Сварщик пришел под вечер. Кличка у него была странная, но вполне объяснимая – он «сваривал», «варил» дела. И был одним из немногих нано, кого знали и в селениях экзо, при этом не отгоняя от ворот.

Но это не означало, что его встречали с распростертыми объятиями. Пара местных ребят, самоназначенных дружинников, крутились неподалеку, впрочем, не приближаясь. Посетитель был серьезным нано, и не пустить его они не могли. Да и Дрей имел репутацию экзо, который вполне может за себя постоять. Поэтому парни ограничились наблюдением издали.

Дрей возился на кухне, когда заметил приближение гостя. Неторопливо вытерев руки о полотенце, он сказал:

– Девчонки, на веранде нам накройте. Сам с ним поговорю, сильно не высовывайтесь.

Он встретил гостя у калитки. Ступени веранды были деревянными и практически новыми – доставщик перестилал их только в этом сезоне, – но под весом Сварщика они все равно заскрипели. Для экзо его комплекции это было бы странно. Для нано – вполне возможно. Скорее всего, Сварщик не ограничился наследственными культурами и наноинъекциями и понемногу делал из себя киборга. Многие нано этим грешили, особенно те, кто имел возможность и доступ к остаткам дозакатных технологий.

Сварщик отхлебнул кваса из поставленной перед ним кружки и начал издалека:

– Красивые у тебя жены, доставщик. Прямо глаз радуется – даже у такого старика, как я.

– С каких пор ты начал стареть, гость дорогой? – хмыкнул Дрей. – В последнее время это немногим удается.

– Ну лет-то мне от этого меньше не становится, и взгляд на жизнь меняется, и на людей. И веришь, хочется как-то уже других вещей. Это раньше я тоже ни одной юбки не пропускал. А теперь вроде и здоровье есть, а как-то и не надо вроде.

Дрей не стал комментировать. Эта тема становилась насущной не только у нано, но и у экзо: люди не старели физически, но многие начали «дряхлеть» умом. Хотя нельзя было сказать, что проблема хоть до какой-то степени являлась критической. Хватало задач и понасущней, главной из которых оставалась необходимость дожить до того самого возраста, когда, оставаясь молодым, ты можешь считать себя мудрым.

Несмотря на молчание хозяина, гость не торопился приступить к тому делу, ради которого пришел.

– Говорят, у вас в поселке навострились Панацею выделять?

– Деталей не знаю, – слукавил Дрей, – но вроде делают. Кое-какое оборудование нашли, выбрали из вариаций Панацей ту, что дает максимальный иммунитет, и делают гемм. С возможностью наследования, так что сам понимаешь – запись от соседей уже за полгода, а цена только растет. Аналог седьмого уровня Панацеи, но там ряд свойств улучшен, поэтому назвали Панацеей семь-экстра.

Дрей слукавил вновь. Он не только в точности знал все характеристики гемма, но и оборудование появилось в поселке лишь благодаря ему. А вот по поводу цены – это была абсолютная правда. Выделенный гемм Панацеи, да еще и проверенный, к тому же наследуемый, готовы были брать за любую цену. Панацея в том или ином виде была у всех: без иммунитета к болезням экзо в этом мире было не выжить, поэтому мутация в нынешнем поколении существовала у каждого. Вот только панацея панацее рознь. То, что предлагал их поселок, было лучше, защищало от болезней, о которых поколение назад еще и не знали, к тому же было качественным.

Дрей знал, что в поселке своим он не стал. Но не был и чужим, и знал также, что в случае чего здешние мужчины встанут на защиту его семьи без раздумий – так много он сделал для того, чтобы это поселение выжило.

– Да-да, я знаю, что за ними очередь. – Сварщик добродушно покивал, отхлебнув еще кваса, и наконец подвинул к себе порцию жареной курицы, что была в доме на ужин. Он был торговец от Бога. – Просто у меня кое-какое оборудование завалялось тоже. Когда мне это барахло досталось, говорили, что оно позволяет ускорить клонирование биоматериала. В разы ускорить. Вот я и подумал, если это так, конечно, – Сварщик поднял ладонь в защищающемся жесте, при этом умудрившись не выпустить из нее вилки, – то мог бы его отдать вашим. А мне бы за это половину от лишней продукции, многого не прошу. У меня и клиенты тоже есть, и цены я вашей сбивать не стану.

Дрей молчал, неторопливо жуя. Есть без семьи ему не хотелось, но и приглашать жен за стол, где шла деловая беседа, не стоило. Становилось понятно, что скоро Сварщик не уйдет, и Дрей тихо махнул рукой, зная, что девчонки наблюдают за ними из окна кухни: ешьте без меня, не ждите, говорил этот жест.

– Так поговоришь со своими? – в конце концов спросил гость.

– Конечно, Сварщик, конечно, поговорю. Если оборудование окажется достойным, то всем будет хорошо, ты же знаешь. Мы люди честные, и о тебе плохого никогда не говорили.

– Да уж, ты же сам знаешь, при моей работе... Одно плохое слово – и прощай бизнес, а то и не только бизнес. – Сварщик неожиданно замолк, будто вспомнив что-то.

Дрей знал, что вспомнил скупщик. Он вспомнил недавний печальный конец своего коллеги по прозвищу Ленивец. Слухи ходили разные, но наиболее осведомленные говорили, что Ленивец решил кинуть кое-кого из доставщиков, послав его на изначально невыполнимое задание, да еще и не уведомив того о подобной мелочи. И вроде как с задания доставщик вернуться был не должен, а он взял да вернулся.

Так что, когда Сварщик говорил о репутации скупщика, он знал, что вопрос этот действительно нешуточен.

– Потому и надеюсь, что лишнего ты за новую Панацею просить не будешь, – добавил Дрей. – Все же, сам понимаешь, никому из экзо не понравится, если узнают, что на них пытается наживаться нано. Ни к чему это.

– Ни к чему, ни к чему, – закивал гость. – Все понимаю. Лишнего просить не буду. А уж если сам кто-то принесет, чему и цены-то толком не знает, то тут уж фарт чистый, это все знают.

– Это да, – кивнул Дрей. Все знали, что это и было основным заработком скупщиков – с полным безразличием скупать у народа разные непонятные штуки, зачастую за бесценок, которые потом знающие люди выкупали втридорога.

– Так дело какое у тебя было ко мне, или ты только про Панацею поговорить пришел? – не выдержал Дрей. Тихий семейный вечер катился к чертям, и ему это не нравилось.

– Да, извини, оторвал тебя от семьи... – Голос Скупщика приобрел неожиданную твердость. – Есть тут одна проблема, которую нужно решить. Как бы ни сложилось, слова должны остаться здесь, хорошо?

Дрей кивнул. Если он откажется от доставки, он будет молчать о задании. Это было общее правило, так что ничего необычного в нем не было.

– Форт Баюн знаешь?

– Далековато… Да знаю. С усыпляющим периметром?

– Он самый. Там все нано жили. А он глубокий, этот форт: когда строили, на много уровней вниз зарылись. Ну колония там была – им и хорошо, особенно поначалу, в лихие годы после Заката. Потом вокруг места начали обживать. А кто-то, видишь, полез нижние уровни разведывать.

Дрей кивнул. Это было ему знакомо. Хотя пока доставщик и не понимал, к чему ведет Сварщик. Если там что-то нашли, то он, получается, уже и не нужен.

Как будто перекликаясь с мыслями хозяина, гость продолжил:

– Нашли они там в глубине что-то очень нехорошее. Видать, набрели на лабораторию дозакатную. И, похоже, подцепили там заразу. Нано умирают, один за другим. Пока понятно, что это нанопаразит, – он перекодирует кровяных пловцов, перекодирует во что-то, напоминающее самого паразита, и так эта зараза размножается.

Дрей поежился. Рассказанное навеяло ему воспоминания о детстве. Хотя сейчас, судя по всему, паразит был значительно изощренней.

– Передается даже по воздуху, – продолжил Сварщик. – На несколько метров точно, уже успели убедиться на своей шкуре. Как ты понимаешь, не лечится ничем, что есть у нас. Большинство умирает через сутки: без кровяных пловцов сейчас никто долго не живет. Но эта зараза – она хуже. Всегда говорил, что до Заката жили не люди, а демоны. Каждый пятый из зараженных становится только носителем. И чувствует себя прекрасно, только вот крыша у него съезжает. От двадцати четырех часов до предположительно недель. А за это время – ты сам понимаешь, как далеко они могут уползти. И разнести заразу дальше. Все продумали – даже до мозга добрались. У зараженных только первичные функции остаются – выжить. Никто из них не будет тихо сидеть в подземельях и дожидаться смерти. Все наружу пробуют выбраться... Там же военные заседали, в этом форте. И, как всегда, сотворили нечто очень нехорошее.

Дрей кивнул. Он по-прежнему не понимал, как эта история относится к нему – к экзо, занимающемуся доставкой. Нечего было доставлять и некому. А Сварщик как-то не слыл нано, любящим побродить по чужим поселениям и порассказывать истории.

– Все это началось пару дней назад. Единственное, в чем повезло, – кто-то изнутри успел предупредить тех, кто снаружи, и форт блокировали. Никого не выпускают. Вернее, стараются не выпускать. Пара прорывов была, и несколько сотен нано на поверхности умерло. Там же форт как решето сейчас, никто не знает всех выходов. Но очаги вроде как локализовали. Просто, видишь ли, никто не верит, что такое можно локализовать…

– Сварщик,. – Дрей наклонился вперед и постарался быть максимально убедительным, – поверь, мне очень жаль тех нано, что погибли, и тех, кому еще предстоит. Но все же скажи мне: чего ты хочешь от меня?

Гость кивнул:

– Да, конечно, как раз к этому и подхожу. Мы порылись в документах. Никто из нано не заинтересован, чтобы эта вещь вырвалась наружу и убила целую расу. Да, я надеюсь, что и времена, когда в таком были заинтересованы экзо, остались в прошлом. Так вот, нашли об этом форте информацию и о лаборатории. Урывки всякие, обрывки, но нашли. Судя по тому, что нашли, есть антидот. Новая культура кровяных пловцов, которая встраивается в систему, перепрошивает базовых пловцов – как чистых, так и зараженных, – и они становятся иммунны к паразиту, полностью иммунны. А паразит – он недолговечен, больше месяца не живет, поэтому очень скоро проблема будет закрыта полностью. Если не дать ему размножаться, то закрыта. Мы даже нашли оборудование для того, чтобы вакцину быстро размножить. Подготовку инъекций поставят на поток за несколько часов. Но нам нужен образец.

– И где он?

– Как где? Конечно же там, в глубине форта, в лаборатории на нижних уровнях. Там же, где они нашли и сам нановирус.

Дрей резко откинулся назад, на спинку плетеного кресла.

Сварщик, словно чувствуя настроение доставщика, заволновался:

– Возьмешься? Ты пойми, своих бы послали, многие и задаром бы пошли – не тот же случай. Не пройдут они. Там, может, недели бродить надо, по уровням. Даже если повезет и окажутся только носителями, все равно мозгов-то не останется. Только экзо пройдет. А в нашем случае – еще и профи. Там сейчас такое мясо, что придется по трупам идти – и при этом соображать куда.

Дрей качнул головой:

– Извини, Сварщик, не могу. Есть у меня свои причины сейчас во все это не ввязываться. Все знаю, помог бы, потому что дело тут такое, но не могу. Ты же с Гастером вроде работал – попробуй ему контракт предложить, а я не могу.

Сварщик удивленно приподнял бровь:

– До Гастера еще сотня-другая километров, ты же знаешь. Он к одним головешкам туда успеет. Да и от тебя я не ожидал. Ты вроде в дела и покруче ввязывался. Может, хоть цену узнаешь?

Дрей мотнул головой:

– Не в цене дело, сам же знаешь: не тот случай. Просто не могу.

И тут Сварщик задал неожиданный вопрос:

– Говорят, одна из твоих жен беременна?

– Старшая, – осторожно кивнул Дрей. – Третий месяц пошел.

– Они же вроде близняшки, так я слышал?

– Ну Настя говорит, что родилась на пару минут раньше, а Катя не спорит. Так что считаем ее старшей. Ты к чему это разговор завел, Сварщик?

– Третий месяц – это хорошо, сам знаешь. Значит, первичного отторжения не произошло, и зародыш, скорее всего, выживет.

Дрей постучал костяшками по деревянному столу, Сварщик тут же к нему присоединился.

– Так вот, – покивал Сварщик, – есть у меня гемм один. Колыбель называется. Всего одна доза осталась: сам понимаешь, такое не заваляется. Написано, что есть вероятность наследуемости, что делает его только ценнее. Так вот – он дает стопроцентную гарантию выживания и матери, и ребенка во время беременности. Когда-то у меня было пять доз, и предыдущие четыре не подвели. Я за такими вещами стараюсь следить, ты знаешь. Даже сейчас все четверо детей живы и здоровы – показать могу, хотя и не скажу, что теперь их здоровье поддерживает Колыбель. Сколько сейчас у экзо родятся живыми? Один из трех?

– После третьего месяца – два из трех, – угрюмо качнул головой Дрей. Цена была убийственной. От такого предложения он просто не мог отказаться. Но и выйти живым из форта шансов у него почти не было. Он-то это знал.

– Плюс к этому проси сам из обычного набора что хочешь. Не пожалею. Если дело сделаешь – сам знаешь, я в накладе не останусь.

– Через сколько времени точно погибают зараженные? Основная часть?

– Неточно, но часов через двадцать с лишним. А это– то тебе зачем? Кровяных пловцов у тебя нет.

– Мое дело. Все расскажешь еще раз, заново и по порядку. К ночи выходим – проводишь, там и поговорим. Собраться надо. На лошади приехал?

– На пикапе, – кивнул Сварщик. – Время дорого: пришлось последний бензин заливать. И ты это, знаешь, тьфу-тьфу, конечно, – гость еще раз постучал по столу, – но даже если ты не вернешься, я женам твоим Колыбель все равно отдам, будь спокоен.

Дрей проснулся резко, словно был не дома. Он не мог сказать, что его разбудило, зато чувствовал что-то неестественное в своем пробуждении. Поэтому, еще не открыв глаз, приготовился. Ко всему, вплоть до неожиданного нападения на поселок. Вплоть до того, что его комната заполнена врагами.

Только не было комнаты. Бетонный бункер, в который уткнулась тележка, ничуть не напоминал ему дом. Зато тележка сразу заставила его вспомнить все остальное. Все же сон, навеянный Баюном, сильно отличался от настоящего. Такое бредовое пробуждение у Дрея было впервые в жизни.

Он приподнялся, опершись на локти, и обернулся. Вдалеке ему махал Костик. Дрей почти неосознанно прищурил глаза, активизируя Тоннель орла, и посмотрел на дозорных. Гемм позволил ему разглядеть даже малейшие черточки на их лицах. Казалось, что они смотрят на экзо, словно ожидая немедленного проявления внешних признаков заражения.

Дрей махнул Костику в ответ и начал исследовать шлюз. Внешние створки были распахнуты настежь – видимо, открыты давным-давно и больше не закрывались.

Поправив противогаз, он слегка постучал по только что прилаженному фильтру и ступил внутрь.

Костик ничего не говорил вслух, но Дрей, предвосхищая возможные вопросы, сказал сам: «Береженого бог бережет», когда его надевал. Неправды не сказал, хотя и всей правды – тоже.

Ступив внутрь бункера, доставщик посмотрел на часы и выставил на них таймер. На двадцать часов обратным счетом.

Внутреннюю дверь заклинило. Кто-то пытался то ли закрыть ее, то ли открыть, но теперь она не двигалась совсем. Щель, которая осталась, едва позволила доставщику протиснуться внутрь. Рюкзак пришлось скинуть и затащить за собой отдельно.

Свет горел, вентиляция, насколько мог судить доставщик, тоже действовала. Он бы предпочел, чтобы как раз вентиляция оказалась в нерабочем состоянии, но повлиять на это никак не мог.

Систему обеззараживания Дрей встречал не впервые, хотя нечасто ее можно было встретить столь неплохо сохранившейся. Справедливо решив, что бактериологической, вирусной или радиационной угрозы для нынешних обитателей форта он ну никак не представляет, Дрей наплевал почти на все процедуры, благо несколько последовательно расположенных шлюзов были не заперты. Пришлось правда намочить ботинки – бетонную нишу с раствором (что когда-то обеззараживал обувь) было не обойти: она занимала всю комнату.

В конце концов экзо добрался до внутренних помещений форта. В коридорах было тихо, сухо и не наблюдалось ни малейшего движения. Ничто не выдавало присутствия нано. Ни живых, ни мертвых. Видимо, этот этаж был целиком проходным, и где бы ни началась трагедия, досюда больные не дошли. Или их не пустили. А до сих пор живые носители искали выходов наружу где-то в другом месте. Хотелось бы, чтобы снайперы наверху сумели вовремя их остановить.

Доставщик замер перед дверью, задумавшись. Ему было чего опасаться в тот момент, когда он пересек черту сна форта Баюн. Пусть об этом не знал Сварщик, не знал, наверное, никто из ныне живущих, но опасность заражения существовала и для него.

Кровяные пловцы были и в его венах. Мало, самый минимум, но эта была одна из самых лучших модификаций базового эттерна нано, которая существовала. Этот эттерн, как и многие другие, ему оставила мать. Чистая нано. Хотя нет – и его отец, и его мать были людьми базовой расы. Но если отец, чтобы выжить, пошел по пути биомодифицирования, то мать волею судеб стала представителем нано. Первое поколение. Дети тогда выживали очень редко. Знаний было мало, и сразу после Заката кругом творилось такое, что и достать эти знания было тяжело. Но уже тогда, после первых же попыток, пришло знание, что смешивать нано и экзо – это получать мертворожденных. Со стопроцентной вероятностью.

Его родители сглупили, влюбившись друг в друга в такую пору. Сглупили, оказавшись людьми разных рас. Сглупили, зачав ребенка.

Но этот ребенок оказался статистической ошибкой. Тем, кого проморгал бог, наславший это проклятие. Единственным выжившим. Качество переданных от отца мутаций и эттернов – от матери, их необычное сочетание дало результат, на который они надеялись, как на чудо. Это и было чудо. После Заката некоторые еще рисковали, чтобы вновь убедиться в том, что такие дети не выживают. Сейчас уже не рисковал никто.

Хотя, возможно, как раз сейчас стоило пробовать вновь. По крайней мере, Дрей надеялся на это. Надеялся на то, что, раз выжил он, то и его дети сумеют родиться. Что времена генных бурь хоть немного, но позади. Что есть шанс.

И он был готов на все, чтобы этот шанс повысить. Даже на самоубийственный спуск в глубь Баюна. За Колыбелью для своего ребенка.

Он так никогда и не узнал, что подвигло его родителей на такой риск. Та эпидемия накрыла их поселок, когда он был слишком мал, чтобы они рассказывали ему о подобных вещах. Он с трудом вспоминал их лица, скорее это были образы, чем четкие и понятные картинки. Но при этом он их любил. Тех, кто дал ему жизнь. Кто при этом рискнул всем, пошел вопреки очевидному, нарушил все устои, которые тогда только начали формироваться. Экзо и нано жили вместе – и это, оказывается, было возможно. В такое не верил никто и сейчас.

Ему повезло, что внешние признаки наномодификаций у него полностью отсутствовали. А проверок генного кода, крови, тканей он всегда избегал. А если и проводил – то только в одиночку. А потом внешние проверки просто стали не нужны – после того как он решился ввести Шимомуру. Эта колония могла не только хакать приборы с открытым каналом беспроводной связи. Она могла и много больше, например, проводить полный анализ организма. Ей это было просто: она теперь являлась его частью.

И она же говорила, что доставщик пока что чист. Кровяные пловцы – меньше тысячи, в сотни раз меньше, чем у обычного нано, – так же спокойно занимались своим делом: проверкой стенок сосудов, анализом среды, выявлением и уничтожением любых возможных биологических угроз. А также помощью в доставке свежего кислорода к мышцам. Базовая нанокультура. Некоторые нано, пусть и совсем немногие, до сих пор имели только ее. И выжили.

Доставщик вернулся к реальности.

Дверь на уровень была распахнута настежь и заклинена трупами тех, кто успел отползти, получив смертельные ранения. Несколько таких были видны отсюда и в коридоре внутри уровня. Свет горел. Явственно ощущалось, что система кондиционирования тоже работает.

Дрей пару раз бывал в таких местах, где по разным причинам вентиляция работала десятилетия после того, как их оставили люди. Такое редко, но бывало. Поэтому он знал, что произойдет с этой свалкой трупов на лестнице и в коридоре.

Они не сгниют. Значительно вероятней, что все эти трупы превратятся в мумии. Под сухим кондиционированным воздухом, постоянно циркулирующим по уровням, тела будут медленно иссыхать.

И одной из этих мумий, вполне возможно, мог стать и он.

Никаких внешних признаков заражения на телах не было, и от этого ему было еще страшнее. Доставщик аккуратно выглянул из проема двери, но коридор внутри уровня был пуст – лишен живых.

На всякий случай он подтянул поближе короткоствольный АКС-74У, идеальное оружие для таких вот закрытых помещений. Лучше был бы, наверное, только пистолет, но его доставщик сознательно оставил в кобуре – вряд ли ему повезет участвовать в дуэли. Если зараженные повалят, то их может оказаться много, и количество патронов со скорострельностью было сейчас для него важнее.

Насколько он помнил карты, ему надо пройти пару сотен метров по этому уровню, чтобы добраться до лифтовой шахты (или лестницы, если не повезет опять), что вела ниже, на глубинные уровни форта. Туда, где древние прятали лаборатории. Туда, где открылась, наверное, уже сотая шкатулка Пандоры после Заката.

Туда, где можно было найти антидот.

Аккуратно перешагивая через трупы, доставщик пошел вперед. Вариантов было немного – коридор был единственным, ведущим в нужном направлении. Все ответвления и проходы в боковые зоны его не манили, что бы или кто бы там ни находился. Время было важнее.

Коридор пустовал. Проходя мимо, Дрей заглядывал в пересекающие его дорогу тоннели, если шлюзы оказывались открытыми. Шлюзы обнаруживали себя везде, напоминая об изначально полувоенном назначении форта.

Мертвых было на удивление мало. Доставщик даже приостановился, когда увидел первого, умершего непосредственно от болезни и валяющегося теперь на перекрестке, чуть слева от его маршрута, прямо за боковым шлюзом.

Кожа мертвеца приобрела неестественно серый оттенок – самая обычная реакция на сбой в работе кровяных пловцов. Такое Дрей видел и без эпидемии, такое бывало и со вполне здоровыми нано. Механика, пусть и на наноуровне, оставалась механикой, и у некоторых особенно невезучих она давала сбой. Пусть все реже и реже, но давала. Старые, самые примитивные колонии кровяных пловцов могли неожиданно начать гибнуть, и если нано не успевал вовремя ввести замены, что было дорогим удовольствием, – он погибал. Всегда. В очередной раз напоминая окружающим, что мир, в котором они живут, разительно отличается от дозакатного. По уровню опасности, по безумному набору инфекций и пляшущей радиации. По всему.

Прикасаться к телу Дрей так и не решился. Противогаз пока что удерживал заразу снаружи от его организма, и меньше всего ему хотелось искушать судьбу. Поэтому он оставил бедолагу лежать как есть и продолжил двигаться вперед.

Несколько сотен метров по горизонтальной поверхности, покрытой материалом, заглушающим шаги, он проделал быстро, застряв лишь перед самым лифтом.

Что-то ему не нравилось в этом большом холле, но он никак не мог понять что.

Свет горел, более того, горели даже цифры над двумя лифтами, давая надежду, что хоть на этот раз ему не придется спускаться по лестнице. Было тихо, и ничто не говорило о том, что кто-то прячется за одним из углов. Но Дрей никак не мог заставить себя выйти из укрытия, проверяя все свои ощущения еще и еще.

Что-то было не так.

Он простоял с четверть часа. И мог стоять еще долго – что-что, а ждать доставщик умел, это было частью его профессии. Но ему не пришлось.

Заработал лифт. Числа быстро менялись, уменьшаясь: лифт ехал откуда-то снизу. Конечно, он мог заработать и сам, но, откровенно говоря, Дрей не очень-то в это верил.

