ООО «Психотроника» настоящим заявляет, что случайный запуск Системного Дезинтегратора не имеет никакого отношения к последним событиям в стране и мире. Зона поражения СД была выставлена по умолчанию на пятьдесят метров. Способ воздействия СД на реальность – нарушение связности – приводит к развалу всего, и не более. Ограничитель мощности, предусмотрительно установленный нами, исключил обрушение капитальных строений.

ООО «Психотроника» признает, что вероятная сфера применения Системного Дезинтегратора – офисная диверсия. Какие задачи были заложены в концепцию СД на самом деле, теперь уже не выяснишь. В момент включения устройство находилось на складе готовой продукции. Несанкционированный доступ к устройству был надежно блокирован Лежачим Полицейским.

Причиной включения Системного Дезинтегратора мы полагаем короткое замыкание в блоке управления – вероятно, в результате небрежного монтажа. Установить что-то достоверно не представляется возможным из-за саморазрушения устройства.

Мы предусмотрительно разместили головной офис ООО «Психотроника» в отдельно стоящем здании, поэтому сторонний ущерб от Системного Дезинтегратора оказался незначительным. Пострадало несколько автомобилей, хранилище твердых бытовых отходов (помойка) и еще местное РЭУ, в котором все равно страшный бардак. Мы не имеем ничего против РЭУ и его сотрудников. Мы были бы рады оказать им помощь, но не смогли никого догнать.

Если честно, в тот момент помощь не помешала бы нам самим. Особенно по части одежды и горячего питания.

Наш офис устоял. Это пустая бетонная коробка, но все лучше, чем ничего.

Восстановление магистральной канализации и линий электроснабжения мы готовы оплатить, если, конечно, найдем свои банковские счета. В банке нас почему-то не узнают. По идее, у нас должна быть заначка на черный день, но где она, никто не помнит.

Персонал ООО «Психотроника» пришлось отлавливать по всей Москве, а кое-кто удрал в область и там пытался рыть землянки. По следам Лежачего Полицейского мы шли несколько суток и отыскали его на одной из подмосковных автодорог, где он занимался вымогательством. Пользуясь случаем, приносим извинения областной ГИБДД и сообщаем, что патрульный автомобиль можно забрать. Мы даже отмыли салон, хотя это было нелегко.

К счастью, почти не пострадал уникальный комплекс «Антиспам», только нужно достать новую кувалду, свою они пропили.

За якобы сбитый нами вертолет МЧС мы платить отказываемся. Позвольте отметить, что пораженные Системным Дезинтегратором транспортные средства не падают. Их разносит на запчасти. Между прочим, останки вертолета захламляют нашу территорию, а пилот – если, конечно, его судьба кого-то интересует, – подал заявление о приеме в отряд Лежачих Полицейских и сейчас проходит тренинг-интенсив.

Господам бандитам, которые никак не уймутся из-за своего «Мерседеса», мы советуем на будущее не ездить мимо нашего офиса. А станете еще возбухать, мы починим вертолет, и Москва реально вздрогнет. Не на тех батон крошите.

Безусловно, казус с Системным Дезинтегратором – история об ответственности ученого и инженера перед обществом. Но мы сделали все для ограничения разрушительной силы СД. То, что основной удар приняло на себя именно ООО «Психотроника», свидетельствует о нашем патриотизме и верном понимании гражданского долга.

Мы разбиты наголову, но не сломлены. В ближайшее время силами Лежачих Полицейских и самоходного комплекса «Антиспам» мы выправим материальное положение фирмы (заранее приносим извинения москвичам за возможные неудобства) и сразу же вернемся в штатный режим.

Схему Системного Дезинтегратора придется доработать, но случайное срабатывание устройства сделало ему такую, не побоимся этого слова, шумную рекламу, что впору заканчивать с опытным производством и пускать СД на поток. Сначала, конечно, надо восстановить наши мастерские и уговорить монтажников вернуться туда.

А вообще, когда эта штуковина долбанула, было круто.

Покупайте наши Системные Дезинтеграторы!

Устройте конкурентам ПОЛНЫЙ ЮКОС!

Слоган Системного Дезинтегратора: «Всё к чертовой матери!»

Проверено на себе.

Если Юл Бриннер приехал в Париж из Харбина с полной гитарой опиума, то Иван Долвич, образно выражаясь, привез из Москвы в Нью-Йорк полную балалайку музыкальных идей. В конце 1980-х Иван основал на Брайтоне альтернатив-группу «Big Mistake!», которую одни критики называют «самой проамериканской», а другие «самой антиамериканской» группой в мире. Думается, обе стороны правы.

В любом случае, нравится вам агрессивный пафос «Big Mistake!» или вас тошнит от ее примитива и беспардонности – группа заслужила репутацию одной из самых уважаемых «альтернативных» команд. На этом фоне отсутствие «Big Mistake!» в коммерческих чартах не значит ничего. Их последний альбом «Bushshit» запрещен в большинстве штатов, но со всей Америки начинающие музыканты присылают свои демозаписи Ивану Долвичу.

Покидая Россию, бывший майор советского спецназа имел в багаже только сумку с одеждой, две бутылки водки и сувенирную балалайку, которую намеревался продать. Большинство известных майору английских слов происходили из «военного разговорника», остальные были нецензурными. Даже «да» и «нет» в устах Ивана звучали мрачно и угрожающе. Неудивительно, что узкий лексикон, брутальная внешность и боевые навыки привели майора на должность вышибалы в одном из ночных клубов Брайтон Бич. Иван быстро освоился в этой роли, проявив себя непревзойденным мастером запугивания. По словам хозяина заведения, «Иван заработал нам кучу денег, ведь в клубе стало очень тихо и сюда пошла солидная публика». Что понимать под «солидной публикой» на Брайтон Бич в 1987–1989 годах, мы лучше умолчим. Так или иначе, Иван Долвич стал менеджером службы безопасности.

У майора была странная манера – на рассвете, когда клуб закрывался, Иван обычно поднимался на сцену. Огромный, похожий на медведя, воин ходил между инструментами, разглядывал их, осторожно трогал. Внимательно и недобро глядел со сцены в зал («Это было страшновато – Долвич будто нарезал сектора обстрела», – вспоминает один из охранников). Иногда майор присаживался за синтезатор и барабаны, словно обживая места музыкантов. Он никогда не пробовал играть, вероятно опасаясь насмешек. Сарказма в свой адрес майор не переносил. Считалось, что у него нет чувства юмора. Дальнейшие события показали, насколько это было ошибочное мнение.

