— И что нам теперь, год здесь сидеть?

Энсин Ирайр недовольно скривился и, демонстрируя раздражение, порывистым движением сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Вопрос, брошенный им в пространство, был стопроцентно риторическим. Ну, не воррент-старшине Данлику на него отвечать? А кроме него в отсеке никого не было.

Дежурная смена лобового пульта контроля и наведения состояла из двух человек. Остальные шесть кресел занимались расчетом только после объявления боевой тревоги. А воррент-старшина отвечать на подобные вопросы не мог по определению. Несмотря на то, что, в отличие от энсина, для коего это было первое назначение после окончания военного училища флота, воррент-старшина служил во флоте уже двадцать второй год. Ибо если бы это было не так, он бы не был воррент-старшиной. Каждый выбирает по себе…

Если ты горяч, самолюбив, амбициозен и готов щедро тратить силы и нервы, чтобы когда-нибудь, в будущем, стать тем, кто может ответить на подобный вопрос или даже тем, кто не просто в курсе и может ответить, но еще и сам решает, скоро или не скоро — то тебе прямая дорога в офицеры.

А если ты решил, что вся эта муть не стоит твоих нервов и сил, а разумному человеку надо держаться подальше от центра всяческих судьбоносных решений и скромно делать свое дело, получая за это пусть и небольшое, но стабильное и постоянное жалованье, то чин воррент-старшины — это как раз твое. Да и с жалованьем, это как посмотреть…

Данлик покосился на энсина. Пожалуй, воррент-старшина получает сейчас раза, эдак, в полтора больше, чем молодой и горячий энсин. И будет получать больше, пока энсин не станет, как минимум, корветтен-капитаном. Ну а потом уж как заведено…

— Я вообще не понимаю, почему адмирал эн Гриияз так послушно согласился на… на… такое беспардонное требование этого… так называемого князя.

Воррент-старшина украдкой вздохнул. Ох уж эта молодежь… И чему их только там учат, в этих военных училищах? Все как один задиристые, безапелляционные и… совершенно бестолковые.

А с другой стороны, все совершенно ясно. Образование, любое, а уж тем более военное — вещь идеологическая. Всегда. В любом государстве. Вот и приходят на службу такие молодые, бестолковые петушки, совершенно уверенные в том, что служат в самом могучем флоте самой великой державы, стоящей на страже добра и справедливости, на которую с восторгом и благоговением взирают все добрые люди во всем мире. А ненавидят ее исключительно подонки и отморозки, и только из-за того, что она, мол, не дает этим подонкам и отморозкам вершить их грязные и темные дела. И лишь спустя много лет до них доходит, что и с державой, и с флотом, да и с подонками не все так просто и однозначно. И тогда из них получаются вполне приличные офицеры и адмиралы, вроде ихнего капитана или эн Гриияза.

Впрочем, доходит не до всех. И тогда на свет появляются уроды типа адмирала эн Грагра. И толпа хороших парней просто тупо сгорает в распределенных сетевых залпах планетарных оборонительных сателлитов. Хотя… Воррент-старшина Баглай, учивший уму-разуму молодого воррент-стажера Данлика, говаривал о временах, когда о Государе никто и слыхом не слыхивал. Судя по его рассказам, тогда таких идиотов, как эн Грагр, было куда как больше. И парни горели не в пример чаще… Слава Богу, их эн Гриияз не из таких.

— Если бы не этот сволочной князь, мы бы уже давно вбомбили эту уродскую Шани Эмур в каменный век, — вновь подал голос энсин.

Воррент-старшина опять вздохнул. Похоже, его тактика не отвечать на вопросы и вообще не поддерживать разговор принесла обратные плоды. Вместо того чтобы успокоиться, его молодой соратник, наоборот, еще больше раскочегаривался. Ну что ж, в конце концов, в жизни каждого толкового офицера когда-нибудь встречается воррент-старшина, который и объясняет молодому и рьяному выпускнику военного училища, как на самом деле все устроено в жизни… Ну, не самим же господам офицерам этим заниматься, в самом-то деле?

Старшина легонько откашлялся, словно давая сигнал энсину, что он сейчас вступит в разговор:

— Я думаю, господин энсин, господину адмиралу лучше знать, что и как делать.

Молодой офицер обрадованно развернулся к наконец-то образовавшемуся собеседнику.

— Да что тут можно знать? Мы прибыли сюда наказать уродов с Шани Эмур, которые устроили на этой планете настоящее пиратское гнездо и плюют на все законы и порядки. У нас тут эскадра с массой покоя почти в десять миллионов тонн. Да в пять раз меньшей эскадры хватило бы для того, чтобы закатать эту сраную Шани Эмур в такыр!

— Должен вам заметить, — стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, продолжил воррент-старшина, — что Светлый Князь никогда бы не…

— Да почему мы должны слушаться какого-то там князя? Подумаешь, какие-то экстрасенсы! Да обычная стрелковая игла, лазерный заряд или диффузионный залп так же просто отправят их в ничто, как и любого другого!

Воррент-старшина покачал головой. Да, тяжелый случай…

— Вы, правы, господин энсин. Только это верно в одном случае. Если эта самая игла, заряд или залп попадут по назначению.

Энсин удивленно воззрился на него.

— То есть? Что вы хотите сказать, старшина?

Воррент-старшина пожал плечами, словно подчеркивая, что все уже сказал, но затем смилостивился над юным офицером и пояснил:

— Мой свояк служит на тяжелом крейсере «Алконт»… Ну, на том, что был флагманом во время таллесийского дела. И видел, что осталось от террористов, захвативших «Сады наслаждений» после того, как там поработали Воины и Витязи. Их было, как вы помните, всего сорок. Из них всего лишь двое Витязей. А в отряде «Армии освобождения Северного Талласа», захватившем «Сады», — почти четыре с половиной тысячи… э-э-э, борцов за свободу. Вооруженных не только игольниками и ручными лазерами, но и станковыми плазмометами, и энергощитами, и бризантными многостволками…

— И что? — настороженно переспросил энсин.

— Из четырех с половиной тысяч террористов в живых осталось всего триста шестьдесят. Да и те в большинстве из групп прикрытия мегазарядов, которыми они угрожали уничтожить «Сады» в случае штурма. Они не стали трупами, потому что там работали Витязи.

— Витязи?..

Энсин не слишком хорошо разбирался в классификации подданных Государя, но в его представлении Витязи были круче Воинов.

— Ну да, свояк говорит, что их офицеры рассказывали, будто Воин в любой ситуации умеет убивать только тех, кого допустимо убить.

— Допустимо?

— Ну да. Во время операции, продолжавшейся, кстати, чуть меньше минуты, в «Садах» не пострадал ни один заложник. И ни один из террористов, успевших бросить оружие и прокричать, что сдается. Правда… таких было не очень много. Наоборот, при малейшей опасности они сразу же пытались стрелять в заложников. Что вы хотите — фанатики… А Витязь — это тот, кто убивает только тех, кого… невозможно не убить. Так что при захвате мегазарядов Витязи убили всего четверых. Остальные сдались…

Энсин задумался.

— А сколько погибло этих… Воинов и Витязей?

Воррент-старшина недоуменно уставился на эсина.

— Погибло? Побойтесь бога, господин энсин. Никого даже не оцарапало.

Энсин удивленно покачал головой.

— Я что-то не припоминаю ничего подобного. А уж я, можете поверить, тогда не пропустил ни одного сообщения в прессе.

Воррент-старшина пожал плечами.

— Да, знаю. У меня старшенький тоже удивлялся, когда я ему рассказывал… Думаю, Государь просто запретил упоминать об этом факте в массовых СМИ. Но мы-то здесь, на флоте, знаем, как оно было на самом деле.

— Но почему?.. — тихо пробормотал энсин.

— Что почему?

— Запретил… Ведь этот факт мог… ну, существенно улучшить его имидж в глазах широкой общественности.

Воррент-старшина усмехнулся.

— Мне кажется, Государю глубоко плевать на свой имидж в глазах нашей так называемой широкой общественности. А вот те, чье мнение для Государя важно, и так все знают…

Энсин несколько минут размышлял, затем упрямо вскинул голову.

