– Записывай, лейтенант: куртка кожаная, на подвязках, полувоенного образца, состояние новое, одна штука. Не забудь подпись, стал-быть, поставить везде. Рубаха нательная, хлопковая, новая, три штуки. И очень прошу, без клякс.

Скрипучий тенорок, оглашающий своды подвального помещения вещевого склада, был одновременно панибратским и подобострастным. Обычным людям совмещать это невозможно физически, но тридцать лет службы в частях материального обеспечения наделяют и не такими талантами.

… – Штаны кожаные, форменные, с шерстяной подкладкой, новые, одна штука. Фляга медная, посеребрённая внутри, стандартного образца, б/у, одна штука. Сапоги кожаные, с жёстким голенищем, две штуки…

– Ну и зачем мне два? – прозвучал в ответ гулкий бас.

– А, ну да, точно! Слушай, лейтенант, есть у меня к тебе дело. Ты сапоги запиши, запиши, стал-быть, а я пока достану кой-чего… – голос стал приглушённым и панибратским уже до отвращения.

Шаркающие шаги, скрежет отродясь не смазываемых дверных петель, тихая ругань.

Звук падения чего-то мягкого, но весомого.

Чихание пополам со сдавленными матюгами.

Снова скрип двери и шаги, чуть погодя интендантский голос:

– Вот, значитца. Сапог из кожи саламандры, с усиленной подошвой и бронзовыми пряжками. Правый. Почти неношеный. По прочности – как латный.

– Даже так? – второй голос изрядно побило скепсисом. – А левый где?

– Ну, известно где: сожрала, стал-быть, костяная многоножка, вместе с хозяином. Вот только ногу и нашли потом. Ты не думай, хозяин этот сапог едва неделю носил, даже не растоптал толком. А я тебе ещё и два империала дам, полноценных, стал-быть. Новая пара как раз четыре стоит. Честная цена! А сапогу тому сносу нет.

– Два империала, говоришь? Накинь ещё пяток серебрушек, всё же ношеный.

– Йэх, пропадай душа пропадом! Только из уважения к твоему геройству, – панибратство почти исчезло, зато подобострастия стало – хоть продавай. Звякнули монеты, заскрипела кожа под пальцами. – Так, и последнее: несессер, с набором бритвенных и парикмахерских, солдатский… Хотя, нет, тебе же офицерский положен…

– И кто бы мог подумать, верно? – бас стал ехидным.

– Все-то вы над тыловиками издеваетесь…

Уволиться из армии гораздо труднее, чем в неё попасть. Особенно остро это понимает человек, мысленно уже вышедший за забор военной части. Бюрократия хватает бедолагу за шею, как аркан степняка, и сдавливает горло, пока тот не начинает хрипеть и просить пощады. В обходном листе почти три десятка подписей. Для сравнения: в наградном их пять. В похоронке, бывает, хватает и одной. Через два часа после судьбоносной сделки с сапогом, опасно близкий к неуставным взаимоотношениям, Рей вышел за порог части. В руках он сжимал папку с заветными документами. На лысой голове билась жилка, а в глазах утихал пожар с трудом контролируемого бешенства.

Новенький протез «совиная лапа» (созданный дивизионным механиком по приказу благодарного командования), пристёгнутый чуть ниже левого колена, весело цокал подпружиненными когтями по мостовой. За спиной болтался плотно набитый пожитками рюкзак, а будущее виделось в лучах солнечного света.

Ярко светило солнце, растапливая последние кучи снега на обочинах. Воздух пах весной, свежей выпечкой и слегка – выгребной ямой. Последним тянуло из города, где нерадивого дворника в худшем случае штрафовали. В отличие от той же армии, где за одну бумажку, обнаруженную после уборки закреплённой территории, всё отделение, эту уборку проводившее, будет отжиматься под счёт. Отсюда и до обеда.

Мир был полон жизни, герой ещё не знал, что он герой, и был уверен, что все свои подвиги он оставил за воротами части, вместе с левой ногой, волосами с головы и семью годами молодости.

– Рей! Рей Струна, ты ли это?!

Из-за угла штаба дивизии выдвинулся невысокий, но поперёк себя шире человечище в комендантской форме. Короткая стрижка, обветренное лицо, словно вырубленное из камня Длинные руки толщиной с солдата после курса молодого бойца, запястья толщиной со свиной окорок и ладони, которыми можно окопы рыть, не напрягаясь. Офицерский стек в них казался соломинкой для коктейля. Всё перечисленное было известно в любой из пяти частей гарнизона. И вызывало массу негативных эмоций. Особенно ночью и особенно у солдат в самоволке.

– Майор Цитрин? Тьфу ты, зарапортовался! – отставник мотнул головой, словно отгоняя муху. – Привет, Макс!

Макс Цитрин, он же «Майор-четыре-метра», комендант местного гарнизона, вразвалочку топал навстречу. Прозвище своё он заработал от солдат. Предания лишь никак не могли договориться, что это было – дальность прыжка от неожиданности или длина струи от неё же, когда майор подкрался со спины и боец это осознал. В общем, во всех отношениях выдающаяся личность, кроме роста.

– Здорово, давно не виделись. А ты уже, судя по форме одежды, просто Салех. Комиссовали? Где ногу-то забыл?

– Там же, где и волосы. Брилийская компания, слыхал наверняка. Было тяжко. Я в одном урочище удерживал вражеский полк силами полуроты почти трое суток. Подмога, как обычно, всех убила. А кого не убила – спасла. Ногу мне оторвала отрядная сколопендра. Пока разобрались, куда воюем, многих подранили. Зверинец мы пустили на комбикорм почти целиком.

– Чума и безумие! Ударный отряд с биомантом? Ты сейчас серьёзно? Они же разбираются, с кем сражались, только ближе к вечеру, по зубам и пуговицам в дерьме зверья. И как вы такое сдюжили? – в голосе майора удивление перемешалось с уважением.

– Сперва нашу позицию проутюжили артиллерийским заклинанием. Потом отполировали звеном драконов. От батальона осталось два отделения и один я из офицеров. Ну, я дал приказ размародёрить повозку армейского алхимика, к тому моменту уже покойного. Там была какая-то опытная партия эликсиров для гвардейских горлохватов. Когда мне сказали, сколько она стоила – думал, повесят. Но у начальства были другие виды на ситуацию, так что меня объявили героем, а испытания всей этой алхимии признаны частично успешными.

– А чего частично-то? Батальон на полк разменять, хрена себе частично, чтоб я так жил! – майор аж присвистнул.

– Плохо и недолго, – буркнул Рей. Воспоминания явно не доставляли ему радости.

– Обоснуй! – не то чтобы слова Цитрина были слишком тактичны, но у армии свои законы.

– Облик человеческий бойцы потеряли. Буквально. Меня как-то пронесло, я пил только те препараты, что обостряют мышление – командир всё-таки. А вот парням не свезло. Не чтобы у нас был особый выбор… Кто принимал эликсиры на повышение боевых качеств, все мутировали. Прямо на глазах. Необратимо. В итоге половина тех, кто бой пережил, в тот же день и скончались. «Несовместимость биологических мутаций, отрицательный энергетический баланс…» – Рей язвительно процитировал строки из официальных отчётов. – Но латников рвали голыми руками, да. Какую-то тварь, из тех, что стены ломает, распотрошили – я даже и понять не успел, что там нас такое атаковало. С остальными же… – Рей махнул рукой, словно отгоняя тяжёлые воспоминания.

– Зато ты теперь – герой, получается?

– Получается, что так, – Рей ухмыльнулся, демонстрируя полную пасть не очень-то человеческих зубов. – На пенсию меня проводили. Как сказал полковник: «Ты, Рей, на заданиях столько мяса оставил, что можно ещё одного солдата собрать». Я ведь не хотел уходить. Думал – в штабе оставят…

Майор огляделся и кивнул на скамейку – дескать, чего стоим-то, в ногах правды нет. Присели. Скамейка жалобно скрипнула, но выдержала.

– А чего ты забыл при штабе-то?

– Ну, я знаю многих инвалидов, кто служит. Вон хоть Римсон старый, у него вообще некомплект по всем парным органам. И ничего, работает человек писарем.

– Чума и безумие! Не, Салех, тут ты пальцем в небо. Римсон помимо некомплекта органов имеет голову, укомплектованную армейскими шифрами под завязку. Он же только по мирному расписанию писарь, а по боевому – начальник шифровального отдела! С его уровнем допуска провожать со службы могут только на кладбище. Ему же даже за проходную ходу нет, он на всю жизнь, сколько её осталось, в гарнизоне заперт. Не, ты как хошь, а лучше уж тихо-мирно на гражданку, чем так… – майор покашлял, скрывая неловкость: не положено вообще-то при его должности так откровенничать, но всегда ему этот лейтенант нравился. – Пенсию-то хорошую назначили? Героям, слышь, неплохо платят. Должно хватить и на домик приличный, и на жену, не слишком жадную, и на жисть…

– Если бы…

Майор Цитрин резко помрачнел и всем корпусом развернулся к Салеху. Лавочка с протяжным стоном попыталась уползти. Тщетно.

– Вот мне сейчас то, что я слышу, как-то перестало нравиться, чума и безумие! Выкладывай, кто тебя там из крыс тыловых обделить решил?! У меня командующий округом в курсантах ходил…

– Да уймись ты, майор, дай договорю! Мне не назначили пенсию. Мне дали стипендию.

– О, другое дело, а то уж я напрягся. Был в соседнем округе случай… а, неважно. Стипендия – это хорошо. Образование – великая сила. И куда тебя направили? По финансовой части? Или погодь, ты ж, помнится, хотел по аграрной?

– Да демон его разберёт, в какой-то ВУНВОВ.[1]

– Куда? – от удивления майор аж подпрыгнул, а лавочка трагически завибрировала.

– ВУН… – начал старательно проговаривать буквы Рей.

– Я услышал, не глухой. Ты вообще в курсе, что это за место? – личность у Цитрина по всем раскладам была не актёрская, но сейчас определить выражение его лица не взялся бы и опытный физиономист.

– Какой-то небольшой институт с громким названием и ограниченным выпуском. Учат то ли чиновников, то ли психологов, то ли… – Салех явно испытывал неловкость от собственной неосведомлённости.

Майор расхохотался – оглушительно, как батарея тяжёлой артиллерии. У него раскраснелись уши и выступили слезы на глазах.

– О, боги… – простонал он, слегка успокоившись. – То есть ты, чума и безумие, уверен, что едешь учиться то ли на чиновника, то ли на исследователя?

– А разве нет? – Рей растерянно поскрёб затылок, издав скрежет, что та лопата по брусчатке.

– Посмотри внимательно на направление. За чьей оно подписью?

Рей скинул мешок и начал в нём рыться, пока не достал небольшой тубус. Из тубуса он извлёк лист гербовой бумаги.

– Заместитель по кадровым вопросам Зульц О’Мульф. Шуманец какой-то…

Майора опять согнуло от смеха, а скамейку – от страха.

– Хороший ты военный, Рей, просто идеальный! – бывший лейтенант от такого комплимента покраснел ушами. Впрочем, на лице его ни один мускул не дрогнул.

– Ты можешь толком объяснить, кто такой этот Зульц? С чего ты вообще решил, что я его знать должен?

– Только из уважения к твоим многочисленным контузиям: Рей, направление в твоё учебное заведение подписывает двадцать четвёртое управление. Оно же – личная канцелярия императора. Там колотушка и часы на печати должны быть.

– Ну? – продолжил тупить бывший лейтенант.

– Лапти гну! Салех, ещё раз: личная. Понимаешь? ЛИЧ-НА-Я! – майор многозначительно ткнул пальцем куда-то в небо. – Тебя направили учиться на волшебника!

– Вот сейчас, майор, совсем непонятно стало. Какой из меня маг? Дар каждый год проверяют. Может, спутали с кем? – окончательно растерялся Рей.

– Ох, дела мои тяжкие… Слушай меня здесь. Магического дара у волшебников нет. У волшебников есть атрибут. Что-то такое, что может только он. Какой-то фокус. Для примера – из того, что я сам видел. Один такой без магического дара умел книгу раскрывать на той странице, о которой думал. Ещё один хрен всегда мог взять вещь там, где её оставил. Даже если её оттуда спёрли. Третий умел взглядом гвозди заколачивать – хоть в дерево, хоть в камень… В общем – всякая фигня. Которая вроде как магия, а вроде как и нет, – Цитрин начал подбирать простые слова, стараясь донести мысль.

– Да не, ерунда какая-то, какой из меня волшебник? Я до твоих слов был уверен, что это маги такие, специализированные и засекреченные. Ты же знаешь, я с этой братией пересекался исключительно через прицельную планку, – снова замялся инвалид.

– Слушай, Салех, не юли, что у тебя за атрибут?

– Да мелочь, копеечный амулет умеет так же… – окончательно стушевался Рей.

– Чума и безумие, Рей! Хватит ломаться как блядь на выданье!

– Бухло я умею охлаждать! Доволен? В любой пьянке, если дать мне бутылки, вино в них станет ледяным, – рявкнул Салех, выпрямившись. И сразу стало ясно, что он не очень-то верит собеседнику. Точнее – подозревает какую-то насмешку.

Однако собеседник не засмеялся. Он очень внимательно посмотрел на бывшего лейтенанта и вздохнул.

– Вытащил ты счастливый билет, Салех.

– Ничего не понял… – лицо Рея должно было стать озадаченным, но частично убитые мимические мышцы лишь перекосили его на один бок. Кого другого эдакая рожа могла напугать до икоты, но «Майором-четыре-метра» самим пугали целые роты.

– Ты про битву у Белой речки слышал? – вкрадчиво поинтересовался он.

Инвалид лишь кивнул.

– По официальной версии там пяток пехотных дивизий положили и три броневых. Вся гвардия бурслайцев легла в полном составе. А слыхал, сколько наших погибло? Чуть больше роты, так?

Дождавшись кивка, Цитрин продолжил:

– Никто там наш не погиб. Вообще. Ну, может дюжина-другая бакланов, кто не успел вовремя залечь в складки местности. А в остальные погибшие записали все небоевые потери с округа за год.

Рей подобрал отвисшую ниже положенного уставом челюсть и в полном обалдении уставился на майора. Тот это заметил, хмыкнул и пояснил:

– Волшебники там воевали. Три штуки. Буквально пару часов. Бурслайская разведка успешно пролюбила их выход на дальность применения, а потом все умерли.

– А как же…

– Хочешь сказать, на хрена тогда герои вроде тебя, если одним волшебником можно дивизию вынести?

– Ну типа как бы да…

Цитрин зажмурился, закинул манипуляторы за голову и с хрустом потянулся, заглушив жалобный треск скамейки.

– Во-первых, волшебников мало. Не каждый атрибут годится для боевого применения. Во-вторых, там какие-то сложности с подготовкой. В третьих, у них всё-таки ограниченная дальность и площадь поражения. Причём у каждого своя. Вот чтобы вывести волшебника на боевую позицию, как раз и нужны бойцы, от пехоты до биоманта. И то вон на каждую кампанию не напасёшься – поэтому и применяют их только в ключевых операциях. А от разведки вражеской их прячут покруче, чем те же шифры.

Майор гулко вздохнул, ещё раз потянулся и покосился на обалдевшего собеседника.

– Так, чума и безумие! Я тебе и без того уже не по допуску наговорил, на месте всё узнаешь. Вали давай навстречу новой жизни! Эх, везунчик ты…

В глубокой задумчивости инвалид попрощался с Цитрином и отправился в город. Украдкой улыбаясь. Настроение его улетело куда-то в небеса и там витало, пугая облака.

⁂

Путь Рея лежал через центр города, в сторону огромной лестницы, которая, петляя, забиралась на верхушку горы, где торчала причальная мачта дирижаблей. Там же была площадка для посадки всяческой летучей живности. От драконов и пегасов до поделок биомантов, изначальную видовую принадлежность которых можно было угадать разве что с большого перепоя.

Идти по городу было тяжко. Привыкнув к чистоте и порядку гарнизона (ещё бы, с таким-то комендантом!), Рей всякий раз забывал, какой бардак творится на гражданке. Канализации в Ордукенте не было и не предполагалось, а в сточных канавах за зиму накапливалось замёрзшего дерьмища – впору ещё одну посадочную гору выложить. Вся эта радость теперь активно, но неравномерно таяла, местами организуя непролазные болота, в которых можно было на полном серьёзе утонуть. Некоторые особо везучие и тонули. Дворники разумно дожидались, когда большая часть субстанции схлынет, лишь местами (в основном на центральных улицах, прилегающих к магистрату и прочим опорам цивилизации, включая бордель) пробивая канавы заранее, ещё по морозцу. Там было чисто, но вот заходить далеко от центра мог только очень рисковый или пьяный до изумления человек. С другой стороны, местные же как-то ходили…

Как именно они ходили, Рею было лень выяснять. Ещё меньше ему хотелось выяснять глубину очередной лужи, в которой застрял почтовый фургон. Извозчик, плюгавый мужик в шляпе-котелке, тоскливо матерился и пытался решить, что спасать в первую очередь – повозку с гербом почтовой службы или коня, который провалился в жидкое месиво по брюхо и явно нацелился продолжать до победного.

Отставной вояка посмотрел на этот бардак, ностальгически вздохнул и пошёл искать обход.

Дорога через тонущий в грязи город заняла в итоге почти три часа вместо половины, как это было зимой или летом, когда можно двигаться напрямик. Оказавшись у подножия лестницы, Салех устало выругался, осматривая перепачканную одежду, поморщился от боли в культе и снова выругался. Пятьсот метров лестницы не внушали энтузиазма даже здоровому человеку, а уж инвалиду…

Взгляд Рея упал на фуникулёр. Стоил подъём на нём серебрушку и считался привилегией людей зажиточных. Или уставших. Решив, что физкультуры в его жизни и так было предостаточно, Салех направился к кабинке, протирая лысину грязным платком.

При виде Салеха билетёр нервно икнул. Два метра ростом, звероватый вид, острые зубы, растянутые в оскале.

– Н-н-не надо меня бить, я всё отдам! – пискнул мужичок на кассе.

– Чего?

– Ап-п-п-п… всё, что прикажете!..

– Я говорю, скидка инвалидам есть? – Салех искренне пытался выглядеть дружелюбным, получалось хреново.

– А… а где ваш инвалид? – выдавил стремительно бледнеющий кассир.

Рей воздел перед носом кассира указательный палец, затем демонстративно перевернул его, указывая себе под ноги. Кассир высунул голову из окошка и уставился на «совиную лапу». Рей для убедительности пошкрябал протезом по брусчатке.

– Д-да, инвалидам скидка три медяшки…

Трудно сказать, была ли скидка на самом деле, или же бедняга просто не смог противостоять обаянию посетителя. Пару минут спустя Рей, все так же скалясь, открыл дверь кабинки и с облегчением рухнул на ближайшую к нему лавку.

– Ох, лысый, как… я с тобой пить не буду! – громкая реплика вывела Рея из мечтательного состояния.

Голос принадлежал молодому щёголю в пальто гречишного цвета. Породистое лицо, высокий цилиндр, светлые кудри, падающие на плечи. Салех озадаченно огляделся. В фуникулёре они были вдвоём. Тяжело вздохнув, Рей поднялся, и припадая на протез, подошёл к молодому человеку, прикидывая, влезет ли его бессознательное тело под лавку или придётся выпихивать на улицу.

Владелец тела тем временем продолжал язвить.

– Ну и рожа! Признавайся, лечишь драконов от запоров? Одним видом? А что, это объясняет, куда делась нога, – эту реплику Салех встретил уже слегла жалостливым выражением лица. Что взять со смертника…

Рей навис над щёголем, размышляя, куда бить, чтобы случайно не отправить к праотцам. Он втянул воздух, раздув ноздри. От щёголя пахло дорогим одеколоном и сложным букетом не менее дорого алкоголя. Молодой человек был основательно пьян. Казалось, незнакомец даже не замечал зловещих приготовлений объекта насмешек.

– Мужик, а мужик, а давай тебя в цирк продадим, они вечно всякую срань на потеху публике показывают! По городам разъезжать начнёшь, будешь иметь феерический успех! Спорим, тебя можно научить прыгать через горящее кольцо?

Салех взял острослова за грудки и неторопливо поднял на уровень лица. В голове всплыла пара статей общественных уложений, сверяясь с которыми, он пытался понять, что именно и как он будет ломать щёголю, чтобы это не выглядело умышленным убийством.

Незнакомец дёрнулся вроде как испуганно, и что-то упёрлось инвалиду в пах.

– А кто там у нас? Какая неожиданность, мой лучший друг – мистер «Я-отстрелю-тебе-яйцо»! Разрешите представить – Ночной Кошмар! Ночной Кошмар, знакомьтесь – мистер «Я-отстрелю-тебе-яйцо». Прошу прощения, мой друг молчалив.

Рей тяжело вздохнул.

– Ты понимаешь, что голову я тебе оторву в любом случае? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Ага! – щёголь кивнул, запихнул свободную руку за отворот плаща и извлёк оттуда фляжку, дорогую даже на вид. Повернул большим пальцем серебряную крышку, откинул её (крышка держалась на петле) и сделал пару глотков. – Будешь?

Фляга упёрлась Рею в губы, как до этого пистолет – в пах. Тот принюхался и машинально сделал пару глотков.

– Это что? – просипел бывший лейтенант. Пойло хлынуло по пищеводу огненной волной и вышибло слёзы.

– Чистый дистиллят! Матушка с собой дала. На, занюхай! – и незнакомец ткнулся Салеху макушкой в нос. Тот сделал глубокий вдох. – Я – Ричард. Сэр Ричард Гринривер, младший сын графа Гринривера, – представился щёголь.

– Салех, Рей Салех. Бывший лейтенант шестой пехотной дивизии, в отставке, по инвалидности.

– Может, опустишь меня? У меня где-то стопки были, – спокойно предложил щёголь.

– А за базар ответить? – уже почти миролюбиво поинтересовался Рей.

– Я тебя умоляю, ты мне ещё скажи, что по пьяни ни разу не докапывался до незнакомцев!

С этими словами невозмутимый Ричард снова приложился к фляге. Рей уронил его обратно на диван, забрал фляжку и рухнул рядом. И тут выяснилось, что фляжек было две. Близняшка той, что сжимал в своей лапе Рей, обреталась в правой руке Ричарда – там, где по идее должен был обнаружиться пистолет. Какое-то время до Рея доходило. Кожа его покрылась красными пятнами, глаза налились кровью, на лбу выступил пот. И бывший лейтенант расхохотался, громогласно и раскатисто.

Тем временем Ричард невозмутимо рылся в извлечённом из-под кресла саквояже. На свет показались две латунные стопки.

– А что во второй фляге? – спросил Рей, отсмеявшись.

– Бренди. Я им запиваю дистиллят, – ответил щёголь.

– Спирт чистый, значит, запиваешь спиртом разбавленным? – с непонятной интонацией уточнил громила.

– Всё верно, мой ужасный друг, всё верно!

Фуникулёр тронулся. За окном жалобно заскрипел механизм подъёмника.

– А в каком питомнике таких разводят? – поинтересовался Рей, уже с приязнью рассматривая смазливое лицо щёголя. Идеально ровный нос, румяные щеки, острый подбородок.

– Два десятка поколений селекции, случка только с самыми элитными суками! – подхватил мысль Ричард. – Ну, за знакомство!

Попутчики опустошили стопки.

– Первый раз вижу столь омерзительного человека! Но вынужден признать, парень, у тебя есть яйца! – отвесил комплимент Салех.

– Взаимно. Тебя что, жевали? – поинтересовался щёголь, рассматривая изуродованное лицо.

– Было дело.

– Тогда – за мерзость, душевную и телесную!

Вторая стопка пошла тяжелее, и Рей запил её глотком бренди. На удивление, помогло.

До воздушного порта фуникулёр двигался едва ли десять минут. Но за это время были опустошены обе фляги, произнесено несколько скабрёзных тостов и одно богохульство. Под порывы холодного ветра мужчины вышли шатаясь.

– Тревога моих снов… – пафосное начало речи было встречено удивлённо-вытаращенным взглядом Салеха. – В смысле, не дай боги, ты мне приснишься… Ты вообще куда? Встречаешь кого-то с дирижабля, чтобы выбить ему зубы?

– Учиться еду… – Рей и сам не мог сказать, почему до сих пор не переломал собеседнику кости и не уронил с фуникулёра. Пару месяцев назад он не был настолько сдержан.

– Образование облагораживает! Будешь учиться на палача? Или дознавателя? Но с такой рожей я бы подался в циркачи! – Ричард икнул. И едва не полетел носом в деревянную мостовую.

– Сам куда двигаешься, вашблагородье? – буркнул Салех, ловя спутника за локоть. – Тебя ж прикопают в первом трактире за язык твой поганый!

– Аристократ всегда должен быть готов к смерти! А про вашблагородье ты правильно задвинул! Я – элита, чернь будет чистить мои ботинки своими языками! И тоже еду учиться в такое место, о котором твой покрытый метровым слоем кости мозг даже понятия не имеет! Направлен высочайшей волей, канцелярией самого императора!

– Во ВУНВОВ, что ли? – неожиданно для себя догадался инвалид.

Ричард словно в стену влетел. Остановился, развернулся на каблуках, и уставился на Салеха, задрав голову.

– На дознавателя, значит… – кивнул графский сынок своим мыслям. И начал заваливаться. Рею снова пришлось ловить его за отворот плаща.

– А там готовят дознавателей? – решил уточнить Рей.

– Что?

– Что?

– Ты хочешь сказать, что ты едешь учиться в ВУН… Погоди: лысый стрёмный мужик, без ноги – такого не может быть! – графёныш прижал ладонь к лицу в притворном ужасе.

– С чего бы?

– С того, что твою матушку сношал горный великан! У магических животных не может быть атрибутов!

Этого уже Салех не выдержал. Осторожно сдавив своего собеседника за горло, приподнял его над землёй. Аристократишка задёргался. Лицо его налилось кровью.

Откуда-то со стороны раздался пронзительный свисток. К ним бежал городовой.

– Прекратить, прекратить немедленно! Что за хулиганство!

Вступать в конфликт с властями Салех не стал, и вернул синеющего аристократа на землю.

Тот судорожно вздохнул и закашлялся.

– Уважаемый, вы в порядке? Этот человек вас грабил? – городовой извлёк из-за пояса жезл и навёл его на Рея.

Затем подошёл к судорожно хватающему воздух Ричарду.

Аристократ то ли утвердительно, то ли благодарно кивнул. Положил городовому руку на плечо, склонился в изящном поклоне и издал очень характерный звук. Его вырвало. Прямо на форменные сапоги блюстителя порядка. Тот застыл с выпученными глазами. Лицо его стало краснеть, как минутой ранее у Ричарда.

Графский сынок распрямился, вытащил из нагрудного кармана платок, протёр губы. Порылся там же и вынул пару серебряных монет, которые с крайне надменным видом сунул полицейскому в карман форменного кителя. После как ни в чём не бывало махнул Салеху и почти трезвой походкой двинулся в сторону воздушного порта.

Пребывающий в прострации Рей, таща за собой кожаный саквояж Ричарда (и даже не задумавшись, а почему, собственно, он это делает), пошёл следом, обойдя заблёванного полицейского по широкой дуге. В захмелевшей голове Салеха плескались, как рыбы в садке, противоречивые эмоции. Он никак не мог взять в толк, как относиться к новому знакомому. Нет, он решительно не понимал: как, ну как Ричард дожил до своих лет?! Пусть и графский сынок, но его один хрен должны были прирезать! Если не задушить подушкой ещё в раннем детстве…

Своего попутчика инвалид догнал уже у двери буфета, которую Гринривер открыл, ясное дело, пинком.

– Что желает благородный гость? – засуетился официант в накрахмаленной рубашке.

– Выпить! Самого лучшего пойла в этом сарае! И штоф коньяка моему другу! Можете разбодяжить чай водкой, он всё равно не заметит разницы.

Рей снова попытался улыбнуться, демонстрируя официанту что его товарищ пошутил. Официант ощутимо позеленел. Приняв радостный оскал за сообщение примерно следующего содержания: «если в штофе будет чай с водкой – официант пойдёт на закуску».

Из-за выпитого всей глубины собственной харизмы Салех не осознал и пятью минутами позже оценил высокое качество коньяка с мыслью «а дипломатия действительно решает многие вопросы».

– Ну? – поинтересовался он у Ричарда, когда они уселись на мягких стульях за большим столом. Официант носился, как наскипидаренный, и на столе постепенно образовывалась воодушевляющая картина.

– Ну? Это ты мне говоришь? Это не я нарушаю законы природы! – ответил Гринривер, вытягивая ноги.

– Ты маму не трожь! Мои родители – замечательные люди, мой отец – заслуженный…

Салех наткнулся на взгляд Ричарда и заткнулся. На него смотрел человек, минутой ранее объявивший банальность вроде «солнце встаёт на востоке» – и с удивлением слушающий возражения.

– Тебя обманули, – спокойно и чуть устало выдал молодой аристократ.

Скрипнув зубами, Рей взвился.

– Слушай, ты… Ррричард! Я же не посмотрю, что ты благородный, я тебя удавлю! Смерти ищешь?

Молодой человек нехорошо усмехнулся.

– А ты попробуй! Давай, вот этим вот графинчиком, проломи мне черепушку… – официант, застывший в ожидании, дематериализовался. – Хотя нет, погоди… Шляпу сниму, – цилиндр лёг на стол. – Вот теперь можно. Ну же, смелее, ты ведь даже не вспотеешь, ты же таких как я на завтрак ешь!

Салех взял графин с янтарной жидкостью, взвесил его в руке. Хмыкнул. Графин стремительно запотел. Рей налил коньяк до краёв себе и хлыщу. После чего поставил графин на стол, взял стакан, понюхал, одобрительно крякнул и опрокинул в себя.

Графёныш повторил за собеседником, сморщился, закусил какой-то ягодой, что лежала на тарелке, и выдал заключение:

– Ну ты и мудодень! Сразу видно – мясник на службе государства! Холодный коньяк пьют только полные моральные уроды. Признайся, ты детей старушками насилуешь?

Вливающий в себя второй стакан Рей подавился и закашлялся.

– Не, паря, если тебе убиться надо, то не об меня. Признавайся: из-за бабы?

Ричард реплику проигнорировал, расправляясь с очередным стаканом.

– То есть ты тоже идёшь учиться на волшебника. Воистину, у Хозяина дорог и перекрёстков хорошее чувство юмора. И твой атрибут я, кажется, уже видел… – продолжил разговор графёныш.

– Да, умею охлаждать бутылки со спиртным, – Салех твёрдо решил игнорировать суицидальные позывы спутника. – Но только бутылки и только со спиртным.

– Мощный атрибут, – неожиданно уважительно произнёс Ричард.

– А у тебя? – с непосредственностью, помноженной на алкогольное опьянение, спросил Рей.

– Гляди!

Ричард взял крышку от графина, и положил её на ладонь. Потом сжал руку в кулак, помахал им и резко растопырил пальцы. На ладони было пусто.

– Дематериализация? – удивлённо выдохнул Салех, который в детстве мечтал стать магом и был охоч до всяческих проявлений необычного.

– Ага, но только того, что помещается в ладонь, – Ричард расфокусированно и с подозрением уставился на пустую руку.

– Ну, за успешную учёбу! – провозгласил тост Рей. Штоф коньяка опустел.

– Официант! Повторить! И супец принеси мне какой!

– А…

– Ты меня терпишь, я плачу. Хочешь, куплю этот трактир?

– Лучше мяса закажи. И капусты, на сале тушёной.

– Сей момент. Официант!

Пьянка набирала обороты. Стремительно косеющий Салех никак не мог взять в толк, каким чудесным образом Ричард, который весил минимум втрое меньше собутыльника, умудрялся не отставать от него самого, достаточно крепкого на алкоголь отставного лейтенанта, чей желудок и печень к тому же были слегка модифицированы алхимическими эликсирами. Но факт оставался фактом: графёнок успешно держался вровень и уступать не спешил.

После очередного стакана глаза Ричарда стали мечтательными. Рей, всё это время пытавшийся раскусить своего нового знакомого, насторожился, но сообразить не успел.

– Ну и усища! Как считаешь, Рей, он в наряды без швабры ходил? – голос молодого аристократа прозвучал внятно и звонко.

Салех, шевельнув ушами, вскинул голову и уставился на очередную жертву острот. Жертвой оказался высокий мужчина в форме морского офицера. Лицо незнакомца действительно украшали выдающихся размеров усы. Они выдавались на добрые пол-ладони за границы лица.

Флотский встрепенулся и, развернувшись на каблуках, уставился на Ричарда. Тот, в свою очередь, уставился на графин, игнорируя возмущённый взгляд.

– Мне послышалось? Или кто-то решил, что может насмехаться над моей внешностью?

– О, приношу свои извинения, разумеется, вам послышалось! – охотно согласился Ричард. Салех удивлённо приоткрыл рот. – Ещё бы вам не послышалось… Ах, эти затейливые вояки – маленькие члены, большие уши, которые постоянно забиты чем-то липким…

На негнущихся ногах офицер подошёл к столу, сорвал с руки перчатку и швырнул её в лицо Ричарду.

– Я, барон Штрайсе, помощник капитана крейсера «Злопыхатель», вызываю вас на дуэль! За оскорбление чести офицера!

Гринривер поднял перчатку, осмотрел внимательно и громко в неё высморкался. Салех мысленно попрощался со своим собутыльником и попытался вспомнить, успели ли они оплатить съеденное и выпитое. Майор выглядел человеком, который знает, с какого конца браться за оружие.

– Ага, отлично, – оскалился графёныш. – Рей Салех, выступишь моим секундантом? Раз вызвали меня, то и решение об оружии и времени дуэли принимаю я. Стреляемся! Прямо сейчас. И, наверное, прямо тут!

– Да без проблем. Может, улица? Пожалей официанта, – ответил Рей, зевая.

– За бортом слишком сильный шторм для подобных манёвров. Барон, я вижу, у вас есть револьвер?

– Да, вот он! – оскорблённый показал оружие.

– У вас будет секундант?

– Трактирщик! Тебе выпал уникальный шанс – поучаствовать в решении спора благородных! – проорал барон куда-то вглубь зала.

Из недр буфета выскочил испуганный мужчина в фартуке и подошёл к столу.

– Будешь секундантом?

– Вашблагородь… А чё делать-то надоть?

– Сейчас один из нас вышибет себе мозги, а ты подтвердишь полиции, что всё было честно и по взаимному согласию, – радостно пояснил Гринривер.

– Но я…

– Если ты откажешься, мой друг оторвёт тебе голову. Он сегодня ещё никого не убивал и потому грустный! – объяснил диспозицию Гринривер. Салех миролюбиво оскалился, демонстрируя, что он не особо грустит сейчас. Трактирщик нацелился рухнуть в обморок, но титаническим усилием остался в сознании.

– Я с-с-соглас-сен, т-т-такая ч-честь… – проблеял он, нервно вытирая вспотевшие ладони о фартук.

– У меня оружия нет. Салех, у тебя есть? – поинтересовался графёныш.

– Не-а, – задумчиво протянул отставной лейтенант, лениво рассуждая, можно ли заменить ствол, которого у инвалида не оказалось, тесаком, который у Салеха был. И стреляться уже из него.

– Тогда упростим задачу. Эй, майор, давай своё оружие моему секунданту. Лейтенант! – рявкнул Ричард.

– Я! – от неожиданности Рей аж подпрыгнул.

– Возьми у майора оружие, вытащи оттуда патрон и выдерни из него пулю. Гильзу верни в патронник. Майор, тебя всё устраивает? – голос графского сынка звучал почти трезво.

– Стреляешься первым! И я кручу барабан, – поспешно ответил флотский. На это Ричард лишь пожал плечами.

– Один патрон, Салех!

– Да слышу я, слышу, может, вообще не вынимать? – буркнул вояка.

– Не, так неинтересно…

Штрайсе протянул револьвер. Рей аккуратно откинул раму, вытащил патрон и зубами вырвал пулю. Порох он вытряхнул под стол, пулю выплюнул. Она шлёпнулась рядом с тарелкой, и всем стало очевидно, что отныне она непригодна к боевому использованию, потому что прокушена почти насквозь.

Пустой патрон занял своё место в барабане. Револьвер вернулся владельцу. Трактирщик приобрёл вовсе невыразимый оттенок зелени в лице.

– Крути, дядя, смелее!

Побледневший майор крутанул барабан, потом ещё раз и ещё. И протянул револьвер Ричарду, который ковырялся в носу. Тот взял револьвер, покрутил его в ладони, приставил к виску.

– Так, пару моментов. Трактирщик! На! – в воздухе блеснула золотая монета, частично возвращая лицу трактирщика человеческий окрас. – За выпитое, и если придётся мои мозги отмывать от стен. – Салех! Ты меня внимательно слушаешь?

– Весь внимание! – отозвался Рей.

– Слушай, мы почти стали друзьями, так что у меня будет небольшая просьба, в том случае, если я сейчас умру… Обещаешь выполнить?

– Ну…

– Обещай!

– Ладно, ладно… – раздражённо буркнул инвалид, не понимая чего именно от него надо собеседнику.

– И смотри у меня, не выполнишь – вернусь с того света…

– Говори уже! – рявкнул Салех.

– Ты мне никогда не нравился, ты редкостный урод, и потому завещаю тебе утопиться в выгребной яме!

С этими словами Ричард поднёс пистолет к виску и нажал на спуск. Раздался хлопок, все вздрогнули. Из дула пистолета струился дым от сработавшего капсюля.

К слову, графёныш даже не зажмурился.

– Спасибо, Рей, но тебе придётся продолжать жить. Майор! Теперь твоя очередь!

Крутанулся барабан. Дрожащей рукой офицер взял ствол. Оружие гуляло в руке, как вусмерть пьяный сапожник по площади.

– Я… я не могу…

– Салех, помоги дяде! – деловито распорядился молодой аристократ, опрокидывая стопку.

Тут уж Рею не нужно было подсказок. Общение с графским сыном не прошло даром, и последние два часа инвалид мечтал сломать кому-то пару костей. А тут такой шикарный повод!

Кулак впечатался в живот трясущегося майора, и того согнуло пополам. Привставший Салех схватил одной рукой свою жертву за загривок, а второй перехватил руку с револьвером. И сел обратно. Лицо незадачливого дуэлянта оказалось прижато к столешнице, а дуло револьвера упёрлось в покрытый испариной лоб.

– П-пожалуйста, н-н-не надо, умоляю, п-п-пожалуйста… – залепетала жертва.

– Рей, я знаю, ты благородный человек, ты просто обязан помочь офицеру сохранить его честь! – Ричард говорил невнятно, размахивая куриной ногой, от которой только что откусил здоровенный шмат мяса.

– У-у-у-у меня есть деньги, в-возьмите, всё в-возьмите, не убивайте! – майор рыдал, уже не пытаясь вырваться.

– Тихо, тихо, тихо, Штрайсе, не надо так унижаться, мы вас убьём в любом случае! – Ричард успокаивал майора с искренним участием в голосе. – Но всем расскажем, что вы умерли как настоящий мужчина. С оружием в руках, защищая свою честь. А трактирщик подтвердит. Да, трактирщик?

Трактирщик затравленно кивнул, снова позеленев до бирюзового оттенка.

– Рей, приступай!

– Не-е-е-е-ет!

Раздался выстрел. Тело на столе обмякло. Пуля, пролетевшая над ухом майора, вонзилась в потолочную балку и выбила крупную щепу.

– Эх, Салех, Салех, урод ты, – огорчённо вздохнул графёныш. – Нет у тебя чести и сострадания. Убил бы ты идиота, было бы всё просто и понятно: неудачная дуэль, джентльмены решали свои проблемы. Как цивилизованные люди, ты понимаешь своим скудным умом это слово? Цивилизованные! А теперь – что? У человека травма, он же теперь служить не сможет, выстрелов станет бояться. Моральный дух флота подорван! А это – что? Натуральная диверсия! Так что ты ещё и саботажник!

– Да противно же, – отмахнулся от собутыльника Салех. Он не мог понять своих чувств к новому знакомому. Раздражение, уважение и… страх? Неужто бывший лейтенант всерьёз опасался этого прощелыгу, которого мог убить одним ударом кулака?

– А мне, думаешь, не противно с тобой пить? А я вот – пью! – Ричард закинул в глотку очередную стопку и полез в саквояж. – Но просто так этот урод не отделается! – в руках Гринривера появилась опасная бритва. – Сейчас я оставлю на ублюдке свою подпись!

Рей заворожённо наблюдал, как склоняется над бессознательным майором графский сын. Сверкает в слабом свете острое лезвие, направляемое длинными музыкальными пальцами. Выверенное движение…

На стол упал длинный напомаженный ус. Левый.

– Трактирщик! – надсаживаясь, заорал Гринривер.

Трактирщик аж подпрыгнул на месте. Подпрыгнул и спрятавшийся за стойкой половой, громко ударившись затылком о столешницу. А Салех выматерился, едва не уронив практически пустой графин.

– Ч-ч-чего изволите?

– Склянка есть? Прозрачная? Из-под сиропа?

– Должна быть…

– Тащи! И вынеси этого… фон Шайзе… за порог, вонять уже начал! – Ричард спихнул со стола бессознательное тело.

Через несколько минут буфетчик принёс на подносе крохотную бутылочку и, подхватив все ещё пребывающего в отключке майора за ноги, вытащил того из помещения на улицу и уложил с подветренной стороны.

Ричард бережно подхватил трофейный ус за кончик и поместил в склянку, предварительно убедившись, что та внутри сухая. Горлышко он заткнул грязной перчаткой, полученную композицию бережно завернул в салфетку и сунул в саквояж.

Салех хозяйским взглядом осмотрел револьвер, протёр его, завернул в салфетку и уложил в рюкзак.

На этом сбор трофеев был закончен. На столе тем временем материализовался ещё один графин. Бывший лейтенант разлил спиртное по стаканам и провозгласил тост:

– За удачливых ублюдков! Признайся, ты богу смерти в кашу насрал?

– Ага, трахнул любимую дочку! – Гринривер выпил и начал поглощать содержимое тарелки.

– Так у него, если память не изменяет, любимая дочка – повелительница крыс и чумы. У неё крысиные лапы вместо ног, а из женского естества сочится гной…

– Зато всегда скользко, – пожал плечами графский сын.

Коньяк пошёл Рею не в то горло, и бывший вояка закашлялся. А потом заржал. В пехоту народец подбирали из самых отмороженных, не глядя на происхождение, и сальные шутки там всегда были в цене.

Они посидели ещё немного. И ещё немного. А потом…

– Слушай, вашблагородье, а мы чего пьём-то?

– Кажется, это бренди. Но я не уверен.

– Не, не в смысле – что, а в смысле – зачем?

– За знакомство.

– Так мы вроде уже познакомились?

– Ага.

– А до того, как познакомились, двигались ли мы куда?

– Я на дирижабль. У меня билет.

– Хм… и у меня билет.

За окном смеркалось.

– Твою мать! – это уже хором.

– Трактирщик!

– Каналья!

– На барабан пущу!

– Глаз высосу!

На столь энергичные призывы никто не явился. Где-то за стойкой что-то рухнуло. Раздражённый лейтенант, с трудом сохраняя равновесие, встал из-за стола и двинулся на поиски виноватого в том, что гости засиделись и пропустили свой рейс.

В буфете было пусто. В всём здании было пусто. Как и на улице.

– Нет никого. Все разбежались, – смущённо резюмировал Салех.

– Это всё ты виноват! Если бы не твоя стрёмная рожа, такая ерунда бы не произошла! – брызгал слюной графёныш. – Всех распугал! Да тут даже тараканы от твоего вида передохли! Ты что, не мог быть добрее к людям? Если бы не твоя жестокость и мразотность, нам бы сообщили об отправлении дирижабля! И вот что нам теперь делать?

Растерянный Рей не знал, куда деть руки. Взгляд его упал на крупного рыжего таракана посреди стойки, который презрительно разглядывал бывшего лейтенанта и никуда не собирался уходить. Ну вот, один живой, чего он разоряется – промелькнула в голове вялая мысль.

– Мрак! Тёмные времена! Отрыжка творца! Чумы гнилое естество! – продолжал распаляться графский сын, с ненавистью глядя на собутыльника. – Так, Рей Салех, ты эту кашу заварил, тебе её и расхлёбывать! Иди и найди нам транспорт до Римтауна! Живо!

Слегка дезориентированный истеричным воплем Салех, давая сильный крен на правый борт, вышел из буфета и огляделся. У него не было и тени сомнения, что совместное опоздание на дирижабль – сугубо его, Салеха, вина. Благодарить за это литр крепкого алкоголя, многочисленные контузии или армейскую привычку подчиняться аристократам – или всё это скопом – отставной лейтенант не решил. Да и не собирался.

Он собирался решать проблему, применяя свойственную тяжёлой пехоте находчивость и смекалку. Ну и личное обаяние, чего уж там.

Касса оказалась закрытой. Фуникулёр тоже не работал, персонал причального порта ходил домой пешком. Свет горел в небольшом домике, на стене которого красовался герб полиции, но туда отставной лейтенант соваться не стал, догадываясь, что понять его могут превратно, а то и пристрелить с перепугу.

В итоге маршрут лейтенанта напоминал путь безголового таракана. Цок-цок-цок, глухой удар кулаком в дверь, серия проклятий, и снова цок-цок-цок.

– Чего надо?

Из-за очередной двери раздался заспанный голос.

– Дело есть! надо срочно доставить двух знатных говню…ик! господ в Римтаун! Ик! – Салех старался говорить внятно, получалось так себе.

– Не на чем! Следующий дирижабль через три дня, – протянул голос из за двери.

– Плачу… ик! любые деньги! – Рей даже заслушался. Первый раз он произносил подобную фразу.

– Да хоть сри ими, я тебе дирижаблю не рожу! – раздалось лязганье замка, скрип двери и Салех увидел владельца голоса. Плюгавый мужичок с изрядной лысиной, в замызганной рубашке и грязных кальсонах. – Мужик, ты вообще кто?

– Рей я!

– Какая, нахрен, рея… Ох… – до мужичка долетел запах перегара. – Мил человек, ты закусывал хоть?

– Ик! пехота н-н-не з’кусывт! – бухнул себя кулаком в грудь Салех. Он умудрился забыть начало разговора и сейчас с каким-то удивлением пялился на мужичка.

– А, это вы дебош устроили, облевали полицейского и обосрали морячка? – продолжал допытываться незнакомец.

– Не мы! Он сам! Ик!

– Ну и придурки… Мы тут таких не любим! – с неприязнью выдал мужик.

– Мы т’же! – кивнул Салех, окончательно забывший, что он тут делает.

– Деньги, говоришь, есть?

– Ага…

– Много?

– Скок нада!

– Есть вариант один… Могу вас отправить в грузовом контейнере для особо хрупких грузов. Но лететь он будет часов девять.

– Хм… А быстрее?

– Д-классом? Выйдет часа четыре. Ты уверен?

– Ага! Мне ток сам… ик! лучш-ш-ш, д’вай свой Д-класс!

– А на Д-класс точно денег хватит?

– Сыкока?

– Два золотых! Платить монетой. А то знаю я ваши бумажки!

Презрительно усмехнувшись, Салех вытащил из кармана запрошенную сумму. Жалование у него было в платёжных билетах, и его ещё надо было обналичить. А вот выданные интендантом монеты приятно оттягивали карман. Теперь уже карман плюгавого мужичка.

– Через полчаса подходи сюда, будет стоять контейнер. Залезаете вовнутрь. С собой берите одеяла. Опоздаете – денег не верну! – дверь перед носом отставного лейтенанта захлопнулась. И тот, довольный, отправился обратно в буфет, хваля себя за находчивость и удачливость.

– Эй, твоё высокоблагородье, слышь! Я решил нашу проблему! – с радостным рёвом Рей открыл дверь буфета. Та впечаталась в стену и повисла на одной петле.

– О, и как? – казалось, Ричард спал с открытыми глазами. Перед ним стояла открытая бутылка, явно снятая со стеллажа за барной стойкой. Сам стеллаж прекратил земное существование.

– Ты просто не знаешь, с кем пьёшь, у меня везде свои люди! Так что собираемся, нас ждёт транспорт! – с этими словами Рей направился к барной стойке в поисках уцелевших бутылок.

Сборы не заняли много времени. Вскоре, завёрнутые в несколько скатертей, позвякивая реквизированными бутылками, Ричард и Рей отправились на посадку. Многочасовая пьянка всё же сказалась на них, и потому шли они молча, стараясь не отключиться прямо на ходу.

Контейнер представлял собой прямоугольный стальной ящик чуть выше двух метров. Салех открыл дверь. Внутри стены были покрыты слабо светящимися рунными цепочками. На стальной двери была нанесена большая буква «Х», которая давал знать всем желающим что внутри едет хрупкий груз. Глупо хихикая, отставной лейтенант накарябал ещё две буквы и первым полез в недра контейнера. За ним зашёл собутыльник.

Ричард кинул на пол украденные в буфете скатерти и растянулся на них, отравляя атмосферу букетом сивушных запахов. Рей закрыл дверь, уселся на корточки и разместил на куске скатерти бутылку и пару засохших бутербродов.

Снаружи заскрежетало.

– Ничё, долетим в лучшем виде. У меня везде свои люди! Это вам не хухры-мухры, настоящий Д-класс! – пробормотал Салех и хлебнул из бутылки, даже не глядя на этикетку.

– Что ты сказал?!

Прозвучало так, что Рей невольно проморгался и уставился на собутыльника. Ричард сидел и глазами, полными ужаса, взирал на Салеха.

– Д-класс. Через четыре часа будем в Римтауне. Экспресс-доставка!

С жутким воплем графский сын подскочил и ломанулся в сторону выхода. Контейнер тряхнуло. Ричард отправился в короткий полёт, мягко затормозив у стены. Сработала руническая магия, не позволяющего содержимому контейнера биться о стены и о другие предметы в контейнере. Салех выпученными глазами уставился на саквояж в паре сантиметров от своего носа. Снаружи снова заскрежетало и раздался рёв. Контейнер снова тряхнуло, взбалтывая содержимое.

– Скотина! Мудила! Ублюдок! Дерьмоед пога-а-а-аный! – завопил Ричард отправляясь в полёт к противоположной стене.

– Что за сра-а-а-ань? – взвыл ничего не понимающий инвалид, лишь благодаря магии не сломавший себе шею при очередной встряске.

– Кретин, фетюк, свиная дрисня! «Д» значит «драконья»! Я убью тебя! Я убью себя! Идиот, педераст, уё-ё-ё-ё-ёбище!!!

Тряска усилилась, и Рей уже не мог понять, где верх, где низ, и вообще где он. Магия контейнера не позволяла ничего себе повредить или убиться об стены. Но и только.

Очень, очень, очень долгий полёт начался.

Примерно за минуту до указанных событий.

Двое мужчин сидели на пустых ящиках. В темноте тлели угольки, в воздухе висел запах сладкого яблочного табака.

– Генрих, ты уверен, что эти кретины не догадаются?

– Они столько выжрали, что я не уверен, что они вообще поймут, что происходит. А потом им станет не до этого. Я мощность рунной цепочки выставил на минимум. Везёт их Кривокрылый, у него амплитуда тряски – под пять метров, мужики замеряли.

– Ох, и хитёр ты! Спасибо тебе дружище, спасу нет от этой швали! Аристократы, мать их! Белая кость, нас вообще за людей не считают!

– Ничего, пусть проветрят мозги. А главное, сами ведь попросили, денег заплатили вдвое, хе-хе!

– А если догадаются и обиду затаят?

Плюгавый мужичок только хохотнул и успокаивающе хлопнул по плечу своего собеседника. В нём легко можно было узнать городового, что несколько часов назад пытался спасти Ричарда от его удушения.

– Не бери в голову, мы о них больше не услышим. Помяни моё слово! Да и кто из этих уродов нас в лицо запоминает? Вот ты правильно сказал, мы для них не люди – так, предмет обстановки. Вот нехай теперь сами поймут, каково это – быть предметом. «Хрупким и ценным», – процитировал строчку из грузовой декларации Генрих.

Мужчины расхохотались. Так смеются те, кто отомстил своим обидчикам тройной мерой. Так смеются счастливые люди.

Если голова болит – значит, она есть.

Это было единственное, чем Рею оставалось утешиться, разлепив глаза. И если не двигаться, в общем жить было можно. Наверно. Чисто теоретически. Ведь жизнь есть движение. А движение есть боль. И боль – движение к смерти. Жизнь двинулась к единственной мысли: «Лучше бы я умер вчера!».

Противное, мерзопакостное чувство, словно изнутри кто-то поставил распорку и медленно крутил винт, расклинивая стенки черепа еще больше.

А еще кто-то повесил в голове чугунную гирю. Жуткий маятник, покрытый острыми шипами и бугристыми наростами, мерзко колебался и вибрировал, царапал глаза и стенки черепа в самых неожиданных направлениях. Рукоять поганой гири притворилась языком и давила на глотку. Причём на язык этот, судя по вкусовым ощущениям, гадили все кошки Империи несколько суток подряд. Боги, это всё ещё и высохло…

Карой небесной пришла жажда.

Рей вспомнил кампанию в пустыне, где за неделю марша им не встретилось ни одного источника воды. Моча покраснела и воняла аммиаком. Солдаты пили кровь всего живого, что встречалось им на пути. Рею вспомнилось, как сейчас: вот он хватает варана и сворачивает ему шею. Зубы вгрызаются в кожу, покрытую острой чешуёй, вырывая кусок плоти. В глотку течёт солоноватая густая кровь рептилии.

Очередной варан почему-то превратился в кошку. Ничего, кошка тоже сойдёт. Здоровая, лохматая, истошно верещащая. Он тянется зубами к шее, растягивая животное высохшими пальцами. В последний момент кошка изворачивается, вопль бьёт по ушам, и в лицо инвалида упирается вонючая кошачья жопа.

С омерзением Рей перевернул кошку… и снова чуть не откусил от задницы. И ещё попытка с тем же результатом…

Лейтенант озверел, яростно сжал тушку зверька, и из жопы брызнуло прямо в рот…

– Буэ-э-э-э-э…

Организм крутит и лихорадит. Но рвотные спазмы не смогли выдавить из желудка даже жёлчи. Вкус кошачьих фекалий остался на языке. Гиря долбится о стенки черепа, просясь наружу.

С треском разлепив глаза, в которые будто сыпанули песка, бывший лейтенант огляделся. Слабое свечение рунных цепочек на стенах… Какое-то воспоминание царапает череп и уносится прочь. Нет, Рей точно не хочет знать, что же там такое в прошлом было. Чтобы воспоминание не вернулось, надо отсюда выбираться.

Приняв устойчивое положение на четвереньках, Салех сделал первый, самый трудный… ну, пусть будет шаг. Тело ломило, словно после марш-броска на полсотни миль с полной выкладкой. Рей хотел боднуть дверь, вовремя вспомнил про гирю – и толкнул рукой, едва не распластавшись на пороге, Дверь открылась легко, без сопротивления.

Свет резанул по воспалённым глазам, зато свежий воздух омыл лёгкие. Рей заставил себя сделать дюжину глубоких вдохов, гиря немного успокоилась, а мир перестал колыхаться и больше не кружился.

Вокруг стояли контейнеры – такие же, из которого он только что вывалился. Резкий противный звук сверлил барабанные перепонки, и Салех со стоном огляделся в поисках его источника.

Небольшая собачка неведомой породы злобно скалила зубы и рычала на похмельного лейтенанта. Тот оскалился и зарычал в ответ. Треснули сухие губы. Видение пустыни и варана снова посетило лишённую волос голову. Псина, осознав, поджала хвост и заскулила. Дёрнулась было убежать… Приговором звякнула цепь, на которую кабысдох был привязан рядом с небольшой будкой.

Рей, шатаясь, встал на ноги и шагнул к будке. Призрак невинноубиенного варана встал у него за спиной. Скулёж несчастной псины перешёл в истерический вой…

– Эй, мужик, с тобой всё в порядке? Мужик, о боги, ты что, пьёшь из собачьей миски?!

Рей с трудом оторвался от источника живительной влаги, оглянулся и резво поднялся на ноги. О чём немедля пожалел: гиря в голове загудела, двигаясь по широкой дуге, мир закрутился вокруг Рея – и его вырвало.

– Мужик, ты там живой?

– Нет, но это лечится, – просипел Салех, оглядываясь.

Перед ним стоял мужичок в мундире служителя воздушного порта. У бывшего лейтенанта возникло подозрение, что этого человека он встречал, и недавно. Только вот вспомнить бы, где…

– Все лорды бездны, ты из контейнера вылез? Его же дракон припёр! Тебя что, убить хотели?

От участливого тона Салеха снова затошнило. С трудом удерживая себя вертикально, бывший лейтенант порылся в карманах, достал серебрушку и протянул ничего не понимающему собеседнику.

– Воду, а лучше рассол, а лучше пиво. А лучше всего сразу, – в руку мужичка легла вторая серебрушка. – Это за забывчивость. Я просто знакомился с собакой. Славный у тебя пёсель.

Славный пёсель, которого от безвременной кончины спасла миска воды, замеченная инвалидом в последний момент, истеричным лаем подтвердил версию.

Получивший свою трёхдневную зарплату, мужичок повеселел и куда-то убежал. Салех устало сел на будку, пытаясь договориться с адской гирей по-хорошему.

Служитель порта явился буквально через минуту с ведром воды и черпаком. После чего снова убежал. А потом приволок половину банки рассола и пару бутылок самого дешёвого пива.

Увидев принесённое богатство, Салех обрадовался. При виде благодарной улыбки служитель сбледнул с лица и растворился среди контейнеров.

Работать человеку надо, подумал Салех, сорвал зубами пробку с бутылки, залпом опустошил её. Холодное пиво вернуло вкус к жизни, и Рей радостью подставил лицо утреннему солнышку. А потом отполировал пиво добрым глотком рассола. Потом зачерпнул ковшиком из ведра и вылил себе на макушку. Холодная вода, стекающая по лысине, остудила разгорячённую голову. Жуткая гиря неторопливо превращалась обратно в мозг и даже перестала болеть.

Из недр зловонного контейнера донёсся тяжкий стон. Испытывая лёгкое чувство вины за случившееся, бывший лейтенант полез спасать нового знакомого.

Вытащенный на солнышко Ричард был цвета молочного нефрита и пребывал без сознания. Салех занялся реанимацией.

Холодная вода, щедро выплеснутая на лицо, заставила графёныша подскочить и зайтись в спазме то ли кашля, то ли рвоты. Салех протянул пациенту следующий ковш. Который был моментально выхлебан до дна. Как и следующий.

Вздёрнув всё ещё ничего не соображающего графского сына на ноги, Салех с хеканьем (и преизрядным удовольствием) зарядил ему кулаком в живот. Ричард сложился пополам и опустошил желудок.

Пробка со звоном упала на землю, и в зубы страдальца упёрлось горлышко бутылки. Тот попытался вяло сопротивляться – безрезультатно. Пальцы, способные рвать металл, сжались на тонком носу, и грубая сила в который раз победила. Прохладное пиво убыло по назначению, тело в руках бывшего лейтенанта обмякло и было уложено рядом с напрочь обалдевшим пёселем.

С чувством исполненного долга Салех уселся обратно на будку, прихлёбывая рассол и ожидая результатов.

Десять минут спустя первые результаты были явлены. Тело вяло пошевелилось, со скрипом оторвало голову от земли и уронило её обратно. Славный пёсель ломанулся упоённо вылизывать телу физию, весело размахивая хвостом.

– Кто вы такой? Где мы? – раздался сиплый голос.

Пребывающий в состоянии, близком к просветлению, бывший лейтенант лишь неодобрительно покосился на приятеля. Тот вяло отмахивался от наседавшего кабысдоха.

– Почему мне так хреново? Вы меня похитили? – продолжила допытываться жертва похмелья. Его снова вырвало, и он оттолкнул участливую собачку. – Уйдите, животное, дайте помереть спокойно!

– Между прочим, у меня имя есть. Рей Салех, очень приятно. – издевательски раскланялся громила, не вставая с места. – Я купил тебя в борделе. Ты там работал последние пару лет. Вчера ты перебрал водки с морфием и всем рассказывал, что ты – младший сын графа Гринривера. Имел полный фурор! – Рей откровенно веселился.

На это проявление армейского юмора Ричард не отреагировал.

– Мы с вами вчера пили? О, боги, мне же нельзя пить… И я очень плохо переношу полёты! Это катастрофа! – в голосе молодого человека сквозило отчаяние.

На последнее заявление Салех только хмыкнул. Кабысдох присоединился.

– А тебе приходилось когда-нибудь участвовать в дуэли? – чисто в порядке издёвки решил поучаствовать в разговоре лейтенант.

– Дуэли? Отрыжка бездны, только не говорите, что я кому-то назначил дуэль! Отец лишит меня наследства…

На этих словах Салех не выдержал и заржал с подвыванием. Некоторое время они подвывали на пару с кобелишкой. После чего, внимательно глядя на попутчика, Рей поведал ему обстоятельства их знакомства, упустив только финальную сцену, в которой Ричард высказывал своё отношение к выбранному способу перемещения.

Выслушав всю историю с невозмутимым лицом, младший Гринривер тяжело вздохнул.

– Мистер Салех, я верно понимаю, мы ведь с вами будем учиться в одном университете? Ваше вчерашнее поведение сделало вам лучшую рекомендацию из возможных, – начал свою речь молодой аристократ. Говорил он крайне официальным тоном, что никак не вязалось с его видом. – Вы не убили меня, выручили в трудной ситуации, и мы всё же добрались до Римтауна, причём раньше нашего дирижабля. Одно из требований моего отца заключалось в том, что я должен нанять себе компаньона именно для решения такого рода проблем. К тому же это один из надёжных способов обеспечить ваше молчание, не прибегая к услугам третьих лиц. Так что я предлагаю вам контракт. Компаньон-телохранитель. Я понимаю, государство не скупится на стипендию для будущих волшебников. Но, благодаря этой работе вы сможете вообще ни в чём себе не отказывать. Вам придётся вытаскивать меня из неприятностей, разрешать конфликты и устранять свидетелей. Тем или иным образом. Вы отвечаете за мою жизнь, бережёте мою честь и управляете моей репутацией.

Салех хотел было возразить, что после вчерашнего будет помогать Ричарду и так, он проникся искренней симпатией к наглухо отмороженному юноше. Но вместе с мозгом в череп вернулся здравый смысл, и лейтенант промолчал.

Ричард назвал сумму.

Лейтенант ещё раз промолчал, потому что онемел. Его хватило лишь на поспешный кивок. Кабысдох завистливо проскулил что-то в смысле «везет же некоторым» и убрался наконец в будку.

– Ну и отлично. Тогда, пожалуйста, возьмите наши вещи, если они долетели с нами, и давайте выбираться отсюда. Нам необходимо привести себя в порядок!

⁂

Пару раз заблудившись, похмельная парочка всё же нашла выход из доков. Первый пойманный извозчик отказался вести зловонных пассажиров, но, получив мотивирующую зуботычину и серебряную монетку, поменял своё решение.

Через полчаса Салех отмокал в чане с горячей водой, в компании нанимателя, который сидел в соседней бадье, а умелые руки банщика разминали ему плечи.

– В такие моменты жизнь играет особо яркими красками, вы не находите, Рей?

– Да ты философ, как я погляжу. Эх, сейчас бы бабу… – мечтательно произнёс Салех.

– Изволите позвать? – отозвался банщик.

– Что за манеры, мистер Салех! Привыкайте: в моей компании вы посещаете только элитные дома терпимости. К тому же здесь вы наверняка подхватите срамную болячку. В заведениях, которые будем посещать мы, за этим строго следят.

– А если тебя заразит этой болячкой дама из высшего общества, чем это будет отличаться?

– Вы хотели сказать «великосветская блядь»? Ну, это забавный конфуз. А вот нижний насморк, подхваченный в публичном доме – моветон.

– Ну и где тут логика?

– Привыкайте, мой друг, это высший свет! – усмехнулся Ричард и погрузился в ароматную воду с головой.

⁂

Рей неуверенно топтался перед лавкой готового костюма. Графский сын толкал его в спину, пытаясь впихнуть во входную дверь.

– А, может, не надо?

– Надо, мистер Салех, надо. Дозволяю не выбрасывать вашу военную одежду, но моё окружение должно быть облачено хотя бы с претензией на элегантность.

Кое-как впихнув душехранителя в помещение, Ричард яростно принялся за воплощение означенной претензии в жизнь. Это заняло немало времени, учитывая внешность и габариты лейтенанта. Но всё-таки…

– Вот, так гораздо лучше. А почему вы отказались от ботин… ка? – Ричард разглядывал преобразившегося Салеха. Длинное синее пальто из плотной шерсти, рубаха с воротником-стойкой, клетчатая жилетка, брюки из плотной ткани, массивная пряжка ремня.

– Сапог поддерживает голеностоп. Не вижу смысла превращать себя в ковыляющего джентльмена в угоду твоей «элегантности», – голос Рея сочился ядом. Новая одежда была крайне непривычной. Он с опаской косился на зеркало, где показывали небывалое.

Сам Ричард облачился в тёмно-зелёный клетчатый костюм-тройку. Старую одежду он брезгливо запихнул в мусорную корзину. Единственное, что осталось от прежнего гардероба – цилиндр. Головиной убор пережил все испытания и даже не очень помялся.

– Мистер Салех, вы получили вчера пистолет. – Ричард тактично обыграл ограбление флотского офицера. – Он ещё при вас?

– А куда он денется?

– Тогда я закажу кобуру. И, кстати, вам не хватает пары деталей, чтобы завершить образ…

Деталями оказались шляпа-котелок и тяжёлая трость с набалдашником в виде головы пуделя.

– Мистер Салех, я вас очень прошу: не нужно улыбаться продавцам в магазине. Поверьте, я не тот человек, который нуждается в скидках на розничные товары. К тому же очередного беднягу может хватить удар. А возиться с трупом долго и негигиенично.

Бывший лейтенант только вздохнул.

Дальнейший путь компаньонов лежал к цирюльнику. Рей искренне надеялся вздремнуть какое-то время, но…

– Какую стрижку изволите?

Цирюльник крутанул стул, на котором сидел завёрнутый в пелерину Салех. Бывший лейтенант уставился на себя в зеркало, пытаясь выяснить, не вырос ли часом на его голове хотя бы один волос. Ну так, чисто для разнообразия. Не вырос. Рей повернулся и внимательно уставился цирюльнику в глаза.

– Издеваетесь? – спросил он с надеждой.

– Молодой господин только что оплатил десятикратную цену самых дорогих парикмахерских услуг, – прошептал цирюльник, и одинокая слеза скатилась ему в усы. – Я честно пытался ему возразить, но он сказал, что в противном случае вы переломаете мне все кости. Пожалейте старика…

Озадаченное молчание затягивалось. Рей даже испытал нечто вроде стыда.

– Могу отполировать. Хотите?

В итоге пахнущий дорогим одеколоном Рей Салех в компании такого же свежевыстиранного Ричарда Гринривера подошёл к воротам академии с невыговариваемым названием. Ровно в полдень они прошли через монументальную гранитную арку.

– Мистер Салех, ощущаете торжество момента? Весь мир – у наших ног. Из этого места выходят люди, которые творят историю!

– То-то я о нём за тридцать лет ни разу не слышал! – Рей был раздражён. На него сегодня и без того обрушилось изрядно такого, к чему мужчина, выросший от солдата до лейтенанта и мало чего кроме армии видевший, не привык. И новый костюм был куда как более инороден, чем отсутствие ноги.

– Невежество и безграмотность – бич современной цивилизации. Двигать людей в сторону прогресса – вот истинная задача аристократии. Теперь и вам, мистер Салех, предстоит разделить со мной эту тяжкую ношу, раз провидению было угодно одарить вас.

– Звучит как пафосный бред. Ричард, ты отстриг ус морскому офицеру, с которым стрелялся, наблевал в сапоги городовому, а потом разграбил буфет в воздушном порту. При всём моём уважении к твоим деньгам, ты не тянешь на человека, что несёт непосильную ношу прогресса. Может, ты знаешь, как устроен паровой двигатель?

– Ах, мистер Салех, вы просто не понимаете! Но ничего, пройдёт время – и я изменю ваше мнение об аристократии.

– Гринривер, я бью для тебя людей, ношу чемоданы и похмеляю. За то, чтобы я соглашался с твоим мнением, ты мне не платишь.

– А если буду? За какие деньги вы согласитесь лизать мне задницу?

Салех задумался. Ему уже сейчас платили больше, чем гвардейскому полковнику.

– Боюсь, на это дело денег нет даже у твоего отца, – покачал головой инвалид.

Ричард озадаченно промолчал, но спорить не стал. Чем несказанно удивил бывшего лейтенанта. Впрочем, долго молчать светоч прогресса не умел.

– Ничего, мистер Салех, я ещё куплю вашу душу. Я пока не встречал человека, что устоял бы перед соблазнами, которые дают деньги и положение.

– А я и не планирую такой подвиг. Просто привык называть вещи своими именами. Ты – богатенький мальчик, который решает все свои проблемы деньгами. И тебя в моих глазах извиняет только то, что ты отморожен, как полк кирасиров. И ставишь на кон свою шкуру, которая у тебя одна, так же легко, как и деньги, которых у тебя не счесть. Это многого стоит. Но всё равно ты мудак и сволочь.

– Ах, мистер Салех, вы даже не представляете весь список моих пороков. Я похотлив, мстителен…

– Ричард, заткнись! – послушав долгожданную тишину, бывший лейтенант осторожно добавил: – Пожалуйста.

Под зловещее молчание графёныша приятели зашли в здание, где висела табличка «Приёмная комиссия».

Внутри было тихо и пустынно. Интерьер носил следы достаточно бережного ремонта, но следы весьма давние. Кое-где из стен выступали крупные камни. Часть плитки на полу была взломана корнями. В воздухе витал дух не старины – древности. И древность эта была на удивление живая.

Ричард было открыл рот… и захлопнул его с негромким стуком. Происходящее выходило за рамки его жизненного опыта. Стены становились всё выше, потолок тонул в дымке. Казалось, молодые люди стоят у бескрайнего пространства. Словно на краю обрыва или на берегу океана…

– Молодые люди? Вы за учебным циркуляром? Поступаете?

Наваждение схлынуло. Здание снова стало нормальных размеров. Одна из дверей оказалась открыта, и в проёме объявилось новое действующее лицо. Незнакомец был низок, лыс и, казалось, целиком состоял из сферических поверхностей. Серые глаза навыкате, круглый, едва заметный подбородок, покатые плечи и выдающееся брюхо. Все это подчёркивал костюм коричневого цвета. Рей был готов поклясться, что ботинки на господине тоже круглые.