Ему хотелось, чтобы последним числом на табло стало не «двадцать один». Не желал он видеться с тем, кто заставил двигаться лифт в вымершем форте. Ничего хорошего нельзя было ждать от такой встречи.

Дрей убрался обратно за угол, предпочтя не встречаться с тем, что поднималось из глубины, лоб в лоб. Недалеко от него был боковой проход, шлюз в который был закрыт. На шлюзе было круглое окошко, прочное огнеупорное стекло оказалось обрамленным блестящей хромированной рамкой с достаточно широкой каймой. Эта хромированная поверхность и привлекла внимание доставщика. Как только его взгляд в нее уперся, он начал двигать головой, а потом сделал небольшой шажок в сторону, пока не попал в нужную позицию. Теперь эта поверхность стала служить ему зеркалом – показывая все, что происходило у лифтов, пусть и с искажением.

Пока не происходило ничего. Лифт по-прежнему гудел, поднимая нечто из глубин. Это была не какая-нибудь гражданская модель, отличающаяся высокой скоростью, от которой при движении должно закладывать уши. Этот лифт был достаточно медленным, как будто специально для того, чтобы окончательно измотать доставщику нервы.

Все выглядело на редкость будничным – как и не было никакой эпидемии, Изоляторов, оцепивших всю зону на поверхности, кучи трупов у лестницы. В какой-то момент дверь лифта просто открылась, и из нее вышел человек, мужчина.

Дрей сморгнул. Конечно, изогнутая поверхность искажала сильно, но тут ошибиться было сложно. Мужчина, и по тому, как уверенно он вышел из лифта, нельзя было сказать, что он болен.

– Можешь выходить, я давно уже тебя вижу, – буднично произнес поднявшийся на лифте. – Выходи, выходи, не бойся.

Мозг доставщика за пару мгновений попытался подсунуть ему с десяток вариантов, начиная от банального «он разговаривает с кем-то другим…» до заумного «пытаются взять на дурочку, разговаривая в пустое пространство…». Но все эти варианты Дрей отмел. Похоже было, что за ним действительно следили все время его спуска вниз. Просто не останавливали, а ждали, когда он сам подойдет поближе.

Доставщик шагнул в коридор, к лифтовой.

Мужчина был грузноват. Не толст, а просто грузноват. Метаболизм нано строился на тех же принципах, что и у экзо, а значит, любой нано мог позволить себе быть очень стройным. А мог оставаться толстяком. Все по желанию.

Этот толстяком не был, просто в нем присутствовал некий лишний вес, не нужный организму для немедленного использования, но и не выброшенный за ненадобностью, а оставленный про запас, на черный день. Ростом почти с Дрея, незнакомец смотрел прямо на него, не улыбаясь, не хмурясь. Вообще его лицо было лишено всякой мимики, хотя Дрей видел по морщинам, что это лицо могло изображать эмоции.

Некоторые люди просто не любят улыбаться или хмуриться. Не любят, когда их лицевые мышцы работают вообще.

Было видно, что этот любил. Любил морщить лоб, когда задумывается, улыбаться, когда смешно. Тем более несуразно смотрелось сейчас его абсолютно расслабленное лицо, на котором не отражалось ни единой эмоции.

– Имя мне – Легион… – произнес мужчина. – Если ты понимаешь, о чем я говорю. Могу я узнать твое?

– Дрей, – ответил доставщик. – Не думаю, что понимаю. Как ты остался жив, нано?

– Он и не остался. – Мужчина сделал неопределенный жест, показывая куда-то себе в живот. – Жив остался только я. Мы. Легион. Куда ты идешь, Дрей?

– За сывороткой. Там, в глубине, есть антидот, который может всех спасти.

– Императив номер один – заражать всех нано. Императив номер два – распространяться. Императив номер три – разрушать барьеры, мешающие распространению и заражению. Ты не мешаешь распространению и заражению?

– Да вроде пока нет, – пожал плечами Дрей, все еще слабо понимая, о чем говорит мужчина. – Хотя не очень понимаю, о чем ты говоришь. Здесь есть еще выжившие?

– Выжить в зоне поражения могу только я, Легион. Обеспечение поддержки заражения и распространения. Распределенный по всем телам – и мертвым, и все еще ходящим. От Легиона нет спасения.

– А антидот? – на автомате спросил Дрей, ощущая себя как в бреду.

– Антидот, – мужчина запнулся, – антидот выходит за рамки наших императивов. Поэтому не рассматривается как угроза. Ты можешь идти. Нам надо наверх. Надо пройти пояс сна. Подкоп. Поиск обхода. Переброска трупов на ту сторону. Поиск тайных путей. Ожидание благоприятного ветра…

Дрей, слушая перечисление возможных путей распространения заразы, начал обходить мужчину. Сказали же – можешь идти, и этим надо было воспользоваться. Разговаривать с каждым сумасшедшим ему не хотелось. Даже если имя сумасшедшему – Легион.

Когда он подошел к мужчине вплотную, тот без малейшего предупреждения полоснул чем-то зажатым в ладони по предплечью доставщика, распоров куртку и оставив глубокую царапину на коже. Тут же выступила кровь, начиная быстро сворачиваться. Рана была абсолютно безвредна, если не знать, где находишься.

– Императив номер один – заражать нано, – благожелательно пояснил мужчина. – Обнаружено присутствие наноорганизмов в крови. Императив выполнен. – И ходячий компьютер тут же потерял интерес к Дрею. Отвернулся и пошел по коридору.

Зато интерес Дрея к нему резко возрос. Он нажал на курок и выпустил длинную, из четырех патронов, очередь в спину обидчика.

– Вот же сука, – произнес он, сдергивая противогаз. Подошел к упавшему и перевернул его на спину. Судя по всему, Легион был мертв. Но Дрей все же отступил на шаг назад и теперь уже спокойно сделал еще одиночный выстрел в лоб мертвеца.

Как он ни старался, заражение произошло. Открытая рана в эпицентре эпидемии обеспечивала на то стопроцентную вероятность. Хоть и кровь уже запеклась, дела это не меняло. Так что противогаз теперь только мешал. Как ни странно, Дрей почувствовал некоторое облегчение – маска на лице ему изрядно надоела, а повод ее снять нашелся теперь великолепный.

Дрей посмотрел на распахнутую клеть лифта, пожал плечами и двинулся вперед. Быстро разобравшись с панелью, он выбрал самый нижний из возможных без специальных кодов – минус шестидесятый этаж. Руками закрыл дверь. Присел на корточки и зажмурился, начиная общение с Шимомурой, трезвонящим о вторжении.

Шимомура верещал. Так как интерфейс был только зрительный, то верещание вылилось во все оттенки красного и оранжевого, но вывод на глазной нерв был настолько ярким, что у Дрея возникало ощущение на уровне слуховой галлюцинации – как будто в его ухе действительно звенел сигнал тревоги.

Первой попыткой организма была локализация. Лифт еще только тронулся вниз, а рана вновь вскрылась, и кровь хлынула из нее – словно ему полоснули по артерии. Это длилось недолго, но Дрей почувствовал легкое головокружение – очевидный признак большой кровопотери.

Рана вновь зажила, прямо на глазах, но заражение продолжалось. Оценка Шимомуры была: более полутора миллионов ботов-легионеров против всего-то нескольких тысяч кровяных пловцов в организме Дрея. Это было совсем-совсем нечестно, но заражение через кровь позволило нановирусу попасть в организм с большим запасом.

Шимомура предлагал варианты, в то время как нанофагоциты отлавливали враждебных ботов одного за другим. Культура «Жандармерия» действовала как нельзя лучше, но в организме Дрея она всегда была лишь вспомогательной – основная нагрузка ложилась на геммы и наследственную сопротивляемость индивидуума. А сейчас – все его возможности как экзо сбоили, просто не замечая той войны, которая шла на уровне наноботов. Атакующая колония была снабжена множеством уловок, позволяющих обходить все линии биологической обороны организма. Для большинства обычных фагоцитов захватчики были просто невидимы, для макрофагов – слишком инертны, чтобы брать с них пробы, а те пробы, что доходили до т-хелперов и лимфоцитов, были практически бесполезны – организм просто не успевал за столь короткий срок выработать антитела против столь чужеродной атаки.

Легион не трогал биоматериала. Нановирус изначально был нацелен только на кровяных пловцов и умело обходил защитные механизмы биоуровня.

Количество жандармов на момент ранения внутри экзо было еще меньше, чем кровяных пловцов, – тысяча или около того. Каждый фагоцит был в разы крупнее ботов Легиона. Он находил его и съедал, поглощая без остатка, и, в отличие от своего биоаналога, пытался тут же делиться, чтобы повысить количество культуры и вместе с ней – наноиммунитет. Это удавалось не всегда, но в активный период любой бот-жандарм мог размножаться каждые сто двадцать минут.

Жандармерия была контрразведкой, рассчитанной на очистку организма от мертвых или сломавшихся наноботов. У Дрея в крови крутились и нанофагоциты, ориентированные на биозаражение, но сейчас они были также бесполезны, как и их биоаналоги.

Пока жандармы охотились за легионерами, кровяные пловцы, те, что поддавались хотя бы малейшему контролю, прятались.

Это была совершенная культура. Шимомура почти мог управлять ею. Поэтому в левой руке через мгновения не оставалось почти ни одного пловца, способного быть зараженным. Все они оказались в других частях тела, продолжая исполнение рутинных обязанностей, старательно забиваясь во второстепенные кровотоки, ожидая новых приказов.

Почти. Около сотни все равно попало под удар сразу. Жандармы не справлялись. Где-то в маленьком сосуде неподалеку от только что зажившей раны фагоцит догнал легионера, «наплыл» на него, обволакивая смесью подручного биоматериала и расщепляя чужеродный бот на элементарные составляющие. Что-то сбросилось в кровь – чтобы она вымыла ненужное из организма, остальное жандарм использовал, начиная базовую функцию раздвоения.

Но это требовало времени – почти семи минут. И за это время еще два легионера проплыли мимо, безошибочно нашли притаившегося у стенки кровяного пловца и напали. Пловец оказался перекодированным на минуту раньше, чем фагоцит-жандарм размножился. Оба захватчика были тут же уничтожены, но жандармы спокойно пропустили инфицированного кровяного пловца, который уже был заражен, но еще сопротивлялся чужому коду – был латентен и выглядел для жандармов совершенно как свой.

Эта война распространялась по всему организму. И когда лифт звякнул на шестидесятом уровне, Шимомура выдал прогноз: необратимое заражение с переходом в неконтролируемую стадию произойдет не более чем через двадцать девять часов.

Дрей вздохнул и переставил таймер.

Дверь лифта пришлось открывать руками. И на этом этаже почти не было освещения – лишь кое-где еще держались лампы аварийного освещения, исполняя свой служебный долг несмотря на хаос, наступивший вокруг.

– Я ему говорю: ну пусть не будет у нас детей, но любим мы друг друга, – шептал экзо, слегка покашливая. Пуля пробила легкое, пройдя совсем рядом с сердцем, и теперь доставщику пришлось выслушивать исповедь умирающего. – Чего тут такого? Она такая красавица, ты не представляешь! И на нано совсем не похожа – никаких внешних признаков. Ее многие с экзо и путали, и я так и влюбился – спутал ее, думал, своя.

«Брат» закашлялся, на этот раз сильнее. Он выстрелил первым, но это мало что меняло. Дрей не поверил ни единому его слову: слишком уж нескладно у него выходило – было очевидно, что экзо просто не ожидал никого встретить и не был готов к неожиданному допросу. Окончательно он выдал себя, упомянув имя Легиона, которого, по его же словам, даже не встречал.

Поэтому Дрей был готов. Он рухнул на пол, развернувшись, в то же мгновение, как прозвучал выстрел, и выпустил очередь из автомата, на котором уже был снят предохранитель.

Вторая пуля застряла в животе. Наверное, экзо мог выжить, если бы рядом были врачи. Но их не было, и он оставался отданным на волю судьбе.

– А он мне говорит – даже и не подходи к ней, мутант. И замуж ее отдал за своего дружка нано. Я руки на себя наложить хотел, потом только успокоился.

– Антидот ты видел? – спросил Дрей, пытаясь остановить бессвязную исповедь. Но умирающий словно не слышал:

– А тут вижу – пробирка эта. Зараза. И они оба в поисковом отряде. Я решил: а чего бы и нет? Положу их, и моей Леночка станет. Навсегда. Она и стала теперь моей. На верхних уровнях жили. Я видел, что тут творилось, я не идиот. Никому Леночка не достанется. – Тема сменилась без малейшей паузы. – Они оказались смелее, чем я думал. Как только поняли, что происходит, – не свою шкуру спасать кинулись, а о расе начали думать. Иначе бы уж полконтинента заражено было. Ну это же ничего не меняет, да? Все равно земля теперь останется для экзо?

– Антидот?

– Да был там антидот, это даже отец ее успел передать по связи. Он за ним вниз и пошел, а меня здесь оставил. Муженек-то ее уже сдох тогда. Но он не дошел. И ты не дойдешь. Все хуже оказалось. Не для нас, братишка, ты же понимаешь, для них. Легион – он разумный еще вдобавок. Он как живой компьютер. И он везде. Боты и в мертвых телах не сразу ломаются. Они все считают, все думают, все общаются. Его сила с каждым часом растет. И нет ему преград. Он же сказал, что имя ему – Легион. Не ты же его остановишь, экзо!

– Смотрю я на тебя, – прошептал Дрей так, чтобы умирающий его не услышал, – и мне все меньше хочется быть экзо. Хотя... те тоже не лучше.

Вслух же он продолжил задавать все тот же вопрос, единственно для него важный:

– Где я найду антидот?

– Там, в лаборатории. Я его не взял. Думал, что эта штука не заразна. Как яд, не как вирус.

Экзо потерял сознание. Дрей аккуратно снял его голову со своих колен и поднялся. В принципе даже при таких ранениях можно было выжить. Но доставщик точно не собирался как-то склонять чашу весов в этом вопросе – ни в одну из сторон.

Не прошло и нескольких минут, как окрестности опустели. Лишь у распахнутого шлюза лежал, умирая, экзо, ставший причиной и виновником гибели тысяч представителей столь ненавидимой им расы. Ненавидимой и любимой – одновременно. Он умирал в полной тишине, в полном одиночестве, окруженный лишь равнодушием мертвых коридоров.

Он потрошил чужой рюкзак по дороге не останавливаясь. Экзо не соврал – лабораторию они обчистили неплохо. Но все то, что Дрей видел, было достаточно банальным и сейчас ему ничем не помогало. Он искал среди бланков лишь те, которые хоть как-то могли помочь ему прямо сейчас. Но набор был стандартный, пусть и действительно качественный, – об этом можно было судить уже по стандартной упаковке корпорации.

«Наноздоровье» выпускало множество разнообразных бланков, но, перебирая содержимое рюкзака, Дрей еще раз осознавал, что помощи откуда-то извне ему не дождаться. Он запаковал рюкзак, вытащив из него лишь коробочку – универсальный контейнер-холодильник с выдавленными на поверхности двумя буквами «НЗ». Кто у кого своровал идею, сейчас и не узнать, но пуленепробиваемая, с системой балансировки динамических нагрузок и возможностью компенсировать чуть ли не сотню градусов разброса температуры внешней среды упаковка была удивительно похожей у обеих корпораций. Хотя знающие люди могли различить их даже на ощупь – у «Наноздоровья» коробочки были чуть крупнее.

Дрей провел большим пальцем по выдавленным буквам, ощущая материал упаковки, и убрал ее в свой рюкзак. Чужой он отложил в сторону – как раз у очередной лестницы, по которой ему предстояло спускаться. Если ему удастся провернуть аферу со спасением половины человечества, то за ним всегда можно будет вернуться. А если нет, то меньше всего Дрею сейчас нужен был мертвый груз.

Поэтому он позарился только на одну ампулу-шприц, упакованную в выбранный контейнер. Редко сейчас встречающийся бланк «Бульон». Бланк сам по себе не делал ничего, но, будучи впрыснутым в кровь, мог восприниматься кровяными пловцами как материал для быстрого размножения. Это были не боты, а шаблоны, которые тем не менее подавали в кровь химический сигнал «используй меня». Пробовать его на себе Дрей не собирался, но бланк был редкий и универсальный, а поэтому оставлять его не хотелось.

Шлюз-дверь, выводящий с семидесятого уровня, был похож на все предыдущие. И тамбур за ним, заканчивающийся вторым затвором, тоже.

А вот лестница – нет, лестница отличалась. Лестницы не было совсем.

Вместо нее в стене бетонной шахты были вбиты скобы. Как запасной вариант: спускаться на сотню метров вниз по подобной «лесенке» даже Дрей мог решиться только от полного отчаяния.

Но была еще кабинка для спуска – открытая будка, висящая на боковом рельсе – зубчатой линейке. Ни страховки (может, когда-то она и была, но те времена ушли), ни автоматики.

Только мотор, который, надо полагать, и приводил в действие весь этот механизм – очень медленно, но верно опуская кабинку вниз. И который конечно же давным-давно не работал.

Огромная рукоятка рядом с ним предполагала возможность аварийного подъема или спуска. Дрей предположил, что создатели всего этого механизма и подумать не могли, что кому-то когда-либо придется воспользоваться этой рукояткой как основным вариантом.

Дрей покачал головой и на всякий случай потрогал рукоятку. Судя по карте аварийного расписания, в этой будке ему предстояло спуститься всего на один уровень – больше сотни метров. Ниже семидесятого в форте разместили явно что-то совсем секретное и ценное, чтобы так отделить нижние уровни от верхних. Нечего было удивляться страшилкам, которые местные рассказывали друг другу о глубинных уровнях Баюна, – Дрею было страшно уже только от мыслей о том, на какой глубине он находится.

В конце концов доставщик качнул головой. Ни скобы, ни кабинка с двигателем в четверть лошадиной силы его не устраивали прежде всего из-за медлительности обоих вариантов. Он распаковал рюкзак и выдернул катушку наношнура. Опасная это была штука, и он очень не любил ею пользоваться. Слишком тонкая нить моноволокна была невесома, невидима, тонка и могла отрезать пальцы при совсем небольшом усилии. И не только пальцы.

Зафиксировав специальное крепление катушки на своем поясе и аккуратно, почти нежно закрепив наружный, утолщенный для безопасности край шнура за верхнюю скобу, Дрей прыгнул вниз.

Отступать не имело смысла. Ему надо было вперед, и это был единственный путь, который он знал. Звук приближался, хотя крайне медленно. Как будто трубу тащил кто-то смертельно уставший и никуда – абсолютно никуда – не спешащий.

Дрей двинулся ему навстречу, шагая бесшумно, но быстро. Наверное, бесполезная предосторожность, если его заметили и осознанно шли именно к нему. Но привычка использовать все шансы, что достаются, давно въелась в него. В конце концов, звук мог быть и случайным. Просто так совпало, что в пустынных подземельях встретились два одиночества.

Ему не нравилось, как много вокруг ответвлений. Слишком много. Он попал на подземную развязку, ведущую к лабораторным комплексам с разных сторон, справа и слева, и чуть вверх, и немного вниз. Главный же коридор по-прежнему вел вперед, прямо на источник звука. Дрей остановился только тогда, когда заметил далеко впереди работающую панель освещения. Он бы предпочел, чтобы первым на свет вышел излишне шумный обитатель этих мест.

Поэтому доставщик прислонился к стенке и замер.

Через минуту его ожидание закончилось. Сгорбленный, медленно бредущий человек вышел на край освещенной части коридора. Опущенная голова и длинные спутанные волосы не позволяли разглядеть лица. Незнакомец зажал трубу в обеих руках и неутомимо тащил ее вперед.

Дрей почти бессознательно использовал Тоннель сокола, и труба, на которую он в этот момент смотрел, мгновенно приблизилась. Она действительно была сплошь изъедена ржавчиной, хотя это в данный момент волновало доставщика меньше всего. Его взгляд переместился на самого человека, но даже Тоннель сокола мало что показал – только совершенно грязную одежду, грязные длинные волосы и ничего более.

После секундной задержки сработала зрительная память, и взгляд доставщика вернулся в исходную точку. К трубе, вернее, к ладоням, в которых она была зажата. Ладони тоже чернели от грязи, но не она привлекла доставщика. Одна из ладоней, которую Дрей видел лучше всего, гнила. Это было не просто заражение или болезнь – ладонь сгнила насквозь, и ржавчина трубы виднелась прямо меж белеющих костей. Человек базовой расы давно бы уже умер от заражения, экзо или нано – вылечился бы или тоже умер. И даже если бы остался жив – корчился бы от боли, несмотря на все мутации и нанообезболивание.

Но то, что шло к Дрею, уже не было человеком. Уж кого-кого, а зомби Дрей мог определить сразу. Встречались они нечасто, лишь совсем в глухих местах: если в окрестностях объявлялся зомби, то все нано вставали на дыбы и охотились за ними до полного уничтожения. Но в глухих лесах, в заброшенных городах или погибших поселках их вполне можно было встретить. Как раз там, где часто приходилось бывать доставщику. Или, например, на глубоких уровнях фортов, куда живые забредали крайне редко.

Дрей перебирал варианты. Зомби бывали самые разные. Но выжить здесь, внизу могли только те подвиды, которые не полностью утратили рассудок. Те, у которых осталось достаточно разума, чтобы уметь прятаться от охотников, не нападать на большие партии, спускающиеся сверху, и гнать добычу не в одиночку. Зомби могли охотиться стаями, доставщик об этом слышал. И в таком случае – идущий к нему был всего лишь погонщиком, задачей которого было отвлечь добычу от остальных, прячущихся в боковых коридорах. А с учетом того, где он оказался, прятаться было где – коридоры расходились в этом месте во все стороны.

Стая готовилась напасть и лишь ждала, когда добыча побежит.

Но Дрей не боялся и бежать не собирался тоже.

Он шагнул навстречу длинноволосому. Потом сделал еще шаг. Если стая большая, то самым слабым местом у них было как раз направление загонщика. Стая должна ожидать, что жертва побежит, и ждать его совсем в другом месте. Сзади, скорее всего, или в боковых коридорах, чтобы можно было быстро обложить добычу со всех сторон. Дрей не собирался облегчать им задачу. Его шаг перешел на бег.

Длинноволосый поднял голову, и черные глаза в запавших глазницах уставились прямо на бегущего. В его взгляде был разум – дикий, сумасшедший, но разум.

Руки зомби подтянули ржавую трубу, чтобы выставить ее вперед, от стены до стены, в виде заградительного шлагбаума.

Взбесившиеся наноколонии, превращающие нано в зомби, встречались самых разных видов. Ни одна из них, насколько знал Дрей, не была создана специально – это всегда были либо сбои в новых лабораториях, либо нарушение базовых программ колоний прямо в теле человека. Новые вспышки сейчас случались крайне редко, но бывали. Взбунтоваться, как оказалось, могли даже эттерны – и во втором, и в третьем поколении.

Не все нано, превратившиеся в зомби, тянулись есть живых и заражать их своей кровью и слюной, передавая вместе с ними зараженные боты. Некоторые вообще были одиночками, просто скитающимися по пустырям и покорно ждущие своей участи – чаще всего пули проходящего мимо человека, все равно, экзо это или нано. В отношении зомби у всех была почти генетическая ненависть.

Другие боты-мутанты, наоборот, делали носителей чрезвычайно агрессивными и, что было еще более опасным, хитрыми и изворотливыми. Иногда, хоть и крайне редко, бывало, что целые поселки оказывались зараженными в течение одной ночи.

Одно спасло человечество от этой угрозы – то, что такое заражение всегда, абсолютно всегда нарушало высшую нервную деятельность. Может, и не полностью, как в этом случае, но всегда. А медлительные бездумные животные в человеческом обличье были в итоге не так уж и опасны. Очаги этой болезни вспыхивали и угасали, к счастью, появляясь все реже и реже.

Потолок в главном коридоре был высок – значительно выше, чем в боковых проходах. Дрей прыгнул вверх, лишь на мгновение коснувшись подошвой железной трубы, затем второй ступив прямо на макушку загонщика и тут же оказавшись за его спиной. Но просто так убегать он не стал. Развернулся и ударил ребром той самой подошвы в основание черепа зараженного, который так и стоял к нему спиной, все еще держа выставленную вперед трубу.

