Меня зовут Стивен Лидс, и я целиком и полностью в своем уме. Однако все мои галлюцинации – полные психи.

Из комнаты Джей Си доносились выстрелы, похожие на хлопки шутих. Ворча себе под нос, я схватил наушники, висевшие за его дверью, – уже приучил себя держать их там – и вошел. Джей Си, тоже в наушниках, держа пистолет обеими руками, целился в фотографию Усамы бен Ладена на стене.

Играл Бетховен. Очень громко.

– У меня тут важный разговор! – закричал я.

Джей Си не услышал. Он разрядил обойму в лицо бен Ладена, пробив при этом множество отверстий в стене. Я не смел приближаться – вдруг случайно застрелит меня, застань я его врасплох.

Поди знай, что случится, если одна из моих галлюцинаций пустит в меня пулю. Как мой разум это воспримет? Несомненно, найдется дюжина психологов, которые захотят написать об этом статью. Я не был склонен давать им такую возможность.

– Джей Си! – крикнул я, когда он остановился, чтобы перезарядить пушку.

Тот взглянул на меня, затем ухмыльнулся и снял наушники. Джей Си всегда скалится очень грозно, однако я уже давно привык не бояться его.

– Эй, Тощий, – сказал он, протягивая пистолет. – Не хочешь израсходовать парочку обойм? Тебе не помешает попрактиковаться.

Я взял у него оружие.

– Джей Си, мы неспроста обустроили в особняке тир. Используй его по назначению.

– С террористами я обычно встречаюсь не в тире. Ну, за исключением одного раза. Чистое совпадение.

Я вздохнул, взял с тумбочки пульт и выключил музыку. Джей Си протянул руку, поднял ствол повыше и снял мой палец со спускового крючка.

– Безопасность превыше всего, малыш.

– Все равно это воображаемый пистолет, – сказал я, возвращая ему пушку.

– Ну да, еще бы.

Джей Си не верит, что он галлюцинация, и это необычно. Большинство из них в той или иной степени принимают этот факт. Но не Джей Си. Крупный, но не грузный, с квадратным лицом, но не наделенный броской внешностью, этот тип обладал глазами убийцы. Конечно, если верить его собственным заявлениям. Возможно, слово «обладал» означало, что он носит эти самые глаза в кармане.

Джей Си вставил новую обойму в пистолет и устремил взгляд на фотографию бен Ладена.

– Не надо, – предупредил я.

– Но…

– Он все равно мертв. Его давным-давно прикончили.

– Эту историю мы специально рассказали публике, Тощий. – Джей Си сунул пистолет в кобуру. – Я бы объяснил, но у тебя допуска нет.

– Стивен? – послышалось со стороны двери.

Я обернулся. Это был Тобиас, еще одна галлюцинация – или «аспект», как я их иной раз называю. Долговязый, с кожей цвета эбенового дерева, с морщинистыми щеками, покрытыми возрастными пятнами. Он коротко стриг седеющие волосы и носил деловой костюм свободного, неформального покроя без галстука.

– Я лишь хотел узнать, – сказал Тобиас, – как долго ты собираешься заставлять этого беднягу ждать.

– Пока он не уйдет, – сказал я, присоединяясь к Тобиасу в коридоре.

Мы вдвоем пошли прочь от комнаты Джей Си.

– Он был очень вежлив, Стивен.

Позади нас Джей Си снова начал стрелять. Я застонал.

– Я пойду поговорю с Джей Си, – сказал Тобиас успокаивающим голосом. – Он просто пытается сохранить свои навыки. Он хочет быть полезен тебе.

– Ладно, как хочешь.

Я оставил Тобиаса и завернул за угол. В моем роскошном особняке было сорок семь комнат. Почти все они были заполнены. В конце коридора я вошел в одну из них, маленькую, украшенную персидским ковром и деревянными панелями. Бросился на черный кожаный диван, стоявший посередине.

Айви сидела в кресле рядом.

– Ты намерен продолжать в таких условиях?! – спросила она, перекрикивая звуки выстрелов.

– Тобиас собирается поговорить с ним.

– Понятно, – сказала Айви, делая пометку в блокноте.

Этот аспект – женщина чуть за сорок, в темном деловом брючном костюме, с собранными в пучок светлыми волосами – был из тех, с кем мне приходилось иметь дело дольше всего.

– Как ты себя чувствуешь, когда твои проекции перестают тебе подчиняться?

– Большинство все-таки подчиняется, – возразил я. – Джей Си и раньше не обращал внимания на то, что я ему говорю. Это не изменилось.

– То есть ты отрицаешь, что положение ухудшается?

Я ничего не сказал.

Она сделала пометку и спросила:

– Ты прогнал еще одного просителя, не так ли? Они приходят к тебе за помощью.

– Я занят.

– И чем же? Слушаешь выстрелы? Сходишь с ума пуще прежнего?

– Ничего подобного, – парировал я. – Мое состояние стабилизировалось. Я практически нормальный. Даже мой психиатр – тот, который не галлюцинация, – с этим согласен.

Айви промолчала. Вдалеке наконец-то прекратились выстрелы, и я, вздохнув с облегчением, потер виски кончиками пальцев.

– Формальное определение безумия, – сказал я, – на самом-то деле довольно расплывчато. У двух людей может быть одинаковый недуг с одинаковой степенью тяжести, но одного по официальным стандартам будут считать нормальным, а другого – сумасшедшим. Черту безумия переходишь, когда твое психическое состояние начинает мешать тебе функционировать и вести нормальную жизнь. По этим стандартам я ни капельки не безумен.

– Ты называешь это нормальной жизнью? – поинтересовалась она.

– Вполне.

Я покосился в сторону. Айви, как обычно, прикрыла мусорное ведро для бумаг планшетом со скрепкой.

Через несколько минут вошел Тобиас.

– Этот проситель все еще там, Стивен.

– Что?! – Айви вперила в меня сердитый взгляд. – Ты заставил беднягу ждать? Прошло уже четыре часа.

– Ну ладно, ладно! Отошлю его прочь.

Я вскочил с дивана, вышел из комнаты и спустился по ступенькам на первый этаж, в большой вестибюль у парадной двери особняка.

Уилсон, мой дворецкий, – настоящий человек, а не галлюцинация – стоял подле закрытой двери гостиной. Он посмотрел на меня поверх бифокальных очков.

– И ты туда же? – раздраженно спросил я.

– Четыре часа, хозяин.

– Мне нужно было взять себя в руки, Уилсон.

– Вы часто прибегаете к этому оправданию, мастер Лидс. Только и остается, что задаваться вопросом, какова главная причина – проблемы с самообладанием или лень.

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты задавался такими вопросами.

Он поднял бровь, и мне стало стыдно. Уилсон не заслуживал колкостей; он был превосходным слугой и замечательным человеком. Нелегко найти прислугу, готовую мириться с моими… особенностями.

– Извини, – сказал я. – В последнее время чувствую себя немного измотанным.

– Принесу вам лимонад, мастер Лидс, – сказал он. – Для…

– Троих, – сказал я, кивая Тобиасу и Айви, которых Уилсон, конечно же, не видел. – Плюс проситель.

– Мне безо льда, пожалуйста, – попросил Тобиас.

– Я бы выпила стакан воды, – добавила Айви.

– Для Тобиаса безо льда, – сказал я, рассеянно открывая дверь. – Воду для Айви.

Уилсон кивнул и пошел выполнять просьбу. Он был действительно хорошим дворецким. Без него я бы сошел с ума.

В гостиной дожидался молодой человек в рубашке поло и брюках. Он вскочил с кресла:

– Господин Легион?

Я поморщился от этого прозвища. Его выбрал один особенно одаренный психолог. Одаренный, если быть точнее, по театральной части. С психологией у него как раз было не очень хорошо.

– Зовите меня Стивен, – сказал я, придерживая дверь для Айви и Тобиаса. – Чем мы можем вам помочь?

– Мы? – переспросил парень.

– Фигура речи.

Я вошел в комнату и сел в одно из кресел напротив него.

– Я… э-э… Я слышал, вы помогаете людям, когда никто другой не в силах этого сделать. – Парень сглотнул. – Я принес две тысячи. Наличными. – Он бросил на стол конверт с моим именем и адресом.

– Этого хватит для консультации, – сказал я, открыв его и быстро пересчитав содержимое.

Тобиас бросил на меня укоризненный взгляд. Он терпеть не может, когда я беру с людей деньги, но невозможно содержать особняк с достаточным количеством комнат, чтобы вместить все свои галлюцинации, работая бесплатно. Кроме того, судя по одежде, парень мог себе такое позволить.

– В чем проблема? – спросил я.

– Моя невеста… – Молодой человек достал что-то из кармана. – Она мне изменяет.

– Мои соболезнования. Но мы не частные детективы. Мы не занимаемся слежкой.

Айви пересекла комнату не садясь. Неторопливо обошла вокруг кресла молодого человека, изучая его.

– Знаю, – быстро сказал парень. – Я просто… Видите ли, она исчезла.

Тобиас оживился. Он любит интересные загадки.

– Он не все нам рассказывает, – проговорила Айви, скрестив руки на груди и постукивая пальцем одной руки по другой.

– Это точно?

– О да, – поспешил заверить парень, думая, что я разговариваю с ним. – Она исчезла, но оставила вот эту записку. – Он развернул листок, который достал из кармана, и положил на стол. – Это очень странно, но мне кажется, что в ней скрыт какой-то шифр. Только взгляните на эти слова. Они не имеют смысла.

Я взял листок. Слова были написаны на оборотной стороне небрежным почерком, словно кто-то просто нацарапал несколько заметок. Тот же кусок бумаги позже использовала его невеста для прощального письма. Я показал его Тобиасу.

– Это Платон, – сказал он, указывая на заметки на обороте. – Каждая запись – цитата из «Федра». Ах, Платон! Замечательный был человек, знаешь ли. Мало кто в курсе, что в какой-то момент он угодил в рабство: его продал на рынке тиран, который был не согласен с его убеждениями – а еще с тем, что он сделал брата этого тирана своим учеником. К счастью, Платона купил человек, знакомый с его творчеством, – можно сказать, поклонник, – который его освободил. Неплохо иметь любящих фанатов, даже в Древней Греции…

Тобиас продолжил говорить. У него был глубокий, успокаивающий голос, который мне нравилось слушать. Я изучил записку, затем посмотрел на Айви, которая пожала плечами.

Дверь открылась, и вошел Уилсон с лимонадом и водой для Айви. Я заметил, что Джей Си стоит снаружи с пистолетом наготове, заглядывает в комнату и присматривается к молодому человеку, сузив глаза.

– Уилсон, – сказал я, беря свой лимонад, – будь любезен, пошли за Одри.

– Конечно, хозяин, – ответил дворецкий.

Где-то в глубине души мне было известно, что на самом деле он ничего не принес для Айви и Тобиаса, хотя и сделал вид, что передает стаканы пустым креслам. Разум дорисовал остальное: вообразил напитки и Айви, которая подошла к Уилсону и выхватила свой стакан из руки дворецкого, когда он попытался поднести его к тому месту, где, как ему казалось, она сидела. Моя галлюцинация нежно улыбнулась ему.

Уилсон ушел.

– Ну? – спросил молодой человек. – Вы можете…

Я вскинул палец, призывая его к молчанию. Уилсон не видел моих проекций, но знал, в какой комнате обитает каждая из них. Оставалось надеяться, что Одри дома. У нее была привычка навещать сестру в Спрингфилде.

К счастью, через несколько минут Одри вошла в комнату, одетая в… купальный халат.

– Полагаю, это важно, – сказала она, вытирая волосы полотенцем.

Я протянул ей записку, а потом – конверт с деньгами. Одри наклонилась. Она была темноволосая, слегка полноватая. Присоединилась к нам несколько лет назад, когда я работал над делом о фальшивомонетничестве.

Минуту или две она что-то бормотала себе под нос, достав лупу (меня позабавило, что она держала такую штуку в кармане банного халата, но это же Одри, что с нее возьмешь) и переводя взгляд с записки на конверт и обратно. Предположительно, что-то из этого было написано невестой, а что-то – молодым человеком.

Одри кивнула:

– Определенно та же рука.

– Образец не очень большой, – предостерег я.

– Что, простите? – удивился парень.

– В нашем случае его достаточно, – сказала Одри. – На конверте твое полное имя и адрес. Направление строки, расстояние между словами, очертания букв – все подсказывает один и тот же ответ. А еще у него очень характерная буква «е». Если взять за основу более длинный образец, то конверт можно определить как совпадающий с ним – по моей оценке – более чем на девяносто процентов.

– Спасибо, – сказал я.

– Мне бы очень пригодилась новая собака, – заметила эксперт, уходя.

– Не стану я воображать тебе щенка, Одри. Джей Си и так производит слишком много шума! Только псины не хватало, чтобы она тут бегала и лаяла.

– Ох, да ладно тебе, – сказала она, поворачиваясь в дверях. – Я буду кормить его выдуманной едой, поить выдуманной водой и водить на выдуманные прогулки. Ну чего еще может пожелать выдуманный щенок?

– Вали отсюда, – сказал я без тени гнева.

Одри меня дразнила. Приятно, что некоторые аспекты не возражали быть галлюцинациями.

Молодой человек глядел на меня с озадаченным видом.

– Можете больше не притворяться, – сообщил я ему.

– Притворяться?

– Изображать, что вас изумляет то, какой я «странный». Попытка довольно-таки любительская. Полагаю, вы аспирант?

В его глазах отразилась паника.

– В следующий раз попросите соседа по комнате написать записку, – продолжил я, швыряя ему листок. – Черт возьми, у меня нет на это времени. – Я поднялся.

– Мог бы дать ему интервью, – предложил Тобиас.

– После того, как он солгал мне? – огрызнулся я.

– Прошу вас! – взмолился парень, вскакивая. – Моя подруга…

– Раньше ты называл ее невестой, – перебил я, оборачиваясь. – Ты пытаешься вынудить меня взяться за дело, во время которого будешь водить меня за нос, тайком делая заметки о моем состоянии. Твоя истинная цель – написать диссертацию или что-то в этом роде.

У гостя вытянулось лицо. Айви стояла позади него, презрительно качая головой.

– Думаешь, ты первый такое придумал? – спросил я.

Он поморщился:

– Ну вы же не станете винить меня за то, что я попытался.

– Еще как стану, – ответил я. – Такое уже сто раз бывало. Уилсон! Вызывай охрану!

– Не нужно, – сказал парень, хватая свои вещи.

В спешке миниатюрный диктофон выскользнул из кармана рубашки и загремел по столу.

Я поднял бровь, а он покраснел, схватил диктофон и пулей выскочил из гостиной.

Тобиас встал и подошел ко мне, сцепив руки за спиной:

– Бедный мальчик. И ему теперь придется, скорее всего, идти домой пешком. Под дождем.

– Идет дождь?

– Стэн говорит – скоро начнется, – сказал Тобиас. – А ты не думал, что люди реже устраивали бы такие представления, если бы ты хоть время от времени соглашался на интервью?

– Я устал быть учебным примером, – ответил я, раздраженно взмахнув рукой. – Устал, что меня вечно разглядывают под микроскопом и тычут инструментами. Устал быть особенным.

– Что? – изумленно переспросила Айви. – Ты предпочел бы работать в офисе, за письменным столом? И отказаться от просторного особняка?

– Я не говорю, что у нашей жизни нет преимуществ, – уступил я, и в это время вошел дворецкий, оглядываясь назад, чтобы посмотреть, как наш гость убегает через парадную дверь. – Уилсон, убедись, пожалуйста, что он действительно нас покинул.

– Конечно, хозяин.

Он протянул мне поднос с почтой и ушел.

Я просмотрел ее. Он уже убрал счета и рекламную макулатуру. Оставалось письмо от моего реального психолога, которое я проигнорировал, и невзрачный белый конверт большого размера.

Я нахмурился, взял его и вскрыл. Вынул содержимое.

В конверте была только одна вещь. Единственная фотография, пять на восемь дюймов, черно-белая. Я поднял бровь. На снимке были изображены каменистый берег океана и утес, на котором росла пара маленьких деревьев.

– На обороте ничего, – сказал я, когда Тобиас и Айви заглянули мне через плечо. – В конверте больше ничего нет.

– Держу пари, это от кого-то другого, кто пытается раскрутить тебя на интервью, – сказала Айви. – Получается лучше, чем у пацана.

– Ничего особенного, – возразил Джей Си, протискиваясь мимо Айви, которая стукнула его в плечо. – Скалы. Деревья. Скучно.

– Даже не знаю… – проговорил я. – Что-то в этом есть. Тобиас?

Тот взял фотографию. По крайней мере, я это видел. Скорее всего, фотография все еще была у меня в руке, но я не чувствовал ее там, потому что считал, что ее держит Тобиас. До чего же странно, как разум может изменять восприятие действительности.

Он долго изучал снимок. Джей Си начал щелкать предохранителем пистолета.

– Разве не ты всегда долдонишь о безопасности обращения с оружием? – прошипела ему Айви.

– Я соблюдаю безопасность, – парировал он. – Ствол ни на кого не направлен. Кроме того, моя железная воля управляет каждым мускулом. Я мог бы…

– А ну, цыц оба! – перебил Тобиас. Он поднес фото ближе к глазам. – О мой бог…

– Пожалуйста, не произноси имя Господа всуе, – попросила Айви.

Джей Си фыркнул.

– Стивен, – сказал Тобиас, – компьютер.

Я присоединился к нему в гостиной, сел к экрану, и Тобиас склонился надо мной:

– Поищи «Одинокий Кипарис».

Я так и сделал и переключился на поиск по изображениям. На экране появилось несколько десятков изображений того же самого скалистого берега, но на утесе везде росло одно большое дерево. Высокое, с полностью сформировавшейся кроной, – вообще-то, оно выглядело древним.

– Ну, лады, – сказал Джей Си. – Еще деревья. Еще каменюки. Все равно скучно.

– Это Одинокий Кипарис, Джей Си, – сказал Тобиас. – Он знаменит, и считается, что ему по меньшей мере двести пятьдесят лет.

– И?.. – спросила Айви.

Я поднес к экрану фото, которое достал из конверта.

– Здесь ему не больше… десяти лет?

– Меньше, я бы сказал, – уточнил Тобиас.

– Значит, если это подлинный снимок, – подытожил я, – его должны были сделать во второй половине восемнадцатого века. За десятилетия до изобретения фотографии.

– Слушайте, это же явная подделка, – сказала Айви. – Не понимаю, почему она привела вас обоих в такое беспокойство.

Мы с Тобиасом шли по коридору особняка. Миновало два дня. Я все еще не мог выбросить эту фотографию из головы. Я носил ее в кармане пиджака.

– Мистификация и впрямь была бы самым рациональным объяснением, Стивен, – согласился Тобиас.

– Армандо считает – она настоящая, – возразил я.

– Армандо – полный псих, – отрезала Айви.

Сегодня на ней был серый деловой костюм.

– Верно, – согласился я и опять сунул руку в карман.

Изменение фотографии не заняло бы много времени. В наши-то дни? Практически любой ребенок с фотошопом может создавать реалистичные подделки.

Армандо прогнал его через несколько продвинутых программ, проверяя уровни и делая кучу других вещей, которые были слишком технически сложными для меня, чтобы понять их суть, но он признал, что это ничего не значит. Талантливый художник мог обмануть любые проверки.

Так почему же эта фотография так меня преследовала?

– Похоже, кто-то пытается что-то доказать, – сказал я. – Есть много деревьев, которые старше Одинокого Кипариса, но лишь немногие из них находятся в таком примечательном месте. Эта фотография должна быть мгновенно распознана как невозможная, по крайней мере для того, кто хорошо знает историю.

– Тогда тем более вероятно, что это мистификация, не так ли? – подхватила Айви.

– Возможно.

Я нервно повернул и зашагал в другую сторону, мои аспекты притихли. Наконец я услышал, как внизу стукнула дверь, и поспешил к лестнице.

– Хозяин? – спросил Уилсон, поднимаясь мне навстречу.

– Уилсон! Почту принесли?

Он остановился на площадке, держа в руках серебряный поднос. Меган, уборщица, – настоящая, разумеется, – прошмыгнула вверх по лестнице у него за спиной и миновала нас быстрым шагом, не поднимая глаз.

– Скоро уволится, – констатировала Айви. – Ты бы попробовал вести себя не так странно.

– Трудная задача, Айви, – пробормотал я, просматривая почту. – Когда тут повсюду вы, ребята, шастаете. – Вот оно! Еще один конверт, идентичный первому. Я нетерпеливо разорвал его и вытащил еще одну фотографию.

Эта была более расплывчатой. На ней был изображен мужчина с полотенцем на шее, стоящий возле умывальника. Его окружение выглядело старомодным. Снимок опять был черно-белый.

Я повернул фотографию к Тобиасу. Он взял ее, поднес к лицу и прищурился так, что в уголках глаз проступили морщины.

– Ну? – спросила Айви.

– Выглядит знакомым, – сказал я. – Такое ощущение, что я знаю этого мужчину.

– Джордж Вашингтон, – сообщил Тобиас. – Похоже, занимается утренним бритьем. Я удивлен, что у него не было кого-то, кто бы делал это за него.

– Он был солдатом, – сказал я, забирая снимок. – Наверное, привык все делать сам. – Я провел пальцами по глянцевой поверхности. Первый дагеротип – ранняя разновидность фотографии – был сделан в середине тысяча восемьсот тридцатых годов. До того никому не удавалось создать стойкие изображения такого рода. Вашингтон умер в тысяча семьсот девяносто девятом году.

– Послушай, это явная подделка, – запротестовала Айви. – Фотография Джорджа Вашингтона? Мы должны предположить, что кто-то отправился в прошлое, и единственное, что пришло ему в голову, – это подстеречь Джорджа в ванной, в неглиже? Да нас разыгрывают, Стив!

– Возможно, – согласился я.

– Очень похож на него, – заметил Тобиас.

– Только вот у нас нет настоящих фотографий Джорджа Вашингтона, – отрезала Айви. – Значит, доказать это невозможно. Послушайте, все, что надо было сделать, – нанять похожего актера, обустроить декорации и та-там! Даже редактировать картинку не надо.

– Давайте посмотрим, что думает Армандо, – сказал я и перевернул снимок. На оборотной стороне был написан номер телефона. – Но сперва кто-нибудь, приведите Одри.

– Можете подойти к его величеству, – сказал Армандо.

Он стоял у окна – треугольного, поскольку его комната располагалась в одной из мансард особняка. Сам потребовал это помещение.

– Могу я в него пальнуть? – тихо спросил меня Джей Си. – Ну, в неопасное для жизни место? В ступню, к примеру?

– Его величество слышал это, – проговорил Армандо с мягким испанским акцентом, обратив к нам взгляд, в котором не было и тени юмора. – Стивен Лидс, ты выполнил свое обещание? Я должен вернуть свой трон.

– Работаю над этим, Армандо, – сказал я, протягивая ему фотографию. – Мы получили еще одну.

Армандо вздохнул, забирая у меня снимок. Этот аспект был худым, с черными волосами, зачесанными назад.

– Армандо благосклонно соглашается рассмотреть вашу просьбу. – Он поднес снимок к лицу.

– Знаешь, Стив, – сказала Айви, заглядывая в комнату, – если ты собираешься создавать еще галлюцинации, тебе стоит подумать о том, чтобы сделать их менее раздражающими.

– Молчи, женщина, – сказал Армандо. – Ты обдумала просьбу его величества?

– Я не собираюсь выходить за тебя замуж, Армандо.

– Ты станешь королевой!

– У тебя нет трона. И насколько я знаю, в Мексике есть президент, а не император.

– Наркобароны угрожают моему народу, – сказал Армандо, разглядывая фотографию. – Мексиканцы голодают и вынуждены подчиняться капризам иностранных держав. Это позор. Фотография подлинная. – Он вернул мне снимок.

– И это все? – удивился я. – Проверять ее на компьютере не будешь?

– Разве я не эксперт в фотографии? – ответил Армандо. – Разве не ты ко мне пришел со своей жалобной мольбой? Я сказал свое слово. Она подлинная. Никакого обмана. Фотограф, однако, фигляр. Он ничего не смыслит в сути ремесла. Эти снимки оскорбляют меня своей беспардонной прозаичностью.

Армандо повернулся к нам спиной и снова уставился в окно.

– Можно я теперь в него пальну? – с надеждой спросил Джей Си.

– Так и хочется разрешить, – сказал я, переворачивая снимок.

Одри проверила почерк на оборотной стороне, но не сумела найти сходство с манерой кого-то из профессоров, психологов или других компаний, которые все еще желали меня изучать.

Я пожал плечами и достал телефон. Номер был местный. Раздался всего один гудок, прежде чем кто-то ответил.

– Алло? – сказал я.

– Могу я навестить вас, мистер Лидс? – Женский голос с легким южным акцентом.

– Кто вы?

– Человек, который посылал вам головоломки.

– Ну, это я уже понял.

– Можно мне прийти с визитом?

– Я… ну, наверное. Где вы?

– За вашими воротами.

В трубке щелкнуло. Мгновение спустя кто-то позвонил внизу.

Я посмотрел на остальных. Джей Си подбежал к окну, вытащил пистолет и выглянул на подъездную дорожку. Армандо нахмурился.

Мы с Айви вышли из комнаты Армандо и направились к лестнице.

– Ты вооружен? – спросил Джей Си, догоняя нас.

– Нормальные люди не ходят по собственному дому, нацепив оружие, Джей Си.

– Ходят, если хотят жить. Ступай за пистолетом.

Поколебавшись, я вздохнул.

– Впусти ее, Уилсон! – крикнул я, но сам направился в свою комнату – самую большую в особняке – и взял пистолет из ящика прикроватной тумбочки. Нацепил кобуру, сунул его под мышку и снова надел пиджак. Было и впрямь приятно чувствовать себя вооруженным, но стрелок из меня никудышный.

Когда я спускался по ступенькам к парадному входу, Уилсон уже открыл дверь. На пороге стояла темнокожая женщина лет тридцати с короткими дредами, одетая в черное пальто и деловой костюм. Она сняла солнцезащитные очки и кивнула мне.

– Гостиная, Уилсон, – сказал я, достигнув лестничной площадки.

Он подвел ее туда, и я вошел следом, пропустив Джей Си и Айви. Тобиас уже сидел в гостиной и читал книгу по истории.

– Лимонад? – спросил Уилсон.

– Нет, спасибо, – сказал я и закрыл дверь, оставив его снаружи.

Женщина неторопливо прошлась по комнате, разглядывая обстановку.

– Шикарное местечко, – сказала она. – Вы заплатили за все это деньгами людей, которые просят вас о помощи?

– Бо́льшая часть поступила от правительства.

– Ходят слухи, что вы на них не работаете.

– Раньше работал. Во всяком случае, многое из этого куплено на гранты. От профессоров, которые хотели исследовать меня. Я начал взимать огромные суммы за эту привилегию, предполагая, что это их отпугнет.

– Но вышло иначе.

– Вечно все идет не по плану. – Я поморщился. – Присаживайтесь.

– Постою. – Она рассматривала моего Ван Гога. – Кстати, меня зовут Моника.

– Моника, – повторил я, доставая оба снимка. – Должен сказать, мне кажется удивительным ваш расчет на то, что я поверю в эту нелепую историю.

– Я вам еще ничего не рассказала.

– Но собираетесь, – уточнил я, бросая фотографии на стол. – Это будет история о путешествии во времени и, очевидно, о фотографе, который не умеет пользоваться вспышкой.

– Вы гений, мистер Лидс, – сказала она, не оборачиваясь. – По некоторым свидетельствам, прочитанным мною, вы самый умный человек на планете. Если бы на этих фотографиях был очевидный изъян – или даже не совсем очевидный, – вы бы их уже выкинули. И точно не стали бы мне звонить.

– Они ошибаются.

– Они?..

– Люди, которые называют меня гением, – сказал я, садясь в кресло рядом с Тобиасом. – Я не гений. На самом деле у меня довольно заурядные способности.

– В это трудно поверить.

– Верьте во что хотите, – сказал я. – Но я не гений. Мои галлюцинации – другое дело.

– Спасибо, – сказал Джей Си.

– Некоторые из моих галлюцинаций, – уточнил я.

– Так вы признаёте, что видите людей, которых нет? – спросила Моника, поворачиваясь ко мне.

– Да.

– Но вы с ними разговариваете.

– Не хотелось бы ранить их чувства. Кроме того, они бывают полезными.

– Спасибо, – сказал Джей Си.

– Кое-кто из них бывает полезным, – уточнил я. – В любом случае вы здесь из-за них. Вам нужны их умы. Теперь расскажите мне свою историю, Моника, или перестаньте тратить мое время.

Она улыбнулась и наконец подошла к креслу, села.

– Это не то, о чем вы думаете. Не машина времени.

– О…

– Похоже, вы не удивлены.

– Путешествие во времени в прошлое – очень, очень неправдоподобная вещь, – сказал я. – Даже если бы оно случилось, я бы ничего не узнал, потому что в результате путешествия возникло бы ответвление реальности, частью которого я не являюсь.

– Разве что это и есть ответвление реальности.

– В таком случае, – не уступил я, – путешествие во времени в прошлое по-прежнему не имело бы для меня никакого функционального значения, поскольку тот, кто отправился назад, создал бы еще одно ответвление и я опять же не был бы его частью.

– Ну что ж, есть такая теория, – сказала Моника. – Но она бессмысленная. Как я уже сказала, машины времени не существует. По крайней мере, в общепринятом смысле.

– Значит, это подделки? Вы как-то быстро начинаете мне надоедать, Моника.

Она положила на стол еще три фотографии.

– Шекспир, – проговорил Тобиас, когда я стал поднимать их одну за другой. – Колосс Родосский. А это… ух ты, интересно.

– Элвис? – спросил я.

– По-видимому, за миг до смерти, – сказал Тобиас, указывая на изображение угасающей поп-иконы: певец сидел в ванной, свесив голову.

Джей Си фыркнул:

– Можно подумать, у него мало двойников.

– Эти снимки сделаны камерой, – проговорила Моника, подавшись вперед, – которая фотографирует прошлое.

Она сделала драматическую паузу. Джей Си зевнул.

– Проблема с каждым из этих снимков, – сказал я, бросая фотографии на стол, – в том, что они принципиально непроверяемы. Это изображения вещей и людей, для которых не существует других визуальных подтверждений, чтобы доказать их, поэтому нельзя доказать подделку, воспользовавшись небольшими неточностями.

– Я видела, как работает устройство, – ответила Моника. – Его испытали в строгих лабораторных условиях. Мы стояли в чистом, специально приготовленном помещении, брали карточки и рисовали что хотели на оборотной стороне, потом демонстрировали друг другу. И сжигали их. Изобретатель устройства вошел и сделал фотографии. Снимки в точности отображали нас – мы стояли, держа в руках карточки, и узоры на них были правильные.

– Замечательно, – сказал я. – Если бы у меня была хоть какая-то причина верить вам на слово…

– Можете проверить устройство, – предложила она. – Использовать его, чтобы решить любую историческую загадку по вашему желанию.

– Мы могли бы, – сказала Айви, – если бы его не украли.

– Я мог бы это сделать, – повторил я, доверившись словам Айви. По части допросов у нее было хорошее чутье, и она время от времени подсказывала мне реплики. – Только вот устройство украдено, не так ли?

Моника откинулась на спинку кресла и нахмурилась.

– Догадаться нетрудно, Стив, – сказала Айви. – Ее бы здесь не было, если бы все шло как надо, и она принесла бы камеру, чтобы похвастаться, если бы действительно хотела нам что-то доказать. Я могла бы поверить, что она где-то в лаборатории, слишком ценная, чтобы таскать ее с собой. Только в этом случае Моника пригласила бы нас в свое логово, вместо того чтобы прийти самой. – Помолчав, она прибавила: – Эта женщина в отчаянии, несмотря на внешнее спокойствие. Видишь, как она постукивает пальцем по подлокотнику кресла? Кроме того, обрати внимание, как она постаралась стоять на протяжении первой части разговора – нависая, как бы поддерживая свой авторитет. Она села только тогда, когда почувствовала себя неловко, а ты оставался весьма расслабленным.

Тобиас кивнул:

– Никогда не делай стоя то, что можешь делать сидя, и не делай сидя то, что можешь делать лежа. Китайская пословица, обычно приписываемая Конфуцию. Конечно, первичных текстов Конфуция не осталось, поэтому почти все, что мы ему приписываем, в той или иной степени является догадками. По иронии судьбы единственное, чему он точно учил, так это Золотое Правило, но его цитаты на соответствующую тему часто ошибочно приписывают Иисусу из Назарета, который сформулировал ту же концепцию по-другому…

Я позволил ему говорить, и его спокойный голос волнами накатывал на меня. Смысл слов не имел значения.

– Да, – наконец сказала Моника. – Устройство было украдено. Вот почему я здесь.

– Итак, у нас проблема, – сказал я. – Единственный способ самому доказать подлинность этих снимков – получить устройство. И все же я не могу получить устройство, не выполнив работу, которая вам требуется, – то есть я могу легко дойти до конца и обнаружить, что вы обвели меня вокруг пальца.

Моника бросила на стол еще одну фотографию. Женщина в темных очках и плаще, стоящая на вокзале. Снимок был сделан сбоку, пока она рассматривала монитор наверху.

Сандра.

– Ого, – сказал Джей Си.

– Где вы это взяли? – резко спросил я, вскакивая.

– Я же вам сказала…

– Мы больше не играем в игры! – Я хлопнул ладонями по кофейному столику. – Где она? Что ты о ней знаешь?

Гостья отпрянула, ее глаза расширились. Люди не знают, как вести себя с шизофрениками. Они читали истории, смотрели фильмы. Мы вызываем у них страх, хотя статистически не более склонны к совершению насильственных преступлений, чем заурядные люди.

Кое-кто из авторов, писавших обо мне статьи, утверждает, что я не шизофреник. Половина из них убеждена, что я все выдумываю. Другая половина – что мое расстройство доселе неизвестно науке. Чем бы оно ни было – как бы ни работал мой мозг, – только одному человеку удалось понять меня по-настоящему. И этим человеком была женщина с фотографии, которую Моника только что шлепнула на столик.

Сандра. В каком-то смысле она сама положила начало всему этому.

– Получить снимок было нетрудно, – сказала Моника. – Когда вы еще давали интервью, то часто говорили о ней. Явно надеялись, что кто-то их прочтет и сообщит вам какие-нибудь сведения. Может, вы также надеялись, что она сама прочитает слова, которые вы хотели ей сказать, и вернется к вам.

Я вынудил себя снова сесть.

– Вы знали, что она пошла на вокзал, – продолжила Моника. – И в какое время. Вы не знали, на какой поезд она села. Мы фотографировали до тех пор, пока не обнаружили ее.

– На вокзале, должно быть, была дюжина женщин со светлыми волосами и похожей внешностью, – сказал я.

Никто толком не знал, кто она такая. Даже я.