Убедившись, что внимание привлечено, незнакомец продолжил.

– Проходите быстрее, не советую задерживаться в этом месте надолго. Мы его давно не кормили.

Приятели пересекли зал, едва не прижимаясь друг к другу. Последние слова незнакомца особенно не вдохновляли.

– Имя, возраст, специальность?

– А? – Салех огляделся. Он стоял в большом светлом кабинете. За столом сидел круглый дяденька. В широко раскрытые окна врывался тёплый ветер.

– А где… – Ричарда нигде не было, хотя буквально пару ударов сердца назад он стоял рядом, и в воздухе ещё витал запах его одеколона.

– Тоже заполняет документы. Не теряйтесь. В этом году вы – первые, – мужчина взглянул на Салеха через круглые очки, которые держались на круглом носу безо всяких дужек. – Имя, возраст, род занятий?! – рявкнул незнакомец басом.

Салех рефлекторно вытянулся по стойке «смирно».

– Рей Салех, тридцать четыре года, лейтенант двадцатого пехотного полка в отставке.

– Салех, Салех, ага… Нашёл! Травмы, увечья, душевные расстройства?

– А…

– Так и запишем, имбецил…

– Ноги нет… – прошипел Салех, натренированный общением с Гринривером и не сорвавшийся только по этой причине.

– Какой?

– Чего?

– Какой ноги нет?

– Левой… Я очень извиняюсь, а это разве так незаметно? – подтверждая свои слова, Салех топнул ногой в протезе. Когти «лапы» зловеще скрипнули по полу.

– Сколько яблок я держу?

Бывший лейтенант с непониманием уставился на своего собеседника. И на его руки, которые лежали на столе.

– Что?

– Лейтенант, ты совсем тупой? Повторяю вопрос: сколько яблок я держу?

– Ноль! Ни одного. А в чём смысл вопроса?

– Читать умеешь?

– Полное среднее образование. Курсы младшего офицерского состава.

– Это понятно. А читать-то умеешь?

– Грамотный! Вы меня совсем за идиота держите?

– Нет. Имя своё написать сумеешь?

– Да!

– Докажи.

– Что?

– Я говорю – докажи. Напиши своё имя вот на этом листке.

Тяжело вздохнув и мысленно извинившись перед Ричардом за то, что отбирает у него титул самого сложного собеседника, Рей склонился над столом и старательно вывел своё имя на листке бумаги.

Незнакомец долго вглядывался в написанное. И, кажется, сверялся с бумагами на столе.

– Хм… А в обратном порядке сможешь?

На Салеха снизошло вселенское спокойствие. Он понял, что общается с чем-то недоступным его пониманию. Что-то вроде армейского начальства. На бумагу с небольшой задержкой легло требуемое.

– Хм… Хм… Не соврал, гляди-ка… Ишь ты… Каким наукам обучен?

– Минное дело, тактика действия малых групп, базовый курс медицинской помощи, управление паровыми механизмами, стрелковая подготовка, штурмовая подготовка, базовая физиономистика, полевая фортификация…

– Хм… Благородный, что ли?

– Никак нет!

– Зря…

Салех сразу и не нашёл, что ответить на подобное.

– Атрибут?

– Вино охлаждаю.

– Покажи!

– Э-э-э-э… А на чём?

– Салех, ты совсем тупой? На бутылке!

– Какой?

– Конечно, на своей!

– Но у меня нет…

– Или ты сейчас рожаешь бутылку, или я начинаю тебя потрошить на тему, кто ты на самом деле и куда дел Салеха. Ну?

Бывший лейтенант воровато оглянулся и достал из сапога тесак, а следом – небольшую плоскую флягу.

– Вот, тёплая.

– Что там?

– Коньяк.

– Пойдёт! Наливай!

– Но атрибут…

– Салех, только моральные уроды пьют коньяк холодным! Признавайся, в карательных операциях участвовал?

– Никак нет!

– Тогда наливай.

– А как же атрибут?

– Да сдался мне твой атрибут, всё в личном деле есть. Я только бумаги заполняю.

На столе из воздуха возникла пара стопок. Рей молча разлил по ним содержимое фляги.

Незнакомец опрокинул стопку и довольно хекнул, занюхав рукавом.

– Не нравишься ты мне, Салех. Ну, вот, ей-богу. Знаешь, встречаешь иногда человека, а он на вид – как кара божия. Не человек, а пиздец. Вот и ты, не человек, а пиздец. Лысый и блестящий. Тебе что, полировали лысину?

На эту реплику Рей только открыл рот. И закрыл его. Подумал – и снова раскрыл:

– А вам случайно Ричард Гринривер не приходится родственником?

– А ты, я смотрю, не так туп, как кажешься! Он мой пра-пра-пра-пра… Короче, родственник.

– Оно и видно. Такая же мразота, – реплику про возраст незнакомца Рей решил проигнорировать, чисто для душевного спокойствия.

– Что ты сказал?

– Черты у вас, говорю, семейные! – рявкнул Салех.

– Ага, порода у нас такая, у всех красота мужская сильна! – Салех подавился воздухом. Незнакомец больше напоминал хорошо откормленную жабу, нежели человека, и, видимо, имел совершенно чудовищное самомнение. – Короче, Салех, несмотря на то, что ты мне не нравишься, вынужден признать, что ты психологически устойчив, хотя не исключаю, что твою тупость я принял за сдержанность. Людьми командовать способен. Опыт имеешь. Так что быть тебе старостой курса. Пистолет тебе выдать?

– У меня свой есть. А зачем?

– Вдруг тебя всё достанет, и ты застрелишься? Порадуй старика.

– А вы не опасаетесь, что я вам сейчас голову проломлю?

– А ты попробуй, – спокойно отозвался собеседник.

Салех подумал, что у него скоро случится передозировка Гринриверов, и решительным движением закрутил колпачок фляги.

– Эй, погоди, да не горячись ты, совсем шуток не понимаешь… – с жалобным видом круглый человек облизнулся.

– Совсем не понимаю. День у меня трудный вышел. Да и нога побаливает…

– Короче, служивый. Сделка у меня для тебя есть. Я беру твоего коня на постой в университете, с кормёжкой по высшему разряду, как для племенного рысака, а ты мне оставляешь коньяк.

– Не пойдёт. У меня нет коня!

– Хорошо, раз так… Я тебе отдаю её!

На стол рухнула непонятно откуда взявшаяся булава.

– Э-э-э-э…

– Булава силы и власти!

Указанная булава была покрыта толстым слоем ржавчины.

– Она типа волшебная, да?

– Конечно, нет! Ты меня за ненормального держишь – менять волшебное оружие на фляжку коньяка?

– И на кой она мне?

– Как на кой? Людей бить, ты же форменный душегуб. А тут такой знатный инструмент!

Инструмент был старше Салеха минимум на сотню лет.

– Мне как бы кулаками сподручнее. Да и у меня есть, вот… – Рей покрутил тесаком и убрал его обратно в сапог.

– Хорошо, моё последнее предложение! Вот!

Монета – старая, медная, одна штука.

– Да вы издеваетесь!

– Да чтоб тебя, ладно! Уломал, чёрт языкастый, дам тебе совет. Дельный, очень дельный. Обязательно поможет!

– Эм… Хорошо.

– Флягу вперёд!

Салех уже изрядно устал от этого разговора. К тому же флягу можно купить и новую, обычная армейская гроши стоит. Потому и протянул требуемое.

– Перед смертью – филин летит! – провозгласил незнакомец таким тоном, словно сказал какую-то великую мудрость. Которая больше напоминала великую ахинею, но всё же…

– Я могу идти? – с надеждой уточнил Рей.

– Ага, катись.

Неведомая, но очень убедительная сила подбросила Салеха с места и вытолкала за порог. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Мистер Салех, где вас черти носят?

Ничего не понимающий лейтенант с выражением полного охренения уставился на Ричарда. Тот выглядел изрядно раздражённым.

– Так я был у кого-то из приёмной комиссии… В кабинете…

– В каком кабинете, Салех, вы о чем?

– Да вот… – Рей оглянулся и непонимающе уставился на каменную кладку.

– Тут была дверь…

Ричард подошёл к компаньону и подозрительно его обнюхал.

– Вы где были? Объясните человеческим языком.

– Так нас от выхода позвал какой-то старикашка, круглый весь такой, он сказал торопиться, так как кого-то давно не кормили, и это может быть опасно, потом выспрашивал меня у себя в кабинете про род занятий, все мозги мне вывихнул и сказал, что он твой много раз прадедушка.

– Я ничего не видел! Салех, вы точно ничего тайком от меня не принимали?

– Нет…

– Чертовщина какая-то. Как выглядел этот человек?

Рей описал внешность незнакомца.

– Хм…

– Клянусь могилой отца, это был твой родственник! Вы даже, сука, хмыкаете одинаково, одинаково к людям относитесь, и даже говорите одними словами! Особенно про коньяк! – разозлился Рей, тыча рукой в сторону стены.

– Так, так, помедленнее. К кому мы одинаково относимся? К каким людям? И причём тут коньяк?

– Что ты, что он сказали мне те же самые фразы при знакомстве! На моей памяти только ты настолько отбитый, чтобы мне, мне! – говорить, что я, сука, стрёмный, и что мне надо сдохнуть при такой внешности. И этот коньяк! – на предложение его охладить он назвал меня моральным уродом!

– Так это и есть моральное у… – что-то во взгляде Салеха было такое, что Ричард предпочёл не заканчивать фразу. – Ладно, ладно, я понял. А я точно такое говорил? Вам не послышалось?

– Нет!

– Тогда приношу свои извинения. Это поведение недостойно истинного джентльмена. Обычно я более… изящен в своих оскорблениях. Сейчас бы я сказал…

Что сейчас сказал бы Ричард, осталось неизвестным. Как и что произойдёт с головой графёныша, если терпение Рея всё-таки закончится. Также не дано миру узнать, как вышибание мозгов Ричарду согласуется с условиями договора об охране благородной тушки. В общем, много чего интересного не случилось лишь потому, что Ричард вовремя заткнулся.

– Джентльмены? Вы заблудились?

Джентльмены ошалело заозирались, пока не увидели владелицу голоса – миловидную женщину в строгом платье и небольшой шляпке, покрытой цветами.

– Да, у вас тут очень запутанные коридоры, – честно признался Рей.

Девушка рассмеялась, словно услышала отличную шутку. Салех огляделся, чувствуя подвох. Небольшой холл, метров четырёх в поперечнике. Входная дверь, коридор, из которого показалась незнакомка. Пара высоких окон. Всё. Никаких анфилад (по которым успел побродить Ричард), никаких теряющихся в бесконечности коридоров, никаких кабинетов со странными круглыми господами.

– Следуйте за мной. В этом году вы первые. Вы что-нибудь уже знаете про место, где будете учиться?

Ричард и Рей ответили дуэтом.

– Да.

– Нет.

– У этого места богатая история. Изначально комплекс зданий принадлежал ордену Остролиста, – лекторским тоном начала вещать незнакомка. – Этот орден объединял искателей бессмертия. Учёных, магов, просто энтузиастов. Примерно пятьсот лет назад Орден прекратил существование.

– Они все умерли? – решил блеснуть остроумием Салех.

– Нет, отчего же? Орден достиг своих целей и был распущен. А в здании разместилась наша академия. В те времена волшебников считали чем-то вроде недомагов. Не полноценная магия, а так – ошибка природы. Проявленная в разумных блуждающих заклинаниях. Так полагали долго, первые упоминания о волшебниках встречаются ещё в письменных источниках трёхтысячелетней давности. Но шесть сотен лет назад ордену Остролиста удалось выяснить, что атрибуты волшебников можно развивать. Это было побочное исследование, и ему не придавали значения вплоть до роспуска ордена. Тогда все полученные знания стали наследием Северной империи. И на государственном уровне было принято решение поставить на поток обучение волшебников. Слишком убедительным выглядел результат работы ордена.

– Я приношу свои искренние извинения, я не представился. Сэр Ричард Гринривер. А это мой компаньон и душехранитель – мистер Рей Салех. Нас так впечатлило это место, что мы полностью позабыли о манерах, – прервал лекцию графёныш.

– Мисс Виолетта Дэвис. Я веду расширенный курс по истории. Рада знакомству.

– Мисс Дэвис, есть ли что-то критически важное, что вы можете нам поведать перед тем, как мы будем вынуждены расстаться? Я слышу голоса, значит, ваша миссия проводника скоро будет выполнена.

Салех аж заслушался. Он не обладал подобными дипломатическими талантами, а весь его опыт общения с женщинами не предполагал подобных словесных кружев. Или вообще ограничивался передачей горсти монет.

– Да, конечно. Мистер Гринривер, запомните одну вещь: тут, в стенах университета, нет сословных различий. С вами за одной партой будут учиться бывшие крестьяне, служащие, военные, представители других народов. Академия даёт равные права мужчинам и женщинам. И моё уважение могут заслужить лишь достойные студенты, а не те, чьё мнение о себе зиждется на длинном списке предков или толщине кошелька. До встречи на лекциях, господа!

И отвесив короткий поклон, мисс Виолетта Дэвис ушла обратно по коридору.

– Босс, кажется, тебя сейчас грубо отшили с твоим графством, – откашлялся в кулак Салех, чтобы самым мерзким образом не заржать.

Впрочем, Гринривер не выглядел хоть сколь-нибудь расстроенным.

– Мистер Салех, видимо, в женщинах вы понимаете не больше, чем я в содержании драконов. Немного общеизвестной информации и куча домыслов, да?

На эту реплику Салех предпочёл не отвечать, чтобы не попадать лишний раз своему нанимателю на язык.

– Запомните, мой друг, самое печальное, что может с вами произойти при общении с барышней – это равнодушие. Раздражение – первый шаг к графской постели! – самодовольно закончил Гринривер.

У Салеха родился логичный вопрос: Ричард раздражает всех, и его, Рея, в первую очередь. Значит ли это, что скоро у графского сына будет крайне бурная и разнообразная половая жизнь? Но потом до отставного вояки дошло, что может в ответ на это придумать Гринривер, и он промолчал.

Вскоре молодые люди зашли в приоткрытую дверь и оказались в просторном помещении. Параллельно стенам в нем стояли конторские столы, три из которых на данный момент были заняты.

Сама процедура заполнения документов запомнилась Салеху разве что тем фактом, что Гринривер оказывается, был двадцати трёх лет от роду, а второе имя у него было Джереми.

В приёмной комиссии объяснили, что студентам полагается место в общежитии. Проживание в городе разрешено только после третьего курса. Та же история касалась питания. Но, как подсказывал Салеху жизненный опыт, наверняка были варианты, позволяющие обойти большинство ограничений.

После заполнения бумаг Рея пригласили в соседний кабинет, который наконец-то давал понять, что учат в университете волшебников, а не государственных служащих.

Кабинет напоминал лавку сумасшедшего старьёвщика. В нем было всё: баночки, бутылочки, механизмы, клетки с мелкими животными, тубы с нанесённым рунами, связки трав, разнообразное оружие. В центре этого великолепия сидел тощий старик в очках-консервах. Он разглядывал через каскад линз что-то зажатое в пинцете.

– Так, так, так… Ну-с, с чем пожаловали? – голос живо напомнил Салеху полкового врача. Именно таким голосом тот узнавал подробности заражения очередного бойца триппером.

– А?

Старичок за кафедрой вздохнул. Будущий волшебник, наконец, заметил на столе табличку: «Юлий Ремуль, профессор».

– Рассказывайте, говорю, какой у вас атрибут.

– Охлаждаю бутылки со спиртным.

– Только со спиртным?

– Ага…

– Ожидайте.

Внезапно из пола выдвинулась стальная стенка и упёрлась в потолок, отсекая старичка за столом от остальной комнаты. Рей удивлённо огляделся. Какое-то время он постоял на месте, вслушиваясь в шуршание и позвякивание. Потом сел на обнаруженную табуретку и принялся разглядывать содержимое полок. А потом… потом Салех, в лучших солдатских традициях, уснул.

– Молодой человек! Молодой человек! Просыпайтесь!

– Ась?

– Просыпайтесь, говорю. Из служивых, что ли?

– Ага…

– Оно и видно. На этой табуретке обычный человек не то, что не уснёт – не усидит. Демонстрируй давай свою силу.

Перед старичком стояли три бутылки. В горлышко каждой был вставлен термометр, а на стенку прилеплен кусок бумаги с номером.

Салех взял первую бутыль и попробовал применить свой дар. Ничего не вышло. Повторил…

– Если не срабатывает, просто ставьте на место, говорите об этом и берите вторую, – подсказал старичок.

В итоге охладить получилось только третью бутылку. Снова поднялась штора. Снова Салех принялся ждать. Снова три бутылки.

История повторилась, только теперь Салех охладил все три бутылки.

И снова штора вверх…

После шестого раза бывший лейтенант не выдержал.

– А что мы делаем-то?

– Изучаем границы вашего дара. Способны ли вы охладить смесь спирта и масла? Нагреется ли охлаждённая смесь, будет ли работать способность без спирта? И так далее.

– И какие результаты? – глаза инвалида аж засветились от предвкушения.

– Если будет надо, вам скажут. Вы не отвлекайтесь, чем раньше закончим, тем раньше вы покинете мой кабинет.

Испытание продлилось ещё почти час. В животе у Рея урчало, и он откровенно умаялся.

– Так, первичный анализ закончен. Результаты обследования вам выдаст куратор группы. Обращаю внимание, это именно что первичный результат. Когда приступите к учёбе, нужно будет пройти ещё один цикл анализа, но уже полный. Дата, форма и время проведения назначаются в частном порядке. До встречи на лекциях – думаю, мы будем часто встречаться.

– Профессор, а можно один вопрос?

– Задавайте, – Ремуль вернулся к своему занятию.

– А моя сила, ну, она…

– Сможете ли вы убивать армии? Да, сможете.

– То есть я действительно волшебник?

– Вне всяких сомнений.

– А…

– Столовая налево, до конца аллеи. По студенческому жетону питание бесплатное.

– Спасибо.

– Не за что. Хорошего дня.

В приподнятом настроении Салех покинул кабинет. На выходе ему выдали два жетона. Один для поселения в общежитие кампуса, второй – для получения учебных пособий. Также он получил ученический амулет. Металлическую его основу составляли переплетённые буквы «ВНУВОВ», а в центре торчал большой зелёный камень.

Своего нанимателя бывший лейтенант нашёл на выходе из здания. Тот развалился на скамейке, покуривал небольшую трубку и щурился от яркого солнца.

– Я разочарован.

Этой фразой он встретил приятеля.

– И чем же? Неужели условиями содержания? – Салех опустился рядом.

– «Условиями содержания», скажете тоже. Тут не конюшня! Поймите, мистер Салех, университет готовит лучших! Людей, что вершат судьбы! А что же я вижу в итоге? Канцелярию, скучающих клерков за конторками. Словно не на чароплёта пошёл учиться, перед которым весь мир склоняет колени, а на писца у нотариуса. Тут распишитесь! Там распишитесь! Здесь поставьте галочку…

– Кому суп жидок, а кому и жемчуг мелок, – философски заметил Рей.

– Предлагаю оценить местный общепит. Хотя после всей этой бюрократии у меня запросто может быть несварение, – подытожил Ричард.

Столовая обладала той же монументальностью, что и остальные здания. Длинные деревянные столы, похоже, застали ещё прежних владельцев. В центре зала располагался гигантский очаг, сейчас потухший. Стены местами были забраны гобеленами такой грубой выделки, что становилось понятно их истинное предназначение – защита от промозглого холода зимой.

В отличие от приёмной комиссии, в столовой было довольно много народу.

– То есть вы серьёзно утверждаете, что это вот – еда? – Ричард с болезненной брезгливостью смотрел на содержимое подноса.

– А что не так? – Рей, наоборот, был предельно счастлив. Во-первых, на раздаче были котлеты из мяса. Во-вторых, их можно было брать неограниченно.

– В нашем поместье чем-то подобным кормят собак! – достаточно громко прокомментировал Ричард.

Вокруг стало тихо.

– Вы гость в этих стенах и оскорбили стол, что вам накрыли. Попрать старые законы может только тот, у кого нет чести.

Рей огляделся. Реплика исходила от парня, чья внешность выдавала в нем уроженца степей. Длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Острое скулы, раскосые глаза. Длинное чёрное одеяние, напоминающее халат.

– У северных народов существует традиция – есть полупереваренные оленьи фекалии, извлечённые из кишечника. У шуманцев есть религиозный закон, согласно которому они едят печень своих стариков – так те, кто уходит за грань, могут поделиться с потомками своей мудростью. У зелтарийцев принято добавлять пару капель своей крови в вино гостя. Кочевники пьют мочу мальчиков до десяти лет. Их законы я тоже должен соблюсти? – всё это Ричард произнёс, не поворачивая головы.

– Мудрость предков несёт в себе отпечаток созидающей силы. Глупец идёт против законов человеческих, безумец против законов божественных. Подлец попирает их прилюдно, – так же спокойно ответил студент.

– А те, кто плевал на эту замшелость, придумали туалетную бумагу. И научили ею пользоваться даже восточных дикарей. Как может рассуждать о чистоте чести тот, кто не в силах подтереть себе задницу?

В руках спорщика появилась чернильница и кисть. Так быстро, что Салех даже не успел уследить за движением. Студент поднялся из-за стола и сделал шаг к Ричарду.

Школа волшебства. Оскорблённый старшекурсник делает что-то непонятное, но явно угрожающее. Бывший лейтенант не знал и знать не хотел, насколько. Но он хорошо разбирался в драке. А степняк умудрился встать так, что и разбираться особо не понадобилось. Рей, не поднимаясь с лавки, одним ударом правой ноги сломал ему колено.

Тот рухнул на пол с жалобным криком. Теперь в столовой замолчали все.

– Мистер Салех, одолжите мне свой тесак? – Гринривер не выглядел удивлённым или недовольным. Скорее наоборот.

Инвалид оглядывался по сторонам, поощрительно улыбаясь. Оружие он толкнул своему нанимателю через стол. С мерзопакостной ухмылкой Ричард сделал первый шаг к стонущему на полу студенту.

– Не убивайте его, Ю-Вонг не собирался нападать на вас! – раздался полный отчаяния девичий голосок. – Он всего лишь хотел пошутить.

Салех оглянулся и увидел обладательницу голоса. Миловидная блондинка с коротким каре золотистых волос. Девушка была облачена в какую-то странную робу, а за поясом у неё торчали запачканные грязью грубые перчатки. В глазах девушки стояли слёзы.

Гринривер отвесил ей приветственный поклон. И опустился на корточки перед неудачливым шутником.

– Ю-Вонг, значит? Пошутить хотели? Ничего плохого не замышляли?

Искалеченный парень судорожно закивал, а потом так же судорожно закрутил головой.

– Юная леди, на что вы готовы ради того, чтобы я не сделал этим замечательным ножом какой-нибудь ужасной вещи?

Молчание было ответом.

– Ах, плебс так развращён. Бедная девушка уже напридумывала себе невесть чего. Леди, не надо так часто краснеть и бледнеть. В обмен на жизнь этого недоумка я запрошу с вас всего лишь свидание. Большего он не стоит. В людном месте, можно при свидетелях. Вы согласны? – голос Гринривера стал мягок.

– Да! – кажется, девушка была готова бухнуться в обморок.

– Ну, значит, убивать вас я не буду, – с сожалением протянул аристократ.

– Вы не посмеете! – просипела жертва графёныша.

– Ещё как посмею! Но не сейчас, сейчас мне предложили хороший выкуп. А вот плату с тебя я возьму, – мелькнул тесак, и в руках Гринривера оказался срезанный пучок волос. – Мистер Салех, пройдёмте, поедим в другом месте. Леди, мой поверенный свяжется с вами позже. Господа! – Ричард обратился ко всем зрителям, – честь имею.

Рей с сожалением взглянул на поднос, полный еды, и последовал на выход.

Шли молодые люди в полном молчании.

– Мистер Салех, примите мою искреннюю благодарность. Именно такого поведения я от вас ожидаю в дальнейшем. Вы совершенно правильно разобрались в ситуации и предприняли совершенно правильные, и, главное, своевременные действия, – пучок волос Ричард завернул в платок и сунул в карман, а нож отдал обратно Рею.

– Не слишком ли жестоко? Студиоз навряд ли хотел тебя оскорбить. Ричард, чёрт возьми, это была столовая при кампусе! Студентик! Ну, облил бы он тебя чернилами… – бывший лейтенант испытывал довольно мерзкое чувство. Словно пнул котёнка.

– Вы неверно истолковываете произошедшее. Аристократа может оскорбить только аристократ. А черни надо указывать на её место. И если бы вы в глубине души этого не понимали, то не сломали бы этому студентику коленку. У вас хорошие задатки и славные инстинкты. Не противьтесь им.

– А нас за произошедшее не отчислят? – запоздало поинтересовался бывший лейтенант.

– Не забивайте голову пустяками. Свидетели подтвердят, что было что-то очень похожее на нападение. Вы превентивно устранили угрозу, при этом у нас вами контракт. Плюс ваши многочисленные контузии, плюс связи отца.

– Этому Ю-Вонгу предстоит долго лечиться, не факт, что он сможет нормально ходить.

– Я наслышан о достижениях волшебников на поприще медицины, так что сомневаюсь, что ему угрожает что-то серьёзное. А если и да, то какое вам дело?

На это инвалид не нашёл что ответить, и весь оставшийся путь до общежития они проделали молча.

Переговоры с комендантом Ричард взял на себя. Он просто захлопнул дверь кабинета перед носом Салеха и какое-то время общался там с мистером Ясоном (имя которого поведала табличка на двери).

В итоге крайне довольный Гринривер, позвякивая ключами, поднялся по лестнице, увлекая за собой приятеля. Комната, которую им выделили, находилась на третьем этаже и выходила окнами в сад. Обстановка была скромной, но добротной. Две массивные кровати, пара стеллажей с книжными полками, столы, обитые зелёным сукном. На входе небольшой гардероб. Туалет и ванна с лейкой душа – раздельные. Газовые фонари на стенах. Вода из-под крана текла, правда, только холодная, но Ричард уверил, что этот вопрос будет решён в самое ближайшее время. Рею обстановка понравилась.

– Сарай, конечно, но это лучшие апартаменты во всём университете. Представляете, комендант просто отказался брать больше! Так что дойдите до цирюльника и проследите, чтобы наши вещи перевезли сюда. Ах да, и добудьте мне стеклянную банку посимпатичнее. Надо упаковать трофей, – Гринривер помахал завёрнутым в платок пучком волос.

В этот момент в дверь постучали.

Визитёром оказался здоровенный мужик в дворницком фартуке. Габаритами он превосходил даже Салеха, а на поясе у него болталась дубинка, сверкающая рунными цепочками.

– Господа! Вас срочно вызывает проректор по безопасности. Собирайтесь, я вас провожу.

Опять не пообедаем, тоскливо подумал бывший лейтенант. Тон дворника не предполагал возражений. К тому же возразишь на этот раз – ещё неизвестно, сколько дворников пришлёт проректор в следующий…

Кабинет проректора располагался на четвёртом этаже северного крыла центрального учебного корпуса. Хозяин кабинета, представительный мужчина с короткой бородкой и завитыми усами, встретил гостей достаточно приветливо.

– Господа, присаживайтесь!

Ричард с Реем заняли пару стульев у рабочего стола в форме буквы Т. Проректор достал из стола папку плотного картона.

– Разрешите представиться, сиятельный князь Эмансоль Брин-Шустер. Я отвечаю за порядок на территории ВУНВОВ. Наш университет относится к коронным учебным заведениям, и потому обо всех серьёзных нарушениях доклад идёт напрямую… – фраза сопровождалась многозначительно поднятым к потолку указательным пальцем.

– Крайне рад знакомству. Сэр Ричард Гринривер, сквайр. Младший сын графа Гринривера. И мой компаньон-телохранитель, мистер Рей Салех, пехотный лейтенант в отставке, награждён стальной омелой.

Последней фразе Салех удивился. Он точно помнил, что ничего подобного своему нанимателю не рассказывал.

– На вас поступила жалоба от студентов второго курса. За «необоснованное нападение с телесными повреждениями средней тяжести» и «оскорбительное и вызывающее поведение». Как-то можете прокомментировать данное происшествие? – проректор сложил руки замком перед собой и поднял брови, всем своим видом демонстрируя вежливую заинтересованность.

– Да, у меня возникла словесная перепалка со студентом по имени Ю-Вонг, в ходе которой тот предпринял попытку нападения. Попытка была предотвращена моим телохранителем.

– Как вы определили, что это была именно попытка нападения?

– Мистер Салех? – перевёл стрелки Ричард.

– Студент Ю-Вонг выхватил чернильницу и перо. За час до этого я проходил замеры атрибута, и профессор Ремуль, проводящий замер, уверил меня, что моя способность охлаждать бутылки со временем позволит мне уничтожать армии. Опираясь на эти данные, я заподозрил в жесте Ю-Вонга смертельную угрозу моему нанимателю. И нанёс упреждающий удар по конечности. Добавлю, что мог бы и прострелить ему ногу, но в столовой было слишком людно, и я предпочёл не подвергать лишнему риску непричастных.

Что болван Ю-Вонг сам встал так, что не сломать ему колено стало бы для пехотинца оскорблением мундира, Рей благоразумно умолчал.

– Складно, очень складно. Даже придраться не к чему, – с притворным сожалением вздохнул князь. – С правилами внутреннего распорядка, которые, в частности, регламентируют разрешение подобных конфликтов, вас должны будут ознакомить только через два дня, когда начнётся учебный процесс. С точки зрения закона вы поступили абсолютно верно, хоть и излишне жестоко. Но всё же я вынужден буду наложить ряд дисциплинарных взысканий. Во всей империи за год выявляют не более полусотни волшебников. Это примерно в пятьдесят раз меньше, чем магов. И каждый волшебник считается большой ценностью. Потому нам и пришлось отказаться от сословных различий. А все выпускники приравниваются к безземельному дворянству с правом наследования титула. Также хочу отметить, что волшебники находятся вне юрисдикции судебной системы, и все случаи нарушения законов со стороны волшебников рассматриваются специальной комиссией при личной канцелярии императора.

– И зачем вы нам всё это рассказываете? – не выдержал Салех. Он давно потерял нить разговора и теперь маялся от непонимания.

Проректор и Ричард с одинаковым выражением вежливого терпения посмотрели на бывшего лейтенанта. Тот стушевался.

– Тут замешаны личные интересы самого… – снова палец указывает на потолок. – Потому дело обретает излишнюю деликатность. К тому же, мистер Салех, вы не в курсе дальнейших событий. В результате произошедшего у студента Ю-Вонга был выломан коленный сустав и развилось внутреннее кровотечение. И пока его доставляли в операционную, это могло привести к весьма печальным последствиям. Хорошо, что Ю-Вонг сумел остановить кровотечение с помощью своего атрибута. Нарисовал повязку на ноге.

– А что он мог делать изначально? – поинтересовался Гринривер.

– Оставлять несмываемые надписи на любой поверхности в зоне видимости. Своей волей, сделав из произошедшего выводы, я решаю провести эксперимент. Господа, в рамках наказания за порчу коронного имущества вы обязаны в течение следующих трёх месяцев в выходные дни стажироваться в местном отделении полиции. Также мистер Салех моим указом назначается старостой группы и становится ответственным за учебную и физическую подготовку одногруппников. С самым широким спектром полномочий. Разумеется, вам будет назначена дополнительная стипендия. И да, сэр Ричард! Я официально запрещаю вам использовать условия контракта личного найма для получения любых преференций от вашего нового старосты, – строгим тоном закончил проректор.

Осознав последнюю фразу, бывший лейтенант улыбнулся. Широко и радостно. Разошедшиеся губы обнажили ряд заострившихся зубов и покрытые мелкими язвами десны. Водянисто-голубые глаза приобрели мечтательное выражение. При взгляде на это воплощение счастья Ричард заметно побледнел.

– Ну и последнее. Обратитесь на кухню. За отдельную плату повара охотно пойдут на небольшое нарушение регламента и организуют вам питание с преподавательского стола. Также можете организовать доставку из городских ресторанов. Очень рекомендую оценить кухню «Чёрного лебедя».

– Сердечно благодарю, – смущённо улыбнувшись, поблагодарил графёныш.

– И при случае обязательно упомяните в письмах отцу мою искреннюю благодарность за те три бочки кальвадоса, качество напитка было высоко оценено самим! – бывшего лейтенанта начал раздражать этот многозначительный жест. Но, предвкушая грядущие радости от воспитательного процесса, он промолчал.

Когда за спинами приятелей закрылась дверь учебного корпуса, Ричард не выдержал.

– Мистер Салех, я очень надеюсь, что вы высоко цените мою лояльность! В конце концов, я вам плачу… – в голосе Гринривера звучала плохо скрываемая тревога.

– О, Ричард, не стоит беспокоиться. У нас совершенно однозначно определено, что входит в такое понятие как «репутация». Не переживайте, я не позволю кому-то усомниться в вашей чести! Даю вам слово офицера, вы будете лучшим на курсе! Чего бы мне это ни стоило. Ваш отец будет гордиться вами. Его светлость, что возложил эту тяжкую ношу на меня, будет гордиться вами. Сам! – многозначительный тычок пальцем в небо, – Сам будет гордиться вами!

– Прошу, успокойте меня, вы ведь не планируете использовать армейскую методику подготовки? – Рей мог поклясться, что в вопросе слышны заискивающие нотки.

– Если я тебя правильно понял, то не переживай. Никакой армейщины! Только авторские методики подготовки штурмовых частей, – Ричард незаметно, но очень тревожно вздохнул. – Ты ведь знаешь, почему штурмовые отряды не используют стрелковое оружие?

– Высокая насыщенность магическими артефактами? Особые сплавы брони? Каторжане в личном составе? Уникальные тактические схемы?

– О, нет, всё гораздо проще. Штурмовой пехотинец – это шесть-семь пудов злобного, высокоподвижного мяса. Знаешь, что представляет наибольшую угрозу на поле боя для личного состава пехотных частей?

– Минные заграждения? Отряды химер прорыва? Бронеходные части? Нежить?

– Нет, – Рей мило улыбнулся, и Ричарда передёрнуло. – Личный состав пехотных частей.

– Вражеских?

– Нет, своих. Основные потери в штурмовых частях – небоевые. Магические технологии позволяют преодолеть простреливаемые зоны. И пережить пару заклинаний массового поражения. Вооружение позволяет пехотинцам пустить дракона на шашлык, изменённых зверей на фарш, бронеходы на сувениры, а нежить – на анатомические пособия.

Гринривер разочарованно хмыкнул.

– Пехота, атакующая дракона? Пехота – против бронеходных частей? Пехота – против армии нежити? Мистер Салех, я был о вас лучшего мнения! Я понимаю, когда пьяный офицер кадрит кокетку, расписывая, что нет ничего страшнее его рода войск. Но вы мне это заливаете всерьёз! Раньше вы не производили впечатления враля и солдафона!

– Да? – Салех удивился. Он был уверен, что изначально именно подобное впечатление и производил. – Ричард, а ты азартен?

– Мне запрещено приближаться к игорным домам ближе, чем на пятьдесят шагов. Данное распоряжение вместе с моим портретом разослано по всем заведениям в империи. Как легальным, так и подпольным. Второй в империи человек, удостоенный подобной чести, носит императорскую фамилию! – ледяным голосом поведал графёныш. – Вы желаете предложить мне пари?

– Да, но совершенно не знаю, как можно что-то подобное провернуть. Я хотел предложить натурные испытания.

– Хм, в данный момент это действительно затруднительно. Но мы можем условиться заранее.

– Проигравший вылизывает победителю ботинки? – вкрадчиво предложил инвалид.

– Мистер Салех, вы ведь понимаете, что в гипотетическом случае вашей победы я просто вынужден буду вас устранить? Без вариантов.

– Тогда предлагай что-то более… аристократичное? – подобрал слово вояка.

– Да, безусловно. Как насчёт полной смены пола?

Бывший лейтенант споткнулся и едва не влетел носом в брусчатку мостовой.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну, я познакомлю вас с одним магом жизни… – начал было Ричард.

– То есть полная смена пола приемлема для аристократа, а вылизать ботинки – нет?

– Всё именно так.

– Всё-таки вы, благородные, те ещё извращенцы. Ладно, как насчёт того, чтобы проехаться вокруг города голым? На корове, покрашенной в цвет государственного флага?

Теперь уже пришёл черед Ричарда бороться с ошеломлением.

– Мистер Салех, вы все схватываете просто на лету. По рукам!

И компаньоны пожали друг другу руки.

– Ричард, открой секрет, когда ты успел посмотреть моё личное дело?

– Я подкупил человека за конторкой.

– Ты все вопросы решаешь деньгами?

– Да.

Под неспешную беседу приятели вернулись в общежитие.

Остаток дня прошёл спокойно. Еду удалось достать через охранника на входе в общежитие. Мальчишка-вестовой добежал до цирюльни и обеспечил доставку вещей.

Под одобрительный гогот Рея Ричард расставил склянки с трофейным усом и пучком волос на книжной полке. Остальные вещи Салех бережно разложил по полкам, слушая подсказки графского сына.

С заходом солнца бывший офицер моментально вырубился, а Ричард под светом газового фонаря сел составлять письмо отцу.

«Письмо Ричарда Джереми Гринривера, сквайра, отцу графу Майклу Уильяму Гринриверу.

(Черновик)

Здравствуй отец! Как и обещал, пишу тебе по прибытии на территорию учебного кампуса.

Добрался я драконьей доставкой, в алкогольной коме с небольшим изменением маршрута и прибыл в город на восемь часов раньше.

Римтаун – тихий провинциальный город, не лишенный определенного очарования. Много старинной архитектуры. На улицах поддерживается порядок.

Процесс приема оказался на удивление простым и носил скорее явочный порядок. Мне даже не пришлось прибегать к рекомендательным письмам.

Мне сразу удалось влиться в местный коллектив и завести дружеские отношения со многими студиозами старших курсов занять положение, соответствующее моему высокому статусу. За это я должен поблагодарить тебя, так как это мне удалось, во многом, благодаря твоему ценному совету. Следуя ему, я нашел себе компаньона.

За время нашего короткого знакомства он зарекомендовал себя отчаянным головорезом крайне оборотистым малым. Именно благодаря ему мне удалось сократить время маршрута, пусть и сделал это он как смертник, я едва выжил немного снизив удобство поездки.

Так же ему удалось одним своим видом до смерти напугать всех встреченных торговцев и государственных служащих получить солидную скидку во всех посещенных нами лавках и казённых предприятиях.

Что удивительно, указанный молодчик не является отставным приказчиком или чьим-то поверенным, а всего лишь несколько дней назад был уволен из армии по ранению, им подавился вражеский дракон и издох в страшных муках, имеет боевые награды и был Высочайшей Волей отправлен на учебу в мой университет. Имеет крайне перспективный атрибут и в будущем, по слухам, возможно, войдет в высший свет по праву силы. Это будет номер, так как он омерзителен как моряк, умирающий от цинги.

К его несомненным талантам стоит отнести готовность вскрыть горло каждому встречному, страдая от похмелья он едва не перегрыз горло уличной шавке, чтобы выпить ее кровь, мне пришлось притвориться мертвым высочайшие боевые навыки, благодаря демонстрации которых мы едва не устроили бойню в студенческой столовой в ходе дружеской потасовки, на нас обратил свое высокое внимание сам князь Брин— Шустер. Вместо того, чтобы пристрелить отморозка как бешённого пса, Его высокопревосходительство сразу же предложил моему компаньону и душехранителю (договор мы оформили тремя — пятью часами ранее) должность старосты группы и выделил ему персональную пыточную с набором инструментов, а так же предложил, в качестве эксперимента, превратить учебную группу во взвод смертников штурмовой роты в полуармейское подразделение, использующее самые современные методы подготовки офицерского состава.

Под угрозой увечья я вызвался первым проверить на себе указанные методики и теперь прощаюсь с тобой, так как не уверен, что протяну и неделю и надеюсь одним из первых продемонстрировать результат подобного подхода.

Возможно, мой выбор покажется тебе несколько авантюрным, но у меня не остается другого выхода, меня освежуют и пустят на корм собакам, но, следуя твоему совету, я решил довериться его высокопревосходительству.

В качестве поощрения, нас отправили разгребать все дерьмо этого мелкого города стажироваться в местные органы полиции, чтобы этот зверь в человеческом обличи утолил свою тягу к убийствам и выпотрошил какого-то бродягу вместо того, чтобы подвергать опасности жизни студентов, которых и так не слишком много мы могли на практике отработать полученные в ходе учебы знания.

Отец, спаси меня, я передумал, я согласен жениться!

Вне всякого сомнения, учеба в университете принесет мне много ценного опыта.

С выражением глубочайшей сыновьей любви,

искренне твой, Ричард.

P.S. Светлейший князь шлет тебе привет и выражает благодарность за три бочки кальвадоса.

Отец, какой к черту, кальвадос, у нас ни одной винокурни, ты поставляешь кокаин в императорский дворец?»

⁂

– Сэр Ричард, подъём!

– Что случилось, пожар? – сонный графёныш с трудом разлепил глаза.

– Зарядка. Вставай, благородный сэр, пора на пробежку.

– Мистер Салех, какая пробежка, у вас же нет ноги!

– Зато у вас их две, и поверьте, мой юный друг, этого более чем достаточно!

– Я отказываюсь подчиняться этим странным требованиям, мистер Салех. Если вам так приспичило заняться физической активностью, я не могу вам этого запретить, но прошу, избавьте меня от подобного!

– Это твоё окончательное решение? – вкрадчивым голосом поинтересовался бывший лейтенант.

– Да, и оно не обсуждается, – с этими словами Ричард натянул одеяло почти до самого носа и отвернулся к стенке.

Раздался скрип раскрываемых створок окна. По комнате прошёлся прохладный сквознячок.

В следующий момент мир перекрутился, и Ричард осознал себя свисающим из окна. В последний момент он судорожно вцепился в подоконник. Но его пальцы немедля принялся разгибать Рей Салех, радостно оскалившись.

– Су-у-у-ка, ты чего творишь! – едва не визжал толкаемый в пустоту графёныш. – У-у-у-ублюдок, третий этаж!

– Зар-р-р-ря-ядка! – прорычал лейтенант.

– Тут третий этаж, Салех, я же сдохну-у-у-у!

Рею надоело ковыряться с пальцами и он, высунув ногу, обутую в сапог, толкнул Ричарда в лицо. Тот с воплем осыпался вниз. Раздался треск веток.

– Салех! Скотина! Ты уволен! Слышишь? Уво-о-о-олен! Я тебя сгною, землю жрать будешь! Пидарас лысый! – орал графёныш срывающимся голосом.

– Хм, ругается – значит, живой. Па-абереги-и-ись!

И бывший лейтенант рыбкой сиганул в окно.

Гринривер едва успел откатиться в сторону. А Рей, легко поднявшись, подобрал какую-то палку.

– Пробежка!

– Но…

– Ай… больно! Хватит, ай, Салех, ты тр… агх! – очередной хлёсткий удар палкой сменился тычком, и Ричард сложился пополам.

– Пробежка!

– Я понял, понял, обуться хотя бы дай! – в голове аристократа промелькнула мысль, что можно попробовать сбежать, добравшись до общежития. Её вышибли прилетевшие в лицо гимнастические тапочки, которые Салех ухитрился захватить с собой.

– На старт, внимание, марш! – и очередной удар палки «отсушил» Гринриверу руку. Тот побежал. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

«Он же без ноги, я могу оторваться!» – с этими мыслями графский сын ускорился, ныряя в сумрак аллеи. Дальнейшее больше напоминало жуткий сон. Ричард бежал по дорожке, слыша за спиной жуткое сопение отставного лейтенанта. Тело болезненно ныло от многочисленных ударов, убежать всё никак не получалось. Все внутри сжималось в ожидании очередного удара. По лицу графёныша текли слезы бессилия и ярости. Он строил планы, что сделает со своим телохранителем, когда это всё закончится. Но время тянулось и тянулось. Мелькали деревья и стены зданий. Над головой медленно светлело небо, звонко щебетали птицы.

Стали появляться какие-то люди, с интересом глядящие на грязного, потного, едва переставляющего ноги Ричарда. Тот пытался просить у них помощи. Он молил. Он сулил денег, он взывал к милосердию. Но за ним воплощённым возмездием следовал Рей Салех, одной своей улыбкой освобождая Ричарду дорогу и избавляя от надежды на случайную помощь.

Иногда Рей кричал «ускоряемся» и приходилось ускоряться, иначе палка, в воображении графёныша ставшая ядовитой змеёй, чаще начинала наносить укусы. В какой-то момент Гринривер споткнулся и покатился по дорожке. Последним усилием он поднялся на четвереньки, и его вырвало. После чего устало завалился на бок.

– Хоть убивай, я не встану! – простонал он в лицо своему мучителю.

На что Салех лишь пожал плечами, и палка в его руках ожила. Через какое-то время Ричард снова осознал себя бегущим, хотя и не мог вспомнить, как же он поднялся. Помнил только то, что было очень больно…

– Разминка окончена!

Услышанное не сразу дошло до уставшего мозга. Теряющий сознание графский сын сделал ещё несколько шагов, прежде чем рухнуть на холодный камень мостовой, который показался ему мягче любой перины.

На лицо полилась вода, и Ричард закашлялся, хватая пересохшими губами потоки живительной влаги.

– Не жадничай, твоё благородие. Потом напьёшься. Теперь боксируем.

Перед ним на землю упала пара боксёрских перчаток.

Слова бывшего лейтенанта пытуемый осознал не сразу. А вот осознав… Графский сын просто сломался. По лицу потекли слёзы, из горла вырвалось рыдание. Но с тем же успехом можно было пытаться разжалобить камень. Цепкие руки инвалида натянули ему на безвольные руки перчатки. Вздёрнули на ноги и запихнули в рот какую-то тряпку.

– Ричард Гринривер! Защищайтесь!

Если до этого Ричарду было больно, то сейчас тренировка окончательно превратилась в пытку.

Звуки были такие, словно кто-то месил тесто.

Кулаки, больше напоминающие чугунные гири, издевательства ради обёрнутые тонкой тряпочкой, летали со всех сторон. Всё тело стало единым комком боли. Графский сын пытался прикрыться, но руки были словно деревянные. И никак не хотели подняться хоть чуть-чуть, чтобы смягчить очередной удар. Но…

В какой-то момент нога Гринривера подвернулась, и он просто свалился челюстью на летящий в него кулак. Блаженная темнота сомкнулась над страдальцем, и он провалился в глубокое забытьё.

Слегка вспотевший Салех огляделся. Его белая косоворотка была забрызгана кровью. Звуки избиения привлекли массу зрителей. Из многих окон высунулись обалдевшие студенты. Кто-то прятался за деревьями. В общем, царил нездоровый ажиотаж.

– Сэр Ричард Гринривер провёл свою обычную тренировку, дамы и господа! Завтра утром все желающие могут к нам присоединиться. А если кто-то является поклонником бокса, то может присоединиться прямо сейчас! Куда же вы, уважаемые?

С похвальной скоростью зрители начали исчезать. А кто-то даже растворился в воздухе. Бывший лейтенант вздохнул, закинул бессознательного нанимателя на плечо и направился в общежитие. Охранник на входе вручил ему небольшой флакон, чем заработал благодарный кивок. Инвалид со своей ношей протопал в сторону лестницы. Впрочем, через какое-то время он вернулся и смущённо попросил дубликат ключа, забытого в комнате.

Бессознательный Ричард был аккуратно уложен на пол. После чего Рей сел на него, прижав коленями руки к телу. Зажал Гринриверу нос и влил в открытый рот содержимое флакона.

Графёныш забулькал, засипел и широко распахнул выпученные глаза. Всё его тело забилось в судороге. Салех заботливо прижимал его к полу, не давай себя покалечить. Наконец тело обмякло, и Рей, вздохнув, поднялся.

Гринривер был в сознании. Он сипло дышал, и руками пытался расцарапать горло.

– Убей меня, слышишь? Ублюдок! Убей меня, или как только я смогу уползти отсюда, по твою душу явятся три накачанных смолкой зелтарийца. Они развальцуют твою задницу раскалённой кочергой, размозжат твои гениталии, а потом будут сношать тебя, пока ты не забьёшься в агонии. Я вырву твой язык, а глаза залью спиртом и поставлю на полку! Убей меня, пока можешь, иначе потом ты умрёшь!

– Сразу видно – порода! – одобрительно прорычал Салех, подхватил с кровати полотенце и направился в душ, оставив дверь открытой. – Пункт семь, подпункт девять. Компаньон обязуется обеспечить нанимателя лучшим обучением из возможных. Включая физическую подготовку, навыки рукопашного боя, а также обучение тактическим схемам. Компаньон обязуется обеспечить выполнение данного пункта, невзирая на сиюминутное желание заказчика, если это не несёт прямой угрозы жизни и здоровью заказчика.

– Ты нарушил договор! – просипел Ричард, в кишках которого словно кто-то разжёг костёр. – На мне живого места нет!

– Ой ли? – весело спросил Салех и включил душ, что-то глумливо напевая.

Графёныш прислушался к своему состоянию. Боль из тела уходила. Сознание прояснялось. Даже отбитые руки начинали слушаться.

– Чем ты меня накачал?

– Настойка керамитки, – рёв Салеха заглушал звук льющейся воды. – Но не чистая, а замешанная вытяжками из двух десятков трав. Военная разработка. Позволяет поднять на ноги бойца даже с очень серьёзным переутомлением. Заживляет внутренние раны, рассасывает гематомы. До последнего не верил, что её можно заказать в местных лавках. Одна беда с ней – стоит по золоту за унцию. И на вкус как выдержанное собачье дерьмо. Так что не забудь отдать сторожу общежития деньги. Я заказал на твоё имя.

Ричард очень натурально зарычал.

– Тебе бы помыться, твоё благородь. Разит, как от коня. И ты, кажется, обоссался. Но не переживай, Ричард! С твоими деньгами и моим богатым опытом мы из тебя быстро сделаем машину для убийств. Твой уважаемый батюшка будет очень доволен. И должен признать, держался ты молодцом. Я думал, сдохнешь раньше!

Предаваясь мечтам об ожерелье из острых зубов компаньона, молодой человек отправился в душ. Стекающая вода жгла многочисленные ссадины, окрашиваясь в розовый цвет.

Алхимический эликсир не был панацеей, и запакованный в костюм Ричард держался довольно скованно. Более того, он мстительно изъял у бывшего лейтенанта трость. Впрочем, тот немедля отыскал ей достойную замену – слегка обструганную палку, которой утром колотил графского сына. Гринривер тяжело вздохнул и мысленно записал ещё один балл на счёт инвалида.

В столовой вокруг приятелей образовалась пустота, соваться в которую не решился никто. В полной тишине Ричард прошёл на раздачу, выложил на стол несколько серебряных монет – и вскоре один из поваров принёс поднос, заставленный всяческими яствами. Яйца пашот, грибное суфле, тосты, сливочное масло, джем, чай. За первым подносом следовал второй, не менее богатый на деликатесы. Проблема же возникла там, где её никто не ждал. Кроме ехидно прищурившегося Рея, пожалуй.

У Ричарда тряслись руки. Так сильно, что молодой аристократ вынужден был отложить вилку.

– Мистер Салех, кажется, пришло время вам разрешить сложную ситуацию, – Ричард, несмотря на тремор, был вежлив и собран.

– И как ты себе это представляешь? Предлагаешь кормить тебя с ложечки? – бывший лейтенант таких проблем не испытывал, с убойной скоростью нанося противнику в лице еды непоправимый урон.

– Я прошу вас сохранить мою репутацию, а не уничтожить её окончательно.

– Могу устроить дебош, и мы вынужденно покинем столовую… – инвалида ситуация откровенно забавляла.

– Боюсь, это не лучший выбор. Указать на место обнаглевшему плебею – это одно. Искать скандала без повода – другое.

– Могу сходить на раздачу, пусть принесут пару коньячных бокалов с рассолом. Это даст логичное объяснение происходящему, – Рей продолжал накидывать варианты.

– Нет, увы, это демонстрирует слабость. Другое дело – если бы мы пили до этого с кем-то из этих людей.

– Ричард, половина университета видела утреннюю тренировку. А кто не видел, тем рассказали. Подумаешь, ручки дрожат! Да уже одно то, что ты сюда своими ногами дошёл – подвиг! И вообще: разве истинного аристократа волнует мнение быдла?

Гринривер, всё это время внимательно оглядывающий набивающихся в зал студентов, чему-то довольно усмехнулся.

– Уже лучше, мистер Салех. Но ещё рано. Эти люди не знают меня, им только предстоит понять насколько я неизмеримо выше каждого из них. Тогда я смогу демонстративно пренебречь общественным мнением. Но не сейчас. Сейчас я, кажется, нашёл выход, – и молодой аристократ кивнул куда-то за спину лейтенанта.

Тот обернулся. Каре золотистых волос, россыпь веснушек, вздёрнутый носик. На девушке был жакет и длинная юбка. Студентка сидела с прямой спиной, уставившись в тарелку. Старательно делая вид, что занята едой и мыслями о высоком.

– Пригласите леди за наш стол. Буду требовать с неё виру.

– Что, прям на обеденном столе? Да уж, это безусловно отвлечёт людей от твоих трясущихся рук.

– Мистер Салех, ваш пошлый юморок тут крайне неуместен. Впредь попрошу воздержаться от подобного рода замечаний. И пожалуйста, будьте вежливы с дамой. Вам знакомо это слово? – голосом Гринривера можно было охлаждать пиво.

– Да, без проблем. Мистер Гринривер, сэр, как прикажете сервировать указанную даму? Подать к ней белый соус? Нафаршировать артишоками? Вы планируете поглощать её вместе с одеждой, или разденете самостоятельно?

Графский сын тихо зарычал. Рей довольно оскалился и поднялся из-за стола.

– Леди?

Девушка подняла испуганный взгляд на широко улыбающегося Салеха.

– Д-да?

– Сэр Ричард Гринривер смиренно просит вас разделить с ним утреннюю трапезу. В ходе неё он предлагает обсудить вопрос, известный только вам двоим.

– Кристин, у тебя уже есть какие-то дела с сыном графа? – заинтригованный шёпот с соседнего столика был слышен, кажется, во всех уголках столовой.

– Я не…

– В частности, будет обсуждена плата за услугу, которую сэр Ричард оказал вам не далее чем сутки назад.

Теперь девушка покраснела.

– Но…

– Я вынужден настаивать на данном приглашении, – улыбка экс-лейтенанта стала ещё шире.

– Х-хорошо, но только разговор!

На эту фразу Рей лишь пожал плечами.

Девушка поднялась, и в сопровождении бывшего лейтенанта, словно под конвоем, проследовала к столу, за которым сидел Ричард. По залу пронеслись шепотки.

– Мистер Салех, я буду признателен, если вы проследите, чтобы нас никто не потревожил.

Рей сделал три шага в сторону и уселся на край стола, всем своим видом выражая готовность с кем-нибудь пообщаться. Желающих не обнаружилось.

– Леди, мы не представлены. Приношу свои извинения за столь неоднозначные обстоятельства нашего знакомства, – Гринривер и не думал понижать голос. Шепотки в зале смолкли. – Но я бы хотел исправить данное недоразумение. Моё имя вам уже известно.

– Кристин Стюарт, – девушка не знала, куда деть руки, и мяла в них салфетку.

– Признаться, не ожидал, что в столь тенистом месте можно встретить столь прекрасный цветок. Крайне рад знакомству, мисс Стюарт, – Ричард мягко улыбнулся.

– Увы, не могу сказать того же, – видно было, что Кристин страшно такое говорить, но она честно этот страх поборола.

– Отчего же? Я вам неприятен? – деланно удивился Гринривер.

– Сэр Гринривер, вы грубы, надменны и жестоки. Врач сказал, что бедный Ю-Вонг больше никогда не сможет нормально ходить.

– Леди, я чувствую себя оскорблённым! Мистер Ю-Вонг хотел напасть на меня. На потомственного аристократа. При свидетелях, проиграв в словесном поединке. Я был вправе убить мистера Ю-Вонга, но не стал этого делать, заметьте, по одной лишь вашей просьбе. Мистер Салех, пожалуйста, подойдите!

Рей, с трудом сохраняя бесстрастное выражение лица, подошёл к нанимателю.

– Мисс Стюарт, скажите, вас пугает мой компаньон?

Рей попытался дружелюбно улыбнуться. Девушка побледнела.

– Да… – едва прошептала она.

– Не слышу!

– Да! – почти выкрикнула девушка.

– Признаюсь честно, меня тоже. Представляете, этот славный малый заставил цирюльника полчаса махать ножницами над его лысиной, имитируя стрижку. Тот аж поседел от ужаса. Руки так и тряслись. Я думал, бедняга оттяпает мистеру Салеху ухо, и тогда произойдёт нечто жуткое. Например, мистер Салех схватит несчастного и сдавит шею так, что та хрустнет. И безвольное тело забьётся в конвульсиях, истекая желудочными соками, – Ричард весело рассмеялся, девушка побледнела. – Рей, будьте добры, напомните, что вы сказали мне после того, как я исполнил просьбу мисс Стюарт? И пожалуйста, не стесняйтесь, леди явно не робкого десятка.

– Я сказал, что за подобную просьбу эту кобылку – просите грубый солдатский юмор, мисс Стюарт, – эту кобылку следовало бы взнуздать.

– Как взнуздать, мистер Салех? – произнося всё это, Ричард неотрывно наблюдал за девушкой. Которая то краснела, то бледнела и, кажется, была близка к обмороку.

– Хорошенько перед этим выпоров. Кнутом.

– Спасибо, мистер Салех. Я вас позову, когда вы снова понадобитесь.

Бывший лейтенант отошёл на свой «пост».

– Вы видите тут плётку, мисс Стюарт?

– Что?

– Плётку. Которой вас намерены пороть.

– Нет…

– А знаете, почему вы её не видите?

– Н-н-не-ет…

Девушка была готова разрыдаться.

– Потому её здесь нет. Потому что я добр, мисс Стюарт, добр и милосерден. И благородство мне не чуждо. Я знаю общество – ведь люди, подобные мне, пишут для него законы. Вы опрометчиво согласились сходить со мной на свидание. Это не уничтожит вашу репутацию, но скомпрометирует её настолько, что любого мужчину в вашем окружении неизбежно будут сравнивать со мной. Безусловно, не в его пользу. Вы этого не поняли, но понял я. Вы не сделали мне зла, леди, а лишь заступились за попираемого моими ботинками товарища. Глупо, но благородно. Потому я прощаю вас. Прощаю ваши слова, прощаю ваш гнев и страх. Вы по-прежнему считаете меня чудовищем?

Девушка подняла глаза и тут же их опустила, не издав ни звука.

– Считаете, – кивнул Ричард. – Хорошо, сыграем в эту игру. Я монстр, чудовище. А вы будете тем, кто кормит ужасного Гринривера с рук.

– Что?

– Вы всё слышали. Покормите меня. Вот вилка, вот нож, вот ложка. Начните, пожалуй, с яйца Бенедикт. Затем перейдём к этим чудесным колбаскам, а закончим оладьями с джемом. Нальёте мне чаю, и напоите меня им. После чего ваши обязательства передо мной будут полностью погашены.

Девушка пребывала в ступоре.

– Ну же, смелее! Неужели жизнь мистера Ю-Вонга не стоит даже столь малого и милого деяния? Заплетите косичку мантикоре, мисс Стюарт! Потом можете распускать про меня любые слухи. Что сэр Ричард Гринривер ослабел настолько, что не смог есть без вашей помощи. Что он сражён вашей красотой, что вы одной улыбкой смягчили его буйный нрав. Что он пытался на вас жениться, но всё, чего сумел добиться – невинный жест материнской заботы. Ну же!

Девушка взяла со стола нож и вилку. Нож, разрезая яйцо, оставил глубокую борозду на фарфоровой тарелке. Вилка, проткнувшая яйцо, кусок тоста и кусок помидора, сделала четыре глубоких отверстия в блестящей поверхности тарелки. Юный аристократ не моргнул и глазом. В тишине раздавался скрежет разрушаемой посуды.

Наконец Ричард указал взглядом на салфетку, и Кристин промокнула испачканные в желтке губы.

– Вы свободны, мисс Стюарт. Между нами больше нет долгов.

Девушка резко поднялась и направилась к выходу.

– Кристин!

Оклик Ричарда заставил девушку испуганно замереть.

– В следующий раз жизни других людей не обойдутся вам столь же дёшево. Подумайте об этом на досуге. Всего наилучшего.

Из столовой приятели выходили уже в оглушительной тишине.

– В такие моменты, мистер Салех, я готов простить вам ваш подход к физическим упражнениям, – Гринривер был сыт и просто лучился довольством.

– Не торопись, Ричард, в этот раз мы не зашли дальше разминки, – Салех тоже был весел.

– Приму ваш совет к сведению. Тогда вынужден сообщить вам, что буду искать способ поквитаться с вами за сегодняшнее. А также за завтрашнее и любую подобную тренировку в любой другой день. Сейчас в планах у меня вас отравить.

– Боюсь, это не так просто. Солдатская жратва и неумеренное потребление алхимических эликсиров сделали для меня весьма широким понятие «еда», но сильно сократили понятие «отрава».

– Звучит как вызов.

– А это он и есть. Лучше расскажи мне, благородный сэр, в чём был смысл произошедшего? Зачем было глумиться над бедной девочкой? Или ты ешь чужой страх на завтрак?

– Нет, девушка – лишь приманка, а на завтрак я ем вот их, – и Ричард кивнул в сторону вышедших на аллею молодых людей. Те были облачены в недорогие костюмы, на лицах незнакомцев было выражение сосредоточенной решимости.

– Господа, чем могу быть полезен? – обратился графёныш к преградившим дорогу студентам.

– Мы требуем… – реплику стоявшего в центре парня грубо прервал Салех. Бывший лейтенант преградил дорогу нанимателю, повернувшись спиной к молодым людям. Те изрядно растерялись.

– Слушай, твоё высокоблагородие. Я понимаю твой хитрый план. Сейчас мы выбьем дерьмо из студиозов, а ты потом предъявишь несчастной мисс Стюарт ещё один счёт. Ведь это её друзья или, чего доброго, воздыхатели. В следующий раз она постирает тебе одежду, почистит обувь или приготовит ужин. Обиженные попробуют тебя шлёпнуть, и вот уже на мисс Стюарт стоит тавро! – не на шутку разошёлся отставник.

– Даже если на мгновение предположить, что вы правы, мистер Салех – думаете, ваши слова что-то поменяют? Эти молодчики уже здесь и уже решительно настроены. Господа, вы же решительно настроены?

Господа растерянно молчали.

– И я напоминаю вам условия контракта: вы обязаны содействовать мне в любом начинании, – графский сын опёрся на трость и подался корпусом вперёд.

– И в чем же твоё начинание, Ричард? Завоевать девушку? Или за сутки получить славу самого мразотного аристократа во всей округе? Так я тебя обрадую: уже сейчас никто тебя превзойти не сможет. Держу пари, ты просто не умеешь ухаживать. Тебе проще сломать человеку репутацию и жизнь, чем допустить даже мысль о проигрыше!

– Чтобы говорить мне подобное, мистер Салех, вам надо сыграть со мной в рулетку с шестью патронами. Можем начать прямо сейчас, – хищно улыбнулся Гринривер.

Рей не повёл глазом.

– В соревновании на самую дурную башку я, несомненно, проиграю. Ставить жизнь на кон ради развлечения это не смелость, это – болезнь.

– Мистер Салех, вы меня разочаровали! Но я принимаю ваше пари. Если я выиграю, мы сыграем в рулетку! Но хорошо, с одним настоящим патроном. Хочу узнать, крепки ли вы духом.

Взъярённый Салех вытащил револьвер, не глядя, крутанул барабан, приставил к виску и нажал на спуск. Всё то время он внимательно смотрел на графёныша, который удивлённо вскинул брови.

Раздались ошарашенные возгласы.

– А ну, заткнулись! – рявкнул Рей, оборачиваясь, и снова вернулся к разговору с нанимателем. – Вопрос насчёт моей смелости снят, Ричард? Следующий ответ тебе может не понравиться.

– А сколько там патронов осталось?

– Два.

– Хорошо, мистер Салех, признаю, мои претензии были необоснованными и оскорбительными, приношу свои извинения. Надеюсь, вы меня прощаете?

– Я в раздумьях.

– Как насчёт компенсации? Я вам сниму лучший бордель в этом городе. Весь. На трое суток.

– Хорошо, думаю, это сгладит возникшее противоречие, – теперь бывший лейтенант улыбнулся предвкушающе…

– Тогда остаётся вопрос: на что мы спорим?

– Твои варианты?

– Господа, мы…

– Молчите! – рявкнул на студиозов теперь уже Ричард. – Проигравший в течение месяца будет носить одежду канареечного цвета. С обязательными перьями.

– Идёт, у тебя три месяца на то, чтобы завоевать мисс Стюарт. Запрещается использовать своё положение и связи для принуждения девушки. А также шантаж, угрозы, алхимические зелья и услуги магов.

– Идёт. Это будет проще, чем вы думаете, мистер Салех. Канареечный вам будет к лицу, – в глазах молодого аристократа сверкнуло плохо сдерживаемое пламя азарта.

Рей крутанулся на левой ноге, выбив сноп искр из булыжной мостовой, и уставился на молодых людей. Которые явно сожалели о своей решительности и всё больше любили жизнь.

– Господа, вы слышали? Сэр Ричард Гринривер никоим образом не собирается угрожать мисс Стюарт. Более того, он сейчас дал обещание в своих ухаживаниях не переходить определённых рамок. У вас остались вопросы к моему нанимателю?

– Нет, никаких вопросов, мы удовлетворены… – и молодые люди поторопись удалиться, не прощаясь и едва не срываясь на бег.

– Мистер Салех! Они же расскажут мисс Стюарт о споре, и я его проиграю! – неожиданно громко прокричал Ричард, корча рожи. – Мистер Салех, срочно догоните свидетелей и избавьтесь от них! – подмигнул графёныш в конце.

– Хорошо, босс! Эй, а ну стойте! – проорал бывший лейтенант, не двигаясь с места.

Заполошный топот шести ног был ему ответом.

Приятели расхохотались – и продолжили прогулку.

– Признаться, я на самом деле не имел планов насчёт мисс Стюарт, а всего лишь хотел устроить конфликт, – через какое-то время признался Ричард.

– А я придержал барабан. Я же не идиот – вышибать себе мозги на глазах каких-то болванов?

– Тогда и дамы в борделе будут соломенные.

– Увы, не выйдет. Данная сценка была разыграна в рамках сохранения репутации. Так что награда должна быть реальной, – с притворным сожалением вздохнул инвалид.

– Вычту из зарплаты.

– Разоришься на эликсирах.

Аллея вела приятелей в сторону учебного корпуса.

⁂

– Мистер Салех, что у вас с лицом? – Ричард участливо посмотрел на бывшего лейтенанта. Тот в прострации смотрел на лист бумаги, что держал в руках.

Молчание было ответом, и Гринривер выхватил у Салеха злополучный лист. Тот не сопротивлялся.

– Рунистика, графология, небесная механика, химия, натурфилософия, химеристика, пыточное дело, огматика, язык империи Яль…

Теперь завис графский сын.

– Мистер Салех, вы что, не знаете языка империи Яль? – наконец, смог говорить он. – И наверняка у вас будут проблемы с химеристикой…

– Я из списка этого знаю разве что химию и пыточное дело. Остальные науки мне незнакомы. Это стандартный набор для высшего образования? – Рей озадаченно чесал лысину.

– Признаюсь, я к вашему списку могу прибавить лишь небесную механику. Когда я изучал информацию по университету, всё было не настолько запутанно. В списке была разве что натурфилософия. И достаточно стандартный набор предметов. Благородный сэр, не подскажете, с чего настолько кардинальное изменение программы?

Ричард обратился к мужчине за небольшим столом, который стоял в библиотеке. Библиотекарь демонстрировал всему миру блестящую лысину. На вытянутом лице были следы многочисленные оспины. А ещё он обладал просто выдающихся размеров носом.

– Это новая, экспериментальная программа. Более того, согласно новому распоряжению ректора студенты, не сдавшие экзамены в срок, будут перешиты, – сказано все было спокойным, немного скучающим голосом.

На лице молодого аристократа промелькнул страх.

– Как такое возможно? Это же незаконно!

– Вы наверняка уже в курсе, что из университета не отчисляют. Способности волшебников слишком ценны, чтобы этот ресурс пропадал впустую. Коронное имущество.

– Хорошо, тогда давайте нам учебные пособия.

– Да, сейчас принесу.

В течение следующих десяти минут молодые люди тихо приходили в полнейшее смятение. Библиотекарь выносил книги.

Учебники по рунистике были написаны на пергаменте и, кажется, слегка светились. Учебник по графологии был в толщину такой же, как и в длину, и напоминал куб. Небесная механика чужеродно смотрелась современным внешним видом, но была покрыта толстенным слоем пыли. Учебник по химии выдавался в сундуке, учебники по натурфилософии были обтянуты человеческой кожей, о чем говорила потёртая, но вполне различимая татуировка на первом томе. Учебник по химеристике шевелился, и библиотекарь выдал по банке белёсой жидкости с наказом поливать ею учебники каждый день, во избежание травм. Принюхавшись, Салех узнал маковую настойку. Трактат по пыточному делу представлял собой толстенный альбом размером с половину письменного стола. Вместо учебника по огматике библиотекарь выдал кристаллы какого-то минерала, завёрнутые в несколько слоёв асбестовой ткани. Последними библиотекарь вынес ворох свитков и чисто механически разделил его на две одинаковые кучки. Свиткам было на вид лет пятьсот или тысяча, они были покрыты каким-то непонятными символами, при попытке вчитаться в которые начинала болеть голова.

– Это всё? – на всякий случай уточнил Ричард, мрачно и недоумевающе глядя на две стопки книг.

– А вы ждали ещё чего-то? – ответил лысый всё тем же скучающим голосом.

– Да, ну мало ли – выводок пикси, драконье яйцо, покрытое руксэтской тайнописью, фолиант по некроэнергетике, карлик-демон в клетке из истинного серебра?? – язвительно предположил графёныш.

– У нас работает межбиблиотечный обмен. Желаете заказать?

– Как-нибудь в другой раз. Мистер Салех, вам этот хлам тащить.

