнате ощутили серию взрывов, хоть и слабых. Остальные пилоты начали встревоженно переговариваться.

«Продолжай стрелять, – написала я дрону. – Не давай себя уничтожить».

«Приказ принят».

Вой сирен стал просто неистовым, а по комнате раскатился гулкий голос из динамиков:

– Вражеские силы в машинном отсеке! Количество неизвестно, но они стреляют!

Где-то недалеко снова прозвучало несколько взрывов. «Погнали», – подумала я и крикнула другим пилотам:

– На нас напали! – Потом сорвалась с кресла и набросила рюкзак на плечо. – Мы должны помочь! – Я кинулась к двери и выскочила в коридор.

Моррьюмар так и продолжал в оцепенении сидеть в кресле, а вот Хешо не пришлось звать дважды.

– Кицены, к оружию! – вскричал он.

Рой мохнатых маленьких воинов на летающих платформах тут же вылетел в коридор и присоединился ко мне.

– Стойте! – донесся из комнаты голос Дымки. – Я уверена, что служба безопасности корабля справится без нас!

Я проигнорировала ее и помчалась дальше. Как я и надеялась, та охранница возле коридора, ведущего к энергоотсеку, была одна. Спрятавшись в углу, креллка пыталась вызвать помощь по своему каналу связи. Говорила она решительно, но правда заключалась в том, что экипаж этого корабля, очевидно, никогда раньше не участвовал в настоящем бою.

– Я могу помочь, – сказала я охраннице. – Но мне нужен пистолет.

По коридору разнеслась очередная серия взрывов. Креллка посмотрела в ту сторону, потом на меня:

– Я не могу… ну, то есть…

Признаюсь, мне было приятно видеть, как вся ее крутизна вмиг слетела, стоило начаться стрельбе. Я нетерпеливо взмахнула рукой, и охранница протянула мне личное оружие, небольшой пистолет-деструктор. Потом подняла свое ружье и кивнула.

– Хешо, охраняйте этот коридор, – сказала я. – Не пропускайте никого подозрительного!

– Вас понял! – отозвался Хешо, и платформы киценов образовали стену у нас за спиной.

Охранница, надо отдать ей должное, встала и двинулась по коридору. Она проделала резкое режущее движение пальцами – крелльский аналог призыва «идем!». Мы прошли мимо большой надписи на стене, гласящей, что мы вступаем в машинный отсек.

Несколько недель я пыталась придумать способ пробраться сюда и вот теперь шла за охранницей, испытывая растущее чувство нетерпения. Мы в очередной раз свернули, и мне в нос ударило запахом лимонов. Может, тут недавно делали уборку? На стене было написано: «Вспомогательному персоналу проход запрещен. Требуется допуск категории I-B».

Взрывы доносились из-за двери, расположенной чуть дальше, но охранница остановилась и повернулась ко мне.

– Вам не разрешается туда заходить, – сказала она. – Запрещено правилами безопасности.

– Это важнее, чем защита экипажа машинного отсека?

Охранница всерьез задумалась, потом сказала:

– Нам следует подождать. Служба охраны сейчас на четвертой палубе, выполняет особое задание, но они скоро подойдут. От нас требуется лишь проследить, чтобы никто не сбежал.

Я попыталась шагнуть вперед, но охранница решительно выставила руку ладонью вперед, преграждая мне путь, поэтому я встала у стены с пистолетом в руке, бросив рюкзак на пол. Мозг лихорадочно работал. Как вытащить оттуда дрон? В любое мгновение коридор могли заполонить охранники.

«Доложись», – тайком набрала я на браслете.

«Специалисты спрятались, – доложил дрон. – Никто в ответ не стреляет».

Я осмотрела коридор.

«По моему сигналу вылетаешь в коридор. Два раза выстрелишь вверх, чтобы ни в кого не попасть. Потом бросишь пистолет».

«Принято».

«У стены лежит рюкзак. После того как бросишь пистолет, быстро прячешься в него».

«Указания понял».

Ну что. Я вздохнула поглубже и отстучала: «Вперед».

И тут же дрон – видно было лишь мерцание в воздухе – выплыл в коридор. Он выстрелил из деструктора поверх голов, и охранница с испуганным криком бросилась на пол.

– Оно пришло за нами! – закричала я, а потом, в ту же секунду, как дрон отпустил деструктор, выстрелила.

Одно время я ходила в тир, но никогда не думала, что смогу попасть из пистолета по движущейся мишени. Первые три выстрела прошли мимо, но все-таки я сумела попасть в деструктор прежде, чем он упал на пол.

Последовал довольно впечатляющий взрыв. Искры и капли расплавленного металла так и брызнули во все стороны. Мой выстрел заставил сдетонировать батарею пистолета. Когда до нас докатилась взрывная волна, ослепив меня яркой вспышкой, я бросилась к охраннице, как бы для того, чтобы прикрыть ее от удара.

В результате мы обе оказались на полу. Я отчаянно моргала, пытаясь избавиться от ярких пятен, стоящих перед глазами. Судя по изумлению, написанному на лице креллки, она чувствовала примерно то же самое.

Через некоторое время она стряхнула меня и кое-как встала:

– Что случилось?

– Дрон, – указала я на обгоревший участок ковра. – Я его сбила.

Самого дрона там, конечно, не было, зато лежали обломки от уничтоженного деструктора. Сирены продолжали выть, но отсутствие новых выстрелов заставило охранницу осторожно пройти вперед и изучить обгоревшее пятно.

– Возвращайтесь в ваше транспортировочное помещение, – сказала она наконец.

Я с большим удовольствием подчинилась, подхватив по дороге рюкзак, который, к моей радости, заметно потяжелел от веса дрона.

Охранница заглянула в машинный отсек, проверяя, как там, внутри, потом окликнула меня:

– Оставьте пистолет!

Я положила его у стены и встретилась с Хешо. Мимо протопало шестеро охранников. Один из них, дионеец, прикрикнул на нас, чтобы мы возвращались в свой отсек, но, к счастью, подозрений мы у него не вызвали. Остальные пилоты толпились в коридоре, напуганные воем сирен.

В прыжковой комнате мы снова расселись по местам. Я сжимала в руках рюкзак с моим контрабандным дроном, а когда решилась заглянуть внутрь, то с изумлением увидела его. А как же маскировка?

Я торопливо застегнула рюкзак и отстучала: «Включи голограмму ланчбокса. Вариант второй – пустой контейнер».

«Голопроектор не работает, – ответил дрон. – Программа повреждена взрывом».

По моему лицу поползли струйки пота. Теперь меня точно разоблачат. Если охранники захотят проверить рюкзак…

Через некоторое время сирены умолкли, и я почувствовала, как «Веса и меры» пришвартовался на Звездовиде. Моя тревога только усилилась. Может, стоило пока спрятать дрон где-нибудь на корабле и забрать его позже?

Но сделать этого не удалось – нам сразу приказали идти в отсек для шаттлов. Я шла в толпе взволнованных пилотов, поглядывая на многочисленных охранников в коридорах. Лихорадочно размышляя, что бы придумать, я вдруг вспомнила о втором облике, который М-Бот закачал в браслет. Это была голограмма ничем не примечательного дионейца.

Может, стоило использовать ее сейчас? Нет, вряд ли это разумно. Неожиданно появившийся на моем месте дионеец вызвал бы еще больше подозрений. Поэтому я продолжала идти, каждую секунду ожидая разоблачения. Я так сосредоточилась на этой мысли, что только почти возле самого ангара заметила: что-то не так.

Дымка. Я не чувствовала ее запаха, и остальные пилоты не освобождали свободного пространства для нее, как обычно делали. Я вошла в ангар, все еще надеясь, что вот-вот почувствую ее.

Секунду спустя она проплыла через меня. Резкий запах… лимонов. Тот самый, который я уловила чуть раньше, в коридоре рядом с машинным отсеком.

Она была там. В коридоре. Я покрепче прижала к себе рюкзак.

– Дымка! – позвала я.

– Иди со мной! – бросила она. – Быстро!

Я вздрогнула и, уже в панике, мысленно «включила цитоника». Может, пока прыгнуть подальше отсюда, а потом уж как-нибудь вернуться за…

Нет, координаты Россыпи, впечатанные в мой мозг, выбросили бы меня на орбиту без скафандра. Я внезапно осознала это очень четко. Я была в ловушке.

– Дымка, – проговорила я, – я…

– Живо, Аланик!

Следуя за ее запахом, я прошла через отсек – это оказалось легче, чем могло показаться. Как я и боялась, охранники обыскивали каждого пилота, прежде чем пропустить его к шаттлам. Вполне понятная предосторожность после обнаружения дрона-шпиона.

Прижимая к себе рюкзак и обливаясь по́том, я шагала за резким лимонным запахом Дымки. Мы подошли к гладкому и очень элегантному шаттлу. Открылась дверь.

Внутри сидел Куна в своем темном балахоне.

– Аланик, – сказал он, – думаю, нам нужно кое-что обсудить.

Я оглянулась на свое звено. Все пилоты стояли в очереди на досмотр. Моррьюмар повернулся ко мне и вскинул голову. Несколько охранников шли прямо в нашу сторону, один указывал на меня.

Что мне еще оставалось? Я забралась в шаттл к Куне.

33

Когда дверь закрылась, я судорожно вцепилась в рюкзак. В нос снова шибанул резкий запах лимонов, который постепенно сменился на коричный. Двое охранников добрались до шаттла, и один из них постучал в иллюминатор. Куна нажал кнопку на передней консоли, и стекло опустилось.

– Министр Куна? – произнес охранник. – Мы обязаны обыскивать всех.

– Сомневаюсь, что эти приказы распространяются на глав департаментов, солдат, – ответил Куна, снова нажал кнопку, закрывая иллюминатор и махнул пилоту.

Шаттл поднялся в воздух, вылетел из ангара и направился в сторону города. Как только мы покинули «Веса и меры», в моем ухе тут же зазвучал бодрый голос:

– Спенса! Как прошло? Дрон все сделал как надо? Я чувствую его сигнал рядом с тобой. Ты его забрала?

Я отстучала на браслете: «Не сейчас».

Куна сплел пальцы, сидел так какое-то время, а потом наконец дернул двумя из них, что выражало облегчение.

– Приказа вернуться не поступило, – сказал он. – Нам повезло. Моего авторитета хватило, чтобы не вызвать сомнений. – И он протянул руку за моим рюкзаком.

Я только еще крепче прижала его к себе.

– Дымка? – спросил Куна.

– Там дрон, – произнес знакомый бесплотный голос. – Она применила весьма остроумный способ для его возвращения, расстреляв для этой цели свое оружие. Пройдет несколько дней, прежде чем кто-нибудь догадается, что в тех обломках нет ничего, кроме кусков деструктора.

Я попыталась прожечь Дымку взглядом, что было непросто, так как я толком не знала, где она находится.

Куна достал из кармана какой-то листок бумаги и развернул. Протянул мне, я сощурилась, с подозрением рассматривая его. Наконец осторожно отняла одну руку от рюкзака и взяла листок.

– Что там написано? – спросил М-Бот. – Спенса, у меня не получается следить за этим разговором.

Я не осмелилась ответить ему, а просто отцепила значок и приложила его к бумаге для перевода. Это была… переписка. Короткие сообщения, расположенные в хронологическом порядке, начиная примерно с недельной давности.

«1001.17. Министр Куна, несмотря на то что мы уважаем вашу готовность к общению и признаем относительную силу Верховенства, мы не можем открыть вам частную информацию о нашем посланнике.

1001.23. Дополнительно проанализировав короткие сообщения, присланные нам через нашего эмиссара Аланик, мы, Единство УрДейла, волнуемся за ее безопасность. Мы не планируем в дальнейшем посылать вам пилотов.

1001.28. Поскольку мы по-прежнему не уверены, что наш посланник находится в безопасности, мы вынуждены прервать общение с вами и Верховенством до ее возвращения к нам».

Меня пробрал озноб. Куна вел переписку с родной планетой Аланик? Мы с М-Ботом несколько раз говорили с ними после того, первого сообщения, пытаясь выиграть время. Получалось, они решили отстраниться от проблемы, попросту игнорируя нас обоих.

– Ваши соотечественники явно тянут время, – сказал Куна. – Теперь я в этом уверен. УрДейл и не собирался присоединяться к Верховенству, ведь так? Вы – шпионка, присланная исключительно для того, чтобы похитить технологию гипердвигателя.

Лишь через секунду до меня дошел смысл его слов.

Куна не знал, что я – человек!

Он думал, что я шпионю для народа Аланик. Да и как еще это должно было выглядеть с его точки зрения?

– Чего я не могу понять, – сказал Куна, – так это зачем вы так сильно рискуете, если вам уже наверняка известен секрет. Разумеется, ваш народ знает, как использовать цитоников вроде вас в качестве гипердвигателя, но еще и создал некий дополнительный способ. Такой же, как у нас.

Что?! Я уже открыла рот, собираясь заявить, что понятия не имею, о чем он говорит, но потом, впервые в жизни, подумала, прежде чем сказать. По какой-то причине Куна считает, что мне уже известен секрет. Так почему бы… не подыграть ему? Пусть меня к этому и не готовили, но ведь я здесь, и моему народу было необходимо, чтобы я превзошла себя.

– Мы не знали наверняка, что наши способы совпадают, – сказала я. – Подумали, стоит рискнуть, особенно когда поняли, что у меня есть шанс попасть на военный корабль Верховенства и участвовать в секретном проекте.

– Вы все это время обманывали меня, – упрекнул Куна. – А теперь вы знаете об оружии, о местонахождении нашего учебного лабиринта… о внутренних распрях между нашими департаментами. Я был бы впечатлен, если бы не был так сердит.

Я решила, что разумнее всего промолчать. Через иллюминатор было видно, что мы пролетали над той частью города, где возвышались роскошные дома с куполами и разбитыми рядом садами. Правительственный район? Я почти не сомневалась, что так и есть.

Шаттл приземлился рядом с большим прямоугольным зданием почти без окон, более аскетичным и мрачным, чем соседние.

Куна снова протянул руку к моему рюкзаку. Я поняла, что особого выбора нет. У меня не было оружия, и я находилась в его власти. Единственным моим козырем было то, что Куна, как ни удивительно, считал, что я «знаю, что делаю».

Я отдала ему рюкзак.

– Он мне больше не нужен. Этот разговор сам по себе достаточное подтверждение. – Куна все же взял рюкзак, вытащил оттуда дрон и осмотрел его. – Наша модель, – сказал он. – Переделанный дрон-уборщик? К нему прикреплены весьма серьезные средства защиты. Я не знал, что ваш народ имеет доступ к подобной технологии.

Он взглянул туда, где висела Дымка.