Через год Иван пригласил в Америку своего племянника Игоря Долвича, тоже бывшего офицера Советской Армии. Дядя поклялся «присматривать» за Игорем после смерти брата. Об обстоятельствах гибели полковника Долвича Иван и Игорь предпочитают не говорить, упоминая только, что он получил посмертно Звезду Героя, высшую воинскую награду СССР. Игорь поселился на квартире дяди и, против ожиданий, не стал искать работу, а все время посвятил интенсивному изучению языка и погружению в американский образ жизни. Днями и ночами он исследовал Нью-Йорк, отдавая предпочтение самым неблагоприятным районам, предпринял несколько путешествий по стране автостопом. Сейчас уже понятно, что это была разведка. Игорь искал живое подтверждение идеям дяди – и нашел его.

Потом Иван достал из чулана ту самую балалайку.

Иван в детстве окончил школу игры на баяне – большой русской гармонике. Найти баян на Брайтоне оказалось несложно. Игорь знал с десяток гитарных аккордов и каким-то образом умудрился некоторые из них брать на балалайке. «А знакомые ребята навесили нам на это дело кучу электроники», – вспоминает Игорь. Надо сказать, в музыкальной карьере Долвичей особую роль играют «знакомые ребята», о чем бы ни заходила речь, начиная от поиска аппаратуры и заканчивая прогремевшей на полгорода дракой с ирландцами, случившейся после исполнения «Big Mistake!» их песни «Russian & Irish are Brothers in Arms» в День святого Патрика.

Третьим членом группы стал примитивный музыкальный процессор, позже замененный на полноценный компьютер. Конечно, сейчас концертный состав «Big Mistake!» шире, но русские «сессионные музыканты», как правило, никому не известны и скрываются за агрессивными прозвищами наподобие Миша Подрывник или Таня Разведчица. Также не стоит забывать, что «Big Mistake!» – бескомпромиссная «альтернатива», поэтому вряд ли может называться полноценным музыкантом какой-нибудь Дядя Мэтью Диверсант, пусть даже он и ошарашил байкерский фестиваль в Аризоне своим соло на бензопиле.

Тех, кто готов брезгливо сморщить нос, утешим: «Big Mistake!» – это в первую очередь музыка и текст. Да, на уличном выступлении они запросто могут поручить басовую партию харлеевскому чопперу. Но это группа, которая способна сочинить песню на русском языке – и ее будут напевать тысячи простых американцев. Справедливости ради отметим, что «Usama Hui Sosama» – единственная русскоязычная композиция в репертуаре «Big Mistake!». «У нас нет ностальгии, – говорит Игорь Долвич. – Мы бежали из СССР, а попали в такой же СССР».

С осознания этой аналогии и началась история «Big Mistake!».

Дебютный альбом группы (тогда еще не имевшей названия) был создан и распространен партизанским методом, импортированным Иваном и Игорем из Советской России. Альбом просто записали на кассету и раздали копии «знакомым ребятам». Вы скажете, что в Америке так испокон века делали сотни начинающих, и ошибетесь. Долвичи поступили очень дальновидно, с самого начала позиционируя свои песни как «запрещенную музыку», которую в США нельзя играть и даже слушать. Это было понятно и привычно для русских эмигрантов и обеспечило дебюту первоначальный интерес. А дальше все решили сами песни.

В музыкальном отношении ранние работы Долвичей – грамотно выверенная какофония, сквозь которую прорывается четкий мелодический рисунок. Это бешеная варварская песня древнерусских дикарей, отплясывающих ритуальный танец на телах поверженных мамонтов, причем некоторые мамонты еще живы и жалобно трубят. Мелодия очень проста, припев навязчив, как жвачка. Прослушав это один раз, вы захотите услышать вновь, чтобы понять, как же оно сделано, – и потом несколько дней не сможете от песни отвязаться.

Тексты Долвичей и по сей день своеобразные шедевры примитива, но они мгновенно запоминаются и безошибочно ударяют в болевые точки слушателей. Не страдая ностальгией, Долвичи выбрали для своего дебюта тему «ностальгии наоборот». Генеральная линия их первого альбома – «куда же мы, черт возьми, попали?». Разглядев в повседневной американской жизни множество черт (вполне отвратительных), парадоксально роднящих США и СССР, музыканты ткнули слушателя в них носом и не прогадали. Они будут возвращаться к этой теме вновь и вновь – недаром «Big Mistake!», название их первого альбома, станет и названием группы.

Между прочим, хотя Иван теперь знает английский превосходно, он по-прежнему избегает серьезных разговоров с носителями языка, отделываясь короткими фразами.

Успех «Big Mistake!» как студийной группы стал поводом для серии концертов дуэта в брайтонских клубах, причем каждое выступление было обставлено будто сходка подпольщиков – и, естественно, на них рвались толпами. Последний концерт завершился визитом полиции с повальной проверкой документов (до сих пор есть сомнения, не организовали ли это сами Долвичи), и группа моментально приобрела культовый статус. О происшествии написали в газетах, и буквально весь Нью-Йорк всполошился – что же такое играют эти русские медведи? Кассеты, передаваемые – бесплатно! – строго из-под полы, расползлись по городу и окрестностям. И тот, кто не выбросил эту муру в помойку, заболел «Big Mistake!» всерьез и надолго.

Это был триумф.

О самих тогдашних концертах Долвичи стараются говорить пореже. Играл дуэт безобразно. Недостаток мастерства компенсировался огромным количеством водки, выпиваемой как посетителями клуба, так и музыкантами. К тому же гости знали большинство песен наизусть, поэтому собственно ансамбля не было толком слышно. Но Долвичи глядели далеко вперед и сделали выводы. Они стали посещать специальные классы и к моменту выпуска нового альбома оказались достаточно тренированы, чтобы не было стыдно выходить на публику трезвыми.

Второй альбом, «Soldier of Misfortune», провалился так же уверенно, как разошелся первый. Единственная удача на нем – та самая «Russian & Irish are Brothers in Arms», стремительная «русская джига» с текстом про алкоголизм и имперские амбиции, едва не ставшая причиной массовых волнений в день общегородского праздника (полиция задержала больше ста человек). Сейчас ее крутят в ирландских пабах, но в 90-м году она воспринималась как оскорбление.

Фактически с «Soldier of Misfortune» Долвичи сами себе закрыли дорогу в разряд коммерчески успешных групп (к ним уже присматривался один серьезный лейбл). В те дни от «Big Mistake!» ждали нового остросоциального альбома, заводного и едкого, а получили набор жалоб на превратности судьбы и горькую долю современного мужчины, которого никто не любит. «Иван тогда пережил личную драму, – вспоминает Игорь, – и хотел поделиться своими ощущениями. Я возражал, но он не слушал. И правильно. А то нас бы купили, и стали бы мы, как все эти придурки, которые шумно клеймят Белый дом, а сами пухнут от денег и ездят на „Феррари“. Хотя насчет „Феррари“ я загнул. Нам сколько ни заплати, мы будем ездить на старом добром железе из Детройта».