– Да я уже понял – подавленно произнёс Рей. Он тоже пребывал под впечатлением от учебных пособий. – А у вас есть не найдётся тележки? – поинтересовался бывший лейтенант у библиотекаря.

Нашёлся мешок.

В общежитие молодые люди возвращались в настроении почти траурном.

На двери комнаты была приколота записка от проректора с приказом явиться сегодня в городское управление полиции для знакомства с куратором. Князь явно решил не откладывать наказание. Или же – что куда вероятнее, – просто решил убрать за из университета двоих скучающих придурков, которые от безделья вполне могли кого-то и убить. На дворе была суббота, а первый учебный день – понедельник. Глядя на книги, вываленные на кровать, Гринривер заговорил.

– Мистер Салех, без паники! Мы наймём лучших репетиров в этом городе! Деньги не проблема! Боюсь, ваше посещение борделя откладывается, не думал, что вопрос учёбы станет вопросом жизни и смерти…

– Я буду тебе крайне признателен. Да твою передивизию на марше! – обернувшийся Ричард увидел, как Рей засунул палец в рот, а учебник по химеристике скалит разворот страницы и облизывается.

– Предлагаю заняться вопросом прямо сейчас. И, думаю, в вопросе розыска преподавателей нам поможет полиция! Вперёд, у нас сегодня полно дел!

И молодые люди поспешно покинули комнату, так и не разобрав вещи.

Тем временем в библиотеке состоялся крайне интересный разговор, который стоит послушать.

– Тревор, ну как студенты в этом году? Небось, сходу раскусили? – в дверной проём заглянул мужчина преклонных лет. Широкое лицо, кустистые брови, напомаженные бакенбарды. Одет он был в длинный сюртук медового цвета.

– А, заходи. Ты представляешь, нет! – библиотекарь поднялся из-за стола и крепко пожал руку вошедшему. – Ни тени сомнения. Я тебе больше скажу! Тот, что помладше, принял за чистую монету новость о том, что проваливших экзамены будут перешивать!

Мужчины расхохотались.

– Редкостные недоумки, – резюмировал Тревор. – Уложение по университету не читали, правил не знают, бумаги подписывают, не читая. У меня есть пара замечательных документов. Один – признание в любви к статуе коня, за подписью мистера Рея Салеха. Второе – признание в намерении украсть здание учебного корпуса университета с целью перепродажи, за подписью сэра Ричарда Гринривера.

– Хм, а мне князь их отрекомендовал как исключительных молодых людей, хоть и несколько импульсивных.

– Ставлю серебрушку, что догадаются не раньше понедельника, – азартно предложил библиотекарь, извлекая из недр стола пузатый чайник.

– Принимается! Думаю, это будет весёлый год.

Собеседник библиотекаря угадал – хоть и представить не мог, насколько.

⁂

Тем временем Ричард с Реем, поймав извозчика, прибыли в полицейский участок. Секретарь в канцелярии управления долго не мог взять в толк, чего от него нужно молодым господам. А поняв – отправил их в кабинет к «самому большому начальнику».

Самым большим оказался похожий на колобка господин. Звали господина Аркуль Вульф, был он румян, гладко выбрит, имел должность старшего инспектора и при разговоре периодически похохатывал, не всегда к месту.

В данный момент он с самым благожелательным видом разглядывал вручённую Ричардом бутылку и слушал историю молодых людей.

– Ах, господа, право слово! Мне так неловко, я был бы рад устроить вам прохождение практики у себя в участке. Но боюсь, я не в силах предложить вам занятие, достойное вашего высокого статуса.

– А в чем причина, господин Вульф? Ответственная работа? – поинтересовался Ричард.

– Какое там – скука смертная! Римтаун полон людей короны, опекают будущее империи! Ограбления, убийства, похищения? Да не смешите мои тапочки! Из происшествий разве что ваш брат студиоз перепьёт и начудесит. Стыдно признаться, какой ерундой приходится заниматься! Почётный бюргер мистер Морстон перекушали бренди с местной винокурни – кстати, очень рекомендую! – и что учудил? Завалился к своей соседке, мисс Принстли, и уснул у неё на коврике в прихожей. Ох, и скандал был… Особенно бушевала миссис Морстон. Дама выдающихся достоинств, – на этой фразе инспектор сладко зажмурился. – Так что распоряжение светлейшего князя выполню с удовольствием, радостью и всяческим гостеприимством. Только вот чем вас занять – не представляю. Господа, порадуйте меня, вы ведь играете в бридж?

Через час приятели покинули гостеприимный полицейский участок. С инспектором они расстались если не лучшими друзьями, то добрыми приятелями. В руках Ричарда была записка с адресом. Со слов полицейского, там проживал сэр Гримли-Вестор, чудаковатый барон с учёной степенью. Барон имел слабый магический дар, учился в столице, но был постоянно стеснён в финансах. Если кто и мог в городе помочь с поиском нужных специалистов или стать репетитором по столь сложным предметам, так только он.

Нужный дом выходил углом на небольшую площадь с фонтаном. Аккуратная живая изгородь, проволочная арка, увитая плющом, на входе. Ступеньки крыльца пронзительно заскрипели под весом Рея. На стук никто не отозвался. Раздражённый Ричард пнул ногой дверь, и та распахнулась.

– Не нравится мне это… – задумчиво протянул бывший лейтенант и вытащил из кармана револьвер. После чего аккуратно провернул барабан и взвёл курок.

– Мистер Салех, не слишком ли вы подозрительны? – усмехнулся Ричард. – Может, сэр Гримли тоже перепил местной самогонки и уснул на террасе? Слуг-то он не держит.

– Кровью пахнет. Человечьей! – ноздри Рея раздулись и зашевелились. Губы подрагивали, обнажая острые зубы.

– Может, стоит обратиться в полицию? – рассудительно заметил Гринривер.

– Полиция уже здесь. Жетоны мне вручили на выходе, – Салех расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава.

– Это плохая идея… – с сомнением протянул молодой аристократ.

– Для человека, который пару суток назад едва не вышиб себе мозги, ты слишком рассудителен, – Рей крутнулся вправо-влево, наклонился, присел на корточки, встал и помахал руками, после чего удовлетворённо кивнул – одежда не стесняла движений. – В конце концов, это мы – самые опасные долбоёбы в этом городе. И у нас есть ствол.

– Уступаю вашему долбоебизму, мистер Салех. Уговорили.

И молодые люди вошли в пахнущий кошками холл.

Неторопливый осмотр комнат привёл их в гостиную.

– Да Ричард, ты прав. Это была очень плохая идея.

Сэр Гримли-Вестор не мог их встретить по весьма уважительной причине. Его приколотили к доскам пола железнодорожными костылями.

– Мистер Салех, он жив? – Гринривер выглядел бледным и озадаченным.

Бывший лейтенант навис над телом, опустившись на одно колено.

– Я, конечно, не врач, но думаю, что нет. Ему костыль вбили в рот, и он вышел через затылок! Ты вообще о чём?

– Я не разбираюсь в анатомии… – молодой аристократ прислонился к стенке. Его мутило.

Рей лишь хмыкнул и продолжил осмотр тела. Учёный умирал очень плохо. Костыли вбиты через локтевые и коленные суставы. Тело было перекорёжено и одежда изорвана – беднягу долго и вдумчиво били, прежде чем распять.

Голова закинута, через рот вбит последний костыль, видны обломки зубов. Черты лица искажены и залиты кровью, и не понять, как сэр Гримли выглядел при жизни.

Рей пригляделся к костылю в голове покойного. Да уж, если бы такими приколачивали рельсы к шпалам, путешествовать поездами могли бы только адепты тёмных искусств. Длинный штырь светлого металла, на котором не было ни капельки крови, хотя комната была буквально забрызгана ею. На плоской шляпке был какой-то сложный символ, вытравленный красной эмалью. Символ слабо мерцал.

Рей схватил костыль, торчащий в руке, за оголовье и выдернул. Тот вышел со слабым хрустом, такой же чистый, как и остальные. Из раны потекла густая кровь.

– Его убили недавно. Тело ещё не остыло…

– Вы хотите сказать, преступник может быть тут? – Ричард испуганно заозирался.

И тут раздался стон. Бывший лейтенант вроде бы еле заметно шевельнулся, но при этом оказался в боевой стойке и с револьвером, направленным в сторону дивана. Гринривер вскрикнул и вжался в стену, выставив трость перед собой.

Стон повторился. Держа пистолет в левой руке, собранный и сосредоточенный, Рей взялся правой за подлокотник – и одним мягким движением отодвинул диван от стены. На полу лежал какой-то бродяга. Непонятного возраста, сильно избит, руки и ноги связаны кожаными ремнями. Ладони раздулись и посинели. Рей потыкал бродягу стволом, тот снова застонал, не приходя, впрочем, в сознание. Лейтенант наклонился над телом и принюхался. За спинкой дивана в комнате что-то хрустнуло.

– Ох ты ж пиздоблядское мудоёбище и его драные предки! – в голосе графского сына звучали ужас, обречённость и восхищение.

Рей Салех мгновенно развернулся, прикрываясь спинкой дивана и выставив поверх неё руку с револьвером.

Да уж. Действительно пиздоблядское мудоёбище. К счастью, без драных предков. То, что стояло в центре комнаты, назвать иначе не получалось. Тело мёртвого учёного странно текло, словно вылепленное из воска. Существо стояло на искривлённых конечностях, в которые медленно втягивались штыри. Тот, что торчал в голове, изогнулся, становясь похожим на жало. Конечности удлинялись, образуя по паре дополнительных суставов. Неизменной осталась только правая рука, бессильно повисшая.

Сказать, что Салех испугался – оскорбить лейтенанта. Штурмовая пехота сама могла напугать кого угодно, особенно с бодуна. А вот «Руководство по тактике рукопашного боя» из головы Рея не мог выбить никакой алкоголь:

«Химера гуманоидного типа. Функционирует магически. Класс – лёгкий одиночный противник. Скорость и манёвренность высокие, живучесть низкая, прочность средняя. Эффективны на длинных и средних дистанциях, устойчивы к холодному и огнестрельному оружию (кроме заклятого, ударного и крупнокалиберного). Рекомендуемая тактика – ближний и сверхближний бой»

Рей присаживается, опираясь на четыре точки – и стартует с места. В правой руке револьвер. В левой – тесак. Прыжок через спинку дивана. Выстрел. Отдача мягко толкает ладонь. Тварь отскакивает в сторону и бьёт по кисти сверху вниз. Револьвер улетает в стену.

Левой рукой лейтенант с хрустом всаживает тесак в грудину монстра, подбрасывая тщедушное тело. Клинок намертво вязнет в плоти. На тварь это не производит никого впечатления, и она лапой хватает вытянутую руку инвалида, которую тот не успевает отдёрнуть.

Рей ухмыляется, молниеносно перехватывает лапу и прыгает, выбросив ноги вперёд.

Оба противника падают на пол. Демон – на спину, Салех – ногами поверх него, с намертво захваченной конечностью противника между ними.

Громила рычит, выгибается дугой – и с влажным хрустом отрывает демону левую верхнюю лапу. Лишившись конечности, тварь удивительно резво выворачивается из-под Рея и отскакивает к стене. Тело стремительно мутирует, ноги изгибаются назад, пальцы на ногах чернеют и удлиняются. Химера прыгает, метя отросшими когтями в горло бывшего лейтенанта. В воздухе мелькает трость, и сбитая тварь падает прямо под ноги Салеха. Ричард? Ну надо же…

Рей мгновенно вбивает протез в правую ногу твари, прижимая её к полу. Наклоняется, хватает мельтешащую левую – и с громким рёвом выпрямляется, разрывая тварь на две неравных части. Отбросив меньшую в сторону, он принимается усердно топтать большую, размазывая голову монстра в кашу.

Сапог влажно чавкает. Под протезом хрустят кости и ткани. Лейтенант что-то шепчет и улыбается окровавленными губами…

… – Мистер Салех, разрешите поинтересоваться, вы уже закончили убивать этого монстра?

Рей огляделся. Он был залит кровью с ног до головы. В комнате пахло, как на скотобойне, а под когтями «совиной лапы» расползалась мелко нашинкованная голова твари.

– Да, определённо. А что ты хотел?

– Проблеваться от ужаса. Прошу меня извинить…

Салех аж засмотрелся. Так интеллигентно выворачивать желудок – это надо уметь.

– Мистер Салех, вы не ранены?

Рей осмотрел себя. Несколько ушибов и ссадин не в счёт, а вот от телесных жидкостей покойного лучше оттереться. Он огляделся и сорвал плед с дивана.

– Нет, но тебе придётся купить мне новую одежду. Драку только сапог и протез пережили без потерь. Не обманул интендант, надо ему при случае проставиться будет. И оружейникам, – Рей почти с любовью уставился на протез. – Да, кстати, Ричард! Ты молодец, хвалю. Мало кто может так хладнокровно выжидать и ударить.

Рей не подавал виду, но вообще-то его тоже ощутимо потряхивало.

– Должен признать, я изрядно перепугался, – Гринривер поднял трость и осматривал её на предмет повреждений.

– Ничего удивительного. Тварь резвая и крайне мерзкая. Обычных полицейских она бы сейчас уже доедала. Бедный сэр Гримли…

Ричард как-то странно посмотрел на своего компаньона.

– Кстати, что вы обнаружили за диваном?

Бродяга жалобно заскулил и заплакал, увидав Салеха. На Гринривера он внимания не обратил. Точнее, попросту не заметил изящного аристократа на фоне перемазанного кровью громилы.

– Может, пристрелить его? От греха подальше? – предложил Ричард с опаской в голосе.

– Он мог напасть, пока я разбирался с химерой, – задумчиво протянул инвалид. – Так что не думаю, что это ещё один изменённый. Мистер, вы же не планируете на нас нападать?

Связанный так замотал головой, что едва не вырубился от головокружения.

– А, точно – нож… – сообразил Рей.

Оружие нашлось в куче мяса. Тесак инвалида пришёл в полную негодность. Металл крошился в руках. Чертыхнувшись, экс-лейтенант отправился на кухню. Там он взял поварской нож, и тут его нос уловил запах мяса. В кастрюле обнаружились куски варёной говядины, которую Рей, воровато оглядевшись, принялся закидывать в рот.

Скрипнула половица. Салех поднял голову. Перед ним стояла женщина лет сорока в сером платье поварихи. В руках она сжимала плетёную корзинку с овощами.

Рей улыбнулся незнакомке. Та, не издав ни звука, рухнула в обморок. Пожав плечами, инвалид продолжил насыщаться.

– Мистер Салех, я теряюсь в догадках… – Гринривер прокомментировал явление компаньона с незнакомкой на плече.

– Да я просто проголодался и…

– Право слово, мистер Салех, я согласен оплатить вам обед в лучшем ресторане этого города, только умоляю – оставьте бедняжку в покое. На худой конец, сожрите бродягу.

Рей на это только вздохнул и опустил женщину на диван.

После чего разрезал верёвки на бродяге. Тот что-то благодарно пропищал, попробовал подняться, увидел обстановку – и рухнул без чувств.

– Да чтоб вас поездом переехало! Какие все чувствительные! – в сердцах выругался Ричард. – Мистер Салех, давайте звать полицию. Нас с вами тут явно недостаточно.

– Да без проблем, но иди ты, я сейчас выгляжу не очень.

– Да, хватит нам и двоих в обмороке. Так, я пошёл. А вы пока пошарьте по шкафам – надеюсь, у сэра Гримли-Вестора найдётся, чем помянуть его душу.

Пока Рей профессионально мародёрил, Ричард вышел на улицу и громко свистнул, привлекая внимание уличных мальчишек.

Самый бойкий тут же кинулся к нему. Ребёнок был бос, носил драные штаны, такую же рубаху, на голове у него была широкая кепка.

– Чего желает добрый господин?

– Бегите в здание полиции, молодой человек. Передайте старшему следователю Вульфу, что в доме сэра Гримли-Вестора произошло убийство. Вот, за срочность. Вторая будет ждать вас по возвращении.

Мальчишка в полном шоке уставился на серебряную монету, а потом схватил её и исчез. Ричард озадаченно мигнул, огляделся и увидел вдалеке спину мальчишки. Восхищённо покрутил головой и вернулся в дом.

Отряд полиции во главе со старшим следователем прибыл через двадцать минут. За это время молодые люди успели прикончить две бутылки найденного вина и нацеливались на третью.

Расположились они прямо в центре комнаты, накинув на кресла найденные тряпки.

В воздухе плыли клубы табачного дыма (у учёного нашлись и сигары).

– Господа, что здесь… Отрыжка бездны! – зашедший в комнату следователь побледнел, оглядывая гостиную. У него за спиной кого-то вырвало.

– И вам доброго дня, господин Вульф. Если вы интересуетесь, где сэр Гримли, хочу вас огорчить: кажется, вы стоите на его селезёнке. Точнее, на селезёнке твари, в которую превратился несчастный.

Молодые люди начали подробно и в красках рассказывать произошедшее. От визита в дом до момента, как пришла кухарка.

Всё это время в доме царила нездоровая суета. Полицейские отправили вестового за магом. Бродягу вытащили в ванную комнату и поливали водой в ожидании, что тот очнётся. Служанка пришла в сознание, но ничего сообщить по делу не смогла. Пришёл местный доктор. Он внимательно осмотрел «господ героев», авторитетно заявил, что оба будут жить долго, смазал Рею ссадины какой-то вонючей мазью, спёр из бара штоф бренди, сунул бродяге под нос склянку с нашатырём и с ворчанием удалился.

Бродяга рассказал следующее. Сегодня утром к нему подошёл хорошо одетый господин, внешность которого он не запомнил, и угостил его бутылочной отличного шнапса. Следующее, что он помнит – очнулся за диваном, связанный. Сивухой от него разило крепко, да и хороший господин наверняка подмешал в неё макового отвара, поскольку нищеброд всё ещё с трудом ворочал языком, то и дело выпадая из реальности в бессвязный бред. Его задержали до выяснения и отправили в камеру проспаться.

Явился маг – представительный мужчина лет сорока. Одет он был щегольски, в тёмно-синюю пару в крупную клетку, с серебряными пуговицами в форме маленьких черепов. Значок на лацкане пиджака выдавал принадлежность мага к гильдии некромантов. Завершала образ аккуратная бородка клинышком и пенсне на прямом носу.

Маг долго и со вкусом ругался хорошо поставленным баритоном. Досталось в основном полицейским – за то, что не могли выбежать блевать на улицу или хотя бы в другую комнату. Потом некромант раскрыл саквояж и стал извлекать из него какие-то приборы. Ему вручили костыль из белого металла, который маг не стал трогать руками, а с помощью специальных щипцов перехватил и положил в массивную шкатулку.

– Молодые люди, у меня всего один вопрос: что случилось с инферналом? – в голосе мага звучал явный интерес.

– Мистер Салех его заборол. Я уговаривал его использовать пистолет или, на худой конец, нож, но он упёрся и использовал только руки. Он утверждал что оружие – это неспортивно! – голос Ричарда после бутылки вина обрёл привычные язвительные интонации.

– Прошу простить моего нанимателя, он уже изрядно набрался, – влез в разговор бывший лейтенант. – Но я действительно уничтожил инфернала.

– Как? У вас был с собой артефакт? Что-то, связанное с силой притяжения и инерцией? Если судить по повреждениям…

– Сэр…

– Фристос. Сэр Фристос, – представился маг.

– Сэр Фристос, что вас смущает? – Рей зевнул, не прикрывая рот. Маг слегка вздрогнул.

– Судя по показаниям моих приборов, перед нами останки инфернала. По косвенным признакам, это был «погонщик» – довольно разумная и опасная тварь, неуязвимая для обычного оружия. Она могла перебить полгорода. Вы утверждаете, что убили её… голыми руками?

– Мы застали тварь в начале трансформации. Я случайно извлёк один из штырей, и это ослабило одержимого. А дальше дело техники. Я ведь служил в пехоте, в штурмовых частях. Мне доводилось убивать… всякое, – Салех покрутил ладонью в воздухе, демонстрируя указанное «всякое». – У таких вот… тварей тело слабое на разрыв. Главное – ограничить подвижность. И можно рвать. Боли они, конечно, не чувствуют, но без руки или ноги сражаться трудно кому угодно. Хоть демону, хоть нежити, хоть человеку.

Гринривер озадаченно покосился на приятеля. Тот невозмутимо отхлебнул из бутылки.

– Какая жуткая история. Молодые люди, вы понимаете, что у Центрального Управления к вам будут вопросы? Нам всё предстоит проверить, – старший дознаватель вошёл в комнату. И опять скривился при виде обстановки.

– Да, безусловно. Нас в чем-то подозревают? – понизив голос почти до шёпота, поинтересовался Ричард.

– Безусловно! Вы же представляете, как это выглядит? Залитая кровью гостиная, размазанный по полу инфернал, какой-то бродяга в отключке и бессознательная кухарка. Преступление первого класса! Да тут такого отродясь не случалось! Десять лет назад пара студентов придушила проститутку, и год назад в пригороде один пьянчуга свою жену прибил стулом. Но чтобы такое!.. Нам вся эта демонятина тут не нужна – слышите, молодые люди?

Молодые люди не нашли, что ответить.

– Кстати, просветите, каким образом вы вообще оказались у сэра Гримли-Вестора? Как меня просветил мистер Вульф, вы прибыли в город только вчера? – продолжил допытываться маг.

– Мы искали репетитора. У нас новая программа в университете. Не далее как два часа назад мы получили рекомендации от господина Вульфа. Сразу направились сюда. Вы полагаете, что мы решили убить учёного по наводке господина старшего инспектора? – поинтересовался Гринривер. В голосе его стыл лёд.

– Это действительно так? Мистер Вульф? – маг был в крайнем смятении.

Но ответить полицейский не успел.

– И да, раз уж вы тут, может быть, вы сможете дать нам частные уроки по дисциплинам из этого списка? – Гринривер был слегка пьян и абсолютно невозмутим. – Я готов платить полновесным золотом за ваше время.

В руки мага перекочевала бумажка.

Мистер Фристос удивлённо вскинул брови. Удивление на породистом лице сменилось брезгливым выражением, словно ему подсунули мочу вместо кофе, но следующая фраза Ричарда замкнула магу уста.

– Я вижу, вы человек занятой. Но думаю, пять серебряных за час занятий будет достойной платой. Также буду рад рекомендациям к нужным нам специалистам.

– Я могу дать вам уроки по рунистике и графологии. Возможно, сумею прочитать лекции по огматике, хотя ума не проложу, зачем вам это, вы ведь не маги… И да, при необходимости я могу научить вас языку империи Яль, только…

– Я думаю, мы сейчас пройдём в банк, и я оплачу вам полный курс лекций. Предположим, на полгода вперёд. Что вы хотели добавить?

Добавить маг хотел много чего. Например, что рунистика нужна волшебникам примерно так же, как линейной пехоте – навыки хорового пения. Графология изучается только механиками и помогает рассчитывать сложные механизмы, огматика касается призыва огненной стихии и является сугубо магическим предметом, изучать который могут только одарённые с навыками видения тонкого мира, а язык империи Яль – мёртвый язык, на котором написаны фундаментальные труды одной старой школы некромантии с историей, насчитывающей пару тысяч лет. И кроме этих трудов от империи Яль не сохранилось вообще ничего.

Мистер Фристос обладал академическими знаниями, а перед тем, как пойти в некроманты, был инженером. Также он происходил из довольно старого рода, где богатая эрудиция была результатом отличного домашнего образования. А ещё у мага была молодая жена и большая нужда в деньгах. Так что если странный аристократ платит золотом, кто такой мистер Фристос, чтобы ему мешать? В конце концов, это просто некультурно!

Все эти мысли буквально за мгновение промелькнули в умной голове прикомандированного к полиции некроманта.

– Я хотел добавить, что нам придётся снять помещение на отшибе, некоторые практики огматики могут быть небезопасны.

– Это не проблема – подытожил Гринривер. – Мистер Вульф, вы до сих пор подозреваете нас в данном преступлении? Мистер Фристос, скажите – сколько времени необходимо на подготовку и совершение такого преступления?

– На обряд? Сутки минимум, к тому же кто-то должен был оглушить и притащить в дом того бродягу, – рассеянно высказался маг. Он был занят подсчётом возможного заработка.

– Мистер Вульф, вы всерьёз уверены, что мы могли убить бедного учёного, запихнув в него демона? С учётом того, что даже о его существовании узнали буквально пару часов назад… – процедил Ричард. Салех прикидывался мебелью, допивающей вино.

– А кого же мне тогда подозревать? – растерянно ответил инспектор.

Гринривер на это лишь пожал плечами и пошёл к выходу, обойдя Вульфа вместе с останками демона по широкой дуге.

Рей поднялся и проследовал за приятелем. Последним из комнаты вышел маг, виновато улыбнувшись инспектору.

Для начала компания отправилась в банк. Там вид покрытого кровью Салеха произвёл самое благоприятное впечатление. Гринриверу пришлось добрых десять минут объяснять икающему клерку, что они не собираются никого грабить, а деньги выдавать нужно по чековому билету. Кассир попытался отдать им пяток лишних золотых, исключительно из личной симпатии. Ричард вернул деньги в кассу с немалым трудом.

После визита к нотариусу, который должен был заверить договор с магом, а вместо этого всё выпрашивал, кто желает оформить на молодых людей наследство, Ричард окончательно утратил душевное равновесие. Едва распрощавшись с магом, он ледяным тоном приказал отправляться на помывку.

Банщик проводил друзей в помывочную и на всякий случай сбежал. Как и все, кто был в этот момент в банях, включая клиентов. Вместо банщика через полчаса в парилку постучался отряд городовых. Они узнали новоявленных стажёров, извинились и отправились на поиски банщика с прачками. Одежда сама себя постирать не могла.

Когда канитель немного улеглась, а успешно отловленный банщик принёс полдюжины запотевших кружек светлого пива, Салех хлопнул себя по лбу и выдал:

– Шляпа! У нас же есть жетоны полиции! Мы могли их показать и сказать, что идём после задания.

– И где ты с ними раньше был?! – взвился Гринривер, которого не успокоило даже холодное пиво.

– Да я думал, ты про них помнишь. Так развлекаться вполне в твоём духе.

Аристократ только проскрежетал зубами. Дернул себя за волосы и в тоске тихонько взвыл.

Впрочем, он не любил оставаться в долгу, и когда приятели зашли в цирюльню…

– Сударь, как стричь будем?

Салех посмотрел на себя в зеркало. На бледного цирюльника. Снова на себя. И тяжело вздохнул.

⁂

После захода солнца Рей уснул, оглашая комнату богатырским храпом. Ричард сел за письменный стол и раскрыл папку с чистыми листами.

«Письмо Ричарда Джереми Гринривера, сквайра, отцу, графу Майклу Уильяму Гринриверу.

(Черновик)

Отец, ты должен забрать меня отсюда, в таких темпах я не протяну и трех дней. Я словно вижу кошмарный сон и не могу проснуться!

Отец, как и было обещано, пишу тебе в случае важных событий. Не думал, что такие события наступят буквально на следующий день после моего прибытия, но обстоятельства сложились самым необычным образом. Я близок к смерти и прощаюсь, похоже, это мое последнее письмо. Моя предстмертная воля...

Утро, едва не ставшее для меня последним, началось интересно. Этот больной выбросил меня из окна. Мистер Салех решительно и беспощадно сделал попытку меня убить погнал меня на тренировку. Столько боли я не испытывал за всю свою жизнь до этого! Было сложно, я кажется, по пьяни, призвал демона сразу чувствуется суровая школа садиста вивисектора офицерской подготовки. Потом меня избивали на потеху толпы как конокрада Урок рукопашного боя произвел на меня неизгладимое впечатление! Есть подозрение что меня бессознательного снасильничали, но я боюсь уточнять. С такой подготовкой я быстро тронусь умом и стану вторым Эшли— Потрошителем дам фору не только Квентину, но и Расмусу с его офицерской подготовкой. Узнав, что мне пришлось пережить, они бы отправили мистеру Салеху букет цветов и назначили пожизненную пенсию. Траты на эликсиры оказались весьма умеренными. Найду автора эликсира и залью ему жидкое олово в глотку!

Завтрак прошел в теплой и дружеской атмосфере. Мы даже никого не избили! Мне приглянулась одна девушка с курса. Ее зовут Кристина Стюарт, узнай, богата ли ее семья, если да, то мне следует начинать опасаться наемных убийц, я был неотразим думаю поволочиться за ней.

Но на самом деле то, что я описал выше, не имеет особого значения. Я просто боюсь пойти спать, я не уверен, что переживу следующее утро. Важные события начинаются с обеда. Мы с мистером Салехом обнаружили незначительные изменения в учебном плане. Чтобы с гордостью носить фамилию Гринривер, я решил нанять лучших преподавателей по незнакомым мне предметам. Себе и компаньону, тупой громила, я надеюсь он будет страдать от сложной учебы раз уж он отвечает за мою репутацию. Вокруг меня должны быть только лучшие! Это было унизительно! Отец, почему твои аналитики не дали мне информацию, я едва не опозорился! Так же нам дали предписание: познакомиться с куратором в отделении полиции.

Мы решили сделать два дела сразу. В полиции нас приветливо встретил местный инспектор. Редкостный тюфяк и пьяница. Крайне положительный господин, неторопливый и расслабленный, как и весь этот город. Он дал нам рекомендации и мы отправились, как нам тогда казалось, к нашему будущему репетитору. Как же сильно мы ошибались!

В доме мы застали жуткую картину, это был пиздец ученый, к которому мы направлялись, он был прибит к полу штырями. Кусок металла торчал у него из глотки, ошметки мозга валялись вокруг. Бедняка скончался в жутких мучениях.

Мистер Салех проявил редкую выдержку. Он облизнулся, отец, я тебе клянусь, он облизнулся. И начал осматривать тело. Было похоже, что ученого принесли в жертву в каком-то жутком ритуале.

Как выяснилось позже, то был ритуал призыва демона. И мы застали его конец. Тело ученого стало вместилищем скверны, и перед нами предстал измененный. Мистер Салех исполнил свои непосредственные обязанности. Это будет преследовать меня в кошмарах, он порвал бедного демона на куски голыми руками, как кусок колбасы. Вступил с монстром в схватку. Это была ебаная скотобойня, запах дерьма и крови, кровь на полу и стенах. И одолел его! А после этого как ни в чем не бывало пошел на кухню жрать мясо! Даже не смыв кровь твари! Благодаря его силе и ловкости я могу писать тебе это письмо. Отец, мне теперь ничего не страшно, только мой телохранитель. В очередной раз благодарю тебя за ценные советы.

Полиция хотела натянуть нас на кукан но я порвал им жопы высоко оценила нашу помощь в произошедшей истории и благодаря этому мне удалось найти лучшего преподавателя в этом городе!

Я изрядно поиздержался за эти дни, но я думаю, ты легко можешь отследить мои расходы и видишь, что в основном финансы были потрачены только на то, что должно быть профинансировано по высшему разряду: учеба и безопасность. Это уже спасло мне жизнь.

Отец, вышли бочку смолки.

С выражением искренней признательности,

искренне твой, Ричард».

Гринривер погасил газовую лампу и тихонько вышел из комнаты. Путь его лежал к коменданту, карман оттягивало золото.

⁂

Где-то в городе, примерно в то же время.

– Откуда эти кретины вообще взялись? – глубокий баритон с властными нотками и плохо скрываемым бешенством.

– Ученики академии. Библиотекарь устроил ежегодный розыгрыш… – второй голос был поглуше, терпеливый, но без подобострастия.

– Что за розыгрыш?

– Болван библиотекарь объявляет первым пришедшим к нему студентам изменение программы. И смотрит, что те будут делать. Юный Гринривер решил найти преподавателя.

– А как они оказались в полиции? Мне доложили, что у них были жетоны.

– Дисциплинарное взыскание. За сутки до этого они устроили драку в кампусе и кому-то сломали колено. В качестве наказания…

– Да плевать! Изменённый – каким образом они его умудрились прикончить? Ты же уверял меня, что с ним может справиться только обученный демонолог или отряд жрецов.

– По официальным данным…

– Я читал отчёты, что за бред? Если верить бумагам, они порвали твоего высшего как тряпку!

– Но там был этот Салех…

– Монстролог? Демоноборец? Может, он сам изменённый? Хм… А что, судя по повадкам – похож.

– Нет, исключено, мы проследили его биографию. Штурмовая пехота.

– И что говорят твои умники?

– Мы не учли тот факт, что они учатся во ВУНВОВ. Данных по атрибутам у нас ещё нет.

– Волшебник с демоническим аспектом? Ты представляешь, что это значит?

– Ещё мы рассматриваем варианты с гравитацией и неуязвимостью…

– Возьми под контроль. Под полный контроль, ты понял? Операцию по внедрению мы готовили полгода, сейчас придётся действовать по резервному плану. И чтоб на этот раз без накладок!

– Это был форс-мажор!

– Только поэтому ты ещё жив. Иди!

Спал Ричард беспокойно. Снился ему бывший лейтенант Рей Салех. Он не кричал, не угрожал – он просто шёл за молодым аристократом. И смотрел. Печально так, задумчиво, оценивающе. Гринривер пытался что-то спросить, узнать, что нужно его душехранителю. Но на все вопросы Салех молчал и просто шёл. Ричард запаниковал, развернулся и побежал. Бежал он изо всех сил, но всякий раз, оборачиваясь, он видел инвалида. Он просто шёл за ним. Не бежал, а именно шёл – и при этом медленно, но неумолимо догонял. Воздуха не хватало, страх сжимал сердце. Кровь гулко пульсировала в висках.

В очередной раз он развернулся. Салех стоял прямо перед ним. Бывший лейтенант улыбнулся всей пастью, которая, кажется, опоясывала голову.

– Зарядка!

Гринривер заорал в ужасе и проснулся. Было ещё темно. Свежий воздух пах лесом. На открытом окне сидел Рей Салех и поигрывал длинным острым шилом.

– Там же засов… – пропищал Ричард севшим голосом. Вчера он постарался максимально обезопасить себя от наёмного изверга. Последний этаж, прочная дверь, которую даже Салех не выбьет сходу, тяжёлый засов на ней…

– А я через окно, – бывший лейтенант очень тепло улыбнулся и кивнул в сторону улицы.

– Так пятый этаж…

– Представляешь, как мне было страшно?

– Не представляю! – честно признался графёныш.

– Зарядка! – маниакальные нотки в голосе инвалида напугали бы даже человека, не очень знакомого с воякой. А уж после всего пережитого…

– Я сейчас, оденусь и…

– Не-а… – отрицательно помотал головой душехранитель. И снова кивнул в сторону окна.

Ричард заплакал.

– Стой, сука, пятый эта-а-а-аж! – хруст веток и оглушительный шелест листвы. – Блядь!

– Эй, Ричард, ты там живой?

Завывающий и бессвязный мат был ответом.

– Не слышу!

– Я зашибся! Подыхаю!

– Странно. Ну ладно… – протянул бывший лейтенант. – Я спущусь тогда, у тебя фора в две минуты, можешь убежать и спрятаться!

Через две минуты Рей был внизу. Под окнами, разумеется, не оказалось ни молодого аристократа, ни его бездыханного тела. Инвалид только одобрительно хмыкнул.

А вскоре сэр Ричард Гринривер, сквайр, узнал, что отставной лейтенант мистер Рей Салех по прозвищу «Струна» имеет отличную егерскую подготовку. Ну, или графский сын хреново играет в прятки.

Зарядка, полная боли, началась.

Ричарду было очень больно, страшно, снова больно и снова страшно. А потом благословенная тьма милосердно укрыла Гринривера.

Через пару часов молодые люди шли по аллее в сторону столовой.

Ричард сильно припадал на левую ногу, лицо украшал шикарный кровоподтёк, с которым не справилась даже алхимия, а настроение была такое, что молодой человек всерьёз искал, кому бы проломить голову. Очевидной кандидатурой был душехранитель, но попытка нападения на него с заранее припрятанным топором окончилась неудачно.

– Мистер Салех, я вас прошу провести воспитательную беседу с комендантом общежития! Если бы вы сломали ему ногу в шести местах – я бы ощутил себя удовлетворённым.

– Ричард, я не буду бить коменданта! Во-первых, у меня для этого нет основания, во-вторых, нас тогда отчислят. Объясни, чем вызван твой приступ кровожадности?

Аристократ открыл рот, собираясь высказать всё, что копилось на душе. Но воспитание взяло верх. Он сперва решил, что инвалид над ним издевается, но, ещё раз глянув на своего спутника, понял, что нет. Салех пребывал в удивительно умиротворённом состоянии. Впрочем, если бы Ричарду позволили почти час непрерывно избивать своего телохранителя, он бы, скорее всего, тоже был сейчас счастлив.

– Он не исполнил наш договор! Он обязался не раскрывать моё местоположение тебе ни при каких условиях! – всё же решил обозначить свои претензии графёныш.

– И даже при угрозе физической расправы? Ты ему много заплатил?

– Два золотых! За ночь безопасного сна.

– Неплохо… А почему ты не предложил эти деньги мне?

– Потому что это было бы похоже на попытку откупиться! Первостепеннейшая трусость! Сначала нанимать себе специалиста, а потом платить, чтобы он не выполнял свои обязанности? Да меня засмеют!

– А что же тогда было вчера?

– Хитрость! – Ричард охнул и осторожно потрогал заплывшее лицо. – Неудачная хитрость!

– В любом случае комендант выполнил свои обещания. Он мне ничего не сказал. Да я и не спрашивал… – Рей подхватил своего нанимателя под локоток, когда тот в очередной раз споткнулся.

– Только не говорите мне, мистер Салех, что нашли меня по запаху!

– Нет, просто я глянул, каких ключей не хватало на стеллаже. Там хранятся копии, в том числе от нашей комнаты. А вот трёх ключей не оказалось. Я выбрал самый верхний этаж.

– Умно! Я думал, вы применили пытки.

– Хотел, но комендант был вежлив и показал мне заряженную картечницу. Так что…

На это Гринривер только тяжело вздохнул, признавая поражение.

На входе в столовую компаньонов встретил вестовой от князя.

– Его сиятельство приглашает джентльменов позавтракать с ним.

По итогу джентльмены избежали пары покушений. Волшебники в вопросах мести такие затейники…

Князь был приветлив. Он принял компаньонов в небольшой крытой веранде. Накрытый стол украшали разнообразные яства, явно доставленные напрямую из хвалёного «Чёрного лебедя».

После того, как все уселись за стол, Рей бойко наложил себе в тарелку всего понемногу и начал с аппетитом поглощать. Ричард же дёрнул щекой, скривился и уставился на свои руки. Руки снова ходили ходуном. Князь это заметил.

– Ричард, прошу вас, не стесняйтесь! Меня проинформировали о ваших тренировках. Я прекрасно понимаю причины вашей слабости. Сейчас слуга принесёт тонкие лепёшки, вы сможете завернуть в них еду. А мистер Салех, думаю, вам с радостью поможет.

Гринривер только благодарно кивнул.

Когда стол опустел, а перед всеми участниками застолья оказалось по большой чаше какао, князь начал серьёзный разговор.

– Господа, в первую очередь я встретился с вами, чтобы самолично убедиться в беспочвенности некоторых слухов.

– Например? – Ричард с удовольствием отхлебнул горячий напиток. Заморское лакомство было густым, пряным, отдавало корицей и гвоздикой, оставляя ни с чем не сравнимое бодрящее послевкусие.

– По некоторым данным, мистер Салех не далее как утром выкинул вас из окна. С пятого этажа.

– Всё именно так.

– Тогда почему вы ещё живы? – от такой постановки вопроса Ричард едва не поперхнулся.

– Я не специально, право слово! – только и смог произнести молодой аристократ.

Князь залился смехом.

– Мистер Салех, прокомментируете?

– Деревья. Грабы. На них рекомендуют десантироваться в случае, если прыгаете без специального оборудования, – Салех нюхал шоколад, едва не выворачивая ноздри.

– А как, позвольте поинтересоваться, можно отличить граб издали? Это же не эвкалипт или кедр…

– Не знаю. В руководстве по высадке было много аналогичных советов. Так что по принципу: если вы выжили – это был граб, – инвалид пожал плечами.

– Это многое объясняет. Справедливости ради: под окнами общежития растут дубы, но если сэр Ричард выжил, их теперь переименуют в грабы.

Молчание за столом стало смущённым.

– В любом случае, позвал я вас не за этим, – князь Брин-Шустер стал серьёзным. – Я даже предположить не мог, что вы настолько яро возьмётесь за дело. Появились первые результаты расследования события, участниками которого вы стали. Так как вы в данной ситуации лица гражданские, то бумаг показать не могу, даже несмотря на ваше стажёрство. Но поведаю на словах. Вы прервали ритуал вселения. Причём непростой.

– То есть нас ни в чём не подозревают? – уточнил Ричард.

– О, тут вы тоже неправы! В чём вас только не подозревают. Например, я заподозрил, что вы – некрокукла под управлением господина Салеха.

Гринривер вскинул брови. Салех тоже вскинул брови, но этого никто не заметил, так как бровей у него не было.

– В какао вода с эманациями света. Будь вы нежитью, вас бы сожгло изнутри.

Компаньоны ошарашенно молчали.

– Ну, сами посудите: вы справились с изменённым, излишне жестоки, а ваши тренировки больше напоминают укрощение немёртвого духа. Некоторые виды некрокукол могут испытывать боль.

– А как же атрибут? Я думал, что нежить не владеет волшебством, – уточнил Ричард.

– Зато владеет магией. И то, что оборудование не засекло токов маны, ещё ничего не значит. Но вода точно подтвердила, – чуть огорчённо ответил князь.

– Это единственное, в чем нас подозревают? Ну, может быть мы ещё кто-то? Демоны там, големы, механизмы? – голос Гринривера сочился ядом.

– Тоже проверили. Вы спокойно ели с серебра, на подушках руна развеивания магии, а магическая мембрана в крыше фиксирует только звуки, издаваемые живыми организмами. Но если вас интересует, я ставил на куклу некроманта.

– А в чём нас в итоге не подозревают? – бывший лейтенант невозмутимо пригубил горячий шоколад.

– В организации преступления, которое вы предотвратили, – князь огладил усы. – Это было так называемое агентское вселение. Демон после ритуала должен был сожрать жертву, спасённый вами бродяга для того и лежал в комнате. После чего демон переваривает тонкое тело кадавра, в которое вселяется. Получает всю его память. И фактически занимает его место. Он связан приказом демонолога. Натворить может всякого… А чем дольше подобный вселенец живёт, тем сложнее его определить поверхностной проверкой.

– Ваше сиятельство, я вам искренне признателен за информацию, но зачем вы нам это рассказали? – осторожно поинтересовался Ричард.

– На самом деле я вас позвал, практически уверенный, что вы не тот, за кого себя выдаёте… – признался хозяин. – Так что, господа, я просто не был готов к разговору. Если у вас есть какие-то вопросы – постараюсь на них ответить.

– А что бы было, окажись мы кем-то… из вашего списка? – задал интересующий вопрос Рей.

– В полу мины. А на мне амулет. Но не переживайте, это не специально для вас. Они тут постоянно, – невозмутимости князя можно было позавидовать.

– Тогда мы, наверное, пойдём? – в голосе графёныша отчётливо прозвучала надежда.

– Да-да, безусловно. Лишь обсудим пару рабочих моментов – и удачного вам дня! Во-первых, господа, раз уж вы живы, сходите в гости к мистеру Вульфу и оформите показания как положено. Второе. Мистер Салех, завтра начинается учёба. Мистер Ричард, безусловно, талантливый молодой человек, но ваши однокурсники могут оказаться не столь живучими. Я могу вас просить отказаться от наиболее… необычных методов воспитания? Или, по крайней мере, согласовывать их с куратором группы? Этим вы очень меня обяжете.

Рей Салех раздражённо дёрнул щекой. И начал уточнять.

– Вы хотите сказать, никаких огнёвок под кожу?

– Попрошу воздержаться, – подтвердил князь.

– Лишение сна?

– Убираем.

– Электричество? Оно сейчас модно.

– Только под присмотром медика.

– Избиения?

– Исключительно в рамках курса рукопашного боя. И только в перчатках и защитной амуниции.

– Обучение борьбе?

– Пожалуйста, но то же условие, что и по предыдущему пункту.

– Тактические игры?

– Мистер Салех, даже думать не хочу, что вы вкладываете в последнюю фразу! – не выдержал Брин-Шустер. – Всё, решено. С вас программа подготовки, групповая или индивидуальная, для каждого студента. Без её утверждения я запрещаю вам предпринимать какие-либо, вы слышите, хоть какие-либо действия по отношению к вашим одногруппникам! С мистером Гринривером можете делать что угодно, эти взаимоотношения меня не касаются, – Ричард издал протяжный стон разочарования. – И да: в восемь часов вечера общий сбор группы, не опоздайте на него. Об этом оповестят по громкоговорителям, но раз вас не будет в кампусе… А теперь – не задерживаю.

Ричард решил, что князь форменно издевается над ними. Кем надо быть, чтобы заподозрить Рея Салеха в способности подготовить методические указания для обучения волшебников? С другой стороны, если это часть какой-то глобальной шутки или спора, что много лет идёт между князем и его отцом, происходящее обретает хоть какое-то внятное объяснение…

Уже на границе слышимости проректор разобрал едва сдерживаемый шёпот, полный паники:

– Мистер Салех, кажется, я поменял своё решение! В какую сумму вы оцениваете своё обещание исключить из программы обучения… ваши идеи, озвученные князю?

⁂

В управлении визит Ричарда с Реем вызвал нездоровый ажиотаж. Беготня, испуганное перешёптывание по углам, тихое бряцание оружием. Впрочем, всё это молодые люди проигнорировали, направившись сразу в кабинет старшего следователя. Секретарь хотел было преградить им путь, но Салех ему радостно улыбнулся. Парнишка стал одного цвета со своей серой жилеткой и попытался слиться с интерьером.

Господин старший следователь при виде визитёров от полноты чувств громко крякнул.

– Можете нас поздравить, с нас сняты все подозрения! – известил хозяина кабинета Ричард. У него на языке вертелась фраза насчёт того, что смерть не повод откладывать визит. Но подумав, он решил употребить её в более подходящем случае. Для полного счастья им ещё не хватало довести Вульфа. Тот был тучен и скор на дурную кровь. Как бы не помер.

Старший следователь в ответ на это залез под стол, звякнул чем-то, вылез обратно и присосался к бутылке из мутного стекла.

– Ах, молодые люди, какая жалость, что вы не оказались во всём виноватыми! Право слово, я даже не могу представить, что мне теперь делать! Будете? Полирнём, так сказать, вашу чистую репутацию!

Молодые люди были не против. Пойло оказалось приторно-сладким и обжигало пищевод.

– А с чего вы взяли, что мы всё же совершили то жуткое преступление? – поинтересовался аристократ, смакую послевкусие.

– Стоило вам уйти, как пришли люди с удостоверениями имперских дознавателей. Нагнали жути: вежливые такие, манерные, а глаза мёртвые и не моргают… – из стола был извлечён и тут же разломан на части монструозных размеров пряник. По кабинету поплыл запах корицы и кардамона. – Посетили они, значит, место преступления, стали в мясце копаться, вынюхали что-то. А потом спрашивают: инспектор Вульф, а что тут с изменённым случилось? Так я им говорю: были два почтенных студиоза, хваткие молодчики, они тварюшку и прибили. Забороли, тоисть. И у них даже это есть… алиби!

– Не поверили? – теперь уже уточнил Салех, угощаясь пряником.

– Ржали, как кони. А лица-то неживые, чисто маски фарфоровые. Говорят, надули тебя, старший инспектор. Надули, как детишки жабу, через соломинку. Твои молодчики демонологи, или твари какие созданные. Я говорю, слышьте – какие же они твари? На вид такие приличные люди, с вежеством всяческим. А мне отвечают: первостепеннейшие твари, но туповатые. Ритуал неверно рассчитали, так у них демон из-под контроля вышел, сожрать хотел. Так они его того… – мужчина сделал жест руками, словно разрывал багет. – Совсем того. Говорят, ты, инспектор Вульф, первостепеннейший простофиля! Но радуйся – был бы умнее, они бы и тебя, того… этого. Лежал бы ты сейчас в одном ведёрке с изменённым. Со всем твоим отделом, в одном ведре. Но, говорят, не переживай – люди государевы своё дело знают. Спасём мы тебя. Не побеспокоят твари тебя больше. Есть, говорят, и на таких управа. Кончилось, инспектор Вульф, ваше знакомство. Я в таком расстройстве был, молодые люди! Верите, нет – вчера помянул вас!

– Не бывает слишком толстого дракона, бывает мало взрывчатки, – подытожил бывший лейтенант, на что получил одобрительный кивок.

– А теперь я сижу, и тут вы заходите. Думаю: ну всё, пришёл конец тебе, славный инспектор! Если уж люди государевы не сладили, то тебе только и остаётся, что предков помянуть. И на знакомство с ними отправляться. Думаю: главное, чтобы твари пытали недолго, а сразу примучили. Из уважения, так сказать, к хорошему моему отношению. А вы обрадовали, что ошиблись, выходит, ищейки енти, – Вульф снова присосался к бутылке, и, кажется, её уполовинил. Под осуждающие взгляды Рея, который любил сладкие настойки. – Какая же радость, что вы оказались ни в чем не виноватые!

Молчание затянулось. Бутылка пошла по второму кругу.

– Чем могу служить? Вы же по делу пришли? – уточнил инспектор. Лицо его раскраснелось. А настроение заметно улучшилось.

– Да нас прислал светлейший князь. Вы, – говорит, – молодые господа, должны уважаемому инспектору Вульфу… – Ричард скривился и затряс головой, изгоняя из себя манеру общения инспектора, оказавшуюся заразной. – Нас попросили дать показания. Заполнить протоколы.

– Его светлость всегда был крайне щепетилен в вопросах следования циркулярам. Очень уж я это уважаю, – инспектор поднялся из-за стола. – А вы сидите, сидите, сейчас к вам придёт Джимми, чернильная душонка. Парень трусоват, но аккуратен. Заполнит все бумаги с вами. А я пройдусь, есть у меня идейка одна. Обмозгую и обсужу кой-чего…

И Вульф покинул кабинет, оставив молодых людей в компании пряника и недопитой бутылки.

Вскоре явился Джимми, им оказался давешний секретарь. Парнишка сохранял защитный окрас, а в руках сжимал картонную папку и пенал с писчими принадлежностями.

Заполнение бумаг продлилось больше часа. В какой-то момент в кабинет тихонько просочился инспектор. В руках он держал пухлый пакет, от которого умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Через несколько минут в кабинет вошёл ещё один сотрудник управления с подносом, на котором стояли чашки с чаем, сахар и чайник со сливками.

– Уважьте, молодые люди, почаёвничаем? А я вам расскажу одну интереснейшую безделицу!

– С огромным удовольствием! – Салех высказался первым и заткнул своего нанимателя взглядом. Тот, видимо, хотел вежливо отказаться. Но Рею было плевать, Рей любил пирожки.

– Есть у нас контора одна, в городе – касса взаимопомощи государственных служащих. Там обретаются старички всяческие, кто честным трудом и службой усердной получили пенсию. Людишки мирные, но среди них много интересных персонажей бывает, – начал Вульф, распотрошив пакет и выложив его содержимое на поднос. – Я там приятельствую с председателем. Человечек он скользкий, и шельмует помаленьку, но кто без греха? Так вот, я ему изложил вашу надобность, учебную. И он мне отрекомендовал старичка одного. Мистер Роберт Штоф, или Старый Роберт – местная легенда! По слухам, ему давно перевалило за сто лет. Так вот, он, оказывается, работал не абы где, а целым младшим дознавателем при шестой канцелярии. А они как раз пыточным делом пробавлялись. Старикашка он скандальный и жёлчный, туговат на одно ухо, но в своё время был награждён прапрадедом самого… – многозначительный взгляд в потолок. – За усердие в работе палаческой!

– А он в маразм не впал ещё? – уточнил Ричард. Он примерно помнил, когда жил прапрадед нынешнего правителя, даты не бились. Точнее – бились, но…

– Я Филипу, приятелю своему, тот же вопрос задал. А он давай ругаться, – инспектор шумно отхлебнул чай. – Говорит, было бы здорово, начнись у него маразм. А так… Каждый год требует ине… инда… уф, ну и завернут иногда эти чиновники, язык сломаешь! Денег, значит, он требует каждый год, всё больше и больше. У него и так самая солидная пенсия в городе, а всё, глядите, скаредничает! Так что вот вам его адрес, – на стол лёг клок бумаги.

– Примите мою искреннюю благодарность! – проговорил Ричард, не глядя на собеседника, а следя за тем, чтобы телохранитель не утащил последний пирожок с подноса. – Сейчас прям и зайдём!

В итоге из управы приятели люди вышли изрядно осоловевшими.

– Ричард, ты у нас человек образованный… Скажи, а прапрадед нынешнего императора – это же полтора века назад? – голос инвалида был весьма озадаченным.

– Всё верно, мистер Салех. Я думаю, инспектор просто ошибся.

– А если нет?

– Если нет, то мы действительно найдём редкого специалиста. Или его проклял кто, и старик вечно прозябает на этом свете, а смерть забыла дорогу к его ветхому дому. Дни его пусты и сливаются в серую полосу, где мелькают лица и слова, а взгляду не за что зацепиться. Все песни уже прозвучали, камин не греет, и лишь лютая злоба сжигает изнутри, но немощное тело не в состоянии причинить боль даже кошке. Элементаль, заключённый в хрустальную клетку и выставленный на потеху публике, что жаждет любоваться бесконечным танцем корчащегося от ярости порождения чистого пламени. В его мечтах вокруг него пылают города, обращаются пеплом насмешники и острословы, но тлеющий жар не в состоянии согреть даже старые кости. И этот осколок былых времён станет учить нас тонкому искусству причинения страданий живым существам! – Гринривер остановился и закинул голову к небу, придерживая цилиндр.

– Красиво! – оценил вояка. – Сочиняешь?

– Мистер Салех, вам должно быть стыдно за вашу необразованность. Это всего лишь слегка переделанная цитата за авторством самого великого Ульстона.

На подначку бывший лейтенант не отреагировал.

– В любом случае, оно пришлось крайне к месту. Надо бы почитать этого Ульстона. Ты много поэзии знаешь?

– Мистер Салех! Всё, что вам надо знать о моём образовании, заключается в следующем: мои преподаватели считали нормальным бить за плохой литературный вкус. Так что при случае я найму некроманта, призову дух этого самого Ульстона и буду пытать его, заставляя делать литературную адаптацию песенки «Что нам делать с мёртвой шлюхой?» – благожелательность стремительно улетучивалась из графёныша. – Надо найти карету, Римтаун не очень похож на столицу, не желаю свернуть себе ногу на этих камнях!

Через какое-то время компаньоны с недоумением разглядывали дом по указанному на бумажке адресу. Двухэтажный деревянный особняк больше напоминал гнилой зуб. Серые стены, изъеденные плесенью, замшелая крыша. Дом стоял в саду, который уже лет двадцать не знал заботливой руки садовника. В пыльных окнах не горело ни огонька.

– Мистер Салех, напомните мне при случае прикупить вам серебряные патроны. Вы умеете убивать нежить?

– Предлагаешь зайти в другой раз? – бывший лейтенант подобрался.

– Ну, раз уж пришли… Но если тут и впрямь логово древнего лича, я вынужден буду признать, что инспектор Вульф гениальный актёр. И очень хочет нас убить. Знать бы, за что… Сначала демон, теперь нежить. Полагаю, в следующий раз нам придётся войти в логово свихнувшегося биоманта.

От скрипа калитки в воздух взвилась стая ворон. В лицо пахнуло сыростью, и даже небо слегка потеряло в яркости. Сжимая потными ладонями трость, Ричард шагнул за ограду.

Сухая листва и мелкие ветки оглушительно хрустели под ногами. В заросшем саду поселились тени. Свет, редкими пятнами достигающий земли, скорее слепил, чем освещал, создавая мешанину образов на земле.

Ричард поднялся на крыльцо. Ступеньки заскрипели так, что заныли зубы. Гринривер дёрнул за шнур звонка, и внутри дома раздался протяжный звон.

Входная дверь отворилась, опять же, с противным скрипом. За ней слабо просматривался холл, из которого тянуло затхлой сыростью. Заходить внутрь Ричарду не хотелось от слова «совсем».

Инвалид с шумом втянул воздух.

– Мистер Салех, вопрос к вам, как к основной ударной силе: происходящее вызывает у вас какую-то тревогу?

– Ты про то, что дом воняет склепом, по дорожке мы прошли первыми минимум за три дня, а моя сигнальная татуировка на плече покалывает, чувствуя некроэнергию? Нет, Ричард, абсолютно никакой тревоги. Обычная старая халупа старого деда, – иронии в голосе душехранителя Ричард не услышал.

– И что мы будем делать? Зайдём в дом и раскроем очередную жуткую тайну этого города?

– У меня есть идея получше!

С этими словами Салех опустился на колено и достал из кармана плаща продолговатый свёрток. Развернул. Гринривер вытаращил глаза и уронил челюсть. В руках бывший лейтенант держал длинный цилиндр, густо покрытый светящимися символами. Из торца из цилиндра торчал моток шнура.

– Мистер Салех, это то, что я думаю? – на предмет в руках своего телохранителя аристократ смотрел с куда большей опаской, чем в недра странного дома.

– Рунная взрывчатка, на базе обычной. С запасом хватит, чтобы разнести эту халупу и всё, что там может сидеть в засаде. Или ты хочешь подраться? Как ты верно заметил, у меня отсутствует специальное снаряжение.

– А если мы напутали, и в доме сидит старый Роберт?

– Дедушка старый, ему всё равно, – пожал плечами Рей. – Нет, мы, конечно, можем сходить и проверить…

– Мистер Роберт! Вы там? – для очистки совести крикнул аристократ в недра дома.

– Берт… берт… берт… ам… ам… ам… – ответило эхо звонким детским голосом.

– Да ну нахер! – подытожил Салех. Дёрнул нитку на фитиле, которая поджигала кончик запального шнура – и закинул взрывпатрон в гостиную. – У нас примерно минута.

И компаньоны торопливо направились к выходу из сада.

– Молодые люди, вы не меня ищете? – сгорбленная фигура в воротах, кажется, соткалась из теней. Длинный чёрный плащ, охотничья шляпа с двумя козырьками, тоже чёрная. Костлявое лицо, покрытое тонкой, почти прозрачной желтоватой кожей. Во рту отсутствовали зубы, из-за чего челюсть непрерывно двигалась в жующем движении. Старик опирался на клюку.

– А… А это Ульриха Кровавого, дом девять? – пальцы Ричарда судорожно сжали оголовье трости. Он почувствовал, что и компаньон подобрался, готовясь к неприятностям.

– Нет, Ульриха Кровавого девять чуть дальше, я там живу. А это Ульриха Кровавого четыре дробь девять. Тут был небольшой тупик раньше, потому такая странная нумерация. Извозчики постоянно путают.

– А это чей дом? – озадачено поинтересовался Салех.

В этот момент раздался взрыв. Стёкла осыпались с хрустальным звоном, здание немного подумало и сложилось в бесформенную кучу, подняв облако пыли. Опять с заполошными воплями взвилась стая ворон. Дед не повёл и бровью, словно в Римтауне уничтожение домов было ежедневной и весьма уже наскучившей традицией.

– Жил у нас тут один барон. Лет сто назад. Баловался запретными искусствами. Поговаривают, призвал что-то не то. Ночью его ребёнка в колыбели сожрали крысы, молодая жена утонула в ванне, полной крови, а он сам поседел и начал петь детские песенки. И делать кукол из чьих-то волос. Потом пропал, больше его никто не видел. А дом так и стоит. Стоял, – поправил себя дед, покосившись на баронские развалины. После чего протёр глаза и нацепил на нос громадные очки в массивной оправе. – Совсем сгнил, видать. Хорошо, что не завалило никого.

– А… а мистер Роберт Штоф – это вы? – не менее растерянно спросил Гринривер.

– Я. А вы молодчики, которых по мою душу решил отправить пенсионный фонд? Или мои наследники? – тем же сварливым тоном поинтересовался старый Роберт.

– Э-э-э… нет, – Ричард нервно прокашлялся. – Мы по другому делу Нам вас рекомендовали как редкого специалиста. У нас в университете поменялась программа, ввели курс по пыточному делу. И нужен репетитор…

Старик преобразился. С хрустом выпрямилась скрученная спина, и стало ясно, что Старый Роберт даже малость повыше Салеха. В глазах вспыхнуло тёмное пламя, а лицо исказила торжествующая гримаса.

– Дождался! – даже голос старика изменился, став глубже. – Этот разговор не для улицы. Пройдёмте в дом, господа, кажется, у меня где-то завалялась бутылочка поистине старого вина.

Ошарашенные компаньоны безмолвно последовали за пенсионером. Через какое-то время он замер. Просто застыв.

– Так, у меня, кажется, спину заклинило. Молодые люди, помогите дедушке…

Пенсионера пришлось нести.

Жил старый Штоф в небольшом уютном домике. Кабинет, спальня, гостиная да кухня. В доме было жарко натоплено. Пол устилали ковры.

Старика усадили в мягкое кресло. Салеха отправили шарить по шкафам в поисках чая и того самого, поистине древнего вина. Искомое нашлось быстро – бутылка мутно-зелёного стекла. Правда, бокалов не оказалось, и их функцию призваны были исполнить три глиняные чашки.

… – Молодые люди! Без малого семь десятков лет, как была упразднена гильдия палачей. Высокое искусство начало забываться. Ушли за грань великие мастера нашего ордена! Гуманизм сделал людей мягче, а медицина забрала наши знания. Но я знал, что наступит день, и я смогу возродить школу музыкантов плоти! – с этими словами старик одним движением просто отломил горлышко бутылки. В воздухе повис резкий запах кислятины. – Впрочем, можно ограничиться и чаем. Чего уставились? Наливайте, я сам буду это делать до вечера!

Какое-то время ушло на приготовление чая. Не то, чтобы Ричард с Реем были хоть сколько-нибудь услужливыми. Просто в случае неповиновения дед начинал громко причитать насчёт идиотизма современной молодёжи. Суровые взгляды и угрожающие реплики не производили на Штофа ровным счётом никого впечатления. Пришлось смириться. Ричард уговаривал себя, что он сейчас занят чем-то вроде археологических раскопок, а Салеху было просто плевать. В конце концов, ему за это платят.

Когда чай был разлит по чашкам, а Ричард подавил приступ раздражения, старик начал свой монолог. Разумеется, Ричард неоднократно пытался вставить хоть слово, но старикан делал вид, что именно в этот момент у него пропадает слух. А может, так оно и было. Возраст будущего преподавателя компаньонам так и не удалось выяснить.

– В те времена, когда люди были выше, а молодёжь не разучилась уважать стариков, в этих местах находилось святилище Нартагала, владыки боли. Он черпал свою силу в страданиях. И лишь тупицы могут думать, что его служители великого исцеляющего имели что-то общее с некромантами и демонологами. Нартагалу не черпал себя в смертях…

Выпитый пару часов назад ликёр, горячий чай да слегка измотанные нервы привели к тому, что Ричард задремал. Иногда он просыпался, убеждаясь, что старик до сих пор продолжает говорить. Сознание самостоятельно выхватывало отдельные куски бесконечного монолога.

– … у нас были очень суровые экзамены. Студент должен был выполнить полное вскрытие, с раскладкой всех органов, при этом материал обязательно должен оставаться в живых! После все надо было так же аккуратно собрать обратно. У лучших из лучших материал мог после операции встать и уйти своими ногами! После трёх пересдач оставшиеся должны были объединяться в пары и кидать монетку. Проигравший ложился на стол…

– …я нашёл способ делать выноску не только органов брюшины, но даже лёгких! Живых лёгких! Придумал специальный аппарат, который не позволял им схлопываться! А эти болваны…

– …ну я и засадил ей по полной! Да чтоб вы знали, с моими-то навыками от меня ни одна женщина не уходила неудовлетворённой…

– …а этот болван говорит: показания, полученные под пытками, не приемлемы для судебной системы. Ну, я и предложил ему попробовать себя оговорить у меня на столе. Поставил на кон свою лошадь…

– …свёкла в том году подорожала, пришлось идти на дальний рынок…

Тычок в рёбра разбудил Гринривера, который, похоже, начал храпеть. Или, может, Роберт перешёл к чему-то действительно важному?

– …и если уж вы всерьёз желаете освоить высокую науку боли, то скажите: готовы ли идти до конца и приложить всяческое усердие?

Ричард, с трудом подавив зевок, кивнул.

– И вас не остановит ни ложная жалость, ни человеколюбие, ни вера в иных богов?

– Совершенно точно! – у молодого аристократа был дядюшка в маразме, и он прекрасно знал, как нужно вести подобные диалоги.

– И вы готовы принести клятву, что освоите высокую науку, несмотря на любые обстоятельства?

– Если это не пойдёт вразрез с моей честью! – поддакнул графёныш, который уже трижды пожалел, что вообще заявился сюда. Может, старик что и помнил, но его маразм был слишком очевиден.

– Отлично! Эй, громила, там, в углу комнаты стоит сундук. Принеси-ка его сюда…

Салех пожал плечами. Сундук он поднял с ощутимым усилием. А затем с грохотом поставил перед Робертом. Тот, кряхтя, склонился над ним. И застыл.

– Так, блондинчик… – проскрипел он спустя пару минут, – сходи-ка в прихожую, там топор лежит.

– Зачем? – поинтересовался Гринривер, даже не думая подниматься.

– В сундуке ловушка – шипы с ядом. Я его уже лет сорок не открывал, там, наверное, всё уже выдохлось, да проверять не хочется. А как эта хренотень открывается – уже запамятовал…

За топором сходил бывший лейтенант. И в несколько ударов разворотил сундук. Щепки летели по всей комнате.

– А теперь там пару колец найди. Цвета запёкшейся крови – не перепутаешь.

В хламе Рей копался вилкой, памятуя о ловушке. В ворохе щепок попадались старые монеты, какие-то письма, засохшие до того, что крошились от прикосновения. Наконец вилка поддела одну цепочку, затем другую. На них были надеты кольца.

– Учеников двое. Всегда двое, такой завет… – произнёс непонятную фразу старик. После чего разомкнул обе цепочки и протянул кольца компаньонам. – Надевайте.

Ричард с сомнением вертел кольцо в руках. По внутренней стороне обода шла надпись:

«Arvis rtonga, vigo beerevis ester»

– Жизнь коротка, искусство вечно… – перевёл графёныш, которого учили первому языку старой империи.

– Всё верно, молодые люди, всё верно. Надевайте.

– Ричард, это рубиновое золото, надевай… – процедил сквозь зубы Салех, чьи глаза алчно блеснули. – Старикан о них точно забудет, а они стоят, как весь этот квартал.

Гринривер тяжело вздохнул, чувствуя, что участвует в довольно подозрительном спектакле.

Лицо старика исказила жуткая усмешка.

– Ну что, сосунки, готовы пойти в ученики к лучшему палачу нашей благословенной богами империи? – куда-то пропало шамканье, из глаз ушла мутность. – Знайте, однажды я заставил человека месяц кричать от боли. Месяц агонии! Жертва сохранила разум и здоровье. Император даровал герцогу Ристарху свободу и вернул титул. И я клянусь, что сожру свою душу, если вы не сможете повторить моё достижение!

Салех, хищно оскалившись, кивнул. Ричард набрал в грудь воздуха, потом выдохнул, не сказав ни слова. И тоже кивнул.

– Да будет так!

Руку мгновенно охватил жидкий огонь. Или кипящее масло. Боль была такая, что графёныш заорал, рухнув на пол. Сквозь слёзы он увидел, как рядом повалился инвалид, рыча и шипя одновременно. Тело молодого аристократа скрутила судорога, а челюсти сжались так, что захрустели зубы. Крик перешёл в хриплое подвывание. Но краем глаза он заметил, как подымается на ноги Салех, рыча и роняя пену из оскаленного рта.

– Крепок! – с булькающим смехом проклекотал старик. – Ты мне нравишься, ублюдок. Корми, корми его вдосталь!

Боль затопила Ричарда целиком, и сознание милосердно погасло.

В себя Гринривер пришёл рывком. Он лежал на полу. Боли не было. Первая мысль была о штанах – хвала небу, они оказались сухими. Бывший лейтенант стоял у стены, очень недобро глядя на старикашку. Тот блаженно развалился в кресле.

– Мистер Салех, пожалуйста, одолжите мне топор, – прошипел молодой аристократ. Глаза его налились кровью от бешенства. – И почему вы сами ещё не убили этого придурка?

– Ждал, пока ты очнёшься. Сомневаюсь, что старикашка куда-то удерёт.

Старикашка лишь довольно улыбался. Ричард взглянул на руку. Кольцо пропало. Видимо, его сдёрнул с пальца душехранитель. Сейчас Гринривер искренне радовался тому, что взял в компаньоны такого монстра.

Салех протянул боссу топор. Тот крутанул его в руке, приноравливаясь.

– Мистер Штоф, может быть, хотите сказать что-то? Помолиться или огласить предсмертную волю? – Ричард вспоминал уроки анатомии, он не хотел пачкать свою одежду кровью.

Старикашка залился смехом.

– Я трахал твою пра-пра-пра-пра-прапрабабушку!

– Если я правильно помню семейную историю, её много кто трахал, та ещё блядь была. Но сомневаюсь, что это её впечатлило, – увидав недоумённый взгляд приятеля, графёныш пояснил. – Когда мне было десять, я нашёл её дневник. И прочитал. Весь. Так вот, она скрупулёзно заносила туда всех любовников. Но никакого Роберта Штофа среди них не было. Выходит, вы были настолько незначительны, сэр Роберт, что вас даже не заметили.

– Ещё бы! – дедуган продолжал веселиться. – Когда я имел твою дражайшую пра-пра-пра… тьфу, вечно с счёта сбиваюсь! Короче, она тогда едва научилась писать. В те времена это не считалось педофилией. Тогда к такому относились куда проще, чем сейчас. Сопляк!

Ричард почесал топором затылок. Он передумал убивать деда. Тот явно потёк крышей и не осознавал свои слова.

– Мистер Салех? Может быть, у вас есть вопросы? Могу одолжить топор. Я не убиваю сумасшедших.

Рей гоготнул. Непонимающий взгляд компаньона он проигнорировал.

– Мистер Штоф, поведайте мне, у нас тут с моим нанимателем вышел спор. Вы случайно не были знакомы с неким Ульстаном?

Где-то в доме скрипнула половица.

Компаньоны переглянулись. И повернулись к двери.

– Завтра не опаздывать! – проскрипел старик вслед, и, потеряв интерес к приятелям, вроде бы заснул.