– Похоже на технологию призраков, – тихо сказала она. – Того типа, который был запрещен у нас после войны. Я… видела старые корабли с такой маркировкой.

Технология призраков? М-Бот? Я ничего не сказала, хотя мое сердце екнуло, когда Куна вытянул из подлокотника шнур и подсоединил модуль памяти дрона к монитору на спинке кресла перед нами.

Пытаясь держаться спокойно, чтобы голос не выдал меня, я сказала:

– Дрон, разрешаю воспроизвести видеозапись, начиная с того момента, как я тебя включила.

– Принято, – ответил дрон.

– ИИ? – изумленно спросил Куна, оскалив зубы.

– У него нет самосознания, – торопливо заверила я. – Просто базовая программа, способная выполнять приказы.

– Все равно! Очень опасно!

Экран включился, и появилось изображение меня с лицом Аланик в кабинке туалета.

– Перемотай вперед, – сказала я, – и начни воспроизведение с момента за две минуты до гиперпрыжка обратно на Звездовид.

– Принято.

Я ждала, сцепив руки. На экране появилось новое изображение – очевидно, машинного отсека. Как ни странно, он очень напоминал какое-нибудь учреждение – ничего, что можно было бы принять за гипердвигатель, только кресла и мониторы, за которыми работали дионейцы в форме.

Я наблюдала за Куной. Неужели он действительно собирался прокрутить эту запись? Когда появился звук, мое сердце лихорадочно забилось.

– Все пилоты на борту и экипаж на местах, – раздался в помещении голос Винзика. – Машинный отсек, можете совершать гиперпрыжок в пространство Звездовида.

– Вас понял, – ответил один из сидящих за мониторами дионейцев. – Готовимся к гиперпрыжку.

Он нажал какую-то кнопку. Ничего не произошло. В тот момент я где-то напрягалась изо всех сил, чтобы создать помехи, используя свой дар цитоника. Это было невероятное ощущение – смотреть, что происходило в нескольких отсеках от того места, где тогда ждала я.

Несколько дионейцев начали тихо переговариваться, явно взволнованные. Потом один пухлячок нажал кнопку переговорного устройства:

– Мостик, у нас опять отказ гипердвигателя. Все из-за этих цитоников на борту. Они создают невольные помехи для гипердвигателя.

Другой дионеец встал и подошел к стене. Открыл в ней небольшую дверцу и что-то вынул оттуда. Я наклонилась вперед, а когда увидела, что это, замерла от изумления.

Это была металлическая клетка, в которой сидел ярко-желтый слизень с голубыми иглами.

34

Слизень. Скад. СКАД!!!

Теперь все стало ясно. В той статье о биологическом виде, к которому относилась Погибель, говорилось, что они очень опасны. Это была ложь. Просто Верховенство хотело, чтобы любой, кто увидит такого, посчитал его ядовитым и обошел стороной.

«При обнаружении немедленно сообщите властям и не прикасайтесь к ним».

– Попробуйте замену, – произнес голос из динамика.

– Уже загружаем. Можно с этим что-нибудь сделать? А то столько писанины потом…

Дионейцы извлекли «гипердвигатель» из секции возле стены. Это был еще один слизень, в точности похожий на Погибель. Они вставили в устройство новую клетку и активировали гипердвигатель. На этот раз он заработал.

И снова я почти услышала в сознании этот крик. Пронзительный, жалобный вой… Крик гипердвигателя. Произведенный существами, которых использовали для телепортации.

– Дрон, останови запись, – прошептала я.

Я ждала чего-то ужасного, вроде изъятых хирургическим путем мозгов цитоников. Но… кто сказал, что подобным даром могли обладать только разумные создания? Вполне логично, что и другие существа тоже могли обнаружить способ телепортации через «нигде».

Я вспомнила все те случаи, когда находила Погибель там, где совсем не ожидала ее найти. А еще мимоходом отмечала про себя, что почти не вижу, как она двигается, но при этом она умудрялась быстро оказаться в разных местах, когда я не смотрела.

А потом на меня обрушился последний факт. Обманчиво простая фраза из статьи в сети. «Могут находиться рядом с самыми разными видами грибов, распространенных по всей галактике».

М-Бот. Когда он первый раз включился, одной из немногих сохранившихся в его базе данных вещей была открытая таблица для каталогизации местных видов грибов. Он зациклился на ней, потому что помнил, что это важно, но забыл почему.

Его пилот искал слизней-гипердвигателей.

– Но как? – спросила я Куну, пытаясь скрыть свое потрясение. – Откуда вы узнали, что у меня есть слизень-гипердвигатель?

– Я следила за тобой. – От голоса Дымки я вздрогнула – до сих пор ухитрялась иногда забывать, что она где-то рядом. – Когда ты ушла с Моррьюмаром в водный парк.

В тот день Погибель встретила меня на пороге. Скад, все то время, что мы находились здесь, она была такой странной и вялой. Может, это из-за установленных на Звездовиде ограничителей для цитоников? Они мешали ее способностям?

Куна отсоединил дрон и положил его обратно в мой рюкзак. Потом сплел пальцы и уставился на меня с выражением, означавшим у них задумчивость.

– Это вызовет проблемы, – сказал он. – Вы даже представить себе не можете, насколько серьезные. Я надеялся… – Он махнул рукой, потом открыл дверь шаттла. – Идемте.

– Куда? – с подозрением спросила я.

– Хочу показать вам, что именно собой представляет Верховенство, Аланик. – Он взял мой рюкзак и вышел наружу.

И снова эта жуткая улыбка на мрачном лице – как я могла ему поверить? Поэтому так и стояла внутри, вдыхая запах корицы.

– Ты можешь доверять ему, Аланик, – произнесла Дымка.

– Еще бы ты сказала что-то другое, – ответила я. – А тебе самой я могу доверять?

– Я же никому не открыла, кто ты на самом деле, верно? – прошептала она.

Я резко обернулась туда, где она должна была находиться, и какое-то время пялилась в пустоту. Вконец очумевшая, вылезла из шаттла.

– Куна, – громко спросила Дымка у меня спиной, – я вам еще нужна?

– Нет. Вы можете вернуться к выполнению вашего основного задания.

– Вас поняла, – отозвалась она, и дверца шаттла закрылась.

Куна зашагал к зданию, даже не убедившись, иду я за ним или нет. Почему он повернулся ко мне спиной? А вдруг я опасна? Я догнала его и пошла рядом.

– Так я не была главным заданием Дымки? – спросила я, кивнув на взлетевший шаттл.

– Вы были случайной удачей, – сказал Куна. – На самом деле она там для того, чтобы наблюдать за Винзиком.

Куна подошел к двери с окном, за которым стоял охранник. Тот кивнул Куне, а потом оскалил зубы на меня – нахмурился по-дионейски.

– Она со мной, под мою ответственность, – сказал Куна.

– Я должен буду это отметить, министр. Это весьма необычно.

Куна подождал, пока охранник заполнит какие-то бумаги. Я воспользовалась моментом и отстучала короткое сообщение по браслету:

«М-Бот, ты меня слышишь?»

– Да, – сказал он у меня в ухе. – Но я совершенно сбит с толку.

«Погибель – гипердвигатель. Если я умру, лети на Россыпь. Расскажи им».

– Что?! – отозвался М-Бот. – Спенса, я не могу этого сделать!

«Герой не выбирает своих испытаний».

– Я даже летать один не могу, не то что совершить гиперпрыжок!

«Слизень – гипердвигатель».

– Но…

Наконец охранник открыл дверь. Следом за Куной я вошла в похожее на крепость здание, и связь с М-Ботом тут же пропала. Как я и опасалась, здесь стояли защитные экраны для предотвращения шпионажа.

Шаги Куны гулко раздавались в пустом коридоре. Мы приблизились к двери с табличкой «Смотровая комната». За ней оказалось небольшое помещение со стеклянной стеной, выходящей в комнату побольше, двухэтажную, с металлическими стенами. Я подошла к окну, отметив про себя надписи на некоторых стенах.

«Странный язык, – подумала я. – Тот самый, который я видела в делверском лабиринте в туннелях на Россыпи».

– Вы в силах нас уничтожить, – тихо сказал Куна. – Винзик беспокоится из-за делверов, политики спорят об изолированных зонах с агрессивными расами, но меня всегда волновала более вредоносная опасность. Наша собственная близорукость.

Я посмотрела на него с недоумением.

– Мы не можем хранить тайну гипердвигателя вечно, – сказал Куна. – По правде говоря, ее следовало бы раскрыть после людских войн. Мы пережили дюжину опасных ситуаций, когда она готова была просочиться наружу. Нашего господства в сфере межзвездных сообщений всегда еле-еле хватало, чтобы ее удерживать.

– Вы не сможете ее долго хранить, – сказала я. – Она неизбежно всплывет.

– Знаю, – ответил Куна. – Вы что, не слушали меня? – Он кивком указал на окно.

Внизу открылись двери, и в здание вошли двое дионейцев, они волокли кого-то за руки. Я… узнала его. Это был бурл Гул’зах, тот самый, похожий на гориллу инопланетянин, которого выгнали из пилотской программы после испытаний, когда он выступил против Верховенства.

– Я слышала, что Верховенство договорилось с протестующими! – воскликнула я.

– Улаживать это дело поручили Винзику, – сказал Куна. – Его департаменту дали слишком много власти. Он заявил, что по достигнутому им соглашению мятежники выдали своего лидера. Я больше не могу отследить, что из его слов правда, а что ложь.

Я заметила, что на дионейцах такая же коричневая в полоску форма, какая была на тех, что убирали там после исчезновения восставших.

– Этот бурл с тех пор находится под арестом, – сказал Куна, кивком указав на Гул’заха. – Есть подозрение, что сегодняшний инцидент на «Весах и мерах» организован революционерами. Поэтому его отправку отложили. И я не сомневаюсь, что Винзик будет искать, как бы еще использовать вашу атаку на нас в своих целях.

Внизу один из дионейцев что-то набрал на пульте у стены. Центр комнаты замерцал, а потом там появилась черная сфера размером с голову. Казалось, будто она втягивает в себя весь свет. Это была абсолютная чернота. Непроглядный мрак, который я сразу узнала.

Нигде. Каким-то образом они открыли дыру в «нигде».

Один кицен как-то сказал мне, что Верховенство, да и человеческая империя тоже добывали подъемные камни из «нигде». Я знала, что у них были порталы, ведущие туда. И все же вид этой черной сферы подействовал на меня на каком-то глубинном уровне. Это была темнота, которой не полагалось существовать, темнота за пределами обычного отсутствия света. Неправильность.

Там жили ОНИ.

Я догадывалась, что случится дальше, и все-таки ужаснулась, когда это произошло. Охранники схватили упиравшегося пленника и заставили его коснуться лицом этой черной сферы. Он начал вытягиваться – и его поглотил мрак.

Техники схлопнули сферу. Когда все ушли, я повернулась к Куне.

– Ну и почему? – спросила я его. – Почему вы мне это показали?

– Потому, что до вашей сегодняшней выходки вы были моей главной надеждой на прекращение этой мерзости, – ответил он.

– Вы правда ждете, чтобы я поверила, будто бы чиновника Верховенства волнует, что произойдет с «меньшими» расами? – выпалила я.

Возможно, мне не стоило так открыто проявлять свои чувства, ведь разумнее было бы действовать хитрее и попытаться вызвать Куну на важный для меня разговор. Но я была вне себя от ярости. Меня только что заставили смотреть на изгнание, если не на казнь. Я злилась на себя за то, что попалась, когда наконец узнала тайну гипердвигателя и была так близка к тому, чтобы передать ее своему народу, а все закончилось тем, что Куна открыто угрожал мне. Ну конечно, за этим он меня сюда и привел. Показать, что меня ждет, если я откажусь подчиняться.

Куна встал. При моем небольшом, даже по сравнению со средним, росте, он навис надо мной, когда подошел к окну и положил на него синюю руку.

– Вы думаете о нас как о каком-то едином разуме, – сказал он. – Этот изъян присущ многим в Верховенстве. Предубеждение. Можете мне не верить, Аланик, но главной моей целью было изменить отношение моего народа к другим расам. Как только тайна гипердвигателя ускользнет из наших рук, нам потребуется нечто новое, что могло бы удержать нас вместе. Нам нельзя полагаться лишь на нашу монополию на перемещения. Необходимо будет предложить что-то еще.

Он повернулся ко мне и улыбнулся. Своей жутковатой, отталкивающей улыбкой. И вдруг меня поразила одна мысль: а видела ли я хоть раз, чтобы еще какой-то дионеец пробовал улыбаться?

Это было им абсолютно не свойственно. Они сжимали губы в линию, чтобы выразить радость, и обнажали зубы, когда им что-то не нравилось. Иногда жестикулировали руками, как креллы. Но, кажется, никто, включая Моррьюмара, никогда не улыбался.

– Ваша улыбка, – пробормотала я.

– Разве не это выражение лица служит знаком дружбы у вашего народа? – спросил Куна. – Я заметил, что ваши выражения схожи с людскими. Я тренировал его целый день, когда собирался поговорить с ними и протянуть руку мира. Я подумал, что оно может подойти и для вас.

Он снова улыбнулся, и на этот раз я увидела в его улыбке нечто новое. Она уже не казалась мне жуткой, а просто необычной. То, что я воспринимала как самодовольство, было попыткой успокоить меня. Пусть неудавшейся, но это был единственный за все мое время пребывания здесь случай, когда какой-то дионеец попытался использовать наше выражение лица.

Святые и звезды… Я построила всю свою интуитивную реакцию на этого инопланетянина на том, что он не умел улыбаться правильно!

– Мы с Винзиком задумали проект сопротивления делверам вместе, но у нас были разные мотивы, – сказал Куна. – Он увидел в нем способ снова получить настоящий, активно действующий отряд из пилотируемых истребителей. Я же видел иное. Я хотел создать армию из представителей «меньших» рас, служащих Верховенству. Защищающих его. Возможно, это лишь глупые фантазии, но мое воображение рисовало мне день, когда делвер все-таки явится, и тогда кто-то вроде вас, или киценов, или еще кого-то спасет нас. Я думал о том, что мой народ изменится и начнет понимать, что бывает и полезная агрессия, что иное поведение других рас – это сила нашего союза, а не его недостаток. И тогда я призвал вас присоединиться к нам.

Он взмахом руки указал на помещение с черным порталом.