Моника достала пачку фотографий, штук двадцать. На каждой была женщина.

– Мы подумали, что та, кто носит солнцезащитные очки в помещении, кажется наиболее вероятной кандидатурой, но я принесла фотографии каждой женщины подходящего возраста, которые мы сняли на вокзале в тот день. На всякий случай.

Айви положила руку мне на плечо.

– Спокойно, Стивен, – сказал Тобиас. – Сильная рука способна управлять кораблем даже в шторм.

Я вдохнул и выдохнул.

– Могу я пристрелить ее? – спросил Джей Си.

Айви закатила глаза:

– Напомни мне, почему мы держим его при себе.

– Потому что я брутальный красавчик, – заявил Джей Си.

– Послушай, – продолжила Айви, обращаясь ко мне, – Моника испортила собственную историю. Она утверждает, что пришла к тебе только потому, что камера была украдена, – но как она получила фотографии Сандры без камеры?

Я кивнул, с трудом навел порядок в голове и обратился с обвинениями к Монике.

Она лукаво улыбнулась:

– Мы подумывали привлечь вас к другому проекту. И решили, что это может… пригодиться.

– Проклятье! – сказала Айви, стоя прямо перед Моникой, сосредоточившись на ее радужках. – Думаю, на этот раз она говорит правду.

Я уставился на фотографию. Сандра. Прошло уже почти десять лет. До сих пор больно думать о том, как она ушла от меня. Оставила меня после того, как показала, как обуздать способности моего разума. Я провел пальцами по снимку.

– Возьмемся за это дело, – сказал Джей Си. – Мы должны во всем разобраться, Тощий.

– Если есть хоть шанс… – кивнул Тобиас.

– Камеру, скорее всего, украл кто-то из своих, – предположила Айви. – Так оно обычно случается.

– Кто-то из ваших сотрудников забрал камеру, верно? – спросил я.

– Да, – призналась Моника. – Но мы понятия не имеем, куда этот человек отправился. Мы потратили десятки тысяч долларов за последние четыре дня, пытаясь выследить его. Я сразу предлагала вас. Другие… фракции в нашей компании были против привлечения кого-то, кого они считают нестабильным.

– Я берусь за это дело, – сказал я.

– Отлично. Поедем в нашу лабораторию?

– Нет. Отведите меня в дом похитителя.

– Мистер Балубал Разон, – прочитал Тобиас, пока мы поднимались по лестнице; я просмотрел досье подозреваемого по дороге, но был слишком погружен в свои мысли, чтобы уделить ему особое внимание. – По национальности он филиппинец, но американец во втором поколении. Доктор физики из Университета штата Мэн. Наград не имеет. Живет в одиночестве.

Мы поднялись на седьмой этаж многоквартирного дома. Моника запыхалась. Она все время шла слишком близко к Джей Си, что заставляло его хмуриться.

– Должен добавить, – сказал Тобиас, опуская досье, – Стэн сообщил мне, что туча рассеялась, не добравшись до нас. Погода будет ясная.

– Слава богу, – сказал я, поворачивая к двери, где стояли на страже двое мужчин в черных костюмах. – Ваши? – спросил я Монику, кивая в их сторону.

– Ага, – ответила та.

Всю дорогу в машине она разговаривала по телефону с начальством.

Моника достала ключ от квартиры и вставила его в замок. Внутри царил форменный хаос. На подоконнике в ряд стояли коробки из-под китайской еды, как будто цветочные горшки, в которых хозяин квартиры собирался выращивать урожай «куриц генерала Цзо»[1] на следующий год. Повсюду высились груды книг, а на стенах висели фотографии. Не из тех, что связаны с путешествиями во времени, просто обычные, которые сделал бы заурядный любитель.

Пришлось пробираться через хлам и стопки книг на полу, чтобы войти. Места всем нам хватало с трудом.

– Моника, подождите снаружи, – попросил я. – Здесь тесновато.

– Тесновато? – переспросила она, нахмурившись.

– Вы то и дело проходите сквозь Джей Си, – объяснил я. – Это его очень тревожит; он ненавидит, когда ему напоминают, что он галлюцинация.

– Я не галлюцинация, – отрезал Джей Си. – У меня есть самое современное маскирующее оборудование.

Моника внимательно посмотрела на меня, потом подошла к двери и встала между двумя охранниками, уперев руки в бока и не спуская с нас глаз.

– Ну ладно, ребята, – провозгласил я. – За дело.

– Хорошие замки, – сказал Джей Си, щелкая одной из цепочек на двери. – Толстая древесина, три засова. Если я не ошибаюсь… – Он ткнул пальцем в почтовый ящик, висевший на стене у двери.

Я открыл его. Внутри лежал чистенький револьвер.

– «Ругер бизли», переделанный под крупный калибр, – сказал Джей Си, хмыкнув. Я открыл вращающуюся штуковину, в которой содержались патроны, и вытащил один. – «Лайнбо», тип ноль-пятьсот, – продолжил Джей Си. – Это оружие для человека, который знает, что делает.

– Но Разон его оставил, – сказала Айви. – Слишком торопился?

– Нет, – сказал Джей Си. – Это был его дверной пистолет. У него должно быть другое обычное оружие.

– Дверной пистолет, – повторила Айви. – Что еще за жаргон такой?

– Когда кто-то ломится в твою дверь, – начал объяснять Джей Си, – нужно оружие с хорошей пробивной способностью, чтобы стрелять сквозь деревянную преграду. Но отдача у этой штуки такая, что после пары выстрелов руке не позавидуешь. При себе он должен держать что-то меньшего калибра. – Джей Си осмотрел пистолет. – Впрочем, из него никогда не стреляли. Хм… Есть вероятность, что ему кто-то дал это оружие. Может, он пошел к другу и спросил, как защитить себя? Настоящий солдат знает каждое оружие, которым владеет, потому что стрелял из него неоднократно. Ни одна пушка не стреляет совершенно прямо. У каждой есть индивидуальность.

– Он ученый, – сказал Тобиас, опускаясь на колени рядом со стопками книг. – Историк.

– Слышу в твоем голосе удивление, – заметил я. – Он же доктор наук. Значит, умник.

– У него докторская степень по теоретической физике, Стивен, – возразил Тобиас. – А вот это – очень замысловатые исторические и богословские книги. Специфическая тема. Трудно быть сведущим ученым более чем в одной области. Неудивительно, что он ведет уединенную жизнь.

– Четки, – сказала Айви, взяв розарий с одной из книжных стопок и внимательно его рассматривая. – Потертые, ими часто пользовались. Открой одну из этих книг.

Я поднял томик с пола.

– Нет, вон ту. «Бог как иллюзия».

– Ричард Докинз? – проговорил я, листая.

– Ведущий атеист, – сказала Айви, заглядывая мне через плечо. – Смотри-ка, комментарии и контраргументы.

– Набожный католик среди моря светских ученых, – сказал Тобиас. – Да… Многие из этих произведений относятся к религии или как-то с ней связаны. Фома Аквинский, Дэниел У. Харди, Фрэнсис Шеффер, Петр Алагона…

– Вот его бейдж с работы, – сказала Айви, кивком указывая на что-то висящее на стене. Там было написано большими буквами: «Азари лабораториз инкорпорейтед». Компания Моники.

– Позови Монику, – попросила Айви. – И будешь повторять то, что я тебе говорю.

– Э-э… Моника… – сказал я.

– Теперь мне можно войти?

– Зависит от обстоятельств, – ответил я, повторяя слова, которые шептала мне Айви. – Вы собираетесь сказать мне правду?

– О чем?

– О том, что Разон изобрел камеру сам и обратился к «Азари» только после того, как у него появился рабочий прототип.

Моника прищурилась.

– Бейдж слишком новый, – продолжил я. – Совсем не потертый и не поцарапанный от того, что им пользовались или носили его в кармане. Судя по бороде на бейдже, но не на фотографии, сделанной в Маунт-Верноне, что стоит на каминной полке, ему не больше двух месяцев. Более того, это не квартира высокооплачиваемого инженера. Со сломанным лифтом? В северо-восточной части города? Это не только неблагополучный район, он еще и слишком далеко от вашей конторы. Разон не крал вашу камеру, Моника, – я склонен предположить, что вы пытались украсть ее у него. Поэтому он и сбежал?

– Он пришел к нам не с прототипом, – сказала Моника. – По крайней мере, рабочей машины у него точно не было. Он принес снимок – тот, что с Вашингтоном, – и много обещаний. Ему нужны были деньги, чтобы собрать стабильно работающую камеру; та, которую он соорудил, проработала несколько дней, а потом сломалась. Мы финансировали его в течение восемнадцати месяцев, предоставив ограниченный допуск в лаборатории. Разон получил официальный бейдж, когда чертов фотоаппарат наконец-то заработал. И украл его у нас. Подписанный им контракт требовал, чтобы все оборудование осталось в лаборатории. Он использовал нас в качестве удобного источника денег, а затем удрал с призом – стерев все данные и уничтожив все другие прототипы, – как только убедился, что это сойдет ему с рук.

– Это правда? – спросил я у Айви.

– Не понимаю, – призналась она. – Прости. Если бы я смогла услышать ее пульс… может, ты бы приложил ухо к ее груди?

– Да уж, ей это понравится.

Джей Си улыбнулся:

– А я вот не прочь.

– Ой, да ладно тебе! – огрызнулась Айви. – Ты бы это сделал лишь для того, чтобы сунуть нос ей под пальто и узнать, какой у нее пистолет.

– «Беретта М9», – ответил Джей Си. – Я уже посмотрел.

Айви бросила на меня сердитый взгляд.

– Что? – Я напустил на себя невинный вид. – Это все он, я ни при чем.

– Тощий, – встрял Джей Си, – «М9» – штука скучная, но эффективная. Судя по манере держаться, Моника умеет обращаться с оружием. Видел, как она пыхтела, пока мы поднимались по ступенькам? Спектакль. Она в гораздо лучшей форме. Притворяется менеджером или бумагомаракой из лаборатории, но на самом деле явно из охраны или чего-то в этом духе.

– Спасибо, – сказал я ему.

– Вы, – сказала Моника, – очень странный человек.

Я сосредоточился на ней. Конечно, она слышала только мои реплики в разговоре.

– Я думал, вы читали мои интервью.

– Читала. Они не отдают вам должное. Я представляла вас блестящим оборотнем, меняющим индивидуальности одну за другой.

– Это диссоциативное расстройство личности, – сказал я. – Со мной все иначе.

– Вот молодец! – встряла Айви.

Она читала мне лекции по психическим расстройствам.

– Не важно, – сказала Моника. – Наверное, я просто удивлена, узнав, кто вы на самом деле.

– И кто же?

– Менеджер среднего звена, – сказала она с озабоченным видом. – Так или иначе, вопрос остается открытым. Где Разон?

– Зависит от кое-каких деталей, – ответил я. – Ему нужно находиться в каком-то конкретном месте, чтобы использовать камеру? То есть ему пришлось поехать в Маунт-Вернон, чтобы сфотографировать то, что там когда-то случилось, или он может каким-то образом запрограммировать камеру, чтобы она сделала такой снимок издалека?

– Он должен поехать на место, – сказала Моника. – Камера смотрит сквозь время на события былого там, где находится фотограф.

С этим были кое-какие проблемы, но пока я задвинул их в дальний угол. Разон. Куда он пойдет? Я взглянул на Джей Си, который пожал плечами.

– Смотришь на него в первую очередь? – сказала Айви ровным тоном. – Ну-ну.

Я посмотрел на нее, и она покраснела:

– Я… нет, у меня тоже нет версий.

Джей Си усмехнулся.

Тобиас встал, медленно и тяжело, как туча, поднимающаяся в небо у горизонта.

– Иерусалим, – тихо сказал он, положив руку на книгу. – Разон уехал в Иерусалим.

Мы все посмотрели на него. Ну, те из нас, кто мог.

– Куда еще может отправиться верующий, Стивен? – спросил Тобиас. – После стольких лет споров с коллегами, после стольких лет, когда его считали дураком из-за веры? Вот что было главной причиной, вот почему он разработал камеру. Он пошел искать ответ на вопрос. Для нас, для себя. Вопрос, который задают уже две тысячи лет. – Помедлив, мой аспект договорил: – Он пошел сфотографировать Иисуса из Назарета, которого приверженцы после Его воскресения стали называть Христом.

Мне требовалось пять мест в первом классе. Это не понравилось вышестоящим Моники, многие из которых не одобряли меня. Я встретил одного из них в аэропорту, некоего мистера Давенпорта. От него пахло трубочным дымом, и Айви раскритиковала его за дурной выбор обуви. Я передумал спрашивать у него, можем ли мы воспользоваться корпоративным самолетом.

Теперь мы сидели в салоне первого класса. Я лениво листал толстую книгу на раскладном столике моего кресла. Позади меня Джей Си хвастался Тобиасу оружием, которое ему удалось протащить под носом у охраны.

Айви дремала у окна, возле нее было свободное место. Моника сидела рядом со мной, уставившись на пустое сиденье.

– Значит, Айви у окна?

– Да, – сказал я, переворачивая страницу.

– Тобиас и морпех позади нас.

– Джей Си – «морской котик». Он бы пристрелил вас за эту ошибку.

– А оставшееся место?

– Пустует, – сказал я, переворачивая страницу.

Она ждала объяснений. Я их не предоставил, а вместо этого спросил:

– Так что же вы собираетесь делать с этой камерой? Если предположить, что она действительно существует, в чем я пока не уверен.

– Есть сотни применений, – сказала Моника. – Охрана правопорядка… шпионаж… создание подлинных исторических хроник… наблюдение за ранним формированием планеты в целях научных исследований…

– Уничтожение древних религий…

Она подняла бровь:

– Вы религиозный человек, мистер Лидс?

– Часть меня религиозна.

Это была чистая правда.

– Что ж… – сказала Моника. – Давайте предположим, что христианство – обман. Или, возможно, движение, начатое некими людьми из лучших побуждений, но разросшееся сверх всякой меры. Не лучше ли будет это разоблачить?

– Это не совсем тот спор, в который я готов вступить, – сказал я. – Вам понадобится Тобиас. Он философ. Но мне кажется, он дремлет.

– Вообще-то, Стивен, – сказал Тобиас, наклоняясь между нашими сиденьями, – мне очень любопытен этот разговор. Кстати, Стэн наблюдает за нашим продвижением. Он говорит, что впереди атмосферный фронт, – возможно, нас немного потрясет.

– Вы на что-то смотрите, – заметила Моника.

– Я смотрю на Тобиаса. Он хочет продолжить разговор.

– Я могу с ним поговорить?

– Думаю, можете – через меня. Но должен предупредить. Не обращайте внимания на то, что он говорит про Стэна.

– А кто такой Стэн?

– Астронавт, которого слышит Тобиас, – предположительно, он вращается вокруг планеты на спутнике. – Я перевернул страницу. – Стэн в основном безвреден. Он сообщает нам прогнозы погоды и тому подобное.

– Я… понимаю, – проговорила она. – Стэн – еще один из ваших особенных друзей?

Я усмехнулся:

– Нет, Стэн ненастоящий.

– Вы же вроде бы говорили, что они все ненастоящие.

– Ну да, конечно. Они мои галлюцинации. Но Стэн – нечто особенное. Его слышит только Тобиас. Он у нас шизофреник.

Она удивленно моргнула:

– Ваша галлюцинация…

– Что?

– Ваша галлюцинация галлюцинирует.

– Да.

Она откинулась на спинку кресла с обеспокоенным видом.

– У них всех свои проблемы, – сказал я. – Айви страдает трипофобией, хотя большей частью контролирует себя. Просто не подходите к ней с осиным гнездом. У Армандо мания величия. У Адолайн – ОКР[2].

– Пожалуйста, Стивен, – попросил Тобиас, – скажи ей, что я считаю Разона очень храбрым человеком.

Я так и сделал.

– И почему же? – спросила Моника.

– Быть одновременно человеком науки и религии – значит создать внутри самого себя нелегкое перемирие, – сказал Тобиас. – В основе науки лежит принятие только той истины, которую можно доказать. В основе веры лежит определение Истины как недоказуемой по сути. Разон храбрый человек из-за того, что он делает. В связи с его открытием одна из двух вещей, которыми он дорожит, рухнет.

– Может, он фанатик, – предположила Моника. – Слепо шагает вперед, пытаясь найти окончательное подтверждение своей правоты.

– Может, – согласился Тобиас. – Но истинные фанатики в подтверждениях не нуждаются. Их дает им Господь. Нет, я в этом вижу кое-что еще. Человека, стремящегося объединить науку и веру, первого – возможно, в истории человечества, – кто действительно нашел способ применить науку к высшим истинам религии. Я нахожу это благородным.

Тобиас откинулся на спинку кресла. Я перевернул последние несколько страниц книги, пока Моника сидела в задумчивости. Закончив, я засунул книгу в карман переднего сиденья.

Кто-то зашуршал занавесками, входя к нам из эконом-класса.

– Здравствуйте! – раздался приветливый женский голос, приближаясь по проходу. – Я не могла не заметить, что у вас тут есть лишнее место, и подумала – может быть, мне позволят присесть.

Вновь прибывшая была круглолицей, миловидной молодой женщиной лет тридцати. У нее была смуглая индийская кожа и темно-красная точка на лбу. Она носила одежды замысловатого фасона, красные с золотым, с индийской штуковиной типа шали, накинутой на плечо и обернутой вокруг тела. Я не знаю, как такое называется.

– Это еще что? – нахмурился Джей Си. – Эй, Ахмед! Ты же не собираешься взорвать самолет, правда?

– Меня зовут Кальяни[3], – сказала она. – И я совершенно точно не собираюсь ничего взрывать.

– Хм… – сказал Джей Си. – Какое разочарование.

Он откинулся назад и закрыл глаза – или притворился, что закрыл. Один глаз был чуть приоткрыт и следил за Кальяни.

– Почему мы держим его при себе? – спросила Айви, потягиваясь и просыпаясь.

– Вы все время вертите головой туда-сюда, – сказала Моника. – Кажется, я пропускаю целый разговор.

– Так и есть, – сказал я. – Моника, познакомьтесь с Кальяни. Она новый аспект и причина, по которой нам понадобилось пустое место.

Кальяни радостно, с широкой улыбкой протянула руку Монике.

– Она тебя не видит, Кальяни, – сказал я.

– А, точно! – Кальяни прижала ладони к лицу. – Простите, мистер Стив, я в этом деле новичок.

– Все в порядке. Моника, Кальяни будет нашим переводчиком в Израиле.

– Я лингвист, – сообщила Кальяни с поклоном.

– Переводчик… – проговорила Моника, покосившись на книгу, которую я отложил. Иврит – синтаксис, грамматика и лексика. – Вы только что изучили иврит.

– Нет. Я просмотрел достаточно страниц, чтобы вызвать аспект, который на нем говорит. У меня нет никаких способностей к иностранным языкам. – Я зевнул, гадая, осталось ли время в полете, чтобы Кальяни изучила еще и арабский.

– Докажите, – потребовала Моника.

Я приподнял бровь.

– Я должна убедиться, – попросила Моника. – Прошу вас.

Я со вздохом повернулся к Кальяни.

– Как сказать на иврите «Я хотел бы попрактиковаться в говорении на иврите. Не могли бы вы побеседовать со мной на вашем языке?»

– Хм… «Я хотел бы попрактиковаться в говорении на иврите» звучит немного странновато. Может, «я хотел бы улучшить мой иврит»?

– Ну да.

– Ани роцэ лешапер эт аиврит шели, – сказала Кальяни.

– Черт, – сказал я. – Язык сломаешь.

– Выбирай выражения! – одернула меня Айви.

– Это не так уж трудно, мистер Стив. Давайте попробуем. Ани роцэ лешапер эт аиврит шели.

– Эни роте зиле шапер хап… эр ав… – пробормотал я.

– О боже! – ужаснулась Кальяни. – Это… это ужасно. Давайте я буду говорить вам по одному слову зараз.

– Звучит заманчиво, – сказал я и махнул рукой одной из бортпроводниц – той, которая объявляла на иврите правила безопасности полета в самом начале нашего рейса.

Она с улыбкой спросила:

– Чем могу помочь?

– Э-э… – начал я.

– Ани, – терпеливо проговорила Кальяни.

– Ани, – повторил я.

– Роцэ.

– Роцэ…

Было немного непривычно, однако мне удалось договорить фразу до конца. Бортпроводница даже поздравила меня с этим. К счастью, перевести ее слова на английский было проще – Кальяни мне в этом помогла.

– О, у вас ужасный акцент, мистер Стив, – сказала она, когда бортпроводница ушла. – Мне так неловко.

– Мы над этим поработаем, – пообещал я. – Спасибо.

Кальяни улыбнулась мне и обняла, потом попыталась обнять Монику, но та не заметила. Наконец индианка села рядом с Айви, и они начали дружески болтать. Я вздохнул с облегчением. Проще жить, когда мои галлюцинации находят друг с другом общий язык.

– Вы уже говорили на иврите, – упрекнула меня Моника. – Вы его знали до того, как мы взлетели, и последние пару часов просто освежали знания.

– Думайте что хотите.

– Но это невозможно, – продолжила она. – Человек не может изучить новый язык за считаные часы.

Я не стал утруждаться и поправлять ее, уточняя, что я его не учил. В противном случае мой акцент не был бы таким кошмарным и Кальяни не пришлось бы направлять меня слово за словом.

– Мы в самолете, охотимся за камерой, которая может снимать прошлое, – сказал я. – Почему так трудно поверить, что я только что выучил иврит?

– Ладно, ладно. Притворимся, что так и вышло. Но если вы способны учиться так быстро, почему вы до сих пор не знаете все языки – и вообще все возможные области?

– В моем доме для этого недостаточно комнат, – сказал я. – По правде говоря, Моника, я ничего такого не хочу. Я бы с радостью освободился от всего, чтобы жить более простой жизнью. Иногда мне кажется, что вся эта банда в конце концов сведет меня с ума.

– То есть вы… еще не сошли с ума?

– Боже мой, нет. – Я внимательно посмотрел на нее. – Вы в это не верите.

– Вы видите людей, которых нет, мистер Лидс. Такое непросто принять как данность.

– И все же я живу хорошей жизнью. Скажите-ка… Почему вы считаете сумасшедшим меня, но не человека, который не может удержаться на одной и той же работе, изменяет жене, не владеет собой? Его вы называете нормальным?

– Ну, возможно, не совсем…

– Множество «нормальных» людей на самом деле не контролируют себя. Их психическое состояние – стресс, беспокойство, разочарование – мешает им быть счастливыми. По сравнению с ними, думаю, я просто образец стабильности. Хотя, должен признаться, было бы неплохо, если бы меня оставили в покое. Я не хочу быть особенным.

– Так вот откуда все это взялось, верно? – спросила Моника. – Все эти галлюцинации?

– О, вы у нас теперь психолог? Прочитали умную книгу, пока мы летели? Где ваш новый аспект – давайте-ка я пожму ей руку.

Моника не попалась на приманку.

– Вы создаете иллюзии, чтобы навязать им разные вещи. Ваш блистательный ум, который вы считаете обузой. Ваше чувство долга – галлюцинации вынуждают вас покидать дом и отправляться на помощь людям. Это позволяет вам притворяться, мистер Лидс. Притворяться, что вы нормальный. Но в этом и состоит подлинное заблуждение.

Я поймал себя на том, что хочу, чтобы полет поскорее закончился.

– Я никогда раньше не слышал этой теории, – тихо сказал Тобиас сзади. – Возможно, в ней что-то есть, Стивен. Мы должны сказать об этом Айви…

– Нет! – рявкнул я, поворачиваясь к нему. – Она уже достаточно покопалась в моих мозгах.

Я снова сел прямо. На лице Моники опять появилось выражение, которое вечно появляется у «нормальных» людей, когда им приходится иметь дело со мной. Как будто им приходится перекладывать динамит, надев на руки кухонные прихватки. Когда на меня так смотрят… это гораздо больней, чем ощущать себя тем, кто я есть.

– Скажите-ка, – проговорил я, чтобы поменять тему, – как же вы позволили Разону провернуть такой фокус?

– Не то чтобы мы не приняли мер предосторожности, – сухо заметила Моника. – Камера была под надежным замком, но мы не могли полностью контролировать, что с нею делает человек, которому заплатили за ее изготовление.

– Тут кроется что-то еще, – не отступил я. – Не обижайтесь, Моника, но вы из тех корпоративных типов, которые любят юлить. Айви и Джей Си давным-давно поняли, что вы не инженер. Вы либо скользкий исполнительный менеджер, которому поручили разобраться с нежелательными элементами, либо скользкий начальник службы безопасности, занятый тем же самым.

– И какая часть из этого не должна меня оскорбить? – холодно спросила она.

– Как же Разон получил доступ ко всем прототипам? – продолжил я. – Вы, конечно, скопировали чертежи без его ведома. Конечно, вы передали версии камеры в лаборатории-сателлиты, чтобы они могли разобрать их на части и спроектировать заново методом обратной инженерии. Довольно трудно поверить, что он каким-то образом нашел и уничтожил все это.

Несколько минут она постукивала кончиком пальца по подлокотнику, а потом призналась:

– Ни одна из них не работает.

– Вы в точности скопировали чертежи?

– Да, но ничего не вышло. Мы спросили Разона, и он сказал, что еще не все отладил. У него на любой случай имелись оправдания, но проблемы с собственными прототипами тоже были. Это область науки, в которую еще никто не вторгался. Мы первопроходцы. Без ошибок не обойтись.

– Все правда, – сказал я. – Но вы в это не верите.

– Он что-то сделал с этими камерами, – продолжила она. – Каким-то образом добился того, что они не работают, если его нет рядом. Он мог заставить любой из прототипов функционировать, если у него было достаточно времени, чтобы повозиться с устройством. Если мы ночью меняли одну копию на другую, она работала. Потом мы меняли ее снова – и она переставала работать.

– А другие люди могли использовать камеры в его присутствии?

Она кивнула:

– И даже некоторое время после того, как он уходил. Каждая камера вскоре переставала работать, и нам приходилось приводить его обратно, чтобы он ее починил. Вы должны понять, мистер Лидс. У нас было всего несколько месяцев, на протяжении которых камеры хоть как-то функционировали. Бо́льшую часть пребывания Разона в «Азари» его считали законченным шарлатаном.

– Полагаю, не вы.

Она ничего не ответила.

– Без него, без этой камеры вашей карьере конец, – сказал я. – Вы его финансировали. Защищали. А потом, когда устройство наконец-то заработало…

– Он меня предал, – прошептала Моника.

Ее взгляд был далеко не приятным. Мне пришло в голову, что, если мы действительно разыщем мистера Разона, я, возможно, сперва напущу на него Джей Си. Ведь Джей Си захочет его пристрелить, а вот Моника разорвет бедолагу на части.

– Что ж, – саркастично заметила Айви, – хорошо, что мы выбрали отдаленный город. Если бы нам пришлось искать Разона в крупном городском центре – доме трех основных религий, одном из самых популярных туристических направлений в мире, – это было бы действительно трудно.

Я слабо улыбнулся. Мы вышли из аэропорта, и один из двух головорезов-охранников Моники отправился искать машины, которые ее компания заказала для нас.

Во второй половине полета я почти не изучал арабский. Вместо этого думал о Сандре. Толку от таких размышлений было маловато.

Айви озабоченно наблюдала за мной. Иногда в ней просыпался материнский инстинкт. Кальяни подошла к каким-то людям неподалеку и прислушалась к их разговору на иврите.

– Ах, Израиль… – проговорил Джей Си, подходя к нам. – Я всегда хотел сюда приехать, просто чтобы проверить, смогу ли проскользнуть мимо охраны. Она у них лучшая в мире, знаешь ли.

На плече у него была черная сумка из грубого полотна, которую я не узнал.

– Это что такое?

– Карабин М4А1, – сказал Джей Си. – С прикрепленным передовым боевым оптическим прицелом и гранатометом М203.

– Но…

– У меня здесь есть связи, – тихо прибавил он. – «Морской котик» – это на всю жизнь.

Подъехали машины, и водители сильно растерялись оттого, почему четыре человека настаивали на двух машинах. Конечно, на самом деле мы едва поместились. Я сел в первую с Моникой, Тобиасом и Айви, которой пришлось втиснуться на заднее сиденье между Моникой и мной.

– Хочешь об этом поговорить? – тихо спросила Айви, пристегивая ремень безопасности.

– Не думаю, что мы ее найдем, даже с помощью фотографии, – сказал я. – Сандра умеет избегать ненужного внимания, и след давно остыл.

Моника вопросительно посмотрела на меня, явно решив, что я разговариваю с ней. Но ничего не сказала, вспомнив, кто ее спутник.

– Знаешь, а ведь наверняка у нее была веская причина уйти, – заметила Айви. – Мы не знаем всего.

– Веская причина? Которая объясняет, почему за десять лет она ни разу с нами не связалась?

– Возможно, – сказала Айви.

Я промолчал.

– Ты же не начнешь нас терять, верно? – спросила она. – Аспекты не начнут исчезать? Меняться?

«Превращаться в нечто кошмарное». Об этом не стоило упоминать.

– Это больше не повторится, – сказал я. – Теперь я контролирую ситуацию.

Айви все еще скучала по Джастину и Игнасио. Честно говоря, я тоже.

– И… эта охота за Сандрой, – добавила Айви. – Дело только в твоей привязанности к ней или в чем-то другом?

– А о чем еще может идти речь?

– Это она научила тебя контролировать свой разум. – Айви отвернулась. – Только не говори мне, что ты никогда не задавался этим вопросом. Может, она хранит еще какие-то секреты. Возможно, у нее есть… лекарство.

– Не глупи. Мне нравится, как обстоят дела.

Айви не ответила, но я увидел, как Тобиас смотрит на меня в зеркало заднего вида. Изучает меня. Оценивает мою искренность.

На самом деле я и сам в ней сомневался.

А потом мы долго ехали в город – аэропорт от него далеко, ближе к Тель-Авиву. Дорога была живописная, и, въехав в современную часть Иерусалима, наши машины миновали несколько парков вдоль одной стороны дороги. Когда мы приблизились к месту назначения, Тобиас указал на Башню Давида, камни которой несли на себе тяжесть невообразимого времени. За Яффскими воротами последовала поездка по лабиринту улиц Старого города. Она прошла без приключений, не считая того, что мы чуть не задавили где-то так семнадцать туристов. Когда машины остановились, все высыпали наружу, в море болтающих туристов и благочестивых паломников.

У самой церкви не было парковки, поэтому пришлось идти по переулкам и улицам добрых пять минут, прежде чем мы добрались до места. В конце концов священное строение предстало перед нами. Формой напоминающее ящик, оно имело древний, простой фасад с двумя большими арочными окнами на стене, обращенной к нам.

– Храм Гроба Господня, – сказал Тобиас. – По преданию, он стоит на том самом месте, где был распят Иисус из Назарета, а также включает в себя место Его погребения. Это удивительное сооружение изначально представляло собой два здания, построенные в четвертом веке по приказу Константина Великого. Оно заменило собой храм Афродиты, который простоял тут примерно двести лет.

– Спасибо, Википедия, – проворчал Джей Си, вскидывая на плечо штурмовую винтовку. Он переоделся в военную форму.

– Соответствует ли предание истине, – спокойно продолжил Тобиас, сцепив руки за спиной, – и действительно ли здесь имели место означенные исторические события – вопрос до некоторой степени дискуссионный. Надо заметить, традиционное мировоззрение предлагает много удобных объяснений для разных нестыковок – включая, к примеру, доводы о том, что храм Афродиты был построен здесь для подавления ранних христианских богослужений, – было доказано, что планировка храма в том, что касается ключевых моментов, соответствует языческому святилищу. Кроме того, тот факт, что церковь находится в пределах городских стен, представляет собой отличный аргумент – ведь могила Иисуса теоретически должна располагаться за пределами города.

– Нам все равно, подлинное тут все или нет, – сказал я, проходя мимо Тобиаса. – Разон должен был сюда прийти. Это одно из самых очевидных мест – если не самое очевидное, – чтобы начать поиски. Моника, на пару слов, пожалуйста.

Она зашагала рядом со мной, а ее головорезы отправились проверить, нужны ли нам билеты, чтобы войти. Вокруг было очень много полиции, но, с другой стороны, храм находится на Западном берегу, и в последнее время было несколько угроз терактов.

– Что вам нужно? – спросила меня Моника.

– Камера выдает снимки немедленно? Она работает как цифровой фотоаппарат?

– Нет, она снимает только на пленку. Средний формат, без цифрового задника[4]. Разон на этом настоял.

– Теперь вопрос потруднее. Вы же понимаете, в чем проблема с камерой, которая делает снимок в точности того же места, на которое ее нацелил фотограф, только в прошлом, да?

– Что вы имеете в виду?

– Всего лишь это: мы сейчас не в том месте, где могли бы оказаться две тысячи лет назад. Планета движется. Одна из теоретических проблем путешествий во времени заключается в том, что если бы вы вернулись во времени на сто лет назад, в ту самую точку, где мы сейчас находимся, то, скорее всего, очутились бы в открытом космосе. Даже если вам очень повезет и планета окажется в одном и том же месте на своей орбите, вращение Земли будет означать, что вы появитесь где-то еще на ее поверхности. Или под поверхностью, или в сотнях футов над землей.

– Нелепость какая-то.

– Это наука, – возразил я, глядя на фасад храма.

А вот то, чем мы здесь занимались, как раз было нелепостью.

И все же…

– Все, что я знаю, – сказала она, – это то, что Разону нужно было попасть в определенное место, чтобы сфотографировать его.

– Хорошо, – сказал я. – Еще один вопрос. Какой он? Как человек?

– Резкий, – тотчас же ответила она. – Любит спорить. И он очень бережно относится к своему оборудованию. Уверена, что половина объяснения того, как Разону удалось сбежать с камерой, заключается в его постоянных заверениях, дескать, он следит за своими приборами, как маньяк, – вот мы и расслабились.

Наконец наша компания вошла в храм. В душном воздухе слышался шепот туристов и шарканье ног по камням. Здесь по-прежнему было действующее место поклонения.

– Мы что-то упускаем, Стив, – сказала Айви, шагая рядом со мной. – Мы игнорируем важную часть головоломки.

– Есть догадки? – спросил я, окидывая взглядом богато украшенный интерьер храма.

– Я работаю над этим.

– Погоди-ка, – встрял Джей Си, догоняя нас. – Айви, ты думаешь, что мы что-то упускаем, но не знаешь, что именно, и понятия не имеешь, что это может быть?

– В целом да, – ответила Айви.

– Эй, Тощий, – сказал он мне, – кажется, я потерял миллион долларов, но не знаю почему и не имею ни малейшего понятия, как я мог его заработать. Но я уверен, что скучаю по нему. Так что если бы ты мог что-нибудь с этим сделать…

– Какой же ты клоун, – сказала Айви.

– То, что я сказал, – продолжил Джей Си, – это была метафора.

– Нет, – отрезала она. – Это было умозаключение.

– Чего?