В следующий миг дверь отворилась, и в комнату зашёл молодой человек, одетый в форму полицейского. Он был кучеряв, голубоглаз и чисто выбрит. А ещё, кажется, был готов рухнуть в обморок.

– А-а-а-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а… А что это вы тут делаете? – просипел он.

Салех открыл рот, пытаясь придумать убедительную версию. В комнате царил разгром. На полу лежали осколки сундука, вокруг которых был рассыпан хлам. Ричард, с мокрыми от пота волосами, безумным лицом и топором в руке тоже не вызывал доверия. Сам бывший лейтенант тоже выглядел не слишком утешительно, если учесть здоровенную свежую ссадину над глазом Которую он получил, грохнувшись на пол от боли и задев головой подлокотник кресла. Подлокотнику тоже требовался капитальный ремонт.

– Мы общались с мистером Штофом о нашем ученичестве. Произошло небольшое бытовое недоразумение, – уточнил Ричард, который не мог придумать, куда ему деть топор. – Мистер Штоф, подтвердите!

Мистер Штоф молчал. И не шевелился. Ругнувшись, Гринривер подошёл к Старому Роберту и заглянул ему в лицо. Глаза старика были закрыты. А ещё он не дышал. Совсем.

– Ну твою же ж мать… – озадаченно выдал Ричард. Старик однозначно был мёртв. – Он же только что, буквально секунду назад…

Молодой служащий выхватил пистолет, пальнул в потолок и завопил фальцетом:

– Оружие на пол, вы арестованы!

– Твою же ж мать…

Сопротивляться компаньоны не стали, хоть и могли. Лишь неторопливо накинули верхнюю одежду. И погрузились в карету, ожидающую у дома.

В участке царила нездоровая суета. Компаньонов провели напрямую в кабинет старшего инспектора.

– Мистер Картер, я просил срочно доставить сюда молодых людей, а не арестовывать их! – удивлённый Вульф разглядывал направленный в сторону Салеха (видимо, как самого страшного) пистолет.

– Так они там старого Роберта… того… примучили!

И полицейский поведал свою версию событий. Старший инспектор мрачнел с каждым словом.

Затем настал черёд Ричарда с Реем. Они изложили свою историю, не упомянув лишь взорванный дом и эпизод с кольцами.

– Прошу меня простить, молодые люди, я вынужден вас арестовать. До прояснения, так сказать… Сэр Фристос сей же час отправится в дом и установит совершенно точно, что же там случилось. Мистер Картер, прошу вас, проводите наших гостей в камеру. А после, метнись к Марте, купи что осталось. И занеси молодым людям, с чайником чая. Они задержанные! – распорядился инспектор. – Господа, прошу меня извинить, совершеннейший дурдом…

В камере приятели заснули, едва прикончив пирожки с чаем. Разбудил их лично старший инспектор.

– Господа, примите мои извинения, мистер Фристос подтвердил ваши слова. Старый Роберт умер от старости.

– Отлично, мы свободны? – поинтересовался Гринривер, которого этот день успел изрядно утомить.

– Да, вне всяческих сомнений. Но есть одна срочная надобность, из-за которой я и посылал за вами, – устало произнёс Вульф.

– И что же это за надобность? – вкрадчиво поинтересовался Салех.

– Давешний бродяга, что вы спасли от изменённого. Помните?

Ричард осторожно кивнул.

– Мы его в камеру поместили, в каземат местный. Так он того, помер.

– Повесился? Убит?

– В том и беда, плохо он умер очень.

– А мы тут причём? Мы вчера ночью были на территории кампуса. Это может подтвердить куча народа, – в голосе Гринривера плескалось раздражение.

– Тут два обстоятельства. Во-первых, Его сиятельство распорядился вас ставить в известность обо всём происходящем по делу. Вы люди хваткие, оборотистые. Вдруг дельного чего надумаете. А, во-вторых – есть одна проблема… Видите ли, было принято решение тело несчастного доставить на территорию университета. Квалификации наших прозекторов не хватает для полноценного исследования…

– Чего? – прогудел Салех. – То есть, вы просите нас оттащить труп в университет? Инспектор, вы тут видите дворников? Или носильщиков?

– Да все было бы нормально, но тут с самим телом некоторая, проблема… После вчерашнего слух прошёл, что бродяга может быть… того… одержимым. Который только прикидывается мёртвым. А потом, как под звезды вытащат его, он так сразу – того…

– Что того? – Ричард не знал, ржать ли ему над просьбой или плакать.

– Кинется!

Компаньоны не выдержали. И заржали.

– Так расчленили бы его, и дело с концом! – посоветовал бывший лейтенант.

– Так нельзя же, это ж будет повреждение вещественных доказательств. Людишки разбежались, а от меня требуют срочно обследовать, депешу прислали грозную…

– Так мы-то тут причём? – снова уточнил Салех. Инвалид очень хотел нагрубить, но инспектор имел очень уж растерянный вид.

– Да ежели он действительно… того, кинется… вы-то точно, того, справитесь! А то мои сотр-р-р-руднички все как один: господин инспектор, ругайтесь, деритесь – не потащим трупака!

– А вы им начальник или нянька? – начал раздражаться графёныш. – Какая им разница, дохлый бродяга – он и в пустынных землях дохлый бродяга. Приказать не можете?

– А вот в этом и заключается корень нашей проблемы, бродяга, как бы помягче сказать…

⁂

Ричард интеллигентно блевал пирожками. Салех бережно придерживал его под локоть. У инспектора действительно была проблема.

Бродяга оказался вывернут наизнанку. И заметно пожёван.

– Мистер Вульф, мне кажется, мой наниматель отказывается. Боюсь… – Салех невозмутимо пожал плечами. За свою карьеру он повидал и не такое. Единственное, о чем он сейчас сожалел, так это о бездарно пропадающей выпечке, которой графёныш щедро делился с ведром.

– Господа, я буду вашим должником, просите меня о чём угодно! – запальчиво перебил старший инспектор.

– Что угодно? – просипел Ричард, отплевавшись.

– Всё, что в моих силах и не нарушает закон напрямую…

– Мистер Салех, грабьте!

Выражение лица инспектора с воодушевлённого сменилось на озадаченное. Рей выкатил список.

– Картечница, восьмой калибр, укороченная. Трёхствольная. Патроны под неё, штук шестьдесят минимум. Картечь посеребрённая, семь фунтов. Фунт освящённой соли. Револьверные патроны… – вещал бывший лейтенант, едва не облизываясь.

Лицо инспектора грустнело с каждым пунктом.

– Молодые люди, только что-то одно! У меня ведь фонды…

– Инспектор, вы нас просите тащить через весь город труп. Который то ли морф спящий, то ли мимик, то ли демон в стадии нимфы. И хотите, чтобы мы это делали с голыми руками? – Рей слегка рычал. – Так мы, наверное, откажемся. Как-то жидковаты у нас силы, не потянем.

– Инспектор, я заплачу. Только давайте всё сразу тащите. И накройте беднягу чем-то…

Ещё час спустя бряцающие оружием компаньоны, пыхтя, вытащили на улицу накрытые простынёй носилки. Дело шло к вечеру, но тело вело себя, как и полагается приличному трупу. Перед входом стояла повозка, запряжённая пегим мерином. Извозчика в пределах видимости не наблюдалось. Лошадь беспокойно переступала с ноги на ногу, почуяв запах крови. Газовый фонарь заставлял тени плясать зловещую качучу под ногами и на стенах.

– Ричард, я не понимаю, на кой чёрт нам понадобилось тащить это тело? С твоими деньгами мы легко могли купить всё необходимое в местных магазинах. Я успел оценить, там весьма недурственный ассортимент, – бывший лейтенант, кряхтя, приподнял носилки и взгромоздил их край на борт повозки.

– Не в оружии дело, мистер Салех. Тут вы совершенно правы, но теперь, особенно после того, как я оплатил все эти железки, Вульф нам должен по гроб жизни! – голос молодого аристократа просто лучился энтузиазмом.

– И что? – Рей притянул рукоятки носилок к проушинам в дне повозки, чтобы не сползали при движении.

– О боги, мистер Салех, вы серьёзно не понимаете?

– Нет! – честно заявил инвалид и полез на козлы. – Мне бы хватило адреса булочной.

– Мы в этом городе ещё пять лет пробудем. Не знаю, как вы, а я склонен к кутежам. И благосклонное отношение полиции мне в этом – знатный помощник. Теперь ясно?

– Вполне! – одобрительно хмыкнул бывший лейтенант.

Сторож на въезде в кампус долго изучал полицейское предписание. После чего пошёл согласовывать. Явился минут через тридцать в компании невысокого господина восточной наружности. Тот подслеповато щурился, видимо, забыв очки.

Господин представился профессором Ян-Су, долго ругался на полицейское управление, на испорченный вечер и двух идиотов, которые могли бы и потеряться.

Идиоты утвердительно кивали, но теряться не спешили.

– Так, повозку оставляйте тут! Берите носилки и следуйте за мной!

Молодые люди молча выполнили требование.

– Ричард, а может сказать ему, что мы тут вообще-то учимся? – осторожно поинтересовался Салех.

– Мистер Салех, не мешайте! Меня впервые в жизни принимают за плебея. Очень, знаете ли, любопытные ощущения…

Притворяться плебеем Гринриверу наскучило, когда они подошли к учебному корпусу и оказались в вестибюле. Все аллеи были ярко освещены, во многих окнах горел свет, им навстречу попадалось много студентов, чьи любопытствующие взгляды стали графёныша раздражать.

– Профессор, должен заметить, мы тут учимся. У вас разве нет обслуживающего персонала, кто бы занимался подобными делами? – устало прошипел молодой аристократ.

От этих слов их проводник так резко остановился, что Салех, который шёл спереди, едва не врезался в него.

– Так что же вы раньше не сказали! – обрадовано воскликнул он. – Значит, вы всё можете сделать сами! Чтобы попасть в прозекторскую, вам нужно… – дальше последовало довольно путаное объяснение дороги. – …А потом пройдёте через аудиторию и окажетесь перед нужной дверью, вот вам ключ! Запихнёте тело в холодильник в любой, там сейчас пусто. Закроете дверь и занесёте ключи в будку охранника, на столе оставьте. А я побежал, прошу меня извинить, у меня дама!

С этими словами профессор удалился настолько поспешно, что приятели даже не успели задать ему ни единого вопроса.

– М-да, я смотрю, студентов тут уважают! – Салех изрядно развеселился при виде поспешно удравшего мужчины.

– Я это ему ещё припомню!

– Могу догнать и отстрелить ему ногу.

– Ты хотел сказать «прострелить»? – заинтересовался Гринривер.

– Нет, именно отстрелить. У картечниц заряд усиленный, как раз на изменённого.

– А зачем?

– Зачем с собой взял? Дык, на всякий случай. Вдруг дохляк и правда кинулся бы…

– Ладно, потащили дальше! И чем только этот бродяга питался, в нём же не меньше шести пудов? Кстати, мистер Салех, вы хорошо запомнили дорогу?

Вскоре выяснилось, что дорогу оба запомнили так себе. Нужную аудиторию они нашли только с пятой попытки. Сил шутить не осталось где-то на третьем заходе. Если бы кто-то спросил их сейчас: «Нельзя было сначала найти место, а уже потом тащить?», ему бы немедленно отстрелили ногу. Впрочем, приступ тупости можно было списать на усталость.

– Мистер Салех, вы уверены?

– Более чем, это точно та дверь!

– Ну, смотрите…

И они вошли в аудиторию. Там, несмотря на поздний час, было светло. Два десятка газовых фонарей разгоняли мрак. А ещё в аудитории сидели люди.

– Так-так-так, кажется, это наши опоздавшие. Мистер Салех, мистер Гринривер, собрание группы началось час назад, где вы всё это время были? И что это у вас…

Рей Салех озадаченно крутил головой. Наконец он сумел разглядеть куратора группы, высокого молодого человека с тонким носом и аккуратными бакенбардами. Но не заметил прислонённую к стене швабру, о которую и споткнулся. Вся конструкция из инвалида, молодого аристократа, и изуродованного трупа сразу же пришла в хаотичное движение.

С громким бряцанием по полу покатилось ружье, Ричард упал с громким матом. И с противным чавкающим звуком из носилок вывалился труп.

Гринривер сел на перевёрнутые носилки, нацепил шляпу и оглядел диспозицию. Выражение ледяного ужаса на лицах однокурсников так ему понравилось, что он даже раздумал блевать. Жизнь стремительно улучшалась…

– Здравствуйте, я ваш новый староста.

Бывший лейтенант придал своему лицу самое приветливое выражение. При этом Салех подхватил ружьё и машинально положил его на сгиб локтя. Проняло даже уже привычного Гринривера, и он немного отодвинулся от душехранителя.

– Это те самые, они всё-таки кого-то убили, они и нас убьют! – раздался тонкий девичий голос, переходящий в надрывный визг.

Нет, этот день для Ричарда явно не задался.

– Господин, плохие новости! – голос выражал усталую покорность.

– Снова? Не прошло и суток! Что на этот раз? Снова кто-то из исполнителей дал осечку? – второй, напротив, был возбуждён.

– Нет, основной план идёт, как должен. Мы устранили свидетеля. Нам также удалось завербовать одного из преподавателей университета.

– Это обнадёживает. Так что же случилось?

– Резервный склад. В старом доме на улице Ульриха Кровавого.

– Обнесли? Как такое возможно? Там ведь заклятый дух места. Он воришек сожрать должен был! Или на него вышли люди из канцелярии?

– Нет, дом уничтожен. Рунная взрывчатка.

– Зачем? Какой в этом смысл? Там ничего особо ценного не хранилось. Конкуренты? – в голосе было больше удивления, чем недовольства.

– Это основная версия.

– Удалось выяснить, кто это был?

– Да, наш человек на месте обнаружил очень характерные следы. Визитёров было двое, и у одного вместо ноги – протез.

– Снова эта парочка? Что-нибудь новое по ним выяснили?

– Запросы делаем, но требуется время. Но тут ещё одно. Эти молодчики запытали насмерть Старого Роберта.

– Его-то за что?

– Неизвестно, но мы на всякий случай собираем данные. И уже вскрывается много интересного. Вы знаете, сколько ему было лет?

– Под сотню? Он, сколько себя помню, живёт в этом городе.

– Двести сорок. И не всё так просто с ним. Поговаривают, что…

– Так, это после. Ты говоришь, эти молодчики запытали старика – так почему об этом не знает полиция? Поучить вас работать?

– Полиции об этом известно. Их поймали на месте преступления. Арестовали. Но маг, пришедший на место преступления, установил смерть от естественных причин.

– Как такое возможно? Речь ведь о Фристосе? Этот стервец честен до отвращения, даже мы не смогли его подкупить.

– Да, но им вчера удалось это сделать. Сходу. Почти в открытую – они попросили его стать репетитором по каким-то редким предметам. Это, как я понимаю, был формальный повод. А потом ему оплатили обучение – сотню золотых!

– Смело. Смело и нагло.

– Так они ещё это официально провели через нотариуса! Наш ловчий обнаружил в доме Роберта следы мощного пыточного заклинания. Очень старого заклинания. Если его не обнаружил Фристос – значит, либо он хорош лишь на бумаге, либо он просто промолчал, выгораживая реальных убийц.

– То есть, ты хочешь сказать, что два никому не известных молодчика приезжают в наш город под видом студентов, проворачивают тут какие-то свои дела, походя ломая наши планы? Подкупают полицейских, убивают, пытают и всё в открытую? Скажи-ка мне, Джинджер, тебе не кажется, что две тайных преступных организации на один город – это как-то многовато?

– Прикажете устранить?

– Наблюдать! Наблюдать и докладывать! Я хочу знать, кто это такие и что им нужно!

⁂

– Зарядка!

Услышав тихий шёпот, Гринривер подпрыгнул и свалился с кровати. Раздался гогот.

– Я не сопротивляюсь, мистер Салех, вы видите, я не сопротивляюсь! Оденусь, и пойдём заниматься физическими упражнениями! – затараторил молодой аристократ, побив все армейские рекорды по скорости одевания.

На самом деле Ричард лёг спать уже в одежде для тренировок.

Кажется, инвалид огорчённо вздохнул.

На третий день пробежка прошла менее мучительно. Возможно, Ричарда не тревожило отбитое падением с высоты нутро. В этот раз Салех не просто месил нанимателя кулаками, а начал показывать связки. Правда, сугубо на графёныше, но у того уже появился шанс увернуться. Коим он и воспользовался. Пару раз на сотню повторений. В конце бывший лейтенант одобрительно похлопал нанимателя по плечу и куда-то удалился. В этот раз Гринривер даже не потерял сознание! Вернулся Рей через несколько минут. Нёс он ружьё, патроны и армейский вещмешок.

– О, стрелковая подготовка? Должен сказать, мистер Салех, я недурственно стреляю, – обрадовался Ричард. Он вообще последнее время радовался любой затее, в ходе которой ему не наносили травмы.

Рей завязал завязки мешка, вынул оттуда массивные очки-консервы с толстыми стёклами и протянул их компаньону. Тот с энтузиазмом начал напяливать на голову сложную конструкцию.

– Стрельба в движении? Из неудобной позиции? По движущимся мишеням? Признаться, я не знал, что тут есть стрелковый полигон, – предвкушающе стал уточнять Гринривер.

Салех вновь полез в сумку, извлёк массивные кожаные наушники и нацепил их на лысый череп.

Молодой аристократ с возрастающей тревогой понял, что больше в сумке ничего нет.

– Знаешь, Ричард, как показала моя богатая практика, человека можно научить правильно вести себя под обстрелом двумя способами, – менторский тон инвалида тоже не внушал доверия. – Первый – долгий и затратный, – обучение. Изнуряющие тренировки, вколачивание рефлексов и так далее. Но это не наш путь. Нас слишком часто за эти три дня пытаются убить. Второй путь гораздо быстрее. Пережив несколько обстрелов, человек начинает сам, без всякой подготовки очень грамотно двигаться.

Мертвенная бледность стала покрывать щёки графёныша. Рей тем временем переломил ружьё и начал вставлять туда патроны. Очень большие патроны.

– Так что я принял решение ускорить твоё обучение. И не надо на меня так смотреть. У меня тут три десятка патронов. Часть снаряжена каучуковыми шариками, в других соль. Всего их у меня три десятка. А теперь – на старт. У тебя тридцать секунд.

– Но…

– Двадцать девять.

– Я…

– Двадцать восемь, – голос был скучающим.

– Сука!

– Двадцать.

– Что? Было же…

– Девятнадцать.

Ричард рванул с места. Мысленно считая секунды. Не успел он отсчитать и трёх, как раздался выстрел. Каучуковый шарик прилетел куда-то в лопатку. Молодого человека оторвало от земли и закрутило в воздухе.

Но школа предыдущих изнурений не прошла даром. Воя от боли, Гринривер тут же подскочил и снова побежал в сторону парка, надеясь укрыться за деревьями. Кроме Ричарда, к деревьям ломанулись все зрители (а их набралось немало). Это создало небольшой ажиотаж, и Гринривер сделал попытку взять заложника. Но получил на удивление точный удар коленом в пах от парня в длинной серой робе.

Надо признать, что графский сын проявлял чудеса тактического гения. Он прятался за любым доступным укрытием, вжимался в землю, даже пытался путать следы. Но всё это было бесполезно. Ну, почти. Салех попал двадцать восемь раз из тридцати.

Самым обидным было, что в отличие от прошлых разов сознание Гринривер не потерял.

В этот раз эликсиров было три. Причём два из них в винных бутылках.

Бывший лейтенант сорвал с подопечного остатки одежды (та была просто изорвана в клочья) и уложил на пол в ванной.

– Мистер Салех, гнилой вы хуесос, признайтесь, вас нанял кто-то из моих родственников?

– С чего ты взял? – миролюбиво поинтересовался Рей, выдернул пробку из первой бутылки и начал лить бледно-розовую жидкость на распластавшегося у его ног компаньона. Жидкость моментально вспенилась, графёныш зашипел.

– Только они могли придумать настолько изуверский план. О боги, не могу поверить, что я на это подписался самостоятельно. Думал, сейчас найму себе машину для убийства, и горя знать не буду…

– А чему ты так огорчаешься? И ты, это… натирайся, надо кровь затворить.

– Могли бы и помочь… – простонал графёныш.

– Ага, секунду! – и Салех смачно хрустнул пальцами.

– Пожалуй, отложим, – очень быстро передумал Ричард. – Сейчас я совершенно точно справлюсь самостоятельно. Кстати, а что это?

– Горный подорожник, экстракт иглолиста, какой-то хитрый спирт, который пить нельзя. Состав обеззараживает, а ещё взаимодействует с освящённой солью.

– Освящённой?

– Да, раны от неё очень хорошо заживляются. Мы ей как-то посыпали освежёванного пленника. Так он у нас прожил трое суток.

– Мистер Салех, вы всегда так спокойно рассказываете о таком… – морщась, графёныш втирал в кожу лечебный состав, который хоть и обжигал, но на место боли приходило облегчение. – Вы равнодушны к чужой боли?

– Она доставляет мне удовольствие. Но, в отличие от твоей светлости, я не скрываю это.

– Но я не…

Салех удивлённо подвигал тем местом, где у него когда-то были брови. Гринривер заткнулся.

– Второй состав.

– Больно будет? – устало поинтересовался Ричард.

Рей молча опрокинул бутылку. Гринривер заорал, в него словно плеснули кипятком.

– Столетник чёрный и алхимические вытяжки из головастиков. Ускоряет регенерацию. Проблема в том, что нервы регенерируют тоже, – пинок опрокинул аристократа обратно на пол. – Терпи босс, тебе ещё за это платить.

Не то, чтобы Ричарду было нечего возразить, но… При виде последней бутылочки графёныш сделал попытку удрать в окно.

Через полчаса Гринривер с сомнением разглядывал своё тело. Повреждений не было. Но пигментация на местах ран поменялась.

– Мистер Салех, меня посетила гениальная мысль… Когда все наши начинания достигнут успеха, я обращусь к своему многоуважаемому отцу и попрошу его, чтобы вы распространили наш опыт на моих братьев, – в голосе молодого аристократа послышались предвкушающие нотки. – Я всегда мечтал запытать кого-то из старших родственников. А знакомство с вами позволит сделать мне это легально! Решено!

На этой позитивной ноте приятели отправились на завтрак. Их появление было встречено шепотками.

За одним из столов разместились одногруппники. Вчера знакомство не задалось. Кто-то крикнул «у него всего три патрона в стволах, бежим!» И все убежали. Компаньонов больше волновало тело бродяги, чем установление социальных связей. Куратор группы, мистер Джонс, разобравшись в ситуации, только устало махнул рукой. После чего провёл молодых людей до прозекторской (они всё же ошиблись дверью) и отпустил спать. Сегодня Гринривер решил исправить ошибку и хотя бы познакомиться.

– Господа, я понимаю, что знакомство у нас с вами не задалось! – начал Ричард, усаживаясь во главе стола. – Поверьте, мы не хотели никого пугать, просто обстоятельства сложились… В любом случае прошу нас извинить. Дабы загладить недопонимание, прошу вас разделить с нами трапезу. Нам сейчас принесут поесть с преподавательской кухни. Мистер Салех, прошу, передайте распоряжение, – в воздухе мелькнула золотая монета. – Надеюсь, этого хватит.

Пара одобрительных возгласов со стороны студентов была ответом.

– Разрешите представиться. Сэр Ричард Гринривер, сквайр, младший сын графа Гринривера. Мой компаньон и душехранитель, мистер Салех. В недавнем прошлом – лейтенант штурмовой роты пехотного полка.

– А что у вас за атрибуты?

– Я дематериализую предметы, мистер Салех охлаждает бутылки со спиртным.

В этот момент на скамейку рядом с графёнышем рухнул Рей. Припомнив вчерашний эффект, он лишь миролюбиво скривил губы.

– М-м-мистер Салех, а вы можете поднять руки? Очень вас прошу, – раздался девичий голос. Его обладательница, миниатюрная брюнетка с тяжёлой косой, закрученной вокруг макушки, выглядела обеспокоенной.

– Да, без проблем, – Рей помахал руками, рассматривая девушку. – А зачем вы меня об этом попросили?

– М-м-мне показалось, что вас хватил удар. Я м-м-медсестра… была, – всё так же опасливо промямлила девушка.

Ричард довольно рассмеялся.

– Господа, ещё вопросы? Не стесняйтесь, – Гринриверу ни на мгновение не пришла мысль, что он может быть кому-то неинтересен.

– А это в вас утром стреляли? – опасливо поинтересовался кто-то.

– Следующий вопрос, – процедил графёныш.

– А правда, что вы тут уже кого-то убили? – голос был с другой стороны.

– Следующий вопрос, – градус любезности в голосе молодого аристократа упал до нуля.

– А зачем ваш телохранитель выбрасывает вас из окна? – Гринривер не успел понять, кто же это сказал.

Теперь уже в голос заржал Салех.

– А что мы все обо мне, да обо мне? Пусть каждый встанет, расскажет о себе, что у него за атрибуты. Нам с мистером Салехом тоже крайне любопытно. Вы уже успели познакомиться, а у нас были срочные дела в городе, – Ричард снова попробовал спасти идущий явно куда-то не туда разговор.

– Это оттуда вы притащили тот ужасный труп?

Скрип зубов услышали все.

– Мистер Салех, я вас прошу, призовите к порядку!

– Господа, благородный сэр прошёл с самого утра крайне жёсткую тренировку с применением огнестрельного оружия. Прошу его понять. А пока отвечайте на вопросы благородного сэра. Пожалуйста! – последнюю фразу Салех прорычал. Группа прониклась.

В этого момент принесли еду, что весьма оживило компанию. И немного снизило градус напряжённости.

– Майлз Экстер, я оставляю следы, – говоривший молодой человек был болезненно худ. На бледном лице горели два ярко-голубых глаза, а взлохмаченные волосы напоминали воронье гнездо.

– Это как? – поинтересовался Салех.

Молодой человек положил руку на стол и чуть надавил. На столе осталась вмятина.

– Пропадают через пару часов, ничего не разрушается.

– Круто! – одобрительно кивнул инвалид.

– Вероника Олли, я соединяю вещи. Любые, – девушка взяла половинку яблока и сливу. Соединила. И положила на стол уже неразрывно слепленными.

– Генрих Нерс, никогда не теряюсь. Нигде…

Молодые люди продолжали представляться. Салех их тут же запоминал – память у него очень хорошо работала. Ричард тут же выкидывал из головы, больше наблюдая за тремя девушками.

– Виктор Хлюст. У меня три атрибута! – после этой фразы шепотки за столом стихли.

– И какие же? – Салех с интересом уставился на дарование. Гринривер тоже взглянул на молодого человека с настоящим любопытством.

Виктор был среднего роста, зелёные глаза, чёрные волосы. Поверх мятой рубашки нацеплена не менее мятая жилетка. В целом парень выглядел полной противоположностью графскому сыну. Мягкие черты лица, веснушки, курносый нос, руки докера или грузчика.

– У меня всегда с собой есть стилет, – что-то звякнуло, и в стол воткнулось указанное оружие. – Я слышу чужую ненависть. А также могу выжать воду из чего угодно, – парень вытащил из кармана камень и сжал его, как губку. Потекла вода. Сжатый камень рухнул рядом.

– Мистер Хлюст, вы меня заинтриговали. Я бы с вами пообщался после завтрака. Думаю, мне есть, что вам предложить, – взгляд молодого аристократа стал оценивающим.

– Для чего? Хотите купить меня, мистер Гринривер? – в голосе Виктора звучал вызов.

Ричард вскинул брови.

– Вы меня заинтриговали, Виктор. Я хотел с вами поговорить и узнать получше. Не всё в этом мире можно измерить деньгами.

– Но вы это делаете легко. Если слушать всё, что о вас говорят. А ещё я знаю, что вы меня ненавидите. Завидуете? Вы ведь прекрасно знаете, что значат три атрибута, да, благородный сэр? – и собеседник ухмыльнулся. Дерзко, с издёвкой.

Взгляд графёныша потяжелел.

– Вы разделили со мной стол и пищу. Мы не конфликтовали. Я точно знаю, что не задел своими действиями никого из ваших близких. Но вы сознательно сейчас делаете себя моим врагом, – Салех в этот момент хмыкнул, оценив всю тонкость выражения. – Мне плевать, сколько у вас атрибутов, три или три сотни. Я не переношу болванов. Вы же сейчас себя выставили полным идиотом. Ваша способность сработала неверно.

– Но… – попытался возразить студиоз.

– Я не опускаюсь до объяснений перед людьми, лишёнными мозга, – повысил голос Ричард, не давая собеседнику себя перебить. – Но наши одногруппники заслуживают того, чтобы перед ними была картина целиком. Мистер Хлюст ошибся. Я не испытывал ненависти к нему лично. Просто в данный момент я ненавижу любого, в кого не стреляли этим утром. Но больше всего я сейчас ненавижу своего душехранителя. Который получает серьёзное жалование и немалое удовольствие от наших утренних тренировок.

– И вы так легко об этом говорите? – вступила в разговор девушка с косой.

– Да, мисс, а что вас смущает? Ненависть – топливо в топке жизни. Именно она меня заставляет вставать по утрам.

– Но ведь это ужасно! – воскликнула другая девушка, брюнетка с длинными распущенными волосами, аккуратным носиком и милыми ямочками на щёчках. Корсет подчёркивал высокую пышную грудь. Ричард одним выразительным взглядом сорвал с собеседницы платье. Та вспыхнула.

– Мисс…

– Сертос, Ребека Сертос. Мой атрибут – раздвоение. Я могу быть сразу в двух местах. И выбираю, где быть мне на самом деле, – девушка поднялась из-за стола, одновременно оставаясь на месте. Ричард моргнул. Девушка все ещё сидела за столом. Румянец играл на её щеках. Хлюст раздражённо смотрел на эту картину.

– Увы, мисс, уж такова моя природа, – тяжело вздохнул молодой аристократ. – Но я думаю, этот разговор не для общего собрания, вы так не считаете?

Девушка стрельнула глазами и кивнула.

– Продолжим!

Когда подносы были опустошены, а все одногруппники рассказали о себе, Ричард снова завёл разговор.

– Так случилось, что волей сиятельного князя мистер Салех был назначен старостой нашей группы. Тот факт, что я ему плачу, и он отвечает за мою безопасность, не должен вводить вас в заблуждение. Это не даёт мне преференций. Скорее наоборот. Думаю, вскоре вы успеете проникнуться сочувствием ко мне по этому поводу. А теперь я умолкаю, мистер Салех приступает к исполнению своих непосредственных обязанностей.

– Бойцы! – гаркнул было Рей, но осёкся. – Виноват, господа и дамы. Для начала уточню: вы все уже получили обеспечение по новой учебной программе?

– Новой учебной программе? – переспросил кто-то.

– Да. Вас могли не поставить в известность. С этого года программа университета получила сильнейшие изменения. Мистер Гринривер подсуетился и уже успел нанять репетитора. Он обошёлся нам в сотню золотых, – кто-то из студентов поперхнулся чаем, – но теперь нас подтянут по основным новым предметам. К сожалению, второй найденный нами специалист скоропалительно скончался. Мы, в свою очередь… – испепеляющий взгляд графёныша Салех проигнорировал, – поднатаскаем вас. Вот список!

На стол лёг изрядно помятый лист со списком предметов.

– Теперь, будьте добры, господа и дамы, оперативно получить учебные пособия. До первого вводного занятия остался час, так что поторопитесь. Мне дали весьма широкие полномочия в индивидуальной подготовке. Отстающие будут подменять Ричарда на утренних тренировках. Вы ведь все о них наслышаны? Не задерживаю!

Через минуту стол опустел.

– Ну, как я? – поинтересовался инвалид, когда им подали пирожные.

– Длинные речи – явно не ваш конёк, мистер Салех. Путано, многословно. Я бы на вашем месте начал сразу с угроз, – пробубнил Ричард в кружку. – При случае будьте добры пригласить мисс Сертос ко мне для приватной беседы.

– Ты уже обещал начать ухаживать за мисс Стюарт. У нас пари, – удивился громила, шумно отхлёбывая из чашки.

– И что? Настоящий джентльмен верен только своему слову и своему кошельку. Я ещё не встречал женщины, которая заслуживала бы моей верности.

Возразить на это Салех не сумел. И вскоре молодые люди неспешным шагом отправились в сторону учебных корпусов. Первый учебный день начался.

⁂

И не для всех он начался с хороших новостей.

Библиотекарь хохотал. Он поднимал взгляд на обеспокоенных первокурсников – и снова заливался смехом.

– Молодые люди, ничем не могу вам помочь! Понимаете, в университете существует добрая традиция. Первым явившимся первокурсникам мы объявляем об изменении программы. А потом смотрим, как они себя поведут. В программу мы включаем самые бесполезные и нелепые предметы. Ваши сокурсники побили рекорд – редко кто дотягивал в полном неведении до первого учебного дня.

– И всё же мы настаиваем на том, чтобы вы выдали нам эти чёртовы пособия! – высказался один из студентов. – Если кто и планирует сказать этим отморозкам, что они впустую потратили сотню золотых – и кажется, кого-то там убили, – это точно буду не я!

– А я слышал, что наш новый староста порвал демона голыми руками!

– А ещё они сломали коленку студенту в первое утро!

– А ещё…

Слухи продолжали сыпаться один за другим, и библиотекарь начал изрядно нервничать. Он уже трижды пожалел о своём поступке. Плюнув на всё, он показал полки, где студенты могут найти им потребное – и выскочил из библиотеки, ничуть не заботясь о сохранности вверенного имущества.

Через десять минут запыхавшийся мужчина ворвался в преподавательскую и уставился на профессора Эшли, преподавателя точных наук.

– Тревор, что случилось? – обеспокоенно спросил тот.

– Ты те письма уже отправил в газету? Которые мне кретины-первокурсники подписали? С признаниями?

– Да, ещё вчера. Сегодня их уже должны напечатать. Мой друг газетчик был в полном восторге, особенно от фамилии младшего. А что?

– Катастрофа. Полная катастрофа!

По понятным причинам Ричард с Реем на лекцию пришли первыми. Компаньоны уселись за первой партой, разложив бумаги и открыв чернильницы.

Вскоре в аудиторию вошёл грузный мужчина в пиджачной паре тёмно-зелёного цвета в крупную клетку. На голове его сияла лысина, отёчное лицо украшала сетка вен. Преподаватель сипло, с присвистом дышал.

– Молодые люди? А остальные…

– Получают учебные материалы. Небольшая заминка с документами, – пробасил бывший лейтенант.

– А вы?

– Староста, Рей Салех, – представился инвалид.

– Ну хорошо, тогда ждём.

Наконец группа, бросающая очень странные взгляды на парочку, просочилась в аудиторию, рассаживаясь. Рядом с компаньонами не сел никто.

Когда все расселись, началась лекция.

– Меня зовут профессор Шульц. С каждым из вас мы познакомимся на индивидуальных занятиях по развитию дара. Сейчас же мы проведём вводную лекцию. Прошу всё дальнейшее подробнейшим образом стенографировать.

Группа зашуршала бумагой и заскрипела перьями.

– Итак, начнём с определения. Волшебством называется волевое воздействие, нарушающее привычный порядок вещей или законы мироздания, без использования магической энергии. То есть, маны. Отсюда следует вывод: волшебство абсолютно. Ничто не может помешать волшебникам активировать атрибут. Разумеется, кроме смерти самого волшебника.

Гринривер злобно шипел – пальцы слушались плохо, почерк выходил корявым. Салех же, напротив, всё глубже погружался в удивительный мир знаний. По нему никак не скажешь, но бывший лейтенант был любознателен, имел отличную память и не стеснялся пополнять интеллектуальный багаж везде, где возможно.

Профессор продолжал:

– Атрибутом мы будем называть проявление волшебства у проводника волшебного воздействия. Классификация атрибутов обширная, и будет рассмотрена в рамках отдельного курса лекций. Пока же общий пример: любые атрибуты, изменяющие температуру, относятся к термическим. Неважно, повышают они температуру или наоборот. Есть атрибуты, наделяющие сутью – то есть, оживляющие. Есть биологические, взаимодействующие с живым организмом. Существуют атрибуты, влияющие на время…

– Ричард, ты должен подружиться с одногруппниками, – наставительно произнёс Салех, когда лекция закончилась, а группа сгрудилась в углу кабинета, на максимальном удалении от Рея с Ричардом.

– И как вы себе представляете, мистер Салех? Они ведь не моего уровня.

– Ну, со мной ты ведь как-то нашёл общий язык, – миролюбиво заметил инвалид.

– Мистер Салех, вы меня избиваете каждое утро до полусмерти. Думаю, именно это, да ещё огромное жалование примиряют вас с моим существованием.

– Спорить не буду, это тоже влияет. Но в те моменты, когда ты не ведёшь себя как прыщ на нежной заднице жизни, ты кажешься вполне себе пристойным человеком. Даже приятным.

– Ну-ка, ну-ка, мистер Салех – припомните, когда такие моменты наступают?

Рей задумался. Потом тяжело вздохнул.

– Когда ты без сознания, – вынужденно признался он.

– Я безнадёжен, мистер Салех. А вы идите. Может, у вас что-то выйдет. К тому же вы – староста.

– О, а это идея!

– Что… бл… ск… – все эти звуки графёныш издавал, когда инвалид взял его под локоток, аккуратно вывернув сустав так, чтобы сбежать конвоируемый не мог.

– Мисс Сертос, можно вас на пару слов? – девушка испуганно оглянулась, но все же подошла.

– Да? Я вас внимательно слушаю.

– Понимаете, мисс Сертос, мой подопечный на тренировке сегодня повредил руку, и его конспекты оставляют желать лучшего. Можете ему помочь в этом вопросе?

– К-конечно. А что с мистером Гринривером? Почему он такой бледный?

– Очень рука болит.

– А почему он шипит?

– От боли. Ругаться хочет, но воспитание не позволяет, – почти куртуазно ответил Салех.

– Так, может быть, вы его отпустите? – растерянно поинтересовалась девушка.

Салех с сомнением посмотрел на компаньона, тот тянулся струной и пытался встать на носки.

– А, понятно, чего он такой молчаливый. Ну ладно…

– С-с-с-спасибо, мисс Сертос, я бы с вами хотел наедине обсудить пару вопросов по вашей помощи, – выдавил Ричард и добавил уже тише, сквозь зубы: – Пожалуйста, уведите меня от него, я вам заплачу!

И столько мольбы было в голосе несчастного графёныша, что сердце девушки не выдержало.

Бывший лейтенант расплылся в довольной ухмылке, глядя на спасаемого от него компаньона, и направился к одногруппникам. Пришло время познакомиться ближе. И без разрушительного влияния Гринривера, который был способен превратить в скандал даже поход в сортир.

⁂

Тем временем где-то в городе.

– Ну что? Договорился? – библиотекарь нервно топтался на месте. Одет он был, несмотря на солнечный день, в длинный плащ и широкополую шляпу.

– Увы, нет. Но Кристофер меня уверил, что ничего страшного не произойдёт! В конце концов, что тебе сделают эти молодые люди?

– Ты не понимаешь! Это не просто аристократ и громила! Ты не слышал, что про них говорят в городе? Громила убил изменённого голыми руками! Аристократ – безжалостен. Говорят, они запытали старого Роберта за то, что тот отказался их учить пыточному делу! Шутку с предметами я ещё, может, и заглажу как-то… В конце концов, просто откуплюсь – продам дом в горах, что достался от бабушки… Но вот пасквиль с письмами может стоить мне жизни. И умирать придётся долго, в мучениях. Как хочешь, а я должен остановить газетчиков, Эрик! Пожалуйста, я тебя умоляю…

Профессор смотрел на своего приятеля. Тот пребывал в полном душевном раздрае.

– Знаешь, Тревор, тебе явно не помешает выпить! Сходи-ка ты в «Рогатого осла» и накати пару рюмашек бренди для успокоения, ладно? А потом приходи на работу. Я уверен: завтра мы над этой историей вместе посмеёмся. Сейчас же извини, скоро лекция, – с этими словами профессор Эшли покинул несчастного приятеля и направился в кампус.

– Всё будет хорошо, всё будет просто замечательно! – передразнил библиотекарь ушедшего. – Ты в глаза этих убийц не заглядывал. Всё приходится брать в свои руки, никому доверять нельзя! Ладно – как знал, что не судьба будет по-тихому…

С этими словами библиотекарь зашёл за угол редакции и двинулся вдоль стены.

Оглядевшись, он извлёк из-под полы плаща бутылку с прозрачной жидкостью. Откупорил её, заткнул носовым платком и взболтал. Резко запахло керосином. Тревор поставил бутылку на землю и достал коробок спичек. На его лице проступило выражение обречённой решимости.

– Ничего, ничего страшного. Нет газеты, нет проблемы! Раз уж никто не захотел договариваться…

Горящая бутылка улетела в открытое окно склада. Тревор ещё раз огляделся и шмыгнул в подворотню, уходя дворами. Через десять минут он неспешно шёл по улице, направляясь в трактир. На нем была пиджачная пара, а ботинки сияли, отполированные чистильщиком на углу до нестерпимого блеска. Плащ и шляпа нашли упокоение в одном из дворов и вскоре были подобраны каким-то бродягой.

В заведении библиотекарь заказал графинчик ароматного кальвадоса и тарелку с крохотными колбасками. Самое страшное он предотвратил, с остальным разберёмся.

Между тем пожар развивался явно не по сценарию. Бутылка с керосином рухнула на печатную машину. Та моментально занялась огнём. Поскольку она в этот момент работала, и остановить тяжеленные барабаны сразу никто бы не сумел – пылающие куски бумаги мгновенно разлетелись по всему помещению. Вспыхнули стопки с готовой частью тиража, затем пламя добралось до банок с краской и растворителем. И через пять минут пожар стал недоступен любому тушению. Ещё через десять минут полыхало всё здание снизу доверху.

Прибывший наряд пожарных в основном поливал соседние здания, поскольку ревущее пламя норовило перекинуться на них. На горящем издательстве крест поставили изначально, потому что к моменту приезда пожарных спасать там было некого и нечего.

Огонь распространялся снизу вверх, и если работники типографии в основном успели разбежаться, то у находившихся выше первого этажа людей не было ни единого шанса. Только первый этаж был каменным, а второй и третий, не говоря про интерьер – натуральное дерево. Высохшее за долгие годы до звона. Массивные решётки на окнах превратили кабинеты в смертельные ловушки. Из полусотни человек, находившихся в здании в момент поджога, не выжил никто.

⁂

Тем временем Ричард с Реем сидели на лекции по арифметике. Преподаватель, долговязый мужчина в массивных очках, проводил срез знаний. Бывший лейтенант скрипел пером, от усердия высунув язык. Гринривер справился со своей работой быстрее всех, и теперь с надменным выражением оглядывал аудиторию. У остальных студентов дела шли не так хорошо. И если с арифметикой справились практически все, то более сложные задачи вызывали ступор у многих.

– Господа, прошу, не нужно огорчаться, – преподаватель верно оценил эмоции аудитории. – Работа всего лишь проверочная, чтобы выяснить общий уровень группы. Исходя из этого и будет строиться программа обучения.

После пары Ричард, упивающийся осознанием превосходства наследной аристократии над всяческим быдлом, утратил бдительность – и пропустил момент, когда Салех опять нежно взял его под локоток.

– Господа, у меня для вас хорошая новость! Мистер Гринривер изъявил желание поднять общий уровень группы в плане обучения математике. Когда утвердят расписание, он начнёт заниматься с отстающими.

Группа ошарашенно уставилась на графёныша. Послышались слова одобрения и благодарности.

– Урод, ты чего несёшь? – прошипел Ричард сквозь сжатые зубы.

– Делаю жест одногруппникам. От твоего имени, – также проявил талант к чревовещанию Салех.

– Нахрена?

– Детишки умеют убивать. Ты не доживёшь до конца семестра с твоей манерой поведения, – продолжил показывать фокусы Салех. Он вообще не размыкал губ при этом.

– А зачем это мистеру Гринриверу? – уточнил кто-то, не особо поверив в этот цирк с конями.

– Согласно теории мистера Салеха, только объясняя информацию, можно усвоить её в полном объёме. Прошу, не стоит принимать это за жест альтруизма. Я всё так же преследую тут свои, весьма эгоистичные цели. И да, мистер Салех не сказал, но вторым постулатом его теории является необходимость умеренного физического насилия в учебном процессе. Он получил на это добро у самого… – тычок в потолок. – Вообще мистер Салех – профессиональный педагог, и у него колоссальный опыт, – вернул Ричард подачу.

– А-а-а-а… а чему вы учили? – поинтересовалась одна из девушек.

– Убивать, – вежливо ответил Салех.

⁂

Где-то в городе, спустя два часа.

– Что на этот раз случилось?

– Пожар. Сгорела редакция газеты. Всё оборудование, все склады. Все сотрудники мертвы, кроме нескольких печатников и наборщиков. Ну, и тех, кого не было в здании. А было их там больше полусотни.

– М-да… Плохие новости. Что удалось выяснить?

– Поджог. Кто-то очень профессионально запалил газетчиков.

– Причина?

– Только слухи. И они вас не порадуют.

– Говори уже.

– Те двое…

– Что, опять? Тут-то они каким боком??

– По слухам, в редакцию газеты попали какие-то письма. Приватные письма. И они касались сына графа Гринривера.

– Как давно?

– Менее суток назад.

– Ты хочешь сказать, что газетчики нарыли что-то настолько ценное, что эти двое решились на подобную акцию? И не просто решились, а сожгли заживо пятьдесят человек в центре города?

– Да. Всё так.

– Ушам своим не верю! Теперь-то хоть полиция их взяла в оборот?

– Нет. Они снова вне подозрений.

– А кого же ищет полиция?

– Это следующая плохая новость. В фундаменте обнаружили нашу пентаграмму. Напитанную силой под завязку. И как нарочно, именно эта настроена была на сбор негативных эманаций. А на что ещё настраивать её в доме, где работают газетчики? Из-за гибели людей она активировалась, но без управлявшего контура пентаграмма просто светилась.

– М-м-м-мать! Вы хоть отсечь её догадались, идиоты? Они же по сети на Алтарь выйдут!!!

– Конечно, отсекли почти сразу, господин! Но сами посудите – полсотни людей сгорает заживо. Это безумный выброс эманаций, да ещё и смертельных. В общем, пришлось зачищать весь прилегающий сегмент сети. И всё равно некоторые участки полицейские маги, похоже, выявили. Господин, полиция ищет нас!

⁂

Учебный день подошёл к концу. Ричард и Рей шли по аллее в сторону общежития.

– Удивительно спокойный день, – признался Гринривер.

– Да, даже странно. Ни в кого не стреляли, никого не били. Даже толком ни с кем не поругались. Более того, ни разу никого не напугали! – радостно сказал Рей.

Молодой аристократ озадаченно уставился на своего компаньона. Впрочем, тот либо не заметил взгляда, либо проигнорировал его.

– Пожалуй, сегодня надо лечь пораньше, – задумчиво протянул Ричард. – Надеюсь, ночь пройдёт не менее спокойно.

– А мне надо завтра в учебную часть. Какая-то ерунда с расписанием – видимо, не всем сообщили про изменение программы, – задумчиво протянул староста.

– А ещё вам надо будет завтра добыть мне пару букетов цветов. И нужно будет сделать заказ в кондитерской, – распорядился Ричард.

– Думаете волочиться сразу за двумя девушками?

– На самом деле, там была ещё милая преподавательница – не помню, как её зовут. Если судьба нас сведёт, цветы будут предназначены и ей.

– Чисто из любопытства: а если у тебя выйдет соблазнить всех? Что ты будешь делать?

– Что я буду делать? Вопрос хороший, но не очень актуальный. Но знаю, что будете делать вы.

– Бегать за цветами каждое утро?

– Завидовать, мистер Салех, завидовать чёрной завистью! – самодовольно ответил молодой аристократ.

– Скорее уж сочувствовать, – ухмыльнулся инвалид.

В этот раз первым уснул Ричард, просто отрубившись, едва его голова коснулась подушки. Хотя за окном только начало темнеть.

А Рей сел за стол и начал писать.

«Письмо Рея Салеха матери, почтенной миссис Настасье Салех

(Черновик)

Здравствуй, мама! Прости, что так давно тебе не писал. Всё времени не хватало.

Матушка, хочу сразу тебя порадовать. Помнишь, я тебе писал, что мне дали стипендию и отправили учиться? Так вот, оказывается, я буду волшебником. Бабушка таких ещё чудотворцами называла, помнишь? И рассказывала сказки, что наш славный предок мог успокоить бушующее море, лишь опустив руку за борт. Так вот – это были не сказки. У меня нашли атрибут (это то, что делает человека особенным). Быть теперь мне государевым служащим. Можешь всем начать рассказывать.

Также я нашёл подработку. По дороге на учёбу я познакомился с молодым аристократом, у него отец – граф, представляешь? Этого достойного молодого господина зовут Ричард. Он славный малый. Немного застенчивый, и не очень ладит с людьми. Мы угодили в небольшой переплёт по дороге, и он показал себя отчаянным храбрецом. Я помог ему в одном деле, и он предложил мне должность его помощника. Платит он щедро.

Поэтому на днях зайди в банк, я отправил вам перевод. Будет Анне подарок. Вы только не отказывайте себе ни в чём. Там моё жалование за месяц. А я в них не нуждаюсь. Ричард платит за всё, а развлекаться мне некогда. Так что деньги ещё будут, не переживайте. А вот учёба будет очень напряжённой.

Ещё мы успели поучаствовать с Ричардом в передряге. Представляешь – на нас напали! Но я утихомирил хулигана, заборол. Даже бить не пришлось. А ещё я помог, случайно, одному студенту старших курсов более плотно овладеть его атрибутом. Не я один помогал, это мой компаньон там отличился. Но – ты представляешь – это заметили! И я был обласкан сиятельным князем, он тут за проректора. Меня назначили старостой! За ответственность и прилежание.

Ещё мы познакомились с местным старшим следователем, начальником над местной полицией. Он выдал нам жетоны, и теперь мы вроде как стажёры при полицейском департаменте. Недавно провели там полдня. Нас накормили удивительно вкусной выпечкой.

Поселили нас в очень хорошем месте. Комната с большим окном, которое выходит в сад. Есть своя ванная комната. С горячей водой, вот как! По сравнению с казармой – просто царские хоромы.

По утрам мы с Ричардом бегаем и занимаемся зарядкой. Он первое время ворчал, потом втянулся. Всё пытается от меня убежать, очень уж его расстраивает, что я хоть и на одной ноге, но всяко быстрее его бегаю. Очень переживает. Но ничего, я ему ещё не показывал все уловки. Как научится – будет у меня товарищ по борьбе. Он, правда, хлипковат, но характера в нём – на двоих.

Сегодня был первый учебный день. Познакомился с одногруппниками. Со многими даже успел подружиться. Представляешь, с нами учатся три девушки! Я забыл сказать, моё учебное заведение принимает всех. Так что, если у сестрёнки начнутся чудеса всякие, ты пиши – я замолвлю словечко, волшебников тут учат ладно бы бесплатно – стипендию платят, и неплохую! Так что спокойно тратьте денежку, говорю, мне хватает.

А Ричард меня сегодня удивил, по-хорошему. Я думал, он зазнаваться будет, но я ему намекнул, что со своими знаниями (у него очень серьёзное домашнее обучение) он легко подтянет одногруппников. Так он сходу предложил свою помощь!

Хотя мне кажется – это он, чтобы девушкам понравиться. Очень уж на женскую красоту падок. Но галантен, этого у него не отнять. Он очень на днях помог одной незнакомой девушке – спас её друга от серьёзных проблем. Так его за это девушка с ложечки кормила. Это было очень мило, а мне теперь предстоит бегать за букетами. Хорошая у меня работа.

Учиться очень интересно. Хотя тут путаница, вводят новую программу и не всем выдали учебники.

Кормят тут очень хорошо. От пуза. И мясо можно есть, сколько хочешь.

Мама, мне тут очень нравится!

Обними за меня Аннушку, наверно, совсем большая стала. Если будут женихи домогаться, покажи им моё фото (прилагаю к письму). И скажи, что на каникулы скоро приеду. А ещё у меня есть ружье – душехранителю положено.

Очень по вам скучаю, надеюсь и правда в этом году выбраться на каникулы.

С самыми тёплыми пожеланиями,

Искренне твой, Малыш Рей».

Потянувшись, бывший лейтенант протяжно зевнул. Неторопливо отстегнув протез, потёр культю и улёгся в кровать, более чем довольный жизнью. Заснул, как и положено вояке, мгновенно.

… – Опаздываете, молодой человек!

Инвалид непонимающе огляделся. Он находился в комнате. Только что-то изменилось. Сразу так и не поймёшь…

Во-первых, за окном вместо привычного пейзажа была какая-то хмарь. Во-вторых, вместо современных газовых светильников со стен светили свечки. Некоторые из них висели в воздухе. В-третьих, Рей увидел, что его левая нога вернулась на своё законное место. А озадаченное шкрябяние в затылке дало понять, что голову покрывал ёжик коротких чёрных волос.

Ах да, самое главное – в центре комнаты, положив локти на спинку стула, сидел старый Роберт. Вполне себе живой. Правда, малость не такой, каким его запомнил Рей. С вытянутого костистого лица ушли все признаки старости. В карих глазах горел лихорадочный огонь. На голове была широкополая шляпа. Одет старый Роберт был во всё чёрное: плотные штаны, сапоги и рубашку с вышитым серебром манжетами. Которых было четыре, потому что у Штофа было четыре руки.

А ещё на второй кровати сидел Ричард. Он был влеплен в стену, и у него не было рта.

Короче, инвалид сразу догадался, что спит.

– Доброго вечера! – пробасил Салех, и, не обращая внимания на присутствующих, начал прыгать на правой ноге, явно наслаждаясь процессом. После чего засунул руку в карман и извлёк оттуда ложку.

Он подошёл к немного выступающему из стены нанимателю, схватил того за дрожащий подбородок и начал ложкой выковыривать ему правый глаз. Жертва замычала и забилась бы, не будь она так плотно объединена со стеной. Глаз выпал, и повис на тонкой ниточке. Оттерев кровь об одежду, Рей продолжил экзекуцию и вырвал второй глаз. Посмотрел на свою жертву, истекающую кровью. Огляделся. Выглянул в окно. Подёргал дверь. Та оказалась заперта.

– Эм-м-м… мистер Роберт, не подскажете, тут где-то бабы есть?

– Увы, нет.

– Плохо, должны быть бабы. Тогда одолжите стул? – Роберт поднялся и отошёл в сторону, на лице его застыл вежливый интерес.

Рей схватил предмет мебели и швырнул его в окно. Стул не отскочил. Просто оказался на прежнем месте. И на него тут же сел пыточных дел мастер.

– Угомонились?

Рей уставился на Штофа, будто впервые увидев.

– Ах, да, ты ведь тоже тут! – обрадовался он. Подошёл и нанёс ночному визитёру удар ногой в голову.

Такими ударами ему доводилось сносить врагам полчерепа. Теперь же ощущение было такое, словно пнул каменную колонну. Было больно. Очень больно.

Роберт поднялся, навис над упавшим Салехом, наступив ногой тому на причиндалы. И тут Рей понял, что больно ему до этого не было.

– Это же сон, не может так больно быть! – проскулил громила сквозь льющиеся из глаз слёзы.

Старый Роберт расхохотался. Затем вздёрнул Рея, держа за шею, и вырвал из стены Ричарда. Оставив в стене одежду с кожей.

– Ну что, ученички! Теперь-то понимаете, что всё это на самом деле?

– Это не сон? – просипел Рей.

– Он самый, настоящий сон. Просто у меня есть тут власть. И теперь вам предстоит исполнить свою клятву. Вы будете учиться, сучёныши!

Снова мелькнула чёрная рука, глаза Роберта вернулись в глазницы. Сверкнул длинный ноготь, рассекая кожу графёныша на месте рта. Раздался протяжный крик.

– И у меня есть явный фаворит. Рей, скажу прямо, вы мне нравитесь. Как вы этого прощелыгу! Раз-раз, и глазки повисли. Очень качественная работа. Так, шкеты, вы меня сейчас, наверное, не слышите…

То, что называло себя Робертом, встряхнуло приятелей. Рей почувствовал, как боль прошла. Он обессиленно рухнул на пол. Рядом, ощупывая лицо и тело, упал Ричард.

– Мистер Роберт, я дико извиняюсь, но зафиксируйте, пожалуйста, моего душехранителя. Мне срочно нужно восстановить душевное равновесие. После чего я стану договороспособен и вежлив, – удивительно учтиво попросил Гринривер, с ненавистью глядя на Рея.

– Ой, как неловко вышло… Ричард, может, сначала послушаем мистера Роберта? Вдруг он занят, и у него есть дела? Зачем задерживать уважаемого человека? – зачастил Рей. Напугать его взглядом и словом было сложно, но сейчас творилась какая-то чертовщина.

Старикан все же выполнил просьбу, и Рею резко поплохело.

– Руки, пожалуйста, в вытянутом положении. И пальчики пусть растопырит. Ага, спасибо! Я быстро, обещаю.

Старый Роберт благосклонно кивнул.

Неодолимая сила подняла Салеха и намертво зафиксировала в воздухе. Инвалид мог дышать, кричать и плеваться, но не мог двинуть ни единым пальцем. В руках графёныша появились блестящие тонкие гвоздики. Десять штук. И небольшой молоточек.

– Я тебя размажу! – прошипел бледнеющий Рей.

– Ничего личного, просто сон! – безумно оскалился Гринривер. И вогнал гвоздик под ноготь указательного пальца своего душехранителя. Боль затопила сознание бывшего лейтенанта. Он заорал, срывая горло.

Вторая иголка…

– Болван! Кретин! Неуч! Ты же его так убьёшь! От болевого шока загнётся! Мясник! Балбесина! Нельзя перегружать нервную систему!

Сквозь волны боли до Рея доносились чьи-то слова. Он приоткрыл плотно зажмуренные глаза и увидел, как Роберт стучит графёнышем об стену. Самочувствие начало решительно улучшаться.

– Твой пациент должен жить, страдать и сраться от ужаса! Труп – это непрофессионально. Запомни – нет, я лучше тебе запишу! – паукообразная фигура извлекла из воздуха перо, кончик которого светился белым. Запахло палёным мясом, и теперь уже Ричард заорал дурниной.

И в этот момент раздался стук. Все замерли. Стук повторился.

– Продолжим завтра. Надеюсь, вы успели уяснить правила! – недовольно просипел старик. Всё вокруг начало стремительно тускнеть. Рей проснулся.

Простыня насквозь промокла от пота, по телу гуляли отголоски перенесённой боли. Руки тряслись. На соседней кровати ощупывал себя Ричард, и видок у него тоже оставлял желать лучшего.

Стук повторился.

Рей, кряхтя, поднялся, и, подойдя к двери, распахнул её.

На пороге мялся старый знакомый – профессор Ян-Су. Вид он имел самый что ни на есть жалкий. Лицо заливал пот, одышка говорила о долгом беге. Белый халат был измят и чем-то подозрительным угваздан, одна пола почти оторвана.

– Профессор? Чем обязаны столь поздним визитом? – проявил Салех не свойственную ему вежливость.

– П-помните, вы давеча несли труп, в прозекторскую? – сбивчиво спросил визитёр.

– Да, какие-то проблемы?

– В-вы не могли его случайно ну… потерять? Положить в другое помещение? – продолжил заикаться профессор.

– Исключено. Нам помог найти прозекторскую куратор группы. Он же и запер за нами дверь. А что?

– П-понимаете, какая неприятность… труп п-потерялся.

– Потерялся? – недоумённо потряс головой Салех. В голове и так царил сумбур, а новость его отнюдь не рассеяла.

– Н-н-ну, потерялся, или украл кто его…

– Труп? Украл? Зачем?

– Ну, если не украли, тогда всё очень плохо. Тогда получается, что труп… того… сбежал! – казалось, мистер Ян-Су был готов лишиться чувств.

И тут раздался голос Гринривера:

– Сбежал! Как пить дать, сбежал! Всесветлый творец всего сущего – труп сбежал, радость-то какая!

Графёныш натурально рыдал от счастья.

– М-молодые люди, а что вы делаете? – с некоторой оторопью уточнил профессор минут через пять.

– Собираемся. Не переживайте, мы быстро, – ответил Ричард, размышляя, куда ему пристроить короткий меч с массивной гардой-кастетом. Клинок можно было использовать как зеркало из-за мощного посеребрения.

Салех тем временем проверял патроны. Часть из них содержала подкалиберные серебряные дротики. Часть – посеребрённая картечь, связанная тонкой шелковой нитью. Перед помещением в патронташ каждый патрон Рей внимательно осматривал, и два забраковал.

На столе лежал револьвер, ожидая чистки и зарядки.

– А зачем вам столько оружия?

От вопроса Ричард аж замер.

– То есть как это – «зачем»? Вы предлагаете убивать труп… – Гринривер осёкся, уж больно странно прозвучала фраза. – Вы же сказали, что он сбежал. Мы тут недавно наблюдали подобный казус. Мистер Салех сильно попортил новый костюм – и очень, очень переживал. Так что в этот раз мы решили использовать вещи, лучше предназначенные для убийства демонов, чем голые руки моего душехранителя.

– П-п-право же, может, не стоит? Если такое дело, не лучше ли обратиться к охране? Ночь на дворе, а если вы считаете, что труп ожил…

– О, не беспокойтесь! До утра мы совершенно свободны, и как раз искали, чем бы заняться, – Ричард нервно хохотнул. В итоге просто взял меч в одну руку, а револьвер в другую. Салех же навешивал на себя арсенал ещё какое-то время. Наконец Ричард нацепил цилиндр, а Салех свой котелок.

– Профессор, мы готовы! – отрапортовал графёныш.

Глубокой ночью горел только каждый третий фонарь в кампусе – не столько освещая, сколько не давая зрению толком адаптироваться. Небо было затянуто тучами, отчего густая темнота казалась даже слегка липкой.

– Г-г-господа, а вам нисколечко не страшно? – спросил всё-таки Ян-Су, не разделявший воодушевления приятелей.

– Профессор, сами посудите. С вами штурмовой пехотинец, останавливающий бронеход, просто будучи намотанным на гусеницу. И аристократ, способный дать просраться пехотинцу. У нас два револьвера, картечница, куча ножей, меч, мы молоды, веселы и полны энтузиазма. Поймите, профессор, это мы – самые опасные долбоёбы в этом сонном городишке! – радостно отрапортовал молодой аристократ.

– Простите? – опешил преподаватель от такого пассажа.

– Мистер Гринривер крайне воодушевлён, ведь он не ужинал и проголодался. – пояснил Рей истерику своего нанимателя. У него тоже было много противоречивых эмоций, но вместо истерики его потянуло на издевательство над собеседником.

– П-п-проголодался?

– Да, ожившие трупы имеют крайне необычный и изысканный вкус. Я даже несколько патронов начинил солью, чтобы не тратить времени, – вежливо пояснил свои слова инвалид. – В доме мистера Ричарда есть традиция: в случае чьей-то случайной смерти проводить ритуал вселения, а потом готовить строганину из умерщвлённого изменённого.

– Профессор, вы не переживайте – сожрать сразу шесть пудов мы с мистером Салехом точно не сумеем. Так что непременно оставим вам кусочек. Только – тс-с-с, это большой секрет! Вы же не хотите с нами ссориться, профессор?

С таким Ричардом ссориться не захотел бы никто. Он, размахивая мечом, едва не отсёк собеседнику ухо. Впрочем, даже не заметив этого.

Профессор поспешно замотал головой.

Из темноты выплыла громада учебного корпуса. Разговоры стихли. Скрипнула входная дверь. Компания вошла в здание. Следуя за провожатым, они углубились в коридоры.

– Сюда, сейчас, я найду свет… Погодите минутку… – пропищал профессор внезапно севшим голосом. Шаги стали чаще. Потом стихли.

Тишина начала давить.

– Мистер Салех, мы ведь действительно пошли убивать в полной темноте какую-то тварь просто потому, что нас позвали? – уточнил Гринривер после длительного молчания.

– Хм, я как-то не рассматривал ситуацию с такой точки зрения, – прогудел бывший лейтенант с некоторым смущением.

– Мистер Салех. В детстве я читал много страшных историй, которые начинались точно так же. Ума не приложу, зачем мы так сейчас поступили. Куда делся этот наш провожатый? Профессор! – прокричал графёныш.

Тишина была ответом.

Раздался звук, с которым кабан трётся задницей о дерево. Это Рей озадаченно почесал в затылке.

– Кажется, наш проводник потерялся и тоже бродит в темноте. Думаю, нет смысла его искать. Предлагаю идти, – сделал вывод инвалид.

– Куда? Вы запомнили дорогу?

– Нет, но, оставаясь на месте, мы никуда не попадём! – логично заключил инвалид.

И они пошли, как показалось, обратно. Оказалось – лишь казалось, и вскоре компаньоны окончательно заблудились. Рей шёл впереди, а в паре шагов за ним, ориентируясь на цоканье протеза – Ричард. Постепенно глаза начали привыкать к темноте. И очередной поворот вывел их в длинную галерею, где было немного светлее. Впрочем, высокие потолки всё равно тонули во мраке.

По помещению разнёсся тихий шелест, потом скрип… Что-то громко ухнуло. Рей развернулся, вскидывая картечницу. И упёр её в переносицу своему нанимателю.

– Э-м-м… мистер Салех, я бы на вашем месте дождался зарплаты, – иногда Рея удивляло поразительное спокойствие графёныша в подобных ситуациях. Другой бы хоть икнул, для приличия. – Это был всего лишь филин. Наверное, залетел случайно…

У Рея Салеха было немало полезных качеств, которые позволили ему выжить в трёх военных кампаниях и дюжине мелких конфликтов, пройти путь от рядового до лейтенанта и выйти в отставку по ранению, зато живым. Одним из этих качеств было умение очень быстро соображать. Он ещё только вспоминал разговор с духом-алкоголиком, слово «филин» только пробуждало ассоциации, а рука уже смещала ствол выше. Пальцы вдавили спусковые скобы. Все три. Сразу. Три выстрела слились в один. У цилиндра оторвало верхушку. А за спиной молодого аристократа что-то рухнуло на пол с чавкающим звуком.

– Мистер Салех, вы попали? – произнёс Гринривер; кажется, он даже не моргнул.

– Очевидно, – ответил инвалид, обходя работодателя.

– Надеюсь, вы не сочтёте дальнейшее чем-то компрометирующим? – кажется, графёныша знатно оглушило, но он не подал виду.

– Ты о чем? – удивлённо спросил Рей, и даже оглянулся на компаньона. Макушка того слегка дымилась.

– Судя по всему, я обмочился, – тяжело вздохнув, сказал Ричард.

– О, не парься, твоё высокоблагородие. Ты, главное, в себе не держи. А то с переживаний нервные потрясения случаются. Спать плохо будешь. Кошмары будут сниться.

По коридору разнёсся громкий довольный гогот.

– Ну, кто там пал очередной жертвой вашей кровожадности, мистер Салех? – поинтересовался молодой аристократ, стараясь хоть что-то рассмотреть в темноте.

– Ушёл, – огорчённо выдал инвалид, рассматривая пятно красной жидкости, еле уловимо светящейся.

Он присел на корточки, провёл пальцем по луже, принюхался, лизнул.

– Кардамон… – задумчиво протянул бывший лейтенант.

– Кардамон? Мистер Салех, хотите сказать, что специи делают из всякой нечисти? – Ричард почесал лоб стволом револьвера.

– Очень далеко зашла трансформация. Это у демонов кровь светится и пахнет разным. Перед нами вполне себе демон. Полноценный.

– Интересно, как его так проморгали в университете?

– Да тут половина преподавателей ещё не приехала. Весна нынче ранняя, дороги развезло. Может, профессор и не в курсе был, что делать с таким трупом… – рассуждал Салех, поднявшись на ноги.

– То есть, случись неприятность на месяц раньше, он так бы и лежал в управлении? И потом побежал бы в город жрать людей? – уточнил молодой человек.

– Определённо. Но я не думаю, что работа с такими случаями тут постоянная практика. Сонный городишко. И происшествий никаких, – хохотнул бывший лейтенант. – Босс, предлагаю добить животинку.

– А как мы его найдём? – поинтересовался будущий дипломированный волшебник.

– По запаху! – хмыкнул инвалид и быстрым шагом пошёл в темноту.

– Кстати, куда он мог направиться?

– Демоны лечатся плотью. Чем больше мёртвой плоти, тем лучше!

– Морг?

– Кухня!

Путь в темноте по кровавой дорожке занял минут десять и действительно привёл компаньонов в столовую.

Вскинув наизготовку ружьё, Рей прошёл мимо обеденных столов и переступил порог кухни. Тут горел газовый фонарь. То ли кто-то намеренно оставил, то ли просто забыли погасить. Виват склеротикам! На одном из столов стояла большая бадья с тестом. По полу тянулась кровавая цепочка в сторону кладовки. Оглянувшись на спутника, Рей подошёл к запертой двери и пинком распахнул её. Дверь в ответ захлопнулась, потом слетела с петель, снося лейтенанта с ног. Рей покатился по полу, не выпуская ружья. И в комнату ворвался демон. Он хорошо понял, кто из двоих опаснее. Пробежав, как геккон, по потолку, тварь кинулась на Салеха. Что-то проскрежетало, и Ричард смог разглядеть, как она перекусывает ружье в руках инвалида. Три ствола, восьмой калибр, насквозь. Рей, отпустив ружьё, боднул тварь головой. Что-то хрустнуло, и существо отпрянуло, тряся башкой и давая себя рассмотреть.

У демона было четыре конечности, с дополнительным суставом на каждой. Из тела торчала бугристая голова, ничем не напоминающая человеческую. Массивная челюсть, безгубый рот, острые пилообразные зубы. Вместо глаз – два небольших хоботка, оканчивающихся присосками, в которых шевелились острые иглы. В районе груди под кожей что-то светилось.

Ричард начал стрелять. Несмотря на то, что глаз у демона не было, он заметил движение и успел закрыться вскинутой конечностью. Пули увязли в плоти. А вот удар топора едва не отсёк вскинутую лапу. Инвалид не терял времени.

Ответный удар твари пришёлся в топорище, и оружие вырвало из рук Рея. Топор просвистел через комнату и воткнулся рядом с головой Ричарда. Тот снова выстрелил, целя в открытую пасть. Демон щёлкнул челюстью и плюнул в ответ. Шипящий комок из крови и какой-то дряни распластался по стене чуть ниже топора. Точность плевка пострадала из-за удара, который Салех нанёс огрызком ружья.