За исключением нашумевшей «русско-ирландской» песни, «Soldier of Misfortune» – неожиданно спокойный для «Big Mistake!», грустный и лиричный альбом. Заглавная композиция – самый настоящий вальс, хотя и камуфлированный надрывными «запилами» электробалалайки.

Это оказалось неинтересно.

Но тут, как нарочно, мир начал сходить с ума, и «Big Mistake!» повернулась к слушателю той стороной, за которую группа и по сей день где-то предана анафеме, а где-то считается истинным голосом Америки.

Долвичи выпустили наружу ту самую «загадочную русскую душу», которая оказалась на поверку сугубо американским бессознательным, оформленным в слово и дело. Первым таким прорывом стала песня, зовущая на войну.

Сингл «Fuck Iraq!» безуспешно пытались ставить в эфир диджеи провинциальных радиостанций. Доходило до увольнений. ФБР конфисковало сотни копий песни, признанной разжигающей межнациональную ненависть. «Fuck Iraq!» буквально расколола Америку надвое. Раскол оказался тихим – такие силы были брошены на то, чтобы его замять. Он малоизучен по сей день, но он – был, четко оформленный, раскол между гламурной «столичной» Америкой и Штатами бесконечных дорог, фермерских хозяйств, ковбойских сапог, «десятигаллонных» шляп. Бывшие солдаты, Долвичи расковыряли старую рану, местоположение которой хорошо знали. Они и дальше будут заниматься тем же – вскрывать болячки во всех доступных областях.

Сами Долвичи на вопрос «Почему вы написали „Fuck Iraq!“?» отвечали просто: «Мы знаем этого урода Саддама» – и от дальнейших комментариев отказывались наотрез.

Много позже их ремикс «Fuck Iraq! 2003» уже не расколет страну, а сплотит ее. Но его снова нельзя будет поставить в эфир.

К «Big Mistake!» пришло то признание, которого Долвичи хотели, – они стали «народной группой». Их ждали в маленьких городках по всей Америке, и они дали большой концертный тур. Именно в тот период сформировался костяк выездного состава «Big Mistake!» – все те Миши, Тани и бесподобный Дядя Мэтью Диверсант, – которых принимали как родных, что в беспроблемной Калифорнии, что в самодостаточном Техасе. Финансовое положение группы не поправилось, ведь раздувание состава съело все дополнительные доходы. Но зато, как вспоминает Игорь «…это было дико весело, и потом, чувствуешь себя уверенней, зная, что в случае эксцессов Дядя Мэт прикроет отступление со своей бензопилой».

В зависимости от региона «Big Mistake!» играла три концертных программы, репертуар которых пересекался процентов на пятьдесят. «Испаноязычные» штаты восприняли на «ура» мегамикс «Los Ichos de Las Putas». Иначе как циничным издевательством над испанским языком (и глумлением над испанскими популярными песнями) его не назовешь. По слухам, запись затребовал себе Фидель Кастро. Команданте сказал, что «мерзавцев надо кастрировать», а вот кубинские эмигранты проявили должную самоиронию. «Да, мы не знали испанского, – говорит Игорь. – Но публика отлично поняла, о чем мы поем, и это главное». Для соотечественников Долвичи исполняли блок «Kalinka for Marinka», позже оформленный в отдельный концерт «Brighton Bitch». И что бы там ни говорили о взрывчатом характере латиносов и флегматичности русских, но как раз из-за «Brighton Bitch» в залах до сих пор вспыхивают драки. Основная концертная программа группы называлась «Big Mistake! Dead or Alive».

Прокатившись по Штатам, Долвичи ненадолго исчезли. Это еще одна характерная черта группы – время от времени дядя и племянник уезжают на три-четыре месяца, возвращаются загорелыми и при деньгах и садятся за музыку. Насчет их отлучек были намеки, что оба отставных офицера все еще в отличной форме, а «советский спецназ» – марка качества у наемников и Долвичи иногда выполняют деликатные поручения «знакомых ребят». Проверить эти слухи невозможно, но они придают дополнительный колорит имиджу «Big Mistake!».

Итак, в начале 90-х «Big Mistake!» четко определяет генеральную линию своего творчества – говорить всю правду без обиняков – и больше не сворачивает с нее. Если проанализировать тексты, получается, что Долвичам не нравится решительно всё. Но особенно не нравится то, о чем вы еще и задуматься не успели! Такое, мягко говоря, резкое неприятие действительности обеспечило «Big Mistake!» устойчивую популярность. Отвергать и оплевывать реалии сегодняшнего дня – это очень по-русски – почитайте хотя бы Достоевского, – но это еще и очень по-американски. «Big Mistake!» стала оплотом американского консерватизма самого махрового толка. Долвичи не разменивались на общие места. Нет, они сами задавали тон! Их издевка никогда не лежала в «общеамериканском» русле. Пока все хихикали над адвокатами и врачами, обсуждали Монику Левински и О Джей Симпсона, «Big Mistake!» защищали свое любимое «железо из Детройта», нещадно ругая слияние «Крайслера» с «Даймлером». Они крыли последними словами виагру и рекламные технологии. Альбом «Advertising Ace» обернулся для них судебным иском от журнала рекламщиков Advertising Age. Резкий выпад против голливудского киностандарта «HoleWood» оказался до того неожиданным и справедливым, что киномагнаты только руками развели. Досталось Макдоналдсу и CNN, компьютерщикам и интернет-провайдерам. А еще фашистам, гомосексуалистам, пацифистам, антиглобалистам… Похоже, для «Big Mistake!» они все на одно лицо. Долвичи умудрились врезать даже по кантри-музыке, и, кроме нескольких раздраженных реплик в ответ, им ничего за это не было!

Элементы перфоманса в клубных и уличных выступлениях «Big Mistake!» временами принимали откровенно хулиганские формы. Запомнился случай, когда Иван вдребезги разбил кувалдой бетонную глыбу с грубо намалеванным на ней портретом президента Клинтона. На программе «Escape from viagra factory» по Брайтону рассыпали целый грузовик презервативов, разгружая их через борт вилами. Но подлинный фурор произвело дебютное исполнение песни «Pop Pop Music», заявленной Долвичами как «наш ответ всем Mайклам Джексонам». Отыграв номер, группа закидала слушателей гнилыми помидорами и тухлыми яйцами.