– Слабость Верховенства обманчива. Мы изгоняем все, что не соответствует нашему идеалу неагрессивности. Мы призываем другие расы становиться все больше и больше похожими на нас, чтобы они смогли к нам присоединиться, и у нашего народа действительно достойные идеалы. Мир и процветание для всех. Но какой ценой? Потерей индивидуальности? Это мы должны найти способ измениться. – Он снова коснулся пальцами окна. – Мы стали благодушными и робкими. Боюсь, немного агрессии, немного конфликтности – именно то, в чем мы нуждаемся. Иначе… иначе нас погубит первый же волк, сумевший пробраться за ворота.

Я верила ему. Скад, я верила, что Куна говорит искренне! Но могла ли я доверять собственной оценке? Ведь я уже ошиблась, когда пыталась прочесть по их лицам. Я находилась среди инопланетян. Они были живыми существами, способными по-настоящему любить и чувствовать, но они не должны были вести себя так же, как люди, – просто потому, что они другие.

Кому я могла верить? Куне, Дымке, Моррьюмару, Хешо? Знала ли я достаточно, чтобы доверять кому-то из них? Можно всю жизнь изучать другие расы и все равно ошибаться. И попытки Куны освоить нашу улыбку только подтверждали эту мысль.

Но все же, еще не сознавая, что делаю, я начала закатывать рукав куртки, после чего отстегнула небольшую защелку на браслете, которая не давала мне нажать кнопку случайно.

А потом вздохнула поглубже – и отключила голограмму.

35

При виде меня Куна вытаращил глаза и буквально остолбенел. А через секунду оскалил зубы и попятился:

– Что это?! Что это такое?!

– Я никогда не была Аланик, – сказала я. – Она потерпела крушение на моей планете, и я заняла ее место. – С этими словами я протянула ему руку. – Меня зовут Спенса. Вы сказали, что ждете, когда сможете с миром протянуть руку человеку. Ну… вот я здесь.

Это была самая безумная из всех моих выходок. Честно говоря, я и сама не могла бы объяснить, почему это сделала. Я просто поняла, что нельзя всегда полагаться на интуицию, когда речь идет об инопланетянах – их привычки, выражения их лиц и поведение не соответствовали моим ожиданиям.

Хотя это было нечто другое. Я не то чтобы интуитивно отреагировала на какие-то действия инопланетянина. Это был выбор. Если существовал хоть небольшой шанс того, что Куна говорил искренне, это могло означать конец войны. А значит – безопасность для моего народа.

Не знаю, поступили бы так герои Бабулиных историй. Но я поступила именно так. Здесь и сейчас. Понимая, чем рискую, но надеясь на лучшее.

Куна принял мою руку, хотя и отклонился при этом назад. Казалось, на каком-то подсознательном уровне ему ужасно не хотелось прикасаться ко мне. И все-таки он заставил себя это сделать. Даже несмотря на то что он использовал термин «„меньшие“ расы», я верила, что он искренне старается.

Он внимательно всмотрелся в мое лицо, все еще не отпуская мою руку:

– Но как? Я не понимаю.

– Голограмма, – сказала я. – В моем браслете портативный голографический проектор.

– У нас нет технологии, позволяющей создать такой маленький проектор! – воскликнул Куна. – Но ходили слухи, что… люди применяли ее во время Первой войны. Когда заключили союз с призраками. Поразительно! А как же те сообщения с родной планеты Аланик… Им известно о вас?

– Я сказала им, но не знаю, поверили ли они мне. Я просто пыталась выиграть время.

– Поразительно, – повторил Куна. – Только ни в коем случае не показывайтесь никому больше! Это будет катастрофа! – Он отнял свою руку и, вроде бы бессознательно, вытер ее об одежду.

Я постаралась не обижаться.

– Вы с той планеты, укрытой панцирем? – спросил Куна. – С оборонительными платформами?

– Россыпь, – сказала я. – Да.

– Я сражался за вас до хрипоты, – сказал Куна. – На закрытых заседаниях сената, когда шли споры о вашем уничтожении. Поверить не могу… Вы стоите здесь и разговариваете со мной! Поразительно! Вы пробыли на Звездовиде несколько недель! А вы… э-э… никого не убили? Ну, в смысле, случайно.

– Нет, – ответила я. – На самом деле мы не такие. Большая часть моего времени здесь занята тем, что я пытаюсь выяснить, какую из семнадцати уборных мне надо использовать. Знаете, насколько это затруднительно, когда нет никаких инструкций?

Куна вытянул губы в линию, я улыбнулась в ответ.

– Поистине захватывающее зрелище, – проговорил он, обходя вокруг меня. – Все эти годы мы наблюдали за вами, но так мало о вас знаем! Понимаете, платформы создают помехи. И все-таки… мы загнали вас практически в каменный век, и менее чем за столетие у вас снова есть гипердвигатели! Я даже не знаю, что я должен чувствовать – восхищение или страх.

– Давайте пока выберем нечто среднее, – предложила я и коснулась браслета, снова принимая облик Аланик. – Куна, Винзик более безумен, чем вы думаете. Брейд кое-что рассказала мне о его планах. Он хочет завербовать Аланик в какую-то свою тайную группу цитоников. Думает, что сможет с их помощью контролировать делверов.

– Вы наверняка преувеличиваете, – сказал Куна. – Разработанная нами программа подразумевает использование оружия для отвлечения делверов. Наши исследования доказывают, что если делвер слишком долго находится в нашей реальности, не поглощая планет, он постепенно истаивает. Мы намерены не столько контролировать их, сколько отвлекать от населенных центров достаточно надолго, чтобы они покинули нас.

– Ладно, но это еще не всё, – сказала я. – Вы не единственный, кого беспокоит, что Верховенство потеряет свою власть, как только откроется правда о слизнях-гипердвигателях. Винзик планирует использовать угрозу нападения делвера для того, чтобы держать всех в узде.

Куна оскалил зубы.

– Если это правда, – сказал он, – тогда у меня будет еще больше работы. Но вы не волнуйтесь. Наша программа сейчас только на начальном этапе. Я все обязательно выясню и заставлю Винзика поумерить свои политические амбиции. Он еще не настолько могуществен, чтобы его нельзя было остановить.

– Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать, чтобы «скверна человеческая» отступила.

– Я не могу позволить вам забрать этот дрон.

– Тогда хотя бы верните мне модуль датчиков, который я на него установила, – попросила я. – Он нужен моему кораблю. – Я посмотрела на Куну. – Пожалуйста, Куна, отпустите меня. Я полечу обратно на Россыпь и объясню своему народу, что среди креллов есть тот, кто хочет говорить о мире. Думаю, они прислушаются. А что будет с влиянием Винзика, если его департамент внезапно окажется не нужен? Что, если скверна человеческая из врага превратится в союзника Верховенства?

– О, такое случится не скоро, – ответил Куна. – Но… да, я могу себе это представить. Значит, мы с вами договорились. – Он немного поколебался, а потом снова протянул мне руку. – Или, так сказать, достигли предварительного соглашения.

Я пожала его руку. А потом растянула губы в линию. Куна в свою очередь улыбнулся. Ну вроде как. Во всяком случае, очень старался.

Я сняла с дрона модуль датчиков и проектор и убрала их в карманы летного костюма, а сам дрон оставила в рюкзаке. Куна провел меня к выходу, а я старалась не думать о несчастном изгнанном бурле. Я не могла позволить себе чувствовать ответственность за то, что с ним случилось. Мне нужно было просто выполнить свою задачу.

Что произойдет, если мы действительно заключим мир? Будет ли это означать, что истребители нам больше не понадобятся? В это было трудно поверить, да и делверы ведь никуда не делись, правда? Битвы еще будут. Битвы будут всегда.

И все-таки мне казалось странным, что из всех людей именно я сделала первый шаг к миру.

– Я могу отвезти вас к вашему посольству на шаттле, – сказал Куна, выходя вместе со мной на улицу. – Потом оформлю нужные документы, где будет говориться, что «Аланик» возвращается к своему народу. Не знаю, что у нас после этого получится, но…

Куна умолк на полуслове, когда над нами пронесся военный шаттл – такой же, как тот, в котором мы прилетели сюда – и с глухим стуком приземлился прямо на траву, проигнорировав расположенную чуть дальше стартовую площадку. Дверь распахнулась, но внутри никого не было видно.

Я тут же почувствовала запах корицы.

– Скорее! – раздался голос Дымки. – Аланик, объявлена мобилизация!

– Что? – не поняла я. – Какая мобилизация?

– Наше звено отправляют в бой. Думаю, обнаружен делвер.

36

Наш шаттл мчался над Звездовидом на высоте, отведенной для чрезвычайных ситуаций, ниже основных транспортных потоков.

– Дымка, – сказала я, – я не знаю, осталось ли это по-прежнему важно для меня.

– Возможное появление угрозы галактического масштаба – не важно? – спросила она.

– А мы точно знаем, что именно произошло? – спросила я.

– Вот, смотри, – сказала Дымка, и запах корицы на мгновение сменился цветочным.

Она включила экран на спинке кресла, стоящего перед нами. Появилось срочное сообщение, отправленное самим Винзиком.

– Пилоты, – произнес он, используя самые решительные жесты, – Верховенству угрожает враг. Это не учения. Я понимаю, что ваша подготовка была краткой, но время не терпит. Вы обязаны немедленно явиться на «Веса и меры», чтобы занять боевые позиции.

– Он ничего не сказал про делвера, – заметила я. – Здесь попахивает политикой.

– На самом деле именно этого я и боялась, – произнесла Дымка.

– Слушай, Дымка, я открылась Куне. Сказала, кто я на самом деле. Мы с ним решили найти способ заключить мир между нашими народами. Я думаю, что это важнее всего, что бы тут ни устроил Винзик.

Ее запах стал больше похож на луковый.

– У нас и так мир с твоим народом. Зачем вам с Куной отдельно договариваться об этом?

– С моим настоящим народом. Ты же сказала, что знаешь, кто я. Что я… человек.

– Да, – согласилась Дымка. – Я сопоставила одно с другим. Твоя планета РеДоун. И вы прячете у себя человеческий анклав, ведь так? На самом деле они никуда не эвакуировались, а все время скрывались среди вас. Вот почему вы так и не присоединились к Верховенству. Вы боялись, что мы узнаем про людей.

«Ну и ну», – подумала я. А ведь резонное предположение. Совершенно неверное, но более резонное, чем правда, во многих отношениях.

– А я еще удивлялась, откуда в тебе так много человеческого – и в поведении, и в том, как ты выражаешь эмоции, – продолжала Дымка. – Больше, чем мне казалось естественным для вашего общего прошлого. И твой запах… ты частично человек, да, Аланик? Смешанная раса? Тогда понятно, откуда у тебя способности цитоника. Люди всегда были талантливы в этом отношении.

– На самом деле все немного сложнее, чем ты думаешь, – сказала я ей. – Спроси у Куны. А сейчас я должна вернуться на свой корабль.

– Но ты нужна мне здесь, – проговорила Дымка, и ее запах стал похож на запах дождя. – Мне было поручено следить за Винзиком, и я думаю, что даже Куна не осознает, насколько тот амбициозен. Ты – мой лучший пилот, и я хочу, чтобы ты была готова поддержать меня. На всякий случай.

– Какой случай?

– Если вдруг окажется, что дело не в делвере. Скажем так – в правительстве есть те, кого очень беспокоит растущее влияние Винзика и его доступ к пилотам, не разделяющим главные ценности Верховенства.

Значит, я снова оказалась в центре событий, в которых почти ничего не понимала. «Получается, ее тревожит возможность переворота, – подумала я. – А пилотом ее сделали специально, чтобы она могла убедиться, что Винзик не пытается захватить власть в Верховенстве».

Что это означало для меня? У меня была своя тайна, с которой мне надлежало вернуться домой. Все остальное не имело значения. Ведь так?

Я попыталась через браслет связаться с М-Ботом – теперь, когда я покинула правительственное здание, он должен был слышать меня. Ответом был лишь тихий звук в наушниках.

Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…

Шаттл промчался вдоль доков и присоединился к остальным, скопившимся на подлете к «Весам и мерам». Вскоре мы тоже высадились. Внутри царила суматоха. Взволнованные пилоты выпрыгивали из шаттлов, и дроны тут же разводили их по коридорам.

Я увидела Хешо и его экипаж, которые парили на своих платформах над головами других пилотов. Вид у них был взбудораженный. Когда я окликнула их на ходу, Хешо метнулся ко мне.

– Аланик, что происходит? – спросил он.

– Я знаю не больше вашего, – сказала я и тут же прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

Это была ложь – я знала намного больше, чем Хешо. Как и всегда. Но сейчас я была согласна с Дымкой. Главное – выяснить, что замышлял Винзик, от этого могло зависеть будущее моего народа. Мы влились в общий поток. Другие звенья за время учений понесли небольшие потери, поэтому от изначальных пятидесяти двух осталось вроде как сорок пять пилотов.

Но из-за всеобщего волнения казалось, будто их тут гораздо больше. Дроны-проводники вывели нас из отсека для шаттлов, но оттуда мы направились не, как обычно, в свои прыжковые комнаты, а сразу в ангар с истребителями, которые механики спешно готовили к взлету.

Дымка тихо выругалась. Эта предстартовая суета все больше заставляла поверить в то, что Винзик собирается использовать нас против самого Звездовида. Неужели я действительно угодила в эпицентр переворота?

Сам Винзик взошел на верхнюю ступеньку передвижной лестницы для посадки в истребители и вскинул руки, призывая к тишине.

– Вы, разумеется, напуганы, – сказал он, и его голос усилили корабельные динамики. – И растеряны. Вы слышали о сегодняшнем нападении на «Веса и меры». Что ж, мы изучили обломки, оставшиеся после взрывов. И выяснили, что уничтоженное оружие было произведено людьми.

В ангаре воцарилась гробовая тишина.

«О нет!» – подумала я.

– Теперь у нас есть доказательство того, – продолжал Винзик, – что угроза со стороны людей гораздо серьезнее, чем хочется считать главному министру. Вероятно, уже десятки дронов-шпионов проникли на Звездовид. Все указывает на то, что человеческая скверна начала вырываться из одной из своих тюрем. Это гнойный человеческий муравейник, который мы так и не смогли устранить, потому что нам не давали для этого ни полномочий, ни ресурсов. Сегодня мы это исправим. Через десять минут этот корабль совершит гиперпрыжок на Россыпь, планету людей. Я хочу, чтобы вы все были наготове в своих кабинах, чтобы стартовать сразу же по прибытии. Это должно стать блестящей демонстрацией того, почему Верховенство нуждается в более активных и лучше подготовленных силах обороны.

Как ни странно, теперь Винзик говорил со страстной решимостью, без своих обычных заминок и оханий, да еще помогал себе резкими жестами. Когда он отправил пилотов готовиться, я начала понимать всю глубину его замысла. Вероятно, он давно к этому шел. К демонстрации силы с помощью своих личных космических войск, созданных для уничтожения «человеческой скверны» и укрепления его влияния.