Монстр прыгнул, игнорируя теперь уже инвалида и целясь в Ричарда. Тот хладнокровно сунул в пасть твари меч и всадил три оставшихся пули в глаза-хоботки. Демон завопил. Гринривер отдёрнул руку. Челюсти сжались на оружии и начали жевать. Кажется, пули в глотке и серебро на клинке существо не впечатлили. Салех ударил ногой в прыжке, и демона снесло с ног. Но в последний момент тот вцепился в полу пиджака Ричарда, и они вместе покатились по полу.

– Зажимай выблядка! – проревел инвалид, и слабо соображающий Гринривер, оказавшись сверху, оседлал монстра. Голова существа начала поворачиваться, и хоботок с иглами потянулся к лицу аристократа. Тот завопил от ужаса и сделал то, из-за чего даже Салех на мгновение замер.

Ричард вцепился в хоботок зубами, не давая тому разжаться. Тварь жалобно заскулила. И вскинулась, впечатывая своего «наездника» в стену. Тут же пропустив удар бутылкой по второму «глазу» от Салеха. В воздух взвились осколки, и Рей вонзил «розочку» в податливую плоть щупальца.

Вопль твари заставил полопаться всё стекло на кухне, а бывший лейтенант затряс головой. И рефлекторно активировал атрибут. От мгновенно охлаждённого монстра поплыла лёгкая дымка конденсата. Тварь попробовала отмахнуться, но сделала это крайне вяло, этот удар инвалид просто отбил. Второй и последующие – тоже.

Ситуация сложилась патовая. Атрибут Салех активировал каждые пять секунд. Это не убивало тварь, но не давало ей толком двигаться. Однако и сам инвалид был скован: стоило ему даже ослабить хватку, и демон мгновенно начинал разогреваться. А на что он способен разогретый, Рей уже оценил.

Он попробовал подтащить демона к топору в противоположной стене. Но скотина – даром, что отмороженная – что-то сообразила, намертво вцепившись нижними конечностями в разделочный стол посреди кухни. Стол был привинчен к полу, и это даже для Рея оказалось чересчур. Ситуация зашла в окончательный тупик.

– Ричард! Ричард, хуй высокородный, очнись! Ублюдок, очнись!

Ноль реакции – патрон то ли оглох, то ли охренел. Плюнув, Рей просто наступил на ногу компаньона протезом. Графёныш взвыл и сел, очумело тряся головой, на которой каким-то чудом сохранились ошмётки цилиндра.

– Топор, говномес! Очнись! Топор, Ричард! Сука… ЗАРЯДКА!!!

Последний оклик сработал лучше некуда. Сознание Гринривера прояснилось, испуг в глазах сменился упрямой злостью. Графёныш по стенке поднялся похромал к торчащему в стене топору. Повис на нём и выдернул, рухнув на пол.

– Ну же, графчик, родненький! Неси этот топор! давай, давай, уеби пидараса!

В глазах Ричарда троилось. Он двигался на четвереньках, волоча за собой топор. Во рту смешались вкусы крови и кардамона, на зубах что-то скрипело. Аристократ поднялся на ноги, перехватил топор – и рухнул на пол, потеряв равновесие. Под одобрительную ругань инвалида, прижимающего тварь к полу, Гринривер снова поднялся. Уже не так размашисто поднял топор. И промахнулся. Лезвие воткнулось в доски пола, не задев конечность монстра.

Рей прихватил топор за ручку, выдернул из пола и протянул очумело таращившемуся компаньону. Тот ввернул что-то куртуазно-благодарное, принимая инструмент. На этот раз попал, отрубив твари пару пальцев на ноге. Та зашевелилась активнее, но получила двойное охлаждение и кулаком в лоб, для страховки.

Дальнейшее напоминало рубку дров. Приходящий в себя графёныш махал топором, отрубая от твари маленькие кусочки. Большие топор не брал. Рей держал и матерился. Запах кардамона стоял такой, что хоть закусывай.

– Быстрее, быстрее руби, оно регенерирует!

Прошло полчаса.

За это время Гринривер успел прийти в себя, хлебнуть вина из найденной на полу бутылки, угостить им запыхавшегося Салеха. А ещё лишить тварь конечностей и части таза. Было установлено опытным путём, что крупные куски начинают оживать – и притягиваются обратно к телу. Снова пат: тело твари сопротивлялось топору, и по-прежнему только атрибутом лейтенанта можно было сдерживать феерически быструю регенерацию монстра.

Тяжело дыша, графёныш огляделся. И увидел…

– Мистер Салех, мы спасены! – обрадовался молодой аристократ.

– Явился паладин светлых богов? – прорычал Рей.

– Достижение прогресса!

Ричард снял покрывало, под которым обнаружилась огромная мясорубка, в которой, похоже, можно было перемолоть целого барана.

Рей сразу понял задумку. Подхватив извивающегося демона, перебросил его в зев мясорубки. Графёныш налёг на ручку, и аппарат провернулся. Дело пошло. Торс ушёл наполовину в машинку, и тут механизм заклинило. Ричард выматерился так, что Салех аж крякнул от восхищения, и навалился всем телом на рукоять. Никакого эффекта. Демон слабо скулил, но был жив, продолжал извиваться и явно планировал что-то нехорошее, когда эти два слишком прытких хуманса наконец устанут и свалятся. Тут Салех понял, что может на пару секунд выпустить тварь. Подхватив топор, он в два удара снёс монстру голову. А потом вытащил наружу светящийся янтарный шар с кулак размером.

Странный камень начал менять окрас. Рей нахмурился, поднял взгляд на Ричарда.

– Ричард, был рад нашему знакомству, но пришла пора прощаться. Нам пиздец.

– Что? Почему? – спросил Гринривер с пола, куда он рухнул, едва за дело взялся Салех.

– Демоническое сердце. Напитанное под завязку. Ушло в перегруз. Сейчас рванёт. И утянет на нижний план всех, кто убивал тварь. За пару минут мы не отмоемся. Посмертное проклятие.

– Ничего нельзя сделать? – графёныш заворожено уставился на шар.

– Разве что сорвать с себя кожу. Или… – глаза Салеха вспыхнули безумной надеждой. Он сунул сердце в руки графёныша.

– Дематериализуй!

– Что? я не…

– Дематериализуй, мудила! – взревел телохранитель.

– Как?

– Как ту пробку, пусть он исчезнет!

– Это был фокус! Я тебя наебал, слышишь? Мой атрибут другой!

Рей схватил нанимателя за грудки и притянул к себе, заглядывая в глаза. В руке инвалида сверкнула обычная ложка. Если бы Гринривер мог описаться снова, он бы сделал это. Взглядом Салеха на Ричарда посмотрела бездна. Очень голодная бездна. Инвалид оскалился, демонстрируя зубы. Сейчас он пугал аристократа куда больше, чем стадо демонов.

– Ричард, лапочка, у тебя есть шестьдесят секунд. Или шар исчезнет, или всю вторую минуту я буду тебя жрать. Живьём. И она, эта минута, будет длиннее всей твоей жизни. В том клянусь душой своей!

Метнулись тени по углам, словно услышав клятву, потянуло могильным холодом.

Гринривер вцепился в шар. Тот был гладким и скользким от налипших ошмётков плоти.

– Раз!

– Я не могу, у меня другой!..

– Два!

– Я…

– Три!

– Сука…

На счёте десять Ричард перестал причитать. На тридцатом Салех начал облизываться и шумно глотать слюну, на сороковом молодой аристократ разревелся.

На пятьдесят четвёртый счёт шар исчез.

Изумлёнными глазами молодой аристократ уставился на компаньона. И встретил спокойный ответный взгляд.

– Вот, видишь, а ты переживал. Стоило только постараться.

– Но мой атрибут другой…

– Да кого это теперь волнует…

Рей рухнул рядом с Ричардом, подняв с пола чудом уцелевшую бутылку.

– А ты действительно, ну… Начал бы меня жрать?

Салех натужно рассмеялся.

– У меня есть револьвер. За полминуты до взрыва сердце начинает менять цвет, как радуга, – начал рассказывать инвалид. – Так вот: перед взрывом я снёс бы тебе башку, а потом и себе.

Строго говоря, на вопрос Рей не ответил. Ричард это заметил, но благоразумно промолчал.

– А откуда вы знаете столько про демонические сердца? – решил он сменить тему, принял из рук телохранителя бутылку и стал полоскать рот кисловатым молодым вином.

– Было дело в одной кампании. Напоролись на точку, укреплённую демонопоклонниками. Они пустили под нож раненых и призвали тварь. Взвод её завалил. Не мой, второй. Их всех утянуло…

Повисло молчание.

– Я бы пожрал чего. Тут где-то должна быть колбаса и вчерашний хлеб. Ричард, ты как?

Гринривер огляделся. Кухня была разгромлена. На полу валялись кухонные приборы, содержимое кастрюль разлетелось по всему помещению. Разве что неторопливо выползало из бадейки уцелевшее тесто да из мясорубки на пол вывалилось несколько с полпуда дурно пахнущего фарша. И всё это щедро спрыснуто демонской кровью. Она уже перестала светиться, запах кардамона пропал, сменившись запахом свежего мяса. Комок покатился по пищеводу, и Ричарда вырвало жёлчью.

– Не, я лучше вина, – просипел графёныш. – Мистер Салех, надеюсь, мы можем зачесть всё произошедшее как зарядку?

Ещё минут через двадцать, когда небо в крохотном окошке под потолком потеряло однородно-чёрный цвет, на кухню заглянул профессор Ян-Су.

– А… а… а… – только и смог выдавить он.

На разожжённой плите стояла сковорода, в которой что-то шкворчало. Бывшего лейтенанта одолел голод, и он решил пожарить недоеденное тварью мясо.

– Профессор, рад, что вы живы! – поприветствовал вошедшего инвалид. Он не очень внятно говорил с набитым ртом. – Кофлефку хофифе?

В этот момент взгляд профессора упал на голову демона, что все ещё лежала на столе. Потом он уставился на кучу фарша. Потом – на останки демона в мясорубке. Сопоставил увиденное со скворчащей сковородой.

– Котлетку? – писклявым голосом переспросил он. Потом хихикнул. Потом расхохотался в голос. Смех перешёл в вой, и Ян-Су рухнул, наконец, без сознания. Рей подозрительно его обнюхал, но не нашёл ничего угрожающего. Обычный профессор в обмороке. Демоны на сегодня закончились.

Сидящий в углу Гринривер тяжело вздохнул и молча плеснул себе ещё вина.

Пришедший вскоре истопник при виде залитых кровью студентов в обморок падать не стал, поскольку был подслеповат, и волнительных деталей разглядеть не мог. Но он всё равно попытался удрать – просто так, на всякий случай. Рею, наконец-то от души поевшему и малость осоловевшему, лень было его догонять, и он просто рявкнул «Стоять-бояться!», сопроводив заклинание выстрелом из револьвера. Пуля прошла впритирку к уху истопника, сделав его удивительно сговорчивым и исполнительным. Ричард очень вежливо попросил мужичка сходить и привести кого-нибудь из администрации. Истопник выскочил из столовой – и едва сослепу не врезался в любимого дворника господина проректора. С этого момента стало крайне шумно и суетно.

Народ бегал, кричал. Появились неприметные люди в форме. Ричард, ругнувшись, заявил, что он будет общаться только Его сиятельством лично. Так и не очухавшегося профессора куда-то отволокли. Зашёл медик, осмотрел приятелей. Решительно пытался напоить каким-то эликсиром. Был ещё решительнее послан на проходную общежития, откуда вернулся с набором эликсиров. Волосы Гринривера попытались встать дыбом: он обнаружил, что эликсиров уже пять. Часть составов была употреблена на месте, под присмотром медика, исполнившегося глубокого уважения к Рею.

Где-то у входа толпились непонимающие студенты. Голодные волшебники – это абсолютно не смешно и ни разу не безопасно. К счастью, от этого никто не пострадал, так как в самый разгар стихийного собрания подошёл князь Брин-Шустер и занялся разруливанием ситуации.

Для начала проректор внимательно оглядел место битвы. Посмотрел на слегка пьяных героев. Понял, что завтрака сегодня не будет. Послал кого-то из старшекурсников, чтобы те отвели народ в город и там покормили за счёт Университета. И заодно убрали всю эту толпу подальше от места происшествия.

А потом довольно профессионально провёл допрос.

Долго допытывался, как демон оказался в мясорубке. Выспрашивал про сердце. Уточнял его размеры, цвет, яркость свечения. Потом прошлись по коридорам до места первого контакта. Наконец, он вздохнул и уже привычно пригласил компаньонов в свой кабинет.

Там он дал распоряжение накрыть стулья какой-то ветошью. С извинениями и реверансами. А потом закрыл кабинет и уселся за стол.

– Мда… – выдал он, раскурив трубку. – Везучие вы сукины дети. Признаться, после первого раза я не поверил. Я бы спросил, кто вы такие, так беда в том, что знаю уже.

– В этот раз без мин? – поинтересовался зевающий Ричард.

– После такого, признаться, я уже и не уверен, что возьмут вас те мины, – тяжело вздохнул князь. – Судя по голове, это был ночной охотник. Ликвидатор. Бесшумный и очень опасный демон. Он заточен, чтобы уничтожать любую добычу в условиях замкнутых пространств. А вы из него пирожков наделали. Ещё раз, мистер Салех – скажите, как вам в первый раз удалось его подстрелить?

– Он спугнул филина, что гнездился под крышей, – ответил Рей. – Я стрелял на движение. Там чуть-чуть света было, засёк.

– И три раза попали? – недоверчиво произнёс проректор. – Точно было три выстрела? Может, меньше?

– Да точно, три. Вон, мистер Гринривер цилиндра лишился, – подтвердил Салех.

В этот момент графёныш поднял руку, потрогал верх головного убора. Чертыхнулся и сорвал останки шляпы. Какое-то время не мог понять, куда их деть; сунул в карман.

– А с чего вы взяли, что мистер Салех попал? – поинтересовался Гринривер.

– Ни одного следа картечи на стенах. Дважды осмотрели, – пояснил проректор.

– А как вообще эту ситуацию допустили? – задал давно мучивший вопрос бывший лейтенант. – Вроде же инспектор предполагал такую возможность. Даже выдал нам снаряжение, на случай оживления покойника.

– За этим я вас и позвал, господа. Понимаете, какой казус… – голос князя стал вкрадчивым. – Был грубо нарушен регламент работы. А ещё полностью выдохся защитный рунный контур в морге. Мы как-то упустили этот момент, финансы были потрачены на представительские расходы… Да и вообще, за сорок лет морг ни разу не пригодился для подобного… – ещё сильнее понизил голос проректор. – Виновные, безусловно, будут наказаны, но при расследовании не хотелось бы, чтобы эти факты всплыли. Я надеюсь, на последующих допросах вы сможете упомянуть, что стены прозекторской светились зелёным? А мы потом обставим так, что демон неизвестным способом эти контуры отключил. И вопросов не будет ни у кого…

– А зачем это нам? – так же вкрадчиво поинтересовался молодой аристократ, понимающе улыбнувшись.

– О, вы сможете рассчитывать на мою протекцию в любых вопросах. В абсолютно любых вопросах. Я понимаю, в вашем возрасте молодые люди могут попадать в разные приключения…

– Ни слова более! Ваше сиятельство, благородные люди всегда смогут договориться, – прервал речь собеседника Ричард. – К тому же отец крайне вас уважает, а я уважаю мнение отца. Право, такая мелочь!

– О, это замечательная новость, всегда приятно общаться с понимающими людьми! – радостно заулыбался князь. – Как насчёт того, чтобы отметить вашу удачу? У меня как раз есть сорокалетний виски. Удивительно приятный купаж.

– С удовольствием! – хором ответили компаньоны, довольно переглянувшись.

– Ух, хорош… – довольно протянул проректор, когда порция виски была отправлена в желудки. – Возможно, есть что-то, чем я могу помочь вам прямо сейчас?

– Да, безусловно! – подхватил Гринривер. – Нам бы полный допуск в библиотеку, во все разделы. У меня есть пара личных вопросов, которые возникли при изучении семейных архивов. И мне было бы крайне неловко называть области интереса…

– Надеюсь, ничего такого, что может уронить наш кампус в бездну? – с улыбкой уточнил Брин-Шустер. – Полно, господа, я пошутил, – замахал он руками, когда Ричард попытался что-то сказать. – Я вам всецело доверяю. Сейчас распоряжусь, пропуски вам подготовит секретарь. Сразу и возьмёте. А теперь отдыхайте, от занятий я вас на сегодня освобождаю. Мне надо ещё с вашим куратором пообщаться. Если что, раньше трёх часов пополудни вас не будут беспокоить. Спите, господа, ночка вышла беспокойной! – усмехнулся проректор.

На этих словах приятели резко напряглись.

– Благодарю за заботу, князь, но я сегодня перенервничал, а значит, засну не раньше следующей ночи, – возразил молодой аристократ. – С вашего разрешения, мы переоденемся – и в библиотеку. Если будем нужны, пусть ищут нас там. Страсть как хочется разгадать загадку архивов.

– Ах, как же в наше время приятно видеть столько рвения в учёбе! Я обязательно упомяну ваше прилежание в разговоре с самим! – палец, поднятый к потолку. – Даю вам слово дворянина! Господа, не смею задерживать!

И Ричард с Реем покинули кабинет.

– Джинжер, я жду доклада.

– Мы столкнулись с чем-то за гранью нашего понимания…

– Прекрасное начало, но как-то слишком часто в последнее время, не находишь? – тяжёлый вздох. – Рассказывай.

– Наш агент отработал строго по плану. В тело было внедрено ядро. Демон завершил трансформацию и полностью воплотился. Цели в темноте вошли в здание. Наш агент завёл их вглубь учебного корпуса и дал демону цель.

– Дай-ка угадаю… Явился отряд полиции? Активировался защитный контур университета?

– Всё хуже…

– Орден демоноборцев прислал бригаду? На территории университета есть замаскированный храм светлых богов?

– Они его сожрали!

– Кого? Агента?!

– Нет, эти двое, демона…

Слышен звук, с которым человек пытается захлебнуться жидкостью.

– Что-о-о? Ты ничего не перепутал?

– Нет. Они выследили демона в полной темноте, расстреляли серебром из картечницы, после оттащили на кухню и пропустили через мясорубку. Пожарили котлеты…

– Звучит как форменный бред! Они вообще – люди?! А что с сердцем?

– Гринривер применил атрибут. Сердце пропало.

– Это точная информация?

– Проверил дважды. Кстати, со слов агента, те двое упомянули в разговоре любопытный факт. Семейное блюдо молодого Гринривера – строганина из демонятины.

– И почему я не удивлён?.. Агент раскрыт?

– Самое странное, что нет. Всё вышло так, словно молодые люди сами вызвались пойти в учебный корпус, и принудили агента быть проводником, угрожая оружием. Полиция придерживается той же версии. Наш агент вне подозрений.

– Ну хоть что-то обнадёживающее… Проверь всю информацию по этим двоим. И слушай приказ: ликвидировать эту парочку любой ценой. Они уже не просто действуют на нервы, они становятся реальной угрозой нам всем.

– Привлекать наёмников?

– Привлекай кого угодно. В рамках выделенного бюджета. Рехнуться впору: из-за двоих никому не известных придурков под угрозой весь план! Шесть лет работы козе под хвост! В общем, я не хочу про них больше ничего слышать, кроме некролога. И ещё, Джинжер…

– Да, господин?

– Это твоя последняя попытка. Будь добр, прояви, наконец, компетентность!

⁂

В библиотеке было пусто. Дверь оказалась открытой. Горел забытый газовый светильник. Первым делом компаньоны отправились искать кого-то, кто мог бы помочь им с поиском нужной литературы. После получаса поисков они встретились у входа.

– Мистер Салех, нам надо срочно что-то придумать, – голос Ричарда звенел от напряжения. – Наверняка есть какое-то решение. Нам лишь нужно его найти. И оно, скорее всего, есть в какой-либо книге.

– Ричард, ты у нас человек местами образованный, так что давай рожай идеи, как это нам это провернуть! Я в библиотеке последние лет десять всё больше спал! – признался растерянный Рей, оторопело разглядывающий бесконечные ряды книжек.

Ричард упрямо вскинул голову. Он был слегка отмыт от крови и успел сменить одежду, как и Салех. Правда, запасной костюм не успели погладить, так что лоска аристократу не хватало.

– Для начала нам надо найти каталог. Обычно их ставят где-то у входа. Ищите предметный указатель!

Примерно четыре часа спустя.

– Мистер Салех, я понял, в чём наша ошибка. Мы начали решать задачу не с того конца! Нам не нужны книги, нам нужен эксперт! – Гринривер устало отодвинул от себя пыльную инкунабулу толщиной с его ногу. – Хотя… мы недавно наняли репетитора. Может, пора ему отработать часть жалования?

– Определённо! Только вот где нам искать господина мага? Сомневаюсь, что он сидит у себя дома целый день, – Салех одновременно кивнул и зевнул.

– Так в полицию надо сходить. Наверняка они в курсе! – развил идею графёныш.

– Заодно и перекусим. В булочной соседней! – инвалид воодушевлялся на глазах, а бурчание желудка придало его словам глубину и весомость.

– Мистер Салех, надо быть выше плотских желаний! – провозгласил Гринривер, оттаскивая книги на стол до сих пор отсутствующего библиотекаря.

– Первый раз слышу, чтобы фразу «тебе лишь бы пожрать» кто-то говорил так пафосно! – одобрительно пробасил лейтенант.

В полицейском участке никого не оказалось. Дежурящий на входе страж правопорядка сонно уставился на визитёров. На щеке у него отпечаталось содержание какой-то бумаги.

– Так все на месте преступления, улики собирают.

– Что за преступление? – озадачился Ричард.

– Вы откуда, господа хорошие, рухнули? Вчерась кто-то сжёг местную газету с типографией. И со всеми газетчиками! Жуткое дело! Все сейчас там – пепел перерывают, косточки собирают.

– А маг, мистер Фристос, там? – уточнил Рей.

– Там, а где ж ему ещё быть-то?

Ободрённые хорошими новостями компаньоны отправились в булочную.

– Мистер Гринривер, надо быть выше плотских желаний! – довольно удачно спародировал Ричарда инвалид, когда тот потребовал двойную порцию пирожков.

– Напоминаю: я до сих пор за всё плачу. Хотите меня поучить распоряжаться моими деньгами?

Увы, впечатление от фразы вышло смазанным, так как молодой аристократ говорил с набитым ртом.

– Упаси боги! – Рей сделал большие глаза, из-за чего кожа на его лице жутковато натянулась. – Я точно не нуждаюсь в уроках мотовства!

– Вы хотите сказать, что я мот? – вкрадчиво поинтересовался графёныш.

– Не хочу – говорю. Разве нет? Ты соришь деньгами, как шелудивый пёс – блохами! – честно ответил бывший лейтенант.

– Предлагаю пари! – последняя фраза молодого человека задела сильнее, чем он старался показать. – Я за следующую неделю заработаю денег больше, чем вы за всю свою жизнь!

– Ставка? – деловито уточнил Рей, которому всё больше нравилось доводить нанимателя.

– Тренировку! Стрелковую! Как вчера, но теперь ружьё у меня, а вы учитесь себя вести под обстрелом!

– Хорошо. Но если проиграешь ты, то будешь носить чугунную медаль с надписью «мот». Весом полпуда. Две недели.

– Но тренировок тогда должно быть минимум три! – аристократ думал поторговаться, но Салех, к его немалому удивлению, тут же кивнул.

– Договорились! – компаньоны пожали друг другу руки.

– Так, нам придётся слегка изменить маршрут. Ловим извозчика и едем в банк!

В банке их встречали приветливо и подобострастно. Директор провёл гостей в свой кабинет и распорядился подать свежего кофе.

– Чем могу быть полезен? – поинтересовался банкир, мужчина средних лет в коричневом сюртуке. На массивном носу сидело пенсне, а гладко выбритые щёки покрывал младенческий румянец.

– Я бы хотел провести небольшую финансовую операцию. Вы ведь предоставляете услуги поверенных? – начал молодой аристократ.

– Да, конечно. Вашими вопросами я займусь лично! Для нас честь обслуживать такого клиента!

– Отлично, слушайте внимательно. Вам нужно будет в ближайшие часы выкупить все магические амулеты, защищающие от пожара. А также заключить опционы на производство таковых амулетов в ближайших мануфактурах.

– Отличная идея. Я думаю, можно будет рассчитывать на серьёзные скидки…

– Все амулеты продавать с тридцатипроцентной наценкой. Можно в самих лавках. Всё это делать надо быстро. В ближайшие часы.

– Можете даже не сомневаться! Всё будет исполнено в лучшем виде! Ещё пожелания?

– Да, мне необходимо получить некоторую сумму на текущие расходы…

Когда они через час вышли из банка, Салех не удержался от шпильки.

– Ты хочешь сказать, что вот так просто заработаешь деньги?

– Деньги делают деньги, мистер Салех. Именно по этой причине я в них не нуждаюсь. Но это ещё не всё. Теперь необходимо вызвать ажиотаж, – с этими словами Ричард оглушительно свистнул.

Через мгновение перед ними материализовался один из уличных беспризорников.

– Чего изволит добрый господин?

Ричард даже голову наклонил, рассматривая возникшего перед ним паренька.

– Добрый господин изволит нанять вестового. Нужно разнести слухи, – в пальцах графёныша мелькнула серебряная монетка, и беспризорник превратился в воплощённое внимание. – Каждый домовладелец в этом городе должен узнать, что работает банда поджигателей, и единственное, что защитит имущество от пожара – качественный магический амулет. Понял?

– Да, добрый господин! Всё будет сделано в лучшем виде!

– Иди, через три дня жди меня возле полицейского участка. По результату получишь ещё одну монетку.

Мальчишка схватил серебрушку и испарился.

– Учитесь, мистер Салех, учитесь.

Рей лишь неодобрительно покачал головой.

На место пожара они добрались лишь через час, так как Ричард захотел приобрести себе новый цилиндр взамен погибшего. Когда они добрались до пепелища, солнце начинало клониться к закату.

– Господин старший инспектор? – окликнул Гринривер Вульфа.

– А, молодые люди!.. Какая трагедия!.. Пришли проведать?

Выглядел инспектор плохо. Под глазами набрякли тёмные круги. Лицо тут и там украшали грязные разводы от пепла.

– У нас дело к мистеру Фристосу. Мы можем его увидеть?

– Мистер Фристос в больнице. Слёг с нервной горячкой. Мы хотели допросить мертвецов – может, кто видел поджигателя. Но тут ведь какое дело… люди-то горели заживо. И тел не осталось, поднимать некого. Только духов вызывать. И… и вместо одного из духов явился призрак. Наш многоуважаемый маг его, понятное дело, развоплотил, да только тот, тоже не из простых оказался. Напоследок ударил мага эманациями своими. Ну и поплохело мистеру Фристосу, до конфуза и истерики. Пришлось, врача вызывать. Дело-то у вас срочное?

– Крайне… – тяжело вздохнул Ричард. – Есть подозрение, кто это сделал? – задал графёныш вопрос, чтобы поддержать разговор.

– Демонопоклонники. Это были демонопоклонники! Нашли их жуткую пентаграмму, которая собирала эманацию боли или страха, точно не скажу, но плохая пентаграмма, очень. Видно, давно готовились, к жертвоприношению-то. Людишки заживо горели… эх-х-х… – инспектор махнул рукой.

– Мы как-то можем помочь? – участливо поинтересовался Салех.

– Если сами поймёте как. Ищем любую зацепку.

– А может, их не просто так сожгли? Может, накопали чего газетчики?

– Это тоже прорабатываем. Дух мистера Рихтера мы в первую очередь вызвали. Так тот кричал и кричал… Тяжкое зрелище. Я ведь его, считай, лет двадцать знал. Я половину его сотрудников пацанами помню…

– Мистер Вульф, нам неудобно вас отвлекать от работы… Но, может, вы тогда подскажете, нет ли магов в городе? Нам срочно нужна небольшая консультация. Вопрос первостепенной важности!

– Мистер Гринривер, рад буду вам помочь! Сейчас, только найду своего помощника, он вам даст все адреса.

– Надеюсь, мы вас не очень обременяем?

– Ой, нет, что вы! Чем угодно заняться рад, лишь бы отвлечься. Скоро снова пойдут родственники, это ж вообще лучше застрелиться…

Под причитания инспектора прошло ещё минут двадцать. Наконец у компаньонов была нужная информация.

– Мистер Салех, предлагаю быстренько обойти всех. А по пути зайти в алхимическую лавку и купить стимуляторов. Надеюсь, ответ на наш вопрос в принципе существует…

Примерно три часа спустя.

– Мистер Салех, может, ещё раз постучать?

Ричард озадаченно разглядывал новый цилиндр. В нем зияли две дыры. Точнее – одна, сквозная.

– Живым не дамся! – проорал последний маг из списка. Раздался выстрел.

– Сдаётся мне, что даже если мы сможем постучать ещё раз, сэр Черитаун вышибет себе мозги, – пробасил Салех. Он прижимался к земле, не жалея третьего за эти дни костюма. – Или нам. В любом случае, не стоило на его приветствие вопить «мы желаем знать правду о тёмных снах, и вы нам её откроете!» – осуждающе добавил он.

– Зато теперь мы точно знаем, что господин маг действительно что-то знает о нужной нам теме! – возбуждённо ответил молодой человек. – И вообще, это обстоятельства! Тут кто угодно сорвётся!

С последним утверждением Рею было непросто спорить. Первый маг отказал им без объяснений. Второй битый час выпытывал ерунду вроде истории детских болезней Салеха или точной даты потери невинности графёнышем. Потом кинул кости, взял денег и сказал, что над компаньонами довлеет рок великих дел. Третий заявил, что с тёмными снами он не сталкивался, с глубинными проклятиями не работал и вообще не любит с божественной силой связываться, а вот вызвать демона под заказ… Четвёртый битый час окуривал молодых людей на редкость вонючей дрянью, взял деньги и заявил, что отныне господа чисты! Благо, бегал он плохо, да и Салех уже был на взводе. Но выбитые зубы и сломанные рёбра шарлатана не сумели восстановить партнёрам душевное равновесие. А тут этот псих ещё никак не желал открывать и всё допытывался, кто их послал…

Над головой Гринривера просвистела очередная пуля. Партнёры быстро откатились под защиту низенькой, но всё-таки каменной оградки.

– Пристрелялся, гнида… И что ты предлагаешь?

– Ну, для этих целей, мистер Салех, у меня есть вы! – устало вздохнул Гринривер, прислоняясь к ограде спиной. – Как бы вы решили эту проблему?

– Есть одна мысль…

– Излагайте, я вам за это плачу.

– Нам понадобиться ящик коньяка… – начал было Рей, но его перебили.

– Алкогольная кома? Неплохой вариант. Я близок к тому, чтобы согласиться, – протянул задумчиво графёныш.

– Не, я знаю одного эксперта, он может помочь…

– И вы молчали? Мистер Салех, это утаивание важной информации! Излагайте скорее, ночь близится! – небо действительно уже темнело.

– Ну, просто есть одна проблема. Или даже две…

– Он сильно пьющий? Поверьте, это как раз таки не проблема!

– Да ты мне дашь договорить, балаболка!

От последнего пассажа Ричард возмущённо заткнулся. Салех воспользовался моментом.

– Как я сказал, есть две проблемы. Это может обойтись дорого. Эксперт мёртв, а ещё он твой родственник.

– Да сколько бы это ни стоило… Погодите, что? Вы хотите сказать, что надругались над трупом кого-то из моих родных?

– Э-э-э… – только и смог протянуть Рей.

– Хм… Не то, чтобы я подобное не одобрял, но как это нам поможет?

– Ричард, твою мать! Ты мне дашь договорить? И с чего ты взял, что я надругался над трупом твоего родственника?

Снова грохнул выстрел, пуля отрикошетила от камня и с визгом ушла в небо.

– Вы ещё там, ублюдки? У меня ещё полно патронов! – проорали от дома.

– Ну, так ты сам сказал, что эксперт мёртв, и что он мой родственник. А несанкционированный спиритизм приравнивается к надругательству над телом, – кажется, Гринривер вообще не обращал внимания на стрельбу. А вот у Салеха она вызывала неприятные воспоминания.

– А, не, это не спиритизм. Просто, кажется, в университете обитает твой далёкий предок. В мёртвом виде. И у него проблемы со спиртным…

– Ну, это у нас семейное. Моя тётка, по слухам, не просыхает уже третий десяток лет…

– Да ты заткнёшься или нет? – взревел инвалид. С соседнего дерева испуганно взлетела птица, которая до того игнорировала выстрелы.

– Это ты мне, козёл?! – проорали от дома, сопроводив вопрос пулей.

Рей от души плюнул – и его вдруг стало много. Один Рей громко и витиевато материл всех магов, особенно тех мудозвонов, которым по ошибке продали ружье. Второй в это время метался вдоль ограды, подбирая камни и с убедительной точностью расстреливая ими окна мажеского дома. Третий следил, чтобы первый и второй не поймали дурную пулю.

Когда подходящие камни под оградой закончились (окна в доме, кстати, тоже), Рея опять стало один, и был этот один изрядно подобревший. Ричард понял, что Салех и был всё это время один – никакого растроения, всего лишь быстрота и натиск.

– Мистер Салех, я дико извиняюсь, но что у вас за план? – очень вежливо поинтересовался графёныш.

– Короче, в университете обитает твой предок. Он совершено точно мёртв, но при этом он обменял флягу коньяка на совет, который спас нам жизнь. Думаю, если предложить ему достаточно спиртного…

– Ни слова больше! – теперь уже радостно завопил Ричард. – Я всё оплачу!

От дома донеслись уже вовсе озлобленные вопли. Прислушавшись, Ричард выяснил, что именно в этом буфете были коллекционные вина, которые маг собирал полжизни. И теперь… далее неразборчиво.

– Вы – трупы! Столетние вина!!! Уроды, всё равно вылезете – и я вас пристрелю-у-у-у!!!

Каждое предложение сопровождал выстрел.

– Да ты задрал! – прорычал Салех. – Смотри не надорвись, снайпер в жопу изысканный! – проорал он в ответ, заглушив ненадолго и вопли, и даже выстрелы.

После чего поднял из-под ног странный плоский камень длиной в половину своего роста и, крякнув, взвалил его на спину. Ричарду глазами показал – становись передо мной, дескать. Так, укрываясь за импровизированным щитом, компаньоны начали отступать. Пули и проклятия долбили в плиту, но компаньоны их презрительно игнорировали.

… – Светлые боги и их верные паладины! – проверещал кто-то противным голосом. Ричард увидел сгорбленную старушку, которая высунулась из окна соседнего дома. – Никак покойники восстали?!

Рей тяжело дышал, игнорируя новый раздражитель. Они только-только покинули сектор обстрела, с ног до головы изгваздавшись в жирной весенней грязи. А ещё инвалид тащил что-то, очень напоминающее надгробную плиту.

– Ага, это всё мистер Черитаун! Всё его гнусное колдунство! И теперь мы, гонимые голодом, ходим по земле, и жаждем тёплой юной крови, – принялся импровизировать Гринривер.

– И-и-и-и… И вы меня съедите? – заподозрила недоброе старушка.

– Не, мы бабушек не кушаем, – пробасил бывший лейтенант, радостно улыбаясь собеседнице, от чего та начала пятиться. – Нам бы дев юных. Да целомудренных. Есть такие на вашей улице?

– Юные есть, а вот с целомудрием нынче плохо, особливо здеся, отседова два перекрёстка, потом налево, дойдёте до дома с зелёной крышей, там живут Рабельблюхеры, у них дочка надысь кровь ронять начала, ейный папаня бывший кавалерист, и чуть не так, порубать могёт, а больше нет, нет никого, или дети сущие, или уже развратничают с кем ни попадя, уж такое тут…

– Спасибо, бабушка! – с трудом заткнул этот фонтан Салех. – Дарю тебе камень, что мой покой охранял. Силой целебной обладает. А если на нём блуд совершить, так он молодость вернёт. Ненамного – пару лет. Но если грешить часто… – сквозь сжатые зубы пропыхтел инвалид, подходя к дому.

Камень рухнул на порог, намертво блокируя дверь.

В глазах старушки вспыхнул очень нехороший огонёк, который молодые люди просто-напросто не заметили из-за темени.

– Как звать-то вас, покойнички? Я за вас свечку поставлю, молебен закажу, уж вы такие милые да обходительные, да и на мёртвых не больно-то похожие, прям совсем как живые…

– Лучше мистеру Черитауну гадость какую учините, – вежливо попросил Гринривер. – Камень тогда вдвое эффективнее станет. Прощайте, бабушка!

И молодые люди поспешили раствориться в сумерках. Метров триста они переглядывались, потом всё же расхохотались, сбрасывая напряжение.

Поиски коньяка не заняли много времени. Искомое обнаружилось в одной из рестораций. Очень вежливый официант погрузил ящик самого дорогого пойла в карету. К коньяку прилагалась корзина с холодными закусками и фруктами.

– Что, снова труп? – озадаченно спросил охранник на входе, когда увидел ночных визитёров.

– Не, не труп – спиртное. Помянуть, – пояснил Рей.

– Дык, тогось, не положено, господа хорошие! – промямлил дядька. Он был уже хорошо наслышан о парочке.

– Так вы ничего и не видели, – сообщил Ричард охраннику, прилагая к словам золотой.

– Дык воопче в темноте ни хрена не вижу! И как только сторожить взяли – ума не приложу! – зачастил подкупаемый, рассмотрев взятку.

И компаньоны проникли на территорию.

– Что ж, мистер Салех. Надеюсь, ваша идея даст результаты.

– А если нет? – звякнул бутылками здоровяк.

– А если нет, мы выпьем по паре бутылок. Если же и в этом случае ночью Штоф явится, купим в аптеке опиум.

– Он вызывает сильную зависимость, – глубокомысленно заявил Рей.

– Спасибо, сэр, просветили! По мне, опиумный делирий всё равно лучше, чем свихнувшийся пыточных дел мастер, – Гринривера опять понесло. – А вообще я высоко ценю ваши интеллектуальные навыки, мистер Салех! И верю, что высшее образование вас сделает лучше! Добрее! Красивее, наконец!

На этих словах Рей споткнулся, едва не выронил ящик и тяжело вздохнул.

Дверь в здание приёмной комиссии была открыта (как и все двери на территории университета – по понятным причинам тут не было распространено воровство).

Здание внутри выглядело… обычным. Никаких высоких потолков, никаких игр с пространством. Даже сквозняков – и тех не было. Молодые люди бродили во тьме в поисках непонятно чего.

– Мистер Салех, мы ведь снова попёрлись в полную темноту без лампы в поисках какой-то чертовщины? – спустя некоторое время уточнил графёныш, нервно оглядываясь.

– Всё именно так, – зевнул Салех, который уже заколебался таскать ящик коньяка и был не прочь его оприходовать прямо здесь и сейчас.

– Я уже и не знаю, чему больше обрадуюсь: тому, что мы найдём искомое или всё же не найдём? – нервно хохотнул графёныш.

– Эй, жирный мистер Гринривер, ты там живой?!

– Мистер Салех, что за чушь вы несёте? Будь я призраком, я бы ни за что на такой зов не ответил!

Тени сгустились и обрели форму. Мир вокруг закрутился водоворотом.

– Вы звали меня, смертные? Решили утолить мой вечный голод? Кто из вас желает сегодня быть съеденным заживо?

– Предлагаю своего душехранителя! Во-первых, у него контракт, во-вторых, он вдвое тяжелее! – испуганно заозирался графёныш.

– Не, я невкусный! Очень много алхимии всякой жрал, – спокойно ответил бывший лейтенант. – Мне как-то раз продажная дама делала такую штуку занимательную – поцелуй на дорожку называется, только он не в губы идёт. Так потом неделю болела. Тяжёлое отравление. А вот молодой господин наверняка очень правильно питался.

– Не слушайте этого мужлана! Право, вы ведь не собираетесь ему отсасывать? А мясо можно и вымочить в уксусе… Так, стоп, Салех, ты что, глумишься? – прошипел Ричард.

– Я – да, а ты разве нет? – удивлённо ответил инвалид.

Мир прекратил вращаться.

– Ну и клоуны. Так вам чего, убогие? – темнота снова заговорила.

– Разговор есть, – многозначительно звякнул бутылками Салех.

И мир снова изменился.

Кабинет, залитый светом (ну и кого волнует, что на улице ночь?). За небольшим столом тёмного дерева сидят компаньоны. Перед ними лицом в столешницу не то сидит, не то лежит неопрятный толстяк. Толстяк храпит. Из приоткрытого рта тянется ниточка слюны. Рядом валяется пара пустых бутылок. Корзина с закуской опустела ровно на две виноградины.

– Ладно, какой у нас теперь план? – протянул Гринривер.

– Может, он протрезвеет? – предположил Салех.

– У него ящик спиртного. Который мы ему принесли. Сами. И он его утопил в полу. Так что без шансов.

– Может, протрезвим? – предложил бывший лейтенант.

– А вы можете? – с надеждой протянул графёныш.

Рей громко хрустнул пальцами.

– Ну, призраков я ещё не протрезвлял…

Дальнейшее выглядело не очень пристойно. И закончилось характерными звуками.

– А… а… не бейте… – простонал оживающий толстяк.

Салех впечатал кулак в брюхо исцеляемого. Того снова вывернуло.

– М-да… немного не так я себе представлял свидание с предком… – протянул графёныш, морщась.

Впрочем, дальнейшие меры реанимации не дали результата. Призрак стонал, вонял, плакал и бессвязно лопотал.

– Хм… Мистер Салех, вы точно уверены, что сидящий перед нами – призрак?

– Ну, другого объяснения происходящему у меня нет, – Рей махнул рукой, показывая, что именно вызывает у него такую уверенность.

– Как вы считаете, призраки бессмертны?

– Не то, чтобы очень. Как убивать подобные сущности, я теоретически знаю. Но у нас нет ничего подходящего. Только если…

– Только если что? – оживился Ричард.

– Только если один из нас не принесёт себя в жертву.

– Хм… Значит то, что я сделаю, должно быть безопасным?

– Сделаешь что? – оглянулся на нанимателя Салех.

Ричард, аккуратно прицелившись, выпустил в голову толстяка три пули.

Все три попали по адресу. Черепушка разлетелась на ошмётки, забрызгав Салеха. Тот лишь тяжело вздохнул. По телу предка прошла судорога, но вскоре труп затих.

– Ну, в любом случае ты говорил, что хотел убить кого-то из родственников… – Салех рухнул на стул и запрокинул бутылку, которую он успел заначить.

– И что дальше? – уточнил молодой аристократ.

– Это ты меня спрашиваешь? Мозги ему вышиб не я. Так он мог хоть протрезветь, теперь уже не знаю.

Молчание затягивалось. Гринривер достал из кармана часы и уставился на циферблат. Те стояли.

– У нас есть корзина еды и три патрона. Думаю, это не продлится вечно, – задумчиво произнёс аристократ.

– Я смотрю, ребята вы резкие, – возникший из воздуха толстяк подошёл к столу и сел на последний свободный стул. Его мёртвая версия никуда не делась. – Вы бы хоть предупредили, что по делу. Думал, решили браваду показать и бухнуть с призраком. Я уж было обрадовался…

– Вы раскрутили бутылку винтом и выпили её залпом. Мы пытались сказать, что по делу….

Толстяк осуждающе посмотрел на собеседника. После чего бросил взгляд на инвалида.

– Он всегда такой суетливый?

– Это он кипит жаждой действия. Молодость, сами понимаете… А вообще, умён, злобен, отважен. Щепетилен до икоты, – продолжал хвалить нанимателя Рей. Толстяк одобрительно кивал.

Сам Ричард благоразумно прикусил язык.

– Чего хотели-то?

– Да тут такое дело… Искали мы себе преподавателя… – начал рассказывать Салех историю.

– И всего-то? Я думал, что-то серьёзное! – даже как-то разочарованно протянул толстяк.

– Вы считаете пытки несерьёзными? Досточтимый предок, доброго тебе посмертия, мы же могли свихнуться! – высказался возмущённый графёныш.

– Значит так, малец! Для тебя я дедушка Эрик…

– Как вам будет угодно, мистер Эрик…

– Да ты задрал! Со мной – только на «ты», ты меня понял? – прорычал толстяк. При этом его голова резко увеличилась, а рот щёлкнул зубами в пяди от носа Ричарда.

– Д-да, дедушка Эрик, – икнул воспитуемый.

– Короче, щеглы, проблему вашу я решу. Пытки – дело хорошее, учитесь. Я со старым Робертом по-свойски пообщаюсь, всё будет в рамках… М-да, в рамках.

– А без учёбы как-то нельзя? – снова возразил Ричард.

В комнате потемнело, запахло сыростью. С лица призрака исчезла кожа.

– Слышь, вояка, объясни этому… Этому…

– Так мы поклялись. Вроде как. Слово дали. Старый Роберт даже с того света вернулся, чтобы обещание исполнить.

– И никаких вариантов?

– Да что же ты не уймёшься-то?..

И Рей увидел, как у его нанимателя начал зарастать рот.

Тот с глазами, полными ужаса, замер.

– Ещё вопросы?

– Я того, поблагодарить хотел, ну, за филина. Спасибо вам.

Толстяк благосклонно кивнул.

– Не ошибся я в тебе служивый, да, не ошибся… Хотя и страшен ты, как моё посмертие. Так что ты заходи, если что.

– А можно того, ну, починить потомка? – как-то смущённо попросил вояка.

– Ага, легко!

Рот у Ричарда возник обратно. Было видно, что тот лишь усилием воли удержался от вопля.

– А теперь кыш отседова! Посидели и хватит – валите, валите!

Компаньоны подскочили и ломанулись к двери.

– Хотя… – молодые люди просто зависли в воздухе как мухи, влипшие в мёд. – Ты, сучёныш, дедушке мозги вышиб! Я тебя научу уважению!

Мир потемнел, закрутился, и в следующий момент Рей обнаружил себя на пороге учебного корпуса. Гринривера нигде не было.

– …ука!..идор!..асу…а…илу!

Верещащий вопль раздался откуда-то с самого верха. Салеху пришлось даже отойти от здания на изрядное расстояние, чтобы, наконец, увидеть Ричарда. И похоже, увидел его не только Салех: луна недурно осветила происходящее. На голове Гринривера каким-то чудом сохранился цилиндр. И это была единственная одежда графёныша. Судорожно вцепившись во флагшток, голый, он сидел на центральном куполе учебного корпуса. И громко матерился.

Ричарду повезло. Кровлю периодически чистили, и потому везде были натыканы небольшие лесенки, а на саму крышу имелся выход.

Дверцу выхода, разумеется, запирали изнутри на висячий замок. Гринривер, изрыгая потоки ругательств, врезал по ней ногой – и, на удивление, сломал не ногу, а засов. Вскоре дрожащий, потирающий исцарапанные ноги графёныш подбирал доводы, чтобы штаны Салеха сменили владельца.

– Пять золотых!

– И откуда ты их планируешь достать, твоё высокоблагородие?

– Мистер Салех, я настаиваю! Я не могу допустить, чтобы меня в голом виде созерцало всякое быдло!

– Ты видишь тут толпу народа? Ричард, ты же благородный! Забег по улице без подштанников для таких, как ты – в порядке вещей. К тому же тут недалеко. Ну, подумай, что может случиться?

На этой фразе дверь высокого здания, мимо которого они проходили, открылась, и из неё высыпала толпа студентов человек эдак в полсотни. Почти сразу гомон стих, и невольные зрители уставились на компаньонов.

Ричард снял шляпу и прикрыл ею пах. Перемазанный грязью Рей приветливо оскалился.

– Мистер Салех, я вас очень прошу, даже умоляю – сделайте что-нибудь страшное, – прошептал голый молодой человек сквозь зубы.

Рей огляделся, повернулся, присел – и с громким хрустом отломал от столбиков небольшую скамейку. Ещё раз огляделся, скорчил зверскую рожу и с жутким воплем «зарядка» нанёс сокрушительный удар скамейкой по нанимателю. Тот, словно мяч для игры в лапту, убыл в кусты.

Провожаемый ошалелыми взглядами, Рей закинул бессознательное тело Ричарда на плечо. И растворился в темноте.

Комендант общежития молча выдал инвалиду набор эликсиров, которые ему приносили из лавки поздним вечером. На голое тело Ричарда, свисающее с плеча Рея, он не отреагировал никак. Слишком много денег ему приносила эта парочка, чтобы ещё и любопытствовать.

⁂

– Мистер Салех, за что? – простонал графёныш, едва эликсиры начали действовать, выбитое плечо было вправлено, а жуткий отёк на пол-Ричарда начал резко зудеть изнутри, на глазах рассасываясь.

– Ты же сам просил, – смущённо прогудел здоровяк.

– Я думал, что вы придумаете что-то другое… – простонал «пациент», ощупывая лицо. – Можно было метнуть лавку в зрителей.

– В следующий раз уточняй. Ты просил что-то страшное. Исполнил в точности, – буркнул Салех.

– Боюсь, нашу репутацию уже ничто не исправит, – со вздохом протянул Гринривер, изучая содержимое шкафа.

– Да ладно тебе! Жёсткие тренировки и всё такое… Ты ведь этого добивался? – Рей елозил щёткой по перепачканным штанам, мрачнея от тщетности усилий.

– Все, кто был вчера утром в столовой, уверены, что мы несчастного демона сожрали. Я хотел, чтобы меня опасались, уважали, испытывали почтение. А не вопили от ужаса при одном моём появлении. Хотя…

– Тебе это ведь по нраву?

– Не буду отрицать. Но это не очень сопоставимо с такой штукой, как репутация. А она мне нужна. Я собираюсь людьми править, а не пасти их, как стадо баранов, – пафосно закончил графёныш.

– Ричард, я весь день хотел сказать… – задумчиво начал Салех.

– А?

– А не пошёл бы ты нахер!

– С чего вдруг? – удивился графёныш.

– Ты во всём виноват. Если бы не ты, не было бы у меня таких проблем. Ни с дирижаблем, ни с этими демонами – вся эта чертовщина мимо меня бы прошла. Я на пенсии, понимаешь, на пенсии! В тридцать четыре года. Я уже наворотил всякого геройства выше крыши! Ногу, мать его переети, потерял, если ты не заметил! Мне дали за это денег и отправили в тихое место получать полезное обществу образование. И по дороге я встречаю стихийное бедствие в твоём лице. После чего начинаются обосравшиеся майоры, охреневшие демоны и ушибленные на всю голову призраки в ассортименте. Можно подумать, мне этого говна на службе не хватило! Твою ж передивизию, что я такого хренового натворил в прошлых жизнях, если в этой мне покою нет?.. – Рей тоскливо уставился на нанимателя.

– Так, погоди. Это случайно не меня каждый день избивают, расстреливают, выбрасывают из окна, пытают и выковыривают глаза ложкой? Это часом не я постоянно нахожусь или без сознания, или обездвиженный от боли?! Это внезапно не мне ли ежедневно требуются эликсиры в оптовых количествах?!! – начал заводиться Ричард.

– Так ты за это платишь. И постоянно втягиваешь нас в новые неприятности. Хороший ты парень, Гринривер, хоть и аристократ. Я обязательно помяну тебя, когда наконец сдохнешь. И насру на могилу…

С этими добрыми и человеколюбивыми словами инвалид отстегнул протез, стащил с правой ноги сапог, запустил им в стену, завалился на кровать и мгновенно уснул.

Ричард какое-то время лежал, задумчиво глядя в потолок. В голове у него крутилось… всякое. Нет, ну не может же Салех быть на самом деле прав?!

Так и не найдя нужных слов, Гринривер тоже погрузился в сон.

– М-да… – только и смог он выдать, оглядываясь.

Комната была всё та же, и опять не такая. За окном падали белые хлопья. Потолок покрывала брусчатка, из стены торчало небольшое дерево. За столом у кровати сидел старый Роберт, уткнувшись лицом в руки. Четырёхрукий демон был мертвецки пьян. На столе стояла троица очень знакомых бутылок. Пустых. На другой кровати сидел Рей, подогнув под себя ноги. Бывший лейтенант, помолодевший и посвежевший, листал небольшой альбом и чему-то довольно скалился. Рей заметил внимание Ричарда и прижал палец к губам, призывая того не шуметь. Ричард снова огляделся. После чего указал на альбом и вопросительно вскинул брови. Салех постучал себя пальцем по виску. Графёныш сосредоточился – и перед ним в воздухе повисла книга. Это были «Записки на истоптанных сапогах» – любимая история, которую он перечитал раз сорок. Гринривер расслабленно вздохнул: хоть что-то светлое в этих безумных днях. Хотя обстановка и не располагала. Старый Роберт так и не проснулся до самого рассвета.

⁂

– Хочу предупредить, что в эти календарные сутки вы меня уже били! И мы израсходовали запас эликсиров! – произнёс Ричард, едва открыв глаза.

– Ну хоть пнуть пару раз, для острастки? И тогда никакой тренировки!

– Пару раз? Пнуть? – уточнил Гринривер с надеждой.

– Да, и я сразу пойду покупать цветы…

– Ну… Наверно…

От зычного гогота Ричард проснулся окончательно.

– Прости, Ричард, я не хотел тебя ломать! Давай, собирайся – пробежка, разминка, без членовредительства. И я действительно за цветами, раз обещал, – сказал Салех, отсмеявшись.

Ожидая подвоха, Гринривер облачился в тренировочную одежду. Впрочем, на этот раз тренировка выглядела как тренировка, а не как битва на выживание. Сразу после пробежки Салех отправился за цветами, получив наказ выбрать самые дорогие. А Ричард, проинспектировав шкаф, отправил вестового за портным.

Надо пояснить, что Рей поднимался на тренировку в пять утра. И к завтраку все всё успели. Хотя лучше бы не успели, но…

Стоило компаньонам зайти в столовую, как их тут же заметили.

– Сэр Ричард Гринривер? – раздался женский голос.

Ричард огляделся. И улыбнулся, – в его сторону шла едва знакомая преподавательница, Виолетта Дэвис. На лице женщины было нечитаемое выражение.

– Мисс Дэвис! – приподнял цилиндр Гринривер.

– Это вы мне прислали цветы сегодня утром?

– Да…

Ничего больше молодой аристократ сказать не успел. Преподавательница подошла к графёнышу вплотную, и в его пах впечатался твёрдый кулачок.

– У-у-у-у-и-и-и-и! – с тонким воплем Ричард согнулся пополам. Женщина схватила его за горло и вздёрнула, приблизив к себе с неженской силой. Рука преподавательницы блеснула металлом.

– Никто и никогда меня так не оскорблял. Я сделаю всё, чтобы превратить вашу жизнь в ад! И ваш ручной монстр вас не спасёт, – мисс Дэвис бросила уничтожающий взгляд на растерянного Салеха и легко пнула того в левую лодыжку – точнее, аккурат в протез. Звякнуло. Удар оказался такой силы, что подсёк обе ноги, и Салех грохнулся на каменный пол. Сверху на него швырнули стонущего Ричарда.

Добавив пару ударов ногами куда придётся, мисс Виолетта очаровательно улыбнулась героям и покинула столовую.

– Ничего, Ричард, ничего… Самое худшее, что может случиться при общении с девушкой – равнодушие. Судя по твоей классификации, мисс Дэвис почти была готова отдаться прямо здесь, – пробурчал Салех, поднимаясь и отряхиваясь.

– Ур-род лысый, ты что за цветы заказал?

– Самые дорогие…

– Сэр Ричард Гринривер? – прошипели откуда-то сверху.

– А, мисс Стюарт… Погодите, я всё… – женская туфля впечаталась Ричарду в лицо, сворачивая нос.

Девушка взмахнула рукой, и Гринривер, очень вовремя вспомнив зарядку, откатился в сторону. Рядом что-то врубилось в камень пола, выбив сноп искр.

– Монстр, чудовище, скотина! – острый каблук впечатался в солнечное сплетение. – Оставьте меня в покое!

Девушка удалилась. Ричард, с трудом восстановив дыхание, попробовал встать и уткнулся разбитым носом в букет, торчащий из каменной плиты. Цветы блестели металлом, и угадать сорт было непросто. Но если приглядеться…

– Солнечные пионы и золотые рододендроны… – простонал молодой аристократ, поднимаясь с пола. – Одиннадцать пионов, мистер Салех! Нет, это слишком сложная подстава для вас. Дайте угадаю: они были самыми дорогими, да? О боги, что с вами? – в этот момент Ричард увидел, что его душехранитель отстёгивает «лапу», которую, судя по всему, от удара мисс Дэвис сильно перекосило и едва не сорвало с креплений. Стоя на правой ноге, Рей внимательно оглядел протез, подтянул ремешки и закрепил его обратно на культю. Топнул ногой по полу, поморщился.

– Самые дорогие, как ты и хотел, по серебряному за штуку… – сквозь зубы выдал бывший вояка. – Ну и ножка у дамочки… хорошо хоть, не по правой вломила.

Ричард поднялся на ноги.

– Сэр Гринривер? – снова девичий голос.

– А, мисс Сертос, может быть, хоть вы дадите…

Мисс Сертос дала – пощёчина обожгла лицо. Вскинув хорошенькую головку, девушка удалилась в другой конец зала.

– Мистер Гринривер, дурашка, ну не при людях же! В конце недели, после занятий! Надеюсь, вы будете так же решительны! – прошептал кто-то на ухо Ричарду. Но владелица голоса явно была слишком далеко.

– Мистер Салех, а Ребеке вы дарили другие цветы?

– Да, фиолетовые… – прогудел Рей.

– Ох и болван… – простонал Ричард в ответ.

– Да что такое? Что за муха их укусила? Это же были цветы, просто цветы! – простонал в отчаянии Салех, тяжело опускаясь на лавку. Он достал из кармана платок и протянул нанимателю, чтобы тот унял кровь из разбитого носа.

– Есть наука – флориография! Вы явно не слышали такое слово. Жёлтые цветы означают неприязнь и разлуку. Рододендроны – цветы страсти. Пионов ведь было одиннадцать? Это число – выражение пламенной благодарности возлюбленной. Теперь перевожу для по пояс деревянных штурмовиков. Вы этим милым дамам от моего имени сказали следующее: «Спасибо за ночь страсти, это было омерзительно». Мистер Салех, если бы вы дважды за эти дни не спасли мне жизнь, я бы повесил вас на ваших собственных кишках!

– А что Сертос? – попытался сменить тему Рей.

– Фиолетовые пионы? Рододендроны красные?

– Угу…

– Буду рад вас совратить! Обращение к действующей любовнице.

– Одно попадание из трёх – тоже результат, – оптимистично заявил смущённый инвалид. – И я ведь не знал эту вашу флори… как её там?

– Только это вас и извиняет! Считаю наш спор насчёт мисс Стюарт аннулированным!

– Нет, – буркнул Салех.

– В каком это таком смысле? – окрысился Ричард.

– Это запросто мог быть твой план. Эти пионы стоили по полторы серебрушки за штуку. Они были самые дорогие в лавке. Ты мог специально потребовать самые дорогие! Так что, Ричард, вышло, понятно, некрасиво, но тут только ты виноват.

Графёныш скрипнул зубами и закатил глаза. Возразить было нечего. Студенты гудели, обсуждая случившееся. На компаньонов старательно не смотрели. Повар принёс поднос с едой, а малость погодя – пару полотенец и миску с колотым льдом. Ричард лишь благодарно кивнул такой заботе.

Между ними и остальными студентами снова возникла зона отчуждения. Хромающий Рей суетился, готовясь к занятиям. Ричард молчал и болезненно шипел, касаясь распухшего носа.

Первой лекцией была география. За ней – натуроведение. На каждом из предметов состоялся небольшой письменный экзамен, который Ричард проходил, едва не зевая. Отчуждение молодого аристократа прерывалось лишь редкими, бросаемыми украдкой взглядами, которые было сложно прочитать.

Семинар по использованию атрибута назначили в небольшом зале, в котором даже не было доски.

Вошедший преподаватель, молодой мужчина, представился мистером Смитом. После чего объявил, что занятия будут проходить индивидуально. Вскоре в аудиторию начали заходить преподаватели, забирая студентов по одному. Ричарда увёл грузный мужчина с вислыми усами и уставшим лицом. А Рей своего преподавателя узнал.

– Профессор Ремуль? – приветливо окликнул он старичка.

Профессор выглядел донельзя рассеянным. Из кармана выглядывал какой-то прибор (или его часть), очки подняты на лоб, волосы торчали в разные стороны. Человек с богатым воображением насторожился бы при виде настолько карикатурного образа, но Салеха нельзя было отнести к таким людям. Он просто приветливо улыбнулся и помахал рукой. Впрочем, профессор на улыбку не отреагировал.

– А, мистер Салех, рад вас видеть! Пойдёмте, сегодня нас с вами ждёт множество дел!

Энтузиазм в голосе учёного тоже не внушал доверия. Кому угодно не внушал, кроме Рея. Он решительно отказывался видеть в чудаке-профессоре какую-либо угрозу.

Ремуль увлёк его за собой, и вскоре они оказались в просторном классе, заставленном всевозможным оборудованием. Механизмы, змеевики, трубки, колбы, измерительные приборы и светящиеся камни. Даже более образованный человек, чем Салех, едва ли назвал бы треть приборов. Впрочем, Рей углядел кое-что знакомое.

– О, я смотрю, вы узнали дистиллятор? – оживился профессор, увидав интерес Салеха.

– А?

– Аппарат говорю, самогонный, – пояснил преподаватель.

– Ага, он самый. Тоже гоните? – уточнил бывший лейтенант.

– Молодой человек, с чего вы взяли? Это лабораторное оборудование! Я бы никогда не… – возмутился Ремуль.

Тем временем инвалид понюхал стоящую рядом с аппаратом бочку. Пустую.

– На каше. Пшённой. Наш интендант на ячмене дроблёном делал. А чем фильтруете?

– Угольная колонна. А перед ней мочало. На первой перегонке добавляю щёлочь. Сейчас вот испытываю мембранный фильтр, – увлечённо начал профессор, не став больше отнекиваться.

– У-у-у… прогресс! А у нас по старинке, через марлечку. А настаиваете, небось, на анисе и вишне? – инвалид оглянулся, шевеля ноздрями.

Профессор задрал голову и посмотрел на своего студента почти восхищённо.

– Вот это нюх! Что за алхимию пили? Мутагены или простое преобразование? Наследоваться будет?

– Не знаю… – смущённо ответил Салех. – Мы много чего пробовали, в дальних походах.

– Ладно, служивый, раз учуял – пойдём, угощу! Только никому, понял? – заговорщически позвал тот.

– Могила! – довольно прогудел Салех.

Когда шкалик самогона был прикончен под закуску из окаменевшего пряника, профессор начал разговор.

– Ну, молодой человек, не стесняйся! У вас наверняка куча вопросов о своём даре.

– Да я как-то того… – опустил взгляд инвалид.

– Что? – профессор наклонил голову к плечу.

– Не читал я бумагу, не взял у куратора, как-то всё завертелось… – продолжил он извиняющимся голосом.

– Эт как, не раздали, что ли? Эт непорядок, эт я буду ругаться… – возмутился Ремуль.

– Да не надо ругаться, там все сложно вышло. Когда нам должны были давать эту бумагу, мы тащили труп, у меня было ружьё, группа в ужасе разбежалась по всему учебному корпусу, а мой наниматель грязно ругался… – начал оправдываться Салех.

– А, так это вы – тот студент, который демона сожрал? Или двух, там много всего наговорили…

– Да не жрал я никого. Разве что в крови перепачкался!

– Ух, сейчас всё мне подробно расскажешь! А пока – на, читай! – в руку Рею легла бумага, а сам преподаватель куда-то удалился.

Личное дело № 267-8901

Рей Салех, 34 года.

Атрибут:

Может охлаждать бутылку спиртного.

Первичное описание:

Может охладить бутылку любого спиртного до четырёх градусов от замерзания воды. На тестах охладил два десятка бутылок. Магических возмущений не зафиксировано. Дальнейшие испытания признаны нецелесообразными, направлен в университет для развития дара.

Результаты обследования

Класс способности: Термокинетика (фиксированная точка изотермы спирта)

Нарушаемые способностью законы:

Сохранения энергии (нагрев/охлаждение тела оператора не зафиксированы)

Сохранения момента импульса (способность останавливает движение в среде)

Сохранения магии (способности нельзя противостоять амулетами и рунными цепочками)

Особенности:

Охлаждение происходит мгновенно (охлаждается как инициирующее вещество, так и ёмкость, влияние на окружающую среду не зафиксировано)

Объем инициирующего вещества – не менее 0,2 % от общего объёма жидкости

Способность не вызывает фазового перехода веществ (рекомендуем изучить применяемость для промышленных производств)

Направление действия:

Охлаждение (при температуре ниже пороговой способность не срабатывает)

Потенциал развития: 9

Потенциал боевого использования: 9

Потенциал вариативности: 4

Обратить особое внимание на студента.

Рей зевнул.

– Ну что, служивый, впечатлён? Гордишься? – поинтересовался профессор.

– Угу, не хватает только рекомендаций по кормлению. Биоманты своё зверьё так же расписывают. Как-то это всё унизительно, что ли…

На эти слова профессор только раскрыл рот. Какое-то время с выпученными глазами смотрел на Рея, потом расхохотался.

– Увалень увальнем, но зришь в корень. Для государя вы в первую очередь – такие вот зверушки. Могучие, опасные, жутковатые. А мы, значит, вас дрессируем. Делаем из странных чудачеств методы уничтожения всего живого. Или неживого. Тут как повезёт. Но ты, служивый, не грустите, вам ещё и образование дают не слабое. Так что вы не зверьки биомантов, вы скорее бронеходы. Особого назначения. А ещё вам платят жалование, дают чины, дворянство и всячески ублажают. Уж больно полезный вы народец, волшебники. Так что не кисни. Лучше давай ещё по маленькой накатим. Для, скажем так, общей уверенности.

Очередной шкалик потерял сургучную «голову». Учитель и ученик снова захрустели пряником.

– В общем, моя задача – научить тебя атрибутом чего-то страшное делать. Вы должны уметь охладить не только вино, но и кого угодно, – начал лекцию профессор. – Единой методики подготовки волшебников не существует, так что приходится индивидуально готовить каждого. Есть только общие рекомендации, которых мы стараемся придерживаться. Поэтому в преподаватели обычно идёт молодёжь. Люди в возрасте костенеют умом. Я – старейший преподаватель этого направления в университете. И лучший. Могу сам себе выбирать студентов. Вы – самый перспективный, так что можешь начинать гордиться. У меня всего пять студентов, по одному с каждого курса. Ты – лучший! – от этих слов Рей раскраснелся.

– Спасибо!

– Не тушуйся, служивый, лучше старайся! Докажи, что я не ошибся. Если ты по итогу года будешь в тройке лучших по всем курсам – будем считать, ты моё доверие оправдал. Теперь слушайте: самое важное для волшебника – воображение. Ты должен очень гибко применять свою способность. Тогда она обретает тот разрушительный потенциал, из-за которого в личном деле появляется надпись «СМГ» или «СМЖ». Что расшифровывается «смерть до горизонта» или «смерть всему живому». Так что давай-ка мы сделаем первое упражнение. Расскажите мне, как твоей способностью можно кого убить, или вылечить, что угодно. Что надо сделать, чтобы это вышло за грани бутылки.

– Ну, значит, чтобы применить способность, я разбил бутылку, воткнул в противника «розочку» и активировал атрибут…

– Правильно, в качестве первой версии – неплохая идея! Но давай не будем на ней… Стоп, я тебя правильно понял, вы уже что-то подобное делали?

– Ага, недавно мы с моим компаньоном, сэром Ричардом, попали в серьёзный переплёт… – и Рей изложил профессору Ремулю недавние события.

Когда как профессор вернул на место челюсть и начал задавать уточняющие вопросы, пришлось Рею рассказать и о событиях чуть более давних. Точнее – обо всём, что произошло с ним с момента прохождения приёмной комиссии. За исключением общения с призраком и неприятного инцидента с цветами. Это Салех счёл личным.

– С ума сойти! И ты говоришь, что обездвижил демона своим атрибутом, а мистер Гринривер активировал способность, которой у него не было, чтобы уничтожить сердце?

– Ну, он так сказал. Скорее всего, он умел предметы дематериализовывать, просто стеснялся. Или боялся, что не выйдет, потому и не пробовал… – замялся инвалид, отчего-то чувствуя неловкость.

Потом Рей Салех испугался, что его преподаватель поехал крышей от большого ума. Ремуль завыл на одной ноте, закатив глаза. Вой перешёл в инфернальный гогот. И если бы лейтенант не видел, что эти звуки издаёт живой человек, он постарался бы вооружиться чем-то из содержимого лаборатории.

– Мистер Салех, это самая восхитительная история за последние десять лет! Второй атрибут делает вашего компаньона не просто волшебником! Фактически теперь он элита империи! Это исключительный случай! А-ха-ха-ха! Волшебники могут всё, просто стесняются! О боги, это великолепно! А какой у твоего компаньона первый атрибут?

– Не знаю, он мне не рассказывал.

– Так, дайте припомнить… Гринривер? Аспект то ли жизни, то ли времени… А, вспомнил – у него потенциал развития был единица. Хотя внимание я на него обратил, да… Так, значит, у нас с вами пойдёт совершенно иная работа! На этот этап уходит до года, а вы за пару дней закрыли программу курса. Поздравляю! И мы с тобой переходим сразу к следующему этапу.

– Профессор, вы говорите, что выбрали меня как лучшего. Но у Виктора Хлюста три атрибута. Я слышал, что волшебники с тремя атрибутами считаются великими. Почему я, а не он? И что у Ричарда за атрибут?

– На последний вопрос я, к сожалению, ответить не смогу. Вы, видимо, этот момент упустили, но атрибуты, по большему счёту, секретны. Строжайше запрещено кому-то рассказывать о чьих-то атрибутах, и о своём тоже не след распространяться. Пожалей контрразведку. Им и так приходится десятки покушений на каждого выпускника предотвращать. В год!

– Сурово у вас…

– А то! Зато платят неплохо. Что до мистера Хлюста, я его в качестве студента даже не рассматривал. Тут какое дело… политика. У нас в этом году племянница самого! – многозначительный тычок в потолок. – Пришла работать. Получать, значит, ценный опыт. И кому как не ей воспитывать Величайшего? А что касается самого опытного преподавателя в академии – дык, кому какое дело, кого он выбирает? Так что давайте приступать, надо бы нам с вами по факту создания способности создать проводник.