«Хохот и визг стоял такой, – вспоминает Игорь, – что приехали копы. Они всегда болтаются поблизости, когда мы даем концерт. Ну, на них тоже помидоров хватило!»

События в России «Big Mistake!» традиционно игнорировала, но в 2000 году вдруг разразилась песней «Who the hell is Mr.Putin?!», которую, по слухам, русские пограничники отбирали у приезжающих в страну, и на родине Долвичей и мистера Путина она практически неизвестна.

Очень показательно отношение «Big Mistake!» к трагедии «двух башен». Первой реакцией была песня «Stop this Boeing, I'm getting out!», жестко (если не жестоко) критикующая действующую администрацию. Но буквально через несколько дней по всей Америке разнеслась блистательная «Usama Hui Sosama», для которой так и не удалось создать аутентичный перевод. И наконец, «Fuck Iraq! 2003». Можно принимать или не принимать творческий метод «Big Mistake!», отрицать напрочь их идеологию, но согласитесь, это честная, искренняя группа.

Увы, трудно сказать что-то определенное об альбоме «Bushshit». В принципе, это очень характерный для «Big Mistake!» материал. Но истерия вокруг альбома в значительной степени подогревалась тем, что он был приурочен к последней выборной кампании. Саунд группы стал заметно мягче, тексты, как обычно, резче некуда. Первое навлекло на «Big Mistake!» обвинения в сдаче позиций и недостаточной «альтернативности», второе привело к запрету альбома почти по всей Америке и, конечно, добавило ему сторонников. Думается, эта работа еще ждет отдельного исследования, когда поулягутся страсти. Ведь хотя Буш и победил, «Bushshit» (и альбом, и концепция) не теряет актуальности.

Отчасти настораживает и недавний сборник клубных ремиксов «The Biggest Mistake!». Конечно, трудно представить, что в стране найдется много площадок, где это рискнут крутить. Но сам факт появления такого альбома странен. То ли это очередной нахальный эксперимент, то ли первый звонок к грядущему переходу группы на коммерческие рельсы и неминуемому ее «окультуриванию».

«Big Mistake!» довольно много концертируют и сейчас. Они желанные гости на разнообразных байк-шоу, съездах Национальной стрелковой ассоциации и мероприятиях Народной милиции штата Монтана. Их даже якобы видели в Нэшвилле, хотя что они там делали, остается загадкой. В музыке «Big Mistake!» можно найти элементы кантри-стиля, но считается, что давняя песня «Nashwille Mafia» поссорила их с тамошней братией навсегда.

Долвичи по-прежнему работают в Нью-Йорке, на Брайтоне. Они собирались посетить Россию, но посольство отказало им в визе. «Я уверен, что наши знакомые ребята прояснят эту ситуацию, – говорит Игорь. – Если нас не пускают на родину из-за „Who the hell is Mr.Putin?!“, то мы готовы написать песню, содержащую ответ на этот вопрос!»

По словам Игоря Долвича, песня будет называться «Durak Durak». Что это значит, он не пояснил.

Это ветхое двухэтажное здание в окраинном районе столицы не похоже на штаб-квартиру процветающей фирмы. Но именно здесь живет ООО «Психотроника», о чем свидетельствует табличка на двери. И еще остов вертолета на заднем дворе напоминает: фирма не простая. Вокруг останков авиакатастрофы разбит цветник. Говорят, летом тут красиво. Персонал «головного офиса» уверяет: «У вертолета хорошо думается на профессиональные темы». Это лишнее доказательство тому, что «Психотроника» выполняет странные заказы и работают тут особенные люди. Ваш корреспондент, глядя на скелет летательного аппарата, смог задуматься только об одном: хорошо упало!

Корр.: Я услышал про вас впервые от человека, которому вы продали инфразвуковую пушку…

Д.И.: Недоказуемо.

Корр.: Это понятно.

Д.И.: Недоказуемо, ненаказуемо, полностью на вашей совести. Впрочем, и газета ваша такое желтое дерьмо, пардон, май фрэнч, что никто не поверит. Считайте нашу беседу дружеской болтовней. Иногда так хочется поболтать с кем-то… Устаешь играть в бойца невидимого фронта. Честно.

Корр.: Да, принимается. И газета так себе, и мы просто болтаем. Но все-таки… Я по долгу службы имею дело со слухами. Иногда это намеренное вранье, иногда глюки и бред. А вот с ООО «Психотроника» совсем другое дело. Взять хотя бы инфразвуковую пушку. Есть доказательства того, что минимум один раз пушка сработала. Как вы это прокомментируете?

Д.И.: Конечно, она работала – такая громадная дура! Если бы вам показали инфразвуковую пушку размером с чемодан, это было бы надувательство. А тут один только монтаж устройства занял несколько дней. Диаметр излучателя три метра! Ка-ак жахнет!.. Честное слово, лучше бы тот клиент взял с десяток наших универсальных пугал. Для охраны складов отличная вещь.

Корр.: А вы ему предлагали пугала?

Д.И.: Естественно. Обычно нам говорят: вот, есть проблема, спасите-помогите. И мы находим выход. Недорогой и остроумный. Проблема этого клиента решалась просто расстановкой пугал по ангарам. Но он… Знаете, есть такие люди, которых, пардон май фрэнч, прёт и колбасит от технологий завтрашнего дня. У них все должно быть самое новое, самое продвинутое, с фантастическими свойствами… Я этому другу говорю: почему вы не хотите пугало? Давайте, я вам его покажу, и вы обосрётесь. Пардон май фрэнч. Нет, говорит, пугало – это каменный век. Слышал, у вас есть инфразвуковая глушилка. Хочу такую, чтобы бац – и готово… Ну, он и бацнул. А там автономное питание на сто часов…

Корр.: Для чего она изначально делалась, пушка?

Д.И.: В проспекте написано черным по белому: система подавления на сверхнизких частотах.

Корр.: Подавления – чего? Или – кого?

Д.И.: Подавления всего. Вам что, совсем правду сказать?

Корр.: Если это не опасно для моего здоровья.

Д.И.: Черт его знает. Тут все опасно для здоровья. Вертолеты вон на голову падают… Если честно, я сам не знаю, для чего эта пушка. Нам просто было интересно, сможем ли мы сконструировать такую… вещь. Игры разума, так сказать. А когда была готова документация, то, конечно, захотелось собрать действующую модель. Почему нет?

Корр.: Дорогие у вас игрушки.