Этого я и боялась с самого начала. Я тренировала отряд, который теперь используют против моего народа. Нужно было это как-то остановить – ради того мира, который, как нам с Куной казалось, мы могли принести нам всем.

– Великолепно, – произнес рядом со мной Хешо. – Наконец-то они решились что-то сделать с этими людьми. Это знаменательный день, капитан Аланик. Сегодня мы отомстим тем, кто причинял нам зло!

– Я… – Что мне было делать? Я же не могла ему ничего рассказать. Или могла?

Но я упустила свой шанс – кицены уже мчались к своему истребителю. Я обернулась вокруг, выискивая глазами остальных членов звена. Где Брейд? Мне нужно было поговорить с ней.

Моррьюмара я нашла стоящим возле его корабля со шлемом в руках; его зубы были слегка оскалены.

– Ты не видел Брейд? – спросила я.

Моррьюмар покачал головой.

Скад. Да где же она?

– Аланик! – позвал Моррьюмар. – Ты рада? А я что-то волнуюсь. У всех такой вид, будто им не терпится занять свое место в истребителе, но… мы же не для этого тренировались! Мы должны останавливать делверов, а не идти в бой против опытных пилотов один на один. Мне нужно больше времени. Я не готов к такому бою.

Я наконец увидела Брейд. Она шла через ангар, уже в шлеме, с опущенным черным солнцезащитным щитком. Я кинулась туда и перехватила ее у самого корабля, когда она начала подниматься по лестнице. Она попыталась проигнорировать меня, но я схватила ее за руку.

– Брейд, – сказала я, – они посылают нас против твоего народа!

– И что? – прошипела она; щиток скрывал от меня ее глаза.

– Неужели тебе все равно? – возмутилась я. – У людей это последняя надежда на свободу. А ты хочешь разрушить ее?

– Они… они дикие люди. Опасные.

– Люди не такие, как о них рассказывает Верховенство. Я могу сказать это с уверенностью, хотя знаю тебя совсем недолго. Если ты примешь в этом участие, ты поддержишь ложь.

– Это… улучшит жизнь всех нас, – сказала Брейд. – Если не нужно будет бояться, что человеческая империя внезапно выйдет из тени и снова нападет, тогда всем остальным, возможно, и удастся построить на Звездовиде что-нибудь стоящее.

– Ты что, не слышишь, как эгоистично это звучит? Ты готова пожертвовать сотнями тысяч человеческих жизней, чтобы тебе – «возможно» – жилось немного лучше?

– Да что ты об этом знаешь?! – огрызнулась Брейд. – Тебе не понять, каково это – принимать подобное решение!

«Кому не понять – мне?!» Я сдернула ее с лестницы. Она не сопротивлялась – уверенность быстро сменилась нерешительностью. В тени крыла ее корабля, которая хоть немного прикрывала нас от остальных, я снова сделала это. Отключила голограмму.

– Я отлично знаю, каково это! – со злостью прошептала я. – Уж поверь мне!

Брейд застыла. Когда я снова включила голограмму, мое изображение отразилось на щитке ее шлема.

– Я прилетела с Россыпи, ожидая найти здесь лишь врагов и чудовищ, – шепотом сказала я. – А вместо этого нашла тебя, Хешо и Моррьюмара – всех вас. Я не могу себе представить, как трудно тебе было расти, но я точно знаю, каково это, когда тебя ненавидят за то, чего ты никогда не делал. И знаешь что? Уничтожение Россыпи не поможет. Это только еще больше убедит Верховенство в том, что они всегда были правы насчет нас. Ты хочешь это изменить? Хочешь попытаться исправить это? Вернись вместе со мной на Россыпь. Расскажи нам все, что ты знаешь о Верховенстве и о Винзике. Помоги нам понять, как доказать народу Верховенства, что мы ничем им не угрожаем. Винзик победит лишь в том случае, если сумеет убедить всех, что мы действительно враги и нет другого выхода, кроме как уничтожить нас.

Брейд не шевелилась. Она просто стояла, и я не видела ее глаз. Наконец она поднесла руку к боковой поверхности шлема и нажала кнопку, поднимающую щиток.

Потом растянула губы, обнажив передние зубы в нечеловеческой гримасе, и резко взмахнула рукой.

– Человек! – закричала она. – Я нашла шпиона людей!

37

Брейд отскочила от меня, продолжая вопить, как будто расслышала всего одно слово из моей страстной мольбы.

– Человек! Аланик – тайный человек!

Я шагнула к ней. Какая-то часть моего сознания отказывалась признавать случившееся. Конечно же, она поверила, если я ей открылась, и, конечно, приняла правду о своем происхождении, а не ложь, которую ей внушали.

Когда я рискнула и открылась Куне, это сработало. Отчего же попытка поговорить с таким же человеком, как и я, привела к такому оглушительному провалу?

Скад. Скад!

Я кинулась прочь, обогнув растерянного Моррьюмара, и помчалась к своему кораблю. Стоявший возле него техник, чье лицо напоминало какое-то насекомое, попытался преградить мне дорогу, но я оттолкнула его и забралась в кабину. Там я сорвала с кресла шлем, заняла свое место и быстро нажала кнопку, опускающую фонарь.

Меня спасло то, что все были слишком взбудоражены из-за подготовки к бою. Всеобщий шум и громкие приказы сопровождались глухими ударами от приземления грузовых кораблей, доставлявших последние припасы. Из-за этого шума Брейд мало кто услышал.

Но она побежала к Винзику. Значит, у меня оставалось мало времени. Я включила двигатель, а следом подъемное кольцо, молясь, чтобы у этих истребителей не было какого-нибудь дистанционного аварийного выключателя. Почти не слыша взвывших сирен, я врубила ускорители и рванула через ангар, стреляя из деструкторов по невидимому воздушному щиту, удерживающему вакуум.

Выстрел прошел насквозь, показывая, что в щите все еще остался проход для кораблей. Я выскочила в космос и тут же притерлась поближе к докам – на тот случай, если с «Весов и мер» решат открыть огонь.

– М-Бот! – закричала я.

Щелк. Щелк-щелк-щелк-щелк…

Скад. Я повела корабль вдоль доков, но датчики приближения сообщили, что «Веса и меры» выпустил мне вслед десятки истребителей.

Я подлетела ближе к воздушному щиту Звездовида, совершенно не представляя, какие средства обороны могли быть установлены на его границе. Как минимум здесь наверняка находились какие-нибудь орудийные площадки. Или же сам воздушный щит можно было настроить так, чтобы он не пропускал корабли в ту или иную сторону.

Винзик действовал оперативно. Я уже видела корабли, которые направлялись в мою сторону.

– М-Бот! – позвала я. – Кажется, я не смогу к тебе прорваться!

В ответ снова раздались лишь щелчки. Но я не могла вот так просто бросить его. Нужно было…

Я уже знала правду. У меня не было времени забрать его. Тайна гипердвигателей Верховенства, которой я теперь располагала, и та сила, что могла телепортировать меня обратно на Россыпь, были слишком важны, чтобы ими рисковать. Я должна была вернуться на Россыпь и предупредить их о грозящем нападении.

Речь шла не просто обо мне, или М-Боте, или даже Погибели, какими бы важными ни оказались ее сородичи. Какое-то мгновение я еще боролась с собой, глядя на все эти корабли, которые ринулись ко мне, а их были сотни, потом повернула сферу управления, включила ускорение и направила корабль в открытый космос.

Мне нужно было проделать Бабулино упражнение. Пока скорость росла, я, вжатая в кресло, представляла себе, будто парю среди звезд. Поющих звезд, которые пели мне о своих тайнах.

– Спенса? – раздался голос М-Бота. – Спенса, я вернулся. Что происходит?

Я чувствовала ее. Сиящую стрелу, указывающую путь домой. Ту самую, которую странное оружие вложило в мой мозг. Но я не знала наверняка, смогу ли использовать свой дар без М-Бота. Вдруг для этого понадобятся какие-то механические части его корабля?

– Спенса! – сказал М-Бот. – Я пытаюсь изменить свои программы, но это трудно. Что ты делаешь? Где ты сейчас?

Истребители догоняли меня. Но я видела впереди светящуюся дорогу…

– Спенса? – тихо позвал М-Бот. – Не бросай меня.

– Прости! – прошептала я, чувствуя, как разрывается сердце. – Я вернусь. Обещаю.

А потом я крепко зажмурилась и попыталась войти в «нигде». Все получилось.

На этот раз у меня не было защиты технологий Верховенства. Делверы маячили в темноте, их ужасные глаза были устремлены на меня. Я закричала под этими презрительными взглядами, но потом они словно ослабели, когда один делвер придвинулся поближе. Он окружил меня в этом месте между мгновениями. Словно тень, отсекающая внимание остальных.

Это была одна сплошная ненависть. Я чувствовала идущий от нее поток эмоций – всепроникающий, не дающий дышать. Делвер ненавидел издаваемые нами звуки и наши вторжения в его мир. Мы были для него чем-то вроде неотступного звона на задворках сознания, доводящего до безумия.

Он подошел так близко, что, когда я, к счастью, уже покинула «нигде», у меня осталось ощущение, что он пытался последовать за мной. Проскользнуть туда, где живем мы. Туда, где можно найти все эти источники раздражения и задушить их.

Крича от ужаса, я вывалилась из «нигде». Я была совсем одна и чувствовала себя так, словно в последнюю секунду успела захлопнуть дверь перед носом у гнавшегося за мной чудовища. Чтобы развернуть корабль, мне пришлось сражаться с собственными дрожащими руками.

А потом я увидела чуть ли не самую прекрасную картину в своей жизни. Россыпь, озаренную солнечным светом. Планету, окруженную сверкающей металлической оболочкой. Я была дома.

На довольно высокой скорости я подлетела к защитным платформам. Линкоры Верховенства по-прежнему висели в некотором отдалении, но признаков боя я нигде не заметила.

К сожалению, приблизившись, я осознала, что без М-Бота, который всегда направлял меня, мне потребуется проложенный командным пунктом курс, чтобы пройти через оборонительные платформы. Я кое-как ввела коды связи Сил самообороны и отыскала нужный радиоканал.

– Эй! – позвала я. – Эй, кто-нибудь! Пожалуйста, ответьте! Говорит «Небо-десять», позывной «Юла». Нахожусь на украденном корабле. Пожалуйста, не сбивайте меня.

Они ответили не сразу, но это меня не удивило. Я даже представила себе, как связист тут же вызывает дежурного офицера, вместо того чтобы общаться с таинственным голосом телепортировавшегося малолетнего пилота. Должно быть, они позвали кого-то из моего звена, чтобы убедиться, что это действительно я, потому что, когда мне наконец ответили, я сразу узнала, кто это.

– Спенса? – с легким акцентом спросила Киммалин. – Это правда ты?

– Привет, Жучик, – сказала я, прикрыв глаза и наслаждаясь звуком ее голоса – оказалось, что я соскучилась по своим друзьям даже больше, чем ожидала. – Ты даже не представляешь, до чего же здорово слышать живую английскую речь без переводчика!

– Святые всевышние! Твоя бабушка была уверена, что ты жива, но… Спенса, ты правда вернулась?

– Да.

Я открыла глаза. На датчиках приближения вдруг замигали аварийные сигналы, хоть мне и пришлось подкрутить масштаб, чтобы увидеть, что происходит. Новый корабль вынырнул из «нигде» и ворвался в реальность рядом с тем местом, откуда несколько минут назад вышла я. У него был знакомый силуэт – длинный и угрожающий, с многочисленными отсеками для старта истребителей.

«Веса и меры».

– Вечеринка пока откладывается, Жучик, – сказала я. – Зови-ка сюда Кобба, и как можно скорее. Я вернулась и почти выполнила задание… но привела с собой компанию.



Я посадила украденный корабль на причал для истребителей платформы «Главная» и откинула фонарь кабины. Голограмму я отключила и теперь даже с некоторым удивлением смотрела на свои руки с естественным цветом кожи.

А это место… Неужели стены здесь всегда выглядели такими унылыми? На Звездовиде все было украшено цветом. И воздух… Он всегда был таким затхлым? Я поймала себя на том, что скучаю по легкому запаху листвы и земли и что мне недостает аромата корицы.

Киммалин встретила меня у кабины. Улыбаясь как ненормальная, она взбежала по лестнице и обхватила руками мою голову в шлеме. Я смотрела, как она улыбается, и ее лицо показалось мне странным. Агрессивным.

Святые и звезды! Как же долго я отсутствовала. Но когда я встала и обняла Киммалин в ответ, я испытала томительное чувство разобщенности. Как будто все в этой вселенной отзывалось во мне болезненным шумом. Это были остатки тех ощущений, которые обрушил на меня делвер.

Я изо всех сил пыталась избавиться от этого наваждения. Дружеские объятия должны были стать долгожданной наградой после всего, через что я прошла за эти несколько недель. И все же что-то во мне сопротивлялось. Не из-за Киммалин – из-за меня. Я вдруг представила, что она обнимает не человека, а какое-то чужеродное существо вроде инопланетной личинки. Знала ли она… что я такое? А я сама знала?

– О, хвала Святой! – сказала Киммалин, наконец выпустив меня. – Юла, поверить не могу, что это правда ты!

– Йорген? – спросила я.

– Он внизу, на планете. Я его уже несколько дней не видела. Вроде как ему понадобился отпуск.

Что ж, такое случается и с лучшими из нас. Просто я очень надеялась увидеть его. Может… ему удалось бы вытряхнуть меня из этого странного уныния, в которое я погрузилась.

– А ты… – начала Киммалин. – Ну, Йорген сказал, что отправил тебя с заданием. Ты действительно это сделала? Украла их гипердвигатель? А что с М-Ботом?

Мое сердце словно разрывалось надвое.

– Я…

Неожиданно взвыли сирены, возвещая об угрозе нападения. Мы обе посмотрели на сигнальные огни, слушая, как по селектору вызывают всех дежурных истребителей к бою.

– Я объясню, – пообещала я подруге. – По крайней мере, попытаюсь. Потом.

– Угу, – согласилась Киммалин.

Она еще раз порывисто обняла меня, по-прежнему стоя на лестнице. Потом быстро спустилась вниз и побежала к своему кораблю. Мои инстинкты требовали от меня снова сесть в кресло и тоже полететь в бой, но Кобб был неумолим. Надо было сначала отчитаться.

Я выбралась из корабля и увидела Дуэйна из наземной службы. Он улыбнулся мне и показал поднятый вверх большой палец, потом хлопнул меня по спине, поздравляя с героическим возвращением. Я озадаченно смотрела на него, пытаясь прочитать эмоции по его лицу, которые внезапно показались мне какими-то странными и неестественными. Как будто мне надо было подождать, пока переводчик мне их растолкует. Скад, да что со мной такое?