— А все равно, всем известно, что у Государя нет никакого флота. А для сорокамегатонного залпа тяжелого крейсера не так уж важно, насколько точно ты попал в цель.

Воррент-старшина вздохнул. Нет, ну чему только учат в этих военных училищах…

— Все точно, господин энсин, надо только, чтобы команде этого самого крейсера никто не помешал сделать этот самый залп. А, как вы помните, численность команды тяжелого крейсера составляет как раз чуть более четырех тысяч человек. Причем десантного наряда там всего около пятисот человек, остальные — механики, повара, комендоры и так далее. — Он пожал плечами. — Плевая работенка для четырех десятков Воинов. Даже без Витязей. А Светлый Князь может провести сквозь пространство даже не десятки — миллионы. И никакие силовые поля этого предотвратить не смогут…

Сменившись с дежурства, энсин Ирайр принял душ и, переодевшись в повседневный комплект, присел, размышляя, чем бы занять время. Спать не хотелось. Из головы не шел разговор с воррент-старшиной. Не то чтобы он ему полностью поверил…

Дед рассказывал, что сержанты и старшины флота и десантных сил были, так сказать, носителями особого флотского фольклора. Среди них ходило много разных мифов и легенд — о гремлинах, прячущихся в бесконечных корабельных коридорах, об однокрылом вороне, не способном летать, чье карканье перед сбросом десанта считалось очень плохим знаком, а также о таинственном Мерцающем сгустке и загадочной Третьей тени…

Так что рассказ воррент-старшины мог быть из числа подобных баек. Тем более что дед всегда говорил, мол, Государь и его присные — это паразиты на теле свободного мира.

Не обладая легитимностью, не привнося ничего значимого в экономику и общественное богатство демократических стран, Государь узурпировал право властвовать и править. И, рано или поздно, утверждал дед, свободные люди объединятся и вернут себе право самим избирать верховных правителей и распоряжаться своей судьбой.

Возможно, Государь, понимая это, и сохранил некое ублюдочное подобие демократических свобод, оставив большинству ранее свободных государств Галактики возможность избирать свой парламент и формировать правительства на демократической основе. Но их свобода всегда была ограничена волей Государя. Ибо никто, ни один Президент, ни один парламент ни одной страны не могли себе позволить поступить вопреки воле Государя в том случае, когда он являл ее им. И хотя это случалось не слишком часто, настолько, что для большинства обывателей Государь был фигурой чисто мифической, но, как заявлял дед, здесь важен сам принцип. И потому это означало, что все мы живем во времена самой ужасной тирании…

Энсин Ирайр поднялся на одиннадцатую палубу сектора «А». В спортзалах в это время было полно народу, а желание размять мышцы и разогреться было не настолько велико, чтобы скомпенсировать необходимость торчать в очереди на снаряды или в зоны повышенной гравитации.

Бассейн, если верить объявлению по корабельной сети, закрыли на двое суток на плановую дезинфекцию. Так что оставался единственный выход. Энсин повернул налево и, пройдя знакомым коридором, оказался в баре для младшего начсостава. Четыре тысячи человек, месяцами запертые в глухих стальных коробках, окруженных космической пустотой, нуждались в разнообразных возможностях для релаксации. И хотя сейчас по эскадре была объявлена боевая готовность степени «повышенная», некрепкие спиртные напитки типа пива или легкого вина вполне допускались. Ну а среди личного состава женского пола, составлявшего почти треть команды, бар, в котором тусовались преимущественно молодые офицеры, пользовался особым вниманием.

Войдя в полутемное помещение, как обычно заполненное народом, энсин протолкался к стойке.

— Привет, Джулии. Мне светлого, как обычно.

— Привет, Ирайр. Слышал новость?

— Какую? Я только что с дежурства.

Джулии наклонился к нему и подмигнул:

— Они прибыли.

— Кто?

— Светлый Князь Диего и его люди.

Ирайр встрепенулся.

— Уже?

Джулии пожал плечами.

— Что значат время и расстояние для того, кому переместиться с одного края Галактики на другой ничего не стоит, достаточно сделать лишь один шаг… Сейчас все наши отцы-командиры собраны в оперативном зале. На совещание.

— И сколько их, гостей?

— Семеро. Кроме Князя еще двое Витязей и четверо Воинов. Мне сообщил приятель из квартирмейстерской службы.

— Всего-то?

Бармен рассмеялся.

— На самом деле при любом раскладе хватило бы и одного Светлого Князя. Так что остальные, скорее всего, свита. Или ученики.

— Ученики?

— Ну да. Знаешь, как они говорят: «На свете есть только два достойных для человека занятия — учиться и учить».

— А ты откуда знаешь?

Бармен усмехнулся.

— Так я вроде того… из неофитов.

— Из кого?

— Ну, из тех, кто раздумывает, не присоединиться ли к числу подданных Государя.

— Ты?!

Бармен кивнул.

— Да. Я же с Игил Лайма. И люди с Земли появились у нас едва ли не раньше, чем на остальных планетах Соединенных государств… У нас даже не так давно появились свои монастыри.

С другого конца стойки послышался нетерпеливый возглас, и бармен, извиняюще улыбнувшись, исчез.

Энсин проводил его взглядом и пробормотал:

— Никогда бы не подумал…

Отпив большой глоток ароматного напитка, он развернулся к залу. Все как всегда. Бар забит народом. В глаза и по ушам бьют ритмичные разноцветные всполохи голомузыки. На танцполе в такт им подергивается и подпрыгивает плотная толпа.

Из толпы вывернулась стройная девичья фигурка.

— О, Ирайр! Ты здесь! Класс!

Изящная брюнетка с высокой грудью привычным движением очаровательной головки откинула со лба прядь слегка спутавшихся роскошных волос и, прижавшись к Ирайру, картинно впилась в его рот влажными скульптурно очерченными губками. Десяток молодых парней, толкающихся рядом с барной стойкой, при виде этой картины рефлекторно сглотнули.

— А то я уже начала скучать, — капризно заявила брюнетка, отлипая от энсина, и тут же потянула его за руку в сторону танцпола. — Пойдем танцевать.

Энсина поцелуй привел в благодушное состояние, и он торопливо опустошил стакан и, поставив его на стойку, ввинтился в толпу вслед за брюнеткой…

К стойке они вернулись через полчаса. Свободный табурет оказался только один, поэтому брюнетка, усадив кавалера, деловито устроилась у него на коленях.

— Купи мне мисанто.

Энсин махнул рукой бармену, и когда тот появился, заказал:

— Мисанто и еще светлого.

— Ты слышал, — повернулась к нему брюнетка, ожидая, пока бармен выполнит заказ, — у нас появились люди Государя. Манталия сказала, что видела их. Такие душки, — брюнетка аж зажмурилась от удовольствия. И тут же выпалила: — Вот бы переспать с кем-нибудь из них!

Энсин нахмурился. Его слегка покоробило, что женщина, сидящая у него на коленях, высказывает вслух подобные идеи. Видимо, недовольство слишком явно отразились у него на лице, потому что брюнетка широко распахнула глаза и, взмахнув огромными ресницами, удивленно спросила:

— Ты что, ревнуешь? Фи, какое мещанское чувство. И вообще, глупый, это ж всего лишь один разочек. Ну, для интереса. А так… ты же знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя. Ну, Ирайр, прекращай, а то обижусь!

Из толпы вывернулась еще одна девушка — волосы раскрашены в модную в этом сезоне расцветку, имитирующую кожу сиреневой акулы. Стрельнув в сторону энсина хитреньким взглядом, она приникла к уху брюнетки и что-то горячо зашептала. Брюнетка заинтересованно затихла, а затем выпрямилось и, изумленно всплеснув руками, воскликнула:

— Да ты что? Правда? — Она ловко спрыгнула с колен энсина и, чмокнув его в щеку, пробормотала: — Я тебе позвоню, — после чего тут же ввинтилась в толпу вслед за подружкой.