Д.И.: Да ну, ерунда. У нас дорогие мозги. А железо – мелочь. Главное – так раскидать заказы, чтобы ни один подрядчик не понял, что именно он для нас делает. И для нас ли вообще. И дальше надо так продать готовое решение, чтобы на «Психотронику» нельзя было кивнуть.

Корр.: А вот эта реклама – «панические атаки для вас и ваших клиентов», она с пушкой не связана?

Д.И.: С ней много чего связано. Суть в другом: мы зачем-то собрали эту пушку. О которой нас никто не просил. И когда мы с ней наигрались, то стали думать: а дальше что? Куда ее девать, здоровенную такую? Решили отрекламировать ее как универсальную глушилку. Просто чтобы сбыть с рук, освободить склад. Понимаете, наша специализация – изящные и компактные решения. Тот же мобильный комплекс «Погодный Генератор» – он у нас на дворе не стоит, не ржавеет, верно?..

Корр.: Там вертолет только.

Д.И.: …Но мы можем его сформировать за день, под заказ. Все ноу-хау в том, как распорядиться его компонентами, внешне совершенно обычными, скучными даже. Подумаешь, ветродуй и пожарная машина, эка невидаль. Весь цимес в команде, которая поведет «Погодный Генератор» к месту работы, развернет его там, настроит, утрясет проблемы…

Корр.: Да, при имитации метеоритного дождя проблем должно быть море.

Д.И.: Если без спасения заказчика из-под этой дурацкой бомбардировки – ничего особенного. Какие проблемы, когда клиент лежит носом в землю и дрищет? Пардон май фрэнч. А вот если заказчик хочет, чтобы его, для полноты картины, спасали… Появляется транспорт, который быстро скачет по зоне обстрела. Делая вид, что уклоняется от попаданий и вообще будто ему очень страшно. А там, где есть транспорт, всегда есть опасность ДТП.

Корр.: Но местные власти…

Д.И.: Не намного сложнее, чем большой фейерверк, я вас уверяю.

Корр.: Хорошо, а шоу «Глобальное Потепление»?

Д.И.: Вон в Лумумбе полно чудесных негров. С ними просто надо пожестче. Они же как дети. Я с неграми еще в Штатах научился работать.

Корр.: Нет, я имею в виду заболачивание местности и прочую мелиорацию.

Д.И.: Значит, объясняю. Шоу «Дед Мазай против Глобального Потепления» мы организовали один раз. Это был финал корпоративной вечеринки с выездом на природу. Прощальный удар по нервам, так сказать, хе-хе… Труднее всего оказалось выбрать подходящее место. К счастью, Россия большая страна. Ну и пришлось убедить заказчика, что надо ехать именно туда, где мы собираемся делать это. По идее, такое безобразие можно устроить хоть на дачном участке, но масштаб будет не впечатляющий. И очень дорого защитить участки соседей от затопления и всякой ненужной паники.

Корр.: Заказчик остался доволен?

Д.И.: Не то слово. Сами представьте – вы вывезли фирму на пикник, упоили ее в хлам, утром ваши люди просыпаются, начинают искать, чем похмелиться, смотрят – а вокруг пальмы! На каждой сидит по очень злому негру с во-от таким ножиком в зубах! И дует недобрый душный ветерок. С гнильцой ветерок. И тут мы пускаем воду! И плывут крокодилы! Розовые!!!

Корр.: Розовые – чтобы совсем весело?

Д.И.: Ну не было зеленых.

Корр.: М-да… Вы не хотите теми же средствами сделать шоу «Новый Орлеан»?

Д.И.: А кому это надо?

Корр.: Многие в России были бы рады.

Д.И.: Ура-патриоты всякие? Нетушки. Мы не любим антиамериканцев. Мы сами антиамериканцы.

Корр.: Интересное заявление.

Д.И.: Мы были знакомы с проблемой вплотную, понимаете? Когда работали в Штатах. Поэтому мы – настоящие антиамериканцы, а не игрушечные. После того как затопило Новый Орлеан, я написал стихи. Прочитать?

Корр.: Ну… Не знаю.

Д.И.: Вот, послушайте.

Корр.: Это, простите, о чем?..

Д.И.: Такое мог написать только полный антиамериканец. Что, не улавливаете?

Корр.: Не очень.

Д.И.: Ладно, проехали.

Корр.: Согласен. А вот эти ваши психологические тренинги…

Д.И.: Дочернее предприятие.

Корр.: То есть АО «Психфак» действительно существует?

Д.И.: У нас ничего не «существует», кроме головного офиса. Вы не найдете концов, не обнаружите связи. Хотя есть и мастерские, и ремонтная база, и «Психфак», и охранная служба…

Корр.: Кстати! Где я могу увидеть Лежачего Полицейского?!

Д.И.: На входе.

Корр.: Э-э…

Д.И.: Ну, тот тип со стеклянным взглядом. Это их бригадир.

Корр.: Шутите? Это манекен.

Д.И.: Напрасно вы так. Не каждый, у кого на груди висит описание и прейскурант, – манекен.

Корр.: Тогда почему он стоял? И почему не в форме?

Д.И.: Он в отличной форме. А, в смысле почему не одет, как положено? Ха-ха-ха! Оцените каламбур… Да просто мне не нужно такое чудовище на входе в собственный офис. От одного взгляда на работающего Лежачего Полицейского блевать тянет, пардон май фрэнч. Уроды, мать их. Откуда у людей столько здоровья?!

Корр.: Меня интересует другое – как они в таком ужратом состоянии выполняют свои задачи?

Д.И.: Им внедрена установка «защищать и служить». Ребята из «Психфака» хорошо с ними поработали. По идее, если пить каждый день по литру, человек превращается в биоробота. Но никто еще не пытался таких роботов программировать на выполнение позитивных задач. Мы попробовали, и нам удалось. Они прекрасно справляются. Но все равно блевать тянет. Впрочем, так и должно быть. Если тянет блевать, значит, Лежачий Полицейский делает свою работу. Вы же не хотите, чтобы это чудовище еще и стреляло по нарушителям? И мы не хотим.

Корр.: Нет, спасибо, пьяный милиционер уже сам по себе…

Д.И.: …Самый опасный городской хищник. И, главное, все это знают. Последняя сволочь знает, что пьяный коп застрелит тебя на хер, пардон май фрэнч, и не почешется. И ничего ему за это не будет. Так и родилась концепция Лежачего Полицейского. Она зиждется на всеобщем страхе перед этим… жупелом.

Корр.: А там, на входе, точно не манекен?

Д.И.: Нет, там жупел в гражданской шкуре.

Корр.: И зачем он там – в нерабочем состоянии?