Зомби не зомби, но со сломанным позвоночником долго не поживешь. Дрей кинулся вперед.

Он не льстил себя надеждой убежать от основной стаи. Они явно обустроились здесь давно, если вспоминать легенды нано наверху, и знали закоулки этих катакомб значительно лучше него. Дрей всего лишь хотел растянуть нападавших, чтобы не встречаться с ними со всеми одновременно.

Драться с зомби было легко: главное было избежать открытых ран – и у них, и у себя. Или убивать зомби издалека – наилучший вариант, если бы не одно «но»: они были в извивающихся коридорах под землей, с кучей поворотов, ответвлений, развилок. Место для засады было выбрано идеально – как раз для тех, кому нужен близкий контакт с жертвой.

Он слегка ошибся: видимо, стая здесь разрослась очень сильно. Навстречу ему из бокового прохода выскочил еще один зомби, выскочил в самый последний момент, не оставляя Дрею шанса увильнуть.

Резкий рывок головы с разинутой пастью – любимый способ нападения подобных тварей – Дрей встретил локтем, выставленным чуть выше. Удар в лоб, пусть даже и сильный, конечно, не мог убить того, кого и так можно считать мертвым, но он откинул нападавшего в сторону. Доставщик использовал появившееся расстояние, чтобы выхватить пистолет и несколько раз выстрелить противнику в сердце, предварительно благоразумно заслонив глаза рукавом.

Крови почти не было, сердце остановилось сразу, но Дрей не собирался проверять это наверняка. Он побежал дальше, лишь надеясь, что остальные загонщики все-таки позади него, а не впереди.

Наконец он услышал позади себя топот. Теперь за ним гналась вся стая, прекратив скрываться. Похоже, групповые инстинкты были у них на высоте. Показав себя добыче, они ни в коем случае не собирались ее отпускать, видимо, понимая, сколько проблем может создать оставшийся в живых свидетель. Так они и выживали в этой глубине – не выпуская отсюда никого, кто их видел. И не нападая на тех, кто мог оказать им сопротивление. И ошиблись всего один раз: недооценив доставщика.

Дрей бежал и думал, почему зомби оказались не зараженными Легионом. Но так ничего и не решил, взял за основу гипотезу, что зомби-культура настолько перестроила кровяных пловцов, что Легиону оказалось просто нечего заражать.

Топот позади него усилился – видимо, стая знала здесь короткие пути. Пробежав мимо очередной световой панели, Дрей остановился в тени и разложил приклад автомата. Боковых коридоров дальше не было, и подойти к нему незамеченным было сложно. Позиция являлась как нельзя более удобной, чтобы наконец-то дать отпор.

Накрутив ремень на локоть и поставив предохранитель на стрельбу очередями, Дрей приготовился.

Стая так и не успела остановиться, хотя первый из бегущих попытался затормозить, увидев дуло автомата. Это были самые умные зомби, которых видел Дрей, они даже понимали, что такое оружие.

Он уложил восьмерых, не подпустив ни одного к себе. Где-то позади кучи трупов, за поворотом коридора, кто-то из оставшихся начал выть. Это был сигнал, знак для остальных, значения которого доставщик не понимал. Мог только надеяться, что это означало отступить и спрятаться. Слишком большая стая просто не могла так долго прятаться, даже здесь, куда хоть и редко, но все же забредали люди. И если он убил уже десятерых, то оставшихся должно было быть совсем мало.

Дрей бежал до тех пор, пока не увидел очередное аварийное расписание. Только оно заставило его остановиться. Света в этом месте не было совсем, поэтому доставщик упер в карту луч фонарика, чтобы как можно быстрее сориентироваться.

Казалось, нужная ему лаборатория совсем близко. Несколько поворотов, легкий спуск, проскочить какую-то насосную станцию – всего полкилометра пути. Дрей вновь побежал, одновременно чуть-чуть сместив внимание на отчеты, которые обновлял Шимомура. Его перестала интересовать детальная статистика заражения, хотя одно он увидел – количество жандармов так увеличилось, что потом будет отдельной проблемой, как вывести лишних из организма. Но эту проблему он бы с удовольствием порешал, будь ему дана такая возможность. Дрей посмотрел лишь в конец, на остаток времени. Шимомура обещал не более десяти часов – это все, что ему оставалось.

В принципе Дрей мог сказать, что справился. Лаборатория была в двух шагах, и никто, никакие зомби не могли помешать ему до нее добраться. Если только он найдет антидот, он сможет спокойно им воспользоваться, после чего не торопясь вынести остальную часть наверх, где ее начнут дублировать. А еще лучше, чтобы антидот был не один: тогда он сможет спасти кого-нибудь уже по дороге – какого-нибудь еще ходячего и говорящего легионера.

Дрей вышел из лаборатории только после того, как обшарил ее снизу доверху. Но это ничего не поменяло – в его рюкзаке была только одна универсальная упаковка, а в ней только одна ампула. И не так много времени, чтобы успеть подняться наверх, где ее смогли бы безопасно клонировать.

Доставка есть доставка. Заказ должен был быть исполнен, раз уж доставщик за него взялся. И как бы мало времени ни оставалось, его все еще было достаточно, чтобы рискнуть и пронести антидот на поверхность.

Сначала казалось, что снаружи лаборатории ничто не изменилось: все та же слабо шевелящаяся масса тел.

Но один из лежащих неожиданно приподнялся, встал на четвереньки и мотнул головой, пытаясь прояснить сознание. Потом его взгляд уперся прямо в доставщика, только что вышедшего из шлюза. Дрею хотелось поверить в чудесное исцеление, если бы не одно «но»: пришедший в себя был из тех зомби, что были заражены Легионом, а не наоборот. Весь его кожный покров пузырился от язв и нагноений, и ничто, абсолютно ничто в его взгляде не выдавало осмысленности.

Похоже, что в схватке двух противоборствующих эпидемий начало рождаться нечто новое, и почему-то Дрей был уверен, что это нечто окажется еще более ужасным, чем оригинальные образцы.

Модифицированный зомби попытался встать, но перестройка его организма еще не закончилась, и он был слишком медлителен. Дрей плавно проскользнул мимо, легко избежав потянувшейся к нему руки.

Быстро шагая по коридору, он прикидывал, чем может закончиться новый вариант эпидемии. Все могло ему просто померещиться – это тоже надо было брать в расчет. Последняя попытка умирающего встать на ноги и схватить кого-либо поблизости могла быть чисто рефлекторной. Могло быть, что он уже умер окончательно и что скоро все лежащие у лаборатории и вообще все на этих уровнях умрут окончательно.

Но могло быть и иначе.

Уже через сотню шагов он принял все решения, которые должен был принять. Учел все варианты, которые мог рассчитать. И выстроил все свои действия на много минут вперед. Поэтому потом он только действовал, больше не останавливаясь.

Жандармерия отступила, перейдя в глухую оборону от ботов Легиона. Это не могло остановить процесса заражения, но хотя бы слегка его замедлило. Легионеры продолжали охоту, выискивая и непрерывно нападая на кровяных пловцов. Все чаще и все большее число из них начинало более опасную атаку – на нервные окончания. Шимомура мог лишь оценивать ситуацию, но ничего дельного предложить больше не мог.

Боты зомби-колонии были отнюдь не такими изощренными, как легионеры. Крохотные носители зомби-вируса, в отличие от своих предшественников, не сумели избежать иммунного ответа свыкшегося с такими угрозами организма доставщика. Сработал естественный иммунитет, сработала Панацея, сработал Неприкасаемый, сработало множество других мутаций, переданных ему по наследству. Наноботы оказались накрыты иммунным ответом от экзосущности Дрея.

Эта война была жестокой и беспощадной. Зомби нарвались не просто на контратаку, а на глубокую, эшелонированную оборону, только и ждущую, кого бы можно было уничтожить. Модифицированные макрофаги (присутствие в любом уровне Панацеи) вошли в первоначальный контакт с враждебными ботами. Часть ботов, совсем небольшая, была поглощена сразу: слишком враждебно она выглядела для охранников. Но макрофаги не остановились на этом – они передали информацию о массированном вторжении дальше – т-хелперам (начиная с Панацеи второго уровня, так называемые «наивные» т-хелперы модифицированы в целях ускорения иммунной реакции почти в два раза).

Т-хелперы существовали как раз для того, чтобы поднять по тревоге целую свору солдат. Кто-то наводил на цель, облепляя боты антителами, чтобы неуклюжие макрофаги поняли наконец-то, насколько вкусны эти чужие боты. Т-киллеры добивали немногочисленных перебежчиков.

В-лимфоциты заодно уж, на будущее, внесли боты-зомби в специальный черный список. В который попадали все те, для кого дверь закрыта всегда (в Панацее начиная с шестого уровня – возможность ускоренного ответа не только на угрозы по списку B-клеток памяти, но и аналогичного ответа на ближайшие вариативные антигены).

Это было избиение. Боты-зомби попали в чуждую среду почти как в кислоту. И что должно было быть для них самым обидным, наверное, так это то, что они попали не туда. Здесь просто нечем было поживиться. Первичным императивом ботов-зомби являлось подчинение нанокультур в крови, по крайней мере, на первой стадии. А как раз этого они и не нашли. Единственная массовая активная нанокультура, присутствовавшая в крови Дрея, была настолько же чужеродной, как и сами зомби. И тоже любила кусаться.

Внешне Дрей даже ничего не почувствовал. Лишь небольшое повышение температуры, но сейчас он думал о другом, и на легкую испарину и горячий лоб ему было наплевать.

Легиону следовало поторопиться, если он все еще хотел поживиться в крови Дрея новым наноматериалом своего конкурента. Машина была запущена – и от ботов нанозомби скоро не должно было остаться следа.

Дрей так и не понял, терял он сознание или нет. Казалось, он просто отвлекся и перестал воспринимать окружающее, из-за того что задумался о чем-то своем. О чем-то, чего сейчас даже не мог вспомнить.

Может, он его и не терял, но возвращение сознания доставщика в реальность было трудным. Мелькало лицо Костика – вернее, сначала это лицо воспринималось просто как светлое пятно на фоне потолка, прячущегося где-то в тенях. Потом на этом лице стали проявляться губы – Дрей их заметил только потому, что они постоянно шевелились. Затем, только затем Дрей начал слышать голос:

– Как же ты так вляпался, экзо? Тебя же не должно было накрыть! У нас один экзо живой остался – вообще как огурчик. Никаких симптомов. Может, тебе особый вирус там вкололи? Эй, приходи в себя, доставщик, иначе все здесь сейчас загнемся.

– Доставка… завершена… – повторил Дрей, пытаясь отбрыкаться от настойчивого Костика и вновь уйти в забытье. Чего они от него еще хотели? Шот у них: если он заставил выздороветь Дрея, то вылечит и всю колонию. Тех, кто еще жив.

– Да понятно, что завершена. Только антидот, оказывается, действует не намного шустрее, чем вирус. Ты видел это чудо по имени Легион, кстати? Я и не знал, что такое возможно. Мы ввели антидот себе, клонировали еще полсотни бланков и продолжаем. Но на тех, что снаружи, он действует слишком медленно. А тут еще Изоляторы…

– Что… Изоляторы? – Дрей приподнялся на локтях и встряхнул головой. В мысли начала возвращаться некоторая ясность.

– Изоляторы передали по громкоговорителям, что ждут подтверждения излечения, или зачищают территорию. Вообще ты бы видел, что здесь творилось…

– Можешь мне не рассказывать, – хмыкнул Дрей. – Когда? Когда срок?

– Ну сейчас осталось меньше часа. Они же давно это передали. Тебя еще не было. Мы думали, что все. Думали, от чего лучше загнуться – от Легиона или от зачистки. На всякий случай все, кто еще не переметнулся к Легиону или ближе к могиле, собрались у лаборатории. Надеялись, что ты все же выйдешь. Там у периметра тебя тоже должны были ждать. Ждали?

Дрей покачал головой.

– Ну, значит, не дождались. Ты бы видел, что здесь было, когда прямо внутри лаборатории одного из нас Легион под контроль взял. Еще бы чуть-чуть – и не стало бы у нас клон-станции.

– Что теперь?

– Теперь – надо бы ускорить излечение. Нас здесь всего трое, но мы пойдем наружу и начнем их колоть. Респираторно – слишком маленькая концентрация, еще сутки будет антидот распространяться. За сутки тут все оставшиеся сдохнут.

– А я?

– А тебя мы попросим к Изоляторам рвануть, с антидотом. И их защитить, и зачистку отменить. Может, проблема так и останется локальной: вроде за периметр Изоляторов эпидемия не вышла. Иначе они бы уже здесь ад устроили. Без всяких предупреждений.

– И все?

– Ну да, и по дороге тоже можешь кого кольнуть, если придется. Мы тебе шприцев с запасом дадим. Главное, ты дойди, а то времени совсем мало осталось.

– Снаружи много?

– Легионеров? Да с полсотни сейчас, но половина уже валяется – мы тут их подпустили на крышу – и шприцами… Легиону они не принадлежат, но и к жизни еще не вернулись.

– Трупы перестали шевелиться?

Костик покачал головой:

– Нет, это дерьмо из трупов уже не выгонишь. Только дождаться, когда оно само загнется. Ладно, оклемаешься – поднимайся наверх. А то я там Толика одного оставил.

В лаборатории действительно было пусто – только у чего-то, напоминающего самогонное устройство, колдовал экзо.

– Так ты тут за главного головастого? – обратился Дрей к собрату.

– Ага, – не оборачиваясь, ответил тот. – Мы по дюжине пробирок минут за десять можем выдавать – вышли на полную мощность.

– Получается, всех нано спасли двое экзо, – усмехнулся Дрей.

– Ну… – протянул собеседник. – Я ведь не Костик: я чуть в таких штуках разбираюсь. Думаю, что экзо здесь все-таки один. Но это ничего, все равно я не из болтливых.

Дрей кивнул, еще раз посмотрел на лаборанта и полез наверх по лестнице, приставленной к люку в крыше.

Самой длинной частью доставки оказался постинфекционный карантин. Оказывается, Изоляторы умели не только проводить масштабные операции по зачистке, но и просто ждать.

Дрей изнывал от безделья. В подобное положение он попал впервые. Во время доставок скучать не приходилось никогда, а в промежутках между ними – дома всегда находилось достаточно занятий, к которым нужно было приложить руки.

Спаслись полторы сотни. Только те, кто не погиб во время эпидемии: либо Легион просто не успел сделать свое дело, либо те, кто выжил и использовался Легионом в качестве ходячих кукол. Дрей поначалу шарахался от вторых, тем более что многие из них ходили искалеченные, с переломанными костями, и он-то отлично знал, чья это заслуга. Конечно, он мог считать себя их спасителем, однако Дрей понимал, что сломанная конечность зачастую прекрасно заглушает чувство самой сильной благодарности.

Но достаточно скоро выяснилось, что все, кто прошел через контроль Легиона, не помнят практически ничего из того периода. Последние часы Легиона помнили только трое – Дрей, Костик и тот лаборант-экзо. Третий парень из лаборатории сгинул в последнем противостоянии. Костик, похоже, совершенно не задумывался о странной реакции экзо на заражение, которое действовало только на нано. А лаборант был нем. Дрей сталкивался с ним еще не один раз, но тот ни словом, ни намеком не напомнил доставщику ни о странности его заражения, ни об их разговоре в лаборатории.

Так что для всех, кто остался жив внутри зоны, Дрей являлся спасителем. Спасителем-экзо, который пришел в трудный час и, невзирая на расовые предрассудки, спас жизни многих людей.

Сложнее всего было разобраться с разбушевавшейся Жандармерией. В отличие от натуральной иммунной системы, обладающей механизмами торможения после того, как атака врагов оказывалась успешно отбита, Жандармерия такими свойствами не обладала. Процесс растянулся, один раз дошло даже до полуобморочного состояния, когда Дрей вынужден был тихо заползти в выделенную ему комнату и проваляться на кровати несколько часов, прежде чем ему стало хоть немного получше.

Постепенно все же и эта проблема разрешилась. Жандармы вымывались из организма один за другим – их количество понемногу возвращалось к начальной величине.

Дрею нравился дом, который он построил в поселке. Как раз для троих. Ну может, скоро – для четверых. Беременность Насти проходила на удивление спокойно, и хотя Дрей постоянно скрещивал пальцы, как только начинал об этом думать, вероятность успешного исхода становилась все больше.

Но чем доставщик действительно гордился, так это своей библиотекой. Нет, не набором книг – достаточно неплохим, но все-таки отнюдь не уникальным. На те огрызки от человечества, что остались после Заката, книг оказалось более чем достаточно. Как и всего остального. Конечно, бумага – хрупка, и в зарнице Заката сгорели миллиарды экземпляров, но книг все равно выжило больше, чем людей.

Дрей гордился не своей подборкой литературы, а самой библиотекой, которую сколотил в одной из комнат.

Сложнее всего в этом процессе оказалось достать доски. С бревнами – не было никаких проблем, но вот искать пилораму по окрестным поселкам пришлось долго. И доски оказались даже ценнее, чем он мог себе представить, когда затевал все это мероприятие.

Дрей помнил хозяина пилорамы. Экзо, слегка дряхловатый для чистокровного, один из немногих людей первого поколения, переживших Закат. Сумевших правильно сбалансировать инъекции, набить себя геммами так, чтобы выстроить достаточный барьер от всевозможных угроз современного мира – эпидемий, радиации, старости и болезней. Сумевших также просто выжить. На чистом везении не попасть под тактический ядерный удар или нож первого попавшегося встречного. С точки зрения эффекта для отдельного индивидуума – явления, несущие абсолютно одинаковый результат.

Экзо тоже гордился. Гордился тем, что может делать доски. Ломил за них безбожную цену, но любил свое дело, свой самодельный станок, свой ветряк, который до сих пор давал ему электричество, позволявшее всему его предприятию работать. Доски делались медленно – крохотный заказ Дрея хозяин исполнял несколько дней, хотя, конечно, у доставщика оказались повышенные требования. Но мастер, казалось, был только им рад.

Теперь эти доски стали полками, на которых стояли книги. Полки Дрей закрепил на вертикально поставленных бревнах – бревна были дешевле, чем доски, и именно они стали несущими. На полках стояли книги. Но книги – это то, на что Дрей редко обращал внимание гостей, хотя и прочитал их все до единой, а многие и не по разу.

Дрей всегда хвастался библиотекой.

Он заставил Сварщика пожалеть несколько раз, что тот согласился на чашку чая в библиотеке, а не остался за столом на веранде.

– Но зная тебя, Сварщик, и несмотря на то, как много ты сделал для моей семьи, – Дрей все же решил позволить гостю перейти к делам, – я все же понимаю, что ты здесь не просто так. Есть работа?

Сварщик кивнул:

– Есть. Что ты знаешь о серой слизи?

Дрей пожал плечами и взглянул на стоящие на полках книги. Выступающий среди прочих корешок большого тома «Ад Одиночества» Акутагавы привлек его внимание. Не отрывая от него взгляда, Дрей ответил:

– Что ее существование невозможно. Доказано теоретически.

Сварщик не выдержал и оглянулся:

– У тебя там что, поздние труды Дрекслера?

– Нет, ничего такого. – Дрей тут же отвернулся, и, отвлекая Сварщика от полок, произнес: – Но у меня есть кое-что получше.

Он выдвинул левый верхний ящик стола и вытащил оттуда тяжелый первый том «Библии Нано». Легкий способ переключить внимание собеседника. В большинстве поселков одна библия приходилась на все поселение. По воскресеньям в общинном доме ее читали вслух, для всех. Это не касалось религии – это затрагивало выживание.

– О, даже не знал, что ты и ее читал. Разве у вас это приветствуется? Я вот никогда не прикасался к «Библии Экзо».

– Специфика моей работы, – не говорить же Сварщику о своем дуализме, – предполагает начитанность. – Дрей положил руку на библию: – Поэтому у меня есть и вариант «нано», и вариант «экзо».

Дрей симметрично положил руку на правый край стола, под которым в ящике действительно лежал полный комплект альтернативного варианта. Своего он добился – Сварщик совершенно отвлекся от библиотечных полок.

– Так вот, в библии сказано, с отсылкой на поздние труды Дрекслера, конечно, что она невозможна.

– Дрекслер был скорее идеологом… – покачал головой Сварщик.

– Его мнение доказывали потом и теоретически. Но дело не в этом. Библия – она на то и библия, чтобы просто верить тому, что в ней написано. Ты не веришь вашей собственной библии, Сварщик?

– Верю, – гость кивнул. – Но я так же верю и собственным глазам. И ушам. Сам Дрекслер предупреждал об опасности серой слизи.

– Это его ранние труды. Потом он отказался от своего мнения. Полностью. Но дело даже не в этом. Ты же знаешь, Сварщик, знаешь и сам, что нанороботы не способны размножаться бесконтрольно.

– И кто же их остановит, если они захотят?

– Не кто, а что. Они и не захотят, это первый барьер. А если захотят, то нарвутся на все ограничители, которые прекрасно работают миллионы лет на любых других желающих. Никто – ни одна клетка, ни один организм – не даст скушать себя без боя. Да и нет таких универсальных колоний, которые бы способны были жрать все что угодно. А простые наноэпидемии – это все-таки не серая слизь.

Сварщик кивнул:

– Ну я просто хотел убедиться, что материал ты знаешь. Тем меньше придется тебе рассказывать.

– О чем? – Все-таки в своей библиотеке к Дрею всегда приходило благодушное настроение. Он лично считал, что это от запаха дерева, к которому слегка примешивался запах лака.

– О том, как можно обойти естественные ограничители и создать нанокультуру, способную организовать нам невозможный катаклизм.

– Серую слизь? Сварщик, либо у нас разность в понимании терминов, либо тебя кто-то дурачит. Если бы такие наноботы существовали, то не существовало бы уже нас. Основа подобных колоний, если даже мысленно построить модель их развития, во взрывообразном размножении. А дальше – смотри пункт первый: если мы живы, значит, серой слизи не существует. Иначе она бы распространилась быстрее информации об ее существовании.

– Да, – кивнул Сварщик. – Если только не представить, в рамках мысленной модели, конечно, что сейчас колония находится в латентном состоянии, так сказать, в предродовом.

– Ну я слушаю, – кивнул Дрей в ответ. – Чисто мысленное построение предполагает, что где-то есть пробирочка с такой вот дрянью, которую я должен уничтожить? Сварщик, у тебя что ни задание, так какой-то альтруизм. Я начинаю задумываться – как ты при этом умудряешься успешно вести дела? Так ведь недолго и прогореть.

– Мои дела ведутся очень хорошо, когда их можно вести с живыми. Тут и загвоздка, что в последнее время многие прознали, что я умею оставлять людей в живых. И что, – Сварщик взмахнул рукой в сторону доставщика, – я могу привлечь спецов, способных справляться с непростыми заходами.

Сварщик помолчал, отхлебнул чаю, что уже наверняка остыл, и продолжил:

– И мне сказали, что угроза появления серой слизи существует.

– Как?

– Ну давай рассудим логически – почему нет? По порядку?

– Если по порядку, то первым постулатом было то, что наномашины не будут способны использовать биоматериал в качестве материала для размножения.

– И?.. – подсказал Сварщик.

– Ну конечно, – согласился Дрей, – этот постулат устарел еще на Закате. Используют, еще как. В общем-то больше половины эттернов целиком из биологического материала, хотя нано и не любят об этом вспоминать.

– Дальше, – предложил гость.

– Дальше – посерьезней. Наноботы не способны к универсальной всеядности. Если они умеют сжирать листья и размножаться, это я к примеру, ибо таких колоний попросту не существует, то тлю, сидящую на тех самых листьях, они переработать будут не в состоянии.

– Почему не способны?

– Потому же, почему и живые. От вирусов и бактерий до высших форм. Лучше всего приспособился человек. Но и он – за счет организации сложной и иерархической пищевой цепочки.

– И чего он добился? – Сварщик усмехнулся. – Это, кстати, немного не по теме, но раз уж зашел разговор…

Он оглянулся, все еще пытаясь высмотреть то, на что не так давно пялился Дрей.