– Умозаключение, которое должно было доказать, что ты идиот. О! Знаешь что? Оно увенчалось успехом! Quod erat demonstrandum[5]. Мы можем без колебаний сказать, что ты действительно идиот.

Они ушли прочь, продолжая пререкаться. Я покачал головой, углубляясь в церковь. Место, где предположительно произошло распятие, было отмечено позолоченной нишей, заполненной туристами и паломниками. Я недовольно скрестил руки на груди. Многие туристы фотографировали.

– Что? – спросила Моника.

– Надеялся, что тут запрещено фотографировать со вспышкой, – объяснил я. – Как в большинстве подобных мест. – Случись оно так, кто-то бы наверняка заметил, что делает Разон.

Может, это и было запрещено, но стоящих рядом полицейских не волновало, что делают люди.

– Мы начнем поиски, – заявила Моника и сделала резкий жест своим людям.

Все трое начали пробираться сквозь толпу, следуя нашему хрупкому плану: попытаться отыскать в одном из святых мест человека, который увидел Разона и запомнил его.

Я ждал, заметив, что двое полицейских неподалеку разговаривают на иврите. Один помахал другому, очевидно, уходя с дежурства, и пошел прочь.

– Кальяни, – сказал я, – за мной.

– Конечно, мистер Стив.

Она присоединилась ко мне резвым шагом, и мы направились к уходящему полицейскому.

Он бросил на меня усталый взгляд.

– Здравствуйте, – сказал я на иврите с помощью Кальяни. Я сперва бормотал себе под нос то, что хотел сказать, чтобы она смогла перевести. – Извините за мой ужасный иврит!

Он помедлил, потом улыбнулся:

– Он не так уж плох.

– Он кошмарен.

– Вы еврей? – предположил он. – Из Штатов?

– Вообще-то, я не еврей, хотя и из Штатов. Я просто думаю, что человек должен попытаться выучить язык страны, прежде чем посетить ее.

Офицер улыбнулся. Он казался вполне дружелюбным человеком, как, впрочем, и большинство людей. И им нравилось, когда иностранцы пытались говорить на их родном языке. Мы еще немного поболтали по пути, и я узнал, что он действительно уходит с дежурства. Кто-то должен был за ним приехать, но он, похоже, не возражал поговорить со мной, пока ждет. Я пытался продемонстрировать, что хочу попрактиковаться в языке, разговаривая с местным жителем.

Полицейского звали Моше, и он работал в одну и ту же смену почти каждый день. Его обязанность состояла в том, чтобы следить за людьми, которые пытались делать глупости, а затем останавливать их, хотя он признался, что намного важнее не допустить террористических атак в храме. Его обычный участок находился в другой части города, но Моше перевели сюда на время праздников, когда правительство беспокоилось по поводу возможных актов насилия и хотело более заметного присутствия властей в туристических местах. В конце концов, этот храм находился на спорной территории.

Через несколько минут я потихоньку перевел разговор на Разона.

– Уверен, вам случается увидеть кое-что интересное, – сказал я. – Перед тем как прийти сюда, мы побывали у Садовой могилы. Там был один сумасшедший азиат, кричал на всех.

– Правда? – спросил Моше.

– Ага. Судя по акценту, он американец, но с азиатскими чертами лица. Так или иначе, у него была большая камера, установленная на треноге, – как будто он там самая важная шишка и никто другой не заслуживал права фотографировать. Сильно повздорил с полицейским, который не хотел, чтобы он использовал вспышку. – Моше рассмеялся. – Он и здесь побывал.

Кальяни хихикнула, переводя это.

– О, вы молодец, мистер Стив!

– В самом деле? – небрежно спросил я.

– Да, точно, – подтвердил Моше. – Должно быть, это тот самый парень. Он был здесь… хм… два дня назад. Проклинал всех, кто толкал его, пытался подкупить меня, чтобы я отодвинул их всех и предоставил ему побольше места. Но странно, что когда он начал фотографировать, то не возражал, если кто-то загораживал объектив. И он снимал по всему храму, даже снаружи, самые неинтересные места!

– Настоящий псих, да?

– Да уж, – усмехнулся офицер. – Я постоянно вижу таких туристов. С большими крутыми камерами, на которые они потратили кучу денег, а фотографировать совсем не умеют. Этот парень – он не знал, когда надо включать вспышку, понимаете? Использовал ее при каждом снимке – даже на солнце и на алтаре, со всеми его огнями!

Я рассмеялся.

– Ну да! – сказал он. – Американцы! – Потом одумался. – Ох, простите, я не хотел вас обидеть.

– Да я не обижаюсь, – ответил я, тотчас же пересказывая ответ Кальяни. – Я индус.

Он растерянно моргнул и уставился на меня вопросительно.

– Ой! – воскликнула Кальяни. – Простите, мистер Стив! Я не подумала.

– Все в порядке.

Офицер рассмеялся:

– Вы хорошо знаете иврит, но, сдается мне, сказали сейчас не то, что хотели сказать!

Я тоже засмеялся и заметил, что к нему идет женщина и машет рукой. Я поблагодарил его за беседу и еще раз осмотрел храм. В конце концов меня нашли Моника и ее лакеи, один из которых как раз прятал фотографии Разона.

– Никто его тут не видел, Лидс, – сказала она. – Это тупик.

– Да что вы говорите? – ответил я и направился к выходу.

Тобиас присоединился к нам, сцепив руки за спиной.

– Какое чудо, Стивен, – сказал он мне и кивнул в сторону вооруженного полицейского в дверях. – Иерусалим – город, название которого буквально означает «мир». Он наполнен островами безмятежности, подобными этому, где люди ведут богослужения дольше, чем существует большинство стран. Но здесь насилие всегда в нескольких шагах.

Насилие…

– Моника, – сказал я, нахмурившись, – вы говорили, что сами искали Разона, прежде чем отправились ко мне. Вы проверяли, улетал ли он из Штатов?

– Ага, – сказала она. – У нас есть кое-какие связи в госбезопасности. Никто с таким именем не вылетал из страны, но фальшивые документы найти не так уж сложно.

– А поддельный паспорт поможет попасть в Израиль? Одну из тех стран на планете, где к вопросам безопасности относятся серьезнее всего?

Моника нахмурилась:

– Об этом я не подумала.

– Как-то рискованно.

– Ну да, и сейчас самое время об этом вспомнить, Лидс. Вы хотите сказать, его тут все-таки нет? И мы потратили…

– О, он здесь, – рассеянно проговорил я. – Мне удалось найти полицейского, который с ним разговаривал. Разон фотографировал тут все подряд.

– Никто из тех, с кем мы говорили, его не видел.

– Полиция и духовенство здесь принимают тысячи посетителей в день, Моника. Нельзя показать им фотографию и ждать, что они вспомнят. Нужно сосредоточиться на чем-то незабываемом.

– Но…

– Помолчите минутку, – попросил я, вскинув руку.

«Он приехал в Израиль. Незаметный маленький инженер с чрезвычайно ценным оборудованием и фальшивым паспортом. Дома у него был пистолет, из которого ни разу не стреляли. Откуда взялась эта штука?»

Я идиот…

– Вы можете узнать, когда Разон купил пистолет? – спросил я. – Законы штата об оружии должны позволить его отследить, верно?

– Конечно. Я займусь этим, когда мы доберемся до отеля.

– Сделайте это сейчас.

– Сейчас? А вы понимаете, который час в…

– Все равно сделайте. Разбудите кого-нибудь. Получите ответ.

Она сердито посмотрела на меня, но отошла и сделала несколько телефонных звонков. Последовали сердитые разговоры.

– Надо было подумать об этом раньше, – проговорил Тобиас, качая головой.

– Знаю.

В конце концов Моника захлопнула телефон и вернулась:

– Нет никаких записей о том, что Разон покупал оружие. Пистолет в его квартире не зарегистрирован нигде.

Ему помогли. Ну конечно ему помогли. Он планировал это в течение многих лет, и у него был доступ ко всем фотографиям, позволяющим доказать, что его план не беспочвенный.

Он нашел кого-то, кто смог обеспечить его всем необходимым. Защитить. Кого-то, кто дал ему пистолет, фальшивые документы. И этот кто-то помог ему проникнуть в Израиль.

Так к кому же он обратился? Кто ему помогал?

– Айви, – сказал я, – нам надо…

И осекся.

– Где Айви?

– Понятия не имею, – ответил Тобиас.

Кальяни пожала плечами.

– Вы потеряли одну из своих галлюцинаций? – спросила Моника.

– Да.

– Ну так позовите ее обратно.

– Так не пойдет, – сказал я и отправился искать ее в храме, озираясь по сторонам.

Священнослужители бросали на меня странные взгляды, но в конце концов я сунул нос в один из укромных уголков и застыл как вкопанный.

Джей Си и Айви поспешно прервали поцелуй. Ее макияж размазался, и – невероятно! – Джей Си отложил пистолет в сторону, забыл про него. Это случилось впервые.

– Обалдеть… – растерянно произнес я, поднеся руку к лицу. – Эй? Чем это вы двое заняты?

– Не знала, что мы должны докладывать тебе о характере наших отношений, – холодно ответила Айви.

Джей Си показал мне большой палец и улыбнулся.

– Не важно, – сказал я. – Пора идти. Айви, я не думаю, что Разон работал один. Он приехал в страну по поддельному паспорту, и кое-что другое тоже не складывается. Мог ли ему оказать поддержку кто-то из местных? Вдруг есть какая-то местная организация, которая помогает ему избегать подозрений и перемещаться по городу?

– Возможно, – сказала она, стараясь не отставать. – Хотелось бы подчеркнуть, что вероятность того, что он работает один, все равно остается, но, если поразмыслить, это и впрямь кажется маловероятным. Ты додумался до этого сам? Отличная работа!

– Спасибо. У тебя волосы разлохматились.

В конце концов мы добрались до машин и сели по местам: я и Моника, Айви и Джей Си. Оба громилы и два других моих аспекта заняли первую машину.

– Возможно, ты прав в этом отношении, – сказала Моника, когда машины тронулись.

– Разон – умный человек, – сказал я. – Он должен был искать союзников. Другую компанию, возможно израильскую. Кто-нибудь из ваших конкурентов знает об этой технологии?

– Нам это неизвестно.

– Стив… – сказала Айви, садясь между нами.

Она стерла остатки помады, поправила волосы. Явно пыталась игнорировать то, что я видел между нею и Джей Си.

Вот проклятье. Я думал, они ненавидят друг друга. Разберусь с этим потом.

– Да?

– Задай Монике мой вопрос. Разон когда-нибудь предлагал ее компании такой проект? Снимки, позволяющие доказать подлинность христианства?

Я пересказал.

– Нет, – ответила Моника. – Случись такое, я бы вам рассказала. Это бы привело нас сюда быстрее. Он никогда не обращался к нам с такими просьбами.

– Это странно, – сказала Айви. – Чем больше мы работаем над этим делом, тем больше убеждаемся, что Разон проделал невероятную работу, чтобы попасть сюда, в Иерусалим. Почему бы не воспользоваться ресурсами, которые у него уже были? Лабораторией «Азари».

– Может, он хотел свободы, – предположил я. – Хотел использовать свое изобретение, как ему заблагорассудится.

– В таком случае, – сказала Айви, – он бы не стал связываться с конкурирующей компанией, как ты предположил. Это было бы то же самое. А ну-ка, ткни Монику. Судя по виду, она о чем-то размышляет.

– Что? – спросил я женщину. – Вы хотите что-то добавить?

– Ну… – проговорила Моника. – Как только мы убедились, что камера работает, Разон действительно обратился с вопросом о некоторых проектах, которые хотел воплотить в жизнь. Раскрытие правды об убийстве Кеннеди, опровержение или подтверждение видео Паттерсона – Гимлина со снежным человеком и тому подобное.

– И вы подрезали ему крылышки, – предположил я.

– Не знаю, сколько времени вы потратили на раздумья о последствиях применения этого устройства, мистер Лидс, – сказала Моника. – Вопросы, которые вы задавали мне в самолете, указывают, что вы, по крайней мере, уже начали. Ну а мы обдумали все. И мы в ужасе.

Эта штука изменит мир. Дело не только в доказательстве тайн. Это ведь еще и конец частной жизни, какой мы ее знаем. Если кто-то может получить доступ к тому месту, где вы когда-то были голым, он сделает ваше фото нагишом. Вообразите, как обрадуются папарацци.

Вся наша система правосудия пойдет кувырком. Больше никаких присяжных, судей, адвокатов, судов. Правоохранителям просто нужно будет съездить на место преступления и сделать снимок. Если вас подозревают, вы предоставляете алиби – и они могут доказать, были ли вы там, где утверждаете.

Она с измученным видом покачала головой:

– А как же история? Национальная безопасность? Хранить секреты становится все труднее. Государствам придется блокировать места, где однажды была представлена важная информация. Ничего нельзя будет записать. Курьер с секретными документами прошел по улице? На следующий день вы сможете отыскать нужное место и сделать снимок внутри конверта. Мы это проверили. Только представьте себе такую власть. А теперь вообразите, что она есть у каждого человека на планете.

– Черт… – прошептала Айви.

– Вот потому-то, – продолжила Моника, – мы бы не позволили мистеру Разону отправиться в Иерусалим и сделать снимки, подтверждающие или опровергающие христианство. Пока что – нет. До той поры, пока мы не обсудим этот вопрос. Думаю, он знал. Это объясняет, почему он сбежал.

– Это не помешало подготовить способы, позволяющие привлечь мое внимание и подтолкнуть к деловому соглашению с вами, – заметил я. – Сдается мне, если вы делали снимки для меня, то и для других важных людей тоже. Вы собирали ресурсы, чтобы обзавестись стратегическими союзниками, не так ли? Самыми богатыми людьми мира, представителями элиты? Чтобы они помогли вам оседлать эту волну, как только технология начнет распространяться?

Она поджала губы, глядя прямо перед собой.

– Возможно, Разону это показалось корыстным, – сказал я. – Вы не желали помочь ему донести правду до человечества, но собирали материал для подкупа? И даже для шантажа.

– У меня нет полномочий продолжать этот разговор, – сказала Моника.

Айви фыркнула:

– Ну что ж, мы знаем, почему он ушел. Я все еще не думаю, что он пошел бы в конкурирующую компанию, но он с кем-то связался. Может быть, с израильским правительством? Или…

Настала тьма.

Я пришел в себя, сбитый с толку. Перед глазами все расплывалось.

– Взрыв, – сказал Джей Си.

Он присел рядом со мной. Я был привязан к стулу. С руками, заведенными за спину. И находился непонятно где.

– Спокойно, Тощий, – сказал Джей Си. – Сохраняй спокойствие. Машина перед нами взорвалась. Нас кинуло в сторону. Мы врезались в здание сбоку от дороги. Помнишь?

Едва ли. Воспоминания путались.

– Моника? – прохрипел я, оглядываясь.

Она была привязана к стулу рядом со мной. Кальяни, Айви и Тобиас тоже были там, связанные и с кляпами во рту. Охранников Моники нигде не было видно.

– Мне удалось выползти из-под обломков, – сказал Джей Си. – Но я не могу тебя вытащить.

– Знаю, – сказал я.

Лучше не давить на Джей Си, напоминая о том, что он галлюцинация. Уверен, в глубине души он это прекрасно знал. Просто не любил признавать.

– Послушай, – продолжил Джей Си, – положение аховое, но ты владей собой, и спасешься. Понял, солдат?

– Ага.

– Скажи еще раз.

– Да, – проговорил я тихо, но твердо.

– Молодец, – сказал Джей Си. – Я развяжу остальных. – И он принялся освобождать другие мои аспекты.

Моника застонала, качая головой:

– Что…

– Кажется, мы допустили грубейший просчет, – сказал я. – Мне очень жаль.

Удивительно, насколько спокойно это прозвучало, учитывая, как я был напуган. В душе я ученый, – по крайней мере, большинство моих аспектов такие. Я не выношу насилия.

– Что вы видите? – спросил я.

На этот раз мой голос дрогнул.

– Маленькая комната, – сказала Айви, потирая запястья. – Окон нет. Я слышу, как течет вода по трубам и где-то далеко раздается слабый шум уличного движения. Мы все еще в городе.

– Какие чудесные места ты нам показываешь, Стивен, – проговорил Тобиас, благодарно кивнув, когда Джей Си помог ему подняться на ноги. Тобиасу было уже немало лет.

– Я слышу снаружи арабский, – заметила Кальяни.

– Да. – Тобиас закрыл глаза. – Мимо едет поезд. Замедляется. Останавливается… Есть что-то странное в том, как он тут притормозил… Это не станция, но остановка какого-то иного рода. Машины, голоса. Церковные колокола. Это что, идиш? И муэдзин призывает к молитве? – Он резко открыл глаза. – Мы где-то на улице Шивтей Исраэль, недалеко от Старого города. Это оживленный район. Крики могут привлечь чье-то внимание, и нам помогут.

– Или убьют, – возразил Джей Си. – Веревки тугие, Тощий. У Моники тоже.

– Что происходит? – спросила Моника. – Что случилось?

– Фотографии, – сказала Айви.

Я посмотрел на нее.

– Моника и ее громилы показывали людям те фотографии Разона, пока ходили по храму, – объяснила Айви. – И наверное, спрашивали всех подряд, не видел ли его кто-то. Если он действительно работал с кем-то…

Я застонал. Ну конечно. Союзники Разона должны были наблюдать за каждым, кто охотился на него. Моника нарисовала на наших спинах громадную мишень.

– Ладно, – сказал я. – Джей Си, ты должен вытащить нас отсюда. Что нам надо…

Дверь открылась.

Я немедленно повернулся к нашим похитителям и увидел совсем не то, чего ожидал. Вместо исламских террористов мы столкнулись с группой филиппинцев в костюмах.

– А-а-а… – протянул Тобиас.

– Мистер Лидс… – с акцентом произнес тот, что вошел впереди остальных, и пролистал папку, полную бумаг. – Судя по всему, вы очень интересный и очень… благоразумный человек. Мы приносим извинения за то, как с вами обходились до сих пор, и хотели бы поместить вас в гораздо более комфортные условия.

– Я предчувствую, сейчас нам предложат сделку, – предупредила Айви.

– Меня зовут Салик, – продолжил мужчина. – Я представляю некую группу, интересы которой могут совпадать с вашими. Вы слышали о ФНОМ, мистер Лидс?

– Фронт национального освобождения моро, – сказал Тобиас. – Это филиппинская революционная группа, стремящаяся отделиться и создать свое собственное национальное государство.

– Да, слышал, – сказал я.

– Хорошо, – продолжил Салик. – У меня есть предложение. У нас есть устройство, которое вы ищете, но мы столкнулись с некоторыми трудностями в его эксплуатации. Сколько нам будет стоить заручиться вашей помощью?

– Один миллион долларов США, – ответил я, не промедлив ни секунды.

– Предатель! – прошипела Моника.

– Ты даже не платишь мне, Моника, – сказал я, забавляясь. – Так что не вини меня за то, что я приму лучшую сделку.

Салик улыбнулся. Он был уверен, что я продам Монику. Иногда очень полезно иметь репутацию затворника и аморальной скотины.

На самом деле я всего лишь затворник. Ну, может быть, временами веду себя по-скотски. Сталкиваясь с сочетанием этих двух качеств, люди обычно предполагают, что я ко всему прочему еще и аморален.

– ФНОМ – военизированная организация, – продолжил Тобиас. – Однако насилия с их стороны было не так уж много, поэтому происходящее – большой сюрприз. Их принципиальное разногласие с основным филиппинским правительством связано с религией.

– Разве это не всегда так? – хмыкнул Джей Си, взглядом выискивая на вновь прибывших оружие. – Этот парень вооружен, – сказал он, кивком указывая на главного. – Думаю, остальные тоже.

– Действительно, – согласился Тобиас. – Думайте про ФНОМ как про филиппинскую версию ИРА или палестинского ХАМАСА. Последнее даже лучше подходит, потому что ФНОМ часто воспринимается как исламская организация. Бо́льшая часть Филиппин – католическая, но в регионе Бангсаморо, где действует ФНОМ, преобладает ислам.

– Развяжите его, – сказал Салик, указывая на меня.

Его люди принялись за работу.

– Он о чем-то лжет, – сказала Айви.

– Да, – согласился Тобиас. – Я думаю… Да, он не из ФНОМ. Возможно, он пытается повесить происходящее на них. Стивен, ФНОМ категорически против того, чтобы подвергать опасности гражданское население. Если бы ты про них читал, сам бы понял, насколько это удивительно. Они борцы за свободу, которые действуют согласно строгому кодексу, определяющему, кому можно причинять вред. Недавно они объявили, что посвятят себя мирному отделению.

– Сомневаюсь, что это сделало их ужасно популярными среди сторонников, – сказал я. – Отколовшиеся группы существуют?

– В каком смысле? – спросил Салик.

– Ни в каком. – Я встал, потирая запястья. – Благодарю. Я бы очень хотел увидеть устройство.

– Сюда, пожалуйста, – сказал Салик.

– Ублюдок! – крикнула мне вслед Моника.

– Выбирайте выражения! – огрызнулась Айви и поджала губы.

Она и другие мои аспекты последовали за мной, и охранники закрыли дверь, оставив Монику одну в комнате.

– Да… – проговорил Тобиас, идя вслед за мужчинами, которые вели меня вверх по лестнице. – Стивен, я думаю, это «Абу Сайяф». Группировка, возглавляемая человеком по имени Кадаффи Джанджалани, отделилась от ФНОМ, потому что организация была не готова зайти достаточно далеко. Джанджалани недавно умер, и будущее движения несколько под вопросом, но его целью было создание чисто исламского государства в регионе. Он считал убийство любого, кто противостоял ему… э-э… элегантным способом достижения своих целей.

– Похоже, у нас есть победитель, – сказал Джей Си. – Ладно, Тощий. Вот что тебе нужно сделать. Пни парня позади себя, когда он сделает шаг. Он упадет на парня рядом с ним, и ты сможешь справиться с Саликом. Разверни его, чтобы прикрыться от огня сзади, достань оружие из-за пазухи и начни стрелять через его тело в людей внизу.

Айви затошнило.

– Это ужасно!

– Ты же не думаешь, что он нас отпустит? – спросил Джей Си.

– «Абу Сайяф», – услужливо подсказал Тобиас, – устроили на Филиппинах множество убийств, взрывов и похищений. Они также очень жестоки с местными жителями и действуют скорее как организованная преступная семья, чем как истинные революционеры.

– То есть… это значит «нет», верно? – догадался Джей Си.

Мы спустились на первый этаж, и Салик провел нас в боковую комнату. Здесь были еще двое, одетые как солдаты, с гранатами на поясе и штурмовыми винтовками в руках.

Между ними на столе стояла камера среднего формата. Она выглядела… обычной.

– Мне нужен Разон, – сказал я, садясь. – Чтобы задать ему парочку вопросов.

Салик фыркнул:

– Он не будет говорить с вами, мистер Лидс. Можете положиться на нас в этом вопросе.

– Значит, он с ними не работает? – спросил Джей Си. – Я запутался.

– Все равно приведите его, – сказал я и начал осторожно возиться с камерой.

Проблема была в том, что я понятия не имел, что делаю. Ну почему, почему я не взял с собой Айвенса? Стоило догадаться, что в этой поездке мне понадобится механик.

Но если я призывал слишком много аспектов – держал их слишком много рядом с собой, – случались плохие вещи. Теперь это не имело значения. Айвенс остался на другом континенте.

– Есть идеи? – спросил я вполголоса.

– Не смотри на меня, – ответила Айви. – У меня даже пульт от телевизора не всегда срабатывает.

– Перережь красный провод, – предложил Джей Си. – Дело всегда в красном проводе.

Я бросил на него бесстрастный взгляд, затем отвинтил часть камеры и заглянул внутрь, делая вид, будто знаю, что делаю. У меня тряслись руки.

К счастью, Салик послал кого-то, чтобы выполнить мою просьбу. После этого он внимательно наблюдал за мной. Он, вероятно, читал об инциденте в Лонгвее, где я успел разобрать, починить и собрать сложную компьютерную систему, чтобы предотвратить взрыв. Но все это сделал Айвенс с некоторой помощью Чина, нашего постоянного эксперта по компьютерам.

Без них я был бесполезен в таких делах. Я изо всех сил старался этого не показывать, пока солдат не привел Разона. Я узнал его по фотографиям, которые мне показывала Моника. С трудом. Его разбитая губа кровоточила, левый глаз заплыл, и он шел спотыкаясь и прихрамывая. Когда он сел на табурет рядом со мной, я увидел, что он лишился одной руки. Обрубок был обмотан окровавленной тряпкой.

Он закашлялся.

– А-а. Полагаю, мистер Лидс, – сказал он с легким филиппинским акцентом. – Мне ужасно жаль, что я застал вас здесь.

– Осторожно, – предупредила Айви, изучая Разона. Она стояла рядом с ним. – Они наблюдают. Не веди себя слишком дружелюбно.

– О, мне это совсем не нравится, – сказала Кальяни. Она подошла к каким-то ящикам в дальнем конце комнаты и присела на корточки, спрятавшись за ними. – И часто с вами будет так, мистер Стив? Потому что я не создана для этого.

– Вам жаль, что я здесь? – резко ответил я Разону. – Но при этом вы не удивлены. Это вы помогли Монике и ее дружкам собрать материалы для того, чтобы шантажировать меня.

Его здоровый глаз чуть расширился. Он знал, что о шантаже речь не шла. Точнее, я на это надеялся. Поймет ли он? Догадается ли, что я пришел помочь ему?

– Я это сделал… под давлением, – проговорил он.

– И все равно ты ублюдок, как я погляжу, – огрызнулся я.

– Выбирай выражения! – встряла Айви, уперев руки в боки.

– Короче, – продолжил я, обращаясь к Разону. – Это все ерунда. Ты покажешь мне, как заставить эту машину работать.

– Вот уж нет! – ответил он.

Я повернул винт, мысли мои путались. Как же подобраться к нему достаточно близко, чтобы тихонько поговорить, не вызывая подозрений?

– Ты мне поможешь или…

– Осторожнее, дурак! – вскричал Разон и вскочил со стула.

Один из солдат навел на нас пистолет.

– Предохранитель включен, – сказал Джей Си. – Не о чем беспокоиться. Пока что.

– Это очень нежное оборудование, – проговорил Разон, забирая у меня отвертку. – Не надо его ломать. – Он начал выкручивать винт единственной рукой. Потом очень тихо спросил: – Вы здесь с Моникой?

– Да.

– Ей нельзя доверять, – сказал он. Помедлив, прибавил: – Но она никогда не била меня и не отрезала мне руку. Так что, возможно, не мне судить о том, кому можно доверять.

– Как они вас нашли? – прошептал я.

– Я похвастался матери, – ответил он. – Она похвасталась родственникам. Слухи дошли до этих монстров. У них есть связи в Израиле. – Ученый пошатнулся, и я поддержал его, не давая упасть. Его лицо было бледным. Он был не в лучшей форме.

– Они связались со мной, – продолжил он, с трудом орудуя отверткой. – Выдали себя за христианских фундаменталистов с моей родины, сказали, что готовы финансировать мою операцию, чтобы получить доказательства. Я узнал правду лишь два дня назад. Это…

Он замолчал, уронив отвертку, когда Салик внезапно подошел ближе. Террорист махнул рукой, и один из его солдат схватил Разона за окровавленный обрубок, рванул прочь от стола. Разон вскрикнул от боли.

Солдаты повалили его на землю и стали избивать прикладами винтовок. Я с ужасом наблюдал за происходящим, и Кальяни заплакала. Даже Джей Си отвернулся.

– Я не чудовище, мистер Лидс, – сказал Салик, присаживаясь на корточки рядом с моим стулом. – Я человек с ограниченными ресурсами. Вы обнаружите, что в большинстве ситуаций довольно трудно понять разницу между тем и этим.

– Пожалуйста, остановите солдат, – прошептал я.

– Видите ли, я пытаюсь найти мирное решение, – сказал Салик. Он не остановил избиение. – Мой народ осуждают, когда мы используем единственные методы, которые у нас есть – методы отчаявшихся – для борьбы. Эти методы использовал каждый революционер, включая основателей вашей страны, чтобы обрести свободу. Мы будем убивать, если придется, но, возможно, нам не придется. На этом столе у нас мир, мистер Лидс. Почините эту машину, и спасете тысячи и тысячи жизней.

– Зачем она вам? – спросил я, нахмурившись. – Что вы хотите получить? Возможности для шантажа?

– Силу, способную исправить мир, – сказал Салик. – Нам просто нужно несколько фотографий. Доказательство.

– Доказательство того, что христианство ложно, Стивен, – сказал Тобиас, подходя ко мне. – Это будет трудная задача для них, поскольку ислам принимает Иисуса из Назарета как пророка. Однако не признаёт воскресения или многих чудес, приписываемых более поздним последователям. С правильным фото они могли бы попытаться подорвать католицизм – религию, которую исповедуют большинство филиппинцев, – и тем самым дестабилизировать регион.

Должен признаться, что, как ни странно, я испытывал искушение. О, мне не хотелось помочь такому монстру, как Салик. Но я понял его точку зрения. Почему бы не взять эту камеру и не доказать, что… все религии ложны?

Это вызовет хаос. В некоторых частях света, возможно, много смертей.

Или не вызовет?

– Веру не так-то легко подорвать, – пренебрежительно заметила Айви. – Это не создаст таких проблем, на какие он рассчитывает.

– Потому что вера слепа? – спросил Тобиас. – Возможно, ты права. Многие продолжат верить, несмотря на факты.

– Какие факты? – парировала Айви. – Картинки, чья достоверность под вопросом? Созданные при помощи технологии, которую никто не понимает?

– Ты уже пытаешься защитить то, что еще не отвергнуто, – спокойно сказал Тобиас. – Ведешь себя так, будто знаешь, что произойдет, и должна отбиваться от доказательств, которые могут быть найдены. Айви, разве ты не видишь? Какие факты заставят тебя взглянуть на проблему рациональным взглядом? Как можно быть такой логичной в стольких областях и в то же время такой слепой в этой?

– Тише! – прикрикнул я на них и схватился руками за голову. – Тише!

Салик нахмурился. Только теперь главарь заметил, как жестоко его солдаты избили Разона.

Он что-то закричал на тагальском или каком-то другом филиппинском языке, – может, мне стоило изучить их вместо иврита. Солдаты попятились, и Салик опустился на колени, чтобы перевернуть упавшего Разона.

Разон сунул здоровую руку в карман Салика и потянулся за пистолетом. Салик отпрыгнул назад, и кто-то вскрикнул. Последовал тихий щелчок.

Все в комнате замерли. Солдат выхватил пистолет с глушителем и в панике выстрелил в Разона. Ученый лежал на спине с открытыми мертвыми глазами, и пистолет Салика выскользнул из его пальцев.

– О, бедняга, – сказала Кальяни, опускаясь на колени рядом с ним.

В этот момент кто-то схватил одного из солдат у двери сзади и потянул его вниз.

Крики начались немедленно. Я вскочил со стула и потянулся за фотоаппаратом. Салик схватил его первым, хлопнул по нему рукой и потянулся к лежащему на полу пистолету.

Я выругался, кинулся прочь и бросился за штабель ящиков, где несколько минут назад укрылась Кальяни. В комнате началась стрельба, и в один из ящиков рядом со мной попали: во все стороны полетели щепки.

– Это Моника! – сказала Айви, прячась за столом. – Она выбралась и атакует их.

Я осмелился выглянуть из-за ящиков как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из солдат «Абу Сайяфа» рухнул в центре комнаты, рядом с телом Разона, сраженный выстрелами. Остальные палили в Монику, которая укрылась на лестнице, ведущей вниз – туда, где нас с ней держали в плену.

– Черт возьми! – вскричал Джей Си, присаживаясь рядом со мной. – Она сбежала сама. Кажется, эта женщина начинает мне нравиться!

Салик что-то вопил на тагальском. Он не пошел за мной, а укрылся рядом со своей охраной. Террорист крепко прижимал к себе камеру, и к нему присоединились еще двое солдат, сбежавших по лестнице сверху.

Я подумал, что выстрелы вскоре привлекут внимание. Но времени у нас не было. Монику прижали. Я едва мог видеть, как она прячется на лестнице и пытается найти способ выбраться и открыть стрельбу по филиппинцам из оружия, украденного у охранника, с которым разобралась первым. Его ноги торчали из дверного проема рядом с ней.

– Ладно, Тощий, – сказал Джей Си. – Это твой шанс. Нужно что-то делать. Они схватят ее до того, как придет помощь, и мы потеряем камеру. Время геройствовать.

– Я…

– Ты мог бы убежать, Стивен, – сказал Тобиас. – Прямо за нами комната. Там должны быть окна. Я не говорю, что ты должен это делать, я даю тебе выбор.

Кальяни всхлипнула и забилась в угол. Айви лежала под столом, заткнув уши пальцами и наблюдая за перестрелкой расчетливым взглядом.

Моника попыталась выскочить и открыть огонь, но пули вонзились в стену рядом с ней, заставив отступить. Салик все еще что-то кричал. Несколько солдат начали стрелять в меня, загоняя обратно в укрытие.

Пули ударили в стену надо мной, осколки камня посыпались мне на голову. Я вдохнул и выдохнул.

– Я не могу этого сделать, Джей Си.

– Можешь, – отрезал он. – Смотри, у них гранаты. Ты видел их на поясах солдат? Один из них сообразит, бросит такую штуку вниз по лестнице, и Монике конец. Она умрет.

Если я позволю им забрать камеру… такая власть в руках подобных людей…

Моника вскрикнула.

– Она ранена! – ужаснулась Айви.

Я вылез из-за ящиков и побежал к упавшему солдату в центре комнаты. Рядом с ним лежал пистолет. Салик заметил меня, когда я схватил оружие и поднял его. Мои руки дрожали.

«Ничего не получится. Я не могу этого сделать. Это невозможно.

Я умру».

– Не волнуйся, малыш, – сказал Джей Си, беря меня за запястье. – Я с этим разберусь.

Он отвел мою руку в сторону, и я выстрелил почти не глядя; затем Джей Си сделал серию движений пистолетом, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы я нажимал на спусковой крючок каждый раз. Все кончилось в один момент.

С вооруженными противниками было покончено. В комнате воцарилась полная тишина. Джей Си отпустил мое запястье, и моя рука упала, налитая свинцом.

– Это мы сделали? – спросил я, глядя на павших.

– Проклятье, – пробормотала Айви, вытаскивая пальцы из ушей. – Я знала, что у нас есть причина держать тебя рядом, Джей Си.

– Выбирай выражения, Айви, – ухмыльнулся он.

Я выронил пистолет – возможно, не самый умный поступок в моей жизни, но, с другой стороны, я был немного не в себе. Поспешил к Разону. Пульса не было. Закрыл ему глаза, но не стал разглаживать улыбку на губах.