Д.И.: Он в условно рабочем. Настоящий коп всегда на службе. Да, это половинчатое решение, но… Я тоже когда-то мог выпить литр.

Корр.: Вы завидуете, что ли? Нашли кому.

Д.И.: Не кому, а чему. Я завидую их способности пить.

Корр.: К слову, как вы набираете персонал?

Д.И.: Строго по знакомству. Одни приводят других. Только пилот вертолета на нас с неба упал.

Корр.: Кстати, Дмитрий, насчет вертолета. Он прямо так и рухнул к вам на двор?

Д.И.: Да, посадка была жесткая, но точная. Еще пара метров – и пришлось бы заново возводить заднюю стену офиса. Нам тогда повезло, с Системным Дезинтегратором. Если это можно назвать везением. Понимаете, когда «Ми-8» падает на брюхо, обычно текут топливные баки, и от малейшей искры – бабах! Но у него в баках была уже одна вода. Дистиллированная. Вообще, идиотская история. Нашим пиарщикам удалось обставить ее как грандиозный анекдот. Но непосредственно в те дни… было совсем не смешно.

Напомним, что около года назад в результате случайного запуска устройства, названного конструкторами «Системный Дезинтегратор», от офиса ООО «Психотроника» осталась пустая бетонная коробка. Были повреждены линии канализации и энергоснабжения, пострадало несколько автомобилей. В результате панической атаки на сутки вышло из строя местное РЭУ. А на сам офис «Психотроники» чуть не упал вертолет.

Корр.: Насколько помню, все попытки увязать эти происшествия с работой вашей фирмы в конечном итоге провалились.

Д.И.: А потому что нас не стало. Как можно было увязать тот бабах и тарарам с фирмой, которой не существует? Мы после кое-что признали за собой, так сказать, постфактум. Из чистой профессиональной гордости. Но сильно после. Нужно было время элементарно очухаться. А в тот день, когда эта пакость… Виноват, это гениальное изобретение… В общем, когда эта фигня долбанула, у нас было несколько шикарных контрактов. А когда пыль осела и дым развеялся, не было уже ООО «Психотроника» как структуры во всех смыслах. Этот чертов дезинтегратор, у него принцип действия – нарушение связности. Развал всего. Я вроде бы сидел в кабинете и что-то делал – поди теперь узнай что. А очнулся в Капотне, без копейки денег, с фингалом под глазом, при галстуке, но босиком. Ужас. А вот, скажем, Армен… Это наш, образно говоря, главный инженер… Так вот, он сидел на дереве в Битцевском лесопарке. С куском сервелата в зубах. А под деревом сидела стая бродячих собак. И только колбаса его спасла.

Корр.: Он отдал ее собакам?

Д.И.: Нет. На колбасе сохранился полуизжеванный ценник из универмага в Ясеневе. Армен определился на местности, слез с дерева, избил вожака стаи, остальных разогнал и пошел через лес к офису. Теперь представьте, что было бы, успей Армен сгрызть ценник. Тот угол леса дикий и запущенный. А бродячие собаки везде одинаковы, на них не написано, ясеневские они или, допустим, крыжопольские. Мне-то в Капотне сразу объяснили, куда я попал… Как вспомню, так вздрогну. Слушайте, ну его, этот дезинтегратор.

Корр.: Его заказывало частное лицо или организация? Можете не отвечать.

Д.И.: Вы так и не поняли. Я не в состоянии ответить. Никто не знает толком даже как выглядела эта штука. Есть только версия, что она маленькая была, – мы же не идиоты. А уж зачем ее сделали… В интересах чистой науки, я думаю. Нобелевку захотелось, не иначе. С нами это бывает. К счастью, редко.

Корр.: Ходят слухи, что среди ваших заказчиков есть очень серьезные госструктуры.

Д.И.: Сомневаюсь. Зачем им, например, электромагнитная бомба, если у них есть прокуратура и налоговая инспекция? Это в сто раз страшнее. Тоже в своем роде системные дезинтеграторы. Бац – и нету ничего.

Корр.: Кстати, об электромагнитных бомбах. Не боитесь конкуренции? Ведь такой боеприпас можно купить у военных.

Д.И.: Это вы о гранате «Атропус»?

Корр.: Не знаю. А вы о чем?

Д.И.: Ах вы, провокатор… Во-первых, у военных лучше ничего не покупать никогда. Военные люди азартные, быстро входят во вкус и начинают торговать направо и налево. Однажды их поймают, и они вас сдадут. Во-вторых, не все армейские разработки годятся для, скажем так, гражданских нужд. В-третьих, краденое покупать мало того, что опасно, но и просто нехорошо. Некрасиво. Умные люди это понимают. И ООО «Психотроника» против скупки краденого в любых формах.

Корр.: А пельмени?

Д.И.: Чего-о?..

Корр.: Я цитирую: «Пельмени одноразовые россыпью, пять тонн, минимальная партия от десяти ведер». Скажите еще, что не краденые.

Д.И.: А-а… Это вообще не реклама, это шифрограмма такая. Надо было донести информацию до кое-кого. Там ключевая фраза «…в связи со спонтанной ликвидацией клиента».

Корр.: Донесли?

Д.И.: Ну, больше он не приходил. Как ветром сдуло.

Корр.: Вы совсем никого не боитесь? В общем и целом?

Д.И.: Хм… Я боюсь несчастных случаев на производстве. Машины, станки, электричество, слесарный инструмент – того и гляди, кто-нибудь руку сломает или током ударится. Психологов наших побаиваюсь, они сами по себе готовые несчастные случаи. За актеров иногда просто дрожу, им как ни объясняй, вечно не туда лезут. Самоходный комплекс «Антиспам» меня беспокоит. Мы пьющих-то не берем на работу, кроме как в отряд Лежачих Полицейских, а эти четверо с кувалдой… Поддадут для куражу – и вперед, со спамом бороться… Они сейчас в долгосрочной аренде, но я все равно нервничаю.

Корр.: Их метод борьбы со спамом… Я, конечно, его приветствую от всей души. Но вам не кажется, что для исполнителей это прямой путь за решетку?

Д.И.: Не кажется. Есть, конечно, некоторый профессиональный риск – уж больно дело увлекательное, легко перейти грань допустимого. Но мы этих четверых не с улицы взяли. Они знают, как решать проблемы. До прихода в «Психотронику» их служба была – запугивать тех, кто запугивает других.

Корр.: Это та служба, которая «…и опасна, и трудна»?