«Ты просто устала, – сказала я себе. – Ты две недели не давала себе передышки, все это время выдавая себя за другую». И в самом деле, на меня вдруг навалилась чудовищная усталость, когда я открыла дверь, чтобы войти в коридор, но я остановилась и с нежностью посмотрела на безымянный истребитель Верховенства. Это был, конечно, не М-Бот, но он верно служил мне. Доведется ли полетать на нем еще раз? Скорее всего, нет. Его наверняка разберут на части и будут изучать – доступ к неповрежденному крелльскому истребителю для ССН был уникальной возможностью.

В стерильном, слишком металлическом коридоре я обнаружила двух поджидавших меня пехотинцев. Они предложили свою помощь в поисках Кобба, но я невольно вспомнила охранников и дронов-проводников, сопровождавших меня на борту «Весов и мер». Не то чтобы ССН мне не доверяли. Просто враг был известен тем, что мог воздействовать на мозг, особенно цитоника.

Так что… думаю, мне действительно не доверяли. То есть не полностью. Это было не совсем то триумфальное возвращение домой, которое я предвкушала.

Пехотинцы привели меня в командный центр с большим экраном на стене и несколькими десятками компьютерных мест под ним, за которыми сотрудники центра отслеживали конкретные звенья и контролировали продвижение противника. Они тут не сидели сложа руки, пока меня не было, – стены зала теперь выглядели более гладкими, и было гораздо меньше снятых панелей, чем мне запомнилось.

Несколько штабных офицеров руководили боем с командных постов. Кобб стоял у них за спиной в дальней части зала и выглядел очень импозантно в своем белом мундире, с седой щеточкой усов. Его кресло было поставлено на некотором возвышении, чтобы он мог видеть всех. Но Кобб не использовал его по прямому назначению – на сиденье была свалена груда бумаг, а на подлокотнике стояла чашка с кофе, пока он изучал рапорты, что-то бормоча себе под нос.

– Найтшейд? – сказал он, когда охранники подвели меня к нему. – Какого черта ты тут делаешь? Разве задание, с которым тебя отправил Йорген, не было секретным? Почему все выглядит так, будто ты приволокла за собой все Верховенство?

По какой-то причине выволочка, которую мне устроил Кобб, стала для меня самым большим утешением, какое только можно представить. Я негромко выдохнула. Весь мой мир перевернулся с ног на голову, но Кобб в нем остался постоянным, как звезда. Мрачная, ворчливая звезда, пьющая слишком много кофе.

– Простите, Кобб, – сказала я. – Меня втянули в политические игры Верховенства и… в общем, я не думаю, что эта атака полностью на моей совести, но мои действия, кажется, дали им повод прилететь сюда.

– Ты должна была вернуться раньше.

– Я не могла. Мой дар… я еще учусь, но… в смысле, научиться телепортироваться при помощи своего мозга не так просто, как это звучит.

– Звучит ни хрена не просто.

– Вот и я о чем.

– А задание? – проворчал Кобб. – То, что вы вдвоем придумали, ни у кого не спросив разрешения.

– Все получилось. Я притворилась той инопланетянкой, которая здесь разбилась, – использовала для этого голограммы М-Бота – и пробыла в Верховенстве достаточно долго, чтобы разгадать тайну их гипердвигателей. – Я поморщилась. – Ну и в чем-то, наверное, облажалась.

– Что ж, Юла, если при каждом удобном случае ты не усложняла бы мне жизнь, это была бы уже не ты.

Он кивнул охранникам, и те отошли. Этот разговор отчасти был проверкой, которую я выдержала. Теперь Кобб был абсолютно уверен, что я не самозванка. Он глотнул кофе и поманил меня к себе.

– Что там на самом деле творится?

– В Верховенстве есть несколько разных группировок. Я не так много знаю – все это как-то не укладывается в моей голове. Знаю только, что военная группировка рвется к власти и они хотят уничтожить нас, чтобы укрепить свое влияние. Избавление от «человеческой скверны» – это их способ заявить о себе.

Впереди, на экране, куда была выведена схематичная карта боя со светящимися точками-кораблями, «Веса и меры» начал выпускать звенья истребителей. Похоже, там было несколько сотен дронов, с которыми мы обычно дрались, и пятьдесят других кораблей – они светились ярче остальных.

– Пилотируемые корабли, – сказал Кобб. – Пятьдесят вражеских асов.

– Они не асы, – возразила я. – Но корабли – да, пилотируемые. Верховенство подготовило группу настоящих пилотов для борьбы с нами. Я… э-э… тренировала некоторых из них.

Чашка Кобба зависла на полпути ко рту.

– Ты действительно смогла вступить в их космические войска и проходить подготовку вместе с ними?

– Так точно, сэр.

– Охренеть. А тот корабль, который ты угнала? У него есть гипердвигатель?

– Нет. Но я знаю их секрет. Помните моего желтого слизня? Ну, того, которого я нашла в пещере М-Бота? Верховенство использует их для гиперпрыжков. Надо отправить экспедицию в пещеры Россыпи и поискать их там.

– Я пошлю туда несколько групп немедленно. Если, конечно, мы переживем это сражение. Хочешь сбросить на меня еще какие-нибудь бомбы?

– Ну… я открылась одному из высших чиновников в правительстве Верховенства, и мы неплохо поладили. Думаю, мы могли бы подтолкнуть эту другую группировку в правительстве к заключению мира с нами. Если, конечно, мы и правда переживем это сражение.

– А твой корабль? Ну тот, с высокомерными замашками.

Я ощутила укол стыда.

– Мне пришлось оставить его там, сэр. И Погибель. За мной гнались, уже почти догнали, и…

– Все в порядке, боец, – сказал Кобб. – Ты вернулась, а это уже больше, чем мы могли надеяться. – Он посмотрел на экран и растущий поток огоньков. – Я хочу, чтобы ты пошла в одну из комнат, где мы разбираем полеты, и под запись рассказала все, что сможешь вспомнить об их военном потенциале. Я останусь здесь и сделаю все возможное, чтобы не допустить это вторжение. Скад, как же много истребителей!

– Кобб. – Я подошла ближе. – Они не кровожадные чудовища. Они такие же, как мы. Так же любят, заводят семьи – просто живут.

– А с кем мы, по-твоему, сражались все эти годы? – спросил Кобб.

– Я…

Я не знала. С красноглазыми безликими тварями. С безжалостными разрушителями. В общем, примерно с такими же, как они представляли себе нас.

– Это и есть война, – сказал Кобб. – По обе стороны – несчастные, доведенные до отчаяния глупцы, которые просто пытаются выжить. А ты, значит, обычно пропускала эту часть в своих любимых героических историях? Ну конечно – всегда удобнее сражаться с драконом. Тогда не придется беспокоиться, что начнешь переживать из-за происходящего.

– Но…

Он взял меня за руку, потом убрал бумаги с кресла и мягко подтолкнул меня к нему. Я поняла, что прямо сейчас идти в комнату для записи отчета не нужно. Вероятно, он хотел, чтобы я осталась здесь и ответила на вопросы.

Я медленно осела в кресле, глядя, как он вышел вперед, чтобы принять командование. Командовал он намного лучше, чем можно было ожидать. Он не пытался сделать все сам, а позволял другим офицерам, которых специально отбирал по их умению чувствовать бой, вести свои отдельные участки сражения. И вмешивался лишь тогда, когда считал необходимым. В основном же он, прихрамывая, ходил по залу, потягивая кофе и время от времени давая подсказки.

Все глубже вжимаясь в кресло, я смотрела, как скопления кораблей приближались друг к другу. На экране это были просто красные и синие точки света, но некоторые из этих точек были теми, кого я очень любила. С обеих сторон. Там ли сейчас Моррьюмар, испуганный, но полный решимости? Хешо и его экипаж? Неужели Киммалин их собьет?

Это было неправильно. Этого просто не могло случиться. И… это была ошибка – не только в нравственном отношении, но и с точки зрения тактики. Я посмотрела на карту боя. Силы Верховенства, безусловно, впечатляли. Двести дронов и пятьдесят пилотируемых кораблей. А наших поднятых по тревоге истребителей всего около ста пятидесяти.

Но мы были из Сил самообороны Непокорных, мы закалялись в боях и каждый день совершенствовали свои летные навыки, в то время как Верховенство выставило против нас пилотов дронов, обученных быть неагрессивными, и группу новобранцев, которые провели в кабине истребителя от силы пару недель. Винзик не мог не понимать, что на самом деле его армия находится в невыгодном положении.

А еще он знает, что мы становимся сильнее с каждым днем, и теперь, после того как найдены обломки моего деструктора, боится, что мы способны добраться до Звездовида. Он знает, что у нас есть цитоники. И что мы шпионили за ним…

Внезапно этой бой предстал передо мной совсем в ином свете. Я увидела перепуганного Винзика, осознавшего, что его пленники вышли из-под контроля, что угроза, которую он часто использовал для запугивания остального Верховенства, оказалась реальной. Так в чем же заключался его план здесь? Наверняка же он не собирался вот так просто позволить своим едва оперившимся космическим войскам погибнуть под лучами наших деструкторов.

Когда начался бой, я все еще пыталась понять, что же все-таки задумал лидер креллов. К сожалению, меня никогда особо не интересовали тактические хитрости. Моим делом было прыгнуть в кабину и начать стрелять. Конечно, я могла принимать решения на ходу и выигрывать бой, но сегодня требовалось нечто большее. Я понимала противника лучше, чем кто-либо другой. Я жила среди них. Я говорила с их генералом, выслушивала его приказы.

Что же он задумал сегодня? Глядя на экран, я медленно встала с кресла – адмиральского кресла, которое возвышалось над всей комнатой. Я смотрела на яркие огоньки и видела за ними знакомые лица. Я чувствовала, как мир вокруг меня постепенно тускнеет. Я видела… и слышала… звезды.

«…докладываю прямо из убежища Россыпь…»

«…храбрые бойцы, в надежде сдержать человеческую скверну…»

Винзик вел прямую трансляцию событий. Эта атака была спектаклем. Я представила себе миллионы жителей Звездовида, в страхе приникших к своим экранам. В случае проигрыша Винзик мог навсегда разрушить свою репутацию. И он наверняка проиграет. Он не сможет одолеть нас.

«…сообщает, что люди делают нечто странное…»

«…это убежище окружено древними механизмами, оставшимися от Второй войны человечества…»

«…движение этих платформ. Кажется, что-то происходит…»

За всем этим я слышала что-то еще. Похожее на… нарастающий крик. Или вызов? Может, это Брейд кричала в «нигде»? Но она не могла – это привлекло бы внимание глаз. Тогда…

И вдруг все сошлось. Ведь именно об этом предупреждал Куна, и это же объясняла мне Брейд еще там, на Звездовиде. План Винзика.

Они собирались намеренно вызвать делвера в наш мир.

Несколько человек в зале командного центра повернулись ко мне, а Рикольфр легонько ткнул Кобба локтем.

– Юла? – сказал адмирал, делая шаг в мою сторону.

– Я должна лететь, сэр, – сказала я, не отрывая глаз от карты боя.

– Не уверен, что мы можем рисковать тобой, – ответил Кобб. – Ни один из наших кораблей не сможет защитить твой мозг от цитонических атак. Кроме того, неизвестно, удастся ли найти этих гиперпространственных слизней, о которых ты говоришь, поэтому ты можешь нам понадобиться уже очень скоро.

– Я должна лететь прямо сейчас, – произнесла я, глядя на него сверху вниз. – Боюсь, я не успею вам ничего объяснить. Нет времени. Но я должна это остановить.

– Иди, – сказал Кобб. – Истребители мы еще, возможно, сумеем одолеть, но не линкоры. Теперь, когда они наконец решили бросить против нас все силы, наше время истекает. Так что если можешь что-то сделать… иди. Да хранят тебя Святые.

Он еще не успел договорить, а я уже мчалась вперед.

На бегу я почувствовала, как внутри меня растет тень.

Уже почти слыша «нигде», я впускала это в себя. Мысли делверов. Совершенно необъяснимым образом они проникали через какую-то часть моего сознания, о которой я ничего не знала.

Эта часть меня ненавидела всех. Назойливый шум, производимый живыми существами. Треск, щелканье и любое другое нарушение абсолютной безмятежной пустоты, чем и был космос.

Человек во мне сопротивлялся. Он видел жизни за огоньками на экране. Он летал вместе с врагами и нашел друзей среди них.

Я не понимала, как это происходит. Как можно быть двумя этими существами одновременно? Разрываться между желанием прекратить бой и надеждой на то, что все они уничтожат друг друга?

Я вылетела из ангара платформы «Главная» на корабле Верховенства, который был единственным, не занятым в бою. Кобб не зря волновался – он поднял по тревоге все истребители, которые у нас были.

Пробираясь заданным курсом между оболочками вокруг Россыпи, я постоянно прибавляла скорость, чувствуя, как меня вжимает в кресло. Наконец я вырвалась в космос за пределы защитных платформ и тут же увидела мешанину из сотен стреляющих кораблей. Лучи деструкторов вырывали полосы из темноты, корабли взрывались вспышками света, которые тут же гасли. «Веса и меры» висел в отдалении, рядом с двумя линкорами, наблюдая за происходящим.

Мне казалось, что я поняла план Винзика – надо признать, весьма остроумный при всей своей извращенности. Он хотел уничтожить все население Россыпи. Если бы мы сбежали, то тем самым изобличили бы его слабость или даже его обман. Но у него пока не было достаточно сильного космического флота, чтобы проделать это самостоятельно.

Вместе с тем ему было нужно заманить в наш мир делвера, чтобы контролировать его и использовать в качестве угрозы. Однако вызвать его в одиночку он тоже не мог. И что же он делает? Он посылает свое войско к Россыпи для «отважного боя» с людьми. Потом использует Брейд для вызова делвера и позволяет тому уничтожить Россыпь. При этом может заявить, что мы сами его вызвали. В конце концов, все знают, что когда-то люди уже пытались это делать.

Проглотив людей, делвер начнет двигаться в поисках очередной добычи. Но Винзик сможет использовать свой свежеобученный космический флот, чтобы управлять им, направить куда-то в безопасное место, вынудив болтаться между ненаселенными планетами.

Проделав все это, он станет героем и самым влиятельным существом в галактике. Потому что только его армия сможет предоставить хоть какую-то защиту от блуждающего делвера, который несет угрозу всем цивилизованным планетам. Его храбрые пилоты по первому требованию будут защищать тех, кто об этом попросит, но если кто-то вдруг вздумает противиться ему – что ж, делвер найдет дорогу в их мир, не способный дать отпор.