И работа закипела. Было разбито шесть бутылок (предварительно опустошённых), стекло покрывали наплавом свинца, в бутылки вкручивали шланги, проводили эксперименты с составом напитков и ещё полсотни разных тестов. Ближе к вечеру пьяно икнувший профессор мечтательно выдал:

– Мой юный друг, как было бы замечательно, если бы ваш компаньон тоже согласился пойти ко мне в обучение. Два атрибута, это же песня! Хотя сомневаюсь, что мистер Симпсон мне его отдаст. Разве что ваш приятель с ним разругается в хлам. На это вся надежда. Мистер Симпсон излишне раздражителен. А Гринривер, если судить по вашим рассказам, не особо сдержан, так что, в случае чего, шепнёшь ему идейку-то? Попроси его повздорить с Симпсоном! За мной не заржавеет!

– О, профессор, не волнуйтесь! Ричард довольно вспыльчив. Он сам прекрасно справится. Думаю, в самое ближайшее время! Возможно, даже сегодня, – ободрил преподавателя Рей. Ему старикан очень импонировал.

⁂

– Блядь, блядь, блядь, вот же ж срань…

В лаборатории, очень похожей на ту, где дегустировали спиртное Салех с Ремулем, ходил кругами Ричард с видом приговорённого к колесованию. На полу лежал мистер Симпсон. Расчленённый.

Занятие подходило к концу, все сильнее утрачивая связь с образованием. Вторая бутылка анисовой ушла под слегка чёрствые пирожки и байки, учебные и армейские.

– Профессор Ремуль? – в дверь поскреблись, в щель протиснулась чья-то взъерошенная голова.

– Агась? – обернулся преподаватель, сидящий спиной к двери.

– Там это, вас вызывают. Важные господа из канцелярии имперской.

– Так у меня занятия идут!

– Так господа в форме дознавателей, дело там срочное. Говорят, убили кого-то.

– Это, видать, по нашу душу. Или из-за демона, или из-за случая в городе, – предположил Салех. Он раскраснелся и здорово вспотел.

– Ну, тогда пойдёмте со мной. Всё равно больше ничего сделать сегодня не успеем, а через пару дней пришлю вестового, думаю, подготовим для тебя реквизит… – видимо, Ремулю понравилось последнее слово, и он повторил: – Да-с, реквизит. Чтобы, значит, начать тренировки.

Вестовой отвёл Рея и профессора в прозекторскую.

Там профессор Ремуль застыл соляным столбом, а Рей принялся стремительно трезветь.

На столе лежало тело. Рядом стоял высокий мужчина в сюртуке тёмно-коричневого цвета. Лицо мужчина имел неживое, белое и вытянутое, на нём выделялись ярко-карие глаза. Белые волосы незнакомец собрал в причудливую причёску, заканчивающуюся хвостом. В углу на стуле сидел очень мрачный Ричард и нервно вертел в руках цилиндр.

– Господа, прошу, проходите. У нас случилась трагедия. Студент Гринривер был обнаружен в аудитории с мёртвым телом мистера Симпсона. Со слов мистера Гринривера произошёл несчастный случай при активации атрибута. Из фиксирующих амулетов работал только звуковой. И он записал звуки ссоры. Мистер Гринривер подозревается в убийстве мистера Симпсона, и вы должны дать заключение насчёт произошедшего.

– Во, я же говорил, Ричард сам прекрасно справится! – радостно пробасил Салех. – У него было неприятное утро, это верный знак, что до вечера мы кого-нибудь укокошим! Теперь, думаю, мы легко его уговорим пойти к вам в ученики, профессор.

Профессор в смятении огляделся, переводя взгляд с Ричарда на Рея и тело на столе.

– Вы дьявольски невовремя со своими комментариями, мистер Салех! Вот ей-богу, что вам мешало просто заткнуться? – прорычал Ричард.

– О, так мистера Салеха можно не искать? Отлично, просто отлично! Раз все в сборе, можно начинать! – радостно заявил следователь. Впрочем, оживление в голосе никак не отразилось на его лице. Оставалось неприятное впечатление, что эти слова произносит механическая кукла.

Для начала следователь изложил обстоятельства дела и дал прослушать запись с фиксирующего кристалла. Получалось, что профессор Симпсон высмеял Ричарда после его рассказа о том, что он может дематериализовывать предметы. Он предложил Ричарду заставить исчезнуть деревянный брусок. У Ричарда это не получилось. Были испробованы разные предметы, различных размеров и из разных материалов. Всё это под издевательские комментарии преподавателя. Слышится грохот, срывающийся голос Гринривера, который обещает сшить себе зонтик из кожи преподавателя, звуки возни и тихий хлопок. После которого слышно только растерянную ругань аристократа.

– Мистер Гринривер утверждает, что срабатывание атрибута произошло случайно. Что это был несчастный случай. А вот мне почему-то кажется, что молодой человек в гневе убил своего преподавателя. Мистер Салех, как бы вы охарактеризовали своего компаньона? Мог ли он в гневе убить человека?

Рей радостно улыбнулся и начал свою речь.

– Конечно! Запросто! Сэр Гринривер совсем не ценит человеческую жизнь, гневлив, любит причинять боль и не считает окружающих за людей. Он постоянно пытается кого-нибудь убить!

На этом месте Ричард громко застонал, прижимая ладонь к лицу. Следователь одобрительно хмыкнул. Профессор Ремуль закрыл и снова открыл рот.

– Но только, это… Ричард умён, мстителен и хитёр, как воплощённый демон. Поверьте, если бы он захотел, чтобы кто-то умер, он бы придумал какой-то хитрый план. Его жертва обязательно должна страдать и мучиться несколько часов, а то и дней. А ещё – непременно осознавать, кто её убивает и за что. Я думаю, он и вас убить уже хочет, – вдохновенно продолжил речь инвалид.

– За что? – поинтересовался следователь.

– За то, что вы заподозрили его в полном отсутствии вкуса. Простое убийство, без пыток! Это так пошло! В общем, я бы на вашем месте пал ниц и вылизал ему ботинки. Тогда, возможно, он вас простит. При прочих равных Ричард жутко тщеславен, – пояснил свою мысль Салех.

Раздался странный звук. Все посмотрели на графёныша. Тот бился затылком о стену. Остекленевшие газа были широко раскрыты.

– Профессор, к вам вопрос, как к эксперту. Что вы думаете по поводу сложившейся ситуации? – обратился следователь к Ремулю. Тот озадачено слушал речь Рея и далеко не сразу нашёл, что сказать.

– Мистер Симпсон использовал методику пиковых состояний для получения контроля над атрибутами. Именно потому он выбирал студентов с наименьшим потенциалом развития. Я никогда не считал эту методику рациональной. Но теперь вынужден признать, что в ней определённо что-то есть. Разрешите осмотреть тело?

– Да, прошу.

Какое-то время профессор осматривал труп. Рана была странная – словно кто-то удалил сферический кусок из тела. Отсутствовала шея, часть грудной клетки. Лежащая отдельно голова лишена нижней челюсти, но не всей. Несколько зубов оказались рассечены вдоль, и напоминали препарат из кабинета анатомии. Края раны выглядели идеально ровными. Ткани словно рассекли чем-то острым. Из плечевых суставов торчали фрагменты ключицы. Профессор взял пинцет и аккуратно потянул что-то в районе трахеи. Довольно крякнул.

– Безусловно, эта рана нанесена сработавшей способностью. Это не оружие и не магия. Даже самое мощное заклинание не может рассечь плоть настолько ровно, а главное – не оставить при этом следов, по которым можно опознать заклятие. Не говоря уже о ноже или прочих острых инструментах. Здесь мы имеем сферу диаметром около тридцати пяти сантиметров, внутри которой просто всё исчезло. Кстати, поисковые заклинания дают какой-то результат? Удалось обнаружить, куда делись недостающие ткани?

Следователь одобрительно хмыкнул.

– Первичный анализ показал, что в ближайших ста милях действительно нет других фрагментов мистера Симпсона. Мы проведём ещё тесты, но… Вряд ли стоит надеяться. Если верить отчётам, таким же способом было уничтожено или телепортировано в неизвестность демоническое ядро. Если бы его забросили в какую угодно область в пределах нашего мира, взрыв всё равно утянул бы убийц демона на Нижний план. И раз этого не произошло…

– Теперь вы хотите установить степень вины молодого человека?

– Да, безусловно. Я уверен, что сэр Гринривер действовал специально.

– Не, это он с большого перепуга. Своей волей он ещё не умеет. Даже если сильно уговаривать, – снова вступил в разговор Рей.

– Уверены?

– Более чем!

– Сэр Ричард Гринривер! Если вы сейчас сможете заставить исчезнуть свою шляпу, я вас отпущу, и все обвинения будут сняты, – официально начал следователь. – Клянусь своей бессмертной душой! – добавил он глубоким и несколько скрежещущим голосом. Тени по углам зашевелились, и словно что-то глянуло из бездны на людей в комнате. Все поёжились.

В глазах Ричарда зажглась надежда. Он вцепился пальцами в цилиндр и… Ничего не произошло.

Молчание затягивалось. Гринривер потел. И, кажется, впадал в отчаяние.

– Хм, думаю, вы правы. И как же, по-вашему, добиться срабатывания способности?

– Рефлекторная работа, – ответил инвалид. – Могу продемонстрировать.

– Извольте!

Салех наклонился и извлёк из-за голенища длинный нож.

– Ричард, пожалуйста, вытяни левую руку в сторону, и разверни ко мне ладонью.

– Зачем? – подозрительно поинтересовался графёныш.

– Докажу твою невиновность! Давай, ничего страшного не случится, я гарантирую!

– Ты уверен?

– Абсолютно! – кивнул вояка.

Ричард сделал требуемое.

– Следите за ножом, сейчас он исчезнет! – провозгласил Салех. И взмахнул рукой.

Нож с хрустом вошёл в ладонь по самую рукоять и застрял в стене. В каменной.

– А… а… А-А-А-А-А-А-А-А! – пронзительно заорал Гринривер.

– Упс, осечка… – озадаченно почесал в затылке инвалид. – Так, у меня есть ещё одна идея!

– Постойте, не надо, мы уже поняли, что сэр Ричард невиновен! – повысил голос следователь.

– Да вы не переживайте, сейчас я вам покажу. Просто он недостаточно мотивирован. Минутку… – и Рей снова наклонился, залезая рукой в сапог и вытаскивая оттуда…

– Стоп, стоп! Отбой! Отставить! Мы уже поняли, не надо! Мистер Салех, пожалуйста, положите взрывчатку на место… – затараторил следователь, по-прежнему не меняя выражения лица. Хотя вальяжность он успешно растерял.

Чиркнул запал. Рей прижал рунную бомбу к раненной руке, фиксируя между пальцами.

– Вот, смотрите, сейчас он сообразит и сразу…

Прозекторская уже была пуста. Рей озадаченно огляделся. Потом высунулся в коридор. Метрах в десяти от двери лежали следователь и преподаватель, ступнями к проёму, закрыв голову руками. Из-за спины Рея раздался тихий хлопок. Он вернулся в кабинет.

Ричард сидел на корточках, баюкая раненную руку. Ножа не было, как и рунной взрывчатки. А на том месте, где нож вонзился в каменную стену, была аккуратная полусферическая яма.

– Господа, господа! Всё закончилось, у Ричарда получилось! Как я и говорил! – голос Салеха прямо-таки сочился довольством.

Впрочем, прошло не меньше минуты, пока профессор Ремуль и следователь, так и не пожелавший представиться, поднялись на ноги, отряхиваясь. И очень медленно заглянули в комнату.

– Мда… Мистер Гринривер, я снимаю с вас все обвинения по данному инциденту. Событие будет классифицировано как несчастный случай, вина за неосторожность возлагается на покойного Симпсона, – произнёс следователь, рассматривая стену.

– Д-да, м-молодой человек, я жду в-вас и м-мистера С-салеха на с-следующем з-занятии. Прошу п-простить, мне н-надо выпить в-водички, а лучше в-в-водочки. Нервы уже совсем н-ни к чёрту. Слишком я стар для подобного д-дерьма… простите. Б-был рад помочь… – с этими словами профессор Ремуль взял низкий старт и покинул место происшествия.

– Мистер Гринривер, если хотите, можете подать жалобу на действия мистера Салеха, – участливо предложил следователь.

– Не выйдет… – бесцветным голосом ответил тот, глядя, как кровь капает на пол.

– Почему? – искренне изумился мёртволицый.

– А он мне за это платит! – ответил Рей. Судя по звукам, он снова что-то жевал.

– Я ему за это плачу… – эхом подтвердил Ричард. – Зато я теперь, наверно, великий волшебник.

– Ну… наверно. Поздравляю. У меня есть походный набор, в кабинете. Думаю, смогу вам помочь с вашей раной…

Получив благодарный кивок, следователь вышел.

Компаньоны двинулись за ним.

– Ну что, Ричард, видишь, как ловко я всё разрулил! За такое, наверно, и премия полагается? – Салех широко и радостно улыбался.

Гринривер, что всё это время шёл, уткнувшись взглядом в пол, поднял голову. Лицо его исказила судорога. Он вскинул руку, зарычал – и кинулся на душехранителя.

– Я убью тебя, слышишь, я тебе сердце вырву! Пид…!

Рей шагнул в сторону, уходя от правой руки Ричарда. Перехватил нанимателя за левую – и с размаху впечатал его в стену. Под правой рукой Гринривера с хлопком исчез круглый кусок камня. Следователь непонимающе оглянулся. Салех невозмутимо закинул обмякшего компаньона на плечо и продолжил движение.

Молча они поднялись на три этажа вверх. Молча обработали рану так и не приходящему в сознание Ричарду. Следователь насыпал в неё какой-то порошок, сильно пахнущий лавандой, и забинтовал руку.

– Мистер Салех, у меня ещё остались к вам вопросы. Много вопросов. Зайдите завтра в первой половине дня вместе с мистером Гринривером в полицейское управление. Я буду там. Повязку молодой человек может снять утром. Это последняя разработка, даже следа не останется. Но пару дней руку не стоит напрягать.

– Спасибо! – поблагодарил Рей.

Выйдя за порог учебного корпуса, бывший лейтенант вытащил часы из кармана нанимателя и радостно улыбнулся, поняв, что ужин ещё не закончился. Перехватив тело поудобнее, он отправился в столовую.

Народу за столами было изрядно. Рей покрутил головой и, найдя свою группу, под ошарашенные взгляды приземлился, сгрузив Ричарда на стол. Цилиндр он пристроил сверху.

После чего отправился на раздачу и набрал себе полный поднос всего.

– А… А что случилось? – подал голос кто-то из студентов.

– А, мистер Ричард ударился головой о стену. И сейчас пребывает без сознания. Но это хорошо – никто не будет портить ужин своими ядовитыми замечаниями, – дружелюбно ответил Рей.

– О, это, наверно, на семинаре? Мне такие странные штуки приходилось делать на занятии… – кто завёл речь, Рей не заметил. Содержимое тарелки его интересовало куда больше праздных разговоров.

– А мне сказали, что за меня преподаватели едва ли не подрались! Даже пришлось вмешиваться руководству университета! – Рей узнал голос Виктора. – Сегодня мы выясняли, как именно я меняю структуру материи, а ещё узнали, что я могу создавать бесконечное множество стилетов! Потенциально это атрибуты, которые можно комбинировать. И это ещё не все…

И снова для Салеха звук работы собственных челюстей заглушил окружающие звуки.

– А как прошло занятие у вас, мистер Салех? – кто-то окликнул инвалида.

– О, мы с профессором Ремулем разрабатывали приспособление, которым можно было бы применять мою способность не только к бутылкам, – ответил громила. – Так-то я с обычной бутылкой могу кого-то мясного охладить до четырёх градусов. Даже если он не хочет. Правда, в него для этого надо воткнуть «розочку»…

– А какой у вас потенциал развития? – поинтересовался кто-то.

– Девятка, – приосанился Салех.

– Сильно! У меня тройка, и говорят – хороший результат. Вон, у Виктора все способности не выше пяти. И он этим жутко гордится! – улетела шпилька в адрес дарования.

– А боевое применение?

– Тоже девятка.

– Так вы самый сильный студент на курсе? – в этот раз Рей посмотрел на говорившую. Ею оказалась обладательница длинной чёрной косы. У девушки были чуть вытянутое лицо и пухлые губы, что придавали её лицу довольно-таки наивное выражение. Впрочем, его сглаживал острый взгляд голубых глаз.

– Не знаю, мисс…

– Штраус, Регина Штраус. Но для вас просто Регина.

– Ми… Регина, тут какое дело… Костяная гончая приспособлена для убийства лучше, чем любой из нас. Но делает ли это её самой опасной? И сильной? Любую способность надо ещё применить. И выйти на дистанцию применения, а ещё обеспечить нахождение противника в зоне поражения. И при этом не угробиться в процессе. Поэтому судить о том, кто из нас самый опасный и сильный, можно только после хорошей драки, – щеки Рея покраснели. Выглядело это так, словно бывший лейтенант внезапно заболел чумой.

– И вы наверняка неплохо умеете драться… – продолжала гнуть свою линию девушка. – Это так… волнительно…

Большая часть слушающих диалог молодых людей недовольно скривилась. А засмущавшийся Салех с душераздирающим скрежетом сжевал ложку. Через несколько мгновений он очнулся и озадаченно уставился на изуродованный кусок металла.

– Ну… Есть немного.

– А можете дать мне пару уроков? В частном, так сказать, порядке?

Теперь у инвалида покраснели ещё и уши.

– Кхм, а как прошло занятие мистера Гринривера? Что с ним такое приключилось? – прервал флирт один из студентов.

– А, забавная история! У мистера Гринривера проявился второй атрибут. Ему преподаватель не поверил, и тот его расчленил.

Наступившая тишина была просто оглушительной.

– Не, вы не подумайте, не специально, – начал объяснять ситуацию Рей. – То есть, конечно, он хотел, но вышла ужасная случайность. Тут даже следователь был. Узнал все обстоятельства дела и сказал, что это была смерть по неосторожности. В конце концов, мистер Симпсон сам начал конфликтовать с Ричардом. А он парень вспыльчивый, и ему сегодня дамы в грубой форме отказали…

– То есть, преподаватель разозлил сэра Гринривера, тот его убил – и это сочли несчастным случаем? А убил Гринривер потому, что утром ему отказали дамы?

Салех задумчиво почесал лысую макушку.

– Всё примерно так, только преподаватель умер случайно. Это следователь так сказал… – постарался пояснить ситуацию Рей. – Преподаватель сам сознательно провоцировал срабатывание способности.

– Ну, конечно, провоцировал, он ведь преподаватель, это его работа! – в голосе высказавшегося Виктора были истеричные нотки.

– Я настоятельно не советую распространять слухи насчёт мистера Гринривера. Это понятно? – угрожающе прорычал Рей, поднимаясь из-за стола. – Все вопросы вы сможете задать своему одногруппнику напрямую, завтра. Если вас не устроят ответы, задайте вопрос администрации университета. А теперь прошу извинить… – с этими словами громила подхватил все ещё бессознательного нанимателя и отправился в сторону общежития.

Взгляды в спину он проигнорировал.

Сунутый под душ Ричард начал трепыхаться. И громко застонал.

– Мистер Салех, я начинаю думать, что умер и нахожусь в очень паршивом посмертии. А вы мой персональный демон-мучитель. Который должен выжать из моего тщедушного тельца максимум боли.

– Крепись, Ричард! Пиши письмо отцу. Теперь у тебя официальный статус – великий волшебник. Так в протоколе написано! – поздравил нанимателя Рей, протягивая ему очередное «пыточное» зелье.

– Вы сейчас серьёзно? – удивлённо вскинул голову Ричард.

– Более чем! Профессор Ремуль теперь, наверное, твой новый преподаватель. Мировой мужик, кстати, ты его только не убивай, пожалуйста…

– И ты туда же, да не специально я…

– Ну, я так господину следователю и сказал. И он мне поверил.

– Мистер Салех, вы едва не убили меня и попытались разнести на части всех взрывчаткой. Мне кажется, следователю было глубоко плевать на истину, он просто очень хотел жить!

– Нет, Ричард, это всё потому, что я очень дипломатичный! И людям нравлюсь! – парировал Рей.

– Мистер Салех, больше всего в вас людям нравится, когда вы уходите! – ядовито заявил молодой аристократ.

– О, Ричард, они хотя бы не умоляют меня об этом! – благодушно ответил здоровяк.

– Я вас умоляю, постоянно. Иногда со слезами. Но…

– Но ты мне за это заплатил, – хохотнул инвалид.

– Но я тебе плачу. О боги… Чёрт… – простонал Гринривер, осматривая себя.

– Что? – Салех покосился на мокрого работодателя.

– Рубашка… – поясняя свои слова, графёныш вытянул руки вверх, и стало видно, что рукава рубашки заканчиваются на середине предплечья.

– Слушай, будь умнее, купи себе сразу три десятка. У тебя ведь не должно быть проблем с финансами.

– Ага, а потом меня будут высмеивать за то, что я одежду ем! У братьев есть доступ к семейной бухгалтерии.

На этом разговор утих.

А вскоре молодые люди легли спать. С чувством глубокого внутреннего содрогания.

⁂

Где-то в ректорате.

– Что скажешь о наших главных подозреваемых? Удалось срисовать психологический портрет?

– Опасные долбоёбы, – вздохнул следователь короны, баюкая в руках бокал кальвадоса. Тот изумительно пах свежими яблоками.

– Извини? – его собеседник, мужчина с крайне неприметной внешностью, вскинул брови.

– Один – идеальный ликвидатор. Способен организовать бесследное исчезновение кому угодно. Невротичен до припадков. Импульсивен, мнителен, истеричен. Образован. Если сорвётся – придётся серьёзно попотеть, чтобы справиться. Второй – даже не знаю… не воспринимает мир реально. При должной подготовке – типичный «смерть до горизонта». Расчётлив. Да… скорее именно расчётлив, – на этой ноте содержимое бокала было ополовинено, и следователь захрустел долькой груши.

– Сомнения? Какие ещё варианты? – участливо спросил собеседник, наполняя опустевшие бокалы.

– Безумен. Явно не раз контужен. Или просто идиот. Чтобы доказать мне невиновность своего компаньона, едва не разнёс всех нас рунной взрывчаткой. Демонстрация, не спорю, вышла крайне убедительной, но…

– Может, действительно знает что-то про Гринривера?

– Не могу быть до конца уверенным. За минуту до этого он, дабы продемонстрировать, как Гринривер дематериализует предметы, проткнул ему руку ножом. Когда с ножом не получилось, в ход пошла взрывчатка. Этот Салех абсолютно равнодушен к чужим страданиям. Эмпатия как у кирпича. Хотя, опять же, я не знаю точно. Возможно, это просто запредельное хладнокровие. Когда я наводил справки о Рее Салехе, у меня складывалось ощущение, что я заглядываю в пустой чемодан…

– Но даже в самом пустом из самых пустых бывает двойное дно?

– В точку. Ещё могу сказать, что, несмотря на образованность одного и жизненный опыт второго, эти двое – клинические идиоты. Они не изучали уложение университета, не имеют представления о правовом статусе волшебников и, кажется, вообще не понимают, на кого учатся, – следователь снова глубоко вдохнул запах спиртного.

– Общественное мнение? – собеседник расслабленно вытянул ноги к огню.

– Просто что-то с чем-то. Отдельные перлы я даже записал. Общество считает их кровавыми отморозками. Хотя внесу поправку: кровавыми всемогущими отморозками. Демонов они едят на завтрак, запивают всё свежевыжатой кровью. Это они сожгли здание местной газеты – внимание, за шуточный пасквиль! Пытают стариков, насилуют женщин, ими подкуплено всё руководство университета, все преподаватели, а также местная полиция. Гринривер – бастард императора, Рей Салех – его брат-близнец. Ах да, Рей Салех – тёмный маг плоти, а Ричард – его кукла. Вернее, куколка, типа нимфы. Сожрав сотню душ, он переродится. Разумеется, всё это инкогнито. Кстати, последняя байка ходит на самом высшем уровне. Они их даже святой водой напоили…

– Неплохо. А что из этого правда?

– Первое. Они действительно сожрали демона. Не всего, но в деле участвовала мясорубка, соль, специи и немного сала…

Молчание затянулось.

– Ты считаешь, они подойдут для наших целей?

– Да, идеально!

– О, молодые люди, я уже начал переживать – вдруг вы не станете спать вообще? – радостно воскликнул старый Роберт, размахивая сразу четырьмя верхними конечностями. Что характерно, все они были заняты. Трубкой, бутербродом, прозрачным бокалом и странным глиняным сосудом.

– И как бы, по-вашему, мы это сделали? – дёрнул щекой Гринривер, оглядываясь.

Комната была всё та же. За окном – серая хмарь. За столом – довольный жизнью повелитель тёмных снов. На столе – закуска и пара бутылок.

– Вы могли бы выбить себе мозги. Или ночевать в храме светлых богов, – добродушно ответил старик. И Ричард понял, что тот пьян. Не «в ноль», но уже достаточно, чтобы появилось характерное благодушие.

– Ну, мы решили, что раз с вами говорил мой досточтимый предок, все недопонимания между нами решены, не так ли? И вы будете более… чутки к нашей слабой человеческой природе? – продолжил осторожно прощупывать почву графёныш. Рей, видимо, машинально, извлёк из воздуха связку рунной взрывчатки.

– О, можете не переживать, господа! Я осознал свою ошибку. За давностью лет я и забыл, насколько могут быть ранимы молодые люди.

– И какого же консенсуса вам удалось достичь? Как вы планируете выстраивать… обучение? Обойдёмся чистой теорией? – предположил весьма обрадованный происходящим графёныш. И даже Рей заметно расслабился.

– Нет, что вы, без практических занятий будет тяжко. Но, как сказал ваш досточтимый дедушка… «Это мои мудаки, этих не трогай; один мне нравится, другой, хоть и дрянной, но потомок. У тебя полтыщи душ на территории, вот их и бери, только чтобы ничего не помнили наутро».

– В смысле? – пробасил Салех.

– Вас мне пытать нельзя. Ну, больше, чем того требует обучение. А вот всех остальных… – несколько расстроено произнёс Роберт.

– То есть, нам придётся пытать других людей? Невинных, которые ничего плохого нам не сделали и такой участи не заслужили? – голос Ричарда дрожал. Он очень надеялся, чтобы это выглядело будто бы от сдерживаемого гнева.

– Увы… – склонил голову палач.

– Да, мы злы, мы страшно злы! И ненавидим то, что нам придётся делать, всей душой! – у Салеха ярость вышла не менее наигранной, но зритель попался невзыскательный. – Но придётся исполнить клятву…

– Рад, что вы относитесь серьёзно к данному вопросу.

– Предлагаю навестить Хлюста, – деловито перебил учителя бывший лейтенант.

– В пространстве снов вы можете найти только тех людей, кто вам знаком…

– Замечательно! Просто восторг! В смысле, это жуткое зло, но мистер Хлюст поймёт, он достоин, он… – продолжал нести чепуху Салех.

– Мы потом перед ним извинимся, – закончил мысль Рея Ричард. – Он поймёт.

– Обязательно поймёт! – не смог сдержать оскал инвалид.

– Я понимаю, как тяжело это вам, детям века просвещённого абсолютизма. Ведь воздух свободы, нашему поколению не ведомый, наполняет ваши паруса… – снова завёл знакомый мотив старый Роберт.

– Нам надо нагонять программу! – перебил его Салех. Выглядел он так, словно его хватил инсульт, но Ричард понял, что компаньон скрывает радостный оскал. Вернее, пытается.

⁂

Виктору снилась Регина.

Девушка обхватила парня крепкими бёдрами и, откинув голову, сладко и протяжно стонала.

Длинные чёрные волосы тёмным водопадом стекали по белоснежной коже. Высокая, огромная (во снах Виктора гораздо больше, чем в реальности) грудь девушки завораживающе колыхалась. Руки молодого человека скользили по её крепкому животу.

Девушка отвечала на ласку, и тоже прижала свои аккуратные ладошки к груди парня. Сладкая нега накрывала с головой, и Хлюст был близок к тому, чтобы подскочить с кровати и отправиться в ванну стирать бельё. Но что-то изменилось. Ноготки девушки, что слегка царапали кожу, внезапно вошли под неё, и тонкие пальцы уцепились за ребра. Девушка посмотрела в глаза замершему от боли Виктору – и расплылась в знакомой жуткой ухмылке Рея Салеха. Виктор заорал от ужаса, не понимая, почему не может проснуться, и что-то выдернуло его вверх…

В следующий момент он осознал себя распластанным на операционном столе. Руки и ноги были сплавлены с его поверхностью. Виктор закрутил головой. Над ним нависали трое. Упомянутый Салех, сэр Ричард Гринривер и какое-то жуткое существо с четырьмя руками. Гринривер с отвращением кривился. Кажется, его мутило.

– Мистер Салех, это было отвратительно! О боги, Роберт, я вас очень прошу, одолжите мне вон ту заострённую ложечку?

– Зачем она вам? Сейчас очередь мистера Салеха.

– Я хочу вырвать себе глаза! Я хочу как-то развидеть то, что я видел! Да я больше на мисс Штраус смотреть не смогу!

Рука демона удлинилась, и он отвесил мощный подзатыльник Гринриверу, отчего тот рухнул на пол, пропав из поля зрения Виктора.

– Неуч! Балбес! Орясина! Твой товарищ начал пытку, даже не причинив толком боли! Даже со стёртой памятью наш сегодняшний материал не сможет смотреть на обнажённых женщин – как минимум в этой позе. Мистер Салех почти навсегда сломал человека, даже не размявшись! Учись, бездарность!

Все эти разговоры не нравились Виктору. Но возразить он не мог. Его губы были плотно сшиты.

– Ты не дёргайся. Если хочешь – кричи. Попробуй расслабиться, так оно легче будет. Кстати, вот зеркальце! – Салех постучал по повисшему в воздухе зеркалу. – Вдруг тебе интересно будет. Ты ведь меня понимаешь? Если да – моргни два раза.

Холодеющий от ужаса студент моргнул. Дважды.

– Понимаешь, Виктор, в чём беда, – продолжил свою речь Салех. – Ты мне не нравишься. Не люблю я таких людей. Смотришь на всех свысока, уверен, что все вокруг тебя выбирают зло. А ты всегда на стороне добра. Ведь ты не Рей Салех и не Гринривер. И тебя мир за это добро награждает. А мы все такие злыдни, которые несут только боль другим. Хотя мы лишь несём то, что нам дала жизнь, полной мерой. Одного ты не учёл. Мы совсем не в доброй сказке. Так что выбирай: нога или рука?

Выпученные глаза были ответом.

– А придётся выбрать. Иначе выберу я, для меня выбор гораздо шире! – лезвие скальпеля нависло над пахом.

Виктор дважды моргнул.

– Молодец. Рука? Нога? Значит, всё же нога? Хороший выбор, одобряю. А правая, или левая? Тебе, Виктор, какая больше по нраву? Левая? Хорошо, значит левая. Ты, если что – кричи, не стесняйся. Ах, у тебя же губки срослись… Тогда…

Скальпель рассёк рот, и раздался протяжный, полный ужаса вопль.

Дальнейшее напоминало то, чем и было – жуткий сон. Сначала Салех снял с левой ноги кожу до середины икры, потом расплёл жилы на пальцах, потом…

Ричард попытался сблевать, но не получалось.

Когда Салех заботливо промокнул лоб Виктору, а потом заботливо предложил ему попить, старый Роберт зааплодировал. Шёл второй час ночи…

⁂

Молодой аристократ вылетел из кровати и ринулся в туалет освобождать желудок.

– Ричард, ты чего такой смурной? Сон плохой приснился? – добродушно прогудел инвалид.

– Мистер Салех, это было ужасно! Зачем вы так измывались над беднягой? – задал мучающий его вопрос Гринривер.

– Так-то ж понарошку! Никто ж не пострадал! И вообще, не замечал в тебе раньше человеколюбия! – ответил бывший лейтенант, занимая душ.

– Мистер Салех, как вы правильно заметили, человеколюбие мне не свойственно. Но и психопатом я тоже не являюсь. Есть такое понятие в науке познания ближнего своего – эмпатия. И она всё же работает у меня. Одно дело – вышибить идиоту мозги или кнутами шкуру попортить, другое – превратить в кусок молящего о смерти мяса! Ей-богу, этот Виктор ещё ничего такого не совершил.

– Ричард, ну что ты, в самом деле – это ведь всё понарошку! Он сейчас встанет, постирает обоссанные портки и пойдёт на занятия, морщась от головной боли. Он же не запомнил ничего! Это как шахматы – можно победить соперника, но тот не станет трупом, – стал объяснять своё поведение слегка смущённый реакцией компаньона Рей.

– То есть, для вас это всё – игра? Ощущения-то очень правдоподобные! Вы ведь тоже их пережили!

– Так передёрнуть – тоже правдоподобные ощущения. Только никто не скажет, что я потрахался, – гоготнул Салех.

Ричард лишь горестно ударился головой о стену. Потом ещё раз. И ещё. Помогало слабо.

– К тому же, ночью можно будет повторить. Представляешь, он ведь ничего не будет помнить, совсем ничего!

– Кроме ужаса. Черт возьми, не думал, что я скажу это доброй волей – но, может, двинем на зарядку? Я больше не могу слушать это довольное урчание!

Бегал в этот раз Ричард остервенело. Не то чтобы он старался сильнее, чем обычно, и не то чтобы это ему сильно помогло… Но воспоминания о прошлой ночи изрядно поблекли. А потом…

– А разве вы не будете учить меня боксировать?

– Ричард, дружище! А зачем? Вчера ты сказал новое слово в искусстве рукопашного боя, – как-то даже уважительно стал объяснять Рей. – К тому же, ты мальчик вспыльчивый, а твой этот атрибут уж больно однозначный. Так что у нас новая вводная: я буду бить тебя палкой, а ты плакать.

– Ещё раз? – потряс головой графёныш, силясь понять, не послышалось ли ему.

– А это идея – слух мы тебе тоже потренируем!

И с этими словами Салех кинул горсть песка прямо в глаза растерянному Гринриверу. Тот согнулся и взвыл. И в этот момент на него обрушилась неизвестно откуда извлечённая палка.

– А-а-а-а-а-а!

– Ух! Ричард, будь техничнее! Представь, что хочешь поразить женщину! – разошёлся инвалид.

– Ва-а-а-а-а!

– Не угадывай, откуда будет удар – чувствуй это!

– Стоп, пожалуйста, не надо, стоп! – продолжал голосить графёныш.

– Хех!

– За что? Зачем? – проорал графёныш, удачно откатившись в сторону и прикрывая разбитое лицо выставленной рукой.

– Я в одной книге читал, как на востоке тренируют учеников. Им завязывают глаза и кидают в них камешками. Мне это показалось редкостной чушью!

– Вы меня ослепили, я ничего не вижу! – свист палки. – Сучий выблядок! Грёбаный урод, когда же ты нажрёшься этого? Раз это чушь, то зачем…

Очередной удар под дых заткнул излишне говорливого молодого человека.

– Вот, я так и подумал. С завязанными газами да от камешка каждый дурак сможет. А ты Ричард, не дурак. И я тебя обучаю в условиях, максимально приближенных к боевым. Тебе в бою глаза завязывать не будут. А вот ослепят разом. Магией какой, или кислотой в воздухе. Учись! Я сделаю из тебя великого воина!

Хрясь! Свист! Хрясь!

– А-а-а-а-а! Чего вы от меня добиваетесь? Что я, по-вашему, должен сделать? – завопил Ричард, сплёвывая кровь.

– Драться! Вставай!

– С вами? Да я к вам без тяжёлой картечницы не сунусь! Я что, похож на кретина, чтобы на бронеход с палкой кидаться? – простонал Ричард, стараясь протереть глаза ладонью.

– Ты – полный кретин! Ты – мудак, ты – идиот! Ты порвёшь хоть бронеход, хоть тяжёлую химеру! Используй силу, юный Гринривер! Твоя дистанция – ближняя! Я буду тебя избивать, пока ты мне не покажешь!

После очередного удара Ричард отключился.

Салех подошёл к бессознательному телу. Наклонил голову к плечу, словно к чему-то прислушиваясь.

– Хороший план, – одобрительно хмыкнул он. – Для дилетанта!

С этими словами он пнул нанимателя по голове, чтобы тот отключился на самом деле.

– Ой, за что вы его так? – Салех оглянулся. Недалеко от него стояла Регина. Девушка была одета в платье свободного кроя, что не стесняло движения. Волосы лбу перехвачены шёлковой лентой.

– За пятьдесят золотых в месяц. Более чем щедрая плата, – осклабился Рей.

– Хотите сказать, что он вас об этом просил? – Регина была ошарашена.

– Ага, чудак-человек. Думал, я буду с ним сюсюкать. «Мистер Гринривер то, мистер Гринривер сё, не изволите ли отведать яйцо пашот на завтрак!» – начал объяснять крайне скверно выглядящую ситуацию Рей. – А я ему по-нашенски, по-армейски программу подготовки выкатил. Между прочем, сертифицированную!

– И как успехи? – спросила девушка, окинув громилу нечитаемым взглядом.

– Неплохо, только вот он плоховато старается. Не выкладывается по полной! – продолжал сокрушаться бывший лейтенант. – У него желание убивать сильнее, чем желание жить.

– Так он без сознания!

– Ага, я и говорю: халтурщик и лентяй. Но вы не переживайте, я из него человека сделаю. Никакое графство ему не поможет. У Ричарда есть одна серьёзная проблема. И я её решаю.

– И вы, разумеется, её мне поведаете? – на лице девушки был неподдельный интерес.

– Безусловно! Уже поведал: убивать он жаждет гораздо сильнее, чем жить. Это ненормально, от этого надо лечить. Храбрости ему не занимать. А вот хладнокровие часто подводит. Я доношу до него простую истину: если сдаёшься – будет гораздо хуже.

– Он очень плохо выглядит, – Регина опустилась на колени перед бессознательным графёнышем и стёрла с лица кровь платком. – Вы не слишком с ним суровы?

– Думаю, если бы можно отмотать время назад и спросить, что готов мой компаньон вытерпеть, чтобы стать великим волшебником – он бы сказал: «всё». Даже если бы я подробно описал то, что с ним будет происходить. А вот денег можно было бы запросить и побольше…

Девушка поднялась на ноги. На её лице было странное выражение. Словно она не может понять своего отношения к происходящему.

– Вы ненормальные. Оба. Прошу извинить, мне надо вернуться к своей тренировке!

И девушка пошла прочь, развернувшись так резко, что взлетевшая коса хлестнула Салеха по лицу.

– Регина! – окликнул девушку здоровяк, стоило ей удалиться на десяток метров.

– Да?

– Прошу вас, отдайте мне платок. Тот, которым вытирали кровь, – миролюбиво озвучил свою просьбу Рей.

Девушка снова развернулась, достала платок из кармана и демонстративно затолкала его в вырез платья.

– Или что?

– Или я вынужден буду вас догнать, сломать вам руки и ноги – и всё-таки забрать платок. Вы не подумайте, это не из жестокости. Просто чтобы меня не заподозрили в том, что я покушался на вашу честь… – не меняя добродушного тона, ответил громила.

Девушка задрожала – то ли от сдерживаемого гнева, то ли от страха, – вытащила платок и бросила к ногам. После чего с оскорблённым видом удалилась.

– Хорошего дня, Регина! Может, как-нибудь поужинаем? – пробасил Салех ей вслед. Девушка не обернулась.

Рей поднял платок, сунул его в карман, поднял Ричарда, закинул его на плечо и отправился в сторону общежития, где на входе получил очередной набор зелий.

– Мистер Салех, а вы не опасаетесь, что я найму лучших наёмных убийц в стране, и они сошьют мне тренчкот из вашей кожи? – просипел Ричард, отплёвываясь от зелья, которое вспенилось у него прямо в глотке.

– Хм, помниться, покойному Симпсону вы обещали нечто подобное. Но там фигурировал зонт, – ответил бывший лейтенант, поливающий нанимателя из лейки душа.

– Я не идиот, и умею считать. Симпсон ниже меня ростом. Разумеется, его кожи не хватит на плащ, даже если растянуть. А вот вы – другое дело. И вы не ответили на мой вопрос, – надавил Гринривер.

– Ричард, если бы я мыслил такими категориями, то не пошёл бы добровольцем в пехоту. К тому же, за десяток лет подготовки личного состава у меня в роте не было ни одного суицида. А готовил я людей, которые буквально лезли в пасть дракону, чтобы порвать его изнутри! – объяснился Салех. – Опять же, если ты продержишься год, то при выборе лучших убийц в этой стране тебе придётся обратиться к себе самому. Ты возглавишь список лучших. И если в то, что сам себя нанять ты сможешь, я ещё верю – крыша у многих едет! – то вот за выделкой кожи я тебя, хоть убей, не вижу. Так что – не лукавь, Ричард, я на самом деле тебе нравлюсь, – примирительно закончил бывший лейтенант.

Гринривера в очередной раз вывернуло белой пеной.

Примерно полчаса спустя компаньоны покинули общежитие.

– Предлагаю перекусить в городе. Очень сомневаюсь, что нам после всего произошедшего будут рады, – неожиданно предложил Рей.

– Разумно! У вас ещё дела в университете? – видимо, от осознания конца тренировки у Ричарда начало подниматься настроение. Правда, ходил он пока с большим трудом.

– Да, надо заглянуть в учебную часть. Прогуляешься со мной?

– У меня есть вопрос, который я бы хотел решить в одиночку, – довольно расплывчато ответил молодой аристократ.

– Дамы?

На это Ричард лишь закатил глаза. И скривился от прострелившей грудную клетку боли.

Компаньоны разошлись в разные стороны.

Через час они встретились у выхода.

– Странные новости, – Салех похрустел шеей.

– Что случилось? Снова демоны? – поинтересовался Ричард. Взгляд его был мечтательным.

– Да нет, с учебной программой беда, – начал Рей. Он тоже был рассеян и задумчив. – Библиотекарь пропал. Он заведовал методическими пособиями. В деканате ничего про новые программы не знают. При этом как раз пропавший готовил списки изменений и рекомендации по найму преподавателей. Заметь: его уже третий день нет в университете, квартира тоже пустует. Начали выяснять насчёт предметов. Так что сейчас подготовка ведётся по программам прошлого года. Поторопился ты с репетитором.

На последнюю фразу Ричард только равнодушно пожал плечами.

– Мистер Фристос произвёл на меня впечатление крайне образованного человека. Думаю, мы найдём ему применение в своих планах.

– А твои дела как? Назначил свидание?

– Почти. Я узнал, что мистер Симпсон завещал своё тело науке! – на этих словах графёныш аж засветился от радости.

– И? – непонимающе протянул бывший лейтенант.

– Помимо тел, наука очень нуждается в деньгах. Кожу – разумеется, в рамках научных изысканий, – снимут, обработают и передадут надёжному мастеру. И тот сошьёт мне чемодан. От идеи с зонтом меня отговорили, не очень подходящий материал. – Ричард начал захромал в сторону города, опираясь на трость.

Какое-то время инвалид задумчиво смотрел в пустоту. Потом вскинулся и принялся догонять компаньона.

– Если честно, я бы хотел кусочек демона сохранить, для коллекции. Череп там использовать как пресс-папье, или глаз заспиртовать. Но я читал, что подобные сувениры склонны оживать в самый неподходящий момент. Так что, увы…

Салех продолжал молчать.

В полицейском участке царила суета.

– Рей, Ричард! Как я рад вас видеть! Проходите, господа, присаживайтесь! Сейчас принесут чаю и пирожки. Или, может?.. – инспектор почесал кадык.

Компаньоны зашли в кабинет и принялись усаживаться.

– Увы, у нас сегодня ещё учёба, – с сожалением пробасил инвалид.

– И встреча с коронным дознавателем, мистером Джейкинсом. Он попросил нас прийти в управление, – пояснил цель визита Ричард.

Радушный хозяин кабинета, кажется, даже слегка расстроился.

– Господин коронный дознаватель сейчас в допросной. Им удалось взять какого-то молодчика при расследовании поджога. Сейчас вот, общаются, – выделил голосом последнее слово инспектор. – Вопли стоят! Ну, вы мне скажите, как нормальный человек может слушать всё это?.. Слезы, сопли, мольбы, крики…

Ричард покосился на Рея. Тот сделал неодобрительное лицо, кивая словам инспектора.

– Какой ужас! Разве можно так с живым человеком?

Ричард с силой прикусил щёку, чтобы не заржать самым непотребным образом.

– Ага! Кстати, мистер Дженкинс сказал, что вы успели отметиться в университете своём. Вы действительно справились с воплощённым демоном?

– А у нас был другой выбор? К тому же, у мистера Салеха соответствующая подготовка, – пожал плечами Ричард.

– Надеюсь, ваши раны не слишком серьёзны? – с искренним участием поинтересовался Вульф.

– А, мелочи жизни. Сильнее всего пострадал мой цилиндр.

– Хорошие слова, правильные.

– А как ваши дела? Больше никаких зверств?

– Ох, такое дело…

– Только не говорите, что очередное жуткое преступление с жертвоприношениями! – устало протянул Ричард, заразительно зевая.

– Ах, молодые люди! К счастью, нет. Ситуация, конечно, страшненькая, но дело вышло пикантное, – инспектор хихикнул. – Конфуз получился натуральный! Старушка Поппи, слышьте, под старость лет слаба мозгами стала. Бедный мистер Черитаун… Вот живёшь себе, живёшь, и тут – бац! – Вульф всплеснул руками. – К тебе подкрадывается старушка с поленом. Молодость вспомнить решила, – инспектор снова захихикал.

– Так что случилось-то? – поторопил собеседника Гринривер.

– Снасильничала она его! Дала поленом по лысой башке, отволокла к себе на огород, взгромоздила на каменную плиту (и как только её доперла-то!), влила в глотку какое-то зелье. Чтобы, значит, вожделение разбудить. Привязала хорошенько – и оседлала! Как коня, чес-слово! Да, видать, не рассчитала сил своих. Сердечко у неё, видать, от радости такой остановилось. В итоге мистер Черитаун с мёртвой бабкой на кукане так всю ночь и пролежал. Застудился, бедняга! И умом тронулся, от переживаний. Какая трагедия! Ах, какая трагедия! Прошу меня извинить, – инспектор заржал в голос.

Имперский дознаватель вошёл без стука. Следом за ним шагал мужчина в форменном сюртуке с абсолютно незапоминающимся лицом.

– Инспектор Вульф, мистер Салех! Прошу вас, покиньте кабинет и подождите в приёмной. Мы вас вызовем, – произнёс следователь, не тратя времени на приветствия.

Рей перекинулся взглядом с нанимателем. Тот напряжённо кивнул.

Вскоре дверь захлопнулась, и Ричард остался наедине с гостями. На стол лёг массивный чемодан. Из его недр появился большой зелёный кристалл, стоящий на ажурной треноге. Сверху на него была нацеплена аляповатая проволочная конструкция.

– Вам известно назначение данного прибора? – поинтересовался дознаватель.

– Да, это детектор правды. Точнее, он заставляет говорить только правду. И у меня сразу возникает два вопроса, – нехорошо улыбнулся Гринривер.

– Слушаю вас, – произнёс следователь. Его спутник сидел молча и, кажется, начал сливаться с интерьером.

– Применение подобных приборов по отношению к благородным регламентируется Биллем о правах. А я все ещё аристократ. То есть, прямо сейчас я могу достать револьвер и вышибить вам мозги за покушение на семейные тайны. Вы хорошо подумали, предлагая мне по доброй воле согласиться на допрос?

– Ваш второй вопрос? – невозмутимо продолжил следователь короны.

– Если у вас есть данный прибор, зачем вы пытали бедолагу в комнате для допросов?

Мужчина холодно улыбнулся одними глазами. После чего поднялся на ноги, и начал расстёгивать камзол, а затем и рубашку под ним, обнажая грудь. Кожа на его теле была цвета дорогой мелованной бумаги.

– Я есмь воля взыскующая. И ищущая правду, – на коже следователя выступили чёрные вены. И начали причудливо сплетаться, словно змеи в брачном танце.

– Я есмь взор и свет. И ничто не укроется от меня, – глаза говорящего остекленели.

– Я есмь честь и закон. И дело моё – правосудие, – свет в помещении поблек. Вены на груди свились в Большую императорскую печать. А в воздухе материализовались прозрачные весы – символ верховного суда.

– Я есмь знамя, я есмь память, я есмь тьма небес и клятва, что была дана не вами, но вами будет исполнена! – голос следователя обрёл инфернальную глубину. – Сэр Ричард Грин…

Дверь в кабинет разлетается щепой, как от взрыва. И в комнату вламывается Рей Салех. В руках инвалида ружьё, которое он разряжает в дознавателей двумя выстрелами, практически слившимися в один. В левой руке Рей сжимает револьвер, из которого продолжает беседу. Правой он переламывает ружьё, уложив его на левую – и с неуловимой быстротой перезаряжает.

Следователям снова достаётся по две унции картечи. И Рей не стоит на месте, он идёт. С последним выстрелом револьвера оказывается рядом с ошарашенным Ричардом. Хватает его за шиворот и швыряет в дверной проём. Увы, проёма он не видит, и графёныш, взлетев в воздух, спиной и затылком впечатывается в стену рядом с дверью. И стекает на пол, оглушённый.

Два выстрела из восьмого калибра в упор не производят на людей короны особого впечатления. Вспышки защитных амулетов развеивают картечь и пули.

Патроны кончились, но это не останавливает Салеха. Он двигает стол, прижимая им обоих следователей к стене. Выхватывает из сапога нож, а из второй кобуры – небольшой топорик. И вскакивает на стол, бросаясь в рукопашную.

Тёмный туман вытекает из-под стола, облепляет инвалида и вздёргивает его в воздух, обездвиживая. Оружие падает на пол. Стол встаёт на прежнее место. Сам. Следователи, недоверчиво оглядев друг друга, поворачиваются к висящему Салеху.

– Это было… внезапно. Двенадцать выстрелов за пять секунд… Впечатляет, впечатляет, -невыразительный следователь откашлялся, опустил глаза и уставился на новые отверстия в груди, даже сунул в одно палец; крови, кстати, не было. – Питер, ты представляешь, он меня достал, сукин кот! Что там у него в дробовике было, интересно?

– Сейчас узнаем. Заодно и разберёмся, как он вообще в помещение попасть смог. Ты ведь не забыл печати поставить? – второй следователь с удивлением уставился на толстенную дубовую дверь, попросту выбитую вместе с петлями из проёма.

– Я тоже было подумал. Но нет, не забыл. Он их порвал, как бумагу. Мистер Салех, объяснитесь, какая муха вас укусила? Вы в курсе, что нападение на людей короны карается колесованием?

Рей молчал, лишь бросал на следователей злобные взгляды.

– И я надеюсь, что камень правды не повреждён, иначе – клянусь – я продам все ваши органы и вашу душу, чтобы покрыть недостачу. Вы даже не представляете, сколько он стоит! – начал яриться неприметный. – Ну-ка… Что там у вас ещё в карманцах? – он подошёл к висящему в воздухе Рею.

Однако стоило ему протянуть руку, как Салеха всего перекосило. На коже проступила вязь светящихся белым завитушек. Запахло горящей плотью. Тело инвалида неожиданно обрело свободу. Он рухнул на плечи следователю, схватил его за голову, колени сжались на вытянутой шее. Мышцы рук и торса чудовищно вздулись. Лейтенант скрутился, с диким рёвом выпрямился… И оторвал следователю голову. Напрочь.

– Отрыжка бездны! Да когда ж ты угомонишься!

Дубовый стул врезался в голову лейтенанта и брызнул щепой не хуже двери. Сознание Рея Салеха погасло.

Ричард приходил в себя тяжело. С момента его визита в ВУНВОВ это было то ли шестое, то ли седьмое тяжёлое сотрясение. Черепно-мозговые травмы уверенно входили у него в привычку.

Во рту стоял вкус крови. Всё тело ныло. Руки и ноги были обездвижены. Молодой аристократ припомнил последнее, что ещё помнил – и с громким стоном открыл глаза. Стонал он не от боли. От невыносимого желания всё забыть.

Его человек покушался на людей короны. Пытался убить! Возможно, у него даже получилось!!!

– Пиздец! – с бездонным отчаянием просипел Гринривер, раскрывая глаза. Получалось с трудом – значит, лицо сильно отекло. Целебных эликсиров у следователей не нашлось. Или не полагалось людям, посягнувшим на коронного человека. Всё равно покойник, чего на него тратиться?

– Это просто пиздец.

– Как вы верно подметили! – отозвался кто-то.

– Твою ж ебать и ковырять медным хером… – ошарашено выдавил из себя графёныш, осмотревшись.

Ситуация была даже хуже, чем он предполагал.

Они по-прежнему находились в кабинете инспектора Вульфа. Только вот вместо удобного кресла сейчас он сидел на массивном дубовом стуле, к которому был пристёгнут всеми четырьмя конечностями. Причём добрые люди, производившие фиксацию, прекрасно знали, что у Ричарда за атрибут, и как он работает. Поэтому сквозь рукава пиджака они просунули банальную швабру, которую вдобавок прихватили ремнями и гвоздями к спинке стула. Теперь графёныш мог сколько угодно активировать сферы вокруг кистей – толку-то от них? Разве что кто-то из следователей туда мусор выкинет…

Рядом на таком же стуле сидел Рей. Выглядел инвалид плохо, пребывая без сознания. И от него омерзительно несло горелым мясом. Всё лицо покрывали раны, словно кто-то выжег странный рисунок на коже. А ещё на Салеха, похоже, намотали все кандалы и верёвки, которые удалось найти в участке.

Сидели они перед столом инспектора Вульфа. Стол покрывали следы от пуль и картечи, отражённых защитой, а ещё он стоял косо. Для устойчивости его подпирал чудом уцелевший от свидания с головой Рея стул.

На столе стоял камень правды. Проволочная конструкция тоже пострадала, но не фатально. По другую сторону стола сидели дознаватели. Тот, чьё лицо напоминало маску, был растрёпан. Одежда изорвана, на груди зияют дыры. Второй, с неприметной внешностью, теперь ею похвастать не мог. Теперь даже слепой бы запомнил следователя. На месте шеи торчал неаккуратный огрызок, а голова следователя стояла перед ним на столе. И недобро щурилась.

Сам инспектор Вульф тоже был в кабинете и громко икал. Лицо его выражало всепоглощающий ужас. Он обильно потел и явно нацеливался в обморок.

– Мистер Гринривер, потрудитесь объяснить, почему ваш душехранитель попытался нас убить? – задала вопрос лежащая на столе голова, а её тело сложило руки на груди. Смотрелось это настолько жутко, что Ричард только икнул, по примеру инспектора Вульфа.

– Я… я… я… не знаю, честно! Я его утром не кормил… – начал нести чепуху графёныш, впадая в панику.

– Договор. Пункт шесть, подпункт девять. В случае возникновения прямой угрозы жизни нанимателя душехранитель обязан предпринять все действия для спасения нанимателя, используя любые подручные средства! – прогундосил очнувшийся Рей. – Всплеск некроэнергии был такой, словно в кабинете лич родился. Так что это вы, господа, для начала объясните, что за срань божественная тут происходит! Что вы такое, и почему мы до сих пор живы?

– Вот тебе и пустой чемодан… – задумчиво прогудел мёртволицый. – Мистер Салех, а откуда на вас такая интересная татуировка? В вашем личном деле не сказано, что вы прошли посвящение в паладины светлых богов.

– Так то ж не посвящение. Мы в ходе одной кампании спасли какой-то храм от осквернения. Ну, там местный жрец предложил нас отблагодарить. Никому я ничего не посвящал.

– А адресок того храма вы не подскажете? – уточнил дознаватель. Лежащая на столе голова тоже изобразила на лице интерес.

– А чего бы не подсказать, подскажу. Поклониться развалинам желаете? Нас тогда с позиции оттеснили. А настоятель храма призвал волю божества. Рвануло так, что с неба звено драконов сдуло. И участок фронта очистился. От всех, вообще всех. Хороший мужик был, – вздохнул инвалид, звякнув цепями.

– Да уж, проблема… – вздохнул мёртволицый. – Господа, я совершенно не знаю, что с вами делать дальше.

Компаньоны с одинаково удивлённым выражением лиц уставились на дознавателя.

– С точки зрения закона у нас с вами патовая ситуация, – пояснил дознаватель. – Мистер Салех, поверьте, мы действительно коронные следователи. Мистер Вульф покажет вам все документы. А также набор удостоверяющих амулетов. Я лично на этой должности уже шестую сотню лет. Питер – стажёр, всего лишь сотню разменял. В общем, не будь вы волшебниками, вас бы даже графство мистера Гринривера не спасло. У нас циркуляр, согласно которому простых граждан мы можем хоть свежевать на площади. Но вот обладатели атрибутов… Юридически мы с вами равны. Под камнем правды мистер Салех мог повторить свою версию. Вы не знали, кто такие дознаватели. Верительные грамоты и жетоны вам не были показаны. Действовали вы логично. И более чем эффективно. Инспектор Вульф тому свидетель.

– А что вам мешает пустить под нож инспектора, весь полицейский участок и нас до кучи? А потом сказать, что мы на вас напали, предварительно перебив доблестных полицейских? – поинтересовался Рей.

– Заткнись нахер! – синхронно прошипели Гринривер с Вульфом, резко побледнев.

Коронные следователи задумались.

Инспектор таки отправился в обморок.

– Увы, не вариант. В таком случае сюда пришлют комиссию. И подлог быстро вскроется. К тому же, право слово – убивать за дружескую потасовку?

Оторванная голова очень неодобрительно посмотрела на коллегу. Тот взгляд оценил.

– А Питера я отправлю на переаттестацию. Быть разделанным на части простым смертным, который даже атрибут применять не стал… Рановато тебя к полевой работе допустили, друг мой.

– И что дальше?

– Дальше? Дальше я проведу допрос. Хотя часть вопросов к мистеру Салеху снимается. Это был более чем убедительный натурный эксперимент. Мистер Салех, если я сейчас сниму кандалы, вы не будете драться?

– Документы покажите, – пробурчал тот.

Начало допроса затянулось. Сначала была демонстрация верительных грамот, которые Рей мало того, что обнюхал, но, кажется, умудрился лизнуть. Потом долго снимали накрученные в два слоя цепи и кандалы. Потом приводили в себя инспектора Вульфа. Потом кто-то принёс лёд…

Больше всего времени ушло на пришивание головы Питера. Получалось настолько плохо, что когда голова очередной раз покатилась по ковру, психанувший дознаватель поручил работу Салеху. И стало ясно, что с этого надо было начинать. Рей отломал от швабры кусок рукояти длиной в локоть, заточил его с двух сторон. Вбил в тело и насадил поверх голову (на этом месте инспектор Вульф снова убыл в обморок). А кожу свёл стальными скобами и сшил грубой ниткой.

– Мда, доктор из вас так себе… – прокомментировал увиденное Ричард.

– Питер, вы функционируете? – уточнил старший дознаватель. Тот странно дёрнулся – видимо, хотел пожать плечами, но не сложились звёзды.

– Мистер Салех?

– Он так кивнул… – прогудел гигант.

– А говорить он…

Рей начал злиться.

– Слушайте, как вы себе представляете разговор с дрыном в гортани? Найдите анатома, пусть он нормально сшивает! И вообще, чего вы привязались? Радуйтесь, что хоть не отваливается!

– Ладно, ладно, не заводитесь! Поскольку я всё-таки попрошу нас оставить. Сэр Ричард – надеюсь, теперь мы обойдёмся без клятв?

– Да, пожалуй…

Салех помог инспектору покинуть помещение. А потом попытался вставить дверь в проём. Вышло так себе, явно требовались услуги столяра.

Бессловесный Питер долго возился с камнем правды (малоподвижность шеи сильно мешала). Проволочная конструкция начала вращаться. Камень засветился мягким зелёным светом.

– Пожалуйста, старайтесь не противиться действию камня. У вас всё равно не получится, а после будет сильно болеть голова…

Гринривер ощутил, как сознание словно окутывается ватным одеялом. Всё стало отдалённым, неважным, бессмысленным.

– Назовите своё имя!

Как бы со стороны прозвучал слабо знакомый голос. Интонации и слова вроде как были свои, а вот тональность и тембр…

– Ричард Джереми Гринривер, сквайр.

– Вы хотите убить императора и занять его место?

– Да… – Ричард взмок, пытаясь не дать этому проклятому чужаку сказать запретное. Тщетно.

– Вы ненавидите императора?

– Да… – второй ответ прозвучал скучно и даже с ленцой.

– Вы планируете убить императора?

– Нет…

– Кого из высшей аристократии вы хотите убить?

Список кандидатов оказался длинным, и начинался с шестерых старших братьев.

– Кого из этих людей вы планируете убить?

– Никого…

– Кого вы убили за эту неделю?

– Мистера Симпсона.

– Старый Роберт. Вы убили его? Или, может, мистер Салех?

– Нет. Он умер сам.

– Вы подкупили кого-то из полицейских?

– Нет.

– Вы причастны к поджогу редакции газеты?

– Нет.

– Вы планируете чьё-то убийство?

– Да, ваше.

Допрос продолжился. За полчаса Ричард, по его прикидкам, успел наговорить примерно на восемь четвертований и три квалифицированных казни.

Наконец камень погас.

Сгорбившийся на стуле Ричард не поднимал головы.

– Ричард Гринривер, вы свободны. Имперская служба дознания не имеет к вам больше вопросов. Никаких обвинений выдвигаться не будет.

Молодой человек удивлённо вскинул голову.

– Мы не казним за мысли. Жить с ненавистью – не есть преступление. Отращивайте зубы, ищите своё место в этой жизни. А вот когда вы по-настоящему соберётесь взойти на престол, я приду за вами. Или кто-то из моих коллег, неважно. Да, и учтите: желающих убить меня довольно много. Мне более семи веков. А вам ещё нет и четверти. Я пережил больше покушений, чем вы – завтраков. Вспомните это при планировании убийства. Идите, и позовите мистера Салеха.

Вошедший Рей осторожно присел на краешек стула.

– Пожалуйста, старайтесь не противиться действию камня. У вас всё равно не получится, но после будет сильно болеть голова… – привычно повторил следователь.

– Назовите ваше имя?

Рей Салех молчал.

– Назовите ваше имя?

Инвалид не произнёс ни звука.

– Вы хотите убить императора и занять его место?

Снова молчание.

– Питер, он сломался?

Второй следователь отрицательно покачался в стороны.

– А камень?

Снова качание туловищем.

– На меня не действуют подобные артефакты, – устало пробасил лейтенант. – Ментальные блоки.

– Да что же с вами всё так непросто!.. Питер, меняй настройки камня. Чисто из интереса, проверим на нижней частоте. Кстати уж, мистер Салех, что помешало вам просто меня обмануть? – вздохнул устало дознаватель.

– Я читал о работе подобных устройств. Рано или поздно вы бы сообразили, что камень не сработал. Мне нечего скрывать.

– Сейчас изменятся настройки артефакта. И он будет подтверждать, правду или ложь вы сказали. Подобный вариант в войсках точно не должны блокировать. Иначе бы вас контрразведка на сувениры разобрала.

– Контрразведка – она такая… – согласно пробасил лейтенант.

Камень засиял жёлтым.

– Вас зовут Рей Салех?

– Да.

Камень не поменял цвет.

– А теперь обманите. Я вам нравлюсь?

– Да.

Камень поменял цвет на красный.

– Отлично! Вы планируете убийство императора или кого-то из высшей аристократии страны?

– Нет…

Ещё полчаса спустя.

– Рей Салех, вы свободны. Имперская служба дознания не имеет более к вам вопросов.

– И больше вы от нас ничего не хотите? – удивлённо спросил инвалид.

– Нет. Нужно было выяснить вашу причастность к творящемуся в городе. Не более.

Камень мигнул красным.

– Питер, вырубай его нахрен!

– Не надо меня бить! А, вы про камень… – поспешно буркнул Рей.

– Рей Салех, не смею вас более задерживать.

Голосом дознавателя можно было заморозить средних размеров озеро.

Рей ухмыльнулся, поднялся, и, хромая, вышел из кабинета.

– Мистер Салех! А мы тут с мистером Гринривером озаботились. Вам бутылочку снадобья целебного, – поприветствовал инвалида инспектор Вульф. – Пойдёмте, подальше от этих ужасов…

Они заняли допросную. В центре комнаты стоял стол, вокруг него – стулья. На столе была разложена снедь.

– Спасибо! – тепло прогудел гигант.

– А я ещё распорядился пирожков принести. Вы, молодые люди, угощайтесь, после такой-то жути всяко перекусить охота будет. Светлые боги, как же ж так вышло? О-хо-хо, мерзость-то какая! Это вы плохого не подумайте, я про коронных дознавателей, – пояснил свои восклицания инспектор.

– Не боитесь, что услышат? – хмыкнул Ричард, прикладывая к голове полотенце с колотым льдом.

– Да хоть и услышат, чего они мне сделают? Я хоть и начальник полиции, но человек маленький. Службу тяну исправно. А коронные людишки большего требовать и не могут. Хотя какие они людишки? Нечисть натуральная, а за что любить мне то, что природе противно?

– Да, мистер Салех, вы в этом лучше разбираетесь. Эти следователи, они вообще кто? Ну, маги? Демоны? – уточнил Ричард. У него в последнее время вообще поднималось настроение, когда его не били.

– Безголовый – явно лич. Был бы человек, я бы не смог ему голову оторвать – только шею бы сломал. У человека связки и мышцы упругие, живые. А у этого тело пропитано какой-то дрянью, даже мясом не пахнет. Кости металлом отливают. Так просто не убить, филактерия где-то хранится, – задумчиво ответил бывший лейтенант.

– Вы, молодые люди, как хотите, а я, пожалуй, выпью. У меня пара бутылочек настойки осталась. Будете? – влез в разговор инспектор.

– Будем! – хором ответили компаньоны и переглянулись.

– А только это, сэр Ричард… Вы ж того, зашиблись головою… а с алкоголя как бы не заплохело. Может, воздержитесь? Я вам лучше морсика холодного принесу. А то совсем сомлеете.

– Мистер Салех тоже зашиблен головой. Об него стул сломали, и, кажется, тумбочку.

– Я привычный, – открестился от проблем со здоровьем гигант.

– Я тоже привычный. Мистер Вульф, не переживайте. Но морсика тоже тащите, – резюмировал графёныш.

Разумеется, ничего инспектор сам не тащил. Он раздал ценные указания подчинённым.

– А насчёт второго, старого… не знаю. Но человек из него, как из меня красна девица. Он себе даже иллюзию на лицо не потрудился наложить, – продолжил делиться выводами Рей. – И раз у него есть камень истины, какого чёрта он цирк разыграл вчера с «выяснением обстоятельств»?

– Да потому, что ему не нужен был камень правды. Он сразу разобрался, что к чему. Ему просто захотелось понять, как мы себя поведём, – ответил Ричард. – Типичное «рисование портрета»: расшатать человека и наблюдать, как он себя поведёт.

– Так они того молодчика пытали не для допроса? Там, в подвале? – ужаснулся инспектор.

– Кристаллы они заряжали пытками. Или из экономии. Магическая энергия для артефактов стоит дорого, – снова ответил Ричард. – Магия много всего может, только она дорогая. Потому и делается нынче упор на механизмы. Опять же, он ведь простолюдин. Меня, к слову, пытать можно только при наличии императорского ордера. Я имею право требовать полноценного расследования по любому поводу, и ко мне нельзя применять травмирующие методы допроса. А кто будет возиться с обычным человеком?

– Жуть какая… Надеюсь, они быстро найдут злодеев и уберутся из города. И принесла же нелёгкая… Вы угощайтесь, обойдёмся без стаканов, – раздал бутылки инспектор.

– Логично принесла, – снова ответил Рей. – Магия тёмная супротив демонов – самое то.

– Мистер Салех, вы их что, одобряете? – удивился Гринривер и приложился к своей бутылке.

– Понимаю, – мягко поправил бывший лейтенант. – С монстрами должны биться монстры. И когда дело до магии доходит, людям там делать нечего.

– Так вам магия не помешала оторвать голову этому… Питеру. Я думаю, если бы не его коллега, вы бы нашли, как его грохнуть, – польстил душехранителю Ричард. – И кто вы после этого?

– Я? Я штурмовая пехота. Мы и не такое могём. Особенно с перепугу, – засмущался Рей.

– Эх, нравитесь вы мне, господа! Вот очень нравитесь! Вы уж порадуйте меня, не помрите там ненароком… – признался слегка поддавший инспектор.

– Эт мы, господин инспектор, вам охотно пообещаем. А ежели не справимся – спроса с нас никакого! – пошутил Салех.

Компания сомкнула бутылки.

– Кстати, а как звали старшего дознавателя? – поинтересовался Ричард.

– Он не представился, – тяжело вздохнул инспектор. В данный момент он уничтожал пирожок с яблоками.

– Мистер Салех, вы читали документы, там ведь должно быть имя?

– Там было «податель сего», – ответил Рей.

– Надо узнать обязательно! – запальчиво заявил Ричард.

– Зачем? – удивился инспектор.

– Должен же я знать, кого собираюсь убить! – честно признался слегка захмелевший графёныш.

Инспектор Вульф озадачено икнул.

Изрядно поддатые компаньоны вернулись в общежитие ближе к обеду, распугав своим видом студентов на аллеях. Ничему не удивляющийся комендант получил несколько монет, большой заказ на зелья и просьбу доставить плотный обед на четверых. Новая одежда была заказана заранее.

Через какое-то время раздался стук. Салех подошёл к двери и распахнул её. Вместо ожидаемого курьера или дворника там оказался улыбающийся князь Брин-Шустер. Увидев инвалида, он переменился лицом и громко выругался.

– Гнилая бездна! Мистер Салех, вас пытали?

Бывший лейтенант открыл дверь в одних панталонах. Всё его тело покрывала вязь татуировки, словно вырезанной раскалённым ножом. Эликсир, добытый инспектором, снял отёк и что-то сделал с волдырями, но не убрал покраснение. Раны сочились сукровицей и расходились при движении. Так что Салех нынче выглядел просто и незатейливо освежёванным.

– С дознавателем подрался. Заходите, князь. Чему обязаны визитом?

Потоптавшись на месте, проректор зашёл в комнату. В руках он сжимал трость с ручкой в виде пёсьей головы.

В комнате он увидел развалившегося на кровати Ричарда. Лицо того отекло, глаза едва открывались, набрякли тёмные круги таких размеров, что графёныш больше напоминал восточного медведя, чем человека. При виде вошедшего Ричард попытался встать, но его повело, он грохнулся на пол и склонился над стоящим рядом ведром.