Это было то, чего он хотел. Ему было надо, чтобы они убили его, тем самым позволив не выдать свои секреты. Я вздохнул. Затем, проверяя теорию, сунул руку ему в карман.

Что-то укололо мои пальцы, и на них выступила кровь.

– Что?..

Такого я не ожидал.

– Лидс? – раздался голос Моники. Она стояла в дверях комнаты, держась за окровавленное плечо. – Это ты сделал?

– Это сделал Джей Си.

– Твоя галлюцинация? Застрелила всех этих людей?

– Да. Нет. Я…

Мне самому это было неизвестно. Я встал и подошел к Салику, которому пуля угодила точно в лоб. Наклонился и поднял камеру, затем повернул одну из ее деталей, стоя спиной к Монике.

– Э-э… мистер Стив? – сказала Кальяни, тыча куда-то пальцем. – Мне кажется, он не мертвый. Ой-ой!

Я повернулся. Один из охранников, в которых я стрелял, перевернулся. Он что-то держал в окровавленной руке.

Граната.

– Вон! – крикнул я Монике, хватая ее за руку и выбегая из комнаты.

Взрывная волна ударила меня в спину, словно прибой.

Спустя ровно месяц я сидел в своем особняке и пил лимонад. Спина болела, но раны от шрапнели заживали. Все было не так уж плохо.

Моника вела себя так, словно у нее не было гипса на руке. Она тоже пила лимонад. Мы сидели в той самой комнате, где встретились в первый раз.

Ее сегодняшнее предложение не стало сюрпризом для меня.

– Боюсь, вы обратились не по адресу. Я вынужден отказаться.

– Понятно, – сказала Моника.

– Она отработала хмурую гримасу, – одобрительно заметил Джей Си, прислонившись к стене. – Теперь получается лучше.

– Если бы вы хоть взглянули на камеру… – начала она.

– Когда я видел ее в последний раз, она была разломана по меньшей мере на шестнадцать частей. Там просто не с чем работать.

Моника прищурилась. Все еще подозревала, что я уронил устройство нарочно, когда прогремел взрыв. От того, что тело Разона в последовавшем пожаре, уничтожившем здание, обгорело почти до неузнаваемости, проще не становилось. Все, что было при нем, – все секреты, объясняющие, как работает камера, – оказалось уничтожено.

– Должен признаться, – сказал я, наклоняясь вперед, – мне не очень жаль, что вы не в силах отремонтировать эту штуковину. Не уверен, что мир готов к сведениям, которые можно получить с ее помощью.

По крайней мере, я сомневался, что мир готов к тому, чтобы подобную информацию контролировали такие люди.

– Но…

– Моника, мне не приходит в голову ничего такого, что не сделали бы ваши инженеры. Надо просто принять тот факт, что технология умерла вместе с Разоном. Если вообще плоды его трудов не были мистификацией. Честно говоря, последнее кажется мне все более вероятным. Разона пытали так, что обычный ученый должен был давно сломаться, но он не выдал террористам того, что они требовали. Потому что не мог. Все это было фальшивкой.

Она вздохнула и встала:

– Вы отказываетесь от величия, мистер Лидс.

– Дорогая моя, – сказал я, вставая, – вам следовало бы знать, что я уже достиг величия. Я променял его на посредственность и некоторую степень здравомыслия.

– Попросите вернуть деньги, – сказала Моника. – Сдается мне, у вас нет ни того ни другого. – Она достала что-то из кармана и бросила на стол. Большой конверт.

– А это еще что? – спросил я, потянувшись за ним.

– Мы нашли пленку в камере. Удалось восстановить только одно изображение.

Поколебавшись, я вытащил фотографию. Снимок был черно-белым, как и остальные. На нем был бородатый мужчина, одетый в мантию, сидящий… на чем-то, чего я не видел. Лицо у него было поразительное. Не в смысле черт, а в том смысле, что он смотрел прямо в камеру. Камеру, которой не будет две тысячи лет.

– Мы думаем, что это момент во время Триумфального входа, – сказала она. – На заднем плане, похоже, Прекрасные ворота. Трудно сказать наверняка.

– Боже мой, – прошептала Айви, подходя ко мне.

Эти глаза… Я не мог отвести взгляда от фотографии.

– Эй, я думал, в твоем присутствии нельзя поминать Его имя всуе, – заметил Джей Си.

– Я не поминала, – ответила Айви, с почтением возложив пальцы на фото. – Я признала, что вижу Его.

– К сожалению, это бессмысленно, – сказала Моника. – Нет способа доказать, кто на снимке. Даже если бы мы смогли, это не сделало бы ничего для доказательства или опровержения христианства. Это случилось перед тем, как Его убили. Из всех снимков, которые мог сделать Разон… – Она покачала головой.

– Это не меняет моего решения, – сказал я, убирая фотографию обратно в конверт.

– Так я и думала, – ответила Моника. – Считайте это платой.

– В конце концов, я не так уж много для вас сделал.

– Как и мы для вас, – сказала она, выходя из комнаты. – Хорошего вечера, мистер Лидс.

Я потер пальцем конверт, слушая, как Уилсон провожает Монику до двери и закрывает ее. Я оставил Айви и Джей Си болтать о том, как он любит сквернословить, а сам вышел в переднюю и поднялся по лестнице. Я шел, держась за перила, до самого верха.

Мой кабинет был в конце коридора. Комнату освещала единственная лампа на письменном столе, шторы были опущены на ночь. Я подошел к столу и сел. Тобиас занимал одно из двух кресел, стоящих перед ним.

Я взял книгу – последнюю в огромной стопке – и начал листать. На стене рядом со мной висела фотография Сандры, та самая, сделанная на вокзале.

– Они догадались? – спросил Тобиас.

– Нет, – ответил я. – А ты?

– Дело ведь не в камере, верно?

Я улыбнулся, переворачивая страницу.

– Я обыскал его карманы сразу после смерти. И порезал пальцы. Битым стеклом.

Тобиас нахмурился. После минутного раздумья он улыбнулся:

– Разбитые лампочки?

Я кивнул.

– Дело не в камере, а во вспышке. Когда Разон фотографировал в храме, он использовал вспышку даже на солнце. Даже когда предмет его интересов был хорошо освещен, даже когда он пытался запечатлеть что-то, что произошло в течение дня, например появление Иисуса вне гробницы после Его воскресения. Это ошибка, которую не допустил бы хороший фотограф. А он был хорошим фотографом, судя по фотографиям, висевшим в его квартире. В освещении смыслил хорошо. – Я перевернул страницу, сунул руку в карман, достал что-то и положил на стол. Съемная вспышка, которую я снял с камеры прямо перед взрывом. – Не уверен, связано ли это с механизмом вспышки или лампочками, но точно знаю, что он менял лампочки, когда хотел, чтобы устройство перестало работать.

– Прекрасно, – сказал Тобиас.

– Поглядим, – ответил я. – Эта вспышка не работает, я ее проверил. Не знаю, что с ней не так. Ты ведь помнишь, что камеры какое-то время работали, попадая к людям Моники? Ну так вот, на многих вспышках много лампочек вроде этой. Полагаю, лишь одна из них как-то связана с временными эффектами. Специальные лампочки быстро перегорали – после, может быть, десяти снимков.

Я перевернул несколько страниц.

– Ты меняешься, Стивен, – наконец сказал Тобиас. – Ты заметил это без Айви. Без всех нас. Сколько времени пройдет, прежде чем мы тебе больше не понадобимся?

– Надеюсь, этого никогда не случится. Не хочу становиться таким.

– И все же ты преследуешь ее.

– И все же… – шепотом согласился я.

Еще один шаг. Я знал, каким поездом уехала Сандра. Из кармана ее пальто выглядывал билет. Я смог разобрать цифры, хоть и с большим трудом.

Она уехала в Нью-Йорк. В течение десяти лет я искал ответ на этот вопрос, который был крошечной частью куда более масштабной загадки. След был десятилетней давности, но я хоть чего-то добился.

Впервые за много лет я делал успехи. Я закрыл книгу и откинулся на спинку кресла, глядя на фотографию Сандры. Она была прекрасна. Так прекрасна…

В темной комнате что-то зашуршало. Ни Тобиас, ни я не пошевелились, когда невысокий лысеющий мужчина сел во второе кресло, которое до сих пор пустовало.

– Меня зовут Арно, – сказал он. – Я физик, специализирующийся на темпоральной механике, причинности и квантовых теориях. Полагаю, у вас есть для меня работа?

Я положил последнюю книгу на стопку тех, что прочел за последний месяц.

– Да, Арно, – сказал я. – Есть.

Четыре дня спустя я стоял один в Белой комнате. Тобиас, как и обещал, прикрыл дыру в потолке. Место было освежающе пустым.

Был ли я таким без своих аспектов? Пустым? Я определенно чувствовал себя таким, когда Дзен меня сцапала. Я едва мог что-то сделать, чтобы спасти себя. Никаких планов, никакого побега. Просто тянул время. Айви иногда задавалась вопросом, достаточно ли я вырос сам по себе, чтобы в конце концов перестать нуждаться в ней или в других аспектах.

Из того, что случилось со мной, когда я потерял их, я понял, что этот день – если он когда-нибудь наступит – был очень, очень далеко.

Дверь приоткрылась. Одри скользнула внутрь, одетая в синий цельный купальник. Она подбежала ко мне и протянула листок бумаги:

– Надо пойти на вечеринку у бассейна. Но я закончила разгадывать это. Было не так уж сложно, когда у нас появился ключ.

На флешке мы нашли две вещи. Первым был ожидаемый ключ к разгадке данных в теле Паноса. Тело конфисковали власти, и я убедил положить его на лед на ближайшее будущее. В конце концов, внутри могли быть очень, очень важные данные – и вдруг ключ однажды появится?

Йол предложил мне непомерную сумму за поиск ключа. Я отказался, хотя и вынудил его купить у меня «Экселтек» за еще одну непомерную сумму, так что мое итоговое положение было достаточно выгодным.

ЦКПЗ не смогли найти доказательств того, что Панос выпустил какой-либо патоген, и в конце концов решили, что записка на компьютере молодого ученого была пустой угрозой, предназначенной для паники в «И-3». Утром Дион прислал мне благодарственное письмо от него и матери за то, что я не дал властям сжечь тело. Я еще не сказал им, что украл флешку.

В ней был ключ и… второй файл. Небольшой текстовый документ, тоже зашифрованный. Мы долго смотрели на него, прежде чем поняли, что ключ был напечатан на внешней стороне самой флешки. Глава девятнадцатая из Третьей книги Царств. Любая строка букв или цифр или их комбинация может быть парольной фразой для криптограммы с закрытым ключом, хотя использование известного текста – такого, как библейские стихи, – не назовешь особенно безопасным вариантом.

Одри вышла, оставив дверь приоткрытой. Тобиас стоял в коридоре, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, в своем обычном свободном деловом костюме без галстука.

Я посмотрел на лист бумаги и прочел простую записку Паноса.

– Итак… – сказал Джей Си, уперев руки в бока и разглядывая здание. – Кого-нибудь еще беспокоит, что кабинет доктора находится в трущобах?

– Это не трущобы, – возразила Айви, протягивая руку, чтобы помочь мне выбраться из задней части лимузина.

– Конечно, – поддакнул Джей Си. – А вон там, на углу, не наркодилеры.

– Джей Си, этим ребятам лет по шесть.

Он прищурился:

– Рано начали, да? Гнусные мелкие дельцы.

Айви закатила глаза, но Тобиас – афроамериканец, который в своем преклонном возрасте уже не так уверенно держался на ногах, – только рассмеялся от души. Он вылез из машины с моей помощью, затем хлопнул Джей Си по спине. Они шутили всю дорогу.

Джей Си ухмыльнулся, показывая, что до некоторой степени осознает свое паясничество.

Дом представлял собой типичное, заурядное офисное здание в пригороде, но находилось оно через дорогу от ломбарда и рядом с автомастерской. Не трущобы, но и не первоклассная недвижимость. Возможно, Джей Си прав.

Постучавшись в переднее пассажирское окно автомобиля, я подождал, пока стекло опустилось, открывая молодую женщину с короткими светлыми волосами. Внучатая племянница Уилсона снова следовала за ним по пятам. М-да. Жаль, что он не оставил ее сегодня дома; мое поведение немного более… непредсказуемо при встречах с репортерами.

Я посмотрел мимо нее на высокого, представительного мужчину на водительском сиденье.

– Почему бы тебе не подождать здесь, Уилсон, – сказал я, – вместо того чтобы ехать на станцию техобслуживания? На случай, если мы ошиблись адресом.

– Ладно, мастер Лидс, – ответил он.

Его родственница энергично закивала. Несмотря на то что Уилсон чувствовал себя комфортно в своем традиционном облачении дворецкого, она казалась неуклюжей в шоферской куртке и фуражке. Как будто играла в переодевание. Слушала ли она, как я разговариваю со своими галлюцинациями на заднем сиденье? Я привык к Уилсону, но мне казалось неправильным выставлять себя напоказ перед кем-то извне. Точнее, я привык, что люди видят мои странности, когда я на публике. Но сейчас все происходило по-другому. Сейчас она вторгалась в мою личную жизнь.

Я повернулся и пошел со своими аспектами в офисное здание, которое имело знакомый стерильный вид. Не очень-то похоже на больницу, но драили его достаточно часто, чтобы здесь так же попахивало белизной. Первая дверь направо вела в кабинет номер шестнадцать, где мы должны были встретиться с интервьюером.

Джей Си заглянул в боковое окно.

– Приемной нет, – сказал он. – Только одна большая комната. Похоже на место, где кто-то хватает тебя, как только ты входишь. Ты отключаешься, а потом… бац!.. три почки.

– Три?! – спросила Айви.

– Конечно, – подтвердил Джей Си. – Кое-кому нужны ничего не подозревающие мулы для незаконной торговли органами.

– И насколько «не подозревающим» надо быть, когда проснешься с разрезом на животе? Не побежишь ли ты немедленно к доктору?

Он прищурился:

– Ну, доктор явно замешан в этом, Айви.

Я посмотрел на Тобиаса, который все еще улыбался. Он кивнул на картину на стене коридора:

– Альберт Бирштадт, «Среди гор Сьерра-Невада». Оригинал висит в Смитсоновском институте, как одна из самых известных работ Гудзонской пейзажной школы. – Его успокаивающий тон был расслабляющим контрастом с веселой, но все-таки глубоко укоренившейся паранойей Джей Си. – Мне всегда нравилось, как облака расступаются, освещая темную пустыню: изображение творения через призму американского фронтира. Наши глаза неумолимо тянутся к этому центральному свету, как будто нас принимают на небеса.

– А может быть, – заметила Айви, – тучи сгущаются и пейзаж тускнеет по мере того, как Бог уходит, оставляя людей во тьме.

Вздрогнув, я резко взглянул на Айви. Обычно она была религиозна и отстаивала все христианское и святое. Она пожала плечами и отвернулась.

Я постучал, и дверь открылась. Мы увидели высокую, зрелую азиатку с квадратным лицом и глубокими морщинами от улыбки.

– Ах! Мистер Лидс. Отлично.

Она жестом пригласила нас войти, и Джей Си, конечно, был первым.

Он поднырнул под ее руку, ловко избегая касаться реального человека, затем огляделся, положив руку на пистолет. Наконец кивком пригласил нас войти.

Интервьюер поставила для нас несколько стульев и некоторое время простояла у двери, ожидая, пока мы все войдем. Она хорошо подготовилась к встрече. Хоть она ждала слишком долго – поскольку не могла увидеть аспекты, – ее усилия помогли с иллюзией, за что я был благодарен.

Айви и Тобиас устроились поудобнее, а Джей Си продолжал осматривать комнату. Большие окна справа выходили на тротуар, где рядом с моим лимузином стоял Уилсон. У дальней левой стены комнаты возвышался большой аквариум с морской водой. Все остальное было оформлено в стиле «писательского прибежища», с деревянными книжными шкафами и темно-зеленым ковровым покрытием.

Я подошел к окну и кивнул Уилсону, который помахал мне в ответ.

– Значит, сегодня три? – спросила журналистка.

Нахмурившись, я обернулся.

– Я проследила за вашим взглядом, – объяснила она, указывая на стулья, на которых сидели Айви и Тобиас, затем на то место, где стоял Джей Си, – впрочем, он тут же перешел к книжным полкам в поисках потайных ходов.

– Только три, – согласился я.

– Айви, Тобиас, Джей Си?

– Вы и впрямь хорошо подготовились.

– Мне нравится быть готовой, – сказала женщина, усаживаясь на свое место. – Кстати, я Дженни, если вдруг Лайза не сказала.

Это была Дженни Чжан, репортер и автор бестселлеров. Она специализировалась на непристойных поп-биографиях, которые балансировали на грани между информированием, развлечением и вуайеризмом. Она получала награды, но на самом деле была всего лишь еще одной акулой пера, которая выбилась из кликбейтных окопов и заслужила некоторую респектабельность.

Я жалел, что обещал Лайзе дать интервью кому-то из ее друзей, но деваться было некуда. Оставалось лишь надеяться, что Дженни не задержит меня надолго и книга, которую она в конце концов напишет, не окажется подлинной головной болью.

Она кивком указала на стулья, но я остался у окна.

– Как хотите, – сказала Дженни, доставая блокнот. Она указала на мои аспекты. – Джей Си, Тобиас, Айви. Ид, эго, суперэго.

– О, великолепно… – протянула Айви. – Одна из этих. Скажи ей, что мы такое уже обсуждали. Не сходится.

– Мы не фанаты этого направления психологии, – сообщил я Дженни.

– Это Айви жалуется? – спросила Дженни. – Она – вместилище вашего понимания человеческой природы, вы вложили в нее свои навыки общения с людьми и понимание взаимоотношений. Ходят слухи – она очень цинична. Интересно, что это говорит о вас?

Я поежился от неловкости.

– Эй, – сказал Джей Си. – А это неплохо.

– Но вы также создали олицетворение покоя и расслабленности. – Дженни указала карандашом на один из стульев. Она их поменяла местами, но на этот раз явно имела в виду Тобиаса. – Вы говорите, что он историк, но как часто его исторические познания имеют отношение к делу?

– Часто, – ответил я.

– У меня другие сведения, – возразила Дженни. – По вашим словам, «слоты» в команде аспектов ограниченны. Воображать слишком многих сразу трудно, поэтому вы берете с собой лишь нескольких. И почти все время одну и ту же троицу. Джей Си – ваше чувство паранойи, инстинкт самосохранения – это логичное включение. Как Айви, которая помогает смириться с социальными нормами внешнего мира. Но зачем вам Тобиас?

– Она слишком много знает, – сказала Айви. – Что-то не так с этим интервью.

– Ну зачем сразу паниковать? – не согласился Тобиас. – Значит, она читала психологические профили Стивена, составленные другими людьми. Конечно, этого следовало ожидать. Разве мы не выглядели бы более подозрительно, не приди она с некоторыми теориями о нашей природе?

Я медлил, стоя у окна, но Джей Си в конце концов кивнул и сел. Он был удовлетворен. Я отошел от окна, но не стал садиться. Вместо этого приблизился к аквариуму. Он был экстравагантным, с разноцветными кораллами и прекрасной подсветкой. Кто-то здорово потрудился, чтобы сотворить эквивалент тюрьмы.

Дженни что-то записывала в блокнот. Что ее так заинтересовало? Я же почти ничего не сказал.

Рыбы ковырялись в кораллах, поедая стены собственного узилища.

– Нет ли у вас каких-то других вопросов? – наконец спросил я Дженни. – Все хотят знать, как я отличаю реальность от галлюцинаций. Или каково это – усваивать знание, а затем проявлять его как аспект.

– Что случилось с Игнасио? – спросила Дженни.

Я резко повернулся к ней. Тобиас поднес руку к губам и тихо ахнул.

– Вы упоминали Игнасио в прошлых интервью, – сказала Дженни, наблюдая за мной с карандашом наготове. – Один из ваших любимых аспектов. Химик? И все же в недавнем случае с бактериями, поедающими моторное масло, вы его вообще не привлекали. Любопытно.

Игнасио. Он, как и Джастин, был… больше не был одним из моих аспектов.

Тобиас откашлялся.

– Ты видел у нее на полке книгу Элджернона Блэквуда? Оригинальное издание «Аркхэм хаус», мое любимое. Ощущение бумаги, запах… это запах мудрости как таковой.

– Вы оцепенели, – подметила Дженни. – Вы можете терять аспекты, мистер Лидс?

– Оригинальные издания «Аркхэм хаус»… они такие редкие… хотя зависит от того, что хочется прочитать. У меня был их экземпляр «Темного карнавала» Брэдбери, правда его обложка…

– Что случилось? – настаивала Дженни. – Они что, просто покинули вас?

– Обложка… время ее… не пощадило…

– Айви, – прошептал я.

– Ладно, ладно, – сказала мой воображаемый психоаналитик, вставая. – Эта женщина ведет себя так, словно задала невинный вопрос, но меня не проведешь. Она знала, что заденет за живое. Посмотри, как ее пальцы сжимают карандаш, как она жадно ловит каждое твое слово.

– Прости, – проговорил Тобиас, промокая лоб платком. – Кажется, от меня сейчас мало толку.

– Она нас дразнит, – сказал Джей Си, вставая. Он положил руку на плечо Айви. – Что же нам делать?

– Она хочет вывести нас из равновесия, – решила Айви. – Стив, ты должен взять верх в разговоре.

– Но что ей известно? – вслух удивился Тобиас. – Она действительно догадалась, что случилось с Игнасио? Ты нечасто говоришь об этом. – Он склонил голову набок, прислушиваясь. – Стэн говорит… Стэн говорит, что она, должно быть, работает на них.

– От тебя никакого толку, Тобиас! – прорычала Айви.

– Тихо! – сказал я им. – Заткнулись все!

Они замолчали. Я встретился взглядом с Дженни, которая спокойно вертела карандаш между пальцами. Изображала безразличие.

Нельзя мне разваливаться на части при каждом воспоминании об Игнасио или Джастине. Надо с этим совладать.

Я же не псих какой-нибудь.

– Мне неприятно говорить на эту тему, – сказал я и наконец-то подошел к одному из приготовленных ею стульев.

– Почему?

– Задайте другой вопрос, пожалуйста.

– Вы теряли другие аспекты, кроме Игнасио?

– Я могу сидеть здесь весь день, Дженни. Повторять одни и те же слова снова и снова. Вы на это хотите потратить свое интервью?

Карандаш перестал вертеться.

– Ладно. Тогда другой вопрос. – Она порылась в бумагах. – На протяжении всех интервью вы утверждали, что вы не сумасшедший, что по вашему определению безумие – это та грань, за которой психология человека влияет на его способность жить нормальной жизнью. Черта, которую вы никогда не пересекали.

– Вот именно, – сказал я. – СМИ изображают безумие неким магическим состоянием, которое можно включить или выключить. Болезнью, которой можно заразиться. Они упускают нюансы. Структура и химия человеческого мозга невероятно сложны, и отдельные черты, которые – в экстремальных случаях – считаются обществом признаками безумия, могут присутствовать у многих так называемых нормальных людей и в значительной степени способствовать их успеху.

– Значит, вы отрицаете, что психическое заболевание – это действительно болезнь?

– Я этого не говорил.

Я взглянул на свои аспекты. Айви села, чопорно скрестив ноги. Тобиас встал и подошел к окну, глядя туда, где, как ему казалось, он мог видеть астронавта Стэна на своем спутнике. Джей Си занял позицию у двери, положив руку на пистолет.

– Я просто хочу сказать, – продолжил я, – что определение слова «безумие» – не постоянная, а переменная величина и оно в значительной степени зависит от того, о ком идет речь. Если чье-то мышление отличается от вашего, но эти мыслительные паттерны не разрушают его жизнь, зачем пытаться «исправить» его? Меня не нужно чинить. Иначе моя жизнь выйдет из-под контроля.

– Это ложная дихотомия, – возразила Дженни. – Возможно, вы нуждаетесь в помощи и одновременно контролируете ситуацию.

– Я в порядке.

– И аспекты не разрушают вашу жизнь?

– Зависит от того, насколько раздражает Джей Си в конкретный момент.

– Эй! – вскричал он. – Я такого не заслужил!

Мы все трое посмотрели на него.

– Ну, сегодня, – прибавил он. – Сегодня-то я вел себя хорошо.

Айви подняла бровь.

– По дороге сюда ты сказал, что, – я цитирую, – «полиция не должна вести себя так расистски с этими полотенцеголовыми, они ведь не виноваты, что родились в Китае или где-то еще».

– Ну я же сказал, что вел себя хорошо. – Джей Си помедлил. – Мне следовало назвать их «американцами с полотенцем на голове» или как?..

– Ваше ид рассердилось? – Дженни перевела взгляд с меня на Джей Си. Она отлично отслеживала мое внимание.

– Он не мое «ид», – отрезал я. – Не притворяйтесь, будто он каким-то образом выражает мои тайные желания.

– Я вообще не уверена, что он может что-то выразить, – прибавила Айви. – Бесчувственное бревно на такое по определению не способно.

Джей Си закатил глаза.

Я встал и снова подошел к аквариуму. Мне всегда было интересно, знают ли рыбы, что сидят в тюрьме? Понимают ли они, что с ними произошло? Что весь их мир на самом деле искусственный?

– Итак, – сказала Дженни. – Возможно, мы могли бы отследить ваше состояние, мистер Лидс. Три года назад, во время последнего интервью, вы сказали, что чувствуете себя лучше, чем когда-либо. Это все еще так? За эти годы вам стало лучше или хуже?

– Все не так устроено, – сказал я, наблюдая, как маленькая черно-красная рыбка спряталась за фальшивым желтым кораллом. – Мне не становится «лучше» или «хуже», потому что я не болен. Я просто тот, кто я есть.

– И вы никогда раньше не считали свое… состояние… недугом? – спросила Дженни. – Потому что очень ранние отчеты рисуют другую картину. Они описывают испуганного человека, который утверждал, что окружен демонами, каждый из которых нашептывает ему какие-то указания.

– Я…

Это было очень давно. «Найди цель, – учила меня Сандра. – Сделай что-нибудь с голосами. Заставь их служить тебе».

– Эй, – перебил его Джей Си, – я пойду на заправку, возьму вяленого мясца. Никому ничего не нужно?

– Подожди! – сказал я, отворачиваясь от аквариума. – Ты можешь мне понадобиться.

– Чего? – Он взялся за ручку двери. – Хочешь опять надо мной издеваться? Нетушки, выкручивайся сам.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Я стоял, не в силах вымолвить ни слова. Он действительно ушел. Обычно, когда Джей Си не слушался, это было потому, что я пытался оставить его дома или запрещал упражняться с оружием. Он проявлял неповиновение, чтобы защитить меня. А тут взял и… просто ушел.

Айви подбежала к двери и посмотрела ему вслед.

– Хочешь, я пойду за ним?

– Нет, – прошептал я.

– Итак, – напомнила о себе Дженни. – Мы говорили о том, что вам становится хуже?

Я… я…

– Это хирург-ахиллес, – сказал Тобиас, подходя ко мне и кивая на красно-черную рыбку. – Выглядит черной, но на самом деле темно-коричневая, иногда даже темно-фиолетовая. Красивая, но трудная в содержании рыба; название свое получила от пятна на хвосте – немного похоже на кровоточащую рану на пятке.

Глубокий вдох. Джей Си всего лишь повел себя, как и положено Джей Си. Мы слишком много говорили об аспектах, а он ненавидел, когда ему напоминали, что он ненастоящий. Потому и ушел.

– В последнее время у меня, наверное, не все гладко, – сказал я Дженни. – Мне нужно что-то, чтобы сфокусировать мои аспекты и мой ум.

– Дело? – спросила Дженни, вытаскивая из блокнота несколько листков. – Возможно, я смогу помочь.

И разложила листки на кофейном столике перед собой.

– А-а… – Айви подошла ко мне. – Вот в чем ее замысел, Стив. Это все была преамбула. Она хочет нанять тебя.

– Она выводила тебя из равновесия, – кивнул Тобиас. – Может, чтобы занять более выгодное положение в торге?

Это была знакомая территория. Я расслабился, потом подошел ближе и сел напротив Дженни.

– Вы все это устроили, чтобы предложить мне дело? Ох, ну что вы за человек. Можно было просто попросить, знаете ли.

– Вы склонны возвращать письма нераспечатанными, Лидс, – сказала журналистка, но у нее хватило совести покраснеть.

– Что тут у нас… – пробормотал я, просматривая листки. – Машина, которая может использовать «большие данные» для прогнозирования точных потребностей человека, с поминутным обновлением, с учетом химии мозга и предыдущих решений, устраняя необходимость в большинстве выборов…

– Интересно, – сказала Айви, читая через мое плечо. – Думаю, все зависит от того, сколько она готова заплатить и чего именно от нас хочет.

– Что вам от меня нужно? – спросил я Дженни.

– Мне нужно, чтобы вы украли…

В кармане зажужжало. Я рассеянно посмотрел на телефон, ожидая сообщения от Джей Си, который, вероятно, прислал мне фотографию, где он пытается пить прямо из автомата с газировкой на заправке, или что-то в этом роде.

Но сообщение было не от Джей Си, а от Сандры. Женщины, которая когда-то научила меня использовать аспекты; женщины, которая вернула мне рассудок. Женщины, которая вскоре исчезла.

В сообщении было единственное слово: «ПОМОГИ».

Я выскочил из комнаты в сопровождении Айви и Тобиаса. На улице Уилсон и его племянница увидели, что что-то происходит, и он предусмотрительно открыл мне дверь машины. Я жестом велел Айви и Тобиасу забираться внутрь. А Джей Си? Где Джей Си?

Времени нет. Я прыгнул на заднее сиденье лимузина.

– Подождите! – крикнула Дженни из дверей здания. – А как же мое интервью? Мне обещали полный сеанс!

– Начнем заново в другой раз!

– Но дело! – Она взмахнула своими бумагами. – Мне нужно посмотреть, как ваши аспекты отреагируют на эту ситуацию. Разве вы не заинтригованы?..

Я захлопнул дверь. В обычный день, возможно, я был бы заинтригован. Не сегодня. Я протянул телефон Айви и Тобиасу.

– Ты уверен, что это от нее? – спросила Айви.

– Этот номер она оставила на столе тем утром, – сказал я. – С тех пор я держу его в списке контактов на каждом телефоне. – Мы пытались отследить его в прошлом, но в телефонных базах данных он всегда значился как не приписанный ни к кому.

Уилсон забрался на пассажирское сиденье, а его внучатая племянница надела фуражку и села за руль. Машина с рычанием ожила.

– Куда едем, сэр? – спросила девушка.

Я перевел взгляд с Тобиаса на Айви.

– Сообщение мог прислать кто-то другой, – сказала Айви. – Будь осторожен.

«Это действительно ты?» – напечатал я Сандре.

«Место судьбы», – напечатала она в ответ. Так Сандра называла отель «Крамрид», где мы впервые встретились. Вскоре последовал другой текст: последовательность цифр и бессмысленных символов.

«Что?» – напечатал я.

Нет ответа.

– Сэр? – спросил Уилсон спереди. – Мы уезжаем?

– Отвези нас домой, – сказал я Уилсону.

Его соседка за рулем вывела машину на улицу и развернулась, направляясь туда, откуда мы приехали.

– Что это за цифры? – спросила Айви, глядя на Тобиаса. – Узнаешь их?

Он покачал головой.

– Сандра беспокоится, что телефон не у меня, – сказал я. – Это шифр. Она часто так делала.

Мои попутчики переглянулись. Эти двое были рядом, когда я знал Сандру, – или, по крайней мере, находились среди множества теней и призраков, которых я видел тогда. Но они не были полностью самими собой, пока Сандра не научила меня создавать аспекты. Фокусировать внимание, медитировать, разделять свой разум. Айви и Тобиас естественным образом трансформировались из теней и шепчущих голосов в отдельные личности.

– Мы должны проигнорировать это, – сказала Айви. – Она снова играет с тобой, Стив. Если это действительно она.

– Если он тебя послушает, Айви, – тихо сказал Тобиас, – это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Ты знаешь, что он должен продолжать.

Мой воображаемый психоаналитик откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Светлые волосы, собранные в тугой пучок, и строгий брючный костюм придавали ее облику холодность. Но когда она отвернулась к окну, в уголках ее глаз стояли слезы.

Тобиас положил руку ей на плечо.

Странно, но я чувствовал себя не в своей тарелке. Надо было утешить ее, заверить, что я не ищу лекарства или способа избавиться от аспектов. Я всегда твердил Айви, что смысл поисков Сандры не в этом.

Я ничего такого не сделал. Взамен я уставился на экран телефона. ПОМОГИ. Двенадцать лет назад Сандра спасла меня от кошмара, в который превратилась моя жизнь. Смею ли я надеяться, что смогу снова быть с ней? Смею ли я надеяться, что она сможет что-то сделать с тем, что со мной происходило, с тем, как аспекты становились все своенравней, и…

Изображение на моем экране исчезло и появилось новое сообщение.

«Чувак. Чува-а-ак! Я видел, как ты уехал. Скажи, что мне померещилось».

«Мы едем домой, – написал я Джей Си. – Закажи „убер“, придумай что-нибудь».

«А я тебе пончик достал. С обсыпкой».

«И ты его еще не съел?»

«Ну конечно съел. Но я знал, что съем, и купил два. Не могу обещать, что второй переживет путешествие домой. Настали опасные времена, Тощий, и это не лучший район для вкусного пончика, чтобы бродить в одиночку».

«Джей Си, мне только что написала Сандра. Ей нужна помощь».

Я не получал ответа добрых полторы минуты.

«Оставайся дома, пока я не приеду».

«Постараюсь».

«Тощий, я серьезно, дождись меня».

Я сунул телефон в карман. От него пришло еще три сообщения, но я проигнорировал их. Я хотел, чтобы Джей Си поторопился, а для этого не было способа надежней, чем позволить ему думать, что я иду навстречу опасности без него.

Не то чтобы он мог что-то сделать. Джей Си был галлюцинацией, а не настоящим телохранителем. Хотя… однажды он двигал моей рукой, как будто контролировал ее. И еще один раз вытолкнул меня из машины.

Я написал Кальяни по дороге, так что аспекты ждали у окон, когда показался особняк. Как только мы подъехали к дому, я распахнул дверь машины. Племянница Уилсона взвизгнула и затормозила.

Я пересек лужайку.

– Хочешь, я подготовлю Белую комнату? – спросила Айви, догоняя.

– У нас нет на это времени, – сказал я. – Приведи ко мне Одри, Нгози, Армандо и Чина.

– Будет сделано.

Мы подошли к парадной двери, и я перевел дух, пытаясь взять себя в руки. Все мои аспекты здесь. Это могло стать… и становилось… непросто.

– Мастер Лидс? – спросил Уилсон, подходя ко мне. – Могу я кое-что обсудить с вами?

– Это может подождать? – сказал я и толкнул дверь.