– …Раз уж он зашел, то можно прикинуть. К началу Заката общая биомасса человеческой расы на Земле, наверное, перевалила все возможные рекорды. А если прибавить к ней кучу видов животных и растений, выстроенных в аккуратную пищевую цепочку только для удовлетворения потребностей тех же людей, то, надо полагать, вся биомасса Земли работала только на людей.

– И чем это закончилось?

– Ну это уже совсем другой вопрос. Хотелось бы продолжить. Как бы мы с тобой обошли эту проблему? Как думаешь?

Дрей слегка сбился, особенно тогда, когда Сварщик перешел чуть ли не на тон учителя. У них в поселке был один такой. Действительно учил немногочисленных детишек грамоте. Заставлял заучивать наизусть целые страницы из библии экзо. Но разговаривал он со всеми чудно – даже с Дреем – так, словно знает намного, намного больше любого вокруг себя.

Дрей его не разубеждал.

– Скажем, – постепенно доставщик втянулся в игру, – можно было бы подумать о нескольких вариациях ботов, способных подстроиться под определенный набор видов животной или растительной еды.

– Вот! – поднял палец Сварщик.

– Но это чушь, – покачал головой Дрей, – это разные колонии. Слишком разные. Фактически каждая такая колония – как обычный нановирус. И чем шире ее всеядность, тем меньше… «пробивная способность». – Дрей чуть подумал, словно попробовал термин еще раз на языке, и повторил: – Ну да, пробивная способность.

– Это мы тут с тобой набросали за пять минут. А теперь представь, что могли придумать яйцеголовые в своих лабораториях, если они только этим всю жизнь и занимались? Ты сам знаешь, что немало. Через меня проходит много разных штук, очень много. Ты не поверишь, какие вещи иногда попадаются мне в руки: дрожь берет.

Сварщик задумался на мгновение, видимо, перебирая свой личный хит-парад диковин, а затем молча пододвинул чашку поближе к чайнику. Дрей понял движение и подлил еще. Пора было попросить девчонок о добавке, ибо чайник совсем опустел, но сейчас он не хотел отвлекаться.

– Даже если представить себе такую комбинацию разных колоний, способных начать совместно пожирать все подряд, то остается третий постулат.

– И какой?

– Что те, кого они соберутся пожирать, тоже не беззубые. Эта война идет миллионы лет, и выскочки в ней ничего не решают.

– Но могут изрядно попортить кровь, нет? – усмехнулся Сварщик. – Тот же Легион, хочу напомнить, остановили не миллионы лет совершенствования тех, кого он пожирал. Его остановил ты.

Дрей промолчал, не особо желая исправлять неточности в словах Сварщика. Уж он-то знал о Легионе столько, что мог бы слегка поспорить.

– Так вот, мои наниматели тоже не хотят полагаться на одну лишь эволюцию…

– Наниматели? Ты меня пугаешь: у меня что, появился конкурент? Ты сам берешься за доставки?

– Не совсем, – качнул головой Сварщик. – Ты просто не слишком детально знаешь особенности моего бизнеса. Возможно, тебе это и не интересно. Скажем так, в нашем деле чем сложнее задача, которую нужно выполнить, тем больше звеньев в цепочке. Но в данном случае, ты поймешь почему, эта цепочка не ветвится. Она вся ведет к тебе. Обычно же это так – чем ценнее товар, тем больше охотников за ним посылают. Сейчас же… скажем так – те, кто заказывает всю эту музыку, предпочли не идти на прямой контакт, а действовать через надежного посредника. И ты не можешь себе представить, сколько они за это переплатили.

– Ладно. Можешь считать меня теоретически подготовленным лучше, чем раньше. Что нужно найти и куда доставить?

– Искать ничего не нужно, Дрей. Только доставить. Но от этого доставка не станет легче, можешь мне поверить. Но можешь мне поверить и в другом: оплата будет по высшему разряду.

Ввиду вплотную подступающей осени, в одежде Дрея преобладали грязно-желтые тона. Смешиваясь с зелеными, они худо-бедно обеспечивали его относительную незаметность на фоне начинающей падать листвы, желтеющих кустов и готовящихся к предстоящему сезонному угасанию деревьев.

Фантазия осеннего леса, конечно, была побогаче, чем у Дрея. Особенно ему нравились красные вкрапления осин, которые встречались хоть и нечасто, зато виднелись издалека.

Точка, где он должен встретить «курьера», приближалась, но пройти предстояло еще немало.

Ему сильно помогла давняя привычка – никогда не ходить по дорогам. А еще один из побочных эффектов Неприкасаемого, из-за которого Дрей не мог принимать снотворное: организм его просто разлагал на бесполезные компоненты.

В данной ситуации слово «бесполезные» пришлось заменить на «безопасные».

Они заметили друг друга одновременно – доставщик и невидимка. Почти полный невидимка – явно в одном из самых лучших бланков Гриффина, который можно было найти на рынке. Дрей заметил-то его только потому, что тот шевельнулся, и боты под кожей среагировали на это движение с пусть и небольшой, но задержкой.

Гриффины были одним из самых опасных бланков для тех, кто их использует, и одно это уже говорило Дрею о том, насколько серьезно настроен был тот, что сидел в засаде. В отличие от простеньких Хамелеонов, отдельные боты этого бланка в активной фазе объединялись в сеть, моментально обмениваясь информацией об окружающей среде, выводя прямо на кожу дополнительную сенсорную сеть и позволяя поверхности тела моментально подстраиваться под фон, на котором оно находится. Вкупе с маскировочным халатом, проповедующим ту же идею и объединяющимся с ботами Гриффина в единое целое, эффект невидимости был полным. Могли выдать только глаза, но для этого существовали очки. Сам такой вещи Дрей ни разу не пробовал, но видел не раз. И поэтому знал, что после применения не выживает каждый десятый. Нужны были серьезные доводы, чтобы вколоть себе подобный шот.

Но наблюдатель смотрел на дорогу. И пошевелился в самый неподходящий момент. Поэтому эффект неожиданности, ради которого был использован Гриффин, пропал.

Дрей даже не потянулся за оружием, понимая, что к началу контакта уже не успевает. Первую ампулу он встретил прямо грудью, наступая на невидимку, вместо того чтобы попытаться убежать или скрыться. Возможно, если бы в засаде сидел только один, Дрей бы так и сделал, но он почти наверняка знал: где-то поблизости прячутся его дружки.

Выстрелить второй раз невидимка не успел. Дрей перехватил его руку, развернув поднявшегося с земли полубоком, и направил оружие прочь от себя. Как раз в сторону появившегося второго «наблюдателя». Тот тоже скрывался под Гриффином, но при беге это помогало мало.

Конечно, если не приглядываться, то его вполне можно было и не заметить. Но смазанный след, ломающий, искажающий картинку осеннего леса, легко его выдавал. Надо было ему оставаться неподвижным.

Если бы он просто не шевелился, то остался бы жив. А сейчас второй невидимка получил всю обойму ампул из оружия первого. Насколько Дрей понимал, вряд ли ампулы были наполнены слабеньким болеутоляющим – скорее сильнодействующим снотворным, способным моментально повалить слоненка. Даже он, несмотря на Неприкасаемого, пусть и не заснул, но все равно чувствовал, как его сознание теряет четкость.

Полная обойма такого пойла, оказавшаяся в невидимке, – верная смерть, спасать от которой Дрей не собирался. Он отправил вслед и первого – развернувшись еще больше и ударив его локтем свободной руки в основание черепа. После этого доставщик выпустил начинающего валиться на землю разбойника – только для того, чтобы тут же отпрыгнуть в сторону.

Засада готовилась на него. Это он знал точно. На этой полузаросшей дороге, всего лишь глухом проселке между несколькими поселениями, просто не могло найтись достаточно интересных целей, ради которых можно было здесь сидеть. Вкалывая себе при этом Гриффинов. Такое организовывают только на крупную рыбу.

А еще обычным бандитам не нужны живые жертвы. Поэтому ампулы то ли со снотворным, то ли с парализатором говорили только об одном.

Кустари.

А как известно, кустари по двое не ходят.

Дрей отпрыгнул в сторону, прижал ладонь к земле и опустился на одно колено. Эти двое были авангардом, и только. Вколовшие себе опасные шоты, чтобы иметь возможность приблизиться к дороге и либо быстро обездвижить, либо хотя бы вспугнуть жертву. Что говорило еще об одном – банда прекрасно понимала, что легко справиться с Дреем не получится. Они готовились, и так как никого более опасного в ближайших поселениях не наблюдалось, готовились распотрошить именно его.

Раз он не встретил остальных раньше – значит, они были либо еще глубже от дороги в лесу, либо дальше вдоль: чтобы перехватить вспугнутую добычу. Дрей поставил на второе и тут же развернулся, укрывшись за толстой сосной. Пистолет хоть и стрелял ампулами, был отнюдь не бесшумным, и хлопки от выстреливаемой обоймы должны были привести банду в движение.

Так и есть. С этой стороны дороги пряталась еще пара, и теперь они ломились вперед, словно были на все сто уверены, что дело уже кончено, и боялись не поспеть к разделу добычи. Не стоило забывать и о другой стороне дороги, но это не было сейчас главным. Разделившись, кустари лишь себя ослабили, и больше ничего. Хотя этого не понимали. Их тактика всегда предполагала засады и беззащитных жертв.

Хоть кустари и ошибались в частностях, плохих бойцов среди них не было. Не обнаружив заветного парализованного тела, они притормозили. Невидимки так и оставались невидимками: боты продолжали работать на трупах, хотя вряд ли это могло продлиться долго. Так что новички не увидели вообще ничего – ни ожидаемой добычи, ни своих приятелей.

Дрей ждал. Кустари озирались, но замершего за стволом доставщика так и не заметили. Возможно, в капиллярах под кожей у него не было ботов Гриффина, но прятаться он умел и без них. Многие даже не догадывались, насколько важно выбрать поведение, манеру движения, место, где прячешься. Насколько это важнее всевозможных модных бланков. Дрей, почти всю жизнь так или иначе проведший в лесах, знал это очень хорошо.

Наконец-то он услышал, что хотел: шум бега еще нескольких человек с той стороны проселка. Лишь после этого он высунулся из-за дерева и показался этим двоим. Но они увидели скорее даже не доставщика, живого и здорового, а дуло направленного на них пистолета.

Выстрелов было всего два. Оба кустаря еще падали с пробитыми головами, а Дрей уже бежал.

Нет, у него и в мыслях не было убегать от кустарей. Он вообще не собирался оставлять ни одного из них в живых. Во-первых, кустари были самыми ненавистными из бандитов. Дрей не видел, чтобы хоть одного из тех, кто делает вытяжки из живых людей, пытаясь на этом заработать, хоть раз пощадили. Но они и попадались очень редко. Эти банды состояли не просто из изгоев, а из крайне опасных изгоев.

И в этом была вторая причина. Раз засада была устроена здесь, так близко от его поселка, значит, кустари точно знали, где он живет. А он не собирался ждать, пока остатки банды поднакопят сил и попробуют снова. В следующий раз они могли прийти и в поселок. К его женщинам. За его ребенком.

Убить надо было каждого.

Так что Дрей бежал не для того, чтобы убежать. Он лишь растягивал оставшихся.

Удалившись на пару сотен метров с максимальной скоростью, которую сумел развить, он резко забрал в сторону, медленно делая большую петлю. По его расчетам, как раз сейчас кустари должны были наткнуться на трупы. Если своих невидимок они могли пропустить, то не заметить двоих с дырками во лбу было невозможно.

Пятьдесят метров в сторону.

Они подойдут, проверят, что их приятели мертвы, начнут озираться в поисках скрытой угрозы и по-прежнему скрытых Гриффином приятелей.

Дрей, сделав большой круг, уже бежал назад. Только, в отличие от своих противников, он мог делать это бесшумно. Достаточно тихо, чтобы они не услышали шагов раньше, чем увидели его самого.

Они должны сориентироваться. Понять, что раз он не остался на месте, отстреливаясь от вновь прибывших, – то, значит, предпочел убежать. Должны примерно просчитать, в какую сторону он двинулся.

Дальше все зависело от того, насколько у оставшихся хватит азарта, чтобы рвануть за ним. Или же разума, чтобы понять, что их сделали, и постараться как можно быстрее отступить, пока Дрей не привел подмоги.

За кустарями экзо из поселков могли охотиться неделями, с собаками, поднимая все новые и новые поселения, вводя в гонку все новые силы. И им лучше было бы иметь побольше форы, если они действительно хотели скрыться.

Но это было уже не столь важно – побегут они за ним или от него.

Потому что Дрей был как раз за их спинами – этих троих, вглядывающихся в лес, пытающихся решить, что делать дальше.

Он начал стрелять, только когда его шаги услышали. А это значило, что он расстрелял оставшихся практически в упор. Лишь один умер не сразу, зажав рану в боку, кстати, не такую уж и глубокую. Он среагировал первым, пытался укрыться, пытался даже поднять оружие, хотя это была безнадежная попытка.

Это был нано со струящейся броней «Чешуи дракона». Ее легко было определить: ромбики сероватого цвета до сих пор появлялись на поверхности его кожи. Бланк все еще пытался прикрыть хозяина от пуль, несмотря на то что уже его подвел. Хорошая вещь, достаточно надежная и действительно защищающая. К сожалению, слишком заметная для того, кого считают экзо, поэтому Дрей никогда даже не пробовал ее использовать.

Доставщик присел:

– Оставлю в живых, если скажешь, – почему я?

Кустарь не поверил. Кустари всегда знали, что их ждет, вполне справедливо не рассчитывая ни на малейшее снисхождение ни от экзо, ни от нано. Но все же он ответил, слегка покашливая. Похоже, пуля немного задела легкое.

– Не ты. Мы на Сварщике сидели. Ждали, когда кто-то из крутых к нему придет. Доставку брать или с доставкой возвращаться. Из таких, как ты, столько дерьма накачать можно, что лучше подождать лишнюю неделю – и потом отдыхать год. А он сам к тебе пошел. Нам осталось лишь проследить и тебя дождаться.

Дрей кивнул. Звучало убедительно, действительно убедительно. Если бы кому-то, по абсолютно непонятной причине, понадобился именно Дрей, то его можно было подловить и в другое время, и менее подготовленным.

Дрей вытащил нож и, глядя на появляющиеся на лице нано чешуйки, решил не растягивать агонию. Он молча, не дожидаясь ни слова, ни мольбы от жертвы, вонзил острие ему в глаз и провернул, насколько смог. После этого педантично проверил остальных шестерых, – но все они были мертвы, даже тот, первый, накачанный снотворным или парализатором, уже загнулся от лошадиной дозы.

После этого он повторил обход еще раз. Вряд ли кустари взяли с собой на дело что-нибудь стоящее, но бывает всякое.

Его рюкзак обогатился двенадцатизарядным «келтеком» с двумя запасными обоймами и чудесным бланком Координатор, который он собирался попробовать сам. Как-нибудь, после того как сможет убедиться, что ампула не совсем уж паленая.

Все остальное он оставил как есть. У него не было ни времени, ни желания хоронить кустарей. Тем более что его не заинтересовало остальное оружие и прочая дребедень, бывшая у убитых в рюкзаках.

Оборудования для разбора его на запчасти кустари с собой не взяли – видимо, оно было слишком громоздким, и они надеялись доставить его в лабораторию в бессознательном состоянии. Но теперь этой лаборатории не найти – ни одного, кто мог бы рассказать об ее местоположении, не было в живых.

Связным оказалась женщина. Явно в годах, хотя нынешние нано, а это была именно нано, с их возможностями к восстановлению, практически не старели.

Но некоторые морщины появляются не от дряблости кожи, а от того, что человек привыкает держать на лице определенную гримасу, определенное выражение. И эти морщины вонзаются в лицо, какой бы молодой и юной ни казалась кожа. С возрастом и у нано, и у экзо такие морщины становятся практически неподвижными, настолько люди привыкали держать любимую маску на лице.

Дрей давно уже привык угадывать возраст по таким малозаметным, косвенным признакам. Женщине было за сорок. И она даже не стала вставать с крыльца избы, когда доставщик подошел к калитке.

Подобных хуторов было немного – мало кто решался жить на отшибе и в одиночку. Чаще всего в них и не жили – использовали только в качестве ночлега при сезонных работах на полях.

Этот явно относился к числу как раз таких – времянок для тех, кто решил переночевать поближе к полю, вне своего родного поселка. И сейчас, судя по всему, был облюбован этой женщиной.

Дрей не знал, кто она была, но она точно не забыла о том, что остается женщиной. Возможно, она ждала его здесь недели, а может, появилась лишь вчера, но от дома веяло уютом и ухоженностью, которые появляются лишь тогда, когда за ним приглядывает женщина.

– Дрей, – представился доставщик, входя в калитку.

– Алиса, – эхом, почти без паузы и без малейшего удивления, ответила женщина.

Перед входом Дрей замялся. По логике нравов, сложившихся в окрестных поселках, его должны были пригласить в дом. Или попросить уйти. И такое бывало, но в этом случае хозяин обычно выглядывал из окна, держа при себе оружие. Тем более в хуторе.

Женщина не сделала ни первого, ни второго, продолжая спокойно сидеть на ступеньках. Волей-неволей Дрею пришлось остановиться прямо перед ней.

Алиса достала из-за спины единственный предмет – универсальный контейнер «Наноздоровья», на серой поверхности которого кто-то грубо красной краской оставил единственный мазок. Как ни странно, мазок получился достаточно красивым, как будто заказанным для изготовления у какого-то японского каллиграфа.

– Ампула здесь. – Она протянула контейнер Дрею, но он сдержал рефлекторное желание его взять и продолжал стоять, ожидая услышать остальное.

Алиса кивнула и положила контейнер рядом с собой.

– Сектор Тешев. – Она также виртуозно достала из-за спины карту. – Здесь подробная дорога, но это не так уж и далеко.

– Никогда не слышал о таком секторе недалеко от нас.

– Неудивительно. Люди там живут… очень замкнуто, знаешь ли. Сектор маленький – значительно меньше стандартных размеров, но этому есть объяснения. Он ограничен рекой с нескольких сторон сразу. С внешней стороны – сотни метров минных заграждений. Мины клались на Закате, десятками тысяч, везде, в несколько слоев, и такие, что о большей части ты никогда и не слышал. Это не какие-то там самоделки – военные образцы, и их разбрасывали системами дистанционного минирования, много дней. Не смотрели – поля это или леса. Говорят, там даже на деревьях мины висят, те, что не долетели до земли после обстрела. Животные обходят эту полосу стороной – даже у них за несколько поколений выработался рефлекс. Это одна из причин, почему около тысячи тамошних нано живут замкнуто.

Вторая причина – сектор находится в глубине диких земель. Когда ты посмотришь на карту, то поймешь. Там вообще мало кто живет, особенно после того как по местности прошлась последняя волна мутантов.

Третья причина, – Алиса выдавала информацию абсолютно бесстрастно, – это «Мясорубка». Все, кто там живет, знают о ней. Все ждут новой дозы каждые десять лет. И все надеются, что если даже эта доза не придет, то «Мясорубка» ограничится их сектором.

– Это не так?

– Никто не проверял. Никто и не хочет проверять, как ты прекрасно понимаешь. Но скорее всего – нет, не так. Серая слизь не может быть остановлена минами. Или рекой. Поэтому там есть и сигнализация. Датчики. Датчики внутри сектора, датчики по периметру, датчики в удалении от периметра. Ты знаешь, как Изоляторы умеют устраивать такие вещи. В каждом датчике – или контрольная культура наноботов, или контрольная биокультура. Если с ней что-то случается, а зона разрушения этих маячков выходит за пределы периметра, то Изоляторы приведут в действие ядерный заряд. Всем известно, как они обожают такие штуки. Им лишь волю дай что-нибудь зачистить.

Алиса сделала паузу, ожидая вопросов, но Дрей лишь слушал.

– И есть проход. Односторонний, так как обратно никого не выпускают. По традиции, ты должен донести ампулу до заброшенного монастыря, ты увидишь его издали – еще с другого берега. Донести и разбить. Доставка будет считаться законченной.

– Как я вернусь, если проход односторонний? – На этот раз Дрей все же решил задать вопрос.

– На тебе будет комплект полной биозащиты. Точно так же защищает и от ботов. Тяжеловат, но пару километров пройдешь, только вспотеешь. Тебя выпустят, если он останется нетронутым.

Дрей понял, что она лжет, в те же мгновения, как она начала говорить. У нано тоже были аналоги Миротворцев – геммов общения, убеждения и запугивания. Хотя Дрей был уверен, что Алиса могла бы и без них убедить кого угодно в чем угодно – настолько уверенно она говорила. Даже сейчас, несмотря на очевидную ложь, Дрей хотел ей верить.

Но прежде всего – он верил логике. Никто не выпустит из столь опасной, как все описывали, зоны одинокого доставщика лишь для того, чтобы выполнить условия доставки. Если он пронесет ампулу внутрь, то останется там вместе с ней, это ясно.

– Я не смогу взяться за это задание, – тихо проговорил Дрей, отступая на шаг назад. – Но мне кажется, что условия доставки достаточно просты, и вы легко найдете мне замену.

Он отступил еще на шаг. Какой-то очевидной угрозы от женщины не исходило, но он не понимал, кого она представляет. То, как она отзывалась об Изоляторах, ясно показывало, что она не из них. А значит, был кто-то еще – какая-то организация, дожившая до нынешних времен и при этом достаточно богатая и сильная, чтобы заниматься чем-то, кроме своего собственного выживания.

– Тем не менее ты за него возьмешься, – спокойно ответила Алиса. – Потому что под одним деревом неподалеку от твоего поселка лежит, присыпанный землей, сверток. И в этом свертке небольшой, поверь мне, совсем небольшой заряд. Соседние поселки, наверное, даже не поймут, что случилось. Лишь потом с сожалением узнают, что их друзей больше нет на карте. Ты хочешь погубить несколько сотен душ, включая свою семью, из-за своей безответственности? Поверь, мы умеем делать так, чтобы от наших предложений не отказывались.

Алиса поднялась, впервые за время всего разговора. Поднялась, подошла к нему и положила руку на плечо доставщика:

– Тебя выпустят, если ты сделаешь все правильно. Я тебе обещаю.

И Дрей абсолютно отчетливо понял, что она лишь повторила собственную ложь еще раз.

Голова гудела как после попойки, хотя Дрей точно знал, что ничего горячительного вчера не принимал. Да и выпить ему пришлось бы действительно много, чтобы наутро у него заболела голова. У иммунных систем экзо было столько механизмов испортить человеку праздник, моментально расщепляя алкоголь в крови, что и пить смысла не было. Эффект опьянения проходил за десяток минут.

Болели мышцы, хотя опять же – никаких особых нагрузок во время большого костра не было.

Дрей повел плечами, разминая мышцы спины, наклонил голову вправо-влево, проверяя, где именно болит. Получалось, что болело везде.

– Это боевой коктейль, – вежливо подсказал идущий рядом парень. Тот самый, взявший пьедестал при последней волне. – Взрослые за нас боятся, поэтому хитрят. Староста тебе вот «помочь» велел. А наши химики-недоучки подлили во вчерашнюю выпивку «седьмое небо».

– А если бы кто-нибудь окочурился? – Дрей поежился. Ему даже показалось, что мышцы сразу начали болеть сильнее.

– Раньше все было нормально, – улыбнулся парень. – Это уже стало традицией. Все делают вид, что ничего такого нет. Старшие – что это обычное питье. Мы – как будто ничего не знаем. Такое вот напутствие в дорогу. Но дня три, говорят, действительно помогает. Если только у тебя не параноидальная иммунная система или не какие-нибудь «четыре пробирки стихий».

Дрей кивнул, не успев сдержаться. Что было, то было.

Парнишка пожал плечами:

– Если варево старших нарвалось на «стихии», то к вечеру мышцы перестанут болеть, и все. Но и эффекта не будет. Мы вот на несколько дней будем ускоренные. Болезненно, в общем-то, вредно, но зато повышает шансы на выживание.

– Как тебя звать?

– Росс меня звать, провожатый. Росомаха – слишком длинно, а именем меня все равно никто не зовет. Зовут Россом.

– Росс, а я не пойму. Тебе не рано семью-то заводить?