Энсин проводил ее ошалелым взглядом. Нет, подружка у него — высший класс. Большинство его приятелей прямо-таки слюни пускали, глядя на нее. Но вот ее манера всегда делать первое, что ударит в голову в данный момент, совершенно не заботясь о том, как на это отреагируют окружающие, частенько напрягала. Она жила так, будто весь мир создан исключительно для исполнения ее прихотей…

Впрочем, возможно, дело в том, что окружающие, как правило, все ей прощали. Когда она бросала на них свой томный с поволокой взгляд и виновато взмахивала огромными ресницами, все раздражение очень быстро испарялось…

— Еще светлого? — послышался голос бармена.

— Э-э… нет, спасибо, Джулии. Пожалуй, двину-ка я в каюту.

Ирайр покинул бар и уже почти дошел до лифтового холла, как в коридоре, ведущем в сторону роскошного и менее заполненного людьми, но, увы, намного более скучного бара для старшего офицерского состава, мелькнула долговязая фигура начальника лобового пульта контроля и наведения корветтен-капитана Аплуга. Значит, совещание закончилось и можно попытаться узнать новости.

Энсин ускорил шаг и догнал корветтен-капитана почти у дверей бара.

— Господин корветтен-капитан, разрешите обратиться?

Корветтен-капитан остановился и развернулся к энсину.

— Слушаю вас, энсин.

— Вы были на совещании у командующего?

Корветтен-капитан нахмурился.

— Не кажется ли вам, энсин, что ваше любопытство несколько выходит за рамки…

— Всего один, вопрос, господин корветтен-капитан, — взмолился энсин. — Как скоро мы начнем операцию?

Корветтен-капитан пожевал губами, бросил задумчивый взгляд в потолок, а потом, вздохнув, пробормотал:

— А, дьявол, все равно об этом через полчаса будет знать весь корабль… — Он вновь перевел взгляд на энсина. — Операции не будет, энсин.

— Но… как же?..

Корветтен-капитан досадливо сморщился.

— Вот так. Как выяснилось, наши разведывательные службы очередной раз показали себя полным дерьмом. Над Шани Эмур развернута полная планетарная оборонительная сеть первого порядка. Так что если бы не запрет Светлого Князя, остановившего нашу атаку, заледеневшие куски наших тел сейчас бы кружили вокруг этой дерьмовой планетки на низких орбитах… либо подрумянивались на входе в атмосферу.

Но даже не это главное. Сейчас, когда мы, благодаря Светлому Князю, имеем точные координаты всех узлов сети и параметры орбит оборонительных сателлитов, мы смогли бы подавить их сеть. Но эти сошедшие с ума придурки разместили под несколькими сотнями своих самых крупных городов и городских конгломератов кусты мегазарядов. — Корветтен-капитан, не выдержав, крепко выругался, и вздохнул. — Прошу меня простить, энсин, наболело… Так вот, четыре миллиарда заживо сожженных разумных существ, — слишком большая цена даже для Соединенных государств.

Он замолчал. Энсин растерянно поежился.

— И… что же делать?

— Не знаю. И никто не знает. Светлый Князь собирается спуститься и поговорить с ними, но… я не представлю, что тут можно сделать. Впрочем, — корветтен-капитан криво улыбнулся, — я, слава богу, не Светлый Князь…

Попрощавшись с корветтен-капитаном, энсин развернулся и, глубоко задумавшись, двинулся прочь по коридору. Ничего себе… Выходит, Светлый Князь всех спас? Но зачем ему это? Если бы полмиллиона моряков и десантников сгорели над Шани Эмур, никто бы и не подумал обвинять Государя и его присных. Наоборот, эту трагедию можно было бы использовать для очень наглядной иллюстрации того, как решения, принятые с полным соблюдением демократических процедур и при полном одобрении общественного мнения, очередной раз привели к катастрофе…

Он и сам не заметил, как ноги привели его в сектор «В», где располагались спортивные залы. Вся одиннадцатая палуба была отдана под различные помещения для релаксации — бары, бассейн, спортивные залы. А во время боя здесь, по штату, разворачивался полевой госпиталь либо, при выполнении полицейских операций, — первичный фильтрационный пункт и камеры предварительного заключения.

Остановившись, Ирайр задумчиво окинул взглядом длинный коридор, где виднелась дверь, ведущая в зал переменной гравитации. Стояла тишина. Что было вполне объяснимо. Свободные от вахт и отстоявшие первую смену уже закончили занятия, а до конца второй еще почти четыре часа. Идти в каюту бессмысленно, ведь заснуть в таком состоянии он просто не сможет. А вот если снять нервное перевозбуждение хорошей мышечной нагрузкой… И, приняв решение, энсин толкнул двери спортивного зала.

Как тут же выяснилось, в зале, все-таки были посетители. Вернее один. Он занял зону 10Х и сейчас застыл там в слегка раскоряченной позе, чем-то напоминающей начальную позицию для отработки ката. А что еще делать в зоне десятикратной гравитации? Не на прыгалках же скакать? И вообще, как правило, ее занимали только пижоны. Прилично прокачать мышцы можно и в зонах с гораздо меньшей гравитацией, а вот добиться приемлемой точности и уж тем более скорости движений в «десятке» — из разряда недостижимого.

Энсин быстро переоделся и уже направился в сторону зоны 3Х, но, взглянув повнимательней на соратника по занятиям, замер. Человек, находящийся в зоне 10Х… прыгал на прыгалках!

Это было настолько невероятно, что энсин разинул рот. Звук, проходя последовательно через несколько зон с различной гравитацией, почти гасился. Между тем, судя по габаритам, в зоне 10Х сейчас скакало через крутящийся шнур не менее тонны. Причем, как мог видеть энсин, эта самая «тонна» двигалась без особого напряжения. Этого… не могло быть, потому что не могло быть никогда!

И лишь спустя минуту до Ирайра дошло, что, вероятно, в зоне 10Х развлекается кто-то из спутников прибывшего Князя. О Государе и его присных ходили самые невероятные слухи, учитывая сегодняшний рассказ воррент-старшины…

Воин, а это, судя по достаточной молодости (он выглядел не старше энсина), был именно один из Воинов, покинул зону 10Х только через полчаса. Чем привел Ирайра в состояние жгучего, почти непереносимого любопытства…

Закончив прыгать, Воин вновь встал в ту же позицию и стремительно отработал несколько связок. Затем сделал несколько кувырков, приведших энсина в не меньшее изумление. Поскольку после подобных резких движений, да еще выполненных с такой амплитудой, при столь высокой гравитации мозг человека внутри черепной коробки должен был, по идее, превратиться в кашу… И лишь потом, будто перед ним стояла задача окончательно убедить Ирайра в том, что россказни воррент-старшины Данлика и не россказни вовсе, а сущая правда, Воин пируэтом выскочил из зоны 10Х, пролетев по пути через зоны 7Х и 4Х. Что, впрочем, никак не отразилось на изяществе пируэта.

Ирайр, давно ожидавший этого момента, торопливо и отнюдь не столь изящно покинул зону 3Х. Когда он появился в зоне обычной гравитации, Воин уже успел раздеться и взять полотенце. Энсин с изумлением отметил, что, хотя кожу Воина и покрывал густой пот, дыхание его было совершенно спокойным.

— Э-э-э… душ там, — чувствуя себя глуповато, но не придумав другого начала разговора, произнес Ирайр.

Воин улыбнулся:

— Я знаю.

Улыбка у него была спокойной и доброй. Поэтому энсин решился продолжить.

— М-м-м… а можно вопрос?

Воин все так же с улыбкой кивнул:

— Конечно. — Он протянув руку, представился: — Меня зовут Юрий.

— И-ирайр… А это правда, что вы всегда умеете убивать только тех, кого допустимо убить?

В глазах Воина мелькнуло удивление.

— Как ты сказал?

Энсин смутился.

— Ну… я слышал, у вас воином считается только тот, кто умеет…

Воин медленно покачал головой:

— Нет, это не так. Убивать недопустимо. Это запрет, табу, грех. Убивая, мы разрушаем себя. Свою душу, свою силу.

Ирайр оторопело уставился на него. Господи, чего-чего, а подобного он не ожидал. От Воина-то… Скорее, такие слова больше подобали какому-нибудь монаху. Хотя и среди них, он слышал, немало тех, кто, так сказать, брал грех на душу.