Д.И.: Приблизительно. Мужики подобрались из разных, так сказать, департаментов, но именно это сделало их гибкой, разносторонней и эффективной командой. А уж веселые! Даже кувалда с бантиком… Вообще, страшно подумать, сколько талантливого и хорошо обученного народу в России занимается всякими глупостями. И страдает из-за этого. А мы предлагаем людям работу по призванию. К которой лежит русская душа.

Корр.: Хотите сказать, что запугивание, наведение шухера…

Д.И.: И?…

Корр.: …Публичное валяние дурака, идиотские выходки, пьяные безобразия – это наша природная склонность?! И мы больше ни на что не годимся?

Д.И.: Ну и слова вы нашли! Это ж надо так не любить русских. Я бы выразился иначе. Искать новое и им смущать умы – вот что у нас получается лучше всего. Вот в чем наше призвание. Вот!

На выходе из офиса ООО «Психотроника» ваш корреспондент внимательно пригляделся к манекену Лежачего Полицейского.

Тот вдруг моргнул и внятно произнес:

– ДОКУМЕНТЫ НАХ!

Это прозвучало так внушительно, что я поспешил уйти.

Путь от голого замысла до большого кино тернист и долог. Пройти его без потерь немыслимо. Но если работают профессионалы, любая преграда на пути – не беда, а вызов. Первый фильм трилогии состоялся чудом, и делали его по наитию, на одной интуиции. Второй буквально вымучивали, а он от этого стал только лучше. На третьем сами себе устроили цейтнот – но все уже привыкли… Режим постоянного «мозгового штурма», слаженный труд режиссерской группы и самопожертвование актеров – вот секрет «Назад в будущее»[5].

– Физические нагрузки были очень велики, – вспоминает актер Майкл Джей Фокс. – Но мы договорились, что «боль со временем проходит, а кино остается навсегда». Так и вышло.

Иллюстрация к этому тезису есть в рабочих моментах съемок. Вот страшный бандит Бьюфорд Таннен стоит, по уши уделанный бутафорским навозом, и грустно бормочет в камеру:

– Некоторые просто не понимают всей гламурности и волнующей привлекательности Голливуда. Ребята, приезжайте к нам в Калифорнию. Становитесь актерами. И выполняйте вот такие трюки. Это говорю я, Том Уилсон. От всего сердца. Adieu, друзья…

И носом вниз из кадра – хлоп!..

Актеры пахали как проклятые. Боб и Боб (прозвище дуэта режиссера Земекиса и сценариста и продюсера Гейла) подбирали идеи под ногами и хватали их из воздуха. Исполнительный продюсер Спилберг отбивался от начальства и все обеспечивал. Так сложились столпы, на которых держится трилогия. Адекватная команда за кадром и в кадре. Удачный образ машины времени. Отличная музыка. Город Хилл Вэлли, единый в пяти лицах. Сто раз переписанные сценарии. И под занавес – фантастический вестерн!

Они это сделали. Какой ценой? Может показаться, что им сильно везло. На самом деле они просто не упустили ни единого шанса.

Однажды Боб Гейл разбирал старые бумаги и вдруг узнал, что его отец был «президентом класса» в школе. Гейл сказал Роберту Земекису, с которым они уже сделали два фильма: «Как мало мы на самом деле знаем о наших предках! А вот интересно, если попасть в прошлое и оказаться ровесником своих родителей – стали бы мы с ними друзьями или нет?»

Сложился план молодежной комедии: типичный парнишка проваливается на тридцать лет назад. Кто построил машину времени? Типичный НФ-персонаж, «безумный ученый». Где все происходит? В типичном маленьком городке. Так на свет родились Марти МакФлай (папа – лузер, мама пьет), доктор Эммитт Браун («раньше наша фамилия была фон Браун») и главный герой картины – город Хилл Вэлли.

Сценарий начали писать в сентябре 1980 года. Первым, кто его увидел, был Стивен Спилберг. Увы, предыдущие их с Земекисом работы не снискали громкой славы. Фильмы Земекиса всегда очень хвалили на предпросмотрах, а дальше – полупустые залы и скудная касса.

Вдобавок «запустить» картину мешал жанровый ярлык. Типичная молодежная комедия начала 80-х была из разряда «детям до 16». «Назад в будущее», где комедийный эффект достигался более тонкими средствами, пришлось бы сильно опошлить, чтобы загнать в формат, под который давали деньги. Как и следовало ожидать, для студии Columbia сценарий оказался «слишком детским». Попытка продать его на Disney привела к обратному эффекту: там посчитали шокирующей идею, что девушка влюбляется в парня, который на самом деле ее будущий сын… Куда ни ткнись, ответ был один: сценарий надо переделывать. То есть – однозначно и бесповоротно портить.

Земекис не хотел рисковать: еще один провал – и прощай, режиссура. Спилберг деликатно сказал: «Возможно, ты прав». Сценарий припрятали до лучших времен. Прошло три года, и Майкл Дуглас пригласил Земекиса снять «Роман с камнем». Фильм наделал такого шума, что «Назад в будущее» понадобился сразу всем-всем-всем. Но Земекис обратился к Спилбергу, оценившему идею с самого начала.

Майкл Джей Фокс (будущий Марти МакФлай) был телевизионным актером, восходящей звездой сериала «Семейные узы». В сериале возникла пауза, и Фокс решил сыграть в «Волчонке»[6], сомнительной картине про юного оборотня («Понятия не имею, зачем я это сделал!»). Работали в одном из кварталов Пасадены, где вообще много снимают. Мимо проходили люди, искавшие натуру для нового фильма. Фокс услышал название «Назад в будущее», узнал, что там занят его знакомый Криспин Гловер, а продюсер вообще сам Спилберг, – и подумал: вот же некоторым везет!

А ведь Фокс был главным кандидатом на роль Марти, только ему об этом не говорили, чтобы зря не расстраивать. Наступал новый сезон «Семейных уз». Актер не смог бы трудиться на два фронта, для этого в сутках не хватало верной дюжины часов.

Тем временем Земекис несколько раз откладывал съемки. Ему нужны были «правильные актеры». Криспин Гловер (Джордж МакФлай) и Ли Томпсон (Лоррейн) вжились в свои роли превосходно. Кристофер Ллойд был принят вообще с порога. Он еще не успел и слова произнести, а Земекис уже понял, что это Док Браун. Кстати, Ллойд скопировал своего героя со знаменитого дирижера Леопольда Стоковски. Он и движется в кадре так, будто дирижирует невидимым оркестром. Ассоциация с Эйнштейном возникла позже и совершенно ошибочна.

А «правильного» Марти не могли найти. На кастинге побывало множество актеров, история сохранила два имени – Си Томас Хауэлл и Эрик Стольц.