На этот раз парень рассмеялся. Они были всего в часе ходьбы от поселка, но Дрей сразу ощутил, насколько местные отличались даже от видавших виды экзо тех мест, где жил доставщик. Смеялся парень абсолютно бесшумно. Звук был, но его мог услышать разве что идущий совсем близко Дрей.

– Еще и не думал об этом, – ответил в конце концов Росс. – Вообще мне кажется, что семья не для меня. Может, стану таким же, как ты, – доставщиком. Или наймусь в охранники к торговцам. Они с удовольствием берут наших, да только у нас все домоседы, мало кто соглашается. А торговцы платят хорошо – много чего можно в поселок притащить. Нам бы пара огнеметов не помешала, до следующей волны. Тогда один всего был, но и тот почти сразу накрылся. Мутанты огня часто боятся больше, чем пуль.

– А зачем же ты тогда идешь?

Росс качнул головой в сторону – туда, где шли остальные. Всего из поселка вышли девять подростков. И все они, как только железные ворота и забор исчезли за деревьями, стали такими же, как и Росс, – сосредоточенными и осторожными. Это было даже не испытание – привычка. Оружие со снятыми предохранителями, глаза, постоянно оглядывающие каждый близлежащий куст и одновременно пытающиеся высмотреть что-то вдалеке, в просветы между деревьями.

– Они уговорили. Иначе их еще год не выпустили бы. Слишком мало народу. Да и после волны я считаюсь типа самым крутым. Со мной их отпустили. Против, очевидно, были только мои. У них-то как раз особое мнение по поводу моих способностей.

– По-прежнему считают тебя маленьким? – подсказал Дрей.

– Конечно, – кивнул Росс. – Хотя самим и тридцати нет.

– И каков план? Где вы будете искать этих мутантов?

– Да это тоже все – сплошная показуха. Мутанты сейчас не главное. Все знают, где гнездо. И староста давно уже хочет его почистить. Специально ждали посвящения, иначе давно бы уж вырезали там все. Мутанты, когда нет волны, вообще предсказуемы. Охотятся расходящимися кругами, так что за пару лет гнездо можно вычислить легко. Встретил одного мутанта – край. Убил еще одного – ближе к гнезду. Не встречаешь – значит, уходишь дальше. Так что мы знаем, куда идем, не беспокойся. До изолированных, конечно, мы тебя не доведем, но где-то до середины пути дойдем вместе. – Росс вздохнул: – Было еще одно гнездо, поинтересней, но оно в стороне. Так что не льсти себе сильно. Что тебе староста сказал? Что ты нас прикроешь? Ерунда. Все понимают, что из-за тебя мы к слабому гнезду пошли. Собирались к другому, но староста – он… старый. Хитрый и умный. Помочь надо, видишь ли. Теперь для всех посвящение превратилось почти что в прогулку.

По тому, как пятеро мальчиков и четыре девочки двигались по лесу, Дрей в жизнь бы не подумал, что они на прогулке. Хотя надо признать, двигались они так же, как и он сам. Неспешно, но и не медленно. Абсолютно бесшумно. И постоянно сканируя все окружающее пространство всеми органами чувств, что были им доступны. Дрей увидел, как шевелятся ноздри у одной из девочек – она пыталась унюхать что-то необычное, опасное в утреннем лесу. Надо признать, что это движение абсолютно не портило впечатления от приятного личика: даже наоборот – это легкое подрагивание ноздрей ей шло.

Росс, словно оправдываясь, тут же добавил:

– Нет, ты не подумай, его все любят. Он меня стрелять учил. Из пистолетов, с двух рук. Из автомата родители учили. Ножи кидать – мама. Гранаты…

– А лет тебе сколько, Росс?

– Будет четырнадцать зимой.

– Чего вы так боитесь в этом лесу, кроме мутантов?

– Мы ничего не боимся, – не задумываясь, ответил мальчик.

– Опасаетесь?

– Да в том-то и дело, что непонятно. Вечером, между вахтами, тебе нарассказывают – мало не покажется. Не волнуйся, это тоже традиция. Без баек костер не обойдется. Сейчас просто смотри и следи. Ничего не случится: слишком мы близко от поселка.

Росс уже начал отходить в сторону, и Дрей задал еще один вопрос:

– А ты доходил до тех мест, где гнездо?

Росс коротко мотнул головой, как будто его подловили на чем-то незаконном:

– Нет. Слишком глубоко в мертвые земли. Туда без надобности не ходят. Но я был в дневном переходе оттуда. Один раз. – Росс наклонил голову и показал заживший шрам у основания шеи, похожий на укус. – Там могут быть неприятные встречи, как видишь.

Дрей в очередной раз выдохнул.

Он бежал с самой большой скоростью, которую мог развить, но сбивать дыхание было нельзя. Именно потому что поддержание этой скорости отнимало слишком много энергии. Нельзя было позволить себе даже единственного несвоевременного вдоха, даже небольшой задержки дыхания, характерной для человека, слишком увлеченного самим бегом.

Потом, когда вспоминаешь о воздухе, когда его недостаток сам напоминает о себе тупой болью в груди, может оказаться слишком поздно. На такой скорости дыхание можно и не восстановить. Особенно если бежать приходится долго.

Особенно если тебя все равно догоняют.

Мутантов было не так уж и много. Все же основную стаю они уничтожили прямо в гнезде – снулых, совершенно не ожидавших внезапного нападения. Никаких детенышей, даже подростков, только взрослые особи – похоже, именно те, что пришли сюда вместе с волной. И почему-то не покатились дальше, организовав вместо этого локальное гнездо в какой-то даже не пещере, а, скорее, норе в земле.

Дрей надеялся, что у этого гнезда он узнает, откуда берутся мутанты, почему они такие, как есть, как можно прогнозировать следующую волну. Судя по всему, дети знали больше. Знали, что никакой новой информации в гнезде нет и быть не может.

Они просто убивали. Много, без малейшей жалости, хотя и жестокости в их действиях Дрей так и не заметил. Просто зачистка, как и было обещано. Даже немного скучная, но при этом дети с окраины мертвых земель не расслаблялись. Не забавлялись, не играли с жертвами. Сама операция не заняла и часа.

Ни одного ранения у нападающих.

– Все, – сказал Росс. – Мы посвящены.

– Вам еще надо вернуться, – заметил Дрей.

– Это уже значения не имеет, – махнул пистолетом мальчик. – Каждый считается посвященным в момент завершения зачистки. Даже если он не доберется до поселка, это не меняет факта посвящения.

– Не слишком ли все просто оказалось?

– Я же тебе говорил, – пожал плечами Росс. – Между волнами проблема не в мутантах. Проблема в пустоте, которую они здесь оставляют. И в том, что моментально пытается эту пустоту заполнить. Конечно, у другого гнезда было бы веселее, но и от этого еще надо уйти.

И теперь Дрей на своей собственной шкуре, только уже в одиночку, получил подтверждение, насколько верны были слова мальчика.

Важен был не вдох. Важен был выдох. Если правильно и вовремя выдохнуть, то свежий воздух зайдет в легкие сам. Поэтому Дрей дышал очень внимательно. Два простых выдоха, пауза, резкий усиленный выдох с небольшой задержкой, после чего резким напряжением диафрагмы выдавить из себя остатки использованного воздуха. Повторить.

Они уничтожили не всех. Именно поэтому сразу после зачистки ребята развернулись и достаточно быстро двинулись обратно – чуть ли не быстрее, чем шли к гнезду. Им еще предстояло преодолеть немалое расстояние до места последней стоянки.

Двинулся и он. Они больше не прощались, но Дрей и сам надеялся, что сумеет посетить поселок на обратном пути. Надеялся, что обратная дорога у него будет.

Сначала он просто шел быстро, следуя своему стандартному ритму, но почувствовал погоню уже через несколько часов, задолго до наступления сумерек. В тот момент он только начинал подумывать, не пора ли подобрать место для ночлега, когда простые приметы леса сказали ему, что он уже не один. Всполошенные птицы далеко позади, потом еще. Одна сорока, похоже, просто следовала за погоней, не переставая стрекотать.

Очень удобно.

Сначала Дрей бежал легким размеренным бегом, думая, что сумеет сбросить мутантов. Потом побежал быстрее. Потом еще быстрее.

И вот сейчас он бежал на максимальной скорости, которую смог поддерживать без потери боеспособности. А в том, что рано или поздно придется столкнуться с преследователями, он не сомневался ни на секунду.

Как бы быстро он ни бегал – это были мутанты, и бежали они быстрее.

Наверное, если бы это была волна, они даже не стали бы тащиться за одиночкой так долго. Или ввязались бы в погоню за той частью разделившегося отряда, что была побольше. Но сейчас они были осторожны, не так безумны, как во время волны, и скорее походили по повадкам на обычных зверей. Загоняли ту добычу, с которой смогли бы справиться.

Ну, тут их ждало разочарование.

Сорока перелетала с дерева на дерево, очень точно подсказывая, где находятся мутанты. Да теперь Дрей их слышал и без нее – пара сотен метров, не больше. Он скосил взгляд в одну сторону, потом в другую – ничего. Либо они бежали очень плотно, что было маловероятно, либо растянулись во время длительной погони, чего он, собственно, и добивался. А еще лучше, если бы их просто оказалось немного.

Сейчас он был уверен, что в авангарде бегут не меньше трех: это подсказывал топот позади. Но насколько число окончательное, понять можно было, только развернувшись.

Дрей на ходу откинул приклад автомата и начал забирать чуть вправо – туда, где было побольше берез и лес, как ему казалось, чуть редел.

Он начал стрелять через полсекунды после того, как остановился. За это время он успел развернуться, прижать приклад к плечу и присесть на одно колено.

В авангарде их действительно бежало трое, тут доставщик не ошибся. Но дальше, растянувшиеся длинной цепочкой, бежали остальные. Сколько именно, он пока сказать не мог, да и важнее сейчас было не подпустить к себе первых.

Дрей встречался с мутантами не впервые, но в очередной раз поразился, насколько изуродованы оказались те, кто когда-то, в предыдущих поколениях, тоже был людьми. Сейчас уже ничто, почти ничто об этом не напоминало. Разве только то, что они по-прежнему были двуногими, хотя даже это относилось не ко всем.

Зная, насколько трудно их убить, Дрей даже не пытался сразу завалить кого-то одного. Короткая очередь заставила закрутиться на месте первого, и этого было достаточно, чтобы внимание доставщика тут же переключилось на второго. Чтобы хотя бы на время остановить второго, понадобилось еще пять патронов. Две очереди – одна «двоечка» и одна «троечка». Мутант даже упал, хотя был слишком резв, чтобы Дрей смог поверить, что он больше не встанет.

Сложнее всего оказалось с третьим – как раз с тем, кто предпочитал двигаться на четвереньках, перебирая лапами непонятной иноходью. По крайней мере, он оказался среди лидеров забега, поэтому его выбор в пользу четырех лап оказался не таким уж и неверным.

«Но и умрет он одним из первых, – подумал Дрей, – так что с какой стороны посмотреть».

Этот почти добежал до Дрея. В него было сложнее всего попасть, потому что, в отличие от остальных, он двигался какими-то неровными зигзагами – его как будто шатало из стороны в сторону при беге.

Дрей вбивал последние пули, когда уже мог в деталях рассмотреть поднятую морду этого скакуна. Мутант растянулся практически у его ног и только тогда перестал шевелиться. Он отобрал у Дрея весь запас времени, что сумел оставить доставщик. Вслед за ним уже набегал четвертый, не оставляя возможности вставить новый магазин.

Он выпустил автомат из рук и еще успел выпустить в четвертого полную обойму, прежде чем тот до него добрался. В последний момент Дрей упал в сторону, словно колено, на котором он стоял, подломилось, и сумел избежать столкновения с двигающимся по инерции трупом.

Набегало еще двое – последние, если не считать тех первых, которые вновь начали шевелиться и понемногу, теперь уже не торопясь и даже пытаясь прятаться за деревьями, подбирались к Дрею.

И вновь они были слишком близко, чтобы он успел перезарядить хоть какое-нибудь оружие. А вступать в рукопашную схватку с двумя, а то и с четырьмя мутантами Дрею никак не улыбалось. Он отлично представлял, чем это может закончиться.

Единственная граната, которую он успевал достать, была осколочной, и на таких расстояниях доставщик оказывался в поле поражения не меньше, чем мутанты.

Тем не менее он ею воспользовался, бросив ее в сторону самого последнего – сейчас последнего. Того, на которого и так уже потратил целых пять патронов. После чего еще успел укрыться за ближайшим стволом. Укрытие было то еще, но он надеялся, что от осколков его прикроют еще и спины мутантов, что были уже в десятке метров.

Громыхнуло сильно, особенно для леса, который давно отвык от подобного шума.

Конечно, Дрей хотел, чтобы осколки достали всех врагов, но все же торопливо перезаряжал пистолет. Один из осколков, словно пытаясь внушить Дрею дополнительный оптимизм, свистнул мимо и вонзился глубоко в белый ствол, вошел горизонтально, как будто начертив дополнительный штрих на березе. Вообще-то эту гранату следовало использовать из укрытия, отрыв предварительно небольшую, но глубокую траншейку.

Но кучность осколков на этом расстоянии была уже не та. О последнем мутанте можно было теперь забыть: он вряд ли сумел переварить взрывную волну. Выпал из рассмотрения и следующий, самый быстрый бегун. Он еще шевелился, но, отхватив такой большой угол от разлета осколков, редко выживают даже самые живучие.

Проблема была в ближайших. Их тоже задело, но для мутантов это явно было не болезненней комариных укусов. Дрей начал стрелять.

Он успел увернуться от лапы первого, поднырнуть под удар и добить обойму ему в спину. Самая последняя пуля, видимо, все же попала во что-то жизненно важное, потому что мутант мгновенно обмяк и начал падать.

Последний не стал махать лапами, даже отдаленно не напоминающими руки, а просто навалился на Дрея.

Туша раза в два тяжелее доставщика, состоящая из одних мышц, моментально подмяла его и повалила на землю. Дрей почувствовал, как у основания его шеи тут же сомкнулись челюсти, но еще раньше он почуял невыносимое зловоние, исходящее от мутанта. Он даже представить себе не мог, что можно было съесть, сколько испражняться прямо под себя и специально прятаться от дождя, чтобы запах достиг такой концентрации. Ни один нормальный зверь, особенно хищник, никогда не позволил бы себе такого запаха, который его добыча учуяла бы с любого расстояния. Но мутанты не были зверями.

Дрей считал, что они были теми, в кого превращаются люди, когда их покидает цивилизация. Совсем покидает. Жертвуя пистолетом, он вогнал его дуло между челюстями туши и нажал. Адская боль в шее ослабла. Мутант явно тянулся к артерии, но ему удалось только основательно повредить мышцы.

Враг чуть откинулся назад – и тут же со всей силы навалился на Дрея, пытаясь просто задавить его, прибавляя к весу своего тела скорость, с которой он падал на человека. За весь этот маневр Дрей так и не выпустил пистолета с дулом, находящимся все еще между челюстями врага. Он лишь сначала слегка потянулся вслед за отодвигающимся мутантом, а потом резко зафиксировал руку, стараясь, чтобы локоть в последний момент не согнулся.

Длинный ствол пистолета вошел глубоко в горло мутанта, по дороге кроша его зубы. В конце концов об эти зубы ударились и костяшки держащей пистолет руки. Наверное, это было больно, очень больно, потому что о доставщике мутант моментально забыл. Забыл на достаточно долгое время, чтобы позволить человеку достать нож и плавным коротким движением перерезать мутанту горло.

Тело последнего врага еще била агония, а Дрей уже обходил остальных, теперь со свежим рожком, защелкнутым в автомате, и проверял, нет ли среди них недостаточно мертвых.

Лишь после этого, последним усилием, он быстро обработал рану на шее и присел, прислонившись к стволу березы.

Ему нужно было отдохнуть. И хотя место было не из самых приятных, пока что никуда двигаться он не собирался. Даже зловоние, что источали трупы мутантов, которое сейчас было похлеще, чем от них же живых, не могло сейчас сдвинуть его с места. Рана на шее была слишком глубокой. И слишком большой, хотя и неизбежной, ошибкой было подпускать последнего врага так близко.

Монастырь действительно виднелся издалека. И, глядя с большого расстояния, казалось, что купола совершенно целые, что время обошло их стороной.

В последний момент Дрей заплутал, поэтому не был уверен, что подходит к сектору с нужной стороны. Сейчас это стало важно – ему совершенно не хотелось, проделав такой путь, наступить в его конце на мину.

Рана на шее стоила доставщику одного лишнего дня. Сначала он проспал значительно дольше обычного, после того как сумел убраться от трупов мутантов подальше и разбить лагерь. Потом шел медленнее, чем всегда. Он должен был подойти к Тешеву еще вчера на закате. Вместо этого он стоял здесь только сейчас, любуясь куполами монастыря. И уже смеркалось.

Осеннее солнце заходило рано. Купола не блестели, вся краска и позолота с них давно слезла, но это не лишило их величия. Осенний лес, обрамивший их желтым и красным, только подчеркивал прошедшую через время красоту.

Где-то здесь была единственная дорога, по которой можно зайти внутрь сектора. Чтобы найти ее, Дрей пошел максимально простым из возможных путей.

Чуть в стороне от того пригорка, на котором он расположился, вертикально вверх уходил дымок от затопленной кем-то печи. Топили слишком близко, по эту сторону от мин. Он разумно предположил, что огонь принадлежал Изоляторам – единственным, чье присутствие снаружи от минных полей не удивляло. И так же нетрудно было допустить, что пост Изоляторов находится как раз у входа – у единственной безопасной дороги внутрь.

Изба была маленькой. Лишь одна комната, центром интерьера которой была печь, условно разделяющая ее на спальную область и кухню.

– Не озирайся так, – ухмыльнулся Изолятор. – Здесь мы только спим. Все оборудование… в другом месте.

Этот Изолятор был из экзо и вел себя достаточно дружелюбно. Конечно, Дрей не думал, что среди них были сильны расовые противоречия, но некоторые вещи впитываются чуть ли не с молоком матери. Если только Изолятор принадлежал ко второму поколению и всю свою жизнь провел в ордене...

Для Дрея это оставалось загадкой. Кто их разберет, может быть, Изоляторов сразу выращивали внутри? По крайней мере, доставщик не знал никого, кого бы приняли в орден. Не знал никого, кто бы знал таких.

– Меня Игорь зовут, – наконец-то представился Изолятор. – Мы ждали, что ампулу принесут на несколько недель раньше. Уж думали, что планы поменялись.

– Меня зовут Дрей, – представился доставщик в ответ. – Так вас предупреждали о моем прибытии?

– Мы заступили на вахту этим летом – и до следующего. И единственным событием, которое должно было произойти за этот год, была доставка. Так что считай, что да, предупреждали. Что тебя так задержало?

– Да вроде ничего, – пожал плечами доставщик. – Я задание получил чуть больше недели назад. Так что если кто и задержался, то это не я.

С этими словами Дрей повернулся в сторону входной двери. Судя по всему, кто-то пришел, и, хотя вел себя он достаточно тихо, доставщик слышал, что гость уже в сенях.

И действительно дверь тут же распахнулась.

– Явился? – с места в карьер спросил второй Изолятор, нано. – Николай я.

Николай был одет во что-то, вначале напомнившее Дрею скафандр. Присмотревшись, он понял, что это «что-то» похоже на внешний скелет, окутывающий всего Изолятора. Проглядывали защитные пластинки и эластичные жгуты, явно предназначенные для увеличения мышечных усилий. Изолятор был весь в этих штуковинах, хотя они и не выглядели как единое целое, но издали их вполне можно было спутать со скафандром.

– Дрей, – вновь представился доставщик.

Николай словно запнулся:

– Погоди. Это который Дрей? Тебе название «Баюн» о чем-нибудь говорит?

Дрей молча кивнул.

Николай выразительно посмотрел на своего напарника. Похоже, репутация доставщика в Изоляции опережала его самого, потому что на лице Игоря отчетливо отразилось понимание. Тем не менее вслух он сказал лишь:

– Ты раздеваться будешь? Или только гостю зубы заговаривать?

– Может, сначала дров принести? – спросил Николай.

– Я все уже принес. – Игорь махнул рукой на локальную поленницу, сложенную прямо у печи. Дрова подсыхали давно, так что на месте Изоляторов Дрей бы их уже отодвинул.

Костюм патрульного рассыпался, и отдельные детали со стуком повалились на пол. Правда, там они решили не оставаться. Невидимая сила заставила их тут же собраться в аккуратный куб, который Николай пинком ноги задвинул под лавку, стоящую у стены.

– Что за штука? – нейтрально спросил Дрей.

Конечно, его более чем впечатлил этот спектакль, хотя он этого и не показал. Впечатлил, но не удивил. Зная, к каким технологиям имеют доступ Изоляторы, удивляться тут было нечему.

– Это экзоскелет, – охотно ответил Николай.

– Ты же нано! – позволил себе не поверить Дрей.

Вместо Николая ответил его напарник:

– В данном случае слово «экзо» использовано в значении «внешний», или «наружный». Это стандартный костюм, защищающий, прикрывающий критические участки тела, дающий при необходимости дополнительную силу за счет внешних искусственных мышц. Управляется с помощью узкопрофильной нанокультуры, которую «Боевая механика» поставляла вместе с комплектом. Боты вживляются во все основные мышцы и в момент мышечного усилия подают сигнал их искусственным сестричкам снаружи. Действует настоящая мышца – пропорционально начинает работать искусственная. Так что, Дрей, тебе этот костюмчик окажется великоват.

Напарники заржали, как будто Игорь вспомнил старую, одним им известную шутку.

– Название же нашей с тобой расы, – закончил Игорь, – происходит от слова «экзотический», то есть необычный, незнакомый, опасный, уродливый, редкий, неместный.

– Ага, – только и ответил Дрей. Похоже, несмотря на его славу, соплеменник считал его полным придурком, раз решил читать такие лекции. Но польза в сказанном все равно была, так что обижаться не стоило.

– А что тогда носишь в патруле ты? – невинно поинтересовался доставщик.

Теперь рассмеялся только Николай, в одиночку. Видимо, Дрей наступил на больную мозоль своего соплеменника.

Зона отчуждения, казалось, дышала.

Кто-то, давным-давно, расчистил дорогу в две полосы – единственную нитку, что связывала Тешев с внешним миром, да и то весьма условно.

На обычной трассе, особенно находящейся в таком хорошем качестве, как эта дорога, сейчас бы стояли ржавые остовы машин, иногда полностью перегораживая путь. Здесь же не было ничего. Дорога шла по полю, которое так и не заросло деревьями. Мины оказались эффективной защитой от подступающего леса. Кто знает, сколько их взорвалось, потревоженных неуклонно растущими корнями.

Лес был: справа и слева в утренней дымке виднелись деревья, но достаточно далеко. Наверное, в этом лесу опасность только росла. По крайней мере, открытое минное поле было понятно, просто в своей однозначности. В лесу же мины могли оказаться где угодно – не только снизу, но и сверху, рядом, зацепившиеся за стволы или свисающие с веток. Людям на Закате было не занимать фантазии. И в тот короткий промежуток времени их фантазия вполне сходилась с их возможностями.

Туман прикрывал не только деревья, но и само поле. Он стелился прямо у земли, поэтому любой звук, любой скрип, раздававшийся на поле, шел прямо из тумана. Словно его издавал сам туман, а не что-то или кто-то в нем.

Птицы молчали. Не совсем, конечно, – их было слышно далеко-далеко позади, на самой грани восприятия. Но здесь, вокруг дороги, птицы предпочитали молчать. Кто знает, может, все поющие экземпляры давным-давно были уничтожены, и остались только достаточно осторожные. Кто знает, может, были уничтожены вообще все птицы в этой полосе. Кто знает, на что могли реагировать мины, терпеливо сторожащие вокруг.

Дрей учел совет Изолятора и держался точно посредине, идя прямо по сплошной белой линии, которую дорога обновляла сама. Даже не краска – что-то в самом материале асфальта меняло цвет на белый, продолжая указывать давно умершим людям на давно забытые правила.