— Но… мне говорили…

Воин понимающе кивнул:

— Знаю, о чем ты хочешь спросить. Да, иногда мы убиваем. Наш мир еще очень несовершенен. И порой этот грех приходится совершать. Но ни для кого из тех, кто берет на себя такое, это не проходит бесследно. И если мне все-таки придется взять на себя этот грех, я… остановлюсь на Пути. И даже буду отброшен назад. И следующая ступень возвышения отодвинется от меня. — Он внимательно глянул на энсина и заметив, что тот пребывает в затруднении, пояснил: — Именно поэтому Витязи, то есть поднявшиеся на вершину Пути Воина, предпочитают вообще не лишать врагов жизни, либо совершать это с минимально возможным их числом… Извини, я пойду приму душ. А потом, если захочешь, можем поговорить…

В баре было уже посвободнее. На этот раз они не остались у стойки, а проследовали вглубь, к свободному столику в дальнем от танцпола углу зала. Воина проводили любопытными взглядами, но как обычного новенького. Ибо он был одет в стандартный повседневный комбинезон члена экипажа.

— Что ты будешь пить? — вежливо поинтересовался энсин.

Воин улыбнулся.

— Возьми на свой вкус. Я еще не пробовал местные напитки.

— Но может, ты что-то предпочитаешь… пиво, вино…

— Я предпочитаю чистую воду, — ответил Воин, — но с удовольствием попробую то, что ты принесешь.

Ирайр кивнул и отправился к бару.

Джулии был на месте. Приняв заказ, он покосился в угол, где сидел спутник энсина, и тихо спросил:

— Это один из НИХ?

Энсин удивленно распахнул глаза.

— А как ты догадался?

Джулии улыбнулся.

— Я же говорил, что я с Игил Лайма. И уже встречался с НИМИ.

Ирайр кивнул, но все равно ничего не понял. Впрочем, пока это было не так уж и важно.

Он вернулся к столику. Воин принял стакан и благодарно кивнул. Энсин сел. Некоторое время они молча смотрели на подпрыгивающую на танцполе толпу, которая, однако, изрядно поредела. Затем Ирайр, сделав глоток, повернулся к Воину.

— Скажи, а… как ты стал Воином?

Его собеседник поставил стакан на столик.

— Когда мне было пять лет, родители отправили меня в Соловецкий монастырь. А в одиннадцать я сумел сдать все необходимые промежуточные тесты и продолжить обучение по программе Воина.

— В монастырь? — озадаченно переспросил энсин.

Воин улыбнулся.

— Ну да. В моей семье это давняя традиция. Конечно, можно было сначала окончить обычную школу, университет и уйти в монастырь лет в тридцать-сорок. Мой кузен, например, так и поступил. Но я уже в детстве демонстрировал достаточные способности, чтобы иметь шанс выдержать начальный курс. Так что на семейном совете было решено начать с монастыря.

— Начать?

— Да. Учиться, конечно, я не прекращу всю жизнь, но начальный курс монастыря я закончил полгода назад. И сейчас учусь в Сорбонне, на факультете общей филологии.

— Филологии?!

— Да, — Воин улыбнулся. — Неужели ты думаешь, мы все время расхаживаем с мечами и только тем и занимаемся, что тренируемся и готовимся к схваткам? Нет, у всех нас вполне мирные профессии. Мой учитель Карл, например, — скульптор, моя сестра — довольно известный математик, а мой отец Всеволод — лесник.

— То есть все, как у нас?

— Не совсем, — качнул головой Воин. — У нас, например, почти нет вашей медицины, — он улыбнулся. — Мы ведь почти не болеем и, более того, все, в той или иной мере целители. Нет армии… Я думаю, понятно почему. Нет полиции, да и суд только княжеский… Немного по-другому устроено то, что вы называете СМИ… короче, отличия есть, но… во многом все очень похоже.

— А… когда вы… ну-у-у… превращаетесь из… скульпторов и лесников в Воинов?

— Мы всегда Воины. Ибо это наш… способ жить. Взаимодействовать с миром… А если ты имеешь в виду то, что мы называем «опоясаться мечом», то… либо когда позовет Князь, либо когда ты сам поймешь, что наступило время это сделать.

Энсин задумался. А потом осторожно спросил:

— То есть… Князь может вот так прийти и сорвать тебя с места, совершенно не интересуясь, какие у тебя есть неотложные дела, проблемы, желания?..

— Мы же приносим клятву служить, — серьезно ответил Воин, а затем улыбнулся. — К тому же я никогда не слышал, чтобы Князь кинул клич всем, кто может носить оружие. Вернее… я читал об этом, когда изучал историю. Но так было очень давно, когда тех, кто избрал Путь, среди нашего народа было еще мало… Так что если у кого-то действительно неотложные дела, настолько важные, что их невозможно отложить даже по кличу князя, он вполне может продолжать ими заниматься. Но я о таком не слышал. Обычно, наоборот, откликается в десятки раз больше, чем нужно. И Князю приходится нести бремя выбора…

Энсин кивнул, хотя ничего так и не понял. Он растерянно хмыкнул и решил сменить тему.

— Ты сказал монастырь. Я думал, в монастыре живут только монахи.

Воин усмехнулся. Похоже, с подобной реакцией он уже сталкивался.

— Нет, конечно. Наши монастыри — это школы. Школы Пути. В большинстве монастырей не слишком многие имеют полный постриг. Большинство лишь временный. Это ученики и большая часть Учителей — Воины и Витязи, либо те, кому пришлось убить. Они находятся под строгой епитимьей, пока не сумеют излечить душу, а затем возвращаются в мир. — Воин помолчал немного. — У каждого из нас есть свое бремя в этом мире, и отказываться от него, снимать со своих плеч — грех не менее тяжкий, чем, скажем, убийство.

Энсин попытался переварить услышанное, а затем хмыкнул:

— Странно… А я-то считал, что… да, ладно, — внезапно оборвал он сумбурную цепочку своих разбежавшихся мыслей. — Скажи, а у вас, в монастыре, строгие порядки?

— Да. Это же монастырь.

— И… тебе никогда не было обидно?

— Отчего?

— Ну… в тот момент, когда ты, скажем… постился или, там, истязал свое тело занятиями, — Ирайр вспомнил, ЧТО вытворял Воин в зоне 10Х, — другие дети ели мороженое, радовались новой игрушке, хохотали над смешным голомультиком и так далее…

Воин улыбнулся.

— Да нет… У нас было много своих радостей. И не думаю, что меньше, чем у тех, кто мог позволить себе каждый день есть мороженое, радоваться новой игрушке и хохотать над смешным голомультиком. Рядом с нами были Учителя, смысл жизни которых в нас, учениках. К тому же… в моей жизни были и мороженое, и новые игрушки, и смешные голомультики. Каждый год мы два раза возвращались домой. На каникулы. Две недели зимой и месяц летом. А вот дети, что жили за пределами монастыря, имели гораздо меньше настоящей радости — радости преодоления. Думаю, ты и сам испытывал ее, когда, скажем, твоя команда выигрывала матч или чемпионат. Или, например, сдавал экзамен на право управления кораблем с массой покоя свыше тысячи тонн. Разве эта радость не… круче, чем от новой игрушки?

Энсин опять задумался, но долго поразмышлять ему не удалось. Послышался звонкий голос:

— О, Ирайр, ты все еще здесь!

Энсин обернулся, уже зная, кого увидит. Брюнетка пришла не одна. Рядом с ней маячила та самая подружка с волосами цвета сиреневой акулы и двое громил в повседневных комбинезонах десантного наряда. Громилы выглядели крайне импозантно. Этакая овеществленная брутальность.

— А мы собираемся прошвырнуться на восьмую палубу. Иргр и Аллент говорят, что у десантников сегодня вечеринка, — сообщила брюнетка, пожирая любопытным взглядом собеседника энсина. — А это твой приятель? Я что-то раньше его здесь не встречала.

Тут глаза «акулы» расширились от удивления, и она, торопливо прильнув к уху подруги, что-то зашептала ей. У брюнетки глаза сначала округлились, затем даже оквадратились.