На меня обрушилась внезапная тяжесть, как будто кто-то подсунул мне в карманы свинцовые грузила. В холле стояло почти полсотни человек, и все разговаривали одновременно. Некоторые были в панике. Других охватило волнение. Несколько испугались. Все повторяли одно и то же имя. Сандра.

Тобиас присоединился ко мне – он, похоже, запыхался. От такой короткой прогулки от машины к дверям? Он и впрямь состарился. А что… что случится, когда один из моих аспектов умрет от старости?

– Можешь успокоить толпу? – спросил я его.

– Конечно, – ответил Тобиас.

Он подошел к ним и начал объяснять. Его успокаивающий голос подействовал на большинство, но, когда я поднимался по лестнице большого холла, одна женщина оторвалась от других и погналась за мной.

– Привет, – сказала Одри. Эта женщина, пухленькая и с темными волосами, была немного необычной даже по меркам аспектов. – Сандра вернулась, да? Она собирается вправить тебе мозги? Хотела бы предупредить на случай, если мне суждено исчезнуть навсегда; у меня кое-какие планы на этот вечер.

– Свидание? – спросил я.

– Нет, я собираюсь посмотреть «Девочек Гилмор» целиком и слопать семнадцать мисок воображаемого попкорна. Я же, в строгом смысле слова, не могу разжиреть, правильно? Я на самом деле ничего не вешу.

Я слабо улыбнулся. Мы поднялись на верхнюю ступеньку.

– Итак… – начала она. – Ты в порядке?

– Нет, – ответил я. – Возьми это, и посмотрим, сможешь ли ты понять, что означает эта последовательность чисел. – Я бросил ей телефон.

И она его, конечно же, уронила. Я поморщился. Одри смущенно посмотрела на меня, но ее вины в этом не было. Мой разум сделал ее неуклюжей, потому что она не была настоящей. Я швырнул телефон в пустоту. Давненько я не совершал подобной ошибки.

Я поднял мобильник – экран треснул, но не сильно – и показал Одри, что прислала Сандра. Одри лучше всех нас разбиралась в криптографии. На самом деле теперь, когда я прочитал еще несколько книг на эту тему, у нее неплохо получалось.

– Есть идеи?

– Дай мне несколько минут, – попросила она. – Эти символы в строке, вероятно, подстановочные знаки… но для чего… – Одри переписала строку прямо на собственную руку. – Ты собираешься разобраться с этим бардаком? – спросила она, указывая на собравшиеся внизу аспекты.

– Нет.

– Ты хотя бы проверишь, кто не пришел?

Поколебавшись, я прислонился к перилам и быстро сосчитал, чувствуя, как начинает болеть голова. Нет Армандо, и неудивительно. Он редко покидал свою комнату или свое так называемое королевство в изгнании. Нгози пришла, и это было хорошо. Она носила маску и перчатки, но Кальяни работала с ней – и они в последнее время гуляли. Ну, по-настоящему, на улице.

«Дай-ка гляну… Нет Арно – он, наверное, сидит у себя в комнате и, как всегда, ничего не замечает. Нет Лероя. Он вроде поехал кататься на лыжах? Нет Луа. Может, во дворе, сооружает очаг?» Последний строил собственный дом «каменного века» на заднем дворе, используя только технологию, с помощью которой мог что-то соорудить сам.

Я поспешил по коридорам второго этажа в комнату Арно. Свет над дверью горел, показывая, что ее хозяин не хочет, чтобы его беспокоили, поэтому я постучал. Наконец он ответил – маленький лысеющий человечек с мягким французским акцентом.

– О, месье!

– Как устройство, Арно? – спросил я.

– Посмотрите сами!

Он открыл дверь и впустил меня в лабораторию. На окнах висели плотные шторы, поскольку в последнее время Арно часто проявлял пленку. На рабочем столе были аккуратно разложены какие-то детали. Сигара в пепельнице указывала на то, что Айвенс помогал ему. Это был единственный аспект, который все еще курил.

К стене была приклеена серия фотографий. Зимние сцены в особняке.

– Я смог вернуться самое большее месяцев на шесть, – сказал Арно, подходя к устройству, стоявшему на столе: большой старомодной камере, вроде тех, что используют фотографы в старых фильмах. – Как вы и предполагали, вспышка – самая важная часть. Но я до сих пор не понял, как именно она пронзает время.

Я взял камеру, чувствуя ее тяжесть в своих руках. Это устройство могло фотографировать прошлое. Оно было задействовано в одном из моих самых опасных дел.

– Теперь я снабдил ее мгновенной пленкой, – продолжил Арно. – Должно сработать. Видите циферблат? Он устанавливает фокус времени. Он наиболее точен на близком расстоянии, всего в несколько дней. Чем дальше вы уходите назад, тем более размытыми становятся картинки. Я не знаю, как оригинальный изобретатель решил эту проблему, но сам пока что недоумеваю. Возможно, это связано с тем, что чем дальше мы вынуждаем свет проникать, тем сильней мгновения сливаются друг с другом.

– Сойдет, Арно. Это фантастика. – Я посмотрел в сторону и заметил на полу несколько фотографий, каждая из которых была разрезана пополам. – Что это?

– О… – Арно смущенно переминался с ноги на ногу. – Я подумал, что было бы неплохо, если бы Армандо взглянул на них, поскольку он эксперт в фотографии. Я знаю физику, но не умею делать хорошие снимки. Армандо согласился и уничтожил несколько моих фотографий, поскольку они были недостаточно «важными».

Я вздохнул и положил камеру в сумку, на которую указал Арно. Часть меня уже знала, что устройство будет готово. Я проводил вечера в этой комнате, трудясь, пока Арно инструктировал меня. Но эти разрезанные фотографии – кое-что новенькое…

Я очень, очень устал от Армандо. Каждый из моих аспектов мог быть по-своему сложным, но ни один не был настолько откровенно непослушным.

Я надел ремень сумки с камерой на плечо.

– Ты молодец, Арно. Спасибо.

– Благодарю вас! Я рад это слышать. – Я уже открыл дверь, как вдруг он прибавил: – Могу я… вернуться во Францию? К своей семье.

Я замер.

– Вернуться?

– Да, Этьен. Я понимаю, насколько важна была наша работа здесь, и она оказалась действительно интересной. Но дело сделано, верно? Теперь я могу вернуться?

– Ты хочешь… уйти. Больше не быть аспектом?

– Если вас это не затруднит.

– Я… – У меня никогда не было аспекта, который хотел бы уйти, кроме как в отпуск, ненадолго. – Давай вернемся к этому разговору позже. Я хочу сказать, держать тебя здесь против воли никто не будет, но камера еще не закончена. Может… может, мы могли бы придумать… как твоей семье переселиться сюда… или ты мог бы какое-то время пожить в Ницце?

– Спасибо, – сказал француз.

Этот разговор встревожил меня. Подошел Уилсон, неся поднос с лимонадом.

– Мастер Лидс, – сказал он, – мне очень нужно поговорить с вами о небольшом деле. На самом деле ничего особенного, но я не хочу, чтобы вы при этом отвлекались…

Я сделал большой глоток лимонада, затем снял с плеча сумку с фотоаппаратом.

– Не мог бы ты положить камеру в машину, Уилсон? Мне нужно поговорить с Армандо. А потом я найду время, и мы с тобой поболтаем, хорошо?

Я просто… Сандра. Я должен был сосредоточиться на Сандре.

Сандра написала мне.

Поднимаясь в мансарду Армандо, я еще раз проверил телефон. Ничего больше от Сандры, только несколько сообщений от Джей Си, который жаловался на водителя «убера»: дескать, тот присобачил на стекло машины наклейку «Зона без оружия».

«Как будто это что-то значит, – кипятился Джей Си. – Нельзя вот так взять и наклейкой отменить конституцию!»

Следующее сообщение гласило: «И да, я только что съел твой пончик».

Я покачал головой и постучал в дверь мансарды. Армандо не ответил. Он снова наложил на меня «королевские слуховые санкции»? Я толкнул дверь, готовясь к тому, что на меня накричат. Армандо объявил себя законным императором Мексики и…

В его комнате царил хаос.

И на стенах была кровь.

Царапины на штукатурке походили на следы когтей дикого зверя. Постельное белье было изорвано в клочья. Пол усеивало конфетти из стильных ночных фотографий разных городов мира – все, что осталось от драгоценной коллекции Армандо.

И кровь. Брызги покрывали почти каждую поверхность. Внезапно я почувствовал, как моя память опустошается. Знания и опыт рассеивались, как дым от погасшей свечи.

Армандо присоединился ко мне около восьми лет назад, когда я работал над делом о пропавшей женщине. Она исчезла, но продолжала загружать селфи с достопримечательностями, хотя записи с камер безопасности показывали, что ее там не было. Я использовал технику Сандры, читая о манипуляциях с фотографиями и представляя информацию как резервуар внутри меня. Армандо не создавался осознанно, так же, как аспекты не наделялись личностными качествами, но он все-таки возник. В первые дни мы шутили по поводу его притязаний на трон Мексики, точно так же как я шутил сейчас с Джей Си.

Я чувствовал, как содержимое этого резервуара вытекает из меня, словно кровь из вен. Мне стало холодно, и я попятился в ужасе от последствий резни в его комнате. Я не мог… я должен был…

Он исчез.

Он исчез! Я упал на колени и издал низкий стон, переходящий в крик мучительной боли. Ветерок, ворвавшийся в открытое окно комнаты, сдул в коридор обрывки фотографий.

Ми Вон появилась первой. Ахнула, но вошла внутрь, как подобает профессионалу, чтобы помочь любому, кому могли понадобиться ее медицинские навыки. Другие аспекты начали прибывать непрерывным потоком, собираясь вокруг меня, хотя в тот момент… в тот момент они как будто отступили на задний план. Стали группой теней. Просто силуэтами.

– Мастер Лидс! – воскликнул Уилсон, подбегая. Он прошел через несколько аспектов, затем опустился на колени рядом со мной. – Стивен? Умоляю вас, скажите – что случилось?

Я медленно вынудил себя расслабить руки. Глубоко вздохнул и почувствовал странное спокойствие. Надо восстановить самоконтроль. Это было… этому меня научила Сандра.

– Уилсон, – сказал я, удивляясь, как ровно звучит мой голос, – о чем ты хотел со мной поговорить?

– О, не обращайте внимания! Сэр? Что случилось? Почему вы кричали? – Он заглянул в комнату.

– Что ты видишь? – прошептал я.

– Сэр? Она выглядит как всегда. Пустая комната для гостей. Кровать застелена желтым одеялом.

– Фотографии на полу?

– Нет, сэр. Вы бы хотели… чтобы я притворился, что они там есть?

Я покачал головой.

– Сэр, если позволите заметить, в последнее время вы ведете себя очень странно. Я имею в виду, более странно. Страннее, чем обычно. – Пожилой дворецкий заломил руки; его племянница стояла у входа в мансарду и неуверенно смотрела на нас. – Это все из-за меня? – спросил Уилсон.

– Из-за тебя? – Я моргнул.

– Из-за… сегодняшнего дня, сэр.

– Сегодняшнего дня?

– Мой выход на пенсию, мастер Лидс. Мы это уже обсуждали. Помните? Это было в прошлом месяце, но вы попросили меня остаться. Но, сэр, сегодня мне семьдесят!

– Чушь. Ты не можешь…

Пенсия? Мы это обсуждали?

Я почти ничего не помнил…

Ми Вон вышла из комнаты Армандо и покачала головой. Другие аспекты снова засияли в полную силу, и их тревожная болтовня внезапно заполнила мои уши. Айви протиснулась между ними и шагнула в комнату. Ми Вон схватила ее за руку.

– Прости, – сказала Ми Вон. – Он ушел.

– Как именно ушел? – спросила Айви и повернулась ко мне. – Джастин и Игнасио не просто ушли. Они стали чем-то другим, чем-то ужасным. Это происходит снова, не так ли, Стив?

Я поднялся на ноги, опираясь о стену.

– Я сейчас не могу… не могу продолжать воображать вас всех сразу. Идите в свои комнаты. Все, кто не на задании. Нгози, Айви, Тобиас.

– Я тебе нужен? – спросил Чин.

Чоуюнь Чин. Он, как всегда, был в темных очках, независимо от времени суток.

– Сандра любила головоломки, – сказал я ему, – так что мне, возможно, придется взломать несколько компьютерных кодов. Я хочу, чтобы вы с Одри были наготове и не отходили от телефона. Но я думаю… я думаю, что смогу справиться только с несколькими из вас сегодня. Прости.

– Конечно, – ответил Чин. – Ты установил новые программы?

Я помахал телефоном. Мы его усовершенствовали.

– Разбил экран?

– Извини.

Он вздохнул, но затем – вместе с остальными – отступил. Почти полсотни фигур, каждая сама по себе, каждая – часть моего разума. Люди с жизнями, прошлым, семьями, страстями. Временами отслеживать всех становилось очень трудно. Кальяни обняла меня и присоединилась к Рахулу. Айвенс стукнул меня кулаком. Оливер позволил мне подержать свою мягкую игрушку-корги, что я и делал в течение досадно долгого времени, прежде чем они наконец оставили меня в покое.

Я попытался представить, каково это для них – обнаружить, что впервые за много лет я теряю контроль. Что Сандра – фигура, которая для большинства была просто легендой, – вернулась.

Уилсон беспомощно наблюдал за происходящим, хотя его племянница Барб была явно встревожена. Айви изучала ее, качая головой.

«Он тренирует ее уже несколько месяцев, – вспомнил я. – Потому что уходит на пенсию. Покидает меня».

– Уилсон… – сказал я. – Я… я понимаю…

Я замолчал, заметив что-то. Когда большинство аспектов исчезло, в коридоре появилась фигура с блокнотом в руках. Высокая азиатка, одетая в свободный брючный костюм. Дженни Чжан. Репортер.

Я рванулся к ней, протиснулся мимо Уилсона и схватил ее за плечи.

– Как вы сюда попали? – крикнул я, чувствуя себя обманутым и сбитым с толку. Как она посмела увидеть меня таким уязвимым?!

– Вы нарушили обещание, – отрезала она. – Мне нужно это записать. Для книги.

– Стив? – сказала Айви.

– Какой еще книги? – прорычал я. – Я не давал разрешения писать книгу! Вы вторглись на чужую территорию!

– Стив, мне кажется, она нас видит.

Я застыл, наши с Дженни взгляды встретились. Потом она повернулась и посмотрела прямо на Айви.

– Уилсон, – сказал я, похолодев, – ты видишь человека, которого я сейчас держу?

– Мастер Лидс? Это один из ваших аспектов?

– Ты ее видишь?

– Нет. Если только вы не хотите, чтобы я… притворился?

О черт!

– Что мы делали сегодня? – спросил я Уилсона. – Куда мы ездили?

– Сэр? Мы с Барб отвезли вас в бедную часть города и остановились у заброшенного здания. Должен признаться, я волновался, хотя и был благодарен, что вы велели мне держаться поблизости. Вы постояли в пустой комнате, потом выбежали.

Я отпустил Дженни, которая невозмутимо поправила жакет.

Я поднес руку к голове. Это было невозможно. Я не должен был сойти с ума. Аспекты… защищали меня от этого. Они были сумасшедшими, и я держал их в рамках. Я всегда знал, что на самом деле реально…

– Сандра была настоящей? – спросил я Уилсона.

– Да, сэр, – сказал он. – Вы никогда раньше не подвергали это сомнению… Мастер Лидс? Это и впрямь из-за моего ухода, верно? Мне жаль. Но, сэр, я просто не могу больше этим заниматься. Не после той истории с киллершей и пожара в прошлом году. А вот Барб поможет вам с радостью. У нее все получится, сэр.

Я стоял, пока звук шагов не возвестил о прибытии Тобиаса. Айви подбежала к нему и что-то прошептала, и старый историк кивнул, проведя рукой по своим белоснежным волосам. Потом улыбнулся.

– Все в порядке, – сказал он. – Стивен наверняка немного расстроен. Наконец-то мы нашли Сандру!

Айви прошептала что-то еще, и Тобиас, мрачно поджав губы, посмотрел на комнату Армандо. Потом он снова улыбнулся, подошел ко мне и мягко, но крепко сжал мое плечо:

– Будь сильным, Стивен. Мы должны пройти через это. Ты сможешь. Ты всегда был способен на это.

– Армандо… – прошептал я.

– Так уж вышло. Мы просто должны убедиться, что это не повторится. Сосредоточься! Сандра вернулась.

Я посмотрел на Айви, которая демонстративно отвернулась от комнаты Армандо.

– Я думаю… я думаю, что, возможно, ошибалась. Ты прав, Стив. Нам нужно найти Сандру. Может быть, она вернулась по какой-то причине; может быть, кто-то наверху нас бережет.

Рядом Дженни все это записывала. Как же я создал ее? И почему?

– Уилсон? – спросил я, показывая ему свой телефон. – Да, я знаю, что экран треснул. Ты видишь это сообщение?

– «Помогите», – прочитал он, поправив очки и прищурившись. – И последовательность цифр и букв. От… Сандры?

Я вздохнул с облегчением. Сообщение настоящее. Если только… если только Уилсон тоже не галлюцинация.

Мне нельзя спускаться в эту кроличью нору. Я должен верить, что у меня остался хотя бы клочок здравого смысла.

– Где Нгози? – спросил я Айви.

– Разве ты не видел, как она убежала? Вид крови… мне кажется, она дышит свежим воздухом.

Эксперт-криминалист страдала фобией микробов и не выносила вида крови. Иногда мой мозг был очень странным местом.

– Попробуй найти ее, – сказал я Айви. – Хочу, чтобы она пошла со мной. Ты, она, я, Тобиас, Джей Си – как только он нас догонит.

Айви кивнула и убежала.

– И я, – добавила Дженни.

– Только не ты, – отрезал я, направляясь к лестнице. Тобиас шел со мной и держал руку на моем плече, как будто я был хрупким стариком, а не он. Мы прошли мимо Барб, и я оглядел ее с ног до головы. Короткие светлые волосы, веселая улыбка. Такая юная. – Я тебя не спугнул?

– Честно говоря, это действительно интересно, – ответила она. – Вы такой чокнутый.

– Иди заводи машину и жди меня.

Она убежала, а я оглянулся на Уилсона:

– А лимонад она готовить умеет?

– По моему собственному рецепту, сэр. И должен сказать, она выучила его очень быстро. – Он помедлил. – Возможно, я мог бы задержаться еще день или два…

– Нет. Рано или поздно это должно было случиться, Уилсон. Ты отдал более чем достаточно. Больше, чем кто-либо, вероятно, должен был отдать.

Я уже позаботился о том, чтобы в банке его ждала кругленькая сумма, – это было сделано много лет назад, и по какой-то причине он просто продолжал работать со мной. Возможно, это он на самом деле сошел с ума.

Мы с Тобиасом начали спускаться по ступенькам. Уилсон наблюдал за нами сверху, с лестницы.

– Сэр! – крикнул он мне вслед. – Если по какой-то причине вы не будете сегодня вечером сражаться с террористами или разыскивать телепортирующихся кошек, я был бы рад видеть вас на празднике. Он будет в доме моего брата.

– Праздник? – Я оглянулся через плечо. – С настоящими людьми?

– Самый лучший, сэр.

– Да. Я пас. Но все равно спасибо.

Я не всегда так плохо относился к реальным людям. Всего лишь… года полтора назад я ходил на свидания, верно? Все это были сплошные катастрофы, но, по крайней мере, я пытался.

Айви утверждала, что я непреднамеренно саботировал те зарождающиеся отношения. У нее было множество теорий на этот счет, но ни одна из них не была особенно лестной.

Одри, Чин и несколько других нашлись в игровой комнате. Это было место, где они могли быть рядом друг с другом для взаимной поддержки в противостоянии грядущему. Сторми готовила напитки. Войдя в комнату, я собрался с духом и попытался сосредоточиться. Сандра. Сандра знает, как мне помочь.

Честно говоря, мне уже несколько месяцев становилось все хуже. Может, несколько лет. Но я могу все изменить.

Возле бара на оттоманке устроилась Одри: жевала конфеты «Сладкие малышки» и смотрела видео с кошками на телефоне. С тех пор как Джей Си обзавелся мобильником, все остальные захотели того же, кроме технофоба Харрисона.

– Зацени, – сказала Одри, показывая мне животное, мяукавшее, когда хозяин открывал банку с едой, и резко останавливавшееся каждый раз, когда он переставал это делать. – Я прям не могу оторваться от этой ерунды.

Я просто стоял и смотрел на нее.

– Что? – спросила она.

– Мы в центре катастрофы, – прошептал я. – Аспекты искажаются, Одри.

– Ага. Не могу решить, стану ли я следующей, поскольку знаю слишком много, или будет более иронично, если я уйду последней.

– Ты должна была…

– Расслабься. – Она показала мне листок бумаги. – Я взломала его. Мне нужен был ключ к шифру, который оказался номером комнаты в отеле, где вы двое впервые встретились. Как только я это поняла, остальное не заняло много времени. Это GPS-координаты.

Я со вздохом облегчения взял листок:

– Что за место?

– Городская ярмарка. Сегодня вечером там представление на открытом воздухе. Начинается через полчаса. – Одри проверила телефон. – Прямо на закате.

Похоже на Сандру. Я сунул листок в карман и повернулся, чтобы уйти.

– Эй, – сказала Одри, – а ты не мог бы… Может, вообразишь мне дробовик или что-то в этом роде? – Она закусила губу. – Вдруг все пойдет наперекосяк. И… появятся кошмары…

– Этого не случится.

– А если случится?

– Вломишься в комнату Джей Си.

– И попадусь в его неизбежные ловушки? Ты же знаешь, они там есть. Даже если мы их не видели, он их точно соорудил.

Она была права. Он мог устроить под полом минное поле или что-то вроде.

Одри хихикнула, когда Сторми принесла ей «мимозу», и я ушел с горьким привкусом во рту. Если Одри волнуется, это очень плохо.

В коридорах особняка царила странная тишина, контрастирующая с недавним беспорядком. Направляясь к двери, я не встретил ни души – ни человеческой, ни воображаемой. Место казалось таким пустынным, что я почти испугался – а вдруг все просто… исчезли? Потом я услышал крики Айвенса из оранжереи, где собралась еще одна группа.

Я попытался успокоить себя несколькими глубокими вдохами и выглянул наружу. Я заметил Айви и Нгози у дальней изгороди. Айви старалась не обнимать Нгози, но ее поза была ободряющей. В конце концов они подошли ко мне.

Нгози все еще была в маске и перчатках, но она сняла маску, когда приблизилась ко мне. Я всегда забывал, какая она высокая – на пять дюймов выше меня. Она говорила с аристократическим акцентом: нигерийским, с намеком на британское образование.

– Мне очень жаль. Я… запаниковала.

– Ты справишься?

– Да. Если ты уверен, что я тебе нужна.

Уверенности не было. Я понятия не имел, что потребуется для этого дела, но у меня было предчувствие. Когда речь шла о Сандре, все было непросто. И если мы ничего не найдем в координатах, которые прислала Сандра, Нгози будет нашим лучшим выбором для расследования возможного места преступления.

– Я уверен, что ты мне нужна. Но на ярмарке наверняка будет толпа. Ты не потеряешь самоконтроль, как в последний раз?

– Посмотрим. Меня никто не заразит проказой?

– Нгози, на тебя просто чихнули.

– А ты слышал, как он чихнул? Ты знаешь, сколько микробов может произвести средний непрерывный чих? Они взлетают в воздух, зависают, как маленькие мины, прилипают к твоему лицу, твоей коже, проникают в организм… – Она вздрогнула, затем подняла руку в перчатке, чтобы прервать мое следующее возражение. – Я справлюсь, Стивен Лидс. Обязательно справлюсь. Это… особый случай.

Айви и Нгози подошли к лимузину, который все еще стоял у тротуара. Барб полировала украшение капота, но оставила заднюю дверь открытой на случай, если аспектам понадобится войти. Тобиас уже сидел внутри, читая толстую книгу, чтобы отвлечься от наших проблем. Итого трое. Три мне по силам.

«Четыре», – подумал я, проверяя телефон. Джей Си не ответил, и я написал ему. «Ты заскочил на пути в кинотеатр или что-то еще?»

Вскоре пришел ответ. «Дурацкий „убер“ остановился и подобрал кого-то еще, а затем поехал в неправильном направлении. Наконец мне удалось выбраться на углу Семнадцатой и Стейт-стрит».

Я вздохнул. «Джей Си, ты что, забрался в первый попавшийся „убер“»?

«Ну… типа того».

«О чем ты только думал!»

«На мне костюм-невидимка. Они меня не видят. Я решил, что могу поехать в нужном направлении, а потом выйти и сесть в другую машину».

Он был как никогда близок к тому, чтобы признать, что он ненастоящий. Там, где другой аспект прекрасно состряпал бы для себя воображаемый «убер», Джей Си… Ну, Джей Си играл по другим правилам. Он пытался быть настоящим.

Или мой мозг пытался сделать его реальным. Или… Или я не знаю. В голове у меня пульсировала боль, и, пока я сочинял ответ, на меня упала большая тень. Я оглянулся и заметил Луа – трехсотфунтового уроженца островов Тихого океана, – который пытался читать через мое плечо. Вместо традиционного костюма для выживания на нем была рубашка скаута-волчонка[18]. А, точно… Сегодня же собрание «стаи». Он полностью пропустил развернувшийся в особняке хаос.

– Привет, босс, – сказал Луа и дернул подбородком в сторону моего телефона. – Я нужен тебе? Могу подменить Джей Си. Возьму большой нож. Буду сердито зыркать по сторонам.

– Нет, – ответил я. – Но все равно спасибо.

– Уверен? Если мы кого-то выслеживаем, я это умею.

– Мы не покинем город – вряд ли я попаду в ловушку в дикой местности или что-то в этом роде.

– Нет проблем, босс, – сказал он. Потом хлопнул меня по плечу. – Эй! Выживание – не только изготовление обуви из лозы и печи из грязи и камней, понимаешь? Смотри в оба, босс. Расправь плечи.

– Я… это становится трудно, Луа. С каждым днем все тяжелее. Мой собственный мозг борется против меня.

– Нет. Мы твой мозг, босс. Мы сражаемся вместе с тобой.

Прежде чем отойти, он схватил меня за руку и крепко обнял.

И, честно говоря, я почувствовал себя немного лучше, когда сел в машину. «Встретимся на ярмарке на Тридцатой, – написал я Джей Си. – Так будет проще».

«Наверное, – ответил он. – Но разве ты не можешь просто подождать?»

«Просто встретимся там. Не бери чужой „убер“. Я пришлю за тобой такси». У меня было несколько водителей в городе, готовых за большие деньги доехать до места, открыть дверь, затем закрыть ее и поехать пустыми к другому месту. Надо было с самого начала так поступить с Джей Си. Я бы так и сделал, если бы соображал как следует.

«Ладно, – написал он в ответ. – Но будь осторожен. Что-то во всем этом мне не нравится».

Я пробубнил Барб, куда мне нужно, и машина тронулась с места. Но я продолжал смотреть на экран мобильника.

– Ты должен рассказать Джей Си, что случилось, Стивен, – проговорил Тобиас, сидевший рядом со мной.

Но я этого не сделал. Пока нет. По крайней мере один из нас мог притвориться, что мы не потеряли Армандо. Я отключил экран и сунул телефон в карман пиджака.

К тому времени, как мы добрались до ярмарочной площади, которая – в это время года – была просто вытоптанным полем в восточной части города, сгустились сумерки. Большая толпа людей собралась, как на концерт – здесь они были обычным явлением, – но пока что все толпились вокруг продавцов. Представление должно было начаться только через несколько минут.

Барб высадила нас у обочины. Я рассеянно купил всем билеты – не задумываясь заплатил за свои аспекты – и повел всех навстречу вечерней толпе. Из-за скопления народа было трудно что-либо разглядеть, но со сцены, устроенной на земле впереди, доносились какие-то объявления.

Я ненавидел толпу. Всегда ненавидел. Моим аспектам трудно поддерживать иллюзию, когда люди слоняются вокруг, сбиваются в кучу, дышат одним и тем же затхлым воздухом и их разговоры сливаются в гудящую какофонию…

Так что, может, не зря у Нгози возникла боязнь микробов. Она стояла ближе всех, глядя прямо перед собой, положив руку мне на плечо. Учитывая все обстоятельства, я гордился ею.

Впереди затих ведущий, и на сцене вспыхнул яркий свет.

– Это фейерверк? – спросила Айви позади нас.

– Нет, – ответил Тобиас. Он увернулся в сторону, едва избежав столкновения с маленькой девочкой, промчавшейся мимо с рожком мороженого в руках. – Я читал об этом. – Тобиас указал на открытое место впереди.

Мы укрылись от толпы под карнизом небольшого сарая с инструментами для персонала ярмарочной площади, и я впервые хорошо рассмотрел представление. Люди в защитной одежде стояли на сцене и… бросали расплавленный металл на черный огнеупорный фон.

Эффект был ошеломляющим, и на мгновение толпа как будто исчезла. Даже мое беспокойство о Сандре отступило на задний план. Каждый исполнитель погружал черпак в ведро с расплавленным металлом, а затем швырял его вверх, порождая горящий вихрь. Когда металл ударялся о стену, он расплескивался во все стороны, взрываясь тысячами и тысячами сверкающих искр. Они падали волнами, как расплавленный дождь.

Это было похоже на фейерверк, но выглядело более примитивно. Ни пороха, ни дыма. Только ведра, твердая рука и, возможно, нездоровое пренебрежение собственной безопасностью.

– Это называется «Да шухуа», – сказал Тобиас. – Я всегда хотел увидеть представление своими глазами. История гласит, что сотни лет назад у кузнецов в китайском городе Наньчуань не нашлось денег на фейерверки. Поэтому они придумали кое-что особенное, используя подручные средства.

Исполнители орудовали черпаками с неистовой энергией, словно пытались опередить гравитацию и заставить огонь подняться в воздух одновременно. Взрывы искр создавали в воздухе узоры из полос, как будто над сценой летали крошечные огненные поденки – оживали, испытывали момент славы и угасали под гнетом холода.

– Это небезопасно, – проворчала Нгози.

– Чудеса и безответственность часто идут рука об руку, Нгози, – ответил Тобиас; я взглянул на него, наблюдая, как искры отражаются в его глазах. – Название «Да шухуа» переводится как что-то вроде «цветы дерева» и подразумевает, что, если ударить по дереву, появятся цветы[19]. Берешь что-то обычное и превращаешь в необычное. Всего-то и нужно – две тысячи градусов.

Мы смотрели до тех пор, пока в представлении не наступил перерыв. Толпа в непосредственной близости от нас начала расходиться, разыскивая продавцов еды или близлежащие карнавальные аттракционы. Я проверил телефон, показал остальным. Координаты Сандры указывали на место на краю ярмарочной площади.

– Мы должны быть осторожны, – сказала Нгози. – А что сказал бы Джей Си?

– Наверное, что-то слегка расистское и – или! – угрожающее, – заметил Тобиас.

– Нет-нет, он сказал бы что-то вроде… – Айви продолжила низким и хрипловатым голосом: – Ребята, стойте. Взгляните повнимательней. Вы это видите? Вы видите эту штуку? Неужели это… съедобный хворост?

Нгози усмехнулась. Но она была права, нам следовало быть осторожнее. К счастью, я к этому подготовился. Я обогнул пыльную ярмарочную площадь, и в конце концов мы расположились на близком – но безопасном – расстоянии от координат. Судя по карте моего телефона, нашей целью была небольшая тропинка, идущая рядом с примятой травой. «Там скамейка», – подумал я. Написал Барб, а затем устроился возле кустов, откуда мог наблюдать за скамейкой, не подходя слишком близко.

– Нгози, – сказал я, распаковывая бинокль, который ей мог пригодиться, – посмотри на это пятно. Скажи мне, что ты видишь. Представь, что это место преступления.

– Какой от этого прок? – удивилась Айви. – Она не может просто притвориться, что вокруг кровь.

– Криминалисты изучают не только убийства, – рассеянно ответила Нгози, доставая из моего рюкзака носовой платок и еще один бинокль. – Различные криминалистические области посвящены тому, как наука взаимодействует с законом или как ее применять во благо закона. – Она осмотрела местность. – Обычно я начинаю с такого вопроса: что в окружающем пространстве кажется странным, выбивающимся из общей картины…

Я распаковал фотоаппарат, попытался прикрепить его к штативу – и не смог. Черт подери!

– Это потому, что ты потерял Армандо? – спросила Дженни. – Ты даже не можешь работать с треногой теперь, когда у тебя больше нет эксперта по фотографии?

Я резко поднял голову. Да, вот она, аспект с блокнотом.

– Как ты сюда попала? – резко спросил я.

– «Убер».

Ну конечно, у нее-то получилось разобраться и не заблудиться. Я вздохнул и прекратил воевать с треногой. Возможно, она мне и не понадобится.

– Как ты собираешься это использовать? – спросила Дженни, прищурив глаза и делая пометки в блокноте. – Разве не вспышка – самая важная часть, которая позволяет делать снимки прошлого? Мы устроились слишком далеко, чтобы это сработало.

Она была права, но истина заключалась еще и в том, что я мог уронить эту дурацкую штуковину, попытавшись сделать фото. Теряя аспекты, я делался до странности неуклюжим, в особенности поначалу. С течением времени остальные могли немного сгладить мою неловкость.

Но как раньше уже не будет. Впрочем, я это учел. Пока Нгози продолжала свое расследование, я встал, глядя мимо Дженни – стараясь не обращать на нее внимания – на приближающуюся Барб.

– Ух ты! – сказала она, держа под мышкой шоферскую фуражку. – Вы видели эти искры? Потрясающее зрелище!

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, но это может быть опасно.

– Я готова!

Я попытался не допустить, чтобы ее наивный энтузиазм вызвал у меня отвращение. Надо радоваться, что она хочет помочь, а не сердиться. Просто она вела себя в точности как остальные. Обычные люди. Они относились ко всему, что я делал, словно к какому-то ярмарочному трюку.

– Вон там, возле тележки с хот-догами, есть скамейка. Видишь ее? – Я протянул ей фотоаппарат. – Оставь фуражку и куртку здесь – они слишком заметны. Иди туда и притворись, что фотографируешь сцену и толпу, но пусть скамейка попадет в каждый кадр.

– Круто, – сказала она.

– Самое важное, – продолжил я, поднимая камеру и показывая ей круглый переключатель на вспышке, изменяющий время суток – в прошлом, – которое она фотографировала. – Перед каждым новым снимком поворачивай его на одно деление, поняла? Это очень важно.

Она закатила глаза, что не внушало доверия, и протянула мне фуражку и куртку. Побрела прочь, рассматривая камеру, которая была куда удобнее для пользователя, чем казалась с виду. Арно просто любил ретроэстетику. Теоретически, эта… э-э… штука с… э-э… другими штуками… не нуждалась в… поворачивании… или…

Короче, я был в разумной степени уверен, что у того, кто не умеет фотографировать, все получится просто замечательно.