Он не оглядывался. Как только прошел мимо четырех тяжелых турелей, выстроившихся в ряд поперек дороги, он перестал оглядываться. Дроны делали где-то на востоке, они пришли не из Европы – больно их оружейная часть походила на «корды», встретить которые и сейчас можно было нередко. Оружие, что выпускалось под лозунгом «Мир – через безусловное превосходство в огневой мощи», да еще накачанное системами автоматического прицеливания, инфракрасными датчиками, уже знакомыми Дрею ремонтными блоками, близнецами того, что прятался у него в рюкзаке… да четыре независимых экземпляра…

Можно было больше не оборачиваться. Если допуска со стороны Изоляторов не будет – тут было не пройти.

Тем более что ни одного укрытия, ни одной завалящей ржавой машины на дороге не было. А чем чревато сойти с дороги – легко было догадаться. Для недогадливых кое-где на обочинах лежали скелеты.

Туман милостиво скрывал землю, и метрах в десяти от дороги уже ничего не было видно. Но прямо на обочине костей было немало. Еще с тех, давних времен, когда далеко не все верили, что мины – это реальность. Их выбелило временем, и чаще всего встречались даже не скелеты, а именно отдельно валяющиеся кости, но их принадлежность легко было определить.

Это место было как низина в скалах, заполненная ядовитым газом. Тишина, легкий туман и кости тех, кто по глупости в нее забрел. Только там можно увидеть кости зверей, а здесь – другого вида, что на поверку оказался не намного умнее.

Первый целый скелет Дрей увидел только метров через сто пятьдесят. Белые пальцы сжимали в руках сгнивший ремень, укрепленный на железном щите. Этот прорвался дальше всех, прячась за самодельным укрытием. Но укрытие оказалось слабеньким для калибра 12,7. В щите было множество вмятин от пуль, и Дрей разглядел как минимум три сквозных отверстия. Какая-то из этих пуль заставила наступавшего опустить щит. А может быть, он лежал здесь еще долго, пока не истек кровью.

Проходя мимо, Дрей задел ногой край пробитого щита, и это моментально вызвало цепную реакцию. Скелет, совершенно белый, высушенный солнцем, омытый дождями и вымороженный зимами, рассыпался в прах. Щит бесшумно качнулся на асфальте и замер, окончательно оставшись без хозяина.

Еще через триста метров доставщик наткнулся сразу на несколько валяющихся скелетов. Судя по всему, именно от этого места, метров в четыреста–пятьсот, дроны Изоляторов начинали стрелять на поражение.

Дрей поежился. Было действительно зябко, и тепла ну никак не добавляли четыре дула, которые сейчас наверняка внимательно уставились прямо в его спину.

– Называй меня Учитель, если тебе нужно будет имя, – это были первые слова, произнесенные изолированным незнакомцем.

– Называй меня Доставщик, – ничуть не смущаясь, ответил Дрей. Антураж его беспокоил мало. Зато волновало, чего интересного могут здесь сказать. И еще он предпочел бы, чтобы это сделали покороче. Если местным действительно так важна последняя культура, то никакие ухищрения не задержат их надолго. Отщепенцев найдут – найдут вместе с ним.

Он был бы даже и не против, тем более что ничего не знал ни о тех, ни о других. Но Дрею очень хотелось принять решение, что делать дальше, самостоятельно. А любое самостоятельное решение нельзя принимать впопыхах.

Походило на то, что все обстоятельства, все люди и события заставляют его сделать именно это – совершить ошибку.

– Как бы ни торопило нас время, – словно угадывая мысли Дрея, сказал Учитель, – я не могу не начать эту историю с самого начала.

– Да я в целом в курсе, – ответил доставщик, не пытаясь спорить, но пробуя избежать ненужных разговоров. – Мне давали исторический материал перед выходом.

Дрей вообще не любил истории. Наверное, потому что ему приходилось с ней сталкиваться чаще многих других. Так что его совсем не забавляли разные притчи и сказания времен Заката. Это только вечером, у огня, они выглядели романтично. На самом деле – большая часть из них: та, что имела под собой почву, зиждилась на крови, трупах, эпидемиях, пожарах, локальных конфликтах и убийствах. А за всем этим, пусть и в меньших масштабах, не надо было углубляться далеко в историю.

– Тебе рассказали, как все это выглядит снаружи. – Учитель явно не собирался отходить от плана своей речи. – А я расскажу тебе, как все было внутри.

Я был совсем маленьким – еще первое поколение нано, – когда все произошло. Кордоны, заграждения, потом – полная изоляция. Когда нам рассказали, что случилось и что надо делать, мы поверили, поверили сразу и безоговорочно. Слишком серьезные события начали происходить вокруг нашего тихого городка. Слишком серьезные люди говорили с нашим начальством по рации, тогда еще даже по телефонам. Ты же доставщик, настоящий? Наверное, ты должен знать, что такое телефон.

Да и вариантов было немного. Либо поверить и смириться, либо идти на мины. Впрочем, мины были потом. Сначала были просто пулеметы. И те пулеметы и снайперы убили больше народу, чем все мины впоследствии. Те, кто не верил и пытался бежать, – умерли. Те, кто верил, но им было наплевать на остальное человечество и они тоже пытались бежать, – умерли. Остались лишь те, кто верил. Или те, кто боялся. Или те, кому было не все равно.

Но когда эта история лишь началась, сюда прибыли врачи, наномеханики. Люди, которые могли себе позволить ничего не брать на веру. Потому что они могли проверить любое предположение, любую теорию, любое утверждение. Сначала они были вместе со всеми, потому что никому из них и в голову не пришло усомниться...

– Из-за моей ситуации мне очень нравится слово «сомнение», – усмехнулся Дрей. – Но так как я не отношусь к тем, кому совсем уж наплевать, я бы предпочел услышать «обоснованное сомнение». Как насчет этого?

Учитель кивнул, как бы говоря: всему свое время, – и продолжил:

– Шли годы. По узкой тропке, что вела только в одну сторону, каждые десять лет, ровно по графику, приходил курьер. Такой же, как ты. Каждый раз это были абсолютно разные люди. Первые двое вообще и не собирались возвращаться. Наоборот – они мечтали остаться, потому что Тешев был островком спокойствия в море войн и насилия, творящихся вокруг.

Учитель взял стакан воды со стоящего рядом столика и глотнул. Как ни странно, но точно такой же столик стоял рядом с Дреем, и он понял, что тоже хочет пить. Его столик был пуст, но кто-то сзади, скорее всего Виталий, почувствовал его желание по повороту головы, по взгляду – и поставил на гладкую поверхность кружку с водой.

Учитель не стал ждать, когда Дрей напьется. Он начал говорить, хотя Дрей еще даже не оторвал кружки ото рта:

– Третьего курьера убили, потому что он пытался сбежать от нас наружу по дороге. Его бы не тронули, если бы он пошел на мины: никто не любит брать греха на душу. Но мы никогда не перекладывали свой груз на чужие плечи. И не надеялись на Изоляторов. Так мы воспитаны. Все мы, даже они, – Учитель повел рукой в сторону сидящих у стены, – те, кто сомневается. Те, кому недостаточно верить, и желающие знать правду. Всю правду.

Но внешний мир не подвел нас ни разу. Там, среди развалин святынь, еще на Закате поставили часы. Атомные часы – точнее никогда не было. Никогда не было и надежней. Они не показывают ни годов, ни времен дня или ночи. Они ведут обратный отсчет – до прихода следующего курьера, до прихода следующей порции манны небесной, которая должна остановить нашествие тьмы на землю.

Учитель замолк на секунду, вздохнул, впервые посмотрел Дрею прямо в глаза – и только после этого продолжил:

– Но многие забывают, что на самом деле это обратный отсчет до необратимости. До того момента, когда ампулу будет поздно разбивать, а семнадцатой культуре нашего локального апокалипсиса слишком поздно останавливать остальные шестнадцать. И сейчас на этом таймере рекордно малое время. Меньше не было никогда. Сейчас на них осталась всего лишь пара дней до нуля. Ты первый курьер, который так опоздал.

– Я уже говорил, – угрюмо ответил Дрей, – я не опоздал. Мне пробирку выдали и сюда отправили всего-то несколько дней назад.

– Значит, кто-то опоздал вместо тебя. Значит, звезды складываются так, как надо. Но чтобы ты понял это, я должен рассказать тебе вторую часть этой истории. То, ради чего ты здесь.

Дрей кивнул. Стало понятно, что коротко и по сути Учитель говорить не умел. Может быть, он считал все то, что говорит, настолько важным, что не мог выпалить все быстро-быстро и сразу перейти к сути. Может быть, он лучше Дрея осознавал, насколько запутанные решения предстоят, и поэтому не мог позволить себе упустить важных составляющих всех событий. Он был как летописец, которого прорвало. Который наконец-то нашел кому рассказать о десятилетиях, что хранятся в его хрониках.

– Те ученые, наномеханики, что оказались здесь с самого начала, они умерли не все. Период истерики и метаний закончился. Наш народ оказался в полной изоляции. Пришел первый курьер – через десять лет после того. Странно, курьеры каждый раз разные, но ты первый профессионал. Я же вижу, что ты боец. Что ты умеешь думать – иначе не пошел бы за ребятами. Ты небось даже читать умеешь?..

Ученые начали задавать себе вопросы. Из подручных средств собрали кое-какое оборудование. Кое-что даже получили снаружи. Мы тут, конечно, всегда были в изоляции, но эта изоляция строга только в ту сторону, не в эту. И в большом мире оказались люди, желающие помочь.

Механики тестировали. Они отделяли правду от лжи. Они нашли все шестнадцать культур – это полная правда. Но они не обнаружили в них никаких следов возможных убийц. Они проверяли и перепроверяли десятилетиями. Пришел второй курьер, был убит третий. Пришли многие после тех лет. Некоторые из механиков давно уже сгинули по разным причинам, нас здесь вообще стало совсем мало. Сейчас в секторе не наберется и тысячи взрослых. Но дело механиков жило и после их смерти. Тесты продолжались. Не так уж и давно все узнали результаты: ни одного доказательства того, что хотя бы одна из шестнадцати наноколоний несет в себе угрозу. Даже наоборот – все они добавляли разные полезные свойства нашим людям, да еще и взаимодействовали между собой, балансируя помощь телам нано. Должны были добавлять. Но вот семнадцатая, что появлялась каждое десятилетие у наших куполов, тормозила их действие, замораживала эти свойства еще на десятилетие. И сейчас в тебе – шестнадцать культур нано, которые могут принести тебе пользу. Могли бы, если бы не одно «но».

– Два, – буркнул Дрей.

– Прости? – впервые сбился со своей речи Учитель.

– Я говорю – два, Учитель. Первое «но» лежит у меня в рюкзаке, упакованное в надежном футляре. И ты, наверное, о нем. Второе «но» – я все-таки экзо.

Даже в этой ситуации Дрей предпочитал не выходить из своей роли. Чревато.

– Да-да, конечно, извини. Ты же понимаешь, что в нашей ситуации об экзо я знаю только понаслышке. За всю свою жизнь ты – первый, которого я вижу. Наверное, ты будешь болеть, может быть, даже умрешь, но болели и умирали многие до тебя. Это не может поменять решения, которое всем нам придется сделать. И тебе в том числе. Кстати, есть еще кое-что. Если семнадцатая культура вовремя не видоизменяет действия остальных, то они теряют возможность к «вирусному»… – Учитель поднял руки и сделал непонятный жест пальцами, как будто скребся о что-то невидимое в воздухе… – переносу. Только наследственный. Так что приди ты сюда чуть попозже – тебе бы ничто-ничто не грозило.

Но ставка была слишком высока. Очень. Люди, несколько поколений привыкших жить под этим гнетом, не могли поверить в то, что все это оказалось большим блефом. Даже я, даже сейчас не могу поверить в это душой, хотя понимаю разумом. Поэтому почти шестнадцать лет назад, после смерти последнего механика, мы приняли крайнее решение…

Учитель встал и подошел к стеклу. Постучал по нему:

– Мы создали этот бункер. Это не просто стекло, не подумай. Это комната общения. Чтобы я не сошел с ума, хотя я все равно слишком часто близок к этому состоянию. Там, – Учитель качнул затылком назад, – еще несколько комнат, где есть все необходимое. И тонны еды. Внутренний цикл очистки. Полная переработка воды – и многотонные запасные цистерны. Общее с миром бункера у меня только одно – воздух. Который, прежде чем попасть внутрь, проходит такое количество фильтров, что даже самые последние, самые крохотные модели ботов не способны их проскочить. А внутри я проверяю, проверяю часто, нет ли утечек. Этот бункер создавался несколько лет. Потом мы бросили жребий. И этот жребий достался мне.

Тогда я и стал Учителем. Знаешь, что странно: из тех, кто бросал жребий, выжил только я. Хотя когда за мной закрылась последняя дверь, я думал, что умру значительно раньше остальных: просто не выдержу здесь.

– Судя по времени, ты не получал дозы семнадцатой в предыдущий раз? – Дрей стремился ускорить разговор. Что-то подсказывало ему, что время поджимает все больше.

– Именно. И я жив. Здоров. Я не превратился в месиво из пожирающих все вокруг ботов. Я понимаю это разумом, но все еще в это не верю. Поэтому решение остается трудным. Всегда есть шанс, что мы чего-то не учли.

В разговор вступил Виталий:

– Там, наверху, за это время многое поменялось. Из тех, кто знал об этом проекте, в живых остались единицы. Мы здесь живем без войн, и выстрелы в последний раз слышали очень давно, но кто-то заиграется с тротилом, кто-то подхватит грипп от прилетающих птиц… Кто-то сломает себе шею, думая, что сила наноботов делает его бессмертным. А те, кто остался жив, не готовы нас поддержать. Они даже верят нам. Но считают, что стоит подождать еще хотя бы один цикл. Во всем убедиться. Все проверить и перепроверить…

– А остальные?

– Кто остальные?

– Остальная тысяча. Что думают они?

– Да многие даже ни о чем и не подозревают, – ответил Учитель, не Виталий. – За это время пришествие семнадцатой культуры, вакцины, останавливающей мир от полного уничтожения, превратилось в празднество. После того как ты разобьешь пробирку, начнется неделя праздников, непрерывных и беспробудных. Ты, кстати, – аналог мессии, искупителя. Любая незамужняя девушка – твоя, если ты захочешь… да и на замужнюю… закроют глаза и простят. Люди здесь знать не знают другой жизни. Спроси большинство – они ее и не хотят.

– Спасибо, я как бы женат, – поспешно отказался Дрей. – А по поводу другой жизни… знали бы вы, что сейчас творится снаружи, та действительность, от которой вас отделяют мины, не так уж и прекрасна. И она, эта действительность, распространилась на сотню километров вокруг. Мутанты.

– Да знаю я все. Слышали, кое-что получали снаружи, последний курьер едва дошел. Но, кстати, не опоздал. А ты – опоздал. Это звезды, как считаешь?

– Я не опоздал, – упрямо повторил Дрей. Ко всему, что касалось его работы, он относился крайне щепетильно. – Как дали вводную, так и пришел.

Учитель кивнул:

– Вот-вот. А это значит, что и те, что снаружи, давно обо всем догадываются. Но тоже боятся решать. Они дали нам шанс решить это за них. Не пора ли это сделать?

В разговор опять вступил Виталий:

– Отдай нам ампулу. Там, в монастыре, прямо рядом с часами, сейчас кузница. В пламени горна и раскаленном, льющемся металле не выживет ни один нанобот. Мы сделаем все как надо и освободим наш народ.

– Который, возможно, не хочет свободы?

– Который тем не менее ее заслуживает, – ответил за Виталия Учитель.

Дрей пожал плечами:

– Так все это большой блеф маньяка-ученого? Слишком влюбленного в себя? Это вы мне пытаетесь втолковать? И я должен поверить во все сказанное? Взять на веру, увидев толстое стекло и услышав красивую, складную легенду?

– С той стороны, хочу отметить, ты слышал тоже только красивую легенду. – Учитель отошел и сел обратно на стул. – И еще. Нет. Это не маньяк-ученый. Точнее, теперь мы этого уже не узнаем, если когда-нибудь, абсолютно случайно, не раскопаем на краю света какой-нибудь военный архив. Скорее всего, он тоже был пешкой в большой игре. Кто-то кого-то хотел напугать. И ему это удалось. Настолько хорошо, что испугались все. А может быть, автор блефа просто его не пережил. И сейчас правду нам смогут рассказать только документы. И то только если они сохранились. Хоть где-нибудь.

– Вряд ли, – высказал Дрей свое мнение. – Как профессионал в этом деле говорю. Вряд ли.

– Так ты отдашь нам ампулу? – Виталий, похоже, как и Дрей, хотел одного – быстрее со всем покончить.

– Время идеально, – сказал Учитель. – Никто за два оставшихся дня не успеет предупредить хранилище, а они не успеют прислать новую пробирку. Если эта будет уничтожена, то мы спасены.

– Отдашь? – повторил вопрос Виталий.

Дрей отрицательно покачал головой.

На лице Учителя появилась горечь. Не от того, что он не сумел убедить доставщика, не от того, что больше десяти лет его заточения прошли впустую, но оттого, что, как он знал, должно произойти. Все пятеро, до этой поры тихо сидевшие за спиной у Дрея, подняли оружие.

Дрей улыбнулся. Сразу по нескольким причинам. Во-первых, он знал, что ни Виталий, ни сидящий рядом с ним парень не сумеют выстрелить: в сутолоке спуска по лестнице он сумел выдернуть магазины из их автоматов. Во-вторых, потому что его пистолет был уже поднят и смотрел прямо на противников. Но главное было не в этом. Главное было в том, что он раньше остальных услышал шум возни на лестнице.

Кто-то спускался. И вряд ли это были друзья конспираторов.

– На берег не лезь! – крикнул Виталий. – Жди, вылезешь за нами.

Дрей кивнул, чуть не хлебнув из-за этого воды, и начал работать ногами, чтобы удержаться на месте.

Раздеваться он не стал – лишь снял ботинки и прицепил их к рюкзаку, чтобы они не мешали плыть. Ткань рюкзака была непромокаемой, да и нечему в нем особо было промокать. Но рюкзак в воде мешал, сильно мешал. Их и так отнесло достаточно далеко – дальше, чем они рассчитывали.

– За камыш зацепись и жди, – подсказал Виталий.

Наверное, это тоже было опасно, но пришлось пойти на компромисс. Доставщик схватил несколько растений, дождался, пока они наклонятся под его весом, утягиваемым течением, и наконец нашел некую точку равновесия этой сложной конструкции. Рюкзак больше не пытался перевернуть его спиной вниз, ноги понемногу держали тело на плаву, а камыши удерживали его от сползания вниз по течению. Он обернулся.

По реке плыл утренний туман. Видно было плохо, и другой берег от воды можно было разглядеть только в редкие просветы, когда легкий ветерок на мгновения разрывал сплошную завесу, превращая ее в отдельные клочья. Солнце еще не взошло, хотя уже начинало светать.

Именно из-за этого тумана их не хотели выпускать так рано. Но карлик настоял – правила есть правила, и теперь зрители были лишены возможности посмотреть первый акт постановки.

В секторе Тешев за серьезные проступки не вешали. Не расстреливали, не заставляли вколоть себе яд. Не отправляли в зону Гейгера. А Дрей знал места, где наказывали именно так, хотя за убийство без отягощений могли и просто повесить. Хапнуть последнюю дозу отправляли, только если преступление было совсем уж дикое.

Тешев поступил по-своему: преступников отправляли на периметр. Тоже очень хорошее и показательное наказание. Особенно с учетом возможности усесться рядком на ближайшем холме, набрать биноклей и весь день (если повезет) следить, как преступник пытается выжить. Пройти по минному полю, которое непроходимо.

Правила были совсем простые – их ему объяснили очень быстро. До ночи надо было углубиться в периметр на километр. Вот и все. Если это удалось, то наказание считалось осуществленным (как будто оно не было осуществлено в любом другом случае), и преступник мог возвращаться, так как он был прощен. Утром возвращаться.

За все время существования такого наказания ему подверглись тридцать семь человек. Насильники, убийцы, воры, один поджигатель. Несколько подстрекателей, предлагавших вооруженный прорыв через Изоляторов и вовремя не угомонившихся.

Сегодняшний спектакль ждал аншлаг. Впервые на периметр выходил не одиночка, а сразу шестеро «преступников». Даже не покаявшихся.

– Вылезай, – окрикнул его Виталий, и Дрей обернулся. Все уже были на берегу, заняв крохотный пятачок. – Точно сюда выбирайся, и до последнего старайся дна не трогать. Не все проверили.

Дрей выпустил свой якорь из рук и схватился за соседний. Немного подгребая, немного подтягиваясь за стебли камышей, он начал выбираться к остальным.

Ему сказали, что разрешены были даже ставки. Никто не ставил, конечно, на победу. Статистика – вещь упрямая, и искупление за все время заработали только двое. Отошли на нужный километр. Один из них даже умудрился пережить ночь на периметре. Но вернуться обратно не удалось даже ему.

Так что самая рискованная ставка была на то, что преступник сумеет отойти на нужное расстояние от биосканера, с которого началось их путешествие. Правда, сейчас возникло огромное многообразие возможностей. Теперь местные могли делать ставки на то, кто из них подорвется первым. Или последним.

Дрей выбрался на берег и сплюнул. Ему было тошно. Он знал, что прав. И знал, что сделал все как надо. Для жителей сектора в том числе. И за эту правоту был отправлен на периметр.

– Сохни пока, – негромко проговорил Виталий, – пока туман не рассеется, дальше не пойдем.

– Чего же мы гнали тогда на том берегу? – недоуменно спросил Дрей.

– Мы и не гнали. Хотя лучше здесь посушиться, чем там среди этих уродов стоять. Гнал Короткий – под справедливого косил. Хотел, чтобы мы спешить начали, время считать, по туману поползли, да и вообще. А здесь так нельзя.

– Здесь правило первое – не спешить, – поддержал его здоровяк, не сказавший до этого ни слова. Да они все до сей поры молчали, кроме Виталия. Но теперь… теперь Дрей был свой.

– Это Сонька, кстати, – поспешил исправить ситуацию Виталий. – Ты вообще познакомься со всеми. Сонька…

– Сонька-то почему?

– Ну… не знаю. Руки у него золотые. А есть такая присказка – «Сонька Золотая Ручка». Что значит, понятия не имею, но так приклеилось с детства. – Виталий пожал плечами. – Да какая разница. Руки и вправду отличные, не смотри что пальцы как сосиски. Любую мину с закрытыми глазами разберет, обезвредит, соберет обратно, сделает из нее другую модель, да еще и скажет, что так и было. Мы же по краям периметра еще пацанами тут ползали.

– Это – Нюшка. – Второй был чуть поменьше первого, но все-таки мужик. Виталий, видя очумелый взгляд Дрея, тут же уточнил: – У него нюх раскачанный. Какой-то эттерн, даже названия никто не знает. Но он чуть ли не тротил носом чует. Гексоген за несколько метров. Даже ржавчину на железе, говорит, может почувствовать. Пластик, если тот нагреется хотя бы чуть-чуть.

Дрей сдернул рюкзак и поставил его себе прямо на колени. Быстро вытащил из одного кармана небольшой механический прибор, состоящий из плоской палочки, скользящей внутри плоского футляра из прозрачного пластика. Палочка была разделена на сектора по полсантиметра, каждый из которых был раскрашен в разные цвета.

Футляр и палочка были так плотно притерты друг к другу, что Дрей с трудом выдернул одно деление.

– Что чувствуешь? – спросил он Нюшку

– Рыбой несет, – тут же ответил нано.

– А сейчас? – Дрей добавил еще одно деление.

– Кроме рыбы? Сладким чем-то, но не знаю чем.

Дрей кивнул. Пахнуть должно было корицей, но парень действительно в жизни мог ее раньше не видеть.

– Сейчас? – Еще одно деление.

– Молоком, – тут же ответил тестируемый.

– ?

– Не знаю. Гнилью какой-то, но сухой. Вроде как прелые листья, если поднять.

– А это?

Нюшка приподнялся, чтобы убедиться, что Дрей выдвинул еще одно деление. Принюхался. Неуверенно произнес:

– Солью?

Дрей кивнул:

– Достаточно. Думаю, у тебя «Песья радость» третьей или даже четвертой модификации. Полезная штука.

Нюшка зарделся.