— Да что ты?! — Она мгновенно развернулась к десантникам и заявила: — Так, мальчики, вечеринка отменяется. Мы остаемся здесь. — И тут же повернулась к энсину, подарив ему очаровательнейшую улыбку (которая, впрочем, скорее предназначалась Воину), и проворковала: — Дорогой, ты не пригласишь нас за свой столик?

Энсин досадливо поморщился. Болтовня о пустяках не входила в его планы, но делать нечего. И он, поднявшись, сделал широкий жест рукой.

— Прошу.

Но тут вмешался один из десантников.

— Эй, дамочки, я не понял, — прорычал он хриплым басом. — Вы буквально повесились на нас, раскрутили на выпивку, уломали заказать столик в нашем баре по сети, что обошлось нам с Аллентом в полсотни монет, а теперь делаете ручкой? Так не пойдет. Еще никто не мог сказать, что кинул Иргра, и ему за это ничего не было.

Десантник навис над брюнеткой сердитой глыбой. Та испуганно вскинулась, но сделать уже ничего было нельзя. Десантник поднял бокал с коктейлем и, мстительно ухмыльнувшись, опрокинул его над головой брюнетки…

Что произошло потом, никто так и не понял. Просто в следующее мгновение рядом с десантником возникла фигура Воина. И струя сладкого, липкого коктейля, обрушившаяся на кокетливую головку брюнетки, с мелодичным звоном ударила в донце подставленного пустого стакана. Воин дождался, пока струя иссякнет, подождал еще мгновение, поймав последнюю каплю, после чего плавно вернулся на свое кресло.

— Эй ты, — взревел десантник, — это был мой коктейль!

— Вы хотите коктейль? — улыбнулся Воин. — Прошу…

Его пальцы, до сего момента мягко охватывающие тонкие стенки высокого стакана, внезапно пришли в движение, вытолкнув стакан вверх, над ладонью, и… водрузив его на один-единственный вытянутый вверх указательный палец. Причем, судя по всему, столь неустойчивое с виду положение стакана не доставляло Воину особых неудобств. Он вполне светским жестом протянул стакан десантнику. И все поняли, что это не пижонство, а… намек, представление, визитка, некий посыл: «Эй, парень, осторожней, я не совсем то, что тебе, может быть, кажется». Это поняли все… кроме десантника. Он ошарашенно уставился на стакан, потом перевел взгляд на Воина. Его лицо начало багроветь.

— Ну, ты… жонглер, — начал он.

Энсин понял, что если сейчас не вмешается, вечер может закончиться серьезными потерями для десантного наряда корабля. Поэтому поспешно произнес:

— Девочки, позвольте вам представить — Юрий.

Десантник, уже набравший в легкие воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, внезапно поперхнулся, а его лицо, уже достигшее расцветки светофильтра сигнальной лампы, начало стремительно терять цвет. Но на него уже никто не обращал внимания. Все посетители бара, увлеченно наблюдавшие за разворачивающимся действом, замерли, во все глаза уставившись на человека, непринужденно держащего стакан на вытянутом пальце. На их лицах читалось изумление. Еще бы, это же один из НИХ…

Брюнетка вновь сверкнула обворожительной улыбкой.

— Очень приятно. Я Лисия, а это моя подруга Манталия.

Воин качнул пальцем, и стакан с легким звоном переместился на столик, слегка проскользив по столешнице. Ни капли напитка не расплескалось. Воин приподнялся с кресла и, как видно, выполняя какой-то свой национальный обряд, по очереди поцеловал руки обеих девушек. Тем, похоже, обряд пришелся по вкусу, потому что они раскраснелись от удовольствия.

Но тишина продержалась недолго. Лисия скроила крайне эротичную улыбку и, делано наивно взмахнув длинными густыми ресницами, спросила, подпустив в голос максимально возможной сексуальности:

— Скажите, а… вы тоже умеете, как это называется, ходить сквозь пространство?

Воин улыбнулся и качнул головой.

— Нет. Это умение доступно лишь Светлому Князю.

— Да вы что?!

Лисия вновь взмахнула ресницами и качнулась вперед, изящно опершись локоточками о столик, отчего ее плечики приподнялись, а грудь очень выгодно обрисовывалась. Она вонзила в Воина убийственный взгляд своих широко распахнутых глазок. Бестия очень хорошо знала, что этот взгляд валит любое существо мужского пола наповал.

— А… что умеете вы?

Воин пожал плечами.

— Да, в общем, только одно. Жить верно…

Брюнетка нахмурила лобик, пытаясь сообразить, что он сказал, но затем, видимо решив, что это ни на шаг не приближает ее к цели, прекратила сие занятие. Вновь одарив собеседника обворожительной улыбкой, она повела плечиками, шаловливо провела язычком по припухлым губкам и задала следующий вопрос:

— А правда, что вам, Воинам, запрещено заниматься сексом?

Воин усмехнулся. Энсину показалось, что разговор его забавляет, но при этом манеры нового знакомца оставались почти безупречными. Во всяком случае, до настоящего момента.

— Запрещено… — Воин задумчиво прищурился, — да нет. Для нас вообще существует чрезвычайно мало запрещенного. С большого количества запрещений наше обучение начинается. Но потом, по мере того, как мы одолеваем ступень за ступенью, запреты исчезают. Пока, в конце Пути, их не остается вовсе. Кроме, конечно, тех, что ты устанавливаешь для себя сам. Но это твой собственный выбор, а не чье-то запрещение.

Брюнетка выглядела крайне озадаченной. Этот парень явно не производил впечатление тупицы, но отчего-то не реагировал на все ее самые откровенные намеки. А ведь всего-то лишь надо было, чтобы он сказал что-то вроде: «Детка, а пойдем, я покажу тебе коллекцию своих открыток». И она бы тут же ответила: «О, я с детства люблю разглядывать открытки!». А уж потом бы продемонстрировала ему весь свой темперамент. Он бы совершенно точно не разочаровался… И кому бы от этого было плохо? Ирайру? Ну… может быть. Но недолго.

Молодой энсин из очень хорошей семьи. Да и вообще душка. И она не собиралась упускать лакомый кусочек. И обязательно честно компенсировала бы ему невинную свою шалость.

Но любого из мужчин следует время от времени слегка напрягать. Иначе они слишком серьезно относятся к невинным женским шалостям и гнусно прижимисты, когда дело доходит до удовлетворения столь же невинных женских прихотей…

Да, между ними непременно состоялся бы немного нервный разговор. Но брюнетка прекрасно представляла, как бы он проходил. Она бы клятвенно божилась этому глупышке Ирайру, что действительно всего лишь разглядывала открытки, подпустила слезу, возможно, разыграла бы небольшую истерику… А он бы ей не верил… какое-то время. Но затем обязательно бы сделал вид, что поверил. Ведь на что только ни толкает мужчину уязвленное самолюбие. А уж заставить себя поверить в «не может же она так упорно врать мне в глаза» гораздо легче, чем в то, что она предпочла мне, такому сильному, умному и успешному — другого.

Хотя, конечно, зря она тогда ляпнула при нем о своем желании переспать с кем-то из НИХ. Это могло создать дополнительные трудности, впрочем небольшие… А она бы не только пополнила свою коллекцию (существование которой тщательно скрывала от Ирайра), но и добавила бы в свою копилку еще один инструмент, позволяющий время от времени напрягать своего мужчину…

И вот этот странный Воин все никак не отзывался на ситуацию правильно. Брюнетка попробовала сделать еще один заход. Она вновь взмахнула ресницами, задействовала язычок и слегка выпятила грудь.

— Значит, вы тоже любите заниматься сексом?

На этот раз Воин откровенно усмехнулся.

— Любим… — Он немного помолчал. — Знаете, Лисия, я постараюсь вам объяснить. Отсутствие запрета не означает непременного желания этим заниматься. Вот, скажите, вы любите… усиленный корабельный сухой паек, форма № 4?

Кукольное личико Лисии непроизвольно сложилось в брезгливую гримаску. И Воин справедливо расценил это как ответ.