– Господа, вы в порядке? У меня был к вам вопрос, но вестовой сказал, что вы прибыли в комнату в плачевном виде. Признаться, я не понял, насколько плачевном, – Брин-Шустер испытывал сильнейшее чувство неловкости. И, кажется, порывался уйти.

– Нам сейчас алхимию принесут. К концу дня будем в норме. Спасибо за заботу, Ваше Сиятельство, – ответил Рей.

– Так… что случилось-то? – снова спросил князь, то ли не поверив, то ли не поняв предыдущей фразы инвалида.

– Мы с господами дознавателями немного недопоняли друг друга, – начал докладывать Рей. – Случилась небольшая потасовка. В ходе которой старший дознаватель обзавёлся парой лишних дырок в груди, а второй, по имени Питер – потерял голову. Ричард немного зашибся, а я вот… немного обжёгся. Это, наверно, странно прозвучало, да?

Блюющий Ричард показал большой палец.

– Вы отрубили голову дознавателю? – ошарашенно уточнил Князь.

– Оторвал, – поправил Салех. – Но он в порядке, голову мы пришили. И они не в претензии. А на Ричарда не смотрите, он каждое утро такой. Просто сейчас эликсиров под рукой не было.

– Если вы убили коронных дознавателей, вскоре тут будут войска, а я получу приказ выдать вас или убить. При всем уважении к вашему отцу… – проговорил бледный князь, бессильно пожав плечами.

– Клянусь своей бессмертной душой: дознаватели говорят, мыслят, и могут к вам сегодня обратиться. А также в том, что они не будут выдвигать никаких обвинений! – простонал Гринривер, оторвавшись от ведра. Всплеснувшиеся тени приняли клятву. И схлынули.

– Рехнуться! – только и смог вымолвить князь.

– Да вообще непонятно, как вы тут живёте. Мы всего неделю в городе, а нас уже трижды пытались убить и раз десять – покалечить. Вы страшный человек, князь. Тут ведь такое постоянно? – поддержал разговор бывший лейтенант.

– Да тут сонное болото было, пока вы двое не явились!.. Кхм… – откашлялся проректор. – Прошу извинить мою несдержанность. Просто больно уж шокирующие новости вы вываливаете. Трагическая гибель профессора Симпсона, пропажа нашего библиотекаря, жуткий пожар в городе, демон в столовой, сегодня вот ваш одногруппник получил нервный срыв, с трудом утихомирили. Я даже направил письмо в столицу с просьбой выделить нам целителя душ. А тут ещё и это…

– Как мы можем вам помочь? Всё, что в наших силах, – пробасил Салех из ванной.

– Завтра в ресторации «Королевский Единорог» пройдёт ежегодное посвящение в волшебники. Это неформальное студенческое мероприятие – впрочем, спонсируемое университетом. Будет много спиртного, ожидается знатный кутёж. И я хотел попросить вас, мистер Салех, приглядеть за первокурсниками. Много молодых людей первый раз примут участие в подобных мероприятиях, и у кого-то может вскружиться голова. А у вас, мало того, что сложилась определённая репутация, так вы ещё и сможете обуздать разошедшихся юных волшебников, если старшие товарищи не захотят вмешаться. Господа, что я такого сказал? Почему вы так смеётесь?

Через час после визита проректора принесли зелья. Ричарда привели в относительный порядок, и он завалился спать. На удивление – без сновидений. Рею повезло меньше. Даже самая ядрёная алхимия не справилась с выжженными ранами. Из-за этого бывший лейтенант страдал. У него чесалось всё. А ещё местами сочилось прозрачной сукровицей, пачкая одежду (двух бутылок на всю кожу не хватило). Так что визит вестового с запиской от профессора Ремуля он воспринял с энтузиазмом.

– Мистер Салех, заходите! А… а как вы вообще передвигаетесь?

Ремуль накинул дополнительные линзы на массивные очки и стал рассматривать студента. Тот в ответ стал разглядывать профессора.

– Чешется! – пожаловался Рей.

– Молодой человек, да вас на ремни расплетать можно! Очень тонкая работа. И узор какой интересный! А вы точно не нежить? Хотя нет, чего я несу – это же малый стигм Авроры. Ещё и после активации… Ничего не понимаю!

– Я тоже! – признался Салех. – Я думал, это татуировка для определения немёртвых…

– Фактически вы правы… – профессор извлёк из стола футляр. В нём оказалось круглое плоское стекло, закреплённое в раму. Через это стекло на коже стали видны белые светящиеся линии, идущие по ранам. – Только вот отличие данного конструкта от простой магической татуировки колоссальное. Разница начинается с того, что активируется подобный рисунок божественными эманациями. И ведёт себя скорее как растение, нежели как рисунок: со временем он растёт и развивается. Сейчас вот, например, произошёл взрывной рост. Только я понять не могу, как вы его пережили. Это же очень больно! Что сделала татуировка?

– Магию развеяла. Тёмную, – пояснил Салех. – Я с дознавателями подрался. Они меня скрутить хотели.

– Однако… Могу предположить, что теперь вы можете полностью игнорировать какие-то тёмные заклинания. И из вас теперь, ручаюсь, нельзя поднять нежить. Нам обязательно надо провести пару тестов… – увлечённо начал объяснять преподаватель.

– Профессор, вы меня зачем звали? – нетерпеливо пробасил инвалид. Он пребывал не в лучшем расположении духа и надеялся, что из лавки уже доставили партию эликсиров.

– Ах да, прошу извинить, увлёкся. У меня для вас небольшой подарок! – Ремуль умчался вглубь лаборатории и вскоре появился, таща оттуда длинный ящик.

– Люблю подарки. А что там? – Салех уставился на презент

– Проводники! Проводники для вашего атрибута! Глядите! – и преподаватель откинул крышку.

– Красивые! А как они работают? – прогудел гигант, рассматривая подношение.

На тёмном бархате лежал свёрнутый спиралькой длинный сегментированный хлыст. Он состоял из нескольких десятков коротких трубочек. В оголовье хлыста были вделаны лезвия и десяток изогнутых шипов. Сегменты крепились друг к другу колечками, а от трубочки к трубочке шли тонкие нитки гибких шлангов. На рукоятке – массивная гарда, защищающая руку. В гарде – выход: полая трубка с винтовой крышкой.

Рядом с хлыстом лежал кинжал: в локоть длиной, трёхгранный – то ли стилет, то ли кортик, то ли дага. От даги оружие отличалось массивной рукояткой, кортиком трёхгранный клинок с вогнутыми плоскостями граней назвать сложно, а для стилета он слишком массивен. По граням клинка шли многочисленные отверстия, а в рукояти можно было разглядеть такую же трубку, что и на хлысте. Наконец, при внимательном рассмотрении на рукоятях хлыста и кинжала обнаруживались кнопки.

– Это оружие можно использовать для долгого боя. Тогда нужна будет специальная портупея, с флягой и шлангами, которые навинчиваются на рукояти. А можно и для короткого – для повседневного, так сказать, использования! – увлечённо объяснял преподаватель. – А вот ваши «заряды», – на стол легла еще одна коробка, в которой оказались небольшие латунные цилиндры. – В них спирт. Попробуйте!

Рей достал один из цилиндров и вогнал его в гнездо рукояти кинжала.

– Попробуйте активировать способность, – посоветовал профессор.

Салех выполнил требуемое. Зеркальная поверхность клинка покрылась испариной.

– Отлично! А теперь проследуем в подсобку. Там у меня натурный материал.

Подсобка оказалась с саму лабораторию размером. А ещё довольно пустынной. Вдоль стен стояли стеллажи, закрытые где досками, а где и кусками кожи.

Света откровенно не хватало – пара масляных ламп по углам.

В центре комнаты висел «натурный материал».

– Эм… Профессор Симпсон? – обалдело уставился на «материал» Салех.

– Верное замечание. Профессор завещал своё тело науке. Кожу с него сняли – видимо, для какого-то опыта. Остальное отдали мне.

– Мне казалось, наука выглядит как-то иначе… – честно признался бывший инвалид, разглядывая висящее на крюке освежёванное тело. – Вы же с ним работали…

– И очень скорблю по его кончине. Мы обязательно помянем профессора, как закончим испытания. У меня как раз подоспела настойка на лимонных корках. Вещь исключительная! – преподаватель шумно сглотнул слюну, заполнившую рот.

– Я думал, мы будем пробовать на свиной туше или типа того.

– Свиная туша денег стоит. Я и так истощил фонды на ваши проводники. А профессор Симпсон бесплатный! – пожал плечами Ремуль.

Салех с опаской покосился на преподавателя.

– Ну давайте, не стесняйтесь! Для начала просто вонзите клинок в объект и активируйте способность…

После того, как подвешенное на крюке безголовое тело охладилось, профессор полез в недра какого-то агрегата, стоящего у стены и накрытого ветошью.

– Там магопровод, хочу задать нагрев образца. Иначе непонятно, сработала способность или нет… – пояснил свои действия профессор. Теперь тело медленно нагревалось. Испытания продолжились.

Когда пришло время хлыста, возник небольшой конфуз.

– Извините! – смущённо пробасил Салех. Преподаватель озадаченно глядел на оторванную руку профессора Симпсона.

– Гхм, не обманул механик. Действительно, хорошее оружие на средних дистанциях, – резюмировал старичок, осматривая место среза. – Пожалуйста, постарайтесь не в полную силу бить.

Хлыст свистнул, вырывая небольшой кусок грудной мышцы. Тело на крюке дёрнулось, покрываясь росой.

– А теперь на скорость! – задорно выкрикнул профессор из-за спины гиганта.

Хлыст загудел.

– Сколько ударов вы успели нанести на одной активации способности?

– Шесть, – ответил инвалид после короткого размышления.

– Изумительно, просто изумительно! Думаю, на сегодня можно закончить. Оружие забирайте с собой, цилиндры тоже. Заправлены чистым спиртом. Расход в среднем на полтора десятка активаций. Ну, или воткните и держите. А теперь угостимся настойками?

– С удовольствием, а спирту ещё дадите? Прижечь надо…

Минут двадцать спустя.

– Жареным пахнет… – пошевелил ноздрями Рей.

– Ох, профессор Симсон!

А ещё через пару минут в дверь постучали.

– М-м-мистер Салех? Не ожидала вас тут увидеть! С вами случилось что-то страшное? Вы пропустили лекцию, – в лабораторию заглянула девушка. – О, да, действительно. Дайте угадаю: ваш наниматель втравил вас в очередную историю и вас пытали?

– Мисс Дэвис! Здравствуйте. А, это так – небольшая неприятность. Утром нас вызвали в полицейский участок. Вышло недоразумение, немного подрался с дознавателями, – снова начал оправдываться Рей.

– Хм… И после этого вы живы? Обрадуйте меня – голова Гринривера прибита над входом в этот участок, а вы таскаете с собой его глаз в знак трогательной памяти? – произнесла преподавательница с искренней надеждой.

– Не, жив Ричард. Зашибся малость. Но завтра как огурчик будет. Я передам ему, что вы волновались, спасибо!

– Я не…

В этот момент дверь подсобки отворилась, и из неё в облаке пара вывалился профессор Ремуль. Перед собой он толкал каталку, на которой висел «испытательный материал». Запах жареного мяса стал одуряющим.

– Мистер Салех, помогите, пожалуйста! Там сломался переключатель. Мистер Симпсон совсем изжарился. Мисс Дэвис? Чем обязан? Мисс Дэвис? Рей, ну помогите девушке – не видите, ей же плохо!

Преподавательница разглядела содержимое каталки. Побледнела. И вылетела в коридор.

Салех, ведомый искренним желанием помочь, побежал за ней.

– Мисс Дэвис, это не то, о чем вы подумали, это всё наука!

⁂

В свою комнату Рей Салех вернулся, когда уже стемнело. Ричард сидел за столом и чистил револьверы. На носу его красовалось пенсне. В комнате пахло оружейной смазкой.

– Готовишься к вечеринке? – поинтересовался громила, стягивая с себя одежду. С собой он принёс сумку, в которой позвякивали эликсиры.

Ричард бросил взгляд на компаньона, устало вздохнул и промолчал.

– Я мисс Дэвис встретил. Она о тебе справлялась. Узнавала, как твоё здоровье, и не слишком ли сильно ты зашибся, – из ванной раздалось шипение. – Может, ей ещё раз цветов подарить? Она явно к тебе неравнодушна.

– Мистер Салех, это вы постоянно ищете, кого бы убить. С чего вы решили, что мисс Дэвис настолько же ненормальна? – парировал Ричард.

Рей удивлённо высунулся из ванной и посмотрел на компаньона. Он весь был покрыт розовой пеной.

– Я ищу? Ричард, между прочим, я убил только пару демонов, которые на нас напали. Это ты убил преподавателя и заказал чемодан из его кожи, – как-то даже обиженно пробасил бывший лейтенант.

Графёныш заткнулся, о чём-то крепко задумавшись.

Когда Салех закончил обрабатывать раны, было уже глубоко за полночь. В каких-то местах кожа разошлась, и пришлось её сшивать. Из-за этого инвалид обзавёлся десятком уродливых стежков на лице, а для спины ему пришлось использовать крохотное зеркальце и металлические скобы. То ли из-за высокого болевого порога, то ли из врождённой скромности Рей не стал обращаться за помощью. Раньше он и так жутко выглядел, а сейчас больше напоминал неудачную поделку пьяного химеролога, чем человека. В итоге, проворочавшись ещё полчаса, инвалид раскрутил один из «зарядов» для оружия и выпил сто граммов чистого спирта. После чего смог заснуть.

Комната встретила его неприветливо.

В центре комнаты на растущем из потолка крюке висел обнажённый мужчина. Крюк входил в глазницу, и жертва слабо трепыхалась. С тела была частично снята кожа.

На полу лежал Ричард. Над ним стоял старый Роберт и бил последнего ногами и четырьмя удлинившимися руками.

– А, Рей, рад вас видеть! – воскликнул демон тёмных снов, не отвлекаясь от процесса. – Взгляните, пожалуйста, на жертву вашего высокородного товарища, и скажите, что с ней не так?

– Зачем вы его лоботомировали? Он ведь боли не чувствует!

– Вот, вот! Сразу видно образованного человека! А ты, сучёныш гнилорождённый, бездарь, тупица – ты завалил экзамен! Да я таких, как ты, раньше даже дерьмо убирать не допустил бы! Эх, тебя бы на этот крюк, но я обещал…

Впечатав незадачливого молодого человека в стену так, что та аж прогнулась, Роберт обошёл висящее на крюке тело по кругу.

– Это вообще кто? – уточнил Салех, тоже рассматривая жертву.

– Да чёрт знает. Я ближайшего схватил, – просипел из угла Гринривер. Кажется, он уже перестал придавать какое-то значение тому, что его бьют.

– Тогда сегодня теория. К тому же молодой человек кожу уже снял с руки. Как должно быть известно моему самому талантливому ученику и совершенно неизвестно высокородному неучу, всё тело в движение приводят скрытые под кожей мышцы. Именно их мы называем мясо. Они могут сжиматься не только по приказу сознания, но и рефлекторно. Например, из-за боли. Для начала рассмотрим руку…

Началась лекция. Старый Роберт подробно рассказывал про устройство человеческого тела, анатомируя беспамятную жертву. Иногда втыкая в тело иглы, чтобы продемонстрировать работу той или иной мышцы «в натуре». Старый палач оказался удивительно хорошим преподавателем. Разбавляя лекцию едкими комментариями в сторону Гринривера, вставляя жуткие истории из обширной практики, демон потрошил жертву, доходчиво объясняя, как, что и, главное, почему работает.

– Это было познавательно… – озадаченно произнёс Ричард, открыв глаза. – И меня удивляет тот факт, что я удивительно ясно запомнил.

– Да, неплохо вышло. Расскажи кому – не поверят.

– Мистер Салех, вас нельзя назвать особо болтливым человеком. Но на всякий случай я напоминаю: если хоть кто-то узнает, что нас учит пыткам мёртвый палач, и делает это во снах, которые не совсем сны – нас сожгут на костре. И это в лучшем случае.

– А самая ирония в том…

– Что я за это чуть ли не заплатил. Пожалуйста, не надо напоминать мне об этом каждый раз. В конце концов, я же нанял вас! Неужели это нельзя счесть достойным наказанием?

На это Рей лишь хохотнул и с хрустом содрал с себя покрывало. Оно местами присохло и было заляпано кровью.

– Ох… Мистер Салех, с вами всё в порядке? Вы выглядите хуже, чем обычно, – участливо поинтересовался Ричард, задумчиво рассматривая инвалида.

– Да мелочи жизни. Царапины. Было дело, десантировались мы в ходе одной операции – дирижабль наш подбили. Пришлось прыгать на растительность. А там какая-то колючка росла, вековая. Так у меня половину кожи сорвало. Я выбирался оттуда неделю. На ранах завелись личинки. Но меня один из сослуживцев просветил, что личинки только гнилое мясо жрут. Как к своим вышли, пришлось ещё и дырки штопать в теле, три штуки. За зомби меня приняли. Но за заботу спасибо, приятно! – Рей прошёл в ванную. Зашумела вода.

– Да какая забота? Вот кто меня от демонов спасать будет? Заботиться о нём ещё… – пробурчал Ричард, впрочем, никем не услышанный.

Вода стихла. Инвалид вышел из ванной. Гринривер поднял брови.

– Вытяжка из струи чёрного землекопа, со всякими травками полезными. Наносить надо только на поджившие, суточные раны. В противном случае будут язвы. Что ты так вылупился? – Рей даже принялся осматривать себя.

– Эм… – Ричард пытался совладать с собственным языком. – Мистер Салех, я не очень разбираюсь в алхимии… Но это нормально, что вы дымитесь?

От инвалида действительно поднимался дымок с острым запахом хвои.

– Не знаю. Но запахи забивает. Надеюсь, быстро пройдёт… – огорчённо буркнул бывший лейтенант.

Очередной бешеный забег в этот раз дался Ричарду легче. За ним всё ещё гнался безумным призраком Рей Салех, сегодня выглядящий ещё инфернальнее, чем обычно. Всё так же прилетали удары палкой, но не столь быстро и не с такой силой.

– Мистер Салех, вы в порядке? – внутри молодого человека боролось желание злобно расхохотаться и лёгкое опасение остаться без душехранителя – слишком много недоброжелателей он успел себе завести.

– Жжётся… – признался Рей. Он напоминал чадящий факел. – Но ты не отвлекайся. Нам ещё с оружием работать.

Небольшая полянка встретила приятелей тишиной и медовым запахом небольших синих цветов вьюнка, что опутывал близлежащие деревья.

– Мистер Салех, пожалуйста, объясните мне, какого эффекта вы хотите добиться своими побоями? – устало вздохнул графёныш при виде компаньона, выламывающего очередную жердину.

– Хочу, чтобы ты активировал способность. Рефлекторно, на летящий предмет. Тогда ты уже не будешь невротиком с комплексом бога, а станешь полноценной машиной для убийства. Так что не переживай, впоследствии ты меня будешь благодарить! – радостно заявил дымящийся инвалид, обрушивая палку на голову нанимателя.

Примерно двадцать минут спустя.

– М-м-м-м-мистер С-с-с-салех… М-м-может, вы где-то ошиблись? Может, испробуете ещё что-то? – ползающий в траве Ричард старался выглядеть пристойно. Получалось хреново. Возможно, потому что ему и было хреново.

– О, ты, пожалуй, прав, есть у меня она идея…

– Мистер Салех, рад что вы… Ох, ебаныйтыжнахуй! – взвизгнул графёныш, поняв, что именно делает Рей. – Мистер Салех, умоляю, положите бревно на место!

– Я верю в тебя, Ричард, ты точно справишься! Не сдерживайся! – и Рей размахнулся трёхметровым стволом дерева толщиной с голову Гринривера.

– Мама! – раздался хруст. Гринривер откатился в сторону, с ужасом уставившись на бревно, впечатанное в грунт там, где он только что была его голова.

– Ублюдок, ты же меня чуть не прикончил!

На это дымящийся Салех только широко улыбнулся, снова замахиваясь бревном.

И снова хруст дёрна. И снова полено впечаталось в землю. Но… не всё.

Ричард как-то невидяще уставился на кусок дерева с начисто срезанной верхушкой. Потом на свою руку, чистую от грязи.

– Крики отсюда шли. Говорю тебе, они где-то тут! Ну кто ещё может орать в такое время?

Компаньоны повернули голову и уставились на девушек, вышедших на поляну.

– Мисс Штраус, мисс Сертос! Замечательное утро! – поприветствовал вышедших из парка девушек Салех, всё ещё дымящийся. Его рубашка была покрыта чёрными разводами, с лица капал такой же чёрный масляный пот.

– Доброго утра, господа, а что это вы такое делаете?

– Тренировка. Мисс Штраус вчера уже заглядывала на огонёк. И даже пыталась утащить главный компонент для приворотного зелья. Пришлось пообещать сломать ей ноги, – пояснил Салех, сразу расставляя все точки над i.

– А ты мне не говорил! – удивлённо воскликнул Ричард.

– Право, такая мелочь. К тому же ничего плохого не случилось, – прогудел инвалид, выдёргивая бревно из земли.

– Вы меня не так поняли! – покраснела Регина, бросая раздражённые взгляды на подругу. Та смущённо покраснела.

– Пожалуйста, не поминайте старое. Вы же всё поняли, Регина?

– Более чем…

– А что у вас за тренировка? И что с вами? Вы выглядите жутковато, – сменила тему вторая девушка. На ней были широкие шаровары, и блуза, выгодно подчёркивающая высокую аккуратную грудь. Голову венчала небольшая шляпка.

– Развиваем атрибут мистера Гринривера. Он очень талантливый парень, но не очень уверенный в себе. Приходится его убеждать всеми подручными средствами. Ему плохо даётся контроль его второй способности, и необходимо что-то выдумывать. Вот, сейчас, например, он научился избегать опасности, и теперь уверенно может уничтожать летящие в него бревна. Палок не боится, представляете? А взрывчатки на него не напасёшься… Смотрите! – Рей проигнорировал вопрос о собственном самочувствии.

Салех махнул поленом. Что-то блеющий графёныш вскинул руку…

Раздался мерзкий хруст. Ричард с ужасом уставился на то, что только что было его рукой. Она была вывернута под странным углом.

– Это он вас стесняется. Ричард, ну что ты такой неуверенный! Будь смелее! – громила в очередной раз взмахнул поленом.

– Нет, пожалуйста, не надо! – хором завопили девушки и рыдающий Ричард. Раздался хлопок.

– Вот, я же говорил!

– Сука, ты мне руку сломал! – Гринривер взирал на пострадавшую конечность глазами, полными ужаса.

Салех пнул нанимателя в живот, выбивая дыхание.

– Подобное поведение недопустимо для благородного сэра. Ричард, вспомни свою фамилию. Будь достоин своих славных предков.

– Да срал я на могилы своих… – просипел со злобой Гринривер.

Очередной удар нокаутировал молодого человека.

– Нельзя так про предков, недостойно! – прогудел Рей, осматривая бессознательного компаньона.

– Сдаюсь! Я решительно не знаю, как начинать разговор после такого! – озадаченность в голосе Ребекки перемежалась с какой-то обидой. Девушка теребила кончик косы, щеки её покрылись красными пятнами лихорадочного румянца.

– А вы чего хотели-то? – поинтересовался дымящийся гигант.

Девушка пару раз глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду. А потом выдала.

– Сэр Гринривер изволил ухаживать за мной, – возмущённо начала мисс Сертос. – Сделал очень неоднозначный подарок. Получив от меня соизволение, он просто начал меня игнорировать! То без сознания лежит, то где-то шляется, то вот, как сейчас, решает притвориться мёртвым! Ричард, не смейте меня игнорировать!

Регина, наблюдающая за этой сценой, закатила глаза и в отчаянии прижала ладони к вискам. После чего бросила умоляющий взгляд на Рея Салеха. Тот непонимающе осмотрел подруг.

– То есть вы хотите, чтобы Ричард продолжил свои ухаживания, иначе вы сочтёте себя оскорблённой? – прогудел бывший лейтенант. Голос у него был озадаченным.

– Да! – решительно ответила его собеседница.

– И у вас наверняка есть обширная и влиятельная родня, которая, несомненно, будет крайне недовольна сложившейся ситуацией и попробует переломать столь грубому молодому человеку ноги? – поинтересовался Рей, теперь уже вкрадчиво.

– Всё верно! – не унималась девушка.

– Заткнись, дура, он же тебя сейчас в этом лесу прикопает! Тут же нет никого! – скрипнула зубами Регина, которая, кажется, присматривала достаточно увесистую деревяшку, чтобы повторить маневр Салеха относительно Гринривера уже с ним самим.

– Хм… – почесал в затылке Рей; это усилило выделение дыма. – Раз так, то моя обязанность, как телохранителя, решить данную проблему. Хорошо, Ричард продолжит свои ухаживания! Но…

– Вы не можете решать за него! – возмутилась мисс Штраус, наконец подобрав подходящую палку.

– Ваши условия? – деловито уточнила Ребекка, не замечая подруги.

– Мисс Штраус поужинает со мной. В конце концов, она хотела взять кровь для приворотного зелья, – озвучил свои требования Рей. Смотрел при этом он на вцепившуюся в палку Регину.

– Она согласна! – поспешно ответила торгующаяся девушка. Она смотрела на бессознательного Ричарда, и щеки её горели лихорадочным румянцем.

– Что? Как ты вообще можешь мной распоряжаться? – возмутилась девушка, которую только что, кажется, продали.

– Но ты же сама говорила…

– Он меня пугает! Он жрёт демонов, он избивает бедолагу Ричарда, словно тот – его раб! Ты хоть на минуту представляешь, что было бы, если бы это он платил юному Гринриверу?

– Мистер Салех, вы же не будете бить женщину?

– Почему? – удивился инвалид. Копался в сумке с зельями, вытаскивая то одну, то другую бутылку.

– Кхм… Неправильный вопрос. Вы будете бить женщину, если она не собирается вас убить или искалечить?

– Если только она сама не попросит. Дамы в этих вопросах такие затейницы!

Теперь обе девушки залились краской.

– Сформулирую вопрос по-другому: Рей, вы обещаете не обижать бедняжку Регину?

– Только если она…

– Да мы поняли уже! Обещаете? – надавила мисс Сертос.

– Да. И вообще, не зверь же я какой. Обидно, знаете ли…

Девушки снова покраснели.

– Кстати, Регина, а зачем тебе полено? – спросила девушку подруга.

Та только скрипнула зубами.

– Так, у меня ещё одно условие! – решительно заявила мисс Штраус, всё ещё с интересом рассматривая палку. Рей и Ребекка внимательно посмотрели на неё. – Мистер Салех, вы научите меня драться!

– Но мне тогда придётся вас бить, а я обещал…

– Мистер Салех, я вас прошу об этом…

– Ну вот, и кто этих женщин поймёт! И зачем тогда было мне гадости говорить? – устало вздохнул бывший лейтенант, стирая сажу с лица.

– Ты рехнулась? – поинтересовалась Ребекка.

– Это говоришь мне ты? – окрысилась Штраус. – Ты меня только что продала в обмен на своего драгоценного графа! Вот, значит, какая ты подруга?!

– Дамы, дамы, не ссорьтесь! – начал тушить скандал Салех. – У нас есть более интересное дело! Мисс Сертос, вы ведь хотели выстраивать отношения с Ричардом? У вас есть прекрасная возможность. Ему как раз нужна медицинская помощь.

– О! Отлично, что нужно делать? Я проходила курсы первой помощи. Будем накладывать шину?

Рей тем временем отволок Ричарда от деревьев, положил рядом с ним многострадальное бревно, изрядно потерявшее в длине, и начал приматывать его плечо к деревяшке, вытягивая руку. А после, подумав, примотал и всего остального графёныша.

– У меня есть нужный эликсир, семипроцентный раствор ежевики огненной. Он же костехват. Надо вскрыть руку, залить зельем, соединить кости. После чего залить уже заживляющим.

– Может, отнесём его в медкабинет?

– А зачем? Все настойки на спирте, заразу не занесём. Спиртом же и продезинфицируем. Чем быстрее зальём, тем больше шансов что к вечеру мистер Гринривер сможет этой рукой вас лапать.

– Мистер Салех! – покраснела Ребекка.

– Ох, конечно, давайте как можно скорее будем резать Гринривера ножом! Я уже в предвкушении! – произнесла Регина мстительно.

В итоге бессознательный Ричард был крепко зафиксирован в пространстве с помощью бревна и кожаных ремней.

Взмах ножа, и над поляной раздался жуткий вопль.

– Ребекка, держите его! Регина, помогайте! – скомандовал Салех, удивительно профессионально ковыряющийся в ране.

Через какое-то время Ричард отрубился снова. Когда он пришёл в себя, то застал удивительно пасторальную картину.

Салех упражнялся с кнутом, рисуя императорский вензель. Удары страшного оружия выбивали небольшие кусочки древесины из ствола старого дуба.

Рядом с инвалидом стояла Регина и увлечённо махала дагой, которая в её руках смотрелась коротким мечом.

– О боги, я умер и попал в сады блаженства? – пролепетал молодой человек, осматриваясь. Его голова лежала на мягких коленках.

– Я похожа на ангела? – обворожительно улыбнулась девушка.

– При чём тут вы? Мистер Салех потрошит не меня, это ли не счастье… – честно ответил Ричард.

– А я? – чуть холоднее уточнила мисс Сертос.

– А вы тут что забыли? Пришли поглумиться надо мной? Надругаться над бездыханным телом? – съязвил Гринривер, пытаясь оценить свои повреждения. – Вы уже заплатили медяшку мистеру Салеху за представление?

В следующий момент голова Ричарда рухнула на землю, а руку прострелило болью. Молодой человек застонал. Раздражённая девушка подхватила подругу под локоток и потащила в сторону общежития.

Сквозь шум листвы доносились обрывки фраз.

– Нет, ты представляешь!

– А что ты хотела, ему только что сломали руку и почти выпотрошили – понятно, почему он не в духе!

– Хочешь сказать, я истеричка?

– Вот только не начинай…

Ричард с трудом поднялся на ноги и оглядел залитое кровью бревно. После чего уставился на правую руку, примотанную к шине.

– Что это было? – поинтересовался Гринривер, когда понял, что у него нет ни одной версии происходящего.

– А, так того… дамы. Мисс Сертос обменяла тебя на мисс Штраус. Мисс Штраус попросила её бить. А потом мы все вместе резали тебе руку, чтобы срастить перелом. Так что на сегодня тренировка всё. Рука должна к вечеру срастись, – ответил Салех, не отвлекаясь от хлыста. В какой-то момент оружие смазалось, и дерево в одно мгновение словно освежевали. Запахло свежей древесиной.

– Вы решили перевооружиться? – Ричард решительно проигнорировал последнюю реплику, для сохранности душевного здоровья.

– А, так мне вчера профессор Ремуль подарок сделал. Проводники. За счёт университета. Между прочим, их получают самое раннее на втором году обучения, а то и на третьем. Тебе тоже дадут, не переживай, – последняя фраза прозвучала успокоительно.

– Честно говоря, у меня нет сил вникать во всё, что вы мне сейчас наплели. У нас ведь завтра выходной? – Ричард без сил прислонился к ближайшему дереву и сполз на землю.

– Самоподготовка. И индивидуальные занятия с преподавателями. Но они со следующей недели. Как и большая часть лекций, – ответил Рей, поддерживая темп. Чёрная смола с его лица стала капать чаще, а облако сгустилось. – У нас сегодня вводная лекция по тактике и физическая культура.

– Тогда у меня есть деловое предложение! Завтра мы отправимся в лучший бордель в этом городе. И снимем его весь. Мне надо снять напряжение. Иначе я свихнусь. Я больше так не могу, честно.

– Ты как-то подрастерял лоск, Ричард, я тебя не узнаю! А где все те высокопарные обороты, где тонкая ирония? – подколол нанимателя инвалид.

– Мистер Салех, пожалуйста, провалитесь в ту бездну, которая вас исторгла в наказание за мои грехи! – огрызнулся Ричард. – Чёрт возьми, я не думал, что вы можете выглядеть ещё хуже. Право, надо что-то делать с вашим дымом! Хоть, признаюсь, так даже лучше. Теперь вас сложно принять за человека даже издали.

– Вперёд, лечиться! А я к алхимику – думаю, он объяснит мне, что со мной происходит! И исправит. Оно жжётся.

В комнату Ричард вернулся своим ходом, и это его немало порадовало.

Рей ополоснулся в душе (дым пошёл гуще, и пришлось открывать окна настежь) и поспешно отправился в город. До занятий оставалась ещё пара часов. В итоге, не найдя внутренних сил для хоть какого-то социального взаимодействия, графёныш заказал через коменданта еду в комнату и завалился на кровать, уставившись в потолок. Ему опять стало плохо.

Тем временем Салех искал лавку алхимика. Лавка находилась в богатой части города. На перекрёстках дежурили полицейские. Дважды Рея пытались остановить. У него справлялись о здоровье, соболезновали задымлению и показывали дорогу. Наконец бывший лейтенант завалился в богато выглядящую лавку. Звякнул колокольчик.

– Что у-у-угодно доброму господину? – поинтересовался из-за прилавка мужчина средних лет в чёрной жилетке.

– Вы – мистер Торвин? – буркнул Рей, озираясь.

– Я-а-а… Чем обязан? – проблеял мужчина, разглядывая гиганта.

– Меня зовут Рей Салех. Я душехранитель сэра Ричарда Гринривера. Именно я заказывал у вас эликсиры последнюю неделю, – представился инвалид.

– Да-да, какая радость! Вы же мой привилегированный клиент! Хотели что-то узнать? – лавочник смотрел на визитёра, как кролик на удава.

– Понимаете, какое дело… Я вот утром вашим эликсиром воспользовался. И начал дымиться. И пахнуть ёлкой. Очень неприятно, знаете ли… – начал описывать суть проблемы коптящий инвалид.

– Ах, какая неприятность! Видимо, я что-то напутал в рецептуре. Как же здорово, что вы живы… – алхимик, кажется, был готов продать могилы предков, лишь бы оправдаться перед огнеопасным клиентом.

После этих слов владельца лавки Рей удивлённо вскинул брови. Затем выглянул на улицу и перевернул табличку на ручке, чтобы все видели, что лавка закрыта. Потом запер дверь на торчащий в замке ключ. И опустил жалюзи.

В лавке сразу стало темно. Где-то обречённо завыла собака.

– …ну и я стал раздеваться, только двери закрыл и шторы задёрнул, чтоб срамом не светить на всю улицу, приличный квартал всё же. Говорю, давайте исправляйте вашу ошибку. А он так распереживался, так распереживался – говорит, мистер Салех, я вам дарю всю свою лавку и всё её содержимое. Из большого уважения значит. Чтоб я обиду не таил. А я ему и отвечаю, зачем мне лавка, я алхимию только применять умею, так что всю лавку не надо, пусть будет половина лавки. А мистер Траст пусть продолжает варить свои замечательные зелья. Сошлись на семидесяти процентах. Потом он меня полил каким-то отваром, дым прекратился. Обработал ещё раны чем-то, так что они сочиться перестали. И мы пошли к нотариусу. Так что нынче я – совладелец алхимического товарищества под названием «Салех и Торвин». Теперь я из зажиточных, – закончил делиться новостями Рей. В руках он нёс огромную охапку красных роз.

Ричард оторопело рассматривал душехранителя. Молодой аристократ пытался сформулировать хоть какой-то внятный ответ. Не выходило.

– А цветы откуда? И кому? – решил в итоге поинтересоваться Гринривер.

– Ах, да, точно! Это тебе.

Расширенные глаза и выступившая испарина были ответом.

– Ты должен сегодня вручить эти цветы мисс Сертос. Я обещал! – пояснил Салех, кажется, не заметив реакции компаньона. А также облегчённого выдоха после того, как тот услышал вторую фразу.

– Так, стоп, ты о чём? Почему я должен дарить ей цветы?

– Так она со мной расплатилась с помощью своей подруги. Вот я и…

– Стоп, стоп! Пожалуйста, подробно и с самого начала: что ещё случилось, пока я был в отключке?

И Рей детально изложил события последнего утра после того, как графёныш потерял сознание от боли. Дослушав историю, Гринривер громко и со вкусом расхохотался.

– Мистер Салех, дам вам добрый совет: в таких случаях всегда требуйте предоплату, – произнёс молодой человек, успокоившись.

– А зачем? Люди честные. Мне всегда долги возвращают, – пробасил инвалид, на что-то обидевшись.

– Угу, Рей, вы же каждый день зубы чистите – неужто себя в зеркале не разглядывали? Люди возвращают вам долги не потому, что они порядочные, а потому что очень любят жизнь! – ответил Гринривер.

– Так я никогда не… – замялся бывший лейтенант.

– Не смешите богов, мистер Салех. Хотите сказать, что никогда так не делали? Так это ещё страшнее! Никто не знает, что случилось с людьми, которые вам деньги не отдали. Их нет. Просто нет, – Ричард изобразил руками что-то не то отсутствующее, не то исчезающее.

– Так зачем в таком случае предоплата? – поинтересовался гигант.

– Потому что дело касается меня. Поскольку соглашение заключено помимо моей воли, я имею полное право аннулировать его в части, меня касающейся. И сомневаюсь, что барышни в этом случае будут исполнять свою часть. А так бы вам перепало. С дамы не убудет.

– Я, между прочим, на свидание хотел приличную девушку пригласить! – обиделся Рей. – Это тебе не девка из борделя!

– И у неё, наверно, дырка поперёк? – дёрнул щекой Гринривер. – Мистер Салех, зарубите на своей единственной извилине простую истину: все женщины продажны. Неважно, кто перед тобой – сенная девка или королева. Вопрос в цене. Просто кто-то может позволить себе только первых, а кто-то пачками скупает вторых. И давайте сюда цветы. Я искренне восхищён вашей оборотистостью. Хотя вынужден признать: для меня впервые, чтобы женщина платила чем-то, кроме невинности, чтобы оказаться со мной в постели!

– Ну-ну. Всяк, значит, продаётся – извозчик и граф, – вопрос только в цене. Кто-то может себе позволить только извозчика, а кто-то скупает пачками аристократов, – Салех сплюнул. – Как-то это по-скотски.

– Как и вся наша жизнь! – философски заметил Ричард, подытожив дискуссию.

На лекцию по тактике они зашли последними. Занятия проходили в лекционной аудитории, представляющей собой амфитеатр. Ричард огляделся и отправился к одногруппнице с цветами наперевес. Вернулся быстро, и красный как рак.

– Мистер Салех, вы что, подарили своей девушке букет больший, чем моей?

– Да, а что? Ты бы мой не унёс…

– Вы только что меня унизили перед Ребеккой. Теперь она думает, что мой телохранитель щедрее меня!

– Молодые люди, прошу, занимайте свои места! – разнёсся хрипловатый бас преподавателя, который на удивление незаметно вошёл в аудиторию. Массивный мужчина, на фоне которого даже Рей смотрелся не таким огромным. – О, я вижу дам с цветами! Весна, любовь, бурленье чувств… Замечательное начало! Надеюсь, до конца обучения вы дойдёте в полном составе, а не как обычно.

– А как обычно? – поинтересовался кто-то из зала.

– Не знаю, я первый год преподаю. Меня зовут профессор Смит. Полковник в отставке. Служил на западном фронте, в одной интересной части, про которую больше ничего сказать не имею права. В тайны ВУНВОВ посвящён не был. Так что фактическую выживаемость личного состава можете уточнить у старших курсов на той неделе.

– А зачем пугать? – снова пришёл вопрос из зала.

– А вот это как раз и есть часть вашего обучения, – ничуть не смутился преподаватель. – Итак, запишите название предмета: «Основы тактических взаимодействий». Но прошу вас, не зацикливайтесь на этом названии. Оно официальное, для отчётности и экзаменов. Я называю этот предмет куда приземлённее, зато ближе к реальности. Так что, друзья мои, добро пожаловать на уроки «Художественного уношенья задниц»!

Повисло озадаченно молчание.

– Вижу, не понимаете. Начнём с основ: кто такой волшебник на поле боя? Смелее, обещаю не бить за ответы.

– Мощная боевая единица? – озвучили первую версию.

– Основная ударная сила?

– Офицер?

Версии сыпались одна за одной.

– Основная цель, – прервал поток идей преподаватель. – В отличие от тех же магов, волшебники, за редким исключением, крайне уязвимы. Достаточно снайпера с дальнобойной винтовкой, удачного проклятия или мины, чтобы армия потеряла своё секретное оружие. То есть – вас, дорогие мои. И учтите: противник это тоже знает. И ведёт за вашим братом настоящую охоту. Разумеется, все хотят предотвратить подобное развитие событий. В первую очередь – сами волшебники. Потому прошу отнестись к полученным в ходе курса знаниям максимально серьёзно. Степень их усвоения определит, насколько долго вы проживёте.

– А как же магические артефакты? Разве они не повышают живучесть? Командный состав от майора и выше довольно трудно убить чем-то из вашего списка, – поинтересовался Рей.

В ответ он получил не менее заинтересованный взгляд преподавателя.

– Правильный вопрос. Своевременный, – мистер Смит пригляделся к Рею. – Ба, да никак коллега? Отставник? Я так и думал. Рад буду познакомиться поближе, а пока продолжим. Запоминайте все, господа! Не бывает надёжной защиты, бывает мало взрывчатки. Никто не станет тратить на офицера боеприпас, способный прошить бронеход. А на одарённого потратят ещё и не такое. Артефакты, говорите? Так законов физики они не отменяют. Что будет, если начиненный снаряд попадёт в человека, пусть и прикрытого самыми лучшими артефактами? Да не обязательно точно в человека, достаточно и поблизости! Инерция снаряда или взрывная волна не достанут вашего тела, но они снесут вас во всем чертям вместе со всеми артефактами. И как минимум переломают все кости. В моей практике был эпизод, когда стояла задача «вскрыть» подобный орешек. Шестнадцать фунтов рунной взрывчатки защита мага выдержала. А вот падение с высоты тридцати метров, куда беднягу подбросило взрывом, он уже не пережил. И, кстати, защита на такое падение, как правило, не срабатывает. Опять же, среди охотников могут быть такие же волшебники. Так что запишите, а лучше выжгите у себя на лбу: лучшая защита волшебника – неприметность. Забудьте о комфортной униформе, об отдельной палатке! Вы будете жрать из общего котла, спать вповалку с обычными солдатами, кормить вшей и гнить в окопах. Люди вокруг вас будут вашими товарищами, иначе внимательный человек с биноклем быстро вычислит вас в толпе. И весь этот геморрой совершается ради одной вещи – выйти на дистанцию поражения.

Аудитория заинтересовано молчала. Профессор перевёл дух и опрокинул в себя содержимое небольшого глиняного стакана.

– А начнём мы с самых основ. Минимальной боевой единицей в армии является рота…

После лекции группа под руководством преподавателя по тактике отправилась заниматься физкультурой. Гимнастический зал располагался в отдельно стоящем здании, оказавшемся перестроенной конюшней.

Молодые люди переоделись в тренировочные костюмы, девушки – в свободные блузки и шаровары. В центр зала вышли профессор Смит и незнакомый мужчина с длинными вислыми усами. Он выстроил студентов в шеренгу, и после приветствия провёл разминку. За ней последовали нормативы. Первым был бег.

– Мистер Салех, думаю, вам с вашим ранением…

Гигант только хмыкнул. И под уважительные взгляды преподавателей встал в общую группу с Ричардом. Тот обречённо застонал.

Прозвучал свисток. Студенты рванули с места. Но два человека вскоре сильно оторвались от толпы – ругающийся сквозь зубы Ричард и злобно хохочущий Рей.

Графёныш пришёл к финишу первым и спрятался за профессора Смита. Приятели опередили остальных студентов на три круга.

– И что это было? – поинтересовался преподаватель, с удивлением разглядывая секундомер.

– Особая программа тренировок! – с гордостью заявил Рей.

– Бесчеловечные пытки, – пояснил Ричард, раздражённо дёргая щекой.

– Поделитесь программой? – поинтересовался профессор Смит.

– Извините, что вмешиваюсь в разговор… – мисс Сертос появилась рядом довольно неожиданно. – Но я бы на вашем месте воздержалась от подобных просьб, – девушка стрельнула глазами на преподавателя.

Тот ответил заинтересованным взглядом.

– Поясните свою мысль.

– В программу тренировок входят переломы, избиения, моральные унижения, выстрелы в упор и пытки. Я могу сейчас сказать, что остальные студенты будут решительно против подобных методов обучения!

– А откуда такие познания в методологии мистера Салеха? Его подход хвалил даже сиятельный князь в личном разговоре, – заинтересовался преподаватель физкультуры. – Он попросил адаптировать самые удачные решения для наших занятий…

– Эти двое занимаются под моими окнами. И, между прочим, мешают спать! – девушка вызывающе зыркнула на переминающихся компаньонов.

– Много спать вредно! – наставительно ответил Салех.

– Методы мистера Салеха позволили мне получить второй атрибут! – вступил в разговор Ричард.

– Это… серьёзное заявление, – протянул профессор Смит, несколько сбитый с толку происходящим.

– Методы требуют использования крайне дорогостоящей алхимии. Иначе после каждого занятия потребуется месячный курс восстановления, – решил пояснить Рей. – Я хорошо знаком с алхимиком, который производит зелья. Думаю, при крупном заказе он может предоставить существенную скидку… – вспомнил о своём новом бизнесе Рей.

– Или не предоставить, – закончил за него Ричард едва слышно.

Преподаватели переглянулись между собой. В их глазах зажёгся алчный блеск, и они оценивающе посмотрели на бывшего лейтенанта и его нанимателя. А после – немного раздражённо – в сторону девушки.

– Мисс Сертос… Учебный процесс требует от студентов максимальной эффективности. В делах государственной безопасности нет места жалости, – осторожно начал Смит под осуждающими взглядами. – К тому же, как мы видим, сэр Гринривер до сих пор жив, здоров, и показал лучший результат на этом занятии. Но мы примем во внимание ваши опасения!

– Да, да, пожалуйста, не переживайте, никаких бесчеловечных пыток и травматических ампутаций!

– Но там не было травматичных ампутаций! – Ребекка ошарашенно взглянула на преподавателя.

– Видите, уже убрали. Так что, мисс Сертос, не переживайте! Никаких ампутаций. Наверное…

– Я этого так не оставлю! Вы все тут ненормальные! – и, вздёрнув носик, девушка удалилась.

Класс вернулся к сдаче нормативов, на которых Рей с Ричардом заняли первые места и, судя по перешёптыванию преподавателей, побили несколько местных рекордов.

По дороге в общежитие Рей задал вопрос.

– Ричард, всё же, зачем ты… применил свои таланты? Какая тебе в том выгода?

– То есть вы не верите, что меня интересуют деньги? – ухмыльнулся графёныш.

– Ага, – кивнул инвалид. – Не верю.

– Хорошо, вы меня раскусили. На самом деле я надеюсь, что мои одногруппники будут страдать. Психологически ломаться, пересматривать свои взгляды на жизнь и на боль. Это, я думаю, примирит меня с тем фактом, что я не могу сварить в кипящем масле вас! – ответил Гринривер, на этот раз честно. – А ещё, признаться, я надеюсь, что ваше внимание будет распыляться, и вы не сможете непрестанно терзать меня, – добавил молодой человек чуть позже.

– А ты не боишься, что они тебя превзойдут?

Ричард расхохотался. Тепло и весело.

– Ах, мистер Салех, это поистине удачная шутка. Поймите, это попросту невозможно!

– С чего ты взял? – удивился Рей.

– Мой отец в качестве рабочего стимулятора частенько использует пыльцу фей из южных провинций. Небольшие дозы этого вещества позволяют ему поддерживать работоспособность сутками. Только вот десятки других аристократов та же привычка превращает в дёрганых истериков, которые впадают в буйство по каждой мелочи. Жалкое зрелище! – Ричард встретил полный скепсиса взгляд компаньона, но не смог понять его смысла.

– Ты хочешь сказать, что ты уникален, и эта уникальность делает тебя выше других? – заинтересовался инвалид.

– Боль и ненависть опустошают душу. Только люди чести способны подчинить себе это сжигающее пламя. Мы – как драконы, что несут огонь во чреве и выплёскивают его на врагов. Других это пламя опаляет и низводит к животному виду. Так что поверьте, никто меня не превзойдёт в этом. Я живу с этим годами. И уж точно какие-то простофили не способны наверстать этот отрыв за недели. Действуйте, мистер Салех.

– Ты очень самонадеян, – покачал головой Рей, скептически рассматривая приятеля.

– Желаете сделать ставку? Я бы хотел получить вашу лавку, – подумав, предложил графёныш.

– А что поставишь на кон ты? – почесал в затылке громила.

– А что бы вы хотели, мистер Салех?

– Дирижабль. Собственный. И эллинг под него, – ответил Рей немного подумав.

– Мистер Салех, зачем вам дирижабль? – Ричард озадаченно уставился на приятеля.

– Хочу! И вообще, я не представляю, что ещё можно попросить, – честно признался громила.

– Хорошо! По рукам?

– По рукам!

И приятели скрепили договор рукопожатием.

В этот момент из-за очередного поворота показалась Ребекка Сертос. Девушка вскинула подбородок и направилась к компаньонам.

– Господа, надеюсь, вы понимаете, что пять процентов мои? Изображать дуру перед преподавателями было не так-то просто!

Произнеся эту фразу, девушка растаяла в воздухе.

– То есть она специально ту сценку разыграла перед преподавателями? – озадачился бывший лейтенант.

– Я бы поставил на то, что она так сохранила лицо. А возмущалась совершенно искренне. В любом случае её гибкость делает ей честь. Хм… Интересно, а в пояснице она такая же гибкая? – мечтательно протянул графёныш.

– Скоро проверишь, я же ей тебя продал! – осклабился Салех.

– Да, сегодня же вечеринка. Никогда не кутил с плебсом, – задумчиво протянул Ричард.

– Между прочим, волшебники приравнены императорским указом к сословному дворянству. Ненаследному, – буркнул гигант.

– А дубина приравнена к оружию. Но это не делает её ровней шпаге. Мистер Салех, аристократия – она в крови. Нельзя аристократом стать, им можно только родиться!

– А откуда взялись тогда первые аристократы, на твой взгляд? – полюбопытствовал Рей, не на шутку заинтересовавшись вопросом.

– О, это были великие люди! Они нашли в себе силы уничтожить и сломить тех, кто оспаривал их право повелевать, – охотно пояснил Гринривер.

– То есть, первые аристократы были самыми злобными и сильными? И убили несогласных с тем, что они – аристократы?

– Не так примитивно, но…

– Упал! – неожиданно взревел бывший лейтенант, спугнув птиц с ближайших деревьев. Ричард подпрыгнул и тут же рухнул на землю.

– Что…

– Отжался!

– Но у меня рука…

– На одной! Считаю до трёх. Раз!

– Какая муха…

– Два…

Графёныш рухнул на землю, оперся на трясущуюся руку и начал отжиматься. Удивив в первую очередь себя этой прытью.

– Девяносто девять! Девяносто восемь!

– Мистер Салех, вашу ж мать, вы что, перепили? – пыхтел Ричард, впрочем, не делая попыток прекратить и с удивлением для себя продолжая отжиматься на одной руке. Напитанные целебной алхимией мышцы ныли, но выполняли требуемое упражнение.

– Я аристократ, а ты – плебей! Девяносто три, девяносто два!

– Вы – хуй бычий, молью траченный! – в отчаянии пробормотал младший Гринривер.

– Я властвую, я доминирую, я первый, сука, в благородном роду! Восемьдесят девять! Оспорь моё право повелевать! – радостно гоготал инвалид, уперев протез в спину аристократа.

– Су-у-у-у-ука! – разнёсся над парком протяжный вопль.

– Восемьдесят пять! – прорычали в ответ.

Птицы испуганно кружили в воздухе.

⁂

Заходящее солнце освещало мраморное крыльцо банка. На газовом фонаре сидела большая ворона и рассматривала Ричарда. Тот рассматривал птицу и размышлял, успеет ли он выхватить пистолет и выстрелить до того, как та взлетит? Слишком уж умный вид имело пернатое. Где-то рядом извозчик громко матерился из-за лопнувшей рессоры.

– Ну что, мистер Салех, пришло время проверить, насколько удобны вы в качестве мишени? Поверьте, ещё ни один выигрыш не доставлял мне столько удовольствия, – Ричард подставил лицо солнцу и аж зажмурился, предвкушая.

– Сначала надо выиграть, – добродушно ответил инвалид. – Я бы на твоём месте не радовался победе раньше времени.

– Ну, право, мистер Салех, что может пойти не так? Дело верное!

Пять минут спустя.

– Тысяча золотых? – только и сумел выдавить Гринривер. Его лицо выражало полное смятение.

– Да, именно столько вы потеряли на данной операции. Почти в шесть сотен обошлись амулеты, и четыре сотни – опционы. По прошлогоднему распоряжению магистрата все дома и торговые точки должны быть оснащены магической системой тушения огня. Именно благодаря им не вспыхнули соседние здания. Как установила полиция, система оберегов была повреждена. Страшная трагедия…

Графёныш в отчаянии бился затылком о стену. Рей Салех ржал в голос и утирал выступающие слезы.

– Сэр Ричард, не надо так убиваться! Вы вполне ещё можете сбыть товар. Да, времени это займёт изрядно, но товар более чем ликвиден! – успокаивал управляющий молодого аристократа. – Понимаю, сумма серьёзная, но это менее процента от ваших денег…

Ричард зарычал, подлокотник под его левой ладонью исчез. Вместе с изрядным куском пиджака, рубашки, штанов… и содержимым кармана.

Банкир заткнулся и, выпучив глаза, уставился на это явление. Рей просто стонал от хохота, из его глотки вырывались протяжные всхлипы.

Ричард изрыгал проклятия.

– Прошу меня извинить, мне срочно надо к кузнецу, мва-ха-ха-ха-ха, – инвалид всё никак не мог перестать смеяться. – Ричард, через час встречаемся перед королевским единорогом. Надо сверить часы… Ах да, ты их потерял!

Гогочущий Рей скрылся за дверью. О косяк которой тут же разбилась кофейная чашка, забрызгав остатками кофе дверь и часть стены.

Когда кофе перестал течь по стене, Ричард резко успокоился.

– Мистер Хенрик, – обратился он к банкиру – у меня к вам большая просьба. Вы не могли бы одолжить мне штаны? Кажется, мне срочно надо добраться до портного. Надеюсь, кузнец не успеет выполнить заказ за час?

Гринриверу повезло. Кузнец не мог успеть даже за тройную плату, так как ещё вчера погасил горн, а его розжиг занимал несколько часов. Но даже несмотря на это от радостной улыбки Салеха разбегались прохожие и вяла трава в радиусе дюжины шагов.

– Пожалуйста, ни слова! – Ричард повёл плечами и горестно оглядел чёрт знает какой по счёту костюм. Портной встретил его как родного. И показал целый шкаф, забитый вещами, сшитыми на случай визита Ричарда или его душехранителя. Тяжело вздыхающий Ричард выкупил всё и сделал заказ ещё на десяток смен одежды. Подумал было оплатить ежедневную доставку в общежитие, но понял, что это будет сродни признанию поражения.

– Хорошо! Готов к очередным неприятностям? – Рей попрыгал на месте, слегка позвякивая. Судя по тому, что пиджак на нём не шевельнулся, инвалид был вооружён под завязку.

– Мистер Салех, ну ради разнообразия – хоть раз всё должно пойти по плану, а? Это же обычная пьянка!

– Обычая пьянка волшебников в городе, где творится какая-то чертовщина, а мы в её центре? – хмыкнул инвалид. – Расслабься, Ричард! Расслабься и получай удовольствие. И попробуем не сдохнуть в процессе. А вообще, как считаешь, тут прилично кормят? Жрать хочу неимоверно!

И компаньоны вошли в зал ресторана.

⁂

Где-то в темноте.

– Вы готовы исполнить предначертанное?

– Да, повелитель.

– А что с нашей… помехой?

– Они умрут, повелитель.

– Приступайте. И не подведите меня. Второго шанса у вас не будет.

⁂

Где-то в более освещённом, но не менее таинственном месте.

– Они начали действовать. Фигуры расставлены. Теперь главное – не упустить момент.

– Что наша «наживка»?

– Ни о чём не догадываются.

– Ну и славно.

– Можно мне потом голову лысого?

– Если найдёшь. Но если он выживет, сам с ним договаривайся!

– Вечно ты со своими шуточками…

– Доживи до моих лет, таким же станешь.

⁂

Где-то в кабинете очень важных персон.

– На кого ставишь?

– На случай. В таких раскладах никогда ничего не идёт по плану.

– Как считаешь, те двое выживут?

– Исключено, хотя… Шанс у них будет.

⁂

Где-то на улице.

– Слышь, пацан – пойдём, старшому расскажешь, как те господа выглядели.

⁂

Где-то за гранью реальности.

Это было не слово, в пустоте нет слов. Это было не послание, для него нужен носитель. Это было чувство, острое и всепоглощающее, что ворвётся в мир звуковой волной, сносящей города.

– Жра-а-а-ать!

⁂

Где-то по ту сторону книги.

– Ну? Ну-у-у?!

В здании ресторана было довольно мало народу. По залу равномерно были расставлены столики, уже сервированные. Вдоль стен тянулись длинные столы с закусками и выпивкой. На небольшой сцене, где позже будут выступать музыканты, сейчас уныло стояли два стула и пюпитр.

– Не знаю как вы, мистер Салех, а я изрядно проголодался, – сказал Ричард, осмотревшись.

– Покушать перед пьянкой – хорошее решение, – пробасил инвалид.

– И у меня будет просьба. В виду общей нервозности и всех грозящих нам опасностей… можете проследить, чтобы я не переходил черту? Последствия могут быть весьма… – Гринривер замялся, подбирая слова.

– Не дать тебе нажраться и предотвратить поток дерьма из твоей аристократичной пасти? – хохотнул Рей.

– Формулировка отвратительная, но суть ухвачена верно, – поморщился графёныш.

– Хочешь, я сломаю тебе челюсть? Тогда ты точно ничего не сможешь сказать! – предложил гигант.

– Пока обойдёмся без… столь кардинальных мер, – Ричард снял цилиндр и прошёлся пятерней по золотистым волосам. – Но я обдумаю ваше предложение. Официант!

В итоге компаньоны засели за одним из столиков в компании жареной утки, корзинки булочек, сырной нарезки и трёх бутылок сухого вина.

За обеденным столом приятели являли собой разительный контраст. Ричард виртуозно использовал практически все разложенные рядом с ним приборы. Рей хрустел утиными костями и пользовался разве что салфеткой да ножом. Они вели неспешный разговор. Можно даже сказать, интимный.

– Ричард, ты же нормальный парень, ты мне скажи, чего ты такой злобный-то? – задал вопрос инвалид, пугающе быстро уничтожив свою половину утки.

– О, мистер Салех, я прощаю вам вашу бестактность. За последние дни вы уже дважды спасли мне жизнь и ещё дважды – попытались это сделать, не испугавшись даже людей императора. Я ценю подобную преданность и потому отвечаю, – внимательный наблюдатель легко бы мог сообразить, что вопрос ошарашил молодого человека, и всё сказанное было лишь попыткой выиграть время, чтобы подумать. Рей просто слушал, разливая вино по фужерам.

– Дык, я… – начал было инвалид.

– Пожалуйста, молчите. Я знаю, вы сейчас будете пенять на то, что я вам плачу, – перебил приятеля Ричард. – Но пока вы молчите, я тешу себя мыслью, что в самоубийственную атаку на следователей вы пошли из личной приязни, а не из простой жадности. Вы не настолько любите деньги. В конце концов, вам их просто не на что тратить!

Бывший лейтенант молча прихлебнул вино. И потянулся за сыром.

– Когда ты седьмой сын в роду, подобном моему, это создаёт массу проблем. Мой старший брат воспитывается как наследник. Второго по старшинству готовят в офицеры, третий должен будет получить серьёзную должность при дворе. И я не буду перечислять, кого готовили из остальных. Скажу сразу: по поводу меня у отца, видимо, кончились идеи. Я. Не. Ну-жен! – Ричард залпом осушил бокал вина и наполнил его снова. – Все вокруг мне твердят о долге, о чести, о высоком звании! Приводят в пример славных, драть их конём, предков! Вся жизнь вращается вокруг этой славы, этой чести! И лишь у меня одного нет своего дела и нет никаких перспектив! Да я появлению атрибута был рад, как каторжник – бабе. Тогда меня, наконец, заметил отец, тогда я обрёл цель. А до этого… – махнул рукой графёныш и сосредоточился на утятине.

– То есть, твоим братьям кто-то выбрал жизнь, а тебе сказали «живи, как хочешь», тебя ни в чём не ограничивали – и ты страдаешь от этого? – в голосе громилы звучало неподдельное изумление.

К компаньонам подошёл официант и поставил перед ними блюдо с жареной форелью.

– Со стороны может показаться именно так! Только вот есть большая разница между «как хочешь» и «как придётся». Все мои желания строго ограничены. Приходится выбирать себе дело, достойное благородного лорда! Но следовать путями братьев нельзя, иначе я буду неизбежно сравнён с ними. И, разумеется, не в свою пользу – их-то много лет готовили, а я всегда останусь догоняющим. Людям моего круга я не интересен. Люди не моего круга не имели права со мной даже разговаривать. И эти детские обиды с возрастом приобрели свойства хорошо выдержанного яда. А жестокость и равнодушие к чужим страданиям никогда не считались в нашей среде чем-то предосудительным. Так, небольшое чудачество. Я не терплю унижения! И у меня феноменально хорошая память. Я докажу отцу, что я лучший из братьев. Для этого я был готов заложить свою душу. Но обошёлся деньгами, – хмыкнув, закончил Ричард.

– Это ты о чём? – поинтересовался Рей, отрываясь от еды.

– О вас, мистер Салех! Вы – удивительная находка! Мой прогресс ошеломляет! Я был готов заплатить душой! А вы взяли деньгами. Хотя наши занятия, да и вообще события последних дней сложно назвать радующими сердце и кошелёк, но по факту я стал сильнее, – пояснил свою мысль Гринривер.

– Ты, типа, недолюбленный ребёнок, которого никто не понимает? Хочешь доказать папе, что уже большой? Ну там, сломали мне игрушки – я буду ломать вам ноги? – Рей откинулся на стуле, довольно утирая рот.

Графёныш поморщился, но кивнул.

– А вы, Мистер Салех? Что питает вашу злобу?

– А с чего ты взял, что я злобный? – инвалид откупорил вторую бутылку.

– Но вы же… но… – молодой аристократ даже растерялся.

– Я людей люблю. И драться люблю. И чтобы уроды страдали – тоже люблю. Я полон любви, Ричард.

Гринривер подавился и закашлялся.

– Я смотрю, благородные господа стесняются компании старших товарищей? Или перепутали ресторан со столовой? – раздался голос откуда-то сбоку.

Рей развернулся, чтобы посмотреть на смертника. Им оказался молодой парень с напомаженными волосами и внушительными бакенбардами, завитыми в небольшие косички.

– Господа, простите мой резкий тон, я всего лишь приглашаю вас выпить за нашим столом.

– Мистер Гринривер не пьёт. Во хмелю он делается буйным, злобным и нетактичным, – ответил за нанимателя Рей.

– А вас нанял его благородный батюшка, чтобы дитятко не поранилось? – весело ощерился старшекурсник.

– Нет, он сам. После того как по пьяни едва на спор не вышиб себе мозги. Но если что, я тоже студент, староста первого курса, – предельно дружелюбно пояснил Салех. – И меня попросили избегать, по возможности, неприятных инцидентов. А если мой наниматель будет пьян, я не уверен, что обойдётся без жертв.

– За последнюю неделю мы убили двух демонов и одного преподавателя, – Ричард взглянул на новое действующее лицо. – И это мы были трезвые, – молодой человек тяжело вздохнул.

– А, так вы те самые дикие первокурсники, о которых ходит столько слухов? Господа, я решительно настаиваю! Вы просто обязаны с нами выпить! Даже осознавая всю опасность, поверьте, буйный во хмелю первокурсник – не самое страшное, что с нами всеми происходило. Мы вот недавно вернулись со стажировки…

За общим столом, составленным из нескольких сдвинутых столиков, сидела большая компания волшебников – преимущественно молодые люди, но затесалось и несколько девушек. Одеты они были по-походному, в основном в кожаные дорожные костюмы. А ещё под столами и в шаговой доступности у многих лежало оружие. От ножей и мечей до весьма экзотичных картечниц.

Разглядывая украдкой эту красоту, бывший лейтенант едва не заработал косоглазие.

– Прошу извинить мою невоспитанность! Меня зовут Кристофер Перль, для друзей просто Крис. А это – мои одногруппники… – началось представление. Ричард моментально забывал людей, что были ему представлены. Рей же развлекался тем, что давал новым знакомым прозвища. Например, мисс Огромная Пушка или мистер Два Нехилых Топора…

Расплескали стопкам первую бутылку.

Пошли многочисленные байки. Сражения с воплощённой дикой магией, укрощение пятитысячелетнего лича, которого разбудили горнопроходческие работы и который с недосыпу пошёл делать из хребта плоскогорье. Вылеченная чума из другого мира, кровавые битвы…

Зал наполнялся людьми, но к столику старшекурсников никто не подходил.

– А вы, господа, чем успели отметиться? Признаться, до нас доходили разные слухи… – спросила девушка, чьи волосы были собраны в высокую причёску, а ладную фигурку подчёркивал мужской костюм.

– Да, собственно, началось всё с того, что его высокопревосходительство отправил нас на стажировку в местный полицейский участок. Видимо, опасаясь наших конфликтных характеров… – начал Ричард пересказывать истории их похождений.

Монолог Ричарда то и дело прерывался взрывами хохота. Бедного профессора Симпсона, которого пустили на науку, а в итоге запекли до хрустящей корочки, помянули очередной – то ли восьмой, то ли десятой – стопкой.

На том месте, где Ричард способностью уничтожил демоническое сердце, восклицания стали восхищёнными. Молодой аристократ просто купался в лучах внимания. Рей потихоньку накачивался, заметно расслабившись, пока…

– Господа, а не поделитесь сплетней? Каждый год библиотекарь, мистер Бинс, разыгрывает студентов, выдавая им список предметов, которых не будет в этом году. А потом, если они лоханутся с подписанными документами, ещё и публикует письма в местной газете. Кто в этом году пал его жертвой?

– О, думаю, мы не узнаем. Несколько дней назад здание местной газеты сгорело вместе со всеми газетчиками. А библиотекарь бесследно пропал, – рассказал графёныш.

– А разыграл он, по ходу дела, нас, – подумав, признался Рей.

За столом повисло молчание.

– Вы сожгли редакцию со всеми сотрудниками и что-то страшное сделали с библиотекарем из-за простой шутки? Вы больные? – произнёс кто-то.

– Не, редакция сгорела сама, и библиотекарь куда-то пропал… сам, – пояснил Ричард и осёкся. Он вспомнил, как утром объяснял компаньону, что никто не поверит, будто с должниками мистера Салеха ничего плохого не случается. Поскольку никто не видел должников мистера Салеха.

Молчание стало напряжённым. Ричард, оглядевшись, поднялся из-за стола.

– Что, господа, не можете понять, кто перед вами – отчаянные авантюристы или опасные психопаты? – зло оскалился графёныш.

– И кто же вы? – спросил Кристофер, которого, кажется, ситуация забавляла. Он крутил бокал на кончике пальца. Нарушая какие-то там законы. Ненавязчивая бравада.

– Всего лишь джентльмены, что дорожат своей репутацией. Но пожалуйста, поверьте мне на слово: при желании мы способны оправдать любые, даже самые кровавые слухи о себе, – Гринривера, кажется, аж трясло от злости.

– Мальчик, ты нам угрожаешь? – развеселился Кристофер, поднимаясь из-за стола. Вся посуда, стоящая рядом с ним, взвилась в воздух.

Раздался пронзительный свист. И тут же прекратился.

– Сэр Ричард Гринривер просто предупреждал. А вот я уже угрожаю, – иллюстрируя слова бывшего лейтенанта, на стол рухнули разрубленные свечи, шесть штук. А Кристофер лишился своих косичек.

Рей свернул хлыст и убрал его за пояс. После чего вручил одну косичку своему нанимателю.

– Пойдём, Ричард, теперь нам тут точно не рады.

– Но я…

– Пойдём, пойдём, ты же уже получил игрушку. Надо ещё у официанта попросить бутылочку, дополним твою коллекцию… – тихим голосом, как к душевнобольному, обратился Рей к нанимателю, уводя его от стола первокурсников. И тут…

Грянул хохот. Кристофер, ощупав бакенбарды, откинулся на стуле и утирал слёзы.

– Они нас сделали! Я же говорил, друзья – и где мой выигрыш? Господа, вы великолепны! Ставлю полсотни, что они не доживут до конца года!

– Удваиваю!

– Присоединяюсь!

Азартные крики разносились с разных сторон, сливаясь в гомон.

Ричард вскинулся.

– Не думаю, что ты можешь поставить на себя, – буркнул Салех, выбирая условно-безопасное место, куда можно будет посадить Ричарда. Тот с налитыми кровью глазами искал обратного.

– А ты меня уже усыновил? Чтобы за меня решать? – ядовито поинтересовался графёныш в ответ.

– Не, я круче – отцу ты за заботу не платишь. А мне платишь. Так что программа минимум: не помереть сегодня.

– А максимум? – поинтересовался Ричард, что-то углядев в толпе.

– Не убить кого-то ещё, – честно признался инвалид.

– А добудь-ка ты мне, братец, бутылку самого дорого шампанского. И цветов. У тебя минута! – внезапно начал командовать Ричард. – Да не дёргайся, уродец мой комнатный – обещаю, что буду хорошим мальчиком!

Рей тяжело вздохнул, дёрнул щекой и отправился добывать требуемое. Хотя смена тона и обращения у Ричарда ему заранее не понравилась, напомнив первую встречу и её последствия. Вернувшись с парой букетов и парой бутылок (запас кармана не дерёт!), он обнаружил Гринривера уже в компании двух ослепительно красивых девушек. Ярко-алое платье, чёрные волосы до пояса и слегка изумлённое выражение на юном лице – это была раз. Вторая – в изумрудно-зелёном платье с глубоким вырезом. Её белокурые волосы были уложены в сложную причёску.

Ричард вился вокруг барышень, блистая гранями своей противоречивой натуры.