Грубо, но эффективно.

Чудовищно.

Я мчалась к месту боя, где истребители описывали круги и уворачивались, стреляли и шли напролом. Где же Брейд? Я слышала, как она кричит в «нигде», но не могла почувствовать, где она находится. А вдруг она на «Весах и мерах»?

Нет. Они не захотят, чтобы делвер вошел в наше пространство рядом с их кораблями. Брейд должна быть где-то снаружи.

Но где? Этот бой в несколько раз превосходил масштабами все, в которых мне довелось участвовать – и не только мне, вдруг поняла я. Поле боя быстро превращалось в хаос. Звенья старались держаться вместе, а офицеры в командном центре отчаянно пытались поддерживать внятную стратегию.

Я чувствовала, как во мне закипает знакомое ощущение – это было радостное предвкушение схватки, где можно проявить себя. Но сегодня… его сопровождали колебания, которые я раньше назвала бы трусостью. Я мысленно поблагодарила Кобба за то, что он выбил из меня эту дурь еще во время учений.

Сейчас у меня была совсем другая задача. Поэтому вместо того, чтобы пальнуть по первому же пролетавшему мимо вражескому дрону, я изучила датчики приближения и поняла, что они все еще настроены на сигналы Верховенства. Они отрезали меня от общей линии связи, так что я не могла слышать их переговоры, но по-прежнему могла отслеживать отдельные корабли и обозначения у себя на экране.

Я выбрала истребитель, который держался в основном обособленно, вдали справа. «Плывущий против течения по потоку, сверкающему на солнце». Корабль Хешо. Мое бывшее звено. Они точно должны знать, где сейчас Брейд.

Но мы с Хешо теперь враги. Он знает, что на самом деле я из тех, кого он ненавидит всей душой.

И все-таки я развернулась в ту сторону. Пронеслась мимо других кораблей, уклонившись сначала от выстрелов дронов, потом – нескольких наших истребителей, которые, очевидно, не поверили моему сигнальному коду, идентифицирующему меня как союзника.

В конце концов дроны и истребители Сил самообороны Непокорных сцепились между собой, позволив мне проскочить к Хешо. Кицен развернул свой корабль навстречу мне, я остановилась на значительном расстоянии от него и сбросила скорость, а потом и вовсе повисла в космосе. И что дальше?

Я попыталась связаться с кораблем киценов по отдельному каналу.

– Хешо, – сказала я, – простите.

Ответа не последовало. Точнее, корабль выдвинул деструкторы и направился ко мне. Я буквально слышала, как Хешо приказывает своим киценам приготовиться к бою. Мои пальцы на консоли дрогнули. Они думают, что могут одолеть меня? Они действительно хотят посмотреть, что из этого выйдет? Да они просто ничтожный, бессмысленный шум, и ничего больше…

Нет. Я убрала руку со сферы управления и проверила, герметично ли закреплен шлем.

А потом откинула фонарь.

Воздух из кабины тут же всосало в пустоту. Вода из воздуха мгновенно испарилась, потом застыла, превратившись в иней на внутренней поверхности стекол. Его кристаллы сверкали, отражая свет далекого солнца.

Я отстегнула ремни – все, кроме того, который должен был зафиксировать мои ноги в случае катапультирования. Сейчас он был чуть ослаблен и связывал меня с кабиной.

Закрыв глаза, я выплыла наружу. И представила себе, что парю. Свободная. Только я, пустота и звезды. Их песня доносилась издалека, но вблизи нарастал более громкий шум. В тылу боя. Он становился все сильнее. Делвер приближался.

– Что вы делаете? – раздался в наушниках голос Хешо. – Возвращайтесь в свой корабль, чтобы мы могли сойтись в бою.

– Нет, – прошептала я.

– Это глупо, Аланик, или как вас там зовут на самом деле. Я вас предупреждаю: мы не станем воздерживаться от стрельбы только потому, что вы не расположены драться.

– Я вам обещала, Хешо, – сказала я. – Помните? Первый выстрел по человеку – ваш.

Я открыла глаза навстречу невероятному ощущению пустоты вокруг. Я всегда знала, что она здесь, – я ведь летала через нее, – но почему-то теперь, когда я находилась вне корабля и от вакуума меня защищал только скафандр, она стала восприниматься более реальной.

Когда-то я заглянула в небо, и оно вызвало у меня трепет. Теперь оно окружило и поглотило меня. Между нами не осталось преград. Мы стали единым целым.

И я чувствовала, как крик Брейд, нацеленный в «нигде», пронзает его. Опасный крик…

Корабль Хешо завис в считаных метрах передо мной, держа меня под прицелом деструкторов. Я смотрела прямо на него.

– И вы еще говорите об обещаниях, – упрекнул Хешо, – когда все они были ложью.

– Я всегда оставалась собой с вами, Хешо, – сказала я. – Вы никогда не знали Аланик. Вы знали только меня.

– Человека.

– Союзника. Когда мы летали в одном звене, вы говорили о нашем общем желании сопротивляться Верховенству и найти свой способ использовать гипердвигатели. Я узнала этот секрет, Хешо. Вы можете передать его вашему народу.

– Почему я должен вам верить?

– А почему вы должны верить им? – спросила я. – Вы знаете, что я не чудовище, каким они меня изображают. Вы летали со мной. Когда-то в прошлом наши народы были союзниками. Вы знаете, что Верховенству наплевать на ваших соплеменников. Идемте со мной. Помогите мне.

Ответа не последовало.

– Хешо, – прошептала я, потянувшись к его кораблю. – Винзик задумал что-то ужасное. Думаю, он собирается использовать Брейд, чтобы вызвать делвера. Если это правда, мне необходима ваша помощь. Всей галактике необходима ваша помощь. Нам не нужен сейчас просто капитан корабля. Нам нужен герой.

За нами кипела битва. Две напуганные армии, у каждой из которых был только один выход – убить своего противника. Или умереть.

– Я не знаю, что делать, – сказал Хешо.

– Может, – послышался в отдалении голос Каури, – стоит спросить нас?

В канале связи повисла тишина. Я по-прежнему парила в космосе, прямо под своим кораблем. Наконец Хешо заговорил снова:

– Судя по всему, мой экипаж не хочет стрелять в вас. Мое решение было… отклонено. Любопытный опыт. Ладно, Аланик. Мы союзники, но на короткий срок – только чтобы узнать, правду вы сказали или нет.

– Спасибо. – Чувствуя громадное облегчение, я подтянулась ногами и втащила себя обратно в кабину. – Где остальные? Моррьюмар? – Я уже даже была готова услышать, что их сбили, ведь почему-то же кицены оказались здесь одни.

– Моррьюмар не полетел, – сообщил Хешо. – В последнюю минуту он решил, что его время как пилота истекло, и вернулся к своей семье. Дымка где-то в другом месте. Я потерял ее в ходе боя. Брейд…

– В этом ты права, Аланик, – сказала Каури с мостика. – Брейд делает что-то странное. Нам поручено отвлекать истребители людей, не подпуская их к ней. Она тайно летит ближе к твоей планете.

– Я чувствую ее, – произнесла я, пристегиваясь и восстанавливая давление в кабине. – Но не могу понять, где она. Это плохо. Очень и очень плохо. Ее нужно остановить.

– Присоединившись к вам, – сказал Хешо, – мы совершаем измену против Верховенства.

– Хешо, все ненавидят мой народ отчасти потому, что несколько сотен лет назад люди попытались превратить делверов в оружие. Вы действительно хотите закрыть глаза на тот факт, что сейчас Верховенство собирается сделать абсолютно то же самое?

Попытки контролировать делверов для людей Россыпи закончились неудачей. Я видела на той старой записи, как они погибли. Винзик был убежден, что с ним-то такого не произойдет, но я ни секунды в это не верила. Я чувствовала делверов. Их мысли даже сейчас пытались прогрызть путь ко мне в мозг. Если Винзик добьется исполнения своего плана, делвер неминуемо выйдет из-под его контроля. Точно так же, как это угрожали сделать мы.

Я направила корабль через поле боя, и «Плывущий против течения» последовал за мной.

– Наверняка они не столь безрассудны, чтобы так рисковать с этой угрозой, – сказал мне Хешо. – Думаю, действиям Брейд есть какое-то другое объяснение.

– Люди внушают им ужас, Хешо, – ответила я. – А Винзику нужна убедительная победа здесь, чтобы продемонстрировать Верховенству свое могущество. Подумайте об этом. Зачем готовить армию для борьбы с делверами, если последнего из них видели десятки лет назад? «Оружие», которое разработал Винзик, на самом деле просто способ указать делверам, куда он хочет их переместить. Дело не только в Россыпи. Он ищет способ контролировать всю галактику.

– Если это правда, то Верховенство займет еще более господствующее положение, чем есть сейчас. Вы сказали, что знаете секрет их гипердвигателей. Вы откроете его нам в знак доброй воли?

Я сомневалась лишь мгновение. Да, этот секрет был важен – но те, кто скрывал его, представляли большую опасность.

– Ищите разновидность слизней, которые называются тейникс. Верховенство утверждает, что они опасны и надо немедленно сообщить властям при их обнаружении. Но это лишь потому, что они – цитоники и Верховенство не хочет, чтобы об этом узнали. С их помощью Верховенство каким-то образом перемещает свои корабли, не привлекая внимания делверов.

– Ради древних песен… – прошептал Хешо. – На нашей планете была небольшая колония таких существ. Верховенство прислало отряд, чтобы помочь истребить их, пока они не расплодились и не уничтожили нас. Предатели! Послушайте, у меня есть планы боя с «Весов и мер». Наверняка мы сможем с их помощью вычислить, где сейчас Брейд. Они хотели, чтобы она подлетела к вашей планете как можно ближе.

– Для того чтобы делвер сначала напал на Россыпь, – сказала я, – а не устремился за кораблями Верховенства.

– Вот они! – воскликнул кто-то из киценов на мостике – кажется, Хана. – Судя по тому, что я вижу на схеме построения кораблей, думаю, мы найдем Брейд по этим координатам. Посылаю их на ваш монитор, Аланик.

Мы повернули в ту сторону, хоть для этого и потребовалось пробиваться сквозь гущу боя, который становился все более хаотичным. Обошли несколько истребителей ССН с эмблемами звена «Шторм», потом миновали обломки какого-то корабля, заставившие мой щит вспыхнуть. Когда нам наконец удалось снова набрать скорость, за нами погнались несколько крелльских дронов.

– «Веса и меры» засекли нас, капитан! – крикнул в канале какой-то кицен. – Требуют объяснить, что мы делаем.

– Глуши связь! – скомандовал Хешо.

Я не знала, будет ли от этого толк. Они меня точно заметили, если послали в погоню дроны. Я врубила все ускорители, но этот корабль просто сильно уступал М-Боту. Он был достаточно хорош, но не уникален, а корабль киценов летел даже еще медленнее.

Когда мы начали выполнять оборонительные маневры, я особенно порадовалась, что заставляла киценов и всех остальных отрабатывать упражнения для боя. А еще нам очень помогло то, что бой стал таким беспорядочным. Пилотам дронов было трудно уследить за нами и еще труднее подобраться к нам, не рискуя быть сбитыми.

Каким-то чудом мы все-таки прорвались, и вскоре я заметила черный истребитель, который явно вел настоящий ас. Брейд. Но она находилась не совсем там, где указывала схема боя. Вместо этого она почему-то дралась с каким-то дроном. У нас на глазах Брейд всадила в него несколько зарядов, пробила щит и уничтожила.

Мы с Хешо погнались за ней, а за нами в свою очередь припустили еще несколько дронов. Я слышала, как крик в мозгу Брейд становился все громче, все требовательнее. Он был такой мощный, что меня пробрала дрожь, и, растерявшись, я даже не сразу сообразила, что один из преследующих нас дронов ведет себя странно. Он немного отстал от остальных двух, а потом сбил их.

– Так, значит, ты с этой планеты? – сказала Дымка по выделенной линии. – Не с РеДоуна? Человек из охраняемой зоны? А Куна знает?

– Я ему сказала, – ответила я, подключив к линии Хешо. – Как раз перед тем, как начался весь этот дурдом. Прости, что обманывала тебя, Дымка.

– Да мне, вообще-то, безразлично, – ответила она. – Но догадаться все равно следовало. Так или иначе, моей задачей было и остается наблюдение за Винзиком и его прихвостнями. Брейд делает именно то, что я думаю?

– Пытается вызвать делвера, – сказала я. – Она обращается к нему или, вернее, кричит на него. У меня такое ощущение, что она это делает впервые.

Я взглянула на фонарь кабины и вдобавок к растущей головной боли, вызванной криком Брейд, увидела, что там начали появляться их отражения. Глаза открывались и смотрели на нас из «нигде».

– У нее получается, – сообщила я остальным. – Делверы уже смотрят на нас. Я чувствую, как они… зашевелились.

Дымка произнесла несколько слов, которые мой значок перевел как: «Чрезвычайно грубые ругательства, упоминающие в том числе скверные запахи».

– Я не думала, что они зайдут так далеко, – сказала Дымка. – Это плохо. Многие назвали бы это изменой Верховенству. – Она немного помолчала. – А другие – истинным патриотизмом.

– Уверен, таких будет немного! – воскликнул Хешо.

– Вероятно, это будет зависеть от того, что получится из их атаки, – сказала Дымка. – Многие в Верховенстве действительно ненавидят людей, а политика чаще всего предпочитает успешных. Он планирует отослать эту штуку после того, как вызвал?

– Думаю, Винзик просто собирается использовать свои космические войска, чтобы постоянно отвлекать его, – сказала я. – Брейд говорила, что делверы иногда проводили в нашей реальности долгие годы, не нападая ни на кого.

– Бывало и такое, – подтвердила Дымка. – А иногда они нападали беспрерывно. Это чрезвычайно недальновидный поступок.

Она встала слева от меня, Хешо справа, и мы все вместе рванули за Брейд. Ее корабль направлялся к оболочкам Россыпи, чтобы подобраться как можно ближе к планете.

Зная о ее намерениях, мы получали небольшое преимущество и могли попытаться помешать ей. Я вела наше маленькое звено вперед, но меня все больше тревожила одна мысль: наших сил было явно недостаточно, чтобы остановить ее. Брейд была действительно классным пилотом, даже лучше меня. К тому же в любой момент мог появиться делвер.

Хотя, пожалуй, кое-что можно было сделать, чтобы смягчить катастрофу от его появления. Я включила общую связь ССН.

– Командный центр? Это Юла. Мне необходимо поговорить с Коббом.

– Я здесь, – отозвался он.