— Вот видите… Но иногда приходится питаться и чем-то подобным. Так же для нас и секс, — Воин вновь сделал паузу, на этот раз отчего-то бросив взгляд на энсина. — Если это необходимо сделать по медицинским или психологическим показателям, тогда да. А просто, так сказать, из любви к искусству… Понимаете, мы слишком хорошо знаем, что такое настоящая любовь, чтобы испытывать удовольствие от консервов. Для меня вряд ли возможно… разделить постель с женщиной, которую я, пусть даже потенциально, не рассматриваю как мать моих будущих детей. Это, конечно, не означает, что она непременно ею станет. В конце концов, у нас может что-то не сложиться. Но сейчас, в этот миг, она — она.

На брюнетку жалко было смотреть. Сейчас ее лицо пылало похлеще, чем недавно у десантника, который, кстати, куда-то тихо испарился вместе с дружками.

— Но дети… это же такая ответственность… — пробормотала девица, мучительно пытаясь понять, что делать.

— Дети. Это. Радость, — тихо, но твердо произнес Воин. — Всегда и везде.

На несколько мгновений в баре повисла абсолютная тишина. Даже постоянный низкочастотный гул главного генератора, проникающий во все корабельные помещения, казалось, затих.

— Э-э… Ирайр, — прервала затянувшееся молчание брюнетка, — я вспомнила… ну, то есть мне надо… короче, я тебе позвоню.

Красотка пулей вылетела из бара.

— Юрий? — Голос Витязя был, как обычно, спокоен и доброжелателен.

Со спины его фигура казалась такой же стройной и юношеской, как у Воина. Да и кожа, скажем, на кистях рук или шее, также была безупречно молодой и упругой. Но тот, кому бы довелось заглянуть ему в глаза, никогда бы не принял его за юношу.

— Заходи.

Молодой Воин чуть пригнулся и переступил порог каюты.

— Добрый вечер, Учитель.

— Тебе тоже. Как провел время?

— Познакомился с местной молодежью.

— И как они тебе?

— Они… забавны. В детстве у меня были котята. Они очень любили играть друг с другом, а также с мячиком, мягкой игрушкой или бумажной бабочкой… Так вот, эти люди напоминают мне котят. Точно так же увлечены играми друг с другом и всякими эфемерными временными вещами. И даже когда, заигравшись, делают друг другу больно, это не заставляет их попытаться понять. Ибо даже когда они обиженно спрашивают: «Почему?», жаждут не ответа, а… утешения. И сохранения в неизменности возможности оставаться котятами. Меня это немного удивляет.

— Мне такое знакомо. Но не будь к ним слишком строг. Их жизнь устроена так, что добродетелью считается не способность мыслить и совершать верные поступки, а умение существовать, не особенно напрягая и себя, и окружающих.

Молодой Воин кивнул.

— Я понимаю… Путь крестьянина.

— Да. Но даже этим Путем способны идти лишь немногие. Возможно, оттого, что среди них мало Учителей. А те, кого они считают Образцом, — слишком примитивны, чтобы подвигнуть людей на поиски хоть какого-то Пути. — Учитель замолчал, испытующе глядя на Ученика.

Воин задумался. Похоже, Учитель обрисовал перед ним новую проблему и собирался внимательно проследить, как тот будет продвигаться в поисках ее решения. Впрочем, так и происходит любое настоящее обучение…

— А мы? — осторожно спросил Воин.

— А разве мы способны научить хоть кого-нибудь, кто не хочет учиться?

— Но… среди них встречаются те, кто… способен захотеть.

— Знаю. Именно поэтому сегодня среди сорока трех миллиардов Воинов только тридцать шесть — потомки выходцев с Земли. Но, сам видишь, из полутора триллионов разумных существ, с которыми мы контактируем, таковых пока нашлось всего лишь семь миллиардов. Менее полупроцента. — Он проницательным взглядом окинул своего Ученика. — А ты встретил кого-то подобного?

— Не знаю, — задумчиво качнул головой молодой Воин. — Возможно… Насколько я понял, у него интерес к нам возник не оттого, что обычно так манит «котят». Скажем, срок нашей жизни или наши сила и способности. Хотя он, возможно, думает иначе. Но мне кажется, ему просто уже… неуютно быть «котенком».

Витязь задумчиво кивнул.

— Возможно ты прав, и он вскоре сможет встать на Путь…

Закончить он не успел — дверь распахнулась, и на пороге возник другой Витязь.

— Карл, Юрий, нас ждет Князь.

Князь Диего ожидал их на десантной палубе. Остальные Воины уже были там. При мечах. Так же, как и Юрий. Хотя все понимали, что на этот раз мечи для них скорее часть парадной формы одежды официальной делегации, чем оружие. Впрочем, как сложится…

Когда появились Витязи и Юрий, Князь улыбнулся им и тихо произнес:

— Мы идем вниз. Я рассчитываю, что мы проведем там несколько часов. Но, возможно, придется задержать подольше.

После чего взмахнул вспыхнувшим в его ладони узким лучом Света, открывая дверь…

— …лучше умереть свободным, чем жить на коленях! — этой патетической мыслью Гракк, Вождь и Учитель Равных и Чистых, поставил блестящую точку в своем выступлении на заседании Президиума Высшего совета обороны Шани Эмур.

Он вздернул подбородок, ожидая цунами аплодисментов, но… секунды истекали, а не было слышно даже жиденьких хлопков. Все одиннадцать членов Высшего совета обороны, сидящие за круглым столом Равных, а также обе бригады крупнейших сетевых новостных порталов, обеспечивающих прямую трансляцию заседания (ну, еще бы, ведь Вождь и Учитель заявил, что у Равных и Чистых «нет секретов от своего народа» и потому все заседания Высшего совета всегда проходили в прямом эфире… ну, почти все) замерли, ошарашенно пялясь на что-то за его спиной.

Вождь и Учитель обернулся и… судорожным движением выхватил из кармана небольшой пульт, уперев палец в мерно мигающую красную клавишу на нем.

— Ни с места. Ибо я совершу должное! И кровь невинных падет на вас!

Но высокий смуглый человек, стоящий чуть впереди шестерых, не обратил на его слова внимания. Его взгляд был направлен на…

Вождь и Учитель оглянулся. Ну конечно… Он так и думал. Член Совета Бальтазар. Недаром, хотя Бальтазар был одним из первых учеников тогда еще молодого лидера немногочисленного кружка единомышленников, откуда впоследствии выросло движение Равных и Чистых, сам Вождь и Учитель ему не очень доверял. Уж слишком тот хитер и скользок. Хотя обойтись без него тоже не получалось.

В узких кругах посвященных Бальтазар славился умением выполнять, причем безупречно, самые деликатные поручения, малейшая ошибка при выполнении которых могла поставить под угрозу все дело. А вот успешное выполнение неизменно продвигало Равных и Чистых на новую высоту… Но всему когда-нибудь приходит конец. Похоже, теперь пришло время… разоблачить предателя. Надо только внимательно понаблюдать за тем, какими словами и знаками предатель обменяется со столь неожиданно, но, впрочем, вполне объяснимо оказавшимися здесь врагами.

— Вот оно что… — тихо произнес Светлый Князь (а кем же еще, скажите на милость, он мог быть), — Бальтазар. Давно мы не встречались…

— А-а, — вскричал Вождь и Учитель, — вы слышали? Они знакомы! Мы пригрели змею на…

Но Бальтазар не дал ему закончить.

— Заткнись Гракк, — коротко бросил он, — и сядь. Ты загораживаешь обзор. К тому же можешь положить свой пульт. Он бесполезен. Неужели в твоей тупой голове столь мало мозгов, что ты надеешься в присутствии Светлого Князя подать сигнал на подрыв? Если бы дело было только в твоем пульте, ты бы уже давно его лишился.

— Но… что… как ты смеешь?! — растерянно пробормотал Вождь и Учитель.

НИКОГДА (ну, или, скажем, уже давно) никто не смел разговаривать с ним подобным тоном. И уж тем более Бальтазар, который всегда был подчеркнуто уважителен (а злые языки утверждали, что даже подобострастен).

— Я СКАЗАЛ: ЗАТКНИСЬ!!!