– Умно, – сказала Дженни. – Использовать реального человека, чтобы делать то, что ты не можешь.

– Я реальный человек.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – проговорила она, делая пометки в блокноте. – Почему ты вечно настаиваешь на том, чтобы столько всего делать в одиночку? Если бы у тебя была команда настоящих помощников, а не просто случайная девушка-шофер, вынужденная помогать, чего бы ты добился, а?

Тобиас устроился на валуне и стал ждать, а Айви потребовала показать ей телефон, чтобы узнать, где Джей Си: приложение отслеживало такси, которое я послал за ним. Он стоял на светофоре неподалеку – похоже, попал в пробку, окружающую фестиваль.

Пока Барб фотографировала, началось очередное выступление с «цветущими деревьями». Что ж, это даст ей дополнительное прикрытие. Нгози внимательно следила, не отреагирует ли кто-нибудь на Барб, поэтому я взял настоящий бинокль. Естественно, Нгози могла заметить что-то только тогда, когда это было видно мне.

Я смотрел на искры. На этот раз они показались более… безжалостными. Сердитыми. А вспышки от камеры Барб и ее уникальной лампы казались резкими, дерзкими.

Сандры нигде не было видно.

Барб вернулась и принесла фотографии, которые начали проявляться.

– Отлично, – рассеянно проговорил я, просматривая их. – Подожди в машине. Береги камеру.

– И это все? – сказала она. – Это все, что я могу сделать?

– Кроме как ждать в машине? Да.

Племянница Уилсона взяла куртку и фуражку и ушла, бормоча что-то себе под нос. Я поднял глаза и увидел, что Дженни смотрит на меня. Потом она сделала еще одну пометку.

– Хорошо, – сказала Нгози, когда я сел на валун рядом с Тобиасом. – Давайте посмотрим…

Хотя уже темнело, фотографии – все, кроме первой, – были сделаны днем. Метки времени внизу указывали на то, что каждое последующее изображение было на полчаса дальше в прошлом. Всего в нашем распоряжении оказалось четыре часа данных.

Я надеялся, Нгози сумеет что-нибудь из них выяснить, рассматривая окрестности как место преступления. Я вглядывался в каждый снимок по очереди, чтобы дать Нгози возможность взглянуть на них, а затем мы проводили время, выискивая на каждой…

Это была Сандра.

Я застыл, держа предпоследнюю фотографию. Узкое лицо с почти призрачными чертами. Волосы у нее теперь были длинные и прямые, но это точно была она. Сандра сидела на скамейке и тянулась к мусорной корзине.

Айви ахнула. Дженни продолжала делать заметки. Нгози опустила маску, стянула хирургическую перчатку и коснулась фотографии кончиками пальцев. Тобиас положил руку мне на плечо и сжал его.

Она была здесь. Она была здесь всего четыре часа назад. Но куда она делась?

– Она написала тебе, – сказала Нгози, – а потом бросила что-то в мусорное ведро.

– Тогда пошли туда! – сказал я, внезапно забыв о риске.

– Подожди минутку, – сказала Нгози, заставляя меня взглянуть на последнюю фотографию. – Я сказала, подожди! Тобиас, задержи его. – Она вздрогнула и снова надела перчатку, пока Тобиас держал меня. Хватка у него была слабая, но требовательная.

– Послушай… – продолжала Нгози. – Видишь, мужчина покупает хот-дог у продавца? Он снова на другой фотографии, и снова – вот на этой.

Я сел обратно на валун и посмотрел на фотографии, прищурившись. По подсказке Айви мой телефон служил для освещения, чтобы мы могли разглядеть их лучше.

Позади нас толпа охала и ахала над очередным кругом искр в воздухе.

– Итак… – начал я. – Он любит хот-доги?

Нгози бросила на меня взгляд, приподняв бровь.

– Либо так, – продолжил я, – либо в происходящем замешаны и клиент, и продавец.

– Смотри, – сказала Нгози, указывая на другую фотографию. – Перешептываются. Определенно замешаны оба.

У меня упало сердце, и я оглянулся. Тот же продавец, что и на фотографиях, – молодой чернокожий – продавал хот-доги.

– Они наблюдают за местом, где она что-то оставила, – сказал я. – Может, ждут возможности схватить меня?

– Ну, – сказала Нгози, – тебя не так уж трудно найти. Если бы они хотели схватить тебя, не сделали бы этого здесь, в людном месте. Они пришли бы к тебе домой или устроили засаду на улице.

Айви хмыкнула:

– Может, они просто хотят посмотреть, что ты предпримешь?

– А может, они охотятся за Сандрой, – предположила Нгози. – Или, может быть, они не знают, кто ответит на ее сообщения. Или, скорее всего, они связаны с происходящим способом, о котором мы не можем догадаться, потому что у нас нет правильной информации.

Я вернулся к фотографии Сандры. Потом встал и направился к скамейке.

Мои аспекты поспешили следом.

– Стив? – сказала Айви. – Ты что творишь? Разве мы не должны все обдумать?

Я не желал ничего обдумывать. Мне надоело размышлять и беспокоиться. Я понимал, что могу все усложнить сильней, чем это необходимо. Или, может быть, я поступал намеренно глупо и хотел покончить с этим до того, как Джей Си вернется и остановит меня.

В любом случае я проигнорировал всполошившиеся аспекты и подошел прямо к мусорной корзине. Зарылся в нее, не обращая внимания на недоеденные хот-доги, и услышал, как Нгози стошнило рядом со мной.

А потом я достал оттуда маленькую черную сумочку, в которой обнаружился смартфон. Чтобы включить его, требовался ПИН-код, и я попробовал номер комнаты из «Места судьбы», тот самый, который Одри использовала в шифре. Это сработало, и телефон открылся на фотоархиве, показывая серию селфи Сандры, сидящей на скамейке. Она подписала последнее из них.

«Это действительно я. Вот доказательство. Будут и другие».

– Продавец хот-догов вон там, – сказала Айви рядом со мной. – Но я не могу найти другого человека с фотографии. Мы нуждаемся в Джей Си. Куда он подевался?

Я повернулся к тележке с хот-догами и ее продавцу.

– Приехали… – сказала Айви со вздохом.

– Нгози, – тихо проговорил я, – попробуй выяснить, откуда этот человек и на кого он работает.

– С чего ты взял, что я это умею? – огрызнулась она. – Я тебе не Шерлок Холмс.

Я проигнорировал ее жалобы и – когда вспышки света позади нас осветили ярмарочную площадь мерцающим красно-оранжевым светом – подошел прямо к мужчине у тележки с хот-догами, положил телефон Сандры на стойку и посмотрел ему в глаза.

– Я устал, – сказал я ему. – И чувствую себя старым.

Мужчина выпрямился, вытаращив глаза. Коротко стриженный, худощавый и мускулистый. Джей Си мог бы сказать мне, есть ли при нем оружие, но я и сам заметил, как плохо он подходит для роли продавца хот-догов.

– Сэр, – сказал самозванец, – я не уверен, что хот-дог может помочь.

«Слишком официально. Может, он какой-то военный?»

Я вздохнул, вытер руки о его салфетку. Потом полез в карман. Он немедленно потянулся за пистолетом, откинул фартук и показал кобуру.

Я поднял руку, растопырив пальцы, показывая, что ничего не достал. Кивнул на его пистолет:

– Можем перестать играть. Я же говорил. Я слишком стар для этого.

– Стар? – наконец произнес мужчина, опуская руку. – Вы не выглядите таким уж старым, сэр.

– И все же кое-какие части меня уже поизносились. Я как автомобиль с неисправными тормозами и подержанным двигателем. Выглядит и работает нормально, пока не дашь по газам, а потом… ну, начинается ад. – Я крутанул телефон на стойке, потом повернулся и спугнул покупателя, который встал в очередь за хот-догом.

– Думаю, он младший из причастных, – предположила Айви, разглядывая продавца хот-догов. – Видишь, как нервничает? Его сюда поставили, чтобы наблюдать и сообщать, если ты появишься. Я думаю, он не должен был иметь дело с тобой.

– Так кто тебя послал? – спросил я. – И почему ты сам не взял телефон и не убежал?

Мужчина заткнулся, практически вытянулся по стойке смирно и не ответил, даже когда я попытался надавить. Ну да, точно – военный.

– Значит, я могу идти? – сказал я, беря смартфон.

Мужчина положил на него руку – не попытался забрать, но и уйти мне не позволял.

– Так ты все-таки готов поговорить? – продолжил я. – Тогда…

– Можете перестать запугивать его, мистер Легион, – сказал другой голос. Я повернулся и увидел, как подходит другой мужчина с фотографий: пожилой, белый, с сединой в бороде. – Он не может ответить на ваши вопросы.

– Тогда кто может? – спросил я.

Мужчина указал на телефон. Который начал звонить.

Я нахмурился, потом поднес трубку к уху:

– Алло?

– Привет, – сказала Сандра на другом конце. – Приятно снова слышать твой голос.

Сандра.

Сандра!

Ее бархатный, волнующий голос походил на звук одинокой виолончели. Он навевал мысли о покое, об отступлении кошмаров. О тихих разговорах по ночам, когда между нами мерцала свеча, потому что современный свет казался Сандре недостаточно живым.

– Почему? – сказал я ей. – Зачем бросать телефон здесь и устраивать весь этот театр? Почему бы просто не позвонить мне…

– Нам нужна была безопасная линия, Рона.

Это мое среднее имя. Я закрыл глаза, вспоминая те праздные дни, которые настали после того, как я заставил голоса сперва умолкнуть, а потом – воплотиться. Дни, когда я просто лежал рядом с Сандрой и мы тихо разговаривали. Она всегда говорила, что я не Стивен. Это имя казалось ей слишком заурядным.

– Моя линия защищена.

– Боюсь, речь о линии, защищенной от тебя.

– Так ты работаешь с этими людьми? – спросил я, взглянув на двоих рядом с тележкой с хот-догами.

– В некотором смысле.

– Мне нужно встретиться с тобой, Сандра, – сказал я. – Я… я не такой сильный, каким был, когда ты ушла. Все начинает разваливаться.

– Я понимаю.

– Ты следила за мной?

– Нет. Это случилось и со мной.

– Твои аспекты. Джимми, Орка, Мэйсон… как они?

– Исчезли.

Меня как будто ударили в живот.

– Мне нужно, чтобы ты пошел с этими людьми, Рона, – продолжила она. – Мне нужно, чтобы ты мне доверился. Они работают над тем, что может тебе помочь. И помогло мне.

Чем дольше она говорила, тем более неправильными казались ее слова. Как будто ее чем-то накачали. Я отнял телефон от уха и указал аспектам собраться поближе и слушать.

– Сандра? – позвал я. – Что случилось с твоими аспектами? Что происходит?

– Я их отдала, – тихо сказала она. – Чтобы сохранить рассудок. Приходи ко мне, Рона. Так… лучше.

Я посмотрел на Айви, которая коротко кивнула. Я отключил звук, глядя на двух мужчин. Молодой был солдатом, но старший – теперь, когда я хорошо его разглядел, – не походил на офицера службы безопасности. Слишком пухлый, слишком расслабленный в этом спортивном пиджаке, пусть я и заметил пистолет, выглядывающий из кобуры под мышкой. Джей Си гордился бы мной.

– Что вы с нею сделали? – резко спросил я.

– Если точнее, – проговорил пожилой, – вам бы стоило спросить, что она сделала с собой.

– И что же?

– Она обрела покой, – продолжил он. – Мы можем предложить его и вам. Простое деловое соглашение. Ваш мозг – он останется внутри вашего черепа, не смотрите на меня так – и наша технология. Мы можем сделать мир в целом лучше, а ваш внутренний мир – менее безумным, и все это благодаря нашему запатентованному открытию.

– Он говорит как бизнесмен, – заметил Тобиас, – выступающий перед советом директоров.

– Он заинтригован тобой, – сказала Айви, прищурившись. – Может быть, ты его даже веселишь.

Я поднес телефон к уху, выключая звук.

– Сандра? Я хочу поговорить с тобой наедине. Только ты и я. Никаких телефонов. Никаких слушателей.

– А если я попрошу тебя о помощи?

Я почувствовал внезапную потребность вернуть ей долг. Много лет назад она спасла мне жизнь, и я отчаянно хотел ей отплатить. Чтобы мы были на равных. В глубине души я подозревал, что она ушла, потому что я в ней слишком сильно нуждался и в наших отношениях не хватало равновесия.

«Она играет со мной. Она знает, что я чувствую, и играет со мной». Помоги. Это слово было так трудно проигнорировать…

Я отвернулся от двух мужчин и заговорил в трубку, понизив голос:

– Они тебя держат? Они накачали тебя наркотиками?

– Если я скажу «да», ты придешь?

– Я…

– Знаешь, я почти вернулась, – продолжила она. – Два года назад, когда мне стало плохо… Я пришла тебя навестить. Но ушла, не поговорив с тобой. Рона… тебе станет хуже. Ты такой же, как я, но отстал всего-то на пару лет. Твой мозг просто не выдержит напряжения. Ты снова начнешь их терять. Если не покоришься.

– Чему?

– Совершенному миру.

– Да уж, – саркастично заметила Айви рядом со мной, – в этом нет ничего зловещего.

– Сандра… – сказал я. – Так не должно было случиться. Я представлял себе… ну, я думал…

– Рона, Рона… ты должен и сам это понимать. Мы оба слишком хороши по части воображения. Но разве мечты когда-нибудь исполнялись так, как мы хотели? Иди с Кайлом.

– Но…

– До встречи. Приходи.

Она повесила трубку.

И я понял, что плачу. Моя рука обмякла, и я чуть не выронил телефон, когда повернулся к двум мужчинам.

– Мистер Легион, – сказал пожилой, вероятно тот самый Кайл, – парадигму, в которой вы живете, можно расширить. Пожалуйста, позвольте мне показать вам суть нашего труда, и пусть она изменит ваше видение относительно пределов возможного.

– Она у вас в плену.

– Вы увидите, что мы не сделали ничего, что выходило бы за моральные и этические рамки хорошего бизнеса.

Я усмехнулся.

– Лидс… – сказала Нгози, беря меня за руку.

Позади нас вспыхнул свет, и толпа радостно закричала.

– Не знаю, что вы с ней сделали, – сказал я Кайлу, – но я не пойду с вами. Я собираюсь найти Сандру. Я собираюсь освободить ее.

– А если она не захочет твоей свободы?

Я зарычал:

– Вы не можете…

– Стивен, – перебил Тобиас, – возможно, тебе следует успокоиться. Глубокий вдох, помнишь? Позволь мне рассказать немного больше об этом огненном представлении. Слушай мой голос. Представление настолько красивое, потому что…

Я вдыхал и выдыхал, успокаивая себя в ритме слов Тобиаса. Кайл и второй мужчина отступили, и я повернулся, чтобы посмотреть через толпу на вспышки искр на стене. Они были прекрасны, как сказал Тобиас. Я слушал его голос до тех пор, пока…

Откуда этот мороз по коже?

Я вгляделся в толпу. Почти все стояли лицом к сцене, но одна из фигур неподалеку двинулась в мою сторону. Я нахмурился, когда этот человек прошел прямо сквозь какую-то пару – как будто их там не было. У фигуры были впалые глазницы и бледные, молочно-белые глаза без зрачков.

Его кожа стала пепельно-белой, даже слегка полупрозрачной, так что можно было видеть очертания черепа под ней. Но я все равно узнал это лицо. Армандо.

Армандо – то, что от него осталось, – взвыл и прыгнул на меня, замахиваясь большим ножом. Я отпрыгнул назад и лишь в тот момент понял, что он целится не в меня.

Рассказ Тобиаса прервался на полуслове.

Тобиас беззвучно рухнул, и с ножа в руке Армандо закапала кровь. Он кинулся ко мне, словно злой дух, взмахнув клинком, на поверхности которого отражались красно-оранжевые искры на сцене.

Я в панике вскинул руки, попятился, и противник рассек мне руку. Это было больно! И кажется, кровь хлынула на самом деле.

Врезался в тележку с хот-догами, едва заметив, как тот из двух мужчин, что был моложе, выхватывает оружие. Мне было не до этого! Армандо превратился в кошмар. А Тобиас…

«Нет! Умоляю, не Тобиас!».

Айви вскрикнула, упала на колени и попыталась помочь пожилому историку. Нгози отпрянула в ужасе.

Я пошатнулся.

«Только не Тобиас!!!»

Армандо снова кинулся на меня, и мне пришлось сбежать. Я оттолкнул тележку с хот-догами и помчался прочь, прижимая к груди кровоточащую руку. Теплая жидкость просачивалась сквозь рубашку, попадала на кожу. Я расталкивал толпу, сбивая людей с ног, в отчаянной попытке оторваться от Армандо.

Но он следовал за мной и выглядел скорее призраком, чем человеком. Препятствия ему не мешали: аспект без усилий прошел сквозь толпящихся зрителей. Он не утруждал себя притворством, как остальные. Ему не нужно было пытаться сохранять мой рассудок.

Я с трудом протиснулся мимо какой-то семьи и оказался в первых рядах толпы, прямо у сцены, сбившись с пути.

Красные искры ударились о стену, замерцали и погасли. Позади меня яркий и непредсказуемый умирающий свет озарил Армандо. Глаза у него были пустые, как у утопленника. Он неумолимо следовал за мной, размахивая окровавленным ножом.

– Я вырежу их из тебя, – прошептал он, и мне каким-то образом удалось услышать этот голос сквозь шум людей, которые радостными воплями поощряли исполнителей или орали на меня. – Я их всех вырежу!

После столкновения с кем-то в толпе меня пихнули в другую сторону. Когда я ударился о другую группу, мою руку пронзила боль, а из легких вышибло весь воздух: меня зажало между чужаками. Армандо проплыл сквозь них; его лицо появилось из чьей-то спины, как пятно, просачивающееся сквозь стену.

Я снова закричал, отталкивая людей от себя; моя рука горела от боли. Протиснулся сквозь душную, потную, визжащую, жуткую массу. Я извивался, стремился на волю и наконец… вырвался из толпы на свежий воздух.

Армандо налетел на меня сзади, ударил плечом и швырнул на землю. Удар о бетонный тротуар заставил меня ахнуть от боли.

– Вырежу их всех!

Я перекатился и уставился на Армандо, освещенного вспышкой искр в ночи. Он усмехался.

А потом пуля попала ему в лоб.

Он споткнулся, затряс головой. Последовали новые выстрелы, похожие на хлопки шутих. Каждый был в лицо, почти без разброса. Наконец Армандо рухнул на пыльную землю, выронив нож.

Я быстро отполз от трупа, выбрался на тротуар и обернулся. Никогда еще мне не доставлял столько радости вид Джей Си, держащего перед собой пистолет. Он подошел ко мне и присел на корточки.

– Ага, – сказал он, – в глубине души я всегда знал, что когда-нибудь мне придется застрелить этого парня.

Армандо лежал в луже собственной крови. Джей Си кивком велел мне протянуть руку, чтобы он мог осмотреть рану, и я сделал это, борясь с подступающим оцепенением.

– Итак, – сказал Джей Си, вытаскивая из кармана бинт, – собираешься рассказать, почему так старался держать меня подальше?

– Ч-что?..

– Бросил меня в трущобах, сбежал из особняка, прежде чем я успел вернуться к тебе. Даже поблизости от ярмарки моя машина застряла в пробке.

– Это случилось на самом деле.

– И все равно мне кажется, что ты ведешь себя безрассудно. Ты специально так поступаешь.

Нет. Он ошибался. Я просто… просто хотел добраться до Сандры. Я попытался объяснить, но тут нахлынуло такое чувство, словно от меня что-то оторвали. Оно было знакомым до тошноты, поскольку я уже испытал такое сегодня, с Армандо. Утрата. Информация покидала меня навсегда.

Сейчас все было гораздо хуже. Удар молнии против хруста сломанной ветки.

Я застонал, сжавшись в комок, – все ускользало от меня, все те случайные обрывки знаний, которые не вписывались в специализацию других аспектов. Мелочи, которые касались всего, что я делал и чему научился, и содержались в одном замечательном человеке.

Тобиас…

Тобиас умер.

– Что такое? – спросил Джей Си. – Что с твоим лицом, Тощий? Что случилось?

– Он добрался до Тобиаса, – прохрипел я.

– Где? – рявкнул Джей Си.

Я указал на дорогу сквозь толпу.

Джей Си побежал, а я вскочил на ноги и последовал за ним, оставив труп Армандо. Мне не казалось, что он сможет подняться и снова напасть на нас… но не было никакой гарантии. Кошмары не подчиняются правилам.

К этому времени настоящие люди приноровились убираться с моей дороги. В большом городе к таким вещам привыкают, даже если ты не похож на обычного бездомного пьяницу. Несколько добрых самаритян спросили, не нужна ли мне помощь, но мне удалось отмахнуться от них и вернуться к тележке с хот-догами.

Двое мужчин ушли. Нгози стояла на коленях возле тела Тобиаса, ее руки были в крови. Она пыталась, благослови ее Господь, перевязать его.

Этого было недостаточно. Джей Си встал на колено рядом с Тобиасом, безвольно опустив пистолет. Айви стояла рядом, обхватив себя одной рукой, а другой держала сигарету. Черт. Она бросила курить много лет назад. Джей Си встал, подошел к ней, и Айви, уткнувшись в его плечо, тихонько заплакала.

Я уставился на тело.

Тобиас был самым первым. Это его успокаивающий, оптимистичный голос донесся из теней и кошмаров. Я вспомнил, как сидел ночью в кресле, выключив свет, окруженный шепотами, а потом впервые услышал его.

Он был моим ключом к сохранению рассудка.

– Что… – проговорила Нгози. – Что нам теперь делать?

Мне это было неизвестно.

– Надо убираться отсюда, – сказал Джей Си, все еще держа Айви. Он нуждался в утешении не меньше, чем она. – Мы привлекли внимание. Взгляните-ка.

Хотя шоу искр закончилось – и кто-то начал поливать сцену водой, – охрана пробиралась сквозь рассеивающуюся толпу. Несколько человек повернулись ко мне, оживленно жестикулируя.

– Мы не можем… просто оставить его, – сказала Айви.

– Выход есть, – прошептал я. – Способ все исправить. Сандра. Она знает.

Спотыкаясь, подошел к тележке с хот-догами. На прилавке лежала записка и сумка с мобильником внутри. Записка гласила: «Будем на связи».

Я схватил сумку и записку и – хотя мне было больно это делать – бросил останки Тобиаса. Это было неправильно. Это было ужасно. Но я решил, что вернусь за ним. Устрою ему достойные похороны.

«Он просто будет лежать здесь, – подумал я, – и люди будут проходить сквозь него. Понятия не имея, на что они наступают. На великого человека, которого они никогда не увидят, никогда не узнают».

Мне нужно было идти дальше.

Я захромал прочь, все еще баюкая порезанную руку, когда охранники окликнули меня. Они поспешили за мной, но потом я подошел к своему лимузину, который все еще был припаркован у обочины.

Барб открыла дверь, и преследователи отступили. Я внезапно перешел из категории «какой-то бездомный алкаш» в категорию «вне нашей компетенции».

Я забрался внутрь и ногой распахнул дверь, когда Барб попыталась закрыть ее за мной. Айви, Джей Си, затем Нгози вошли и плюхнулись на сиденья.

Барб заглянула внутрь:

– Э-э… все на месте?

– Нет, – прошептал я. – Но мы все равно можем ехать.

– Конечно! – бодро отозвалась девушка. – Вам что-нибудь принести? Воды или…

– Лучше заткнись.

Она закрыла дверь, пожалуй, слишком резко. Я скучал по Уилсону и…

О черт!

«Тобиас мертв».

Я лег на сиденье, а Джей Си опустился рядом со мной на колени и снова принялся возиться с бинтом.

– Точно, – сказала Айви, глубоко вздохнув. – Точно. Нам нужен план. Не могу поверить, как это больно… но нам очень нужен план. Стив, это не должно повториться!

Машина тронулась. Барб включила интерком.

– Мы едем куда-то конкретно?

– Нет, – ответил я. – Просто езжай. Пожалуйста.

«Подальше отсюда».

Я не знал, что это за телефон.

Повертел его в руках, когда машина выехала на шоссе. Айви помогла Нгози смыть кровь с рук, используя раковину и бутылки с водой.

Какая разница, что это за телефон? Ну просто Тобиас знал о телефонах все. Не только о самих устройствах, но и о компаниях, которые их сделали. Интерес к истории технологии был лишь одной из его многочисленных причуд. Я привык к тому, что это знание уютно засело в глубине моего мозга; не будучи очень важным, оно все же… оставалось под рукой.

Я несколько раз написал Сандре, но она не отвечала. Наконец по предложению Джей Си сообщил ей, что включу телефон через час, затем на всякий случай вынул аккумулятор, чтобы меня не могли отследить по телефону.

– Джей Си, – сказала Айви, – позвони в особняк.

Тот так и сделал, набрал номер Кальяни и включил громкую связь.

– Есть новости? – немедленно спросила индианка.

– Мы… – Айви глубоко вздохнула. – Мы потеряли Тобиаса.

Тишина.

– Вы потеряли его, – наконец сказала Кальяни. – То есть… он убежал?

– Он мертв, – сказал Джей Си. – Его больше нет.

Кальяни ахнула.

– Мы должны предотвратить повторение чего-то подобного, – сказала Айви. – Я хочу, чтобы ты собрала все аспекты в Белой комнате. Дайте нам знать, если кто-то пропал без вести.

– Да. Да, хорошо, – проговорила Кальяни. – Но… Тобиас. Вы уверены?..

– Да, к сожалению.

– Как мистер Стив?

Айви посмотрела на меня.

– Не очень хорошо. Перезвони нам, когда все соберутся. – Она повесила трубку.

Оцепенев, я смотрел прямо перед собой, чувствуя только движение машины на дороге.

«Надо добраться до Сандры».

Но сможет ли она что-нибудь сделать? Ее голос в трубке – то, как она говорила, – не походил на голос человека, у которого есть ответы. По крайней мере, правильные.

Было о чем подумать, кроме Тобиаса. Подняв глаза, я с удивлением обнаружил, что все мои аспекты застыли. Как статуи, не двигаясь, не дыша. Как только я понял это, они снова пришли в движение; Нгози вытерла руки и рассказала Джей Си о двоих мужчинах возле тележки с хот-догами.

Я проверил свой телефон и увидел, что прошло полчаса, пока я сидел, отключившись, думая о Сандре и Тобиасе.

Раздался звонок. Это была Кальяни.

– Алло, – сказал я, переключаясь на громкую связь.

– Все на месте, мистер Стив, – сказала индианка. – Никто не исчез. Мы все здесь. Даже Лерой, который только что вернулся.

Это означало, что кошмаров больше не будет. Пока.

– Что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила Кальяни.

Я посмотрел на телефон Сандры. Мы просто ждали, пока она или этот тип по имени Кайл свяжутся? Или я мог сделать что-то еще?

– Варианты? – спросил я, глядя на свою команду.

– Тот мужчина, что постарше, – сказала Айви. – Кайл. Он, похоже, бизнесмен. Не безопасник. И это значит…

– Значит, где-то должны быть упоминания о нем и компании, на которую он работает, – сказал я, кивая. – Но нам нужен способ найти его. Нгози, ты его хорошо рассмотрела и запомнила?

– Отлично, – ответила она.

– Молодец. Кальяни, ты еще там?

– Ага.

– Приведи Бирюзу.

Бирюза был одним из моих старых аспектов. Он говорил с техасским акцентом и к тому же странно растягивал слова.

– Привет, дружище. Ну и безумие, да?

– Не бросайся этим словом в моем присутствии, Бирюза, – сказал я. – Нгози тебе кое-кого опишет. Сможешь его нарисовать?

– Конечно. Как один из тех парней. Из тех шоу.

– Именно.

– Крутяк.

Я кивнул Нгози, и она начала описывать Кайла. Круглое лицо, редеющие волосы, массивные предплечья – как будто он занимался в тренажерном зале, – но не атлетического сложения. Большой нос.

Кальяни переключила телефон в видеорежим и показала, что рисует Бирюза. Нгози с помощью Айви объяснила ему, что нужно подправить, и он проделал замечательную работу. Мой мозг мог быстро запоминать сложные детали. Нам просто требовался способ извлечь эту информацию.

– Крутяк, – сказал Бирюза, когда мы закончили. – Похоже на картофелину, которая притворяется человеком и боится, что кто-нибудь раскусит ее блеф.

– Ты странный малый, Бирюза, – сказал я.

– Ага. Спасибо.

– Эй, Чин! – позвал я. – Ты слушаешь?

– Я здесь.

Мой компьютерный эксперт наклонился и помахал рукой на камеру.

– Можешь прогнать этот набросок через какую-нибудь программу распознавания лиц?

– Нет, но я все равно могу сказать, кто он.

– Что? Неужели?

– Конечно, – ответил Чин. – Я недавно читал о нем статью – это Кайл Уолтерс, бизнесмен. Он произвел небольшой фурор в местных технических кругах.

Нахмурившись, я стал гуглить имя.

– Кайл Уолтерс. Президент компании «Уолтерс и Остман. Тюремное предприятие».

– Тюремное?.. – потрясенно переспросила Нгози. – В прямом смысле?

– Коммерческие тюрьмы, – прочитал Чин. – Про него все узнали, когда он купил игровую компанию. В некоторых кругах это была умеренно важная новость.

Я медленно кивнул. Все, что знал Чин, исходило от меня. Должно быть, читал о Кайле во время одного из моих многочисленных информационных запоев, когда пытался впитать как можно больше новостей и статей для дальнейшего использования.

– Видеоигры и тюрьмы? – сказала Айви. – Странное сочетание.

– Да. – Я прокрутил статью на экране смартфона. – Президент компании. Зачем он пришел ко мне собственной персоной?

– Встреча с тобой – интересный опыт, – сказал Чин. – Говорят, он очень практичный. Думаю, он просто хотел увидеть тебя лично.

Я нахмурился, изучая статью.

– Что? – спросила Айви.

– Ничего. Я просто… мне кажется, я что-то знал о той конструкции, перед которой он стоит. – Взглянул на подпись под фотографией. – Эйфелева башня? Похоже на какую-то художественную инсталляцию.

– Да. Здоровенную. – Айви покачала головой. – Странная она какая-то.

– Это и есть искусство? – сказал Джей Си. – Похоже, кое-кто ее не доделал.

Я сидел, ожидая, что Тобиас все объяснит нам, и снова почувствовал себя так, будто получил под дых. Он исчез. Глубоко вздохнув, я продолжил поиски сведений об этом Кайле Уолтерсе. Нашел несколько роликов, где он выступал на технических конференциях, произнося речи, полные модных словечек.

Но он владел… тюрьмами. Что он делал на этих конференциях? Это даже не были совещания по безопасности. «Саммит прикладной виртуальной реальности», – прочитал я. М-да.

– Он базируется здесь? Где именно?

– Вот, – сказала Айви, показывая мне свой телефон с адресом на экране. – Ему принадлежит целое здание в пригородном офисном парке.

Судя по ее телефону, этот адрес засел у меня где-то в подсознании с тех пор, как я выучил наизусть списки местных предпринимателей. Значит, с Тобиасом потеряно не все.

– Похоже, теперь, когда первый шок прошел, ты прекрасно справляешься, – сказала Дженни. – Можешь объяснить, как аспекты помогают прийти в себя?

Вздрогнув, я поднял глаза. Журналистка сидела напротив меня в лимузине. Джей Си с удивительным самообладанием вытащил пистолет и направил его прямо ей в голову.

– Это необходимо? – спросила она.

– У нас только что аспект сошел с ума и убил одного из моих лучших друзей, – сказал Джей Си. – Я вышибу тебе мозги прямо на сиденье, если буду думать, что это спасет кого-то еще.

– Ты не следуешь правилам, – сказал я ей. – Появляться и исчезать? Это опасно. Кошмары не следуют правилам.

Она поджала губы и, кажется, впервые поняла, о чем речь. Кивнула, и Джей Си посмотрел на меня.

– Можешь убрать, – сказал я ему. – Она явно не кошмар. Еще нет.

Он повиновался, медленно убрал пистолет в кобуру и откинулся на спинку сиденья, все еще наблюдая за ней. Мы посмеивались над Джей Си, но стоит признаться, что он мог выглядеть грозно, когда действительно этого хотел. Айви уселась рядом с ним, скрестив ноги и вперив в Дженни свирепый взгляд. Нгози пропустила весь обмен репликами, потому что внезапно зациклилась на том, насколько грязной была внутренняя часть подставки для стаканов.

– Мне кажется, – сказала Дженни, – что вы все очень быстро хватаетесь за оружие, но очень медленно задаете трудные вопросы.

– Например? – спросил я.

– Например, почему все это происходит? – предложила Дженни. – Почему ты теряешь аспекты? Что заставляет твои галлюцинации вести себя подобным образом?

– Мой мозг перегружен работой. Слишком много аспектов, слишком много всего с ними случается. Либо так, либо я эмоционально не способен справиться с переменами в своей жизни.

– Ложная дихотомия, – парировала Дженни. – Возможен и третий вариант.

– Например?

– Сам и скажи. Я здесь, чтобы слушать.

– А ты понимаешь, – сказал я ей, – что у меня уже есть аспект-психолог? – Я кивком указал на Айви. – Она мне льстит, но хороша в своей работе, так что мне не нужна другая.

– Я не психолог, – отрезала Дженни. – Я биограф. – Она что-то записала в блокнот, как бы в доказательство.

За окном горели уличные фонари, мелькающие на обочине. Мы съехали с шоссе и двигались по тускло освещенной улице. Промежутки между огнями были темными, как будто ничто не существовало, кроме тех мест, где эти источники света творили мир.

Я нажал кнопку интеркома:

– Барб, найди по GPS координаты офисного здания под названием «Уолтерс и Остман. Тюремное предприятие». Должно быть на Двести шестой. Отвези нас туда.

– Вас поняла, босс.

– Расскажи мне, Лидс, – попросила Дженни. – Ты хочешь, чтобы тебя вылечили?

Я промолчал.

– Допустим, ты потеряешь нас всех, – продолжила Дженни. – Больше никаких аспектов. Больше никаких знаний. Больше ты не будешь особенным. Но если бы ты мог стать нормальным, согласился бы на эту сделку?

Когда я не ответил сразу, Айви посмотрела на меня как на предателя. Но что мне было говорить? Исцелиться…

Стать нормальным.

Я делал все, что мог, чтобы оставаться в здравом уме, чтобы переместить свои психозы на аспекты. Я был самым скучным из всех – намеренно. Так у меня была возможность притворяться. Но означало ли это… означало ли это, что я буду рад потерять аспекты?

Смогу ли я жить без них?

– Я уже скучаю по Тобиасу, – тихо сказал Джей Си. – Он бы нарушил молчание. Сказал что-то, что заставило бы меня улыбнуться.

– Расскажи мне о нем, – попросила Дженни. – Я едва с ним познакомилась.

Казалось, она пытается влезть ко мне в душу, выудить информацию из моего мозга.