– Особенно сегодня, – поддержал Виталий. – Это, значит, Мистер Тротил. Он у нас три раза на минах подрывался по молодости. И хоть бы хны. За это и прозвали. Будет себя плохо вести – пойдет первым, вместо тральщика.

Мистер Тротил разулыбался, наклонился к Дрею и протянул ему руку. Доставщик ее с удовольствием пожал. Рука была слегка холодная, а кончики пальцев доставщика сразу же уткнулись в излишне плотную кожу на тыльной стороне ладони. Внешне цвет кожи у Тротила никак не выделялся, а значит, эттерн был очень неплохой. Скорее всего, классические «Доспехи дракона», уступающие «чешуе» по качествам, зато незаметные.

– Глушак, – продолжил Виталий. – Он, если напряжется, может такое в эфире устроить, что мины между собой общаться не смогут. Недалеко и ненадолго, но этого достаточно. С ним все пацаны на периметр ходить любили, потому что качество незаменимое.

– Никогда и не слышал о таком, – сказал Дрей.

– Сейчас сидим ждем, пока туман разойдется, и смотрим, чтобы ряской не затянуло.

Дрей обернулся и посмотрел на реку. Течение здесь было слишком сильное, чтобы говорить о ряске.

– Ряской? – на всякий случай уточнил он.

– Ну да. Тут же всего накидали. На все случаи жизни. Мины это такие, мы их ряской зовем. Блок из полусотни мин. Одна если взорвется, то в опустевший сектор постепенно другие подползают. Поэтому и ряска. Прыгуны есть, но простые прыгуны – ерунда, на них сначала наступить надо, и главное потом – ногу не снять сдуру или с перепугу…

– Здесь правило второе – не шарахаться, – важно подтвердил Сонька. – От мины, если увидишь, не шарахаться или от взрыва. Не суть важно, от чего. Шарахнешься – и соберешь паровозик тут же.

– Да, – кивнул Виталий. – А вот есть прыгуны с вибродатчиком…

– Погоди, – остановил его Дрей. – А тебя-то как кличут? Не поверю, что вы здесь Сонька, Нюшка, Глушак, Тротил и… Виталий.

– Мистер Тротил, – поправил его Мистер Тротил.

– Да-да, – кивнул Дрей. – Мистер Тротил и… Виталий?

– Мы его Зябликом зовем, – хохотнул Мистер Тротил.

– А это к чему?

– Да дятел он потому что, – хмуро сказал Сонька. – Вечно сплошные с ним истории. С самого детства. Думаешь, это я по своему желанию с минами научился возиться? Мы тогда за реку…

– Ну, брательник, ну не сейчас, – умоляюще поднял руки Виталий.

Сонька пожал плечами и лишь добавил:

– И вчера тоже… та еще авантюра. Могли и просто поговорить со всеми…

– Ну и? – спросил Дрей – А зяблик здесь при чем?

– Ну Дятлом неудобно было звать. Вот и Зяблик.

Доставщик прижал дуло к затылку.

Прижал сильно, так, что, убери он его – и на темно-русых волосах женщины должен остаться отпечаток – маленькое круглое колечко.

Но этот отпечаток можно увидеть, только если убрать ствол от затылка женщины, чего он делать не собирался. И след от пистолета очень скоро мог остаться совсем иным – глубоким, красочным и не исчезающим, как призрачное колечко на волосах.

Одна прядь лежала прямо на пистолете, кончиками волос щекоча Дрею руку. Всего лишь легкое неудобство.

Он не был дома. До сих пор. Несмотря на то что Настя должна была рожать со дня на день, а может быть, именно поэтому. Он должен был защитить семью. Не только от тактического заряда в окрестностях, но от любых других угроз. Даже от попыток угрожать, давить на него, используя его поселок, его женщин.

Так что сначала была деревня со смешным названием Серебрушка. Ему было что предложить хозяину легендарной сучки, истории о которой рассказывают друг другу даже Изоляторы. Якобы случайно, за вечерним столом, ни к чему не обязывающий треп. Очень много гладкого, случайного и очень-очень полезного трепа.

В этом трепе не было ни капли лишнего. Каждое слово оказалось полезно. Хорошо организованная случайность, закончившаяся темно-русыми волосами, небрежно лежащими поверх ствола.

Хозяин овчарни (а собака у него оказалась не одна, хотя остальные были куда более тривиальны) сдался первым. На пятый день молчаливого кружения вокруг поселка в поисках спрятанной бомбы.

– Все, – сказал он. – Дальше не пойдем. Мы здесь все облазили. Да с твоей прытью тебе и собака не нужна: ты же сам носом землю под каждым деревом разрыл. Если бы здесь хоть что-нибудь было, моя Белка давно бы уже нашла. Нет здесь ничего, спи спокойно.

Но спать спокойно Дрей не мог. За угрозу должны были расплатиться.

Потом был Сварщик.

Он даже не удивился появлению Дрея. И только это помогло Сварщику тут же не последовать за Ленивым Евреем.

Он действительно был не в курсе. Ну или считал, что миссия, пусть и сложная, вполне выполнима. Более того, за это время он даже получил оплату от заказчика, полностью, и положенную долю лично отнес в поселок, отдал женам доставщика. Нет, когда он был там, ребенок еще не родился, но вот-вот...

– Ты еще не был дома? – удивился Сварщик. – Так давай скорее, все произойдет со дня на день. Потом закончишь все дела.

Да, Сварщик еще должен встретиться с заказчиком, обсудить результаты доставки. Его удивило, что оплата поступила авансом, когда Дрей еще не вернулся. Завтра, завтра – там же, где доставщику передали груз.

Дрей поверил. Сварщик точно не из хапуг. Хотя и играл по-крупному. А может быть, его заставили так играть, с того момента как он связался с Дреем.

Но вместо Сварщика на встречу пришел доставщик. Посредник из дел был исключен.

– Ты же снаружи? – Алиса говорила не переставая, и Дрей ей не мешал. Чем больше она скажет, тем больше он узнает. Правды, лжи, бреда. Потом он сможет все это расчленить, а сейчас – пускай говорит. – Ты же снаружи, значит, никто тебе не врал. Все было честно. Какие теперь претензии?

– Зачем? Зачем вы послали меня? Я ведь даже не нано! Я там даже остаться не мог, по вашим же словам. И ты отлично знала, что меня не выпустят.

– Ты же здесь – значит, выпустили.

– Я вышел сам, никто меня не выпускал.

– Вот ты сам и ответил. – Алиса пожала плечами, одновременно пробуя, насколько качественно Дрей следит за оружием. Дуло осталось ровно на той же точке на затылке, несмотря на то что женщина пошевелила головой. – Поэтому тебя и послали. Потому что ты мог выйти. Пробирка разбита? Или цела?

– Пробирки больше нет, – уклончиво ответил Дрей.

– Да ладно, брось, – усмехнулась Алиса. – Мы же все равно через пару дней будем все знать. Говори.

– Вы, может, и будете, – тихо сказал Дрей. – А ты нет.

Алиса не боялась, доставщик это видел. И запугать ее не было никакой возможности. Ее надо было убить – только это могло показать достаточно четко всем и вся, что шутить с семьей доставщика нельзя.

– Мы послали тебя, потому что иначе ситуация висела бы еще десятилетия. У нас, знаешь, тоже разные мнения бродят. Никто не может принять последнего решения. Никто не способен. Мы… я сознательно пошла на обострение, выбрав тебя, чтобы разрешить вопрос, который следовало закрыть давным-давно. И ты это сделал, я надеюсь. Сделал ведь?

– Ты угрожала моей семье… – тихо проговорил Дрей.

– Да брось, это был всего лишь блеф. Нет там никаких зарядов у твоего поселка. Иди спокойно домой, к беременной жене. Я блефовала!!!

Дрей нажал на курок. Алиса повалилась вперед. На полу под ее головой начала растекаться лужа с кровью.

Дрей сморгнул.

Алиса повалилась на пол и закричала. Ей все-таки было страшно. В конце концов, ее можно запугать.

Щелчок был такой же громкий, как и выстрел, которого не было.

– Я тоже, – сказал Дрей.

Падал снег. Большими белыми хлопьями, густо – так, что можно было пропустить идущего в полный рост в десяти метрах. Даже если смотреть прямо на него. Темнота никак не помогала улучшить видимость. Закрыть глаза или держать их открытыми – ничто не изменится.

Но тот же снег и помогал. Ветра не было, совсем, и падающие хлопья снега глушили любые звуки, какие только можно придумать в ночном лесу. Тишина оказалась абсолютной. И глаза действительно можно оставить закрытыми, целиком полагаясь на слух.

Ни один человек не сможет пройти бесшумно по глубоким сугробам – даже самый тренированный. Снег будет скрипеть, помогая часовому вовремя почувствовать опасность. Вот только людей Дрей сейчас опасался меньше всего…

– Движение на западе, – бодро отрапортовал Джодо.

Движение Дрей заметил раньше него – присматривался, что за точка приближается ко льду. Точка походила на трактор. Но этот трактор двигался – первый движущийся трактор в жизни Дрея.

– В укрытие, – сказала Илона, и доставщик счел ее предложение разумным.

Правда, вот с наличием самого укрытия у них возникли некоторые проблемы. Снег на льду был, но совсем немного – недостаточно, чтобы не то что обеспечить надежное укрытие, но даже спрятаться от ненужных взглядов.

Точка переросла в непонятный агрегат, движущийся на гусеницах. Кабины у «трактора» не было, и это сбивало с толку. Дрей прищурился, Тоннель сокола моментально приблизил цель. Вместо кабины объект был оборудован спаренными пулеметными стволами. И ничего больше – ни брони, ни колпака, ни человека, держащего палец на курке.

– Это дрон, – крикнул Дрей. – В укрытие, быстро. Уходим на восточный берег.

Берег, о котором он толковал, скорее был юго-восточным, но дело усугублялось даже не этим. Когда пилот искал место для приземления, он специально выбирал максимально широкую площадку. И сейчас они оказались прямо посредине чуть ли не озера.

Даже не гадая, можно было сказать, что скорость дрона значительно больше той, что могли развить люди.

Они побежали. Через секунду после того как оба ствола спарки начали стрелять.

Дрей пока не понимал, кто установил здесь, в этом богом забытом месте, боевого дрона. Он явно находился в режиме автоматического патрулирования – представить себе, что где-то рядом есть человек, который только и ждал их приземления, было еще тяжелее. Но кому понадобилось запускать в боевое патрулирование робота на берегу закованной льдом реки? Что и от кого он охранял?

К берегу они не успевали. Дрей понял это в тот момент, как несколько пуль свистнули совсем недалеко. Дрон приближался, к тому же пули летели все кучнее, все ближе к бегущим.

Дрей упал, предоставляя остальным право решать, как действовать. Однозначно выигрышной тактики здесь все равно не было. Доставщик развернулся в сторону идущей к ним машины, прицелился и только в этот момент понял, что пули автоматного калибра мало что способны сделать. У дрона не было ни бака с горючим, ничего, за что мог зацепиться глаз. Картинка замедлилась, позволяя Дрею в деталях рассмотреть противника, но это мало что поменяло. Единственный способ, который он мог себе представить, – это вогнать пулю в затвор ровно в тот момент, когда из него вылетает гильза.

Сколь бы высокого мнения он ни был о своих способностях, он понимал, что не попадет.

Дрей вытащил из рюкзака гранату и приготовился. Если повезет, если дрон приблизится на расстояние броска и не разотрет его в порошок раньше, то можно попробовать.

Сзади него глухо хлопнуло.

Подствольный гранатомет был только у двоих в команде – у Илоны, которая почему-то настояла на именно таком оружии, и у Тимура. Дрей догадывался, кто лежал позади него.

Граната попала в цель, но ее мощности тоже оказалось недостаточно. Она повредила левую гусеницу и явно заклинила левый пулемет. Дрон крутанулся вокруг, всего один раз, и тут же остановился – только на этот раз работающий ствол начал стрелять строго в лежащую позади Илону.

«Хороший тактический блок», – успел подумать Дрей. Действительно, приоритеты поражения целей у дрона оказались расставленными очень четко. Сначала он стрелял по множественным целям, но как только началось сопротивление, тут же перенес внимание на цель, представляющую, по его мнению, максимальную угрозу.

И пока их всех, а Илону в отдельности, спасало только расстояние.

Дрей пополз вперед, прижимаясь к снегу. Он делал это достаточно медленно, опасаясь, как бы дрон не переключил внимание на него. Укрытий здесь, на льду, не было никаких, и можно было только надеяться на абсолютно белый цвет выданных им комбинезонов да на невнимательность машины. Другими словами, надеяться было не на что.

Но еще меньше Дрей верил, что они сумеют уползти. За Илону он пока не волновался. Если дрон не накрыл их всех сразу, то, возможно, не накроет и сейчас. Может, в утреннем сумраке он плохо видел белые цели на белом снегу. Может, система прицеливания просто была разбалансирована. Может, действительно было слишком далеко. Кто его знает. Но машину надо было добить. Это Дрей знал наверняка.

Он не прополз и пяти метров.

Между деревьями на берегу появилось сразу еще несколько точек, подозрительно напоминающих первую.

– Пастырь, – негромко произнес Дрей.

– Да, – тут же откликнулся снайпер. Слышно его было великолепно, хотя, судя по всему, он упал на лед метров через сто после Дрея.

– Выбивай системы наблюдения, если найдешь. Если не найдешь, стреляй в затворы.

– У первого точно нет, – это сказал не Пастырь, а Росс.

– Ищите, – настаивал Дрей. – Быть не может, чтобы они вслепую на нас вышли.

– Они могут быть фасеточными, – включилась в разговор Илона. – Мелкими, раскиданными по всему дрону. Не видно, и по одной выбивать бессмысленно.

– Ослепите их, – повторил Дрей.

– Ты отступай, – судя по голосу, вроде Джодо. – Мы с Тимуром уже у леса, прикроем.

Ускорились, значит. Слегка.

Еще раз ухнуло. На этот раз граната не долетела, упав метрах в пяти ближе, чем надо, и на мгновение подняв облако снежной пыли прямо перед подбитым дроном.

Этим и воспользовался Дрей, побежав назад и в сторону, чтобы не перекрывать область обстрела тем, кто был у леса. Снежное облако натолкнуло его еще на одну мысль, и он на бегу бросил себе под ноги дымовую шашку. Единственную, что у него была.

Двое ускоренных начали стрелять. Автоматы были бесполезны, но зато в неточности нано упрекнуть было нельзя. Дрей слышал, как пули стучали по ближайшему дрону. Не нанося, впрочем, ему ни малейшего вреда.

Он увидел, как бегущая чуть впереди Илона подгоняла весело скачущих вокруг нее Шалунов, не давая им перейти в атаку. «Правильно, – подумал он, – пока непонятно, кто нам противостоит, любимцев запускать рано».

Пробегая мимо лежащих рядом Соньки и Трота, крикнул:

– Подъем, Мистер Тротил.

Сонька кивнул и толкнул Трота в бок, а сам, вместо того чтобы последовать за всеми, полез в рюкзак.

Сонька что-то бросал – скорее всего, мины, но деталей Дрей не успевал рассмотреть. Удивился только манере Соньки разбрасывать мины – словно сеять. Он швырял их одну за другой, от живота.

Дрей бежал дальше, думая, что за мины могут быть такими легкими. Только тут осознав, что их коммуникаторы позволяют без трудностей общаться даже сейчас, произнес на бегу:

– Что это, Сонька?

– Пластинчатые фугасы. – Судя по голосу, нано уже бежал, закончив «посевную». – Вертикальный взрыв, но маленький. Если повезет, то повредит гусеницу.

Дрей упал за сосной потолще. И вовремя.

Кто-то из дальних дронов наконец-то сумел прицелиться лучше. Калибр пулемета предназначался, наверное, для охоты на слонов. Одна из пуль попала в молодую сосенку, и ту подрубило, словно топором. Сосенка еще валилась на землю, а вокруг продолжали биться пули. Хорошо, хоть пока еще попадая лишь в стволы, за которыми они укрылись.

– Баков нет. – Пастырь. – Значит, у них ядерные батареи. Богатый здесь народ.

– Может, это с Заката? – неуверенно предположил кто-то, вроде как Тимур.

– Гусеничная база из железа. – Пастырь стрелял, хотя пока Дрей не видел, куда и зачем. – Ни один сплав не выжил бы столько времени. Только если их недавно расконсервировали. Или за ними следили, как за царями. А это не так. Это полевые модели. Новые. Их тут до сих пор делают.

Дрей чертыхнулся. В секторе работала военная машина, против которой их отряд был не более чем кучей букашек.

Первый дрон, подранок, наконец-то замолк. Дрей не видел, чтобы в него кто-то попал, но, видимо, граната Илоны задела какой-то узел, который в конце концов все-таки вышел из строя.

Три дрона, спешащие первому на помощь, выехали на реку. Они стреляли не переставая. Но при этом не останавливались, что сильно снижало их прицельность. Даже тот, что вначале было накрыл участок, где пряталась группа, слегка сбил прицел, и пули свистели значительно выше.

Дым от шашки Дрея окончательно рассеялся. Доставщик прицелился. Надо было отстреливаться, даже заранее понимая бесполезность этого занятия.

Ухнул подствольник Илоны. Но на этот раз граната совсем не долетела до дронов, разорвавшись посредине реки.

– Бери выше, – посоветовал Дрей.

– Я попала туда, куда хотела, – ответила девушка. – Смотри.

Действительно, этот взрыв взломал лед. Полынья оказалась совсем небольшой, но это могло хотя бы задержать дронов.

Дрей стрелял, пытаясь попасть в затворную раму пулеметов. Подача патронов шла по закрытому металлическому кожуху, но гильзы вылетали в сторону, по несколько в секунду. И если бы он смог попасть, это должно было бы заклинить пулемет. В теории.

Один из дронов вырвался вперед, и полынья была как раз на его пути. Илона подняла автомат, уже заряженный следующей гранатой.

Не доехав до бреши во льду всего лишь десяток метров, дрон начал по кривой объезжать опасное место, и Дрей буквально услышал дружный вздох в своем отряде. Илона выстрелила.

Ошибкой тактического блока дрона стало то, что он объезжал полынью по минимальной траектории. Слишком близко. Наверное, безопасно, может, дрон просчитал даже толщину льда и то, на каком расстоянии он достаточно крепок, чтобы не проломиться под полутонной машиной. Но он не мог просчитать повторного выстрела Илоны.

Граната взорвалась прямо под гусеницей – и в слишком опасной зоне от первой полыньи. Лед пополз, ломаясь. Передний трак одной из гусениц успел зацепиться за твердую поверхность, и всем показалось, что еще секунда, и дрону удастся проскочить. Но тяжесть собственного веса тут же затянула его назад, в воду.

Одна из больших льдин вздыбилась, на мгновение встав вертикально, а потом перевернулась, накрывая тонущий дрон и становясь его надгробной плитой.

Дрон стрелял даже в воде. Несколько пуль раскрошили лед на краю полыньи. Но вскоре все затихло. Воды здесь были глубокие, способные поглотить тварей и покрупнее пулемета на колесах.

Дрей чуть повернул голову и посмотрел вдоль берега. Всегда полезно смотреть на окрестности, особенно когда находишься в незнакомом месте. Полезно оглядываться – он просто убедился в этом еще раз. Увиденное заставило его скомандовать:

– Глушак, включайся!

Вдоль берега к ним спешили еще дроны. Но это была какая-то совершенно другая стая. Они были мельче, на каждом был установлен лишь один пулемет, явно небольшой и не скорострельный. Но они – летели, практически планировали прямо надо льдом. И еще – их было отнюдь не три и не четыре, а не меньше пары дюжин.

– Пастырь, сбивай птичек, так от тебя больше толку.

У «птичек» явно были другие тактические установки. В отличие от «тракторов», они не пытались двигаться напролом. Наоборот, как только первая пуля Пастыря попала в головную машину, вся стая ушла в резкий вираж и закружила на месте. Не забывая при этом постреливать в сторону отряда.

Пастырь стрелял.

Еще одна «птичка», получив пулю в крыло, завертелась и рухнула прямо на лед, разлетевшись на части.

– Хрупкие, без брони, иначе бы в воздухе не удержались. Боезапас ограничен. Сбить их легко. Но все это значит, что где-то рядом их база. – Пастырь стрелял, но это не мешало ему говорить. Он замолкал лишь в момент выстрела. – Мы же не хотим ее дожидаться?

Двойная полынья Илоны прочертила невидимую черту, объединившись с тем местом, где Сонька раскидал свои сюрпризы. Следующий пулемет налетел на одну из мин, по широкой траектории объезжая разбитый лед. Гусеницу выбило, и он стал легкой мишенью для подствольников Тимура и Илоны.

Дрей еще раз оглянулся.

Стая решила отлететь подальше, не дожидаясь, пока Пастырь достанет еще одну «птичку». Они кружили, медленно увеличивая расстояние и поднимаясь все выше.

Дрей посчитал, что «птичек» пока можно не брать в расчет.

Пастырь, похоже, думал совершенно иначе.

– Поднимаются все выше, – бормотнул он и выстрелил вновь. Еще одна «птица» закувыркалась в воздухе. Она отдалилась от стаи и начала падать, но не быстро – все еще пытаясь удержаться на лету. – Как хищники. Могут ведь начать пикировать.

– Могут, – согласился Дрей. – Но посмотри туда, за оставшийся трактор.

Из леса на другом берегу выскочило еще какое-то металлизированное чудовище.

– Вы знаете притчу о человеке, который очень боялся своей тени? Своей тени и даже звука своих шагов?

– Пастырь, ну пожалуйста, – взмолился Дрей. – Ну не сейчас.

– Нет, ну вы послушайте. Она короткая, совсем короткая. Он так боялся своей тени, что пытался от нее убежать. Но чем сильнее он бежал, тем громче были удары его сандалий о землю. В конце концов он погиб – то ли от страха, то ли от усталости. Просто упал и умер, когда не смог больше бежать.

Пастырь замолчал и выстрелил. Он не промахнулся: еще одна «птичка» дернулась в воздухе. Но удержалась на своих крыльях, удержалась в стае. А через мгновение стало непонятно, какая из птиц именно та, что подстрелил снайпер.

– И что? – Это спросил Тимур, не Дрей.

– Этому человеку достаточно было просто присесть в тени дерева. Он бы ни видел своей тени, не слышал звука своих шагов. Они бы просто перестали существовать.

Тоннель сокола приблизил нового дрона, вылезшего на противоположный берег. На пулемет это было мало похоже. Значительно больше это походило на пушку. Тоже без брони, тоже на гусеницах, – но калибр ствола не позволял назвать этот дрон пулеметом.

Последний дрон-пулемет подъехал совсем близко. Расстояние между ним и берегом оставалось всего метров сто и продолжало сокращаться. Он не давал им даже поднять головы, стреляя короткими очередями, по пять – семь патронов, постоянно следя за любым движением у деревьев. И приближаясь.

– Ты хочешь сказать, что нам надо залечь на дно и не светиться? – расшифровал Пастыря Дрей. – Что все они сгрудились здесь на звук нашего приземления? А теперь тащатся сюда на выстрелы?

– Это очень похоже на правду, не так ли? – сказал Пастырь, затих и выстрелил. На этот раз он попал. Пуля вошла в затвор пулемета, моментально его заклинив. Следующая пуля, которая должна была вылететь из ствола, взорвалась при сломанном затворе и окончательно нарушила работу одного пулемета. В спарке оставался еще один.

Дрей подумал, что предложит тактический блок дрона, когда они выведут из строя второй пулемет. Давить врага гусеницами?

Проверить это не удалось. Гранаты кинули одновременно и Джодо, и Тимур. И их гранаты оказались явно помощнее, чем те, которыми привык пользоваться Дрей.

Но он не стал даже смотреть, что осталось от дрона, потому что для этого нужно было дождаться, когда осядет снежная взвесь. А пушка на том берегу загнала первый снаряд в патронник. Стая военных «птиц» поднялась совсем высоко, и Дрей поверил, что эти «птички» вот-вот начнут пикирование.

– Бежим, – произнес он. Негромко. Их переговорные модули работали отлично. – Со всех ног. Бежим тихо, стараемся даже не отстреливаться. Сонька, идешь последним, минируй. Глушак, как у тебя дела?