Этот рев просто не мог исходить не только из глотки Бальтазара, но и вообще не мог быть исторгнут человеческой гортанью. Это был вопль зверя. Нет, — ЗВЕРЯ!!! Он буквально швырнул Вождя и Учителя на кресло, и заставил его изо всех сил втянуть голову в плечи и вцепиться в подлокотники мелко дрожащими пальцами. Но он был не одинок. Почти все присутствующие испытали нечто подобное…

— Значит, это ты… — все так же тихо, будто страшный рев не оказал на него никакого воздействия, произнес Светлый Князь.

— Да, Диего, — уже обычным негромким голосом произнес Бальтазар, — это я. И тебе меня не остановить. Ты знаешь…

Светлый Князь кивнул. На несколько мгновений в роскошном зале Совета повисла напряженная тишина. А затем Светлый Князь спросил:

— Но зачем?

Бальтазар, которого, похоже, весь этот разговор отчего-то привел в благодушное расположение духа, откинулся на спинку своего кресла.

— Зачем? Ты меня удивляешь… а-а-а, — он перевел взгляд на шестерых, стоящих за его спиной, — даже сейчас ты пытаешься учить… — Бальтазар усмехнулся. — Что ж, это может быть забавно… Так вот, молодые люди, — обратился он уже не к самому князю, а к его спутникам. — Вы со своим Государем — Псы Господни. И помогаете ему пасти овец. Оберегаете их от всяческих опасностей, с которыми они, ах, бедные, не могут справиться… А я — ВОЛК! И моя задача — улучшать породу. Прореживать, так сказать, стадо. И… преподносить уроки тем, кто еще не попался мне на зуб. Так вот, по моему мнению, сегодня человечество слишком… запаршивело. Погрязло в суете, довольстве. Разучилось отличать добро от зла… да просто забыло как оно, это самое настоящее, незамутненное зло выглядит! И… значит, созрело для нового урока.

На некоторое время в зале вновь установилась абсолютная тишина, но тем, кто понял, она показалась кладбищенской.

— Значит… эти мегазаряды взорвутся в любом случае? — тихо произнес один из Воинов.

Все, сидящие за столом Совета, с ужасом уставились на Бальтазара. Тот искривил губы в досадливой усмешке.

— Да, мой мальчик… Хотя, если бы твой Князь не вмешался, все произошло бы гораздо громче. Мы бы расколошматили сначала эту эскадру, затем парочку следующих. И лишь когда сообщения с Шани Эмур заняли бы первые строчки рейтингов всех новостных сетей, и достаточно много семей оказались лично причастны к тому, что здесь происходит… БУМ! И все умерли, — он остановился, окинул взглядом присутствующих, большинство из которых смотрели на него с ужасом, а затем, еще более повеселев, закончил: — Впрочем, и так все неплохо. По всей планете установлены восемнадцать миллионов голокамер, которые начнут трансляцию, как только будут включены сирены. А местные о-очень хорошо представляют себе, в каком случае заработают эти самые сирены. Так что картинка получится заглядение… Да и эскадра обречена… Так что и «лично причастных» ЗА пределами Шани Эмур тоже окажется пусть и не столь много, как я рассчитывал, но достаточно. — Он весело улыбнулся. — Урок состоится! Непременно!!

— Нет! — Голос Светлого Князя был сух и тверд. И спокоен.

Бальтазар изобразил недоумение.

— Вот как? Уж не ты ли, Князь, мне помешаешь?

— Я, — так же твердо и спокойно ответил тот.

— Диего, — мягко начал Бальтазар, — даже будь здесь Ратибор… да даже все вы, это все равно имело бы слишком слабые шансы на успех. А ты…

Внезапно Бальтазар осекся. Глаза у него расширились, и он неверяще покачал головой.

— Диего… нет. Ты не должен! Что значат эти жалкие четыре миллиарда жизней по сравнению с твоей?

Диего улыбнулся.

— Ты столь долго живешь в этом мире, а так ничего и не понял… Я уже давно готов к встрече с Ним. А они — нет. Я не могу… не дать им шанса.

Бальтазар несколько мгновений молча смотрел на стоящего перед ним Светлого Князя, на висках которого все присутствующие внезапно заметили тоненькие струйки пота. Спустя мгновение Светлый Князь пошатнулся, и Витязи, мгновенно прянувшие вперед, поддержали его под локти.

Бальтазар стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки. Он медленно поднялся.

— Что ж… пусть так… все равно урок состоялся. Пусть не такой, как я планировал, но… состоялся. Не знаю, многие ли его поймут, но… ничего уже не изменишь.

Светлый Князь облизал губы и с трудом произнес:

— Вождь, прикажите войскам и отрядам добровольцев не оказывать сопротивления.

Гракк, о котором, казалось, все забыли, дернулся, но, увидев, что взоры присутствующих обращены к нему, приосанился и, вновь приподняв пульт, заговорил:

— Этого не будет! Мы никогда не сдадимся! Мы погибнем в очищающем огне, но…

— Заткнись, придурок, — устало произнес Бальтазар, — и делай, что тебе велят. Нет. НЕТ у тебя больше никакого очищающего огня. И вообще никакого оружия у тебя нет. Единственное, что грозит твоим «несгибаемым борцам», — это порка. В крайнем случае, несколько сотрясений и переломов… а это, согласись, жалко и глупо.

— Но… как? — растерянно проблеял Вождь и Учитель.

— Вот так. Светлый Князь Диего разменял свою жизнь на… почти нереальную вероятность того, что здесь и сегодня никто не умрет. — Бальтазар зло рассмеялся. — Это был почти единственный способ меня остановить, но я не думал, что кому-то придет в голову совершить столь… неравноценный обмен. — Он оборвал смех. — Ну ладно. Мне здесь больше делать нечего.

С этими словами Бальтазар встал и, окинув взглядом присутствующих, твердым и быстрым шагом покинул зал.

— Нам тоже… пора, — уже почти шепотом произнес Светлый Князь.

Он выпрямился и, тяжело оторвав правую руку от поддерживающей руки Витязя, вытянул ее вперед. Вспыхнул ослепительный свет… И в следующее мгновение они вновь оказались на десантной палубе тяжелого крейсера. А за спиной затухал дребезжащий голос Вождя и Учителя, требовавшего непременно догнать, схватить… дабы судить высшим и справедливейшим народным трибуналом…

Десантная палуба, при отбытии бывшая совершенно пустой, сейчас оказалась заполнена народом. Что, впрочем, было совершенно объяснимо. Жизнь крейсера шла своим чередом, а они не собирались возвращаться столь быстро. Так что когда они возникли на палубе, все, кто находился на ней в этот миг, замерли, изумленные столь необычным для них зрелищем.

Витязи осторожно положили Светлого Князя на палубу. Карл, как старший из Витязей, дотронулся рукой до его лба. Несколько мгновений будто прислушивался к чему-то, затем его плечи поникли и он тяжело распрямился.

— Он… ушел.

На десантной палубе повисла мертвая тишина. Витязей, стоящих рядом с телом Светлого Князя, окутывала такая глубокая скорбь, что остальным казалось кощунственным даже шевельнуться. Но вдруг в центре палубы полыхнула ослепительная вспышка. Из нее появилась высокая фигура. Затем еще одна вспышка, еще, еще… наконец, вспышки слились в мерцающий сполох, заливший ярчайшим светом всю десантную палубу. А люди все прибывали и прибывали…

— Юрий… кто это?

Воин обернулся. Рядом с ним стоял энсин Ирайр и растерянно смотрел на людей, выходящих из вспышек.

— Это… Князья, — тихо произнес Воин. — Вон тот — Давид, этот, черноволосый, — Ли Чанг, а тот, что опустился на колено рядом с… — он сглотнул и с трудом, но все-таки сумел произнести, — телом Диего — сам Ратибор. Самый… сильный из них. Остальных я не знаю.

— А… что случилось? Кто… убил князя Диего?

— Никто. Он… разменял свою жизнь на… то, что здесь и сегодня никто не умрет, — повторил Воин слова загадочного Бальтазара, и продолжил: — Поэтому, я думаю, скоро зазвучит сигнал боевой тревоги. А затем начнется десантная операция. Хотя она будет уже простой формальностью. Проблемы Шани Эмур больше нет.