– О, кстати! Этот оживший ночной кошмар – мой телохранитель. Рей Салех, человек исключительных боевых навыков и душевных качеств. Дамы, мой совет: будьте с ним поласковее, иначе он изнасилует ваши бездыханные и частично съеденные тела! – отрекомендовал компаньона графёныш. Рей улыбнулся, чтобы показать, что его наниматель шутит.

А дальше случилось нечто странное. Вместо того, чтобы завопить от ужаса или упасть в обморок, девушки с интересом посмотрели на Салеха. А блондинка даже облизнулась.

– Мистер Салех, вынуждена признать: меня возбуждают дикие звери!

– Официант, проводите нас в приватную комнату! Дамы, заказывайте любые блюда, сегодня вы узнаете, как гуляют аристократы!

И начался кутёж. Небольшой кабинет, обитый бордовой тканью, тонул в сладком дыме небольших курительных палочек, что принесли с собой дамы. Лилось рекой вино и крепкий алкоголь. Самые дорогие и изысканные закуски оккупировали стол.

– Дамы, вы не представились. Вы учитесь в университете? – обратился Ричард к своей пассии, черноволосой девушке в красном.

– Я Изабелла, мы с Патрисией приехали навестить моих друзей. И безмерно рады столь удивительной вечеринке и столь галантным кавалерам…

Общение становилось всё ближе и горячее, и настал момент, когда, прикрыв лицо веером, Изабелла впилась жарким поцелуем в губы Ричарда. Тот положил руку девушке на затылок и прижал к себе, не давая прервать поцелуй. Патрисия, горя лихорадочным румянцем, смотрела на ласки подруги.

Оторвавшись от карминовых губ, Гринривер властно полез рукой девушке в декольте и сжал пышную грудь, вызвав лишь взрыв радостного смеха…

От скатывания ситуации в окончательный разврат компанию удержал странный звук. А по скривившемуся лицу Ричарда можно было понять, что звук издал его желудок.

Бормоча извинения, сильно побледневший молодой человек распахнул дверь и поспешно отправился в сторону уборной, прижимая ладонь к лицу.

Изабелла, чья грудь уже была извлечена из корсета, поспешно захлопнула дверь. После чего достала ещё одну курительную палочку.

– Пока молодой господин приводит себя в порядок, может, мы поближе познакомимся с мистером Салехом? Вы такой молчаливый, такой мужественный… Патрисия, смелее, ты же его хочешь!

Изабелла присела на край стола, погладила подругу по голове и по лицу. Подруга лизнула ей кончики пальцев. После чего черноволосая красавица подтолкнула Патрисию, и та навалилась на Рея, впиваясь в него поцелуем. Запах возбуждённой женщины ударил по чувствам бывшего лейтенанта кувалдой – и тот провалился в сладкий водоворот. Вот чьи-то руки шарят у него под рубашкой, подбираясь к штанам. Вот перед лицом возникает обнажённая грудь с призывно торчащим соском нежно-персикового цвета. Дым становится гуще, ласки – смелее…

Дверь в кабинет распахивается. На пороге стоит Ричард, и вид его страшен. Рот и одежда испачканы красно-бурым. Будто молодого человека только что вырвало кровью. Следы кровавых слёз на щеках. Бледное лицо покрывает испарина, золотистые волосы, слипшиеся от пота, неаккуратно висят. В руках Гринривера тонкий стилет. Он хватает Изабеллу, склонённую над полубессознательным Салехом, за волосы, дергает на себя и наносит с полдюжины ударов стилетом ей в спину. После чего выкидывает полуобнажённую девушку из кабинета на пол ресторана. Делает шаг вглубь – и пинком ломает челюсть Патрисии, несколько раз добавляя стилетом куда придётся.

– Урод, встань! Встань, мразь!

С очумелым видом инвалид озирается, не в силах понять, что происходит. Ричард подходит – и без замаха отвешивает компаньону удар по лицу, разбивая губы. А потом ещё один. И ещё… Пока тот не начинает рычать и отмахиваться.

– Лейтенант Рей Салех! – свой окрик Гринривер сопровождает хлёсткой пощёчиной.

– Я! – подскакивает тот, всё ещё плохо ориентируясь в пространстве.

– За мной!

И парочка вываливается из кабинета. Там вокруг лежащей девушки толпится народ. Рядом стоит бледный официант, у него в руках длинный поднос, накрытый какой-то салфеткой.

– Лейтенант Салех! – снова орёт на душехранителя графёныш.

– Я! – так же очумело орёт Рей. Он мотает головой, старясь изгнать из мозгов вату.

– Блядину – раком! – Ричард поясняет свои слова, пиная лежащую на полу девушку.

– Есть!

Инвалид подхватывает жертву Ричарда за поясницу. Та дёргается, извивается, пытаясь вырваться. Но Рей не даёт ей шанса, врезав в ухо. Она утрачивает ориентацию в пространстве и падает на четвереньки.

Ричард, откинув салфетку с подноса, берёт с него предмет, который на подносе официанта можно было ожидать в предпоследнюю очередь.

Огромный боевой топор.

– Ы-ы-п! – только и выдал Салех от полноты чувств.

– Смерть блядинам! – прорычал Ричард.

Схватив топор двумя руками, он вскидывает его аж к потолку – и с громким выдохом, с невесть откуда взявшимся профессионализмом сносит барышне голову.

Официант веерно блюёт. Кто-то из окружающих к нему присоединяется.

Ричард подхватывает отрубленную голову и, с ненавистью глядя в закатывающиеся глаза, впивается поцелуем в приоткрытые губы. А потом отбрасывает голову в пространство. В руке сверкает вырванная из женского уха серёжка.

Обезглавленное тело некоторое время полежало в луже крови, затем поднялось на ноги и рванулось бежать. Кровь хлынула по новой, остро запахло кардамоном.

Присутствующие шарахнулись в стороны. Ряды хвастающих ужином значительно пополнились.

Зато Рей окончательно пришёл в себя.

– Мистер Салех, вторая!

Инвалид бросился в кабинет. Патрисия тем временем попыталась прошмыгнуть мимо, над головой инвалида, нечеловечески изогнувшись. Салех дёрнул её за ногу, девушка покатилась по полу, а сам Рей, наконец, добрался до оружия. Гулкий свист ударил по ушам. А от Патрисии полетели кровавые брызги. Хлыст буквально разрывал девушку на клочья. Любой человек от первого же удара потерял сознание, но Патрисия была не любым, и не человеком. Вместо внутренностей в её брюхе обнаружилось нечто, похожее на гигантскую личинку. Лейтенант отступил на два шага, подхватил свободной рукой обрез трёхствольной картечницы – и, бешено молотя хлыстом, в облаке кровавой пыли прыгнул вперёд. Стенобойным пинком подбросив в воздух израненное тело, Рей разрядил все стволы практически в упор. Ошмётки мяса и брызги крови накрыли ахнувшую толпу. Кровью оказались залиты все и всё.

Ричард отхлебнул из бутылки, которую отобрал у одного из зрителей, и закинул топор на плечо. После чего огляделся.

– Прошу меня извинить за этот беспорядок, но дамы пытались нас убить. Надеюсь, никто тут не планирует защищать права женщин?

И тут, наконец, оцепенение с людей спало. Кто-то завопил от ужаса, кто-то принялся успокоительно вещать, кто-то требовал вызвать полицию.

Рей оглянулся, взял с чьего-то стола бутылку крепкой травяной настойки и принялся задумчиво её опустошать. Старшекурсники столпились над обезглавленным телом. Остальные просто сгрудились в дальнем конце зала, как можно дальше от места бойни.

– Суккуба!

– Ты ж погляди, какая здоровая!

– А яйцеклад вырос?

– Не, это только после третьей линьки.

– Бети, спали эту дрянь уже!

Пыхнуло жаром, удушающе завоняло горелой плотью. Старшекурсники расступились, и стало видно, что на месте тела лежит лишь небольшая горка раскалённого пепла. К молча пьющим компаньонам подошёл Кристофер.

– Сильны! Это у вас каждую пятницу? – поинтересовался старшекурсник, стараясь не вляпаться в разбросанные по полу ошмётки.

– А ещё по понедельникам и средам, – честно признался Рей. Вид он имел потерянный.

– Ты, кажется, знаешь, что это было? – поинтересовался Ричард, успевший ополовинить бутылку. Топор он так и не выпустил из рук, чему Рей одобрительно кивнул.

– Суккуба. Самая пакостная форма одержимости. Фактически – огромная демоническая оса. Откладывает личинки в свои жертвы. Личинка берёт жертвы под контроль, перестраивает им тела и психику, делая их максимально сексуальными. Паразит захватывает и разум, используя знания и жизненный опыт жертвы. Вырабатывает особо притягательный для противоположного пола запах. Стандартными методами необнаружима. Выделяет сильнейший яд, который может передавать через поцелуи. Также может обездвижить жертву и сожрать живьём. Но вкуснее всего для них убийство в момент оргазма. Потому что на ментальном плане эта тварь питается эманациями смерти и боли. У меня один вопрос: вы как вообще выжили?

Вокруг бегал половой с амулетом в попытках хоть немного очистить помещение. Получалось так себе, но хоть перестало пахнуть как на скотобойне.

– Да, Ричард, ты как, в порядке? – поинтересовался инвалид у нанимателя.

– О, ты проснулся и решил выполнять обязанности душехранителя? – съязвил графёныш, восстанавливая градус алкоголя.

– Дык, кто ж знал? Я с этими суками ни разу не сталкивался, даже не знал, что такие бывают… В голову как вату насовали, – Салеху не давал покоя его провал.

– Ты лучше скажи, а ты как жив-то? – вновь поинтересовался старшекурсник, осматривая Гринривера. После чего кончиком пальца подцепил кусок мяса на воротнике. – Например, это совершенно точно – фрагмент лёгкого.

– Может, тебе ещё рассказать, в какой позе я дам употребляю обычно? – прорычал в ответ графёныш. – Слушай, ты, урод наёмный! Освободи меня от общества этого напыщенного идиота, пока я и его не порубил за компанию к блядям! – обратился Гринривер к партнёру.

– Эй, полегче, парень, мы тут тебе не враги, – примирительно поднял руки Крис, делая пару шагов назад. – Господа, раз наши друзья испачкали зал, предлагаю переместиться на террасу, – обратился он к своим друзьям. – А вы присоединяйтесь, если вдруг вот это, – ткнул Крис в сторону Ричарда, – снова превратится в человека. И да, пусть топор хозяину вернёт.

– Может, в общагу? Или в баню? – поинтересовался Рей, когда они заняли ближайший столик, а дрожащий официант принёс им каких-то закусок.

– Я желаю кутить, и я буду кутить! Так что поверь мне, мой жуткий обосравшийся друг, никто меня не сможет остановить, даже если все в этом чёртовом городке захотят меня убить!

– Г-г-господа… Там на улице это… В-вас зовут… – заикающийся официант привлёк к себе внимание.

– Так если зовут – пусть заходят! Кого там демоны принесли? – рыкнул Ричард.

– Т-т-там все…

– Кто все? – рука молодого человека легла на топорище.

– С-с-совсем все. Толпа. Вас зовут, угрожают запалить ресторацию… г-господа, не г-губите…

– Чернь жаждет графской крови? А это может быть весело! – кивнул своим мыслям графёныш. – Вооружайся, ублюдок, сейчас мы накормим тебя досыта, – обратился он к компаньону.

Через пару минут Ричард, двигаясь по коридору из гудящих студентов, раскрыл двери ресторации. В его руках по-прежнему был топор и бутылка с джином. Следом за ним шёл Салех – и нёс в руках два тяжёлых револьвера, на плече болталась картечница, за спиной висел скрученный хлыст, а к бедру пристёгнута дага.

На площади, куда выходило крыльцо ресторана, было очень людно. Казалось, все жители Римтауна вышли на улицу. А может, и не казалось…

– Хм… Похоже, они не очень дружелюбно настроены, – как-то уж слишком философски заметил Салех.

– Поразительные выводы, как ты только догадался? – ответил Ричард, чуть рассеяно. Кажется, гудящая толпа сбила его с толку.

– Дык: вилы, факела, топоры. Вон, мужик с картечницей. И глаза у них такие… недобрые, – Рей не уловил иронии и ответил честно.

Ропот усилился, вперёд вышел высокий, плотно сбитый мужчина. Был он усат, лыс, и превосходил габаритами даже Рея.

– Ты Ричард Гринривер? – прокричал мужик агрессивно, но неуверенно. Видимо, его несколько смутил окровавленный топор в руках аристократа. Да и сам аристократ больше походил на ожившее исчадие ада, чем на человека.

– Я. Ты что-то хотел от меня, смерд? – Ричард вышел вперёд.

– Эй, пацан, этот мистер тебя просил донести послание? – обернулся мужик и вытащил на свет давешнего мальчишку, которому Ричард дал монетку за работу «глашатаем»

– Он… Точно он! И страшный тот тоже с ним был.

– Значит, это ты пообещал спалить наши дома, если мы не заплатим тебе? – выкрикнул усатый, размахивая зажатым в руке тесаком. – Ты решил сжечь редакцию, запугать нас! Но у тебя не вышло!

– Мистер Салех, пожалуйста, не надо так громко смеяться, – процедил Гринривер в сторону. – Уроды! Говномесы, черви! Вы недостойны даже грязи на моих ботинках! – проорал Ричард в толпу. – С чего вы вообще взяли, что это я?

– Что, бла-а-родный, поджилки трясутся? Запахло жареным, в отказ идёшь? – ответил парламентёр, воодушевляясь под вопли одобрения. – Думал, сможешь запугать нас? Наш город? Так знай, мы и не таких уродов в пруду топили! У нас тут это… гражданское общество! Во-о-от! И сейчас ты ответишь за всё! Сдохнешь!

– Сдох-ни! Сдох-ни! – закричал кто-то, толпа подхватила и принялась скандировать. Всё неприятнее сокращая дистанцию.

Двери ресторации с грохотом захлопнулись за спиной компаньонов. И, судя по звукам, их чем-то подпёрли.

– Мистер Салех, я знаю, это будет трудно, но вы убиваете правую половину площади, а я левую. Плачу по серебрушке за каждого убитого, – глаза юного аристократа зажглись каким-то инфернальным весельем.

Откуда-то прилетел камень. Пока неточно. Но стало ясно, что это лишь аванс. Благо, площадь была выложена брусчаткой.

– Жаждете благородной крови, ур-роды? Так знайте! – голос Ричарда обрёл неожиданную глубину. – Я ненавижу вас, жители Римтауна! Не я сжёг редакцию, но, если бы я мог, я бы сделал это сам! Сжёг бы весь ваш чёртов город! Каждый дом, каждый сарай! В пепел!

Где-то на середине фразы тёмное небо внезапно подсветилось. Сразу со всех сторон. По всему городу взметнулись столбы пламени. Но, казалось, Гринривер этого не замечал и продолжал изрыгать проклятия и оскорбления.

– Я бы убил каждого на этой площади, самым мучительным образом, и сам этот жалкий городишко я бы сбросил в бездну! На корм тварям, что ждут за гранью! Смерть, смерть и только смерть я бы принёс вам, жители Римтауна. И смерть встретит каждый, кто подымет на меня руку! Вы сдохнете! Вы все…

Мир неожиданно обрёл ярко-фиолетовый оттенок. Звезды скрылись за набежавшими тучами. И сами облака закручивались в жуткий водоворот, в котором то и дело сверкали молнии. Небо рокотало.

– Ричард, теперь понятно, почему ты не рассказывал про свой атрибут, – восхищённо пробасил инвалид, почёсывая в затылке рукояткой хлыста. – А ты умеешь только открывать врата в бездну? Или закрывать тоже?

– Это не я… У меня другой атрибут, – просипел графёныш внезапно севшим голосом.

Тем временем жители города, в ужасе озираясь на происходящее, опускались на колени в едином порыве.

– Смилуйтесь! Смилуйтесь, благородный лорд! – неслось со всех сторон. Остро пахло страхом.

– Так что происходит-то? А, Ричард? – снова уточнил лейтенант, защёлкивая в хлыст баллон со спиртом.

– Дык пиздец! – честно признался Гринривер.

Судя по отблескам в небе, Римтаун действительно проваливался в ад.

Небо продолжало плавиться, словно в синюю воду кто-то вылил густую краску бордового цвета. Всполохи света заставляли тени плясать жуткий танец. Присмотревшись, можно было понять, что тени пляшут, словно припадочные, и их рывки никак не связаны с нездешним светом.

Горизонт стал сильно ближе, и можно было видеть, как небо, перемешиваясь с чем-то, напоминающем слизь, стекает на землю. А на тучах набухают огромные капли.

Глядя на всё происходящее, Рей в очередной раз проверял оружие и очень печально вздыхал.

– Ричард, не могу сказать, что ты мне особо нравился, но боюсь, тут всех моих навыков не хватит. Так что программу максимум мы уже провалили. А программу минимум провалим в ближайшие минуты, – голос лейтенанта звучал спокойно и ровно.

– Так всё плохо? – Гринривер сделал большой глоток из бутылки, не отрывая взгляд от неба.

– Будь тут армейский корпус при поддержке магов, полный выводок мастера-химеролога и стая костяных гончих, я бы всё равно прощался. Тут нужен архимаг. Или аватара божества. Это точно не ты?

– Увы.

– Был рад знакомству, Ричард Гринривер. Я тебе наврал. Ты мне нравишься, жаль, не вышло сделать из тебя человека.

– Ты мне тоже нравишься, Рей Салех. И для меня было честью сражаться рядом с таким человеком как ты! Твоё благородство…

Ричард посмотрел на компаньона, который выпучил глаза и приоткрыл рот от изумления.

– Ладно, ладно ты меня раскусил, – продолжил графёныш другим тоном. – Ты омерзителен, как моровое поветрие. Надеюсь, ты сдохнешь в муках, и вообще – иди ты нахер. Я умру счастливым, зная, что ты не оставил потомков. Такая мерзость не должна размножаться!

– Вот, вот теперь верю! – расхохотался инвалид, защёлкивая замок картечницы.

– И что нас ждёт? – снова присосался к бутылке молодой аристократ.

– Персональные клизмы из скипидара с ежиными иголками! Я тебе пророк, что ли? В аду я ещё не был! – ответил Рей, наблюдая за небом. – Но мы скоро узнаем… да вот прямо щас!

Огромная фиолетовая капля летела с искажённого неба. Люди, на которых падало непонятное нечто, разбегались в ужасе. Наконец светящаяся сфера коснулась земли. С тонким звоном лопнула, разлетелась невесомыми осколками – и на землю вступила Она.

Демоница была ослепительно красива. Идеально правильные черты лица, корона острых рогов, высокая грудь и манящее женское естество. Руки словно затянуты в латные перчатки, которые полностью закрывали предплечья. Ноги венчали изящные копыта. Жутким украшением из пятки выходила костяная шпора. В руках гостья из-за грани сжимала клинок, сделанный словно из стекла. В глазах незнакомки плескалось расплавленное золото.

Смех сотней хрустальных колокольчиков разнёсся по площади. А перед лицом существа из-за грани появился какой-то символ.

– Погонщица. Высшая демоница, – поделился наблюдением Салех, даже не подымая оружия.

– Ты знаешь, как её убить? – поинтересовался Гринривер, с любопытством оглядывая новое действующее лицо.

– Если только у тебя с собой нет тонны рунной взрывчатки. А лучше двух, – инвалид почесал в затылке рукоятью револьвера.

– И зачем тогда мне знать, что это за ёбань? – раздражённо спросил графёныш.

– Ну, вдруг тебе интересно?

– Ах, какая любопытная компания! Сколько вкусной еды! Сколько великолепного страха! Хотя мне обещали сжигаемых заживо… но, право, так даже лучше! Все живы и собрались в одном месте! Спасибо вам, мои дорогие! – от голоса демоницы вибрировал воздух и противно ныли зубы. Люди на площади стали падать на землю, прижимая ладони к ушам и беззвучно крича.

– Леди, вы ослепительны! Разрешите облобызать ваши ноги! – Ричард отбросил бутылку в сторону, уронил топор и сделал шаг навстречу погонщице. Взгляд, полный жидкого золота, упёрся в молодого человека. И тот взмыл в воздух, зависнув, как муха в паутине.

Тем временем знак, висящий в воздухе, налился тёмным светом и устремился вперёд, прилипнув к дверям ресторации. На стенах появилась прозрачная плёнка.

– Так нам не помешают развлекаться ваши друзья. Ах, сколько восхитительных эмоций, какой накал жизни! Мальчик, милый мальчик, ты хочешь мне подарить что-то?

– О да, миледи! Позвольте вас коснуться. Это все, чего я желаю перед смертью! – просипел Гринривер, которому пребывание в воздухе причиняло боль.

– А ты хитрец! Не люблю хитреньких! – капризно вскрикнуло существо и взмахнуло мечом крест-накрест.

Несмотря на то, что до Ричарда было больше пяти шагов, меч отсёк ему руки в плечевых суставах. Но они не рухнули на землю, а повисли в воздухе, вращаясь. Кровь, вытекающая из ран, тоже шариками повисала в воздухе.

Погибающий Гринривер рычал, челюсть его была сжата с такой силой, что крошились зубы.

– Я вижу глазами всех слуг. И слышу их ушами. Я знаю про твой весёлый атрибут, мальчик. Так что обойдёмся без него. Вдруг кто-то поранится? Хочешь ещё мне что-то сказать? – игриво поинтересовалась демоница.

Рей Салех не стоял на месте. Но в этот раз противник вышел не по плечу. Пули бессильно вязли в воздухе, который стал густым, как кисель. Взрывчатка, заброшенная на незримый купол, просто растаяла, встретившись в полёте с радужной кляксой, упавшей откуда-то сверху.

– Я… Я… Я помочусь на твой труп, с-с-с-су-ука… – вытолкнул сквозь сжатые зубы бледный аристократ. Глаза его были устремлены в лицо демоницы, и во взгляде гудело пламя жгучей ненависти.

– О, а где же сладкие речи, где признания в любви? Давай, малыш, попробуй ещё раз! А чтобы думалось легче… – из приоткрытого рта погонщицы вырвалось небольшой облако, которое окутало ноги молодого человека, и, кажется, начало их жрать. Оставляя лишь кости, покрытые кровавыми ошмётками.

– Я клянусь своим небом, ты сдохнешь! Сдохнешь! Сдо-о-охнешь! – на губах Ричарда выступила кровавая пена.

Погонщица поманила жертву пальцем. Агонизирующий Гринривер поплыл к ней. Шея существа удлинилась, и фиолетовые губы замерли в паре сантиметров от лица молодого человека.

Тот силился что-то сказать, но из глотки вырвался только хрип. Демоница глубоко вздохнула, и Ричард начал словно выцветать. Золотые волосы стали пепельно-седыми, черты лица заострились, кровь на губах побурела и осыпалась невесомой пылью. Крохотная золотая искра вырвалась с очередным вздохом из приоткрытого рта – и повисла между демоном и уже мёртвым телом. Скользнула меж полных губ. Безупречное лицо исказилось в пароксизме удовольствия. Небрежный взмах руки – и расчленённые останки рухнули за спиной погонщицы с сухим костяным стуком.

Рядом бесновался Рей Салех. Татуировки на его теле снова засветились, прорезая кожу. Опустошённые револьверы он отбросил в сторону. Дага в руке билась о невидимую преграду, а на губах пузырилась белая пена.

Сладко потянувшись после поглощения души – первой за долгие годы голода, – погонщица оглянулась и с интересом уставилась на бывшего лейтенанта.

– О, ты тоже любишь хлысты? А давай мы с тобой поиграем, чей длиннее! Обещаю, я буду очень нежной! Душа твоего друга была такой восхитительно вкусной – столько эмоций, столько искренности, столько жизни…

Демоница сделала первый шаг. Призрачный меч в её руках удлинился и распался на сегменты. Оружие ожило; теперь оно походило на щупальце диковинного зверя. Поле, что защищало погонщицу, исчезло. Инвалид ударил своим хлыстом. Погонщица слегка наклонила корпус и ударила в ответ. Ожившей змеёй оружие метнулось вперёд – и оплело «совиную лапу». Лёгкое движение изящной кисти – и протез, сорванный с креплений, взвился над площадью и улетел в переулок. Потеряв равновесие, Салех упал, но тут же перекатился в сторону, не выпуская оружия.

– А ты славный. Хочешь быть моим чемпионом? Я верну тебе ногу. И подарю много чего… Все наслаждения, все пороки! Чтобы ты осознал мою силу, ПРИМИ ДАР!!!

Голос твари заполнил всё вокруг, словно заменив собой воздух. Лейтенанта приподняло и швырнуло, он кубарем покатился по земле. Изо рта демоницы вылетела алая капля – и с шипением впилась в обрубок ноги, растворяя ткань одежды и кожу. Рана вспенилась, из неё проросла пятипалая лапа, покрытая изумрудной чешуёй. Антрацитовые когти шаркнули по мостовой, высекая искры. Рисунок на теле стал ярче.

– Давай, нападай! Я буду отбирать тебя у тебя по кусочкам. А потом мы вместе вкусим твоей плоти, и ты преклонишь передо мной колени! А для начала разденься, красавчик!

Из Салеха во все стороны полетело всё оружие и боеприпасы, сколько их оставалось. Затрещала по швам одежда.

На небе тем временем набухала ещё одна чудовищная капля.

– Дерись, тварь! Развлекай свою госпожу, я приказываю! Я не дозволяла тебе умирать!

Роняя на брусчатку капли крови и пота, Рей Салех поднялся на ноги. Он посмотрел на ликующую демоницу – и расхохотался. Весело, тепло.

– Думаешь, победила? Думаешь, подчинила? Думаешь, теперь этот город в твоей власти?

– Не ты ли хочешь эту власть… – начала погонщица. Но не договорила. Согнулась пополам, хрипя. Из широко раскрытого рта полилась зеленоватая слюна.

– Дрянная душонка, правда? Не думал, что с Ричардом всё настолько плохо, что им будет тошнить высшего демона! – Рей хлопал себя по бёдрам и хохотал, наблюдая за мучениями повелительницы легионов.

Останки Ричарда зашевелились. Хрустнув, на место встали оторванные руки. Труп поднялся и вскинул голову. Два живых глаза на мёртвом лице впились взглядом в согнутую демоницу. Тело сделало шаг, ещё один, ещё.

На правой руке расцвела чёрная сфера абсолютного ничто. Тут же возник ветер, рвущийся в чёрную дыру. Иссохшие волосы Гринривера трепетали, закрывая лицо. То, что было когда-то молодым человеком, сделало несколько быстрых шагов и махнуло рукой, стирая голову и плечи погонщицы. На землю рухнул кусок черепа с рогами.

Чёрная сфера пропала. Ветер стих. Иссохший труп по локоть запустил руку в тело демоницы. Рванул, вываливая требуху на брусчатку. Бледная ладонь сжимала золотую искру, которая тут же втянулась в тело. Быстро наросло мясо на мёртвых костях. Волосы снова обрели золотой цвет, кожа стала упругой и юной. Негромко похрустывая, срослись все сломанные кости.

Через минуту над телом высшего демона стоял Ричард Гринривер. Живой, здоровый и очень, очень злой.

Он принялся неистово пинать мёртвое тело.

– Я тебе, мразь, что обещал, а? Я тебе, блядина, в чём клялся?! – орал Ричард на труп. Вдруг резко успокоился, деловито распустил завязки на частично уцелевших штанах и помочился на покойницу.

– Это был твой атрибут? – поинтересовался Рей, разглядывая демоническую лапу на месте совиной.

– Ага, бессмертие. Полезный, как астролябия в борделе. Боевого применения нет. Развития нет. Узкоглазый мудак с чернильницей – и тот сильнее меня!

Что-то грохнуло. Печать на двери ресторации пошла рябью, но устояла.

– То есть ты тогда, на той дуэли с флотским, вообще ничем не рисковал? Даже всади ты себе пулю в черепушку, мозги бы сами собрались в кучу? Поднялся бы через несколько минут, живой и трезвый? – продолжал допытываться Салех. В его голосе появились глумливые нотки.

– Заткнись, мудила! – взвизгнул графёныш.

– И те сучки тебя, выходит, укокошили? Ты проблевался лёгкими в уборной и захлебнулся собственной кровью? Как какой-то туберкулёзник?

– Если не замолчишь – сам захлебнёшься собственной кровью, понял?! Я тебе, еблану, слово чести даю!!!

– Ладно, ладно, не пыли! Мы, кстати, по-прежнему падаем в ад. Будем травить тобой всех встречных демонов? Кстати, что будет, если тебя сожрут?

– Я не планирую это проверять! И вообще, надо что-то делать. Тут становится жарко! – огрызнулся Ричард, озираясь.

Огромная капля начала своё неспешное, невыносимо жуткое падение.

– Извини, я опахало дома забыл! Придётся по старинке – поссать на тряпочку и лицо обтирать! – снова гыгыкнул Рей, перезаряжая подобранный револьвер и озираясь в поисках картечницы. Инвалид явно не воспринимал реальность адекватно.

– Светлые боги, и кто кого тут охраняет? Мистер Салех, кто из нас способен охладить что-то, не подскажете? У вас оружие есть для этих целей! – рыкнул на компаньона Рей, впрочем, без особого энтузиазма. Он рассматривал рога, оставшиеся от погонщицы.

– Видимо это местный воздух на меня так влияет. Прошу извинить, завтра я обязательно всем всё возмещу! А ты, мерзкая противная слизь, ты так похожа на Ричарда, я тебя сейчас пырну, прямо оприходую своим ножиком! На! – и глупо хихикающий Рей всадил дагу в ближайшую лужу слизи. С нулевым эффектом. – О, детка, ты такая узенькая, я ведь твой первый? Хочешь, ещё раз ткну? Тебе понравилось?

Ричард врезал душехранителю в ухо. В глазах того на миг прояснилось. И он ткнул оружием в лужу, активируя способность.

Мир замер. Текущий небосвод замер. Капля, почти оторвавшаяся от него, тоже замерла. В воздухе моментально сгустился туман.

А потом…

Небо пошло трещинами. Капля светящегося нечто с треском отломилась и рухнула наземь, погребая под собой несколько десятков человек. То, что раньше было небом, раскалывалось невесомой скорлупой. И сквозь бреши в этой скорлупе стало видно небо настоящее. Простое, чёрное, покрытое россыпью звёзд.

Очнувшиеся люди подскакивали и метались в разные стороны, крича и молясь на разных языках. Куча в центре площади зашевелилась, и из неё показалось…

– Кердахар, палач армий. Старый знакомый! Я вас сейчас представлю, Ричард. Десять золотых против куска прошлогоднего дерьма – вы наверняка родственники! – радостно завопил Салех,

– Э-э-э-э… – протянул графёныш, рассматривая новое действующее… нечто.

Салех продолжил обряд знакомства.

– Сопоставим по мощности с бронетанковой дивизией. Им прорывают эшелонированную оборону. Броня защищает от магии. Для уничтожения рекомендуется использовать артиллерию. Ну, или как мы однажды: взяли бронеход, обвязали его живыми свиньями, начинили взрывчаткой под башню…

– И как, помогло? – уточнил Ричард, пытаясь оценить размеры гостя. Получалось плохо.

– Не-а, но бабахнуло знатно. И мы как раз успели удрать.

– Так что ты предлагаешь делать?

Ричард активировал свою способность. Чёрная сфера снова начала всасывать воздух. После чего с сомнением глянул на демона. Который ростом был почти вдвое выше трёхэтажного ресторана.

Кердахар напоминал огромного осьминога, покрытого крупной блестящей чешуёй. Щупальца толщиной в несколько обхватов были покрыты то ли присосками, то ли ртами.

– Как что? Знакомить! – Рей сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. Из горы щупалец показался глаз и уставился на источник шума. – Эй, Кердахар! Разреши представить: сэр Ричард Гринривер, мой хороший друг и славный малый! Он хочет с тобой подру…

Взметнувшееся и резко удлинившееся щупальце размазало молодого аристократа по брусчатке. Ударив, кстати, слева – осьминог тоже явно знал про атрибут. Инвалид от второго удара увернулся.

– Какой-то он вялый. Кстати, забыл сказать: зверушка разумная. И уже в курсе, как ты трахнул её мамку, – продолжил объяснять ситуацию Салех восстанавливающемуся из кровавого месива Ричарду. – Кис-кис-кис, смотри какой вкусный Ричард! Может, сожрёшь его?

Снова метнулось щупальце. На этот раз Гринривер смог увернуться. Но удар чёрной сферы только вырвал кусок брусчатки.

Тем временем над демоном возник десяток знаков, танцующих в круге. Трещины на небе стали зарастать.

– Я СОЖРУ ТВОЁ СЕРДЦЕ!!! – взревел графёныш перед тем, как получить очередной удар, смешавший его в фарш.

В ответ Рей ударил хлыстом. Тот увяз в щупальце. Кердахар вздрогнул всей тушей, замедляясь.

– Ага! – Рей вырвал хлыст, вкусно пахнущий спиртом, и ушёл от удара сразу трёх щупалец.

– ДА Я… – едва успевшего регенерировать Ричарда снова расплющило.

В какой-то момент графёныш всё же умудрился задеть монстра. Покрытая присосками конечность дёрнулась, снова обратив незадачливого волшебника в кашу, и втянулась обратно в тело Кердахара. А на смену ей пришла другая, покрытая тонкими иглами.

В следующий момент Ричард оказался нанизанный на десятки тонких игл, как бабочка на булавку. Молодой человек тонко завизжал, и Рею пришлось ударом хлыста перебить компаньону позвоночник. Оживая, Ричард гнул и ломал иглы обновлённой плотью.

– Б-благодарю. Это было неприятно!

Приятели отбежали от монстра подальше, и демон тут же потерял к ним интерес, сосредоточившись на своей магии. Небо начало зарастать быстрее.

– И что делать? – растерянно произнёс Гринривер. Он понял, что палач армий от них лишь отмахивался, как от надоедливой мухи. Начни он биться всерьёз, они не продержались бы и пары секунд.

Демон тем временем начал ловить людей и подвешивать их в воздухе, нанизывая на лучи своей рунической вязи.

– У меня есть вариант. Но он тебе не понравится, – честно признался Рей. Он зачем-то вгрызся в своё предплечье зубами, и по рубашке уже бежала кровь.

– И какой же? У вас в сапоге припрятан воз взрывчатки?

– Вот! – продемонстрировал инвалид крохотный пузырёк, который вынул из-под кожи.

– Что это? – Ричард с интересом уставился на предмет.

– Полсотни лет на рудниках или бессрочная работа учебным пособием на кафедре химерологии.

– Да хоть погребение заживо! Нет времени для загадок!

– Точно? А вот я одну всё же загадаю! Как поймать красивую птицу…

Рычащий Гринривер активировал атрибут.

– Зелье силы тролля, – пояснил бывший лейтенант, злобно хихикая. – Вытяжка из целой колонии фей. Как ты знаешь, тролли такие сильные, потому что жрут фей. Никто, кроме троллей, их не жрёт, потому как маленький народец умеет накладывать жуткие посмертные проклятия. Поймали мы как-то в обозе вражеском одного тёмного алхимика, он заготавливал маленький народец. И не только, не суть. Запрещена эта штука, как зелье молодости на основе вытяжки из младенцев. Правда, говорят, его научились делать из ягнят…

– Мистер Салех, не время для лекций! Придите в себя! – почти в отчаянии проорал Гринривер.

Выглядел он плохо, был гол, грязен и покрыт содержимым собственного желудка.

– Ты такой ску-у-учный! Я расстроился!

Удар в ухо привёл Рея в чувство. Тот затряс башкой, с удивлением уставился на пузырёк, потом на компаньона.

– И вы решили дать это зелье мне, чтобы я смог уничтожить демона?

– Ты кретин? Даже если ты станешь вдесятеро сильнее и быстрее – ты максимум поцарапаешь эту тушу. А ему достаточно один раз тебя убить. Со смертью, как я понял, действие любых веществ развеивается, – Рей посмотрел на ноги и стащил сапог, аккуратно поставив его на землю.

– Ты сейчас трезв, как стёклышко, верно? Так что… – Рей закинул бутылёк в рот и раскусил его. Подождал пару ударов сердца и сплюнул на землю осколки. – Зелье выпью я!

Салех начал меняться. Затрещала одежда под напором разрастающихся мышц, брови надвинулись на глаза, кожа посерела. Руки удлинились. И без того немаленький Рей увеличился в полтора раза. Потом ещё в полтора.

Изменившийся громила расправил плечи, окончательно разрывая рубаху. Стало видно, что по позвоночнику вырос короткий костяной гребень.

– О да, в виде жабы-переростка вы стали гораздо питательнее! И даже привлекательнее! – съязвил Ричард, разглядывая душехранителя. Тот взмахнул хлыстом и слегка размазался в воздухе. – И чем же вы планируете убивать того, кто носит гордое имя «палач армий», разумен, устоял перед тонной взрывчатки, регенерирует, владеет магией и способен разрывать реальность?

Рей Салех улыбнулся двойным комплектом зубов.

– Тобой! – услышал Ричард, но до конца смысл фразы осознать не успел.

Огромная лапа сжалась на щиколотке Ричарда – и небо стало ближе.

– Ты, главное, держи атрибут активным. И мы этого пидараса…

На самом деле Ричард много чего хотел ответить, но получилось только глубокомысленное:

– Блядь!!!

Десятком мгновений позже очередной удар сорвал печать, наложенную демоницей. На порог ресторации вылетели ощетинившиеся оружием волшебники и увидели очень странную картину. Насколько может быть странным хоть что-то в месте, где случился прорыв реальности.

Трёхсаженный монстр, в котором едва угадывался Рей Салех, огромными прыжками летел в сторону жуткого демона, который творил запредельно отвратную магию. Демон был размером с городскую ратушу и размахивал полусотней матово-чёрных щупалец.

Монстр-Рей сжимал в лапище хлыст, который вился вокруг него прозрачным маревом. В другой лапе, схваченный за ноги, болтался голый Ричард Гринривер. На вытянутой руке аристократа зияла чёрная дыра, в которую рвался ураганный ветер.

От этой композиции доносился полный ярости и злобы боевой клич:

– Су-у-у-ука-а! Ты уво-о-олен!!!

Дальше началось что-то. Каждый выживший свидетель потом описывал события абсолютно по-своему. На самом же деле…

Кошмар со щупальцами резко повернулся, становясь вдвое выше. Ему навстречу прыгнул Рей, замахиваясь своим нанимателем. Тот вопил что-то бессвязное. Гудел разрываемый воздух. Визжал демон. На землю падали отсечённые щупальца.

Не всё шло гладко, и в какой-то момент изменившийся громила размахивал только нижней половинкой Ричарда. Рабочая часть аристократа угодила в одну из многочисленных пастей. Но за десяток ударов сердца аристократ вырос обратно, огласив площадь совсем уж инфернальным воплем, от которого даже избиваемый демон на мгновение замер.

И всё заверте…

Человеческому глазу это виделось как воющий и ревущий смерч, из которого во все стороны летели ошмётки плоти, куски щупалец и даже каменная брусчатка. Нечеловеческому же… Нечеловеческие были слишком заняты.

Когда смерч утих, оставшейся в сознании общественности предстала картина: на горе агонизирующей плоти стоял Рей Салех, весь залитый чёрной демонской кровью и красной – Ричарда. Он наносил удары Гринривером, сферы которого зияли уже на двух руках. Удары проделывали в демонской туше зияющие провалы. По площади гулял ураганный ветер, разжигая многочисленные пожары. В толще плоти блеснуло демоническое сердце, пульсирующее всеми цветами радуги… Чёрная сфера, которой не хватало, чтобы поглотить эту хреновину целиком, отхватила от неё кусок, ещё один, ещё… Наконец, сердце исчезло.

В небо взмыло облако золотой пыли.

Трещины на небе стремительно разрастались. Раздался хрустальный звон. И сразу произошло очень много всего.

Осколки демонического неба падали на землю. Вместе с ними падали многочисленные демонические создания, замершие в процессе воплощения и оттого ещё более омерзительные.

Из тела мёртвой демоницы рванулись сотни светлячков, увеличиваясь в размерах. Белые огни устремлялись к падающим демонам и вцеплялись в них, окутывая яростным пламенем. Демоны сгорали, не оставляя после себя даже пепла. Те, мимо кого проносились огни, могли бы разглядеть искажённые лица мстящих душ, многие тысячи лет собираемых демоницей.

Золотой же туман, что появился после разрушения сердца палача армий, закружился в новый смерч, втягивая в себя все осколки плана демонов. Поднялась золотая вьюга, заливая мир светом. Сияние стало нестерпимым… и потоком устремилось в небеса. Оставляя после себя руины Римтауна и напрочь охреневших жителей. Высоко в тёмном небе можно было различить стаю призрачных фигур, которых в воздухе держали прекрасные крылья. Но все возможные наблюдатели пытались проморгаться и осознать творящееся на земле.

В центре площади стояли двое. Голый Ричард Гринривер и сдувающийся Рей Салех. Инвалид, чью жуткую лапу забрала золотая вьюга, рухнул на землю. Его спутник, увидав такое счастье, принялся топтать приятеля ногами. Но получил кулаком в пах и тоже лёг рядом, скрючившись.

Битва за Римтаун завершилась. Город был спасён.

Где-то довольно далеко.

– Докладывайте, – произнёс скрипучий голос.

– Полный провал. Вся резидентура мертва. Ответственный за проведение пропал без вести, – второй голос напоминал шелест ветра.

– Подробности? В последнем докладе вы говорили, что всё готово, и культу удалось даже справиться с последствиями вмешательства двух молодых волшебников.

– Всё так, светлейший магистр. Но вмешался неучтённый фактор. Точнее, два. Ричард Гринривер и Рей Салех. Они вмешались и…

– Подробности!

– Это лишь предварительная картина, но дело было так. Юный Гринривер, видимо, решил заработать на страхе горожан. Скупил все противоогневые амулеты и как-то разослал угрозы в каждый дом. С условием, что если жители не купят у него амулеты защиты за большие деньги, он сожжёт дома горожан. Но молодой человек был небрежен, и не стал тщательно скрывать свою личность. В результате этой небрежности в момент начала ритуала большая часть жителей была на центральной площади. Римтаун очень сплочённый город, как пишут в газетах, у них там «гражданское общество», и жители шли линчевать, как они думали, поджигателя.

Из-за того, что во вспыхнувшем пламени не было людей, прорыв вышел весьма ослабленным. Вместо полноценного разрыва реальности получилась небольшая щель, в которую просочилась Верховная, чтобы лично собрать души смертных и раскрыть врата.

Первые, кого она встретила, были эти двое.

– В докладе говорилось, что на них было подготовлено покушение, и к началу ритуала они должны были быть мертвы.

– По словам наблюдателя, они вычислили убийц и распотрошили их, радостно гогоча и купаясь в их крови.

– Серьёзно? – скрипучий голос был полон скепсиса и неверия.

– Я озвучиваю данные доклада. Как вы понимаете, эти данные нуждаются в проверке. Я могу продолжить?

– Да, не обращай на меня внимания, уж больно… необычно звучит эта история.

– Вынужден согласиться. Возвращаемся к ней.

Дальше наш наблюдатель оперирует только показаниями выживших очевидцев.

По их словам, Верховная сожрала Гринривера-младшего. Но подавилась им…

– Ч-что-о?!

– Гринривер вылез у неё из глотки, оторвал голову и стал сношать агонизирующее тело…

– (нервный кашель)

– Тем временем Рей Салех, которого верховная успела наградить мутацией – у него отросла давно потерянная нога, – применил атрибут и остудил гибельные слёзы.

– Подробности.

– Гибельные слёзы, или слёзы ада. Субстанция, через которую проявляются изменённые при масштабном прорыве. Фактически – овеществлённая часть демонического плана. Рей Салех своим атрибутом что-то с ними умудрился сделать, в результате чего едва не разрушились врата. В этот момент через них практически успел проникнуть Кердахар. Ударом странного атрибута он был ослаблен, но всё же сделал попытку сохранить разрыв реальности. У него даже почти получилось, но…

– Рей Салех и Ричард Гринривер?

– Именно. По словам очевидцев, Рей Салех забил Кердахара насмерть молодым Гринривером.

– Тот самый палач армий, который практически в одиночку уничтожил шестой имперский моторизованный легион? Тот самый демон, из-за которого воплотились три аватара светлых богов, и два из них были им уничтожены?

– Всё так, но хочу сразу добавить: он был всерьёз ослаблен тем, что ему пришлось просачиваться сквозь ломаемые врата. А ещё у него не было жертвенной энергии в материальном мире. Тогда, пять лет назад, палач армий был воплощён по всем правилам великого искусства. И ещё: пока не знаю, как, но Салеху или Гринриверу удавалось наносить незаживаемые раны Кердахару. Полностью игнорируя всю его защиту.

– Как им это удалось?

– Атрибут. По официальным бумагам у Гринривера недавно был обнаружен второй атрибут – дематериализация. Но, судя по действию, это больше напоминает абсолютное стирание. Вместе с гибелью Кердахара…

– Гибелью?! Может быть, ты хотел сказать – изгнанием?

– Нет, из-за двойственности миров и разрушения сердца палач армий был полностью уничтожен. Как и погонщица. Так вот, при гибели палача армий разрыв между мирами закрылся. Но это, к сожалению, не всё. Высвободились поглощённые демонами души, которые они носили с собой. Самые яркие, самые сильные.

Их высвобождение привело к тому, что едва не возник новый разрыв, но уже в план света. Возникшее явление напоминало действие великого заклинания «солнечная корона». Все оказавшиеся в материальном мире демоны были уничтожены.

Свитки контрактов с Кердахаром Палачом армий и Аурисией Погонщицей демонов, хранимые в тайной крипте, истлели.

Доклад окончен.

– Мда… Провал в Римтауне сильно меняет расклад в игре. Придётся что-то делать с новыми владыками домена…

– Это невозможно. Домен запечатан.

– И когда только успели? Я вроде не успел дать распоряжения вашим… конкурентам.

– Владыка, домен запечатан с той стороны…

– Запечатан? Ты уверен?

– Абсолютно. Свитки контрактов окаменели. И попытка призыва даёт однозначный результат.

– Интере-е-есно… – в скрипящем голосе и правда слышался неподдельный интерес. Или даже азарт. – А теперь с самого начала!

⁂

Где-то в подземельях.

На каменную плиту рухнул чёрный кристалл размером с голову, весь покрытый сетью трещин.

– Дарю! – старший имперский дознаватель устало прислонился к стене.

– А… а зачем он мне? – Питер озадаченно уставился на подношение.

– Вплавишь в серебро, будешь носить на шее. Или используй как пресс-папье. Мало кто может похвастать таким во всех отношениях уникальным предметом. Бывшее сердце тьмы, когда-то способное выпить весь сонм душ двух высших демонов. Стоит как герцогство в южных провинциях. Вернее, стоил, – ядовито закончил мёртволицый.

– Но мы можем исправить ситуацию? Отправимся на юг континента… – растеряно протянул молодой лич, который сегодня отсрочил повышение по службе минимум на три сотни лет.

– Найдём там город с истончённой вуалью, организуем культ демонопоклонников, устроим им контракт с древним доменом, уроним город в ад… И когда твари начнут жрать жителей, применим вуаль времени и втянем сонм душ в камень. Который нам, кстати, надо будет где-то найти, а скорее всего украсть, – раздражение прорывалось через взгляд и голос древнего существа. – Да, забыл упомянуть: артефакт вуали просто рассыпался пылью. Так что его тоже надо изготовить. А это не один десяток лет. Ах да, и золото – правда, по цене всего лишь баронства, – продолжал язвить следователь.

– Так что же делать? – совсем упавшим голосом спросил Питер.

– Предлагаю выдумать максимально смешные формулировки. Если шеф будет смеяться достаточно долго, у нас остаётся шанс не стать батарейкой в артефактном контуре. Предлагаю, а ты записывай: «а потом пришли два волшебника-первокурсника. И всех убили. Мы их, конечно, просили так не делать…»

– Тогда лучше так: «первокурсники выпили слишком много и…» – начал предлагать свою версию Питер.

– Идиот! – рявкнул мёртволицый. – Шефу шесть тысяч лет! Он последний раз смеялся, когда утопили северный континент! А это было легендой, когда я ещё был человеком. Питер, это не просто провал! Нам надо дать очень внятный и очень короткий ответ на вопрос «Почему империя не получит своего костяного дракона?». Ради него, между прочим, разрешили пустить под нож всё новое поколение волшебников и часть преподавателей! Ты представляешь, насколько это важно?

– И что же делать? – несмотря на солидный возраст и то, что уже полтораста лет Питер был мёртв, он испугался. До дрожи в мёртвых коленках.

Старший дознаватель выпрямился, вскинул голову и сказал одно лишь слово.

– Клятва!

Питер опустился на колени.

Когда очень короткий и очень старый ритуал разделения дара был закончен, а на медальоне старшего дознавателя появился новый чёрный бриллиант, он расслаблено сел на край чьего-то саркофага и заговорил уже совершено другим голосом.

– Наш провал может оправдать лишь одно. Мы должны дать шефу что-то более ценное. И это что-то у нас почти есть!

– О чём вы, мастер?

По лицу старшего дознавателя пошла трещина, разделяя его на несколько сегментов. Они раскрылись, обнажая ещё десяток глаз, хаотично движущихся на кровавой маске, словно листья в водовороте.

– Неразменная душа! – произнесло существо и рассмеялось страшным, нездешним смехом.

⁂

Где-то в каменной келье.

– Отче, вот досье на тех, кого боги осенили светом.

Фигура в ветхом балахоне протянула своему собеседнику, такой же фигуре в балахоне, небольшую папку. В полной тишине слышался лишь тихий шелест бумаги да иногда тихое покашливание. Вскоре и эти звуки смолкли.

Через долгих десять минут настоятель заговорил.

– Вскрыть келью казначея. Казначея воскресить. Наймите гильдию теней, пусть истребуют все невозвращённые долги с королевств. Всю дерюгу сжечь, братьев облачить в шёлк и бархат. Скупить все бордели в соседних городах. Вылечить, вымыть, пригнать сюда на покаяние. Столовая переходит на мясо. Раскупорить винные подвалы. Братию напоить. С сегодняшнего дня аскезу и нищенствование считать грехом гордыни.

– Отче?

– Концепция меняется. У нас новые паладины, – тяжёлый вздох, – надо соответствовать. – Кто мы такие, чтобы оспаривать волю богов?

Последнее прозвучало вроде как даже с радостью, но послушник списал это на проблемы с внутренним ухом или атмосферные флуктуации. Он лишь молча поклонился и вышел.

Истинный служитель светлых сил, оставшись в одиночестве, снова перелистывал папку с личными делами.

– О, боги, ну и уёбки…

⁂

Где-то в пустоте.

В большом камине горел огонь. Напротив камина стояла пара кресел.

В одном из кресел сидел уродливый толстяк в неопрятной мантии. В руках он сжимал огромный бокал, в который запросто помещалась бутылка коньяка. Которую туда, разумеется, опорожнили.

Его гость, четырёхрукий старик в широкополой шляпе, сидел с таким же бокалом. На небольшом столике между креслами стояла глубокая миска, из которой присутствующие в кабинете что-то периодически брали, закусывая этим содержимое бокалов. Внимательно присмотревшись, можно было понять: в миске копошатся крохотные демоны. А сама миска очень похожа на древний домен, разросшийся аж на шесть кругов.

– Как считаешь, хоть кто-то догадается? – лениво произнёс толстяк, рассматривая огонь через вязкий янтарь коньяка.

– Не-а, будут думать друг на друга. Или на моих ученичков. Мальчики себя неплохо показали, – подумав, ответил четырёхрукий.

– Ну, тогда у меня тост! За подрастающее поколение! – лениво произнёс толстяк.

– Чтобы дожили до наших лет! – поддержал владыка тёмных снов.

Бокалы соприкоснулись с нежным звоном.

⁂

В светлом кабинете очень важных персон.

– Ты выиграл! Как ты мог вообще предвидеть… такое? Это же не просто хаос, это какой-то сюрреализм в чистом виде! Прости за плебейские замашки, но это форменный пиздец!

– Пришёл или настал?

– Что?

– Пиздец, говорю, пришёл или настал?

– А в чем разница?

– Приходит он, когда у него есть предпосылки, а настаёт – когда их нет.

– Настал! Но ты знал! Как ты мог знать?

– Неважно. Сын, ты проиграл. Где моя лошадь?

– Ну, папа!..

– Я тебе две тысячи лет как папа. ГДЕ МОЯ ЛОШАДЬ?

⁂

«Письмо Ричарда Джереми Гринривера, сквайра, отцу, графу Майклу Уильяму Гринриверу.

(Черновик)

Здравствуй, отец! Я знаю, насколько неторопливой может быть почта, и мыслю, что мои первые два письма ты еще не получил. А я уже пишу третье.

Произошло… много чего. Нет, ты не подумай, что я не хочу тебе что-то говорить, был бы рад вообще не писать, но про меня пишут газеты, просто даже не знаю, с чего следует начать рассказ.

Начну, пожалуй, с последних событий! Хочу тебя поздравить, твой сын мертвец со стажем герой! В Римтауне случился прорыв реальности. И мы вдвоем, плечом к плечу с Реем Салехом, с ним справились! Я сжег к хренам этот чертов городишко и мне ничего за это не было, все подумали на культистов. И именно я уничтожил двух высших демонов. Мы совершили то, что пять лет назад было не под силу целой армии! Не верь газетам, там не было ничего героического, мной подавился высший демон, и пока эта сука блевала внутренностями, я снес ей башку. Потом с неба вылезла еще какая-то хероебина, которая, по слухам, уничтожала людей сотнями тысяч, и мой телохранитель забил эту дрянь моим бессознательным телом! Мои причиндалы, кажется, видели все жители этого ебанного городишки, которые, к сожалению, в общей массе, пережили ту ночь. Но не буду портить сюрприз, подробности ты узнаешь из газет! Единственно, что добавлю: нам планируют установить в городе памятник! И скоро – торжественное открытие! Отец, можно будет повесить на нем пару моих братьев? Все равно их там шестеро!

Тебе наверно хочется знать, как мне это удалось? Что за глупые вопросы, ты видел моего душехранителя? Я вообще не понимаю, почему прорыв в ужасе не схлопнулся как только это уебище вышло под демоническое небо! Даю тебе еще один повод переписать завещание мной гордиться!

Я великий неудачник волшебник! Уникальный метод подготовки мистера Салеха принес ошеломляющие результаты! Отец, ты бы знал, как он меня пиздит!

Несколько дней назад я смог активировать второй атрибут, не такой бесполезный как первый, стирание из реальности! Это абсолютное оружие! Теперь у меня никогда не будет проблемы с тем, куда девать тело бездыханной шлюхи. От него нет защиты даже у демонов! Мистер Салех предложил заряжать мной пушку, я дематериализовал его протез, а он очистил мной нужник. Из-за этого приятного известия меня перевели в личные ученики к лучшему преподавателю в университете. Предыдущего преподавателя я обезглавил, и сшил из него себе портфель. Но мне удалось выдать это за несчастный случай. Так что жди благодарственное письмо с самого верха! Для этого письма мне пришлось скрыть перед имперскими дознавателями растрату в университете, Брин-Шустер теперь мой должник.

Но если ты думаешь, что это все хорошие новости, то ты глубоко ошибаешься! Удалось выяснить природу моего атрибута. Это не взрывная регенерация, как ты предполагал вначале. Я думаю, ты отправил меня сюда чтобы, выясняя природу моих сил меня тут убили. Но я живу. Хуй тебе, папа!

Я бессмертен!

Я знаю, что ты скажешь, и осознаю всю важность скрытности, но я воскрес на глазах у нескольких тысяч людей, я физически не успевал убить всех свидетелей, извини! И дальше хранить в тайне мой атрибут не выйдет. Мое бессмертие абсолютно! На самом деле нет, мой душехранитель походя придумал десяток способов отправить меня на тот свет, так что в наших отношения ничего не поменялось, разве что стало больше боли. Этот ублюдок теперь ласково называет меня «многоразовый Ричард».

Так что отец, я даю тебе слово, тебя запомнят не как графа Гринривера, а как отца великого Ричарда. И проклянут, не вечно же мне везти будет.

На этом я бы хотел закончить, но я, пожалуй, перечислю важные события, которые случились за эти дни. Неделя вышла насыщенная.

Мне довелось свести знакомство с имперскими дознавателями, они расследовали неприятную историю – поджег редакции местной газеты. В итоге я сознался в том, что хочу убить тебя, братьев, императора, а мистер Салех оторвал одному из них голову, и потом мы все дружно пришивали ее на место. Расстались мы лучшими друзьями.

Случилась какая-то нелепая история с изменением учебной программы. Пропал ответственный за это преподаватель. Дела свои никому передать он не успел. Так что нашего дорогостоящего репетитора пришлось перепрофилировать на текущий учебный курс, с углубленным изучением отдельных разделов. А еще во сне нас учит пыткам четырехрукий демон, которому мы сдуру принесли ученическую клятву, и я могу безнаказанно пытать одногруппников, поздравь меня, я действительно самый жуткий ночной кошмар многих людей!

Я завел дружеское знакомство со старшекурсниками. Мы встретились при очень забавных обстоятельствах, в ту злополучную ночь, когда случился прорыв реальности. Вместе кутили, но без особых эксцессов, если не считать за эксцесс последующие события вечера, но, право слово, в этом я точно не был виноват. А еще в тот вечер я обезглавил суку, которая пыталась меня убить. А мистер Салех размазал по потолку ее подружку. Кровь залила даже потолок. Хочу сказать, мне понравилось. Папа, я кончил. (зачеркнуто трижды, до полной нечитаемости текста)

А еще я стал пользоваться бешеной популярностью у противоположного пола. Прости, тут без подробностей. Отец, клянусь, я перетрахаю всех симпатичных девушек в университете, и сделаю пяток бастардов!

Надеюсь, то ты читаешь эти строки с теплотой и гордостью. Мистер Салех пообещал мне, что ты будешь мною гордиться, так что рекомендую начать это делать сейчас, пока он тебя не принудил к гордости с помощью насилия.

С выражением сыновьей любви.

Искренне твой, Ричард».

«Письмо Рея Салеха матери, почтенной миссис Настасье Салех.

(Черновик)

Здравствуй, мама! Как ты там поживаешь? Как сестрёнка? Надеюсь, вы не болеете. У меня не очень много времени на письмо, так что постараюсь кратко.

Начну с самого важного.

Мама, я приобрёл лавку. Вернее будет сказать – долю в небольшом бизнесе. Так что теперь мы – зажиточные. Доход от предприятия будет ежемесячно поступать на ваш счёт. Я знаю, ты не любишь этих новомодных чеков, но ты уж постарайся вникнуть. Или найми толкового стряпчего. Если у тебя будут сомнения в его порядочности, просто покажи ему моё фото и скажи, что я скоро приеду тебя навестить. Этого должно хватить.

Недавно в городе был пожар. К сожалению, моя лавка тоже пострадала. К счастью, имущество было застраховано. Правда, страхователя найти не удалось. Когда я пришёл к его дому, мне сказали, что он срочно уехал в южные колонии, в экспедицию по пустыне. Так что в Римтауне он появится нескоро. Но его соседи были так добры, что решили за свой счёт возместить мне страховую выплату. Чудесные люди – правда, заикаются сильно.

А ещё я заключил крупный контракт на поставку целебных настоек в университет. Когда мои одногруппники узнали об этом, то аж плакали от полноты чувств. Меня очень тронула их искренняя радость за меня. Редко в наше суровое время встретишь такую теплоту и участие в жизни почти незнакомого человека.

Так что мама, выбирай самый красивый участок в городе – я решил, что вам нужен новый, просторный дом. Который будет соответствовать вашему достатку. Обязательно с водопроводом и большими окнами.

Тебе, наверно, интересно, как там поживает мой наниматель, Ричард Гринривер? Он шлёт тебе пламенный привет и пожелание долгих лет жизни. Честно, я горжусь им. Недавно он открыл в себе второй атрибут. Ходит теперь весь важный, он ведь теперь не просто волшебник, а великий волшебник.

Я продолжаю его обучать своим армейским ухваткам. Он делает успехи! Думаю, с таким темпом он скоро сможет надавать мне по шее. Надеюсь, со временем мы станем не просто добрыми приятелями, но и хорошими друзьями.

Он нашёл нам преподавателя по анатомии, и теперь он даёт нам уроки медицинской науки. Так что если я когда-то захочу закончить карьеру волшебника, то с полученными знаниями легко смогу стать врачом. Это странно, но мне очень понравилась его наука о человеческом теле. Такой милый старикан! Звать его Роберт Штоф, но он просит звать его просто Старый Роберт. Не уверен, что получится вас когда-нибудь познакомить, он весьма скрытен. И очень, очень стар. Хоть и крепок. Чем-то напоминает дедушку. Такой же худой и высокий. Но он тоже шлёт тебе привет.

А ещё, мама, хочу признаться тебе: я влюбился! Её зовут Регина. У неё удивительно длинные шелковистые волосы цвета зрелого мёда, очаровательные ямочки на щеках и умопомрачительные карие глаза. Я готов в них утонуть. Правда, она эмансипирована и мечтает стать армейским волшебником, который попирает армии. Она попросила меня дать ей пару уроков рукопашного боя и тактики. Разумеется, я согласился – надеюсь, это позволит нам с ней сблизиться. Я знаю, что ты будешь мучиться любопытством, потому я сходил в канцелярию университета, и они мне сняли фотокопию с негатива. Так что её фото я прилагаю к письму. Надеюсь, она тебе тоже понравится.

Ах да, чуть не забыл. Тут в городе была небольшая неприятность. Местные маги чего-то не того намагичили, и нам пришлось немного повоевать. В основном бился Ричард, уж очень он до драки охоч, совсем как папа. А я ему только спину прикрывал. В итоге он заборол самую большую мажескую кракозябру. Ты не поверишь – голыми руками! Нас даже решили наградить! А вчера приходили люди из магистрата. С ними Ричард общался. Сказал, хотят нам ставить памятник. Ну, я ему не поверил, он парень такой, любит розыгрыши. Так что, скорее всего, будет в городе памятная табличка, где мы тоже будем отмечены. Не мы же одни там воевали! По слухам, приедут люди из газеты. Я тебе обязательно пришлю выпуск. А то знаю я наше захолустье, в лавках только прошлогодние газеты.

Обними за меня Аннушку!

С самыми тёплыми пожеланиями.

Искренне твой, Малыш Рей.

P.S. Ты ведь ещё не забыла, что лавка у меня алхимическая? Мистер Траст, мой компаньон, сварил вам специальных кремов. От них разглаживается кожа. А ещё средства для волос и какое-то специальное молочко. Я в этом ничего не понимаю, но в посылке будет инструкция. Такие штуки есть только у благородных! Пользуйтесь с удовольствием».

⁂

Ярко светило солнце. Празднично одетые граждане Римтауна заполнили центральную площадь города. Вкусно пахло дёгтем и свежеструганой древесиной. Многие здания были закрыты лесами, иные красовались свежей краской на фасадах. Город стремительно избавлялся от всяческих следов пожара и вторжения демонов.

В центре площади, на массивном гранитном основании, стояла высокая статуя, сейчас закрытая белым полотном. Рядом сколотили небольшую деревянную трибуну, на которой сейчас стояли уважаемые люди города, руководство университета, а также почётные гости – Рей Салех и Ричард Гринривер, облачённые в изысканные костюмы. Ради такого события бывший лейтенант даже согласился сменить привычный сапог на лакированный ботинок.

Вперёд вышел мэр, солидно выглядящий господин с седыми усами. Он пару раз постучал по небольшому амулету, который усиливал его голос. Гомон стих.

– Жители города! Мы были на пороге большой беды! Не просто большой – огромной. Костлявая длань смерти едва не накрыла город… э-э-э… не накрыла! – мэр перевернул лист блокнота. – И лишь два человека встали на пути беды. Неодолимая сила встретила на своём пути несгибаемую волю – и отступила! Два студента, первокурсники, волшебники, пребывающие лишь в самом начале пути познания своей силы… своей силы… Кхм… Да… – мэр хекнул от смущения, перелистывая страничку блокнота. – В общем, им мы обязаны своей жизнью и жизнью своих близких. Хотя куда там жизнью – душой! Наверняка светлые боги осенили их своим благословением и направили в столь мрачный час нам на защиту! Спасибо вам… им… Спасибо! И самое малое, что мы можем сделать – это запечатлеть их подвиг в веках! Пусть теперь до конца времён главную площадь нашего города украшает эта прекрасная статуя, а в наших сердцах живёт память о том дне, когда Рей Салех и Ричард Гринривер решили стать нашими, пусть и невольными, защитниками. Господа, выйдите, пусть люди вас увидят! Эти овации для вас!

Площадь взорвалась аплодисментами. Милостиво улыбающийся Ричард и сильно смущённый Рей вышли вперёд. Графёныш приветственно махал рукой. Второй он сжимал трость, на которую тяжело опирался после очередной утренней тренировки.

Кто-то сдёрнул полотно. Раздалось шипение множества фотовспышек. Несколько человек делали кадры для хроники. И теперь статую можно было разглядеть всем желающим.

Гринривер ещё некоторое время махал рукой и учтиво раскланивался с поклонницами, затем милостиво обратил свой взор на памятник. Улыбка его застыла. Потом помертвела. Потом, кажется, даже начала разлагаться.

Рей тоже с интересом уставился на монумент. Его лицо являло собой полную эмоциональную противоположность компаньона: недоверие, смущение и, наконец, искренняя радость.

В центре композиции высился застывший в стремительном движении Рей. Лицо его было одухотворённым. Скульптор хорошо поработал с портретом бывшего лейтенанта, убрав пугающее уродство и оставив мужскую суровость, при этом сохранив образ вполне узнаваемым. Каменный Салех порывался взлететь в небо. На месте левой красовался протез. Видимо, демоническую лапу решили убрать по идеологическим причинам. А может, просто не заметили.

В правой руке статуя сжимала стальной хлыст, застывший в воздухе в причудливом и очень гармоничном изгибе. Хлыст был любовно воссоздан, вплоть до мельчайших деталей. Видимо, профессор Ремуль поделился чертежами. Точно такое же оружие сейчас висело у инвалида за поясом.

А в левой руке… В левой руке Рей сжимал Ричарда. В отличие от Рея, которого неизвестный скульптор облачил в штаны и простую рубаху, аристократ в своём каменном воплощении был полностью обнажён. Лишь чресла стыдливо прикрыли обрывком ткани. Причём прикрыли так, что ткань очень явно очерчивала мужское естество весьма солидных размеров. Фигура молодого человека застыла параллельно земле, а на концах вытянутых рук покоился шар чёрного мрамора, олицетворяющий губительную силу, что была подвластна Ричарду. Выражение лица статуи было таким же решительным и одухотворённым, как у его компаньона. Черты лица были переданы с высокой, почти фотографической точностью – благо, тут скульптору ничего править не пришлось.

Вся композиция, отлитая из светлой бронзы, прямо-таки дышала яростью и благородством.

Раздались поражённые возгласы. И снова грянули аплодисменты. Толпа ликовала. Взметнулась стая голубей.

⁂

Примерно восемь часов спустя.

– Ну Ричард, ну крутая ведь статуя! – бубнил Рей, что тащился по темноте за нанимателем. – И людям нравится.

– Ещё бы не нравилась! Это ведь не ими размахивают, как дубиной, и не их причиндалы трепещут на ветру! – огрызнулся графёныш шёпотом.

– Зато это памятник! Понимаешь – вот ты много людей знаешь, кому памятник при жизни ставят? – не унимался инвалид, который ради тишины даже обмотал тряпками протез. Бывший лейтенант был сильно огорчён, но команды патрона выполнял.

– Нет, но знавал тех, кого заживо похоронили! И если не хотите войти в их число, заткнитесь и просто делайте то, что я вам говорю! – продолжал изображать из себя змею Гринривер.

Час назад компаньоны спустились под землю и перекрыли в нескольких местах газовый коллектор. В результате чего центральная часть города погрузилась в непроглядную тьму. По самым скромным прикидкам, часа два этой тьмы у них есть – должно хватить…

– Ну не нравится она тебе – может, тогда своей способностью её поправишь? – инвалид сделал последнюю попытку утихомирить приятеля.

– Если от статуи бесследно исчезнет кусок, все сразу поймут, кто это сделал! А так подумают на неизвестных культистов. Инспектор Вульф на них сейчас свалит даже пропажу курицы!

– Памятник – не курица! – логично возразил бывший лейтенант.

– Вы отказались ловить скульптора и сжигать его в камине. Даже просто ломать ноги молотком. Так что, мистер Салех – заткнитесь и давайте сюда взрывчатку!

Город спал, не подозревая, что его история только начиналась.

Господа! Книга участвует в конкурсе литреса, если вам было весело, пожалуйста, оставьте оценку и комментарий на литресе, ссылка в описании книги. Вы мне очень этим поможете!

Вот и закончилась первая книга.

Буду честен, такое же удовольствие от написания книги я получил разве что при выкладке первой реабилитации.

Я провел большую работу над ошибками. В этой истории вы не встретите затянутых сцен, лишних эпизодов или кусков добавленных "для объема".

Так же претерпела изменения и структура текста. Я решил отказаться от серий в пользу сериалов. Что это значит?

Свет увидит пяток книг (минимум) приключений отбитой парочки. Но каждую книгу о их похождения можно будет прочесть отдельно, они безусловно, будут сюжетно связаны, но это будет не жесткая связка, а скорее логическая.

Я выражаю огромную признательность Олегу Дивову, за ценные советы, благодаря которым книга получилась такой, как получилась. Я уже почти восстановил самооценку, ага.

Следующим получает от меня благодарность Короновирус. Именно эта дрянь, убившая уже трех шапочных знакомцев, является безусловным поставщиком тревожности, которая очень круто и эффективно переводится на текст. Без эта ебани книга не была бы написана так быстро.

Отдельная благодарность моей жене и по совместительству, музе. Ангелине. Без нее я бы помер, или вообще не ушел бы в писательство.

Хочу сказать спасибо всем тем людям, которые заняли мне денег в этот непростой период, когда у меня загнулись все источники внешнего дохода. Народ, спасибо за доверие, я все отдам!)))

Спасибо следует сказать компании Литрес, так как эта книга писалась с целью выиграть их конкурс! Уж очень круто она легла на их тему.

Вторая книга, наслаждайтесь! https://author.today/reader/92333/728745

P.S.

Хочу выразить благодарность и глубокую признательность Кириллу и Мефодию за создание письменности. Без них этой книги бы точно не состоялось.

До встречи на страницах моих упоротых миров!