– Глушу, – буднично ответил нано.

– Тогда бежим.

Первый снаряд разорвался сразу ровно в том месте, где они лежали, изрешетив бедные деревья множеством осколков. Похоже, у пушки не было абсолютно никаких проблем с прицеливанием.

К этому моменту они были в сотне метров от берега.

Его разбудила Илона. Не совсем разбудила – просто подошла к палатке, где он спал вповалку вместе с Джодо и Россом.

Она еще не коснулась полога, а Дрей уже открыл глаза. Приподнялся. Надо отдать должное – Росс и Джодо проснулись мгновенно. Сразу за ним. Как только он сел.

Илона не отошла от палатки, когда он вылезал. Даже подала ему руку, помогая подняться.

– Когда ты успела перекраситься? – искренне удивился Дрей.

Волосы Илоны неожиданно, за одну ночь, стали абсолютно белыми. Доставщик как-то не верил, что в ее возрасте она умудрилась поседеть.

– Долго ли… – беззаботно ответила блондинка. – Окраска волос от косметического направления «Наноздоровья». На этикетке было написано: «любой цвет в любой момент». Я даже многоцветными их могу сделать.

– Надеюсь, ты не пытаешься стать похожей на моих девчонок? – буркнул Дрей. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, но…

– Дрей, не сходи с ума. – Илона улыбнулась во весь рот. – Я перекрасилась под цвет снега. В маскировочных, так сказать, целях.

– А… – чувствуя себя слегка идиотом, только и смог сказать доставщик. – Извини.

Они шли длинной, растянутой по лесу цепочкой. Чтобы не проваливаться в сугробы, пришлось напялить на ноги то, что Алиса называла «галошами». Замечательная вещь, которую Дрей очень хотел бы припрятать после выполнения задания. Если оно вообще выполнимо. В тот момент, когда ступня касалась снега, механизм «галоши» моментально выбрасывал во все стороны металлизированные лепестки, практически утраивая площадь соприкосновения. А как только подошва отрывалась, быстро прятал эти лепестки обратно, так, чтобы они не мешали движению и не цеплялись за снег.

Дрей полагал, что эти штуки стали немаловажным фактором, поспособствовавшим тому, что вчера им удалось оторваться от дронов.

Цепочки не держались лишь Шалуны, вольно катаясь по сугробам то справа, то слева. То спереди, то сзади, иногда совсем исчезая из виду, а порой – наоборот, подкатываясь вплотную к Илоне и крутясь у нее под ногами. Дрей никогда не понимал заложенного в них алгоритма охраны, больше всего похожего на манеру поведения обычных собак, но алгоритм доказал свою эффективность, и этого ему было вполне достаточно.

Первым шел Мистер Тротил, но остановился не он, а Сонька.

Остановился, а потом сошел с тропы, проторенной Тротом, и двинулся в сторону. Дрей тут же понял куда. Хотя, возможно, если бы Сонька не изменил направления, он и пропустил бы мертвый остов дрона.

Потому что издали это был просто еще один сугроб в лесу. Слегка выделяющийся и не слишком похожий на очередной заваленный снегом куст, но и ничего особенного собой не представляющий. Наверное, и Сонька бы его пропустил, если бы снег не сдуло с куска обшивки: металл было видно, если приглядеться. А у Соньки, похоже, был нюх на все механическое, а не только на мины.

– Сюрпризов не боишься? – спросил Дрей.

– Боюсь, – кивнул Сонька, продолжая идти. И признался: – Я вообще здесь иду и боюсь. Не привык я так ходить, по незнакомому месту да напролом. И снег еще этот... Не видно же, что под ним. На периметре они для зимы специально чудилки разбросали. У них чувствительность повышается в разы, когда к зиме дело. Чисто механический процесс, никаких наворотов. Какой бы сугроб ни намело – чуют, заразы. Потом так же, как прыгуны, из сугроба выскакивают и шпигуют осколками. Вот… А тут мы идем – и совсем же не видим, что под нами. Зимой на периметр никто не ходил. Даже дети не играли. А дрон… я же его вижу. Если там и есть ловушки, то я сначала посмотрю.

– Зачем он тебе нужен? – поинтересовался Дрей.

– Батарейка. – Сонька ответил коротко. Его уже поглотил процесс осторожного стряхивания снега с мертвого дрона. – Хочу посмотреть на батарейку. Вдруг она транспортабельна.

– Не затягивай. – Спорить Дрей не стал. Остальным махнул рукой: – Привал. Без костра.

Михаил ехал прямо на дроне. На том, что покрупнее. И даже предложил сесть рядом с ним Илоне, но та решила идти пешком.

– И еще, вот смотри, – Михаил вытянул руку, снял перчатку и показал пальцы. – Видишь безымянный палец?

Мистер Тротил, идущий рядом и являющийся на текущий момент главным слушателем одного из четырех «боссов» сектора, кивнул.

– Так нет тут пальца давно. Имплант. – «Босс» шевельнул рукой, так, что палец выгнулся в обратную сторону. В воздухе моментально возник светлый луч, тонкий, как шило, и ненамного больше по длине. Возник и бесследно погас.

– Хорошая штука. Пару раз меня серьезно выручала. Как мечом, конечно, не попользуешься, импульс короткий, но зато абсолютно неожиданная. Враг думает, что держит тебя за горло, раз – и все меняется, а его сердце уже кипит.

– Круто, – произнес Мистер Тротил, поправляя выданный хозяином жетон-оберег против диких дронов. И по его голосу Дрей не смог определить – то ли парень издевается, то ли действительно быстро становится новообращенным. Чем всегда киборги привлекают молодежь, так это простотой. Раз – и ты самый крутой парень в секторе. Все бы было так просто на самом деле.

– А еще смотри... – На этот раз провожатый откинул волосы на затылке и показал почти невидимый серебристый квадратик, выступающий прямо на коже. – А теперь смотри на Волчару.

Волчарой, по всей видимости, звался боевой дрон с шестью ногами, заботливо одетыми хозяином в снегоступы. Выглядело это смешно, если бы не четыре пулеметных ствола, находящихся один под другим и смотрящих во все стороны одновременно. Дрон явно предназначался для круговой обороны. Его платформа постоянно двигалась по оси, нацеливая пулеметы на любые возможные объекты, потенциально представляющие угрозу.

После того как Михаил показал на своего дрона, Волчара замер, подогнул ноги, а потом прыгнул, неожиданно высоко, сделал в воздухе сальто и успешно приземлился на все шесть лап.

– Вишь, как, – заключил Михаил. – Прямой интерфейс. Я только подумаю, а они уже делают. Только эта штука чешется все время – плохо прижилась.

Демонстрация возможностей имплантов продолжалась уже довольно долго и кого-то могла взаправду впечатлить.

– Не забивай Мистеру Тротилу голову, – решил вступиться Дрей. – А если уж забиваешь, то не забудь добавить, что женщины киборгов на дух не переносят. Разве что извращенки. Все хорошо в меру.

– Ну есть и исключения, – глубокомысленно протянул Михаил.

– Конечно, – поддакнул Дрей. – Ты, например. Уж тебя-то женщины просто обожают. Должны обожать. Просто проверить нет возможности, потому что в секторе их маловато.

– Ну знаешь, экзо тоже далеко не все любят.

– Да, – кивнул Дрей. – Нано, например. Слышал что-то такое.

Михаил согласился им помочь. Михаил пригласил их в свой дом. В свою мастерскую, как он сказал. Он не слишком верил в легкую победу, но процент от готовой продукции помог ему принять решение. Правда, Дрей считал, что решение Михаил принял раньше. Еще тогда, когда нашел их отряд и начал разговор, а не быстро избавился от чужаков с помощью дронов. Наверное, пришла его пора возвращаться к людям, и он просто искал повод, чтобы осуществить желаемое.

Повод Дрей ему дал.

– Со мной идет Сонька: без него тактики не обезвредить. – Дрей осматривал всех, но никак не мог сделать окончательного выбора.

– Росс тоже, – наконец-то решил он.

– Я, – напомнила Илона, но Дрей покачал головой:

– Ты понадобишься у АЗК – замки вскрывать, если придется. Да и Шалуны твои тоже пригодятся там больше.

– Тогда я, – предложил Зяблик.

– Нет, – решил наконец Дрей. – И Мистер Тротил. Вчетвером справимся. Остальные нужны будут в гуще событий. Смотрите не подведите.

– У Соньки теперь два дрона рядом будут, – вступил в разговор Михаил. Постучал пальцем по наушнику на голове. – К сети я вашей подключился, хоть и только так, зря вы с собой запасного шота не захватили. Но слышать буду. И я вам настроил еще одного: Козырь, подойди.

Семеня лапками, к Михаилу подбежал совсем крохотный на фоне своих собратьев дрон. Он уступал в размере даже Шалунам.

– Это Козырь, – представил его Михаил. – Вы его прячьте и берегите. Ваши коммуникаторы на таком расстоянии до нас не дотянутся, а наши до вас. Поэтому у вас будет Козырь. Я на него навернул базовую станцию, подключил к частотам. У нашей группы будет такой же. Тоггл подключится по своему каналу. В общем, будем все держаться на связи.

– Кукла-то что затихла? – спросил Дрей, подходя ко входу в АЗК.

– Так сбежала Кукла, – хохотнул Механик. – Десяток дронов у нее остался – разделал я ее в пух и прах. Вот и сбежала. Не гоняться же за ней по сугробам. Чуть позже на ее базу заглянем, почистим. Но не думаю, что мы ее там найдем. Она, конечно, дура, но не настолько.

– А вообще как?

– Да… – Механик пошевелил пальцами. – Внизу вроде все путем. Но тут я одного дрона пропустил – Кукла его, как камикадзе, прямо на нас кинула. Ну и он сильно Джодо поранил, Пастырю тоже досталось. Глушак без пальца теперь. В общем, никто не остался обиженным. Все сейчас внизу. Девушка ваша там такое нашла, что у них там весело.

– А сам чего же?

– Да попозже, может. – Механик пожал плечами. – Думал, Тоггл меня наверху сменит, но, похоже, ему тоже вниз надо. Посмотрю пока, что здесь творится, – слишком много дронов Куклы еще бегает, не все с ней отступили. Да и от Барабаса могут появиться: кто знает, что он там в них зашил? Может, они за хозяина теперь тридцать лет и три года мстить должны.

– Ладно, – не стал дальше теребить Михаила доставщик. – Потом мы тебя сменим – спустишься, посмотришь на свои новые владения.

– Идите, – кивнул Механик. – Я никуда не спешу.

АЗК – Автономный заводской комплекс, полностью автономная промышленная единица, созданная в период Заката и способная функционировать без людей в течение длительного промежутка времени

биозародыши – инъекции, способные за счет создания временной «генной бомбы» обеспечивать регенерацию потерянных конечностей, а также создавать (в боевых вариантах) специализированные инструменты и биооружие

бланк – благоприобретенная нанокультура с возможностью введения в организм взрослого нано

боты, мн.ч. от «бот» – то же, что наноботы, сокращение от «нанороботы» – искусственные симбионты для обслуживания организма

геммы, мн.ч. от «гемм» (Генетическая Модификация) – генетические факторы, приводящие к генетическим модификациям, управляемо придающим организму специфические свойства на временной или постоянной (ненаследственной) основе, имеют уникальные наименования

дрон – боевой робот

зона Гейгера – территория с повышенным уровнем радиации

Изоляторы – ранее спецподразделения для зачистки территорий путем уничтожения зараженного биоматериала, к моменту событий романов превратившиеся в касту

Изоляция – общественно-политическое течение, стихийно созданное в Точке Заката и направленное на безусловную изоляцию районов, подвергшихся заражению

мутация – наследуемый результат биоинженерных изменений на клеточно-генетическом уровне, управляемо придающий организму специфические свойства. Мутации имеют уникальные наименования

нано – раса, образовавшаяся в результате направленных изменений вида homo sapiens и деятельности симбионтов-нанороботов

н-тату – особый вид татуировок с использованием наноботов в качестве наносимого материала, обычно ограничены исполнением однократной узкоспециализированной задачи

сочетание – незапланированное взаимодействие двух или более бланков (см.) и/или эттернов (см.), дающее носителю неожиданные дополнительные свойства

экзо – раса, образовавшаяся в результате направленных мутаций вида homo sapiens

эттерн – нано-культура, ключевое отличие от бланка – способность передаваться по наследству

homo – то же что базовая раса, то же что предзакатный человек, – собственно люди, без генных модификаций

«два плюса» – в применении к геммам и мутациям, возможность совершенствования базовой мутации (гемма) без передачи улучшений по наследству

«три плюса» – в применении к геммам и мутациям, гипотетическая возможность постоянного совершенствования базовой мутации с передачей улучшений по наследству

«Багратион» – вид наследуемой мутации, дающей мозгу возможность обрабатывать оперативно-тактические данные окружающей обстановки в целях прогнозирования наилучших вариантов (среднесрочных) действий

«Веретено» – вид наследуемой мутации, дает улучшение вестибулярного аппарата, один из подвидов «Центрифуги» (описание отсутствует)

«Крипто» – наследуемый модуль памяти у Илоны для обработки сложных задач, прежде всего дешифровки и декодирования

мутации, перечисляемые в эпиграфе к главе пятой «Экзо»: «Миротворец Peace Maker», «Миротворец NLP-14» – то же что «Дыхание дружбы», «Миротворец NLP-177» – то же, что «Краснобай», «Якорь миротворца», «Мим миротворца» – то же что «Обезьянник», «Угроза Ада» – то же что «Мнимая угроза», «Непоколебимость», «Волшебный голос Джельсомино», – отвечающие за оптимизацию коммуникативных навыков

«Неприкасаемый» – мутация, нацеленная на самоизлечение организма

«Панацея» – мутация, нацеленная на повышение иммунитета ко всем болезням

мутации в организме главного героя, объявляемые списком: «Геракл», «Стайер», «Лихорадка», «Веретено» (подвид «Центрифуги»), «Четыре пробирки стихий», – описание отсутствует

«Ацтек» – небоевой гемм, полное подавление эмоций на период до часа с откатом в течение еще двух часов

«Барабанная дробь» – то же, что «Дробь», – вид гемма, обостряющего зрение, обоняние и слух одновременно

«Генератор реальностей», также «Генератор» – гемм, другое название гемма – «Творец реальностей»

«Двойная спираль» – гемм класса сопроводительных, модификатор ментального слоя

«Кассир Харона» – вид боевого гемма, дает преимущество в рукопашной схватке

«Контроллер-7» – то же, что «Примиритель», – многокомпонентный гемм, обеспечивающий полное подчинение отдельному индивидууму всех вакцинированных. За обладание этим геммом конфликтуют различные группировки в романе «Экзо»

«Красное солнце» – вид гемма, гипотетически позволяющего длительное время получать наслаждение непосредственно через центр удовольствия (статистика применения малодоступна)

«Летучая мышь» – гемм для включения способности к звуковой локации

«Лихорадка» (базовая, модифицированная) – обеспечение краткосрочного (в зависимости от модификации) ускорения экзо с дальнейшим периодом ослабления

«Логик подворотни» – то же, что «Логик», – вид гемма, позволяющего в реальном времени просчитывать комбинации в оперативном бою до десяти движений вперед, эффективно применять удары, броски, различное оружие, физические и умственные способности в целом, обладает сильным стрессовым последействием

«Обитель зверя» – гемм, обеспечивает рывковое увеличение мышечного усилия

«Сова», также «Сова Альфа» – гемм для включения полноценного ночного зрения

«Творец реальностей» – то же что «Генератор», – вид гемма, позволяющего на основе нечеткого анализа в режиме явного недостатка данных прогнозировать развитие определенных событий. Применять следует с крайней осторожностью. Прогнозы оформлены как переживаемые видения

«Тройная спираль» – гемм, может действовать в тандеме с «Генератором реальностей» в качестве катализатора

«Шаровая молния» – вид гемма, гипотетически позволяющего превратить на некоторое время человека в генератор электричества для последующего поражения противников разрядами (сведений о практическом применении нет)

«Тоннель сокола» – боевой гемм, кратковременно кардинально обостряющий зрение

«Феникс» – спец. сыворотка, в базовой вариации позволяет существенно снизить негативный эффект использования гемма «Логика подворотни»

«Четыре пробирки стихий» – гемм, стандартный модификатор ядов

«Эдлман-1», «Эдлман-2112» – геммы-биокомпьютеры, позволяющие проводить вычисления на органическом уровне, схожие по результативности с дозакатными компьютерами

SinDolor – гемм, дающий антишоковый и антиболевой эффект, может действовать как транквилизатор

геммы в организме главного героя, объявляемые списком: «Набор путника», «Вортекс», «Кулак бога», «Тварь Преисподней», «Ассимилятор», «Экзо» в вариантах «два» и «четыре-сигма», «Оракул» и «Бастард богов», «День защиты», «Тень-два», «Обитель зверя» (описания не приводятся)

«Клещи Альцгеймера», нанокультура – не совсем удачная нановакцина болезни Альцгеймера

Кровяные пловцы – существуют в варианте эттернов и бланков различного срока действия, базовый эттерн (бланк) расы нано, обеспечивающий общее повышение сопротивляемости организма разнообразным заболеваниям

«Ленные владения» – эттерн, боты которого имеют возможность покидать организм и выполнять простейшие операции за его пределами

«Песья радость» – эттерн, существует в виде модификаций нескольких уровней, обеспечивает значительное увеличение обонятельных способностей

«Среда обитания» – мифический эттерн (бланк), базирующийся на идеологии эттерна «Ленные владения» и дающий способности к телекинезу для его владельца

«Чистильщик» – эттерн, нанокультура, обеспечивающая защиту от бактериального заражения, после Заката обеспечившая выживание нано при эпидемии чумы-74 (см)

«Али» (Али FR-ME, известные подвиды: класс «универсал», класс «экстра») – наноусилитель (см.) «силового» вида, обеспечивающий увеличение мощности (рывкового усилия) модифицированной группы мышц

«Броня» – краткое название одного из видов инъектируемой нанокультуры, аналог «Любителя пуль», курс обмена к моменту событий романа: три «Брони» на десять «Любителей»

«Бульон» – бланк, являющийся сопроводительным, обеспечивает среду для быстрого размножения кровяных пловцов

«Зомби-боты» – вышедшие из-под контроля нанороботы, разрушающие высшую нервную деятельность, по сюжету романа – причина превращения представителя расы нано в нанозомби, передаются через ранения

«Кровь» – краткое название одного из видов инъектируемой нанокультуры (описание отсутствует)

«Крот» – вид инъектируемой нанокультуры, обостряет обоняние, а также другие чувства

«Любитель пуль» – вид инъектируемой нанокультуры, форсирует заживление ран, ускоряет восстановительные способности, особенно в экстремальном режиме

«Мания Гейгера» – вид инъектируемой культуры нанороботов, не специфицирован

«МедЭкс» – бланк, медицинский нанокомпьютер, позволяющий общую поддержку тела нано и осуществление своевременной оценки всех биоугроз

наноусилители – обобщенное название бланков, отвечающих за усиление мышц

«Счетчики» – подкласс малых короткоживущих бланков, решающих узкоспециализированные вычислительные задачи

«Тополиный пух» – вид культуры наноботов (описание отсутствует)

«Фарфоровый душитель» – вид культуры нанороботов, дает полное подавление эмоций (необратимое), в наследственном варианте не существует

«Фидиппид» (Фидиппид FF-ME, известные подвиды: класс 1, класс 2, класс 3) – наноусилитель, обеспечивающий увеличение выносливости модифицированной группы мышц

«Фон Нейман» – модуль, объединяющий одноименный гемм (память и вычислительные мощности) и устройство ввода-вывода информации – полуорганическая вставка в предплечье, один из наиболее распространенных нанокомпьютеров (совместная разработка: «Наноздоровье», «Боевая механика»)

«Хамелеон» – бланк краткосрочного действия, создающий значительный камуфляжный эффект (эффект невидимости)

«Шимомура» – наномодуль, комбинация медицинских и военных носимых (инъектируемых) нанокомпьютеров

дрон «Ботсвана» («Боевая механика»), дрон «Улей» («Объединенные заводы...»), дрон «Термитник» («Натуральная механика»), дрон «Чародей» («Персональный хранитель») – популярные модели дронов, разработанные и выпускаемые указанными в скобках лабораториями и корпорациями

«глаз» – легкий беспилотный мини-вертолет, компонент комплекса «Паранджа»

«Доги» – боевые дроны, подвижные огневые точки, напоминающие при движении собак, компонент комплекса «Паранджа»

«Кобра» – дрон индивидуального нападения, поражает кислотой и нервно-паралитическим газом, компонент комплекса «Паранджа»

«Кольчуга», субдроны – легкие ленты, способные парить в воздухе с целью в момент выстрела моментально группироваться и отклонять летящую пулю с траектории уверенного поражения хозяина, компонент комплекса «Паранджа»

«Локальная независимость» – дронный комплекс («Объединенные заводы охранных систем»), способный обеспечить защиту периметра поселений. Стандартная комплектация: от 24 до 128 дронов-пулеметов, 6 ракетных установок, комплексы мобильной разведки, комплексы дозарядки и ремонта, центр мобильного контроля и координации

«Паранджа» – эшелонированный многокомпонентный автономный комплекс индивидуальной защиты

«Пауки» – дроны, наземные разведчики внешнего периметра с возможностью самоуничтожения и взрыва, компонент комплекса «Паранджа»

Шалуны – вид дронов, обеспечивающих личную охрану, разработка «Корпорации роботизированных систем»

Д.з. – сокращенное обозначение периода времени до катастрофы, называемой Закатом.

Закат – период эпохальных катастрофических событий, приведших к разрушению всех институтов цивилизации

Конец Арсеналов – легендарное событие, когда гражданские захватили серьезный военный объект и уничтожили охрану

Манчестерский протокол, также Протокол – международный документ, регламентирующий полный запрет ядерного оружия, а также изоляцию секторов и полную изоляцию в случае биокатастроф

«Генная логика» – группа компаний, главный производитель и поставщик геммов для расы экзо

«Корпорация роботизированных систем», также Корпорация (в связи с убежищем) – крупнейшая корпорация эпохи Заката, заказчик убежища, куда попали Илона и Дрей

лаборатории военных дронов (роботов), официально находившиеся в секторе XSI Мегаполиса Дрездена на Закате: лаборатория «Боевая механика», лаборатория «Творцы Преисподней», лаборатория «Спасители»

лаборатории военных дронов (роботов), подпольно действовавшие в секторе XSI Мегаполиса Дрездена: лаборатория «Натуральная механика», подпольная группа «Персональный хранитель»

«Международные производители средств защиты, охраны, спецоборудования, армейского снаряжения», также «Корпорация роботизированных систем» – в предыстории описываемого в романе периода одна из крупнейших корпораций до эпохи Заката.

«Наноздоровье» – группа компаний, главный производитель и поставщик нанороботов для расы нано

«Объединенные заводы охранных систем» – международная корпорация, находившаяся в секторе XSI Мегаполиса Дрездена

«Антидогмат» – штамм вируса гриппа со средней частотой мутаций раз в два дня

«Канадский шустряк» – одна из самых известных эпидемий так называемого нанозомбирования эпохи Заката

лихорадка Л18 – заболевание, приведшее к эпидемии, предположительно продукт спецразработки

мурашники – пустые или малонаселенные города

мураши – обитатели «мурашников», различной расовой принадлежности

навозник (презр.) – так мураши называют чужаков

наноасфальт – наноматериал, высокотехнологичный асфальт с возможностями самовосстановления, изобретенный до Заката

нанозомби – мутанты от представителей расы нано, здесь слово «нано» относится не к размеру

наноиммунитет – комплекс иммунных свойств и способностей, специфичных для расы нано, обеспечиваемых наличием в организме набора эттернов и бланков

«Оборотень» – вирус с высокой изменчивостью, разработка лаборатории «Готика Х»

«Святые угодники BWALTL» – дочерний вирус, производный от вируса «Оборотень».

«Семя погибели» – дочерний вирус (из других источников – «Оборотень экстра»)

чума-74 – вариант базовой чумы, возбудитель – модифицированная бактерия иерсиния пестис биовар-74 семейства энтеробактерий