Некоторое время прибывшие и члены команды крейсера молча стояли, глядя на то, как князь Ратибор закрывает глаза князю Диего. Затем князь Ратибор выпрямился и вскинул руку вверх. И его жест был повторен всеми, кто прибыл издалека, чтобы проводить в последний путь погибшего собрата. Десантную палубу залил ярчайший свет, но никто из тех, кто оказался на палубе в момент возвращения князя Диего и его людей, не зажмурил глаза и не закрыл их руками. Наоборот, все они вытянулись в самой звенящей строевой стойке, которую только сумели принять, и вскинули руки к обрезу головных уборов, отдавая последнюю дань великому Воину, отдавшему жизнь за святое дело.

— Прощай, Диего, — тихо, но так, что этот тихий голос отчего-то оказался слышен не только во всех уголках десантной палубы, но и во всех, даже самых дальних закоулках огромного корабля, произнес Ратибор. — Ты… выиграл эту битву. Сегодня многие наследуют тебе…

Энсин Ирайр сидел у стойки со стаканом своего любимого светлого. С той минуты, как он был в этом баре последний раз, прошло почти два месяца. Они были нелегкими. Десант и взятие под контроль ключевых пунктов на поверхности планеты действительно прошли довольно гладко. И лишь спустя пару суток им всем стало известно, почему. На людей Шани Эмур произвела огромное впечатление последняя трансляция из зала заседания Совета планетарной обороны.

Но потом, когда началась полноценная интервенция, начались и трудности. Не все видели трансляцию. Не все поверили ей. Не все видевшие и поверившие, смогли переломить себя и подчиниться тем, кого считали врагами и… низшими. Десантников не хватало, и Ирайр был одним из тех, кто добровольно вошел в состав десантных партий. Поэтому вернулся на крейсер только перед самым отлетом. Похудевший, загоревший и с двумя свежими шрамами, которые остаются после курса ускоренного лечения в полевом регенераторе… Но сейчас уже все было позади, и тяжелый крейсер покидал систему Шани Эмур.

— О-о, Ирайр, привет!

Лисия стояла перед ним. Та же невинная и… крайне эротичная улыбка, тот же шаловливый взмах ресниц…

— Я так давно тебя не видела и ужасно соскучилась! — Она потянулась к нему губами, но, натолкнувшись на рассеянный взгляд, тут же нахмурилась. — В чем дело, дорогой?

— А?.. Нет, ничего… прости, Лисия, задумался.

— Задумался… — напряженно рассмеялась девушка и, не решившись, как прежде, устроиться на коленях у энсина, заняла соседний табурет. — Много думать — вредно, дорогой. От этого образуются морщины и портится цвет лица. Можешь мне поверить… Угостишь меня мисанто?

Энсин меланхолично кивнул и вскинул руку. Спустя мгновение рядом с ним появился Джулии.

— Мисанто, пожалуйста.

Джулии быстро смешал коктейль и поставил перед девушкой стакан. Та мгновенно присосалась к соломинке. Когда жидкость в стакане уменьшилась на треть, брюнетка, повеселев, оторвалась от коктейлся и уже гораздо увереннее просунула ручку под локоть энсина.

— Дорогой, а у меня отличная новость.

— Да? — все так же рассеянно пробормотал энсин. — И какая же?

— Я совершенно точно знаю, что ты представлен к Малой рейдовой звезде!

— Надо же, — хмыкнул энсин, — какая честь…

— Конечно! — восторженно закивала Лисия. — Манталия говорила, что среди всех награжденных Малой рейдовой звездой за последние сто лет всего лишь трое были в звании энсинов. И все они старше тебя. А ведь ты знаешь, что это награждение для младшего офицера означает автоматическое производство в следующий чин! Я так за тебя рада!

Она прижалась к нему всем телом, постаравшись при этом, чтобы ее возбужденно торчащие соски шаловливо коснулись его обтянутого тонкой рубашкой тела, и очень эротично куснула его за мочку уха…

Ирайр отреагировал. Она почувствовала это! И едва заметно усмехнулась. Сильный пол… как же легко им управлять! Что ж, эта первая за столько дней встреча развивалась полностью по ее плану. Теперь еще один небольшой нажим и… постель. А уж там она способна вить веревки из любого мужчины… А утром, после еще одного раза, можно и тонко намекнуть вполне довольному собой парню о том, что солидному свежеиспеченному лейтенанту вполне пора подумать о… лейтенантше. Причем о такой, глядя на которую все будут разевать рты и пускать слюни. Тем более что у этого пентюха достаточно богатая семья, чтобы позволить его супруге блистать… Мужчины очень тщеславны… на чем и ловятся. А потом… Но что будет потом, она додумать так и не успела. Потому что энсин внезапно вновь вскинул руку. Джулии нарисовался через пару секунд.

— Еще светлого? — с сомнением произнес он, увидев почти полный стакан.

— Нет… я просто хотел спросить… — Ирайр заколебался, но затем, нахмурившись, решительно продолжил: — Помнишь, ты рассказывал, что на твоей планете появились монастыри?

Джулии медленно кивнул.

— Да…

— А туда допускаются те, кто родился не на Игил Лайме?

— Да, конечно… место рождения в этом случае не важно.

— Спасибо, — кивнул энсин и, повеселев, отхлебнул из стакана.

— Ирайр, — подала голос ошеломленная Лисия, — что ты такое говоришь?

Энсин досадливо поморщился.

— Лисия, прости, но… я, видимо, уволюсь из военного флота.

— А как же я? Наши планы? Я так мечтала… — и она заплакала.

— Лисия, — удивленно начал Ирайр, — мне было хорошо с тобой, мы классно проводили время, но я никогда не давал тебе повода…

— Ты… ты… такой же, как все, — взвизгнула брюнетка, — лжец! Грязное, тупое животное! Воспользовался мной, а когда дело дошло до того, чтобы выполнить свои обещания…

Бар замер, с интересом созерцая драму, разворачивающуюся на этот раз не на экране головизора, а здесь, под боком. И оттого еще более интересную. Тем более что актеры в среде зрителей были не менее известны и, чего уж греха таить, популярны. Особенно Лисия…

— Лисия, — растерянно пробормотал энсин, — я…

— Ты… ты не можешь так со мной поступить! Я… мы… мы предназначены друг другу, я знаю, Манталия мне гадала!

Ирайр вздохнул. Черт, ну что тут можно сделать!.. Он с детства терялся при виде женских слез. Но… не мог дать ей того, что она хотела. И чего так настойчиво требовала. Поэтому раскаянно пробормотал:

— Прости, Лисия, — и вышел из бара…

Впрочем, горе девушки длилось недолго. Спустя всего пару минут рядом с ней опустился дюжий лейтенант в повседневном комбинезоне десантника.

— Крошка, — прогудел он, — кто тебя обидел? Только скажи, и он тут же пожалеет об этом.

Лисия сквозь слезы бросила на него заинтересованный взгляд.

Да-а, десантник хорош. Большой, широкие плечи, могучий торс. Мышцы рельефно проступают даже сквозь грубый материал комбинезона. Недаром ее всегда тянуло к таким парням.

— Ничего… — пробормотала Лисия, поспешно вытирая слезы (они так портят цвет лица), — я только что выгнала своего парня, с которым долго была вместе. Вот и грущу.

— И чем же он вызвал неудовольствие такой красотки? — В голосе десантника сквозило искреннее восхищение. — Скажи мне, чтобы я никогда не совершал подобной ошибки.

Лисия рассмеялась.

— А ну его… Как тебя зовут?

— Лейтенант Кайр к вашим услугам.

Лейтенант! О, это неплохо… А кое-кто, похоже, только что отказался от подобной перспективы.

— Отлично, Кайр, — Лисия мстительно подумала об Ирайре и, просунув свою изящную ручку под согнутую в локте могучую руку Кайра, повелела: — Знаешь что, угости меня мисанто.

Что ж, Ирайр, ты упустил свой шанс. А я… рядом со мной всегда будут толпиться те, кому не терпится угостить меня мисанто. И не только…

Лисия не подозревала, что они оба сегодня сделали выбор, который определил их дальнейшую судьбу. Хотя она-то вроде как и не делала никакого выбора…