– Он был великолепен, – сказала Айви. – Со всеми вел себя спокойно. Его все интересовали.

– Он любил тайны, – добавила Нгози. – Он любил вопросы. Он был той частью нас, которая всегда хотела учиться.

– Клянусь, – заметил я, – половина аспектов существует, потому что он был достаточно заинтересован, чтобы заставить меня копаться в какой-нибудь странной теме.

– Он ненавидел брать с людей деньги за нашу работу, – прибавил Джей Си. – Всегда хотел помочь бесплатно. Ужасный бизнесмен. Но хороший человек.

– Он был по-своему сумасшедшим, – сказала Айви. – Помнишь, как люди реагировали, когда узнавали, что у одной из твоих галлюцинаций – своя собственная галлюцинация?

Я улыбнулся. Возможно… возможно, я мог представить себе Стэна, друга Тобиаса, астронавта. Обычно я не контролировал себя до такой степени.

Остальные продолжали предаваться воспоминаниям, рассказывая истории о Тобиасе. Дженни откинулась на спинку стула и принялась записывать. И мне стало легче говорить об этом. Так я мог все запомнить. Может быть, на этот раз она действительно помогла.

В конце концов мы добрались до небольшого бизнес-здания – этажа этак в четыре. Я не знал, была ли Сандра внутри, но надеялся, что у них, по крайней мере, найдется информация о том, где ее держат.

Мне просто нужно было вломиться и украсть эти сведения.

– Та же машина, – сказала Нгози, глядя в бинокль в окно лимузина. – Большой серебристый внедорожник, припаркованный на улице возле тележки с хот-догами. При свете уличных фонарей я едва различаю номерной знак. Она помедлила. – Кто-нибудь слышал о машинах марки «Лексус»?

Аспекты покачали головой. Сколько еще я могу их потерять, прежде чем… рассыплюсь окончательно? Стану слюнявым овощем?

Джей Си жестом попросил бинокль, и Нгози протерла штуковину дезинфицирующей салфеткой. Он оглядел здание:

– Об уровне их безопасности гадать не стоит. Вот что мы сделаем: вернемся домой, я соберу команду специализированных аспектов. Чин, Луа, Марси. Мы свяжемся кое с кем, прихватим архитектурные планы и, если повезет, выясним, кто установил систему охраны в этом здании. Еще можно узнать, кто владел им до Кайла, и тогда – если получится этого человека подкупить – мы обретем лучшее представление о том, с чем имеем дело. Вернемся через два дня, в три часа ночи, когда…

Открыв дверь, я вышел во тьму.

– …или нет, – сказал Джей Си, громко вздохнув.

Я постучал в водительское окно, и Барб опустила стекло.

– Припаркуй машину где-нибудь вне поля зрения, – сказал я и направился к офисному зданию.

Джей Си, Айви, Нгози и Дженни последовали за мной. Мы пересекли темную лужайку бегом, пригибаясь. Бо́льшая часть здания была ярко освещена, но с восточной стороны свет мерцал, и в основном было темно. Поэтому я направился туда.

Дженни держалась последней и неловко попыталась спрятаться за деревом. По крайней мере, теперь она играла по правилам. Айви раньше проделывала подобные вещи, и теперь она кралась рядом со мной и с Джей Си, держа в руке туфли – не самые практичные для вылазки. Больше всего я беспокоился за Нгози, но она улыбалась, прячась со мной рядом возле каких-то кустов.

– Давно я таким не занималась, – прошептала мой судмедэксперт, когда мы присели там в тени. – Я… мне так хорошо. Такое чувство, что у меня все получится. Хм… Ох! Не трогай эти листья! Ты хоть представляешь себе, какими химикатами их опрыскивают, чтобы они выглядели такими зелеными?

Джей Си осмотрел стену здания:

– Настаиваешь, чтобы мы пошли туда сейчас?

– Если Сандра там, я хочу знать. Мы не можем ждать два дня, пока ее перевезут.

Мой телохранитель переглянулся с Айви, та пожала плечами и кивнула.

Он выдохнул:

– Вы все чокнутые.

– Эй! – ответила Айви. – Я здесь психолог. Я определяю, кто сумасшедший, и нас таких всего лишь четверо.

Джей Си насчитал нас пятерых. Затем нерешительно указал на себя.

– Джей Си, – ровным голосом произнесла она, – ты форменный псих. На сколько оружейных журналов ты подписан?

– На все… – признался он.

– На скольких языках?

– На всех…

– А сколько из них, помимо английского, ты понимаешь?

– Ни один. – Он посмотрел в бинокль сквозь кусты. – Но я могу читать картинки. Они же не на канадском, или как там это называется?

– Ну и кто же из нас в здравом уме? – спросил я Айви. – Я?

– Господи, нет. Это Нгози. Ты видел, какие химикаты распыляют на эти растения? Тебе стоит к ней прислушаться.

Нгози кивнула в знак согласия, но Джей Си только усмехнулся. А я… слегка улыбнулся. Было трудно вести себя легкомысленно после того, что случилось, но я понял, что все еще нуждаюсь в этом.

«Спасибо, Айви».

– Так как же мы войдем? – спросил я.

– Через вентиляцию? – предложила Нгози.

Джей Си закатил глаза:

– А ты когда-нибудь видела вентиляцию, через которую смог бы пролезть человек? Достаточно широкую, чтобы он там поместился, и достаточно крепкую, чтобы она не рухнула под воздействием его веса?

– Конечно, – ответила та. – Я много чего видела. По телевизору.

– Да, хорошо – тогда ты не против, если в следующий раз, когда мы будем делать анализ места преступления, я прокричу «увеличь картинку!» этак миллиард раз?

– Ладно, я поняла…

– К счастью, – продолжил Джей Си, снова поднимая бинокль, – это место не выглядит слишком безопасным. Я не вижу никаких внешних камер – их легко спрятать, заметьте, – и никаких огней в окнах, а это значит, что если они и делают обход, то крайне редко. Конечно, эти современные заведения не нуждаются в охранниках – все оборудовано так, чтобы системы заорали как ненормальные, стоит кому-нибудь хоть дохнуть не на ту дверь. Лучше всего поступить так, как всегда советует Одри, – искать человеческую ошибку, а не пытаться сломать машины.

Он ткнул пальцем, и я заметил окно на первом этаже: кто-то открыл его – возможно, чтобы проветрить комнату – и подпер створку книгой.

– Пойдем все сразу, – решил Джей Си. – Если они наблюдают через камеры, растягиваться цепочкой нельзя. Так, по крайней мере, есть шанс, что охранник отвернется в тот момент, когда мы побежим. Готовы?

Все кивнули.

Джей Си ткнул пальцем через плечо в сторону Дженни, которая наблюдала за ним издалека – возможно, опасаясь приближаться.

– А с ней как?

– Не обращай на нее внимания, – сказал я. – Она… не появится на их экранах. У нее есть… хм… стелс-система.

– Да я не про писательницу. – Джей Си закатил глаза. – Я про нее!

Я опять бросил взгляд в ту сторону и увидел Барб, которая бежала по траве. Племянница Уилсона приблизилась, запыхавшись, и присела рядом со мной.

– Ну ладно! – сказала она. – Забираемся туда тайком? Это я могу. Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Возвращайся к машине.

– Но…

– Возвращайся к машине, уезжай и отправляйся на день рождения к дяде. Вечеринка же сегодня, верно? Не забудь купить торт, Барб.

– Вам нужно будет…

– Возьму такси. Ступай.

Ее лицо вытянулось, потом она кивнула и ушла. «Если из-за нее меня заметят охранники…» Я покачал головой, посмотрел на свою команду – и наткнулся на неодобрительные взгляды.

– Что такое? – рассердился я. – Не нужны нам настоящие люди.

– Есть вещи, которые она может сделать, а мы не можем, – с упреком сказала Нгози.

– Я не из тех, кто способен прогнать человека, который жаждет что-то сделать, – сказал Джей Си.

Айви сжала мою руку:

– А что, если проблема в этом, Стив? Что, если ты не можешь жить только с нами? Что, если все это вызвано обращением внутрь себя?

– Вы что же… так рассердились из-за какой-то девушки-шофера?..

Да они все с ума сошли.

Нет, ну в самом деле. Может, я не хотел, чтобы кто-то наблюдал за тем, как со мной происходит… то, что происходит. Неужели человеку нельзя пережить нервный срыв наедине с самим собой?

– Пошли, – сказал я и, не давая им возможности возразить, побежал к зданию.

Остальные последовали за мной, даже Дженни. Я достиг стены, запыхавшись, потом пробрался к открытому окну. Створка двигалась вверх-вниз, и через стекло я видел что-то вроде служебной кладовки. На полу стояли ведра, слабо пахло чистящими средствами. Наверное, комнату проветривали.

Я поднял окно и скользнул внутрь. Мне удалось не произвести никакого шума, хотя меня в темной комнате поджидала полка, когда я выпрямился. Из глаз посыпались искры, все вспыхнуло, но я сумел не вскрикнуть.

Потом открыл окно для остальных, и Джей Си показал мне большой палец, когда забирался внутрь. Он, вероятно, не видел моего удара головой, но я все же решил, что дела у меня идут лучше, чем когда-то. Наши тренировки принесли хоть какую-то пользу.

А вот Айви действительно задела ведро, но грохот, к счастью, услышал я один – хоть она и бросила на меня огорченный взгляд после того, что натворила. Джей Си помог Нгози забраться, и последней стала Дженни.

Я положил книгу на место, опустил на нее створку и направился к двери. Перевел дух и приоткрыл ее. Если двери были на сигнализации, это бы меня выдало.

Свет оказался гораздо ярче, чем я ожидал. Я моргнул от яркого, стерильного сияния. Коридор выглядел пустым, хотя Джей Си указал на маленькую штуковину на потолке, полусферу из отражающего черного стекла. Камера слежения.

Пришлось вернуться в комнату и закрыть дверь. Немного подумав, набрал номер Кальяни.

– Хватай Чина, – тихо сказал я.

Через мгновение он был на линии:

– Да, босс?

– Мы проникаем в здание «Тюремного предприятия», – сказал я. – Прорвались через периметр, но в коридорах есть камеры наблюдения.

Чин тихо усмехнулся:

– Удивлен, что группа, которая управляет тюрьмами, имеет базовый уровень безопасности?

– В последнее время он нарывается, – сказал Джей Си. – Больше, чем обычно.

– Ладно. Посмотри на свой телефон, босс. Видишь приложение под названием SAPE? Это усилитель анализа сигналов. Запусти и настрой эту штуку так, чтобы она передавала данные на мой ноутбук.

– Готово, – сказал я, нажав несколько кнопок и наблюдая, как на экране появляются данные.

– Хм… – проговорил Чин. – Видимый гостевой вайфай… скрытые внутренние сети, не передающие идентификатор… о, круто. Они используют беспроводные камеры AJ141.

– Это хорошо?

– Типа того, – ответил Чин. – Эти маленькие камеры передают сигнал на центральный пост, понятно? И ночной сторож, который там сидит, переключается между ними.

– Взломать сможешь?

– Не-а, – сказал Чин. – Ни единого шанса. Надо подключиться к камере напрямую, а это – если вдруг ты не догадался – означает, что придется войти в ее поле зрения. И тем не менее следи за сигналом на телефоне. Видишь этот короткий всплеск данных?

– Да. Что это?

– Пинг, который вынуждает камеру быстро перезагрузиться и снова начать трансляцию. Не очень-то красиво. Они, видать, настроили новые камеры для работы со старыми системами безопасности. Это значит, что хоть ты и не можешь взломать систему…

– Мы все же можем видеть, когда именно одна из камер транслирует картинку, – сказал я с улыбкой. – Молодец, Чин.

– Ага, ладно, вы там только не попадитесь, хорошо? Хватит на сегодня плохих новостей.

– Кстати, об этом… – робко произнесла Кальяни, стоя рядом с ним. – Мистер Стив?

– Что? – сказал я, чувствуя холод.

– Луа исчез.

– Я думал, ты сказала, что собрала всех!

– Мы думали, что да, но он выбежал, чтобы взять что-то из своей маленькой хижины выживальщика на заднем дворе. И не вернулся! Мы послали четырех человек на его поиски, но он исчез.

Я прислонился к стене, чувствуя тошноту. Нет. Неужели опять…

– Эй, Ахмед! – Джей Си наклонился к телефону.

– Пожалуйста, не называй меня так.

– Да. Прости. Пытаюсь быть смешным, понимаешь… – Он тяжело вздохнул. – В ящике под третьим кирпичом на задней дорожке спрятан ключ. Иди и возьми.

– Ключ от чего? – спросила Кальяни.

– Он открывает мой оружейный шкафчик – тот, что в главном коридоре, где я держу запасные дробовики на случай вторжения в дом. Распредели их между остальными и спрячьтесь там, хорошо? Оставайтесь в одной комнате, забаррикадируйте дверь… и будьте осторожны. Если Луа станет кошмаром, он сможет игнорировать такие вещи, как замки и баррикады. Но оружие все равно должно работать.

– Я… – Ее голос дрожал. – Ладно. Хорошо, мы сделаем это.

– Вот молодец. Береги себя. – Он посмотрел на меня с несвойственной ему сдержанностью, затем вытащил пистолет. – Наверное, ты был прав, Тощий. Ждать два дня, чтобы пойти сюда, – не лучшая идея.

– А ты не хочешь мне рассказать о своем самочувствии? – вдруг раздался рядом со мной голос Дженни.

Я дернулся и внезапно почувствовал необъяснимый гнев на нее. Она стояла и строчила, как будто ей было все равно, что происходит с остальными.

– Или ты заткнешься, или дойдет до рукоприкладства.

– Ложная дихотомия. Есть более чем два варианта. Мы могли бы…

– Уходи, – перебил я, указывая на окно.

– В смысле? – Она опустила свой блокнот.

– Уходи. Немедленно. Или, клянусь, Джей Си пристрелит тебя. Нарушь правила, уйди, исчезни – мне все равно как. Но уходи!

Дженни исчезла в мгновение ока.

Меня охватила внутренняя дрожь, потом тошнота. Остальные аспекты стояли молча.

– Не смотрите так, словно вас предали, – прорычал я. – Я не просил ее, мне она не нужна. Я даже не понимаю, какую специальность она должна была представлять.

Я подождал, пока камера снаружи пройдет цикл, подсчитывая, сколько времени у нас есть между пиковыми точками. Полторы минуты. Более чем достаточно.

Джей Си первым вышел в коридор.

Камеры были равномерно распределены по коридорам, но с помощью телефона я мог различать самые близкие сигналы. Я вошел в хороший ритм, задерживаясь под одной камерой, пока она была отключена, затем быстро двигаясь, когда следующая обрывала трансляцию. Проходя мимо, я проверял дверные ручки, надеясь найти незапертую дверь, которая обеспечит доступ к компьютеру.

Мне не повезло, но Нгози заметила кое-что через окно в одном из кабинетов: карту объекта на задней стене. Я сделал снимок, затем нашел место за углом и на лестничной площадке, где предположительно мы находились вне поля зрения двух ближайших камер.

Здесь пришлось сделать передышку, пока мои аспекты собрались вокруг телефона, чтобы изучить карту. Сердце у меня колотилось, рубашка намокла от нервного пота. Но пока что система безопасности не сработала.

«Это ничего не значит, – напомнил я себе. – Любая сигнализация может быть бесшумной, но при этом предупредить охранников». Тем не менее все это место казалось пугающе тихим. Пустым, но залитым ярким белым светом.

– Вот, – сказал Джей Си, указывая на карту с разбивкой на четыре этажа. Один из участков был подписан: «Камеры для содержания испытуемых».

– Что ставишь на то, что она здесь? – спросил Джей Си.

Я кивнул. Все поднялись по лестнице, увернувшись от камеры в середине следующего пролета, и оказались на верхнем этаже, рядом с камерами. Здесь, к сожалению, мы столкнулись с первыми живыми охранниками. Я выглянул из-за угла и обнаружил их прямо в коридоре. Они стояли, прислонившись к стене, с электрошокерами на бедрах, и тихо болтали о футболе.

Пришлось попятиться, потом я заглянул в какой-то коридор, но на карте было написано, что это направление ведет в тупик, оканчивающийся каким-то «Центром визуализации».

Отступив на верхнюю площадку лестницы, подальше от камер, я шепотом обратился к аспектам:

– Идеи?

– Ты можешь справиться с двумя охранниками, – предположил Джей Си.

У меня было другое мнение.

– Сомневаюсь, что мы сможем пройти мимо них, – сказала Айви, – учитывая обстоятельства.

– Ну ладно, – сказала Нгози. – Вон там, по коридору налево, есть решетка вентиляции.

– Только не это, – сказал Джей Си. Он прищурился. – Мы не поместимся.

– Да я и не собиралась туда залезать…

Кайл протянул руку, чтобы помочь мне подняться на ноги. В нем была какая-то фальшивая дружелюбность: он улыбался как человек, который будет твоим лучшим другом столько, сколько потребуется, чтобы продать очень хороший подержанный автомобиль.

Мое окружение превратилось из стерильного коридора в старый склад. Не обшарпанный, но видавший виды. На бетонном полу расстелили несколько кусков коврового покрытия и устроили компьютерные станции. Пахло уже не чистящими средствами, а опилками и чьим-то ужином, разогретым в микроволновке. Он выглядел не захламленным, а… реальным?

Ну да, реальным. То, другое здание казалось слишком совершенным – может быть, даже слишком безликим. Этакий офис технарей, куда кто-то проникает в кино. Чересчур безукоризненный, сконструированный мир. Разве Чин не говорил, что этот человек купил компанию по производству видеоигр?

Но как он заставил меня почувствовать, что я был там? На мне не было никакого снаряжения.

– Что вы со мной сделали?

– Я забрал тебя в будущее, Стив! – Кайл был явно не из тех, кто переходит на «ты», спросив разрешения. – И ты неплохо справился.

– Мы никогда не видели трюка с кошачьим мяуканьем, – сказала одна из технарей позади него, женщина с волосами, собранными в хвостик. – Новаторский подход.

– И вы придумали, как обойти камеры, – прибавил другой. – Пока что такое удавалось только спецам по безопасности. Прочие прибегли ко всяким клише, вроде приклеенной к камере фотографии коридора.

– Но как вы это сделали? – спросил я. – На мне нет шлема или чего-то в этом духе. Как вы меня засунули в свой виртуальный мир?

– Предпочитаем термин «голопалуба»[20], – сказал один из технарей.

– Вот уж нет, – быстро перебил Кайл. – Не обращай внимания. Мы предпочитаем патентованное название, которое не несет никакого юридического бремени и не влечет за собой нарушения чьей-то интеллектуальной собственности. – Он хлопнул меня по плечу и обнял.

Джей Си указал на двух мужчин, стоявших у стены. Один из них оказался уже знакомым парнем из киоска с хот-догами, и оба были вооружены девятимиллиметровыми пушками.

– Мне это совсем не нравится, – сказала Айви. – Значит, все, что мы делали… вторжение, уклонение от камер… все это было ненастоящим?

«Как и ты, – подумал я. – Как и бо́льшая часть моей жизни».

– Вы превратили виртуальную реальность… в тюрьму? – спросил я Кайла.

– Наше открытие – естественная реакция на текущие рыночные стимулы, – провозгласил Кайл и двинулся вперед, увлекая меня следом. – Давай я тебе все растолкую. Знаешь, сколько стоит содержать заключенного в Соединенных Штатах в течение года?

– Много, – предположил я. – Где-то двадцать или тридцать…

– В среднем тридцать тысяч долларов! – вскричал Кайл. – А в некоторых штатах – целых шестьдесят! В год, на каждого заключенного! А что мы, налогоплательщики, выигрываем от всего этого? О заключенных, по крайней мере, хорошо заботятся? Нет! Преступное насилие свирепствует в преступной среде. Условия жизни ужасные. Тюрьмы переполнены, недоукомплектованы и недофинансированы. Короче говоря, мы тратим кучу бабла на ерунду. Ну разве это благоразумно?

– Сдается мне, решение проблемы в том, чтобы меньше людей оказывалось в тюрьме.

– Прекрасный идеал, Стив! Я рад, что у нас есть такие люди, как ты, способные глубоко погрузиться в моральный аспект любой ситуации. Но для реального мира также нужны такие люди, как я, – наделенные практической смекалкой.

– Вы так и не рассказали, как погрузили меня в виртуальность без моего ведома.

Кайл подвел меня к окну, выходившему в маленькую комнату, где на койке мирно спал человек. Айви и Нгози столпились вокруг. Джей Си сохранял хладнокровие, стоя в стороне и сурово глядя на охранников.

– Излучатели на потолке, – сказал Кайл, указывая вверх. – Мы можем их задействовать, и испытуемый даже не заметит, как перешел в виртуальный мир. Это ключ ко всему; если испытуемый думает, что окружение реально, открываются безграничные возможности. Это будущее, Стив. Это меняет парадигму. Выкапывает столбы ворот и полностью перекраивает правила игры.

Я посмотрел в окно, чувствуя тошноту.

– Прямо сейчас, – продолжил Кайл, – этот человек работает над тщательно разработанным планом побега из тюремной камеры, в которой, как ему кажется, он находится. Мы предложили ему тщательно просчитанные цели, предоставили контролируемые подсказки, которые можно использовать, чтобы приблизиться к вожделенной свободе. Он увлечен, он взволнован. Он думает, что все получится, – а пока что мы тратим на его содержание меньше десяти тысяч в год!

– Просчитанные цели, – повторил я. – Например?

– Наш основной «тюремный план» будет включать множество потенциальных путей побега, – объяснил один из технарей. – Мы работаем над линией с рытьем туннеля, линией, включающей дружбу с охранниками, и еще одной, которая подразумевает побег с использованием контейнеров для белья. Или, если заключенный предпочтет, он сможет стать королем тюрьмы – властвовать над различными фракциями и в конечном счете переехать в апартаменты в пределах объекта, чтобы жить в роскоши.

– А как насчет атрофии мышц? – спросила Айви. – Пролежни? Я могу придумать дюжину проблем.

Я повторил возражения, и Кайл только усмехнулся:

– Ты умный парень, Стив. Мы работаем над этими вопросами – у нас есть излучатели, которые позволяют телу двигаться, пока мозг думает, что он в реальном мире. В идеале мы сможем использовать смесь неподвижности и физических взаимодействий, чтобы создать устойчивое, стабильное, экологически чистое и здоровое решение для содержания заключенных в тюрьме.

– Подсунув им видеоигру.

– И многое другое! В нашем симулированном режиме заключенные получают десятикратно увеличенное удовлетворение. Да, игровые компании были пионерами этой технологии – но никто не задает самый важный вопрос.

– Какой же?

– Как мы можем заставить правительство вложить в этот проект тонну денег? – Кайл усмехнулся. Похоже, он часто так делал. – Заключение в тюрьму – такая гадость для общества. Они не хотят об этом думать. Они не хотят иметь с этим ничего общего. Никому не нужна тюрьма на заднем дворе, но все желают, чтобы об «этих людях» позаботились. Ну так вот, мы можем позаботиться о них. – Кайл постучал по стеклу тыльной стороной ладони. – Пока мы в силах только имитировать простой тюремный объект, но у нас есть планы. Что делать, если заключенный сможет совершить побег в виртуальном мире, не понимая, что находится в симуляции? Мы могли бы посмотреть, вернется ли он или она к преступной жизни. Если индивид это сделает… ну, мы позволим им жить в их собственном мире порока, никому не причиняя вреда. Но если окажется, что они реабилитировались или все это время были невиновны, мы можем просто выпустить их. Это идеальная система.

– Это подделка, – прошептал я.

– А где ты предпочел бы жить? Фальшивая тюрьма, где думаешь, что свободен, – или настоящая, где ты проводишь каждый день в тяжелом труде? Ну честное слово, когда этот проект станет доступен общественности, люди будут умолять впустить их пожить в нашем мире.

– И все же что-то не так, верно? – спросила Айви, прищурившись и читая эмоции Кайла по лицу. – Спроси, зачем ты ему нужен.

– Если это так здорово, зачем похищать Сандру?

– Похищение? Стив, Сэнди пришла к нам. И предложила обратиться к тебе.

– Могли бы послать письмо.

– Мы послали семь.

Я не нашелся с ответом. Семь?..

– Может, нам стоит время от времени отвечать на письма, – заметил Джей Си. – Знаешь, как в старые добрые времена.

Кайл откашлялся.

– Мы пытались связаться, привлечь твое внимание, пытались дозвониться, даже послали Джерри постучать в твою дверь.

– Вы не принимали «новых клиентов», – сообщил технарь. – Меня и за ворота не пустили.

Да, я уже некоторое время не брал новые дела. Прислуга получила приказ гнать всех просителей.

Я подошел к окну и заглянул внутрь, на заключенного. Тот лежал с закрытыми глазами и спал. Но где-то в другом месте он бодрствовал.

– Сандра в одной из этих камер?

– Так и есть. Но давай пока не будем об этом. Ты спросил, что не так с нашей системой, – и да, действительно, есть несколько багов. Оказывается, человеческий мозг очень хорошо ощущает неправильность в окружении. Нужно имитировать очень много деталей, и вычислительные мощности для такого требуются колоссальные. Если мы ошибаемся, недостатки накапливаются. Нормальный человек может продержаться несколько часов в симуляции, в зависимости от химии его мозга.

– Но в конце концов мозг отвергнет эту реальность, – сказала женщина-технарь. – Совсем как пересаженный орган.

– И потом все рушится, – продолжил Кайл. – Они приходят в себя, и их невозможно снова погрузить в симуляцию, пока не пройдет два-три дня. – Он помедлил. – Пока что рекорд Сэнди в симуляции – восемьдесят семь дней подряд.

Джей Си тихо присвистнул.

– Сегодня утром ее снова выбросило, – сказал один из технарей, – и она отправилась на небольшую прогулку на ярмарку, чтобы связаться с вами. Хотела сделать это лично. Как только она поговорила с вами, попросила вернуть ее обратно. Это произошло моментально. Так всегда бывает.

– Каким-то образом, – сказал Кайл, – ее мозг может восполнять пробелы в нашей программе. Мы транслируем Сэнди концепции, а она творит остальное, добавляя детали. Нам нужно выяснить, как она это делает, потому что это может быть ключом. Если мы сможем заставить мозг наших субъектов творить свою собственную реальность, нам не нужно будет точно воссоздавать вещи – мы можем просто подтолкнуть их в нужном направлении, и пусть их умы делают тяжелую работу.

– Вы такой же, – заметил технарь. – Мы включили симуляцию в тот момент, когда вы влезли в окно, и ваш мозг превратил настоящую реальность в фальшивую, заполняя детали, которые мы неправильно поняли или которые были слишком низкого разрешения. Ваш мозг, откровенно говоря, удивителен.

Я потер голову, вспоминая, как ударился о полку, когда пролез в окно. У меня перед глазами все вспыхнуло. Это был тот самый момент?

Нгози подошла к ближайшему компьютерному терминалу и смотрела на оборудование, но я не был уверен, разберемся ли мы в нем без Чина. Черт, вполне возможно, даже он в этом не разберется. Беспроводное проецирование глобальных галлюцинаций прямо в мозг? Это что-то из области «теоретической физики» Арно.

Я повернулся, ожидая услышать, что о ситуации думает Тобиас. Но Тобиаса не было. Он был потерян навсегда.

– Значит, им нужен наш мозг, – сказала Айви. – Ты можешь создавать свою собственную реальность, Стив, и они хотят знать как.

– Но у них уже есть Сандра. Зачем я им нужен?

– Попробуй понять болезнь только с одним пациентом, – сказал Кайл. – Или испытать лекарство с единственным добровольцем. Ты невероятно редкая находка, Стив. Твой ум стоит миллионы. Все, что мы хотим, – чтобы ты провел некоторое время в симуляции. Самое большее – несколько лет.

Несколько лет?!

– Ни за что, – сказал я. – Я и так богат. Что вы можете предложить мне, чтобы я остался в вашем ящике?

– Сандра освободилась от своих аспектов, – сказал Кайл.

Айви пристально посмотрела на меня.

Кайл улыбнулся:

– Вижу, тебе интересно. Да, она спросила, можем ли мы остановить галлюцинации. Создать реальность, в которой она была бы свободна от них. – Он помедлил, и я уловил в его словах, как мне показалось, признаки неловкости. – Все… вышло не так, как мы рассчитывали.

– Когда мы погрузили ее в симуляцию, – сказал технарь, – она добавила к программе кое-что, и появились аспекты. И они взаимодействовали с миром, который мы создали, – Сандра наложила другую реальность поверх нашей виртуальной реальности и адаптировала код. Но она хотела, чтобы аспекты исчезли… и оказалось, что мы можем помочь с этим.

Что-то в его тоне вынудило меня вздрогнуть.

– Как бы то ни было, – сказал Кайл, – Сэнди нам очень помогает. Она показывает, как мозг изменяет свою собственную реальность. Мы не совсем понимаем, почему и как наши программы взаимодействуют с ее аспектами, но они это делают – мы получаем все виды интересных взаимодействий между нашей техникой и ее мозгом. Одно можно сказать наверняка. Мы в силах помочь тебе освободиться от них, как и ей. Больше никаких аспектов и никаких кошмаров. Больше никаких голосов.

Айви выглядела ошеломленной. Джей Си, однако, встретился со мной взглядом и кивнул. Он никогда не хотел быть аспектом и мог понять, как часть меня хотела, чтобы все стало… нормальным.

– Дайте мне поговорить с Сандрой, – сказал я.

Кайл поморщился:

– Видишь ли, вот в чем проблема. Она моя единственная фишка в этой игре. Неужели ты не понимаешь, что я не могу отдать ее, ничего не получив взамен? Слушай, давай быстро договоримся. Пожмем руки. Дай мне несколько дней и позволь доказать, что я могу создать реальность, где у тебя нет аспектов. В свою очередь, я позволю тебе поговорить с Сандрой.

– Он гадюка, Стив, – предупредила Айви. – Не могу поверить, что ты вообще об этом думаешь! Почему мы его слушаем?

Я закрыл глаза. Предложение было странно соблазнительным. В прошлый раз, когда я пытался сбежать, Джойс пожаловалась, что я никогда не беру ее с собой на задания, Армандо звонил мне семнадцать раз, и я нашел Айвенса в шкафу пьющим вино из мини-бара гостиницы. Вдобавок ко всему объявился Джей Си, – дескать, «мало ли что».

Моя жизнь была так набита фальшивыми людьми, что у меня не было места ни для кого и ни для чего. Но этот взгляд Айви. И это предложение… оно только добавит еще один слой фальши. Я не стану нормальным, потому что все это будет ненастоящим.

– Не пойдет, – сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти.

Три моих аспекта присоединились ко мне, когда я зашагал к входной двери большого пустого помещения.

– Очень хорошо, – сказал Кайл со вздохом. – Джерри, попробуй на нем программу изоляции.

Я обернулся:

– Ты не можешь…

– Стив, ты вломился в мой офис. Ты незваный гость. Я имею полное право задержать тебя ненадолго, чтобы убедиться, что ты не опасен. Пока не приедут власти. – Он улыбнулся. – В следующий раз не стоит связываться с парнем, у которого в буквальном смысле есть собственная тюрьма.

Я бросился к нему, но комната вспыхнула белым.

Я споткнулся о камень и упал. Песчаный пляж, волны мягко плещутся справа от меня, джунгли слева. Мои аспекты сами чуть не попадали: Джей Си держал руку на пистолете, Нгози задыхалась в ужасе оттого, что внезапно оказалась снаружи, да еще в таком диком месте.

На необитаемом острове.

– Крыса! – заорал Джей Си. – Слизи кусок! Он теперь будет изучать нас в свое удовольствие?!

Айви помогла мне подняться на ноги, но я с трудом выдержал ее взгляд. Сел на камень у воды, чувствуя себя обессиленным. Я так устал. Надоело быть подопытным. Воображать мир, где все живут – имеют друзей, влюбляются, навещают семьи, – кроме меня. Нет сил руководить собственным существованием, словно какой-то менеджер среднего звена.

– Не могу поверить! – продолжал кричать Джей Си. – Просто не могу… Эй, Нгози! Ты в порядке?

Она покачала головой:

– Нет. Это ужасно. Где мои перчатки? – Судмедэксперт порылась в карманах.

– Ага, – сказал Джей Си, – но… послушай… тут же нет людей, верно? Так что никаких микробов.

– За исключением того, что мы на самом деле не на пляже! – отрезала она. – Мы на вонючем складе, рядом со столом, на котором стоят целых шесть коробок из-под китайской еды. Я в конце концов случайно к какой-нибудь из них прикоснусь!

– Так что же нам делать? – Айви посмотрела на Джей Си.

– На меня-то не гляди, – проворчал он. – Я умею только палить в людей и отпускать умные остроты.

– О, умоляю, – сказала Айви. – Нет в них ничего умного.

Я обхватил голову руками, глядя на накатывающуюся волну и чувствуя, как подступает мигрень.

– Мне кажется, Стиву нездоровится, – заметила Айви. – Возможно, нам придется разбираться самим. Нгози, идеи?

– Ну, там на песке есть следы, – сказала она. – Возможно, это один из тех квестов, про которые говорили технари.

Волна накатывала, слегка сдвигала песок, а потом затихала. Когда прилив сменится отливом, все это снова унесет прочь. А потом по новой. Тысячи маленьких версий Сизифа будут трудиться до тех пор, пока песок не сотрется окончательно.

– Стив, – сказала Айви, шагнув ко мне, – мы пойдем по этим следам. Вернемся через минуту. С тобой все будет в порядке?

Я не ответил.

– Просто оставайся здесь, хорошо?

Аспекты ушли. Часть меня заметила, что они ведут себя немного странно. Они почти никогда не покидали меня. А теперь отправились на разведку?

«Может быть… – думал я, – может быть, они рады возможности реально взаимодействовать с миром. Здесь все фальшивое. Так что, может, для них так лучше».

Или… а вдруг Кайл собирается что-то с ними сделать? Чтобы доказать, что он может оставить меня здесь в одиночестве? Как долго он будет держать меня здесь? А как долго сможет продержать?

Сильная рука схватила меня за плечо. Я подпрыгнул, обернулся и увидел Луа, стоявшего позади. Луа! Он ведь исчез из особняка, превратившись в кошмар.

Я закричал и спрыгнул с камня, вырвался из его хватки и упал в волны прибоя. С плеском поднялся на ноги, насквозь промокший, держа телефон – с чего вдруг, я так и не понял, – словно это было оружие. Лишь в тот момент я понял, что что-то не так. Луа не был похож на кошмар – у него не было ни мертвых глаз, ни осунувшегося лица. Он выглядел как обычно.

– Извини, босс. Не хотел подкрадываться к тебе. – Массивный самоанец скрестил руки на груди. На нем были джинсы и фланелевая рубашка с закатанными рукавами. Он осмотрел небо, потом лес, потом камень, на котором я сидел. – Безлюдный остров. Из всех мест, куда тебя могло занести…

– Это… это не по-настоящему.