– Вы должны отключить всю связь. Пусть все корабли ССН замолчат, а на Альте выключат все рации. Может, даже стоит обесточить платформу «Главная».

Я уже мысленно приготовилась к спору. Но Кобб ответил с поразительным спокойствием:

– Юла, ты понимаешь, что в результате всем нашим пилотам придется биться в одиночку? Без координации действий. Без наземной поддержки. Даже без возможности попросить напарника о помощи.

– Понимаю, сэр.

– Я хочу быть абсолютно уверен, что это необходимо, прежде чем идти на такой чрезвычайный шаг.

– Сэр… один из них приближается. Делвер.

– Ясно. – Кобб не выругался, не закричал и даже не возмутился, но от его спокойного голоса стало еще страшнее. – Я предупрежу пилотов и объявлю режим полного молчания. Да хранят тебя звезды, лейтенант. И все наши несчастные души.

Я почувствовала леденящий ужас, когда Брейд, как я и рассчитывала, повернула к нам. До нашей встречи оставалось несколько секунд.

– Дымка, – сказал Хешо, – а ты не можешь захватить ее корабль, как делаешь с дронами?

– Корабль с экипажем гораздо труднее захватить, чем дрон, – ответила Дымка. – Она просто перейдет на ручной режим, рассчитанный на противодействие таким, как я. Возможно, я смогла бы перехватить управление и заставить ее корабль остановиться, по крайней мере ненадолго. Мне нужно прикоснуться к ее кораблю, то есть покинуть этот дрон и попытаться добраться до нее. Но на настоящий момент она знает, что должна держаться подальше от тех кораблей, которыми управляю я, и не подпускать меня на дистанцию захвата.

– Поняла, – сказала я. – Будь готова попробовать.

Я не стала вводить режим тишины для нас троих – сейчас наша связь была жизненно важна для последней отчаянной попытки спасти Россыпь.

И для этого надо было сбить одного из моих друзей.

Когда расстояние между нами сократилось еще больше, я вышла на связь с Брейд:

– Брейд, ты знаешь, зачем мы здесь.

– Знаю, – тихо ответила она. – Я тебя не виню. Ты рождена, чтобы убивать.

– Нет, Брейд…

– Я должна была понять, кто ты. Я знала, что ты чувствуешь ее, эту потребность разрушать, – она как свернувшийся внутри дракон, пышущий пламенем. Который только и ждет момента, чтобы нанести удар, и жаждет этого. Жаждет всем сердцем.

– Пожалуйста, не заставляй нас делать это.

– А что взамен? Сдаться? – спросила она. – Признай же наконец: ты все время об этом думала, да? Кто из нас лучше. Ну так давай выясним.

Скрипнув зубами, я переключилась обратно на закрытый канал с Хешо и Дымкой.

– Ладно, команда. Надо вывести ее из строя. – Крик ее разума эхом отдавался в моем мозгу; он был громче ее слов. – И простого попадания недостаточно. Пока она жива, она будет продолжать свои попытки вызвать делвера. Так что если сможете… убейте ее.

Подлетев ближе, мы разделились и попытались зайти к ней с разных сторон, скоординировав атаку. Я резко ушла вниз, поближе к оболочке планеты, предвидя, и не без оснований, что Брейд первым делом сделает вираж в эту сторону.

Когда мы вынудили ее сосредоточиться на полете, ее крик стал тише. Я чувствовала, что не ошиблась на ее счет, – она не вполне знала, как это делается. Она смогла мысленно перенести свой крик в «нигде», и я увидела глаза делвера, отраженные на фонаре моей кабины, но, каким был ни был ключевой шаг, вызывающий чудовище сюда, она его пока не разгадала.

Скорее всего, она думала, что это будет нетрудно. Каждый раз, как я сама входила в «нигде», я боялась, что одно из этих существ набросится на меня или, хуже того, выйдет следом за мной. К счастью, оказалось, что вытащить их не так уж просто.

По моему сигналу мы попытались атаковать Брейд с трех сторон. Я думала, что она прибавит скорость и уклонится. Но вместо этого она развернулась и, даже не попытавшись уклониться, просто приняла удары наших деструкторов на себя. Что?

После этого маневра мы очутились слишком близко от нее. Я инстинктивно повернула свой корабль и попыталась уйти, но было поздно – Брейд воспользовалась своим ИМИ и отключила щиты всем.

Скад! Именно это собиралась сделать я, а в результате угодила в ловушку. Раньше я всегда сражалась с превосходящими силами противника в одиночку и не знала, как вести себя в противоположной ситуации – когда надо всем скопом наброситься на один корабль.

На передней консоли взревели предупреждающие сигналы, когда я запоздало метнулась прочь. Стрелки́ из экипажа киценов дали несколько залпов по кораблю Брейд, когда она проносилась мимо, но не попали.

Я описала петлю и выбрала Дымку напарником. Недалеко от нас продолжалась грандиозная космическая битва, и я чувствовала, что она становится все более лихорадочной. Возможно, мне это казалось, но в действиях пилотов сквозило какое-то отчаяние. Я старалась не думать о том, как должны себя чувствовать Киммалин и все остальные, внезапно ослепнув и оглохнув без связи.

Брейд попыталась промчаться мимо нас в сторону оборонительных платформ. Огромные металлические плиты изгибались в отдалении. Мы пикировали к ним. Но я не позволила поймать себя в ловушку, которую сама когда-то использовала против дронов. Мы с Дымкой держались вне пределов дальнобойности орудий с платформ, пока их выстрелы не заставили Брейд подняться выше.

Она не могла допустить, чтобы мы слишком от нее отстали, ведь тогда мы могли улучить момент и перезапустить щиты. И действительно, когда я попыталась это сделать, Брейд кинулась на меня и заставила уйти в оборону. Мне пришлось бросить перезапуск, поскольку для него потребовалось бы некоторое время лететь по прямой и не маневрировать, чтобы вся мощность шла на воспламенитель.

– Хешо, ко мне! – сказала я по нашему каналу. – Дымка, займи позицию снайпера и приготовься сбить ее, пока мы будем ее отвлекать.

– Принято, – ответили оба.

Дымка отстала, а Хешо подлетел ко мне. Брейд описала петлю, и мы сошлись, паля друг по другу из деструкторов. Мы не могли толком прицелиться на такой скорости, но нам нужно было лишь отвлечь ее от Дымки. И снова Брейд предугадала нашу тактику. Вместо того чтобы сцепиться со мной или Хешо, она развернулась на реверсе – для этого ей, похоже, пришлось перенести десять или пятнадцать g. Я тоже развернулась, но к тому моменту, как я села ей на хвост, она уже стреляла по Дымке.

Дымка попыталась уклониться, но один из выстрелов все же настиг ее. У корабля отвалилось крыло, что в космосе не несло смертельной опасности, но следующий выстрел распорол корпус и вытянул воздух из кабины. Включая саму Дымку.

«С ней все будет хорошо», – убеждала себя я, продолжая стрелять по кораблю Брейд. И даже почти попала: когда Брейд увернулась, чтоб проскочить между моими выстрелами, лучи деструктора прошли впритирку к ее кабине.

Уходя на развороте, она начала отстреливаться и попала в киценский корабль.

– Король Хешо, мы подбиты! – крикнул кто-то из экипажа.

Десятки других голосов тут же принялись докладывать обстановку; «Плывущий против течения» двигался с трудом, теряя воздух. Увы, я не могла сейчас отвлекаться – надо было во что бы то ни стало догнать Брейд.

Когда нас осталось только двое, крик в моем мозгу еще больше ослабел. Женщина против женщины. Пилот против пилота. Мы промчались мимо какого-то древнего камня, который кувыркался на орбите, и Брейд развернулась вокруг него при помощи энергокопья.

Я последовала за ней, но немного отстала. Мы описывали круги в темноте, сосредоточившись только на погоне и забыв о стрельбе. У меня было более выгодное положение, но…

Святые, до чего же она была хороша! Все остальное отошло на задний план. Планета подо мной, звезды наверху – все превратилось в декорацию ужасной битвы. Ничто не имело значения. Мы превратились в пару акул, преследующих друг друга в море мелких рыбешек. Ей удалось завести меня поближе к оборонительным платформам, а потом описать петлю, и мне пришлось уворачиваться от выстрела.

В свою очередь, я, оставаясь впереди, увела нас обеих в спираль, из которой сама едва смогла выйти, обогнув Брейд и снова зайдя ей в хвост.

Это завораживало и воодушевляло. Раньше мне редко доводилось испытывать подобное чувство, когда ты выкладываешься до предела. И Брейд действительно была лучше. Теперь уже она летела впереди, уворачиваясь от каждого моего выстрела.

Это будоражило кровь.

Я часто бывала лучшим пилотом в небе. И наблюдение за тем, кто настолько лучше тебя, было, наверное, самым потрясающим впечатлением в моей жизни. Мне хотелось лететь с ней, преследовать ее, вызывать на поединок – до тех пор, пока я не преодолею эту разницу между нами и не стану равной ей.

Через какое-то время я снова услышала ее крик, обращенный в «нигде». Он был слабым, но даже при его слабости моя иллюзия удовольствия от этой погони вмиг разрушилась. Брейд пыталась уничтожить все, что я любила. Если я не сумею остановить ее, если не сделаю все, что от меня зависит, это будет означать конец и Сил самообороны, и Россыпи, и всего человечества.

При такой огромной ответственности у меня не было права на ошибку.

«Я не должна биться с ней в одиночку, – промелькнуло в голове. – Мне просто надо загнать ее туда, куда нужно…»

Я прекратила погоню и рванула в сторону, буквально почувствовав досаду Брейд. Она тоже наслаждалась этим и внезапно разозлилась на меня за мою трусость. Как? Неужели бежит?

Она тут же бросилась в погоню, открыв огонь из всех орудий. Короткое время мне пришлось держаться впереди, чтобы не попасть под обстрел, а потом я резко свернула за узнаваемое скопище космического мусора, и Брейд последовала за мной. Я затаила дыхание…

– Есть! – крикнула Дымка по личному каналу Брейд.

Я развернулась и с ускорением рванула назад, к кораблю Брейд, который, замедлив ход, пролетел вслед за мной через обломки разрушенного дрона Дымки. Сквозь стекло ее кабины мне было видно, как она в бессильной ярости колотит по кнопкам передней консоли.

Так или иначе, но ее корабль был отключен. Дымка заблокировала все системы. Мы добрались до нее. Я сбросила скорость и повернула корабль носом вплотную к кораблю Брейд. Мои же слова словно вернулись ко мне эхом: «Простого попадания недостаточно. Пока она жива, она будет продолжать свои попытки вызвать делвера…»

Как будто в доказательство, она посмотрела мне прямо в глаза и мысленно отправила крик в «нигде». Глаза, которые уже начали тускнеть, снова резко переключили свое внимание на нас, особенно одна пара, казавшаяся больше остальных.

Я нажала на спусковой крючок. В это мгновение ее крик стал таким пронзительным, как никогда раньше. В ужасе оттого, что сейчас умрет, Брейд наконец-то добилась своей цели.

И тогда что-то вышло из «нигде».

Появление делвера исказило реальность. В один миг висящий прямо передо мной корабль Брейд отшвырнуло в сторону. Что-то огромное, вступавшее в наше пространство, толкало нас назад, как будто мы находились на волне, которая перекатывалась через это пространство.

Мой выстрел в Брейд не достиг цели, и его поглотила растущая чернота.

Толчок встряхнул мой корабль. Чернота сделалась такой огромной, что заслонила все остальное. На мгновение мне показалось, что я вижу сердцевину делвера, эту непроглядную тень. Абсолютную темноту, слишком беспримесную, чтобы существовать на самом деле.

А потом вдруг появился лабиринт; материя начала объединяться вокруг этой штуки, словно… словно конденсат, образующийся на очень холодной трубе. Он вырос вокруг сердцевины, выпуская ужасные побеги, приобретая размеры небольшой планеты. И был намного больше того, где мы тренировались.

Вскоре лабиринт окутала пыль и какие-то микроскопические частички, скрывшие его, словно туманом. Темные побеги отбрасывали тени, освещенные темно-красным пламенем цвета расплавленного камня. Целый шквал из ужасных цветов и умопомрачительных теней. Огромное, непостижимое создание, спрятанное за висящей пеленой пыли.

Теперь эта громадина нависала над Россыпью, слово луна, – очень и очень близко. Мои датчики взбесились: делвер обладал собственной силой притяжения.

Две недели назад я смотрела в старой видеозаписи, как существо, подобное этому, поглотило прежних обитателей Россыпи. И вот я сама очутилась рядом с таким существом. Соринка. Для него мы все были соринками.

Мои руки на передней консоли безвольно обмякли. Я проиграла. А еще я была совершенно уверена, что именно мои действия, когда я открыла стрельбу, чтобы остановить ее, помогли ей достигнуть цели.

Внезапно меня охватило беспредельное отчаяние. Это существо было таким неизмеримым и таким чуждым!

Потом сквозь отчаяние пробилось другое чувство. Гнев. Мы умрем здесь – все жители пещер Непокорных, – а обитатели Звездовида будут есть, смеяться и по-прежнему не обращать внимания на то, что творит их правительство. Это нечестно! Насекомые! Копошатся, трещат, пускают слюни…

Стоп. Я прорвалась через захлестнувшие меня эмоции. Это не я. Не мои мысли.

Битва остановилась. Россыпь безмолвствовала, как я приказала. Казалось, будто вся планета затаила дыхание. Чей-то разум – огромный, непостижимый – коснулся моего. Нечто настолько гнетущее, что оно грозило сокрушить меня.

«Здесь ничего нет! – в панике подумала я. – Здесь нечего уничтожать. Видишь? Никто не жужжит, никто не раздражает. Иди куда-нибудь в другое место. Иди… вон туда!»

Я подсунула ему направление. Ненарочно – так обычно бросаешь горячий предмет, случайно схватившись за него. Я направила его вдаль. В ту сторону, куда вела связь Винзика. Туда, где пели звезды.

Я почувствовала, как внимание делвера сместилось. Да, поблизости были источники шума – корабли Верховенства, но он желал чего-то побольше. Он услышал удаленное место назначения, куда я направила его внимание.

Делвер исчез, следуя за этой далекой песней.

Пробежавшая по реальности рябь дернула меня вперед, точно так же как прежде оттолкнула. По моему лицу струился пот, растерянность мешалась с облегчением. Делвер ушел. Вот так просто – взял и ушел.

Вместо нас я отправила его уничтожить Звездовид.

– Есть кто живой? – послышался в наушниках голос кицена.

Я оцепенело смотрела в пустоту.