– Что именно? – спросил он, а затем усмехнулся.

Луа никогда не смеялся громко, но я никогда не видел, чтобы он сердился. На самом деле мне было трудно представить его в виде кошмара, каким стал Армандо.

– По крайней мере, они воспользовались всеми клише, – сказал он. – Бухта прямо как в каком-то дурацком диснеевском мультике, даже с мачтой затонувшего корабля, ага. Барабаны туземцев звучат на заднем плане. Таинственные следы на песке. Хочешь поспорить, что если мы начнем копать, то найдем где-нибудь на этом пляже сундук с сокровищами? – Самоанец направился к лесу. – Ладно, давай вытащим тебя отсюда.

– Куда? – спросил я, поспешив за ним по пляжу. – Как?

– Раньше они намекали, что не могут воссоздать больше чем небольшое пространство, – сказал Луа. – Как максимум – здание. Поэтому я думаю, что если мы отправим тебя по воде подальше от острова, то все развалится. – Он начал дергать лианы, свисающие с дерева.

– Луа… откуда ты знаешь, что они говорили раньше? Тебя там не было.

– Я знаю то же, что и ты, босс. И ты знаешь то, что знаю я.

– Все не так устроено.

– Почему?

– Потому что! – огрызнулся я. – Потому что правила позволяют мне оставаться в здравом уме. Так Сандра придумала.

Луа хмыкнул:

– И что с нею стало в итоге?

Он опустился на колени, скручивая лианы, чтобы получить веревку покрепче, а затем обернул ею конец небольшого поваленного дерева.

– Луа, ты нарушаешь правила. Я не брал тебя на это задание.

Мой аспект продолжал накручивать лианы на ствол, прикрепляя его к другому дереву, которое вытащил из подлеска.

– Босс, – мягко сказал он, – научись отличать реальность от выдумки.

Мне пришлось отступить назад: это было похоже на то, что говорил Армандо. Я потянулся за палкой, чтобы использовать ее как оружие, но она застряла в кустах.

Луа стал слегка прозрачным, как будто его там не было.

– Кажется, – проговорил он, – мы все разными способами пытаемся заставить тебя посмотреть правде в глаза. Армандо всегда был немного не в своем уме. Его решение оказалось безумным.

Я посмотрел в ту сторону, куда ушли остальные. Я действительно не хотел оставаться наедине с возможным кошмаром.

– Не ищи их, – сказал Луа. – Их втягивают в симуляцию, понимаешь? Они поддались. – Он дернул бревно и вытащил из подлеска готовый катамаран, сделанный из бревен и лиан. – Не лучшее, что я когда-либо создавал, но неплохо, учитывая все обстоятельства.

Я разинул рот. Это было серьезное нарушение правил!

– Здесь правила – это ты, босс.

Он все еще был виден мне насквозь, и у меня создалось отчетливое впечатление, что в его очертаниях – как будто он был окном – проступает бетонный пол, несколько столов с компьютерами.

Голоса.

«Он встал и ходит. Мозг перестал подавлять движения, даже когда мы ему приказываем. Это что-то новенькое».

«Как показания?»

«Интересные. Совсем не такие, как у Сандры, и совсем не такие, как тогда, когда он вломился в дом. Эти показания означают, что он добавляет аспекты в симуляцию. Программа должна иметь возможность взаимодействовать с ними, как мы взаимодействовали с аспектами Сандры».

– Я мог бы тут жить, – сказал я Луа. – Мог бы позволить им создать мою реальность, а сам бы просто… подыгрывал.

– А разве ты не этим занимаешься?

Он улыбнулся, затем повернулся и помахал трем аспектам, которые шли обратно по пляжу. С гордым видом указал на лодку.

– Луа… – проговорил я. – Что все это значит? Почему это происходит со мной? Как мне остановить это?

– Думаешь, я знаю? Я тот, кем ты меня сделал, – парень, который может вытащить тебя с острова. В конце концов, мы все просто пытаемся помочь. – Самоанец пристроился позади лодки, навалился на нее всем телом и потащил по песку к воде.

Джей Си и Айви взялись помогать, а Нгози пожаловалась, что в морской воде «полно животных». Наконец она взобралась на борт, Джей Си и Айви присоединились к ней, а Луа был готов столкнуть лодку в воду. Он указал мне на последнее место в катамаране.

Я шагнул в теплую воду.

– Они могут просто засунуть меня в другой виртуальный мир, если я выберусь из этого.

– Нет, – возразил Луа. – Ты сможешь видеть сквозь виртуальность.

– Это безумие, – сказал я. – Я даже в моей собственной спальне не понимаю, что реально.

– А вот скажи мне, босс, кто сильнее? Парень, который никогда не ходит в спортзал, или парень, который в жиме лежа попытался – пусть и неудачно – превзойти свой вчерашний рекорд? – Он подтолкнул меня к лодке, делаясь еще более прозрачным, чем раньше.

Я сел, а потом понял, что там всего четыре места.

– Ты не пойдешь?

– Теперь я должен остаться здесь, – сказал Луа, толкая лодку. – Нарушил слишком много правил. Но обо мне не беспокойся. Я себе дневную работу нашел. – Самоанец подмигнул. – В кол-центре одной страховой компании. Скучное занятие. Нормальное такое занятие!

Он столкнул нас в воду и помахал рукой, когда мы взялись за весла и начали грести. Я смотрел, как он исчезает, и готовился к тому ощущению, с которым от меня отрывали знания, информацию. Однако на этот раз все больше походило на… постепенное затухание. Погружение в сон.

Через каких-то двадцать футов от маленького залива симуляция закончилась. Только что мы гребли, а в следующую секунду уже стояли вчетвером на складе. Я поднял руку и вытер слезы с глаз.

– Это было ужасно, – пожаловался Джерри-технарь, сидевший за компьютером. – Он не пошел ни по одному из квестовых путей. Он только что сломал эту штуку.

– Тонна тяжелой работы, спущенная в канализацию, – вторила ему женщина с хвостиком.

– Это аспекты, – заявил Кайл. – Они позволяют ему жульничать. Нам придется их убрать. Без них он будет беспомощен.

– Нет, – торопливо сказал я. – Послушайте, я…

– Не волнуйся, Стив, – сказал Кайл. – На самом деле они не люди. Никаких потерь. Сценарий мафии, Джерри.

Комната вспыхнула белым, и мы оказались в старинном казино, рядом с вращающимся колесом рулетки.

В дверь ворвался мужчина.

– Громила Саламандер здесь! – закричал он. – Ему хватило ума…

Снаружи кто-то начал стрелять, и незнакомец упал, пронзенный пулями. В комнату хлынули какие-то люди и начали палить без разбора во всех подряд.

Айви упала первой. Она вцепилась в мою руку, глядя на ранение в животе. Затем начала оседать.

– Нет. Нет, нет, нет! – закричал я, падая на колени рядом с ней.

Зал взорвался от залпов. Нгози нырнула в укрытие, но пуля попала ей в лоб, и она рухнула. Джей Си опрокинул стол, схватил Айви и потащил за собой.

Я бросился к ним. Смертоносные шарики выбивали щепки из ближайших столов. Люди кричали, но на этот раз Джей Си не открыл ответный огонь. Он прижал руку к ране Айви:

– Эй… Эй, не бросай нас. Айви?

– Стив… – прошептала она. – Стив!

Я съежился у перевернутого стола.

– Ты должен пообещать, – сказала она мне, – что не покинешь остальных. Что ты не позволишь, чтобы с нами вот так покончили.

– Обещаю, – прошептал я.

Моя виртуальная подруга улыбнулась окровавленными губами:

– Врешь…

Она кивнула Джей Си и попыталась сесть. Он помог ей, и она его поцеловала. Последний интимный поцелуй под градом выстрелов. От нашего стола было мало толку. Пуля прошла сквозь дерево и попала Джей Си в плечо – он вздрогнул, но продлил поцелуй, пока Айви не умерла.

Благоговейно опустив ее тело на пол, он посмотрел на меня. По его руке текла кровь.

– Тебе придется справиться с этим в одиночку, Тощий.

– Не могу, Джей Си. Я не могу!

– Уверен, что сможешь. У тебя был классный учитель.

– Не…

– Как думаешь, почему я тренировал тебя все это время? Я знал. – Он постучал себя пальцем по голове. – Разберись, что реально. У тебя получится.

– Джей Си…

Он протянул мне сжатый кулак:

– Удачи.

Я тоже поднял руку, наши кулаки соприкоснулись. Он ухмыльнулся, затем вытащил один пистолет из кобуры под мышкой и второй – из потайной кобуры, пристегнутой к правой лодыжке. Встал.

И в него угодила примерно сотня пуль разом. Джей Си рухнул обратно, не сделав ни единого выстрела.

– Нет! – закричал я. – Нет!

Из моего горла вырвался мучительный вопль, стон боли и разочарования. И гнева! Я раскачивался взад-вперед, сидя на корточках, пока стрелки разносили комнату. Но они не причинили мне вреда. Они были ненастоящими.

Не… настоящими.

Мафиози стали слегка прозрачными. Летящие от столов щепки, рассыпавшиеся фишки, упавшие трупы. Все это… исчезло. Грохот выстрелов превратился в жужжание. А потом вместо него послышались голоса.

«Нам нужно узнать, почему он все еще в состоянии двигаться».

«Мы могли бы связать его».

Мне было видно, как они собрались вокруг, наблюдая. Тени нависали надо мной – все, кроме одного человека, который сидел за столом с компьютерами.

«Чин… – подумал я. – Ты мне нужен».

Потом встал. Для пущего эффекта пригнулся, побежал через казино, как будто пытаясь увернуться от пуль. Это приблизило меня к компьютерному столу в реальном мире.

А виртуальное казино продолжило тускнеть, и можно было видеть, что происходит на самом деле. Кайл ухмылялся, словно забавляясь тем, насколько я беспомощен. Двое охранников приближались – возможно, встревоженные тем, что я мог пораниться или что-то сломать, мечась туда-сюда.

Монитор компьютера.

– Да, – сказал Чин мне на ухо. – Это просто. Неплохой пользовательский интерфейс для ранней сборки.

– Излучатели расположены под потолком склада, – сказал Арно. – Во всей комнате.

– Нажми вон ту круглую кнопку, – сказал Чин, – и переключи цель с «одного субъекта» на «всю комнату». Видишь внизу флажок? Там, где написано «режим отладки». Я предлагаю отключить его, чтобы помешать им воспользоваться лазейками, которые они соорудили, чтобы выбраться из симуляции. Удачи.

Я бросился к компьютеру, оттолкнул Джерри и сделал, как велел Чин.

Громила из киоска с хот-догами кинулся ко мне, но двигался слишком медленно, чтобы остановить. Мы мгновенно оказались в виртуальности все вместе. Кайл, два охранника, Джерри и другие технари. Мы стояли в казино, окруженные мертвецами. Гангстеры прекратили стрелять и теперь рылись в обломках.

– Черт, – сказал Джерри. Он потянулся к уже исчезнувшему пульту управления, но только махнул рукой в пустоте. – Черт!

Охранник схватил меня за руку:

– Это ничего не даст! Ты все еще в нашей тюрьме.

Я обмяк в его хватке, глядя на мертвого Джей Си, лежащего на полу. Что-то тихо пробормотал.

– Чего? – спросил охранник. – Что ты сказал?

– Это не твоя тюрьма, – пробормотал я громче. – А моя.

Вскочив, я ударил его головой в нос. Когда он закричал от боли, я повернулся, схватил его за руку, перевернул и швырнул на землю. Выпрямился с его пистолетом и вытянул руки, прицеливаясь – и сняв пушку с предохранителя – в точности так, как учил меня Джей Си.

«Спасибо тебе…»

Я трижды нажал на спусковой крючок и быстрыми выстрелами уложил виртуальных гангстеров, которые что-то искали в комнате. На самом деле они меня не беспокоили, но нужно было сделать так, чтобы остальные начали стрелять. И действительно, прочие бандиты вскинули пистолеты, и снова началась пальба.

Остальные люди – еще один охранник, Кайл и четверо технарей – закричали и бросились за перевернутые столы.

– Это не реально! – крикнул Кайл. – Помните, это не по-настоящему!

Но правда не имела значения. Я это проходил много раз. То, что казалось реальным, что выглядело реальным, было реальным – пусть даже логика подсказывала обратное. Кайл и сам побежал к двери в уборную, где мог спрятаться от выстрелов.

Я прошелся по комнате. Куча покерных фишек рядом со мной взорвалась от удачного выстрела. Пули проходили сквозь меня. Я потрогал руку там, где Армандо порезал меня, и обнаружил только гладкую, неповрежденную кожу. Когда я начал игнорировать эту рану?

Охранник – один из настоящих людей – направил на меня пистолет, так что мне пришлось выстрелить ему в плечо. Он закричал, и я небрежно шагнул к нему, пинком выбил оружие. Толкнул его на пол и вынул из кобуры вторую пушку.

«Еще раз спасибо, Джей Си».

Я выпрямился и выстрелил в двух направлениях одновременно, убив двух бандитов. Технари кричали где-то поблизости, но единственный человек, который меня действительно волновал, прятался в уборной. Я подошел к ближайшей стене и прошел ее насквозь. Не разломал, просто протиснулся на другую сторону. По мере того как я это делал, виртуальный мир становился все более зыбким для моих глаз.

В уборной Кайл резко повернулся ко мне, но я легко сбил его с ног, наступил на запястье, заставив бросить пистолет, и отшвырнул его ногой. Плавным движением наклонился и прижал два дула к его голове.

– Два пистолета, Кайл, – прошептал я. – Один настоящий, другой фальшивый. Можешь сказать, где какой? Чувствуешь их холод на своей коже?

Он уставился на меня, обливаясь потом.

– Смерть в одной руке, – прошептал я, – игра в другой. Из какого стрелять? Правого или левого? Хочешь выбрать?

Тот попытался выдавить несколько слов, но не смог даже сформулировать предложение. Он лежал и трясся, пока я не выпрямился. Затем я небрежно выстрелил ему в бок.

Кайл закричал, согнувшись пополам, кровь потекла между его пальцами.

– Все вранье, Кайл. – Я отбросил оружие. – Оба поддельные. Получил их в симуляции. Но ты этого не понял, верно?

Он продолжал хныкать от боли.

– Не волнуйся, – сказал я. – Рана ненастоящая. Никаких потерь. Не так ли?

Я выпал из симуляции. Шесть человек лежали без сознания на полу, захваченные виртуальностью. Моих аспектов – Джей Си, Айви, Нгози – не было видно. Но я почувствовал жужжание телефона. Звонок от Кальяни.

Я не ответил. Мгновение спустя пришло сообщение.

«ДО СВИДАНИЯ, МИСТЕР СТИВ».

Каким-то образом я понял, что происходит. Некоторые из них обернулись против других, превратившись в кошмары. Приказав всем собраться в одной комнате, я просто ускорил бойню. Я убрал телефон и решил, что не хочу знать, кто из них встал на этот путь.

Я просто знал, что, когда вернусь, ничего не останется. Все кончено.

Измученный, я прошел вдоль стены и заглянул в окна. Каждая комната была клеткой для испытуемого.

Сандра сидела в последней, на невысоком табурете, с закрытыми глазами. Я проверил стенной монитор, поменял несколько настроек, открыл дверь.

И вошел в ее мир.

Ее последняя галлюцинация приняла форму длинного ночного пирса, уходящего в спокойное море. Маленькие бумажные кораблики со свечами в центре плыли по волнам, подпрыгивая и натыкаясь друг на друга.

Они не очень-то освещали море, но контрастировали с ним. Огонь на воде. Хрупкие светлячки в шаге от того, чтобы погаснуть.

Я шел вдоль пирса, слушая, как тихие волны бьются о столбы внизу, вдыхая запах морской воды и водорослей. Сандра была силуэтом, сидящим в конце. Она не обернулась, когда я устроился рядом с ней.

Конечно, она выглядела старше, чем я ее помнил. Чем больше проходило времени, тем большим потрясением были приметы возраста на лицах знакомых. Но она по-прежнему была Сандрой: то же удлиненное лицо, тот же неизменно мечтательный взгляд. Прекрасное чувство контроля и спокойствия.

– Узнаешь его? – спросила она.

– То место на побережье, куда мы ходили, – сказал я. – С уличными музыкантами на пристани. – (В отдалении смутно звучал джаз.) – Ты здесь купила ожерелье.

– Маленькую цепочку. И это ты купил ее для меня. – Она приложила руку к шее, но цепочки не было.

– Сандра…

– Все разваливается, не так ли? Ты тоже теряешь над ними контроль?

– Да.

– Я ошиблась. Когда учила тебя много лет назад. Я думала, мы сможем сдержать это, но мы не можем. Видимо… видимо, это не имеет значения. Все происходит только в наших головах.

– Кого волнует, что все это в наших головах?

Наконец она посмотрела на меня, нахмурившись.

– Кого волнует? – настойчиво повторил я. – Да, все это у меня в голове. Но боль тоже «в моей голове». Любовь «в моей голове». Все, что имеет значение в жизни, невозможно измерить! Это все выдумывает наш мозг! Но выдумки не делаются от этого менее ценными!

– А если они будут контролировать твою жизнь? Доминировать в ней? Мешать всему, что может сделаться реальным или длительным?

Я махнул рукой в сторону ее искусственного мира:

– Это, по-твоему, лучше?

– Мне здесь спокойно. Впервые в жизни. – Она помедлила, потом встретилась со мной взглядом. – Во второй раз в жизни.

– Ты сказала, что у меня должна быть цель, Сандра. Это и есть твоя цель? Сидеть здесь? В одиночестве?

– У меня нет выбора, – сказала она и обняла меня. – О Рона. Сегодня я снова пыталась уйти. Я пошла на ярмарку, чтобы позвонить тебе. Они вернулись – эти шепоты… Это случится и с тобой. Они украдут твой рассудок. Если только ты не сделаешь… что-нибудь… чтобы сдержать их.

Крошечные бумажные фонарики затрепетали на поверхности океана, и через мгновение я увидел внизу темные отмели… и мертвые глаза, глядящие из воды.

Она прижалась еще сильней. Я притянул Сандру к себе, разглядывая десятки и десятки трупов, погребенных в воде. Это были ее аспекты.

– О Сандра, – прошептал я.

– Это мир. Единственный покой, который я когда-либо найду.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого кошмара. Такая потеря… мучительная боль от ощущения, что тебя разрывают на части. Я точно знал, через что она прошла. Вероятно, я был единственным живым человеком, который мог полностью сопереживать тому, что чувствовала Сандра.

– Мои тоже мертвы, – прошептал я.

– Тогда ты можешь бежать.

– А если я этого не желаю? Если я захочу их вернуть?

– Все не так устроено. Когда они умирают, то уходят навсегда. Даже если ты создашь новые аспекты, те, которые у тебя были, никогда не вернутся.

Мы обнимались там… не знаю, как долго. Может, прошло несколько часов. Наконец я отстранился от нее и, глядя ей в глаза, понял, что у нее нет для меня ответов. По крайней мере, тех, в которых я нуждался.

В ее глазах была неописуемая пустота. Я уже слышал это в голосе по телефону. Она столько всего потеряла, видела так много кошмаров. Вот чем все закончилось. Жутким оцепенением. Как будто она сама на самом деле превратилась в кошмар.

На короткое мгновение я пронзил взглядом окружавшую нас иллюзию, галлюцинацию. Я находился в маленькой комнате, и Сандра – это была она, живая и подлинная, – сидела на маленьком табурете рядом со мной. Хотя наше окружение было вымыслом, она была настоящей. Всегда была настоящей. Я знал это так же хорошо, как и все остальное.

– Останься, – попросила Сандра.

– Все эти годы, – тихо проговорил я, – когда ты ушла от меня… я мучил себя, Сандра. Однако мои аспекты так и не смогли разгадать самую важную тайну. Куда ты делась? Почему ты ушла?

– Рона… – сказала она. – Теперь это не имеет значения. Останься! Если нам суждено быть в одиночестве, давай будем одинокими вдвоем.

– Знаешь, – сказал я, игнорируя ее мольбу, – часть меня всегда подозревала, что я знаю, почему ты ушла. Я стал слишком требовательным. В этом причина, не так ли? Ты не могла продолжать заниматься и своими аспектами, и моими проблемами.

Поднялся, чтобы уйти, но позволил ее руке задержаться в моей.

– Думаю, теперь я понимаю твое решение. Не то, почему ты ушла… но почему ты должна была уйти. В этом есть какой-то смысл?

– В следующий раз все будет быстрее, Рона, – прошептала она. – Если ты вернешься к тому, что было – если снова пробьешься сквозь шепоты и кошмары, – следующий набор аспектов деградирует быстро. Они умрут через несколько месяцев. Это случилось со мной.

Я поморщился, глядя в сторону, все еще держа ее руку.

– Или оставайся здесь, в покое, – сказала Сандра, – или иди и страдай.

«Ложная дихотомия».

– А третьего варианта нет? Пути между тем и этим?

– Нет.

– Ошибаешься. – Я отпустил Сандру и повернулся, чтобы уйти.

– Я ушла не потому, что ты слишком нуждался во мне, – сказала она. – Рона? Стивен? Я не считала тебя обузой или чем-то в этом роде. Я ушла, потому что начала разваливаться на части, и я боялась, что если останусь, то каким-то образом передам эту заразу тебе.

Я повернулся к ней – к женщине, сидящей на конце деревянной доски, уходящей в безбрежный океан, где трупы лениво дрейфовали под ее ногами.

Потом я подошел к ней, наклонился, и… она поцеловала меня. Это старое, знакомое прикосновение губ, за которым следует страсть; ее рука на моей шее, притягивающая мое лицо к своему. Я позволил эмоциям, которые бережно хранил в себе, вернуться, затопить меня. Среди них были и пыл, и боль. Прижался губами к ее губам, позволил своей коже коснуться ее, позволил своей душе – ненадолго – коснуться ее.

Я все еще любил Сандру. Это тоже было реально.

Наконец она прервала поцелуй, откинув голову на дюйм и заглянув мне в глаза.

– Ты учила меня искать цель в жизни. Я пытался раскрывать дела, но часть меня знала, что этого будет недостаточно. – Я взял ее за руку. – Но сейчас, в этот момент, у меня есть настоящая цель. Самая настоящая.

– Какая?

– Я найду способ, Сандра. И когда я это сделаю, обещаю, я вернусь. Я сделаю для тебя то, что ты сделала для меня. Я добуду тебе ответы.

Она покачала головой:

– Рона…

Я сжал ее руку, потом встал и пошел обратно по пирсу. Было так странно не иметь скопления аспектов вокруг себя, но я уже слышал голоса. Знакомые интонации исчезли, превратившись в шипение и прочие жуткие звуки.

Я вернулся на склад, чувствуя, как во мне нарастают разочарование и паника. Как я собирался помочь ей? Я и себе-то помочь не мог.

За дверью послышались звуки: кто-то шипел на меня, что-то невнятное говорил шепотом. Не обращая на них внимания, я вернулся к неподвижным телам Кайла и его сотрудников. Позаботился об их оружии – разрядил пистолеты и сложил в один из ящиков стола, – а потом выключил устройство, наводящее галлюцинации.

Кайл тотчас же сел, схватившись за бок и осторожно его ощупывая. Бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Ты оставишь меня в покое, – сказал я ему. – Не связывайся со мной. Не следи за мной. – Я направился к двери. – Но я собираюсь вернуться, навестить подругу. Когда я это сделаю, ты сможешь изучить мой мозг – но только на то время, пока я с ней в палате. Если ты снова попытаешься поймать меня в ловушку, будут последствия.

Кайл кивнул.

– Я рад, что вы увидели преимущества, предлагаемые нашим революционным новым…

– Да заткнись ты!

Выйдя в ночь, засунув руки в карманы, я чувствовал себя совершенно обессиленным. Бо́льшая часть меня сегодня умерла. И мне было совершенно неясно, что делать с оставшимися частями.

Я был один. На самом деле один.

Оказалось, что мне это не нравится. Я дошел до погруженной в темноту парковки, а потом помедлил, увидев движение рядом: кто-то спрятался за кустом. Он выглядел как… человек.

– Дженни? – потрясенно проговорил я.

Она исчезла, как только я увидел ее.

Я вздохнул, но был немного удивлен тем, что одна из сущностей действительно осталась. Я стоял там, пока – неожиданно – мой лимузин не остановился рядом со мной. Барб опустила стекло и выглянула наружу:

– Мы тут закончили, сэр?

– Я же велел тебе уйти.

– Дядя Уилсон предупреждал, что иногда с вами может быть… трудно. Я решила, что не могу бросить вас, даже если вы меня раздражаете. – Она показала мне термос. – Лимонад хотите?

– Я… – Я обхватил себя руками за плечи. – Спасибо, Барб.

Девушка выпрыгнула из машины и открыла мне дверь, но задняя часть машины выглядела без аспектов как пещера. Пугающе и холодно.

– Можно я сяду впереди?

– О! – Она открыла переднюю пассажирскую дверь. – Конечно, не вопрос. Но как насчет…

– Не беспокойся о них, – сказал я, устраиваясь на сиденье. – Отвези меня… отвези меня на угол Пятьдесят третьей и Адамс.

– Разве не там…

– Да.

Я взял чашку с лимонадом, которую она налила, и по вкусу это оказалось очень похоже на то, что готовил Уилсон. Барб вывела лимузин на улицу, и мы поехали через темный город; было уже больше одиннадцати, приближалась полночь. Но вскоре мы подъехали к старому зданию, где я впервые встретил репортера Дженни. Теперь я увидел его таким, каким оно было на самом деле. Старое заброшенное строение, которое когда-то могло быть офисным центром.

– Припаркуйся вон там, – сказал я, указывая на тротуар. – Немного дальше, вперед…

Я вылез из машины и вернулся в пустую заднюю часть, отыскал там сумку на полу. Наконец вышел с камерой.

«Посмотрим… который был час…»

Потребовалось повозиться с настройками, чтобы сделать все как нужно. Барб пришлось немного подвинуть машину вперед, а мне нужно было правильно отрегулировать временной переключатель камеры. Но в конце концов я сделал снимок, и на нем был салон этой самой машины в начале дня.

Там были я, Тобиас, Джей Си и Айви. Смеясь над чем-то глупым, что сказал Джей Си, Айви держала его за руку, Тобиас ухмылялся. У меня на глаза навернулись слезы.

Барб заглянула через мое плечо.

– Что ты видишь? – спросил я.

– Только вас.

– Я все еще могу представить их при определенных обстоятельствах, – сказал я, коснувшись фотографии кончиками пальцев. – Они где-то в моем мозгу. Как мне с ними связаться?

– Спрашиваете меня? – удивилась Барб. Потом она встрепенулась. – О! Я совсем забыла. У меня для вас есть кое-что. Он сказал отдать его вам, когда вы закончите сегодня вечером. – Она сунула руку в карман и достала маленький конверт.

Внутри лежало небольшое приглашение на день рождения Уилсона. Внизу была приписка: «На пятьдесят две персоны». И смайлик.

– Он сказал, вы не обязаны. Но хотел, чтобы вы знали: вас примут с радостью.

Я потрогал слезы на щеках, потом посмотрел на часы:

– Одиннадцать сорок пять? А там еще кто-то остался?

– Не сомневаюсь, – заявила Барб. – Вы же знаете, Уилсон любит ночью пропустить стаканчик. Он будет сидеть с семьей у очага и рассказывать истории. – Она посмотрела на меня. – И лишь некоторые будут о вас.

«Вы же знаете…» Разве я знал? Он просто всегда был рядом, с лимонадом наготове.

– Я не могу пойти. Я просто…

Возражение замерло у меня на губах. Должно быть, она почувствовала, что я не могу подобрать слова, потому что пересела за руль и поехала к дому Уилсона. Он провел много ночей в моем особняке, спал там, но у него был свой дом. Или, по крайней мере, комната в доме брата, где Уилсон иногда останавливался. Я не был уверен, кому на самом деле принадлежит это место.

Барб вывела нас на подъездную дорожку – лимузин едва поместился – и провела меня через гараж скромного дома. Она вошла, и, как было предсказано, я услышал смех внутри. Увидел теплый свет горящего камина, людей, сидящих вокруг и болтающих, пьющих сидр и лимонад – они явно его тоже любили.

Я задержался на пороге, а Барб взяла торт с кухонного стола, бросила шоферскую фуражку на стойку и подошла к камину. Она наклонилась к креслу, и вскоре с него поднялась знакомая долговязая фигура.

Уилсон, казалось, был искренне рад меня видеть. Он кинулся навстречу:

– Сэр? Сэр, пожалуйста, входите! Вы помните Дорис и Стэнли? А маленького Бейли… ну, уже не такого маленького, но мы все равно так говорим. И…

– Прости, – сказал я и повернулся, чтобы уйти. – Я не должен был сюда приходить и прерывать твое время с семьей.

– Сэр! – Уилсон поймал мою руку. – Стивен! Но вы и есть семья.

– Я…

– За остальных не переживайте! – продолжил он, взмахом руки указывая туда, где, по его мнению, должны были находиться мои аспекты. – У нас полным-полно стульев. Просто скажите, сколько их. Прошу вас, вы были так добры ко мне все эти годы. Я с удовольствием приму вас у себя дома!

– Сегодня я один, – прошептал я и коснулся кармана пиджака, куда положил фото. – Только я, и все.

– И все? – переспросил Уилсон. – Сэр, что произошло?

– Мы можем поговорить об этом в другой раз? Я думаю… я думаю, я просто хочу кусочек торта.

Уилсон улыбнулся, и вскоре мы уже сидели у огня с его братьями, сестрами, племянницами и племянником. Слушая, как он рассказывает свою версию случая с телепортирующейся кошкой, который, по общему признанию, был одним из лучших дел. Я не съел много торта, но наслаждался теплом, смехом и… ну… реальностью всего этого.

«Все, что имеет значение в жизни, – это то, что нельзя измерить…»

Я обнаружил, что нечаянно солгал Уилсону, потому что был не один. Заглянув на кухню, я застукал там Дженни, мой самый новый и последний аспект. Она, снова достав блокнот, что-то лихорадочно писала.

В тот вечер я не вернулся в особняк.

Не мог себя заставить пойти туда и столкнуться с пустотой. С нею… или чем-то еще хуже. С безумием, с тенями, которые оживают, чтобы мучить меня. Мне нужно было еще несколько часов, чтобы прийти в себя.

К счастью, у семьи Уилсона была комната для гостей, которую мне предоставили на ночь. Когда рассказы закончились, я удалился туда и включил настольный компьютер. Провел небольшое исследование, просматривая страницы Википедии по основным темам, которые когда-то знал. Хотел проверить, осталось ли что-нибудь в моем мозгу.

Оказалось, что дыры распределились хаотично. Бо́льшая часть знаний как будто исчезла, но стоило заметить в Интернете что-нибудь, как я не успевал опомниться и печатал новые слова в поисковой строке. Откинувшись назад, чтобы изучить напечатанное, я не мог отыскать информацию в своем мозгу – но раз мне удалось ее запечатлеть, значит она где-то там хранилась.

Так было со мной, когда я был моложе, до Сандры и до аспектов. Мой мозг хранил все эти знания, но не знал, как их использовать.

Я обмяк на сиденье, подавленный и измученный, разочарованный и сердитый.

– Она права? – спросил я у маленькой пустой спальни. – Я обещал найти решение, но какая у меня надежда? Сандра знает об этом гораздо больше меня, и ей ничего не удалось отыскать.

Никаких ответов.

Я достал фотографию из кармана и положил ее на клавиатуру компьютера.

– Это действительно все? Я потерял их навсегда? Айви, Джей Си, Тобиас? Они пропали, потому что мой мозг просто не в силах их оживить?

– Не пропали, – сказала Дженни.

Я развернулся в кресле и увидел, что она стоит в тени у двери. Журналистка показала мне свой блокнот:

– Они у меня здесь.

– Как ты до сих пор жива?

– Ты велел мне уйти. Ты сказал мне уйти, нарушить правила. Так я и сделала. Ты спас меня.

– Ты не настоящий аспект. Я тебя не призывал.

– Конечно ты это сделал. Вопрос в том – почему. – Она шагнула ко мне, протягивая блокнот. – Чего ты от меня хотел? Какой у меня опыт, Стивен Лидс?

Я отвернулся от блокнота:

– В конце концов я просто повторю цикл. Или это, или безумие.

– Ложная дихотомия, – прошептала она.

Можно притворяться, что есть только два варианта, когда может существовать и третий. Или больше. Я посмотрел в блокнот, заполненный каракулями. Вверху страницы было написано: «Тобиас».

Она делала заметки не обо мне, а об аспектах.

Третий выход… Возможность ограничить аспекты определенными рамками, но позволить им жить дальше? Возможность примириться с голосами, дать им дело, чтобы они не кричали на меня, пытаясь привлечь к себе внимание?

– Я эксперт, – тихо сказала Дженни, – по аспектам. По тебе. Воплощение совокупного опыта десяти лет жизни с ними и с этим невероятным, безумным мозгом. – Она снова протянула мне блокнот. – Пусть они снова живут.

Я нерешительно взял.

– Это будет не то же самое.

– Сделай так, чтобы было то же самое.

– Это будет нереально.

– Сделай это реальностью.

Она исчезла. Оставив в моей руке блокнот, заполненный заметками. Истории, жизни. Я не испытывал ощущения потери. Информация все еще была у меня в голове. Ее знание. Мое знание.

Я посмотрел на светящийся монитор компьютера. «Это не сработает, – подумал я. – Это не сработает».

«Или сработает?»

Блокнот лежал под рукой, но надобности в нем не было. Мне просто нужно было знать, что он там. Поэтому я начал печатать.

«Меня зовут Стивен Лидс, и я целиком и полностью в своем уме. Однако все мои галлюцинации – полные психи».

Я писал часами. Слова так и лились друг за другом. Почти перед рассветом я увидел тень, отраженную на экране компьютера. Когда я обернулся, позади никого не было, но когда снова посмотрел на экран, мне показалось, что я вижу кого-то у себя за спиной. И почти – едва ощутимо – почувствовал руку на плече. Я не отвел взгляда от компьютера, но протянул руку и коснулся…

Это была кисть мужчины, огрубевшая от возраста.

«Молодец, Стивен, – произнес знакомый голос – не совсем реальный – в моем сознании. – Молодец! Почему бы тебе не написать о том, как Айви и Джей Си едут вместе в Париж? Она всегда хотела туда поехать. Что-то пойдет не так, конечно. Возможно, кто-то украдет бриллианты? Алмаз Регента выставлен в Лувре. Это ярчайший бриллиант в мире…»

На моих губах появилась улыбка. Сандра ошиблась. Дело не в том, чтобы сдерживать аспекты. Дело в том, чтобы дать им свободу.

Я торопливо продолжил печатать. Мои приключения закончены. Наконец-то – и к счастью.

Но мои галлюцинации… они вечно попадают в неприятности.