– Аланик… я не знаю, как тебя зовут на самом деле. Это Каури. Мы понесли большие потери. Король Хешо мертв. Я приняла командование, но не знаю, что делать.

Хешо? Мертв? Киценский корабль повис надо мной. В боку зияла оставленная выстрелом дыра, но экипаж закрыл ее металлическим щитом.

– Армия Верховенства отступает, – сказала Дымка. – Все корабли прекратили бой с людьми и сейчас летят к «Весам и мерам». Возможно, теперь, когда их чудовищное оружие не сработало, они испугались.

– Оно сработало, – прошептала я. – Только направилось к Звездовиду. Они… они вели себя недостаточно тихо. Активно пользовались связью, как привыкли. Делвер их услышал.

– Что-что? – переспросила Каури. – Повтори, пожалуйста. Ты сказала, что делвер пошел на Звездовид?

– Да.

Я отправила его туда.

– Нет! У нас же семьи на станции! И члены экипажа, которые не смогли полететь по болезни. Там же… миллионы жителей, на Звездовиде!

Рядом со мной завис дрон. Дымка украла себе новый корабль, но я едва обратила внимание на это. Я смотрела на звезды и слушала их голоса.

– Винзик… чудовище! – сказала Дымка. – Именно это и произошло, когда люди во время второй войны попытались взять делвера под контроль! Он напал на тех, кто его вызвал. Трансляция, которую Винзик вел отсюда, указала этой твари дорогу прямиком к его же дому!

– Нельзя этого допустить, – потерянно сказала Каури. – Может, нам вернуться на «Веса и меры»? И он отвезет нас обратно на Звездовид, чтобы мы могли принять бой? Но… отступление тоже займет время. Авианосцу нужно сначала дождаться всех этих истребителей. Может пройти не менее получаса, пока корабль доберется до города.

Слишком долго. Звездовид был обречен. Все его обитатели. Куна и миссис Чомвит. Моррьюмар. Из-за меня. Я почувствовала… будто делвер ощутил мою ярость. Возможно ли это?

– Что ты наделала? – услышала я в наушниках возмущенный голос Брейд и, подняв глаза, увидела, что ее корабль завис недалеко от меня. – Что ты наделала?!

– То, что должна была, – прошептала я. – Спасла свой народ.

И обрекла на смерть другой. Но кто бы посмел обвинить меня за такой выбор? Я знала, что даже если корабли Винзика доберутся до делвера вовремя, их «оружие» против него – это всего лишь способ отвлечь его внимание. Они снова попытаются направить его сюда, чтобы он уничтожил нас вместо них.

Либо мы, либо они.

Корабль Брейд исчез, скользнув в «нигде».

– Что нам делать? – спросила Дымка.

– Не знаю, – сказала Каури. – Я… я…

Ничего нельзя было сделать. Я восстановила щит, откинула голову на спинку кресла и смирилась с неизбежным.

Пускай Верховенство само разбирается со своими проблемами. Они сами это устроили. И заслужили такой финал. Я переживала лишь за М-Бота и Погибель. Но ему наверняка ничего не грозило. Он же корабль.

И вообще – что я могла сделать? Мы или они. Я развернула корабль прочь от звезд, к дому.

«Нет».

Мои руки соскользнули с консоли.

– Это не мой бой, – прошептала я.

«Герой не выбирает своих испытаний», – произнес голос Бабули.

– Я не знаю, как это остановить.

«Герой встречает лицом к лицу то, что наступает дальше».

– Они ненавидят нас! Думают, что мы заслуживаем лишь уничтожения!

«Докажи, что они ошибаются».

– Э-э… Аланик! – нерешительно позвала Каури, подведя свой корабль к моему.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на звезды.

Скад. Я не могла их бросить.

Не могла сбежать из этого боя.

– Подведите свои корабли ближе ко мне, – велела я киценам и Дымке. – Коснитесь крыльями моих крыльев, если сумеете.

– Зачем? – спросила Дымка, выполняя приказ; ее крыло соприкоснулось с моим, и с другой стороны то же самое сделали кицены. – Что мы делаем?

– Шагаем в темноту, – сказала я.

А потом швырнула нас в «нигде».

Быть двумя существами оказалось для Моррьюмара довольно неприятным испытанием. Хотя вроде бы, еще не родившись, он ничего другого и не знал. Но его отдельные половинки, а значит, и унаследованная ими память точно знали, что этот опыт весьма странен.

Два разума, думающих вместе, но соединяющих свои воспоминания и прошлый опыт. Только часть от каждого из родителей, смесь характеров и памяти. Иногда их порывы боролись друг с другом. Вот сегодня Моррьюмар хотел почесать голову, и обе руки попытались сделать это одновременно. А раньше, когда что-то загрохотало – всего лишь упавшее блюдо, – Моррьюмар попытался в одно и то же время и спрятаться, и броситься на помощь.

Эти отличия становились все сильнее по мере того, как две его половины готовились снова разделиться и перекомпоноваться. Моррьюмар шагнул к капсуле для черновиков, проходя сквозь строй из членов семьи: левые – по одну сторону, правые – по другую, а гендеры – где захотят. Они поднимали руки, касаясь вытянутых рук Моррьюмара, когда он шел через темную комнату.

У Моррьюмара оставалось еще два с половиной месяца, но после того, как он ушел из космических войск… в общем, было принято решение провести процедуру раньше. Этот черновик не удался. Родители Моррьюмара и члены семьи пришли к согласию. Пора предпринять еще одну попытку.

Все говорили, что к этому не надо относиться как к прощанию и что сам Моррьюмар не должен воспринимать это как отбраковку. Создание нового черновика было обычным делом, и их уверяли, что это не больно. Но как вообще возможно воспринять это иначе, чем отбраковку?

«Слишком агрессивен, – сказал один из старших. – Это будет создавать ему проблемы всю его жизнь».

«Он выбрал профессию, совершенно не подобающую дионейцу, – сказал кто-то из ровесников родителей. – Она никогда не сделала бы его счастливым».

Эти же самые родственники ласково улыбались Моррьюмару и касались его рук, словно провожали его в путешествие. Капсула для черновиков напоминала большую кровать с углублением в центре, сделанную из традиционного дерева и отполированную изнутри. Как только Моррьюмар заберется в нее, крышка опустится, и внутрь впрыснут питательный раствор, чтоб помочь образованию кокона и запуску создания нового черновика.

Когда Моррьюмар подошел к капсуле, Нумига, самый старший из семьи, взял его за руки:

– Ты хорошо поработал, Моррьюмар.

– Но если так… почему я не сумел хорошо показать себя?

– Твоей задачей было не показать себя, а просто существовать и позволить нам увидеть перспективы. Послушай, ты же сам вернулся к нам и согласился с тем, что процесс необходимо продолжить.

Левая рука Моррьюмара почти сама по себе сделала жест подтверждения. Он действительно вернулся. Покинул доки, когда остальные уходили в бой. Бежал, потому что… потому что был слишком расстроен, чтобы продолжать. Защищаться от делверов – это одно, но стрелять в других пилотов! Эта идея повергла Моррьюмара в ужас.

«Ты все равно был слишком труслив, чтобы сражаться с делверами, – сказал ему внутренний голос, возможно принадлежащий одному из родителей. – Слишком агрессивен для дионейского общества. Слишком параноидален, чтобы воевать. Новый черновик – это только к лучшему».

«К лучшему», – подумала другая его часть.

Моррьюмар споткнулся, потеряв ориентацию в пространстве из-за двух разных частей мозга. Нумига помог ему сесть на край капсулы, его темная красновато-пурпурная кожа словно сияла в свете свечей.

– Это начало, – сказал Нумига. – Пора.

– Я не хочу уходить.

– Тебе не будет больно, – пообещал Нумига. – Когда ты выйдешь, это по-прежнему будешь ты, только обновленный. Просто другой.

– А если я хочу остаться тем, кто я есть сейчас?

Нумига похлопал его по руке:

– Почти все мы прошли через несколько попыток, Моррьюмар, и все мы их пережили. Когда ты снова выйдешь из капсулы, то сам удивишься, что так беспокоился.

Моррьюмар кивнул и поставил обе ноги в капсулу. Потом остановился:

– Когда я выйду отсюда, я буду помнить эти месяцы?

– Смутно, – сказал Нумига. – Словно обрывки сна.

– А мои друзья? Я узнаю их лица?

Нумига мягко подтолкнул его в капсулу. Время настало. Две половины Моррьюмара разъединялись, разумы разделялись… и его личность истончалась. Было так трудно… думать…

Внезапно комнату сотрясла долгая дрожь. Зашипев от удивления, Моррьюмар ухватился за бортик касулы. Вокруг его родственники налетали друг на друга, с криками или шипением. Дрожь длилась еще некоторое время, сбивая окружающих с ног, но наконец прекратилась.

Что это было? Казалось, будто станция на что-то налетела – но какое столкновение могло быть настолько сильным, чтобы встряхнуть весь Звездовид?

С улиц доносились громкие крики. Родственники Моррьюмара кое-как встали на ноги и отдернули драпировки, закрывавшие дверной проем. В небольшое темное помещение сразу же хлынул свет.

Пытаясь унять дрожь в руках и ногах, Моррьюмар вылез из капсулы. О нем словно все забыли. Но что… что же могло случиться? Уцепившись за стоящее рядом с капсулой оборудование, Моррьюмар встал, доковылял до двери и вышел наружу, где вся его родня в остолбенении смотрела на небо округленными от ужаса глазами.

Каким-то немыслимым образом рядом со Звездовидом возникла планета. Некая темная, окруженная пылью форма, с грозными линиями, выходящими из черной сердцевины. За пыльной завесой горели темно-красные огни, похожие на извержения магмы. Она нависала над Звездовидом, и это зрелище было настолько внушительным и неожиданным, что оба разума Моррьюмара пошли кругом. Как «это» могло здесь оказаться, разорвав спокойные глубины космоса, которые всегда виднелись на горизонте?

«Это делвер! – задрожал один разум. – Беги!»

«Спасайся!» – закричал второй.

Родственники Моррьюмара разбегались в разные стороны – хотя как можно было от такого убежать? Через считаные секунды перед зданием остался один Моррьюмар. Его разумы продолжали паниковать, но он не кинулся бежать, и постепенно они успокоились и снова стали одним целым.

Он знал, что это ненадолго. Но пока Моррьюмар посмотрел вверх и оскалил зубы.

Чем глубже продвигался Йорген, тем сильнее становился этот звук.

Это не был гул наподобие того, какой он услышал, когда впервые встретил Спенсу. Он даже не был уверен, звук ли это. В конце концов, Нед с Артуро его не слышали. Может, ему лишь мерещилось.

Но Йорген слышал ее! Тихую музыку, становившуюся громче с каждым туннелем, который они исследовали за пять дней поисков. Они много раз попадали в тупики и дюжину раз вынуждены были поворачивать. Но теперь они были близко. Так близко, что он чувствовал этот звук буквально за стеной. Надо было лишь найти способ пройти влево…

Спотыкаясь, Йорген спустился по короткому склону, потом перешел через воду, доходящую до колен. Он держал над головой промышленный фонарь того типа, которыми пользовались бригады, обслуживающие в дальних пещерах и туннелях удаленное оборудование вроде труб, по которым текла вода из подземных резервуаров.

– Опять вода? – спросил сзади Артуро; свет его фонаря заставлял Йоргена отбрасывать длинную тень. – Йорген, нам правда лучше вернуться. Готов поклясться, что звук, который мы слышали, был эхом сирен. Возможно, на нас напали.

Тем более нельзя было останавливаться. Вода стала глубже, но Йорген продолжал идти вброд. Он должен был узнать, что это за звук. Мерещилось ли ему, или он действительно слышит Россыпь.

Эта мысль казалась настолько глупой, что он даже не стал ничего говорить остальным – сказал только, что у него приказ от Кобба. Хотя, в общем-то, так и было. В некотором смысле.

«И почему все уверены, что я не могу нарушать приказы? – подумал он. – Они считают, я не способен на безрассудство? Ха!»

Сбежать в глубокие пещеры без нормального оснащения в компании всего двух товарищей? Следовать за своим чутьем и еще чем-то, что он вроде бы слышит, а все остальные – нет.

– Йорген! – позвал Нед, остановившись вместе с Артуро у края воды. – Хватит. Мы тут бродим уже уйму времени. Артуро прав. Нам действительно надо возвращаться.

– Это здесь, парни, – сказал Йорген, стоя по пояс в воде и прижимая руку к каменной стене. – Песни. Прямо здесь. Надо только пробраться за эту стену.

– Ну ла-а-а-адно, – протянул Артуро. – Значит, вернемся, посмотрим, не нанес ли кто этот участок на карту, и, может, выясним, есть ли способ…

Йорген ощупал стену, отметив про себя, что вода течет как-то странно.

– Здесь есть дыра под водой, неглубоко. Возможно, она достаточно широкая, чтобы пролезть.

– Нет! – сказал Артуро. – Йорген, даже не пытайся. Ты застрянешь там и утонешь.

Йорген бросил рюкзак и положил водонепроницаемый фонарь на поверхность воды. Потом опустил руки в воду и нащупал проем – достаточно широкий.

– Спенса бы точно попыталась, – произнес он.

– Хм, – хмыкнул Нед. – А что, Юла теперь лучший пример для подражания? В том, как совершать глупости?

– Ну, она делает их постоянно, – сказал Йорген. – Значит, у нее большой опыт.

Артуро быстро пошел по воде к нему. И тогда Йорген, не дожидаясь, пока его переубедят или, чего доброго, вытащат отсюда силой, набрал в грудь побольше воздуха, нырнул и протиснулся в дыру.

Под водой ничего не было видно. Он взбаламутил осадок, и теперь фонарь ничем не мог помочь. Приходилось продвигаться на ощупь, цепляясь за каменные стены туннеля и протаскивая себя через темную воду.

К счастью, туннель оказался недлинным, да и вообще, это трудно было назвать туннелем – просто проход в камне метра полтора длиной.

Он влетел в темную пещеру и почувствовал себя глупо. Что он ожидал найти или увидеть в темноте? Не хватало еще действительно утонуть.

А потом он услышал звуки. Вокруг него звучала музыка. Флейты звали его. Что это было, голос самой планеты?

Когда глаза приспособились к темноте, Йорген понял, что может видеть. Камень за пределами небольшого озерца, в котором он стоял, порос голубовато-зелеными люминесцентными грибами. А еще больше грибов росло на полу пещеры, возможно, благодаря богатой питательными веществами воде, которая капала из проходящей вдоль стены древней трубы.

А среди грибов, посвистывая – теперь он слышал этот свист и мозгом, и ушами, – устроилась группка желтых существ. Слизней, похожих на питомца Спенсы.

Их были сотни.