Си Томас на фотопробах очень похож на привычного нам Марти. Но директор студии Universal настаивал на кандидатуре Стольца. «Томми отлично прошел пробы, – вспоминает Гейл, – но студия хотела Стольца. Директор сказал, Эрик сыграет как надо, а если что-то не заладится, нам дадут переснять фильм с самого начала. Директор, конечно, не думал, что такое случится…»

Стольц, по словам Земекиса, хорошо работал, но режиссер не видел в нем ни того типажа, ни «того типа юмора», который требовался. Судя по фотографиям Стольца в роли Марти, актер старательно изображал штампованного комедийного балбеса. А ведь Марти по сценарию начисто лишен придурковатости, это совершенно нормальный парень. Типаж «героя поневоле». Его роль словно написана под Майкла Джей Фокса.

Наконец Земекис не выдержал и принял болезненное для всех решение – остановил съемки. А продюсер «Семейных уз» пришел к Фоксу со сценарием «Назад в будущее» и словами: «Ты должен понять, почему я не говорил тебе об этом раньше. Теперь решай сам».

Боб и Боб понимали, что даже если Фокс захочет играть у них, он не сможет этого физически. И все-таки на что-то надеялись. А Фокс прочел сценарий и влюбился в него. «Не буду спать. Делайте что хотите, но я буду сниматься». Ему еще не исполнилось двадцати трех лет, и он очень хотел в кино.

Через две недели Фокс уже стоял среди ночи, в жуткий холод, на автостоянке у торгового центра и «работал вместе с Крисом Ллойдом и ДеЛорианом».

График у Фокса сложился нечеловеческий. Днем актер снимался в телесериале, потом ехал на площадку к Земекису, там работал когда до трех, а когда и до пяти утра, затем шофер привозил его домой, «…относил меня на руках в кровать, а через несколько часов приходили люди, включали мне душ, делали кофе – и так шесть дней в неделю. Большую часть времени я слабо понимал, где нахожусь. Либо сплю, либо работаю».

Это должно было кончиться плохо – и кончилось. Однажды Фокс, ожидая своего выхода в «Семейных узах», вдруг бросился к столу с реквизитом и начал яростно копаться в вещах. Он искал свою видеокамеру – и никак не мог ее найти! Прошло несколько минут, прежде чем актер сообразил, что тут совсем другой фильм.

Не тот, где он до одури бегает, прыгает, падает, терзает электрогитару и ездит на красивой, но неудобной машине.

Сначала Боб и Боб представляли машину времени «как некую камеру» и хотели сделать ее из старого холодильника. Позже Земекис небрежно бросит, мол, от этой идеи отказались из боязни – вдруг дети начнут закрываться в холодильниках. На его слова по сей день ссылаются. А ведь это такая же шутка, как заявление: «„Ховерборды“[7] на самом деле существуют, просто родители против их массового производства, но мы достали несколько опытных моделей и сняли в фильме».

Не надо слепо верить интервью, которые Земекис дает по ходу работы. На площадке он фонтанирует идеями, носится как угорелый, всех заряжает энергией и кричит: «По местам, я делаю мое кино!» Когда Фокс засыпал на ходу, режиссеру достаточно было сказать: «Ну, парень, делаем мое кино!», и тот – оживал… А в официальной обстановке Земекис мучительно серьезен и даже не улыбается.

От холодильника отказались, поскольку он статичен. Нет, машина времени должна быть именно машиной – на гусеничном ходу вроде танка, чтобы свободно перемещаться по любой местности… И только при обсуждении эпизода, когда фермер принимает машину за инопланетный корабль, пришло озарение. Снизошло.

У летающих тарелок в старых комиксах дверь непременно откидывалась вверх. Точно как у «ДеЛориана» – DMC-12, спортивного купе, вышедшего из-под пера великого дизайнера Джорджетто Джуджаро. Плоские панели из нержавейки, стремительный облик: готовая машина времени.

Именно такую мог сделать в гараже Док Браун – не построить с нуля, а дооборудовать. Фантастический элемент фильма сразу приобрел достоверность. Еще поспорить можно, что американцу роднее и понятнее – холодильник или автомобиль…

«– Док, но это же „ДеЛориан“!

– Ну да! Если делать машину времени, то почему она не может выглядеть стильно?!»

В этой паре реплик из фильма столько подтекста – хватит на отдельную статью. Действительно, чего-чего, а стиля DMC-12 было не занимать. Джуджаро по определению не мог нарисовать плохо машину с клиновидным силуэтом. Но заказывал дизайн этого чуда техники и воплощал его в металле другой монстр автопрома, Джон ДеЛориан, как раз вступивший в полосу невезения. Аппарат, задуманный потенциально культовым (быстрее, красивее и дешевле «Шевроле-Корвет»!), пришлось выбросить на рынок в неприлично сыром виде. Поначалу вокруг «ДеЛориана» стоял большой ажиотаж, и продавался он блистательно, но очень скоро так же блистательно провалился. Ибо, говоря попросту, смотрелся на все деньги, а ездил на копейку. Большие скорости были ему вообще противопоказаны – купе опасно «плавало» по дороге. Неудача с «ДеЛорианом» похоронила карьеру знаменитого конструктора, но по иронии судьбы машина, названная его именем, все-таки стала культовым автомобилем. Это сделали – небрежно, мимоходом – Земекис и Гейл.

Увы, помимо неземной красоты, в DMC-12 было мало хорошего, и Фокс вскоре проклял тот день, когда сел за баранку этого пылесоса. Актер разбил костяшки пальцев, орудуя рычагом КПП – на нечетных передачах тот почти упирался в консоль. У роскошных дверей типа «крыло чайки» оказался неожиданно большой вылет – при парковке в узких местах сквозь обычную дверь еще можно протиснуться стоймя, а из этой приходилось выползать на карачках. Механизм открывания быстро разболтался, и Фокс начал колотиться о дверь головой – когда видите такое в фильме, это не режиссерская задумка, а случайно подсмотренный «гэг»… Но зато недоделанное и уже снятое с производства авто прекрасно выглядело.

Художник Эндрю Проберт набил руку на НФ-тематике, и его эскизы машины времени вышли слишком законченными, чересчур технологичными для аппарата, созданного в гараже. «ДеЛориан» и так был весьма «техногенной» штукой, а тут превратился в натуральный звездолет. Нет-нет, машина безумного ученого должна казаться грубой и даже опасной. Позвали на подмогу Рона Кобба, работавшего над «Конаном» и практиковавшего «брутальный дизайн». Внутреннее оборудование машины, в основном авиационное, натащили с распродаж и даже свалок. На внешний обвес пошли самые безумные вещи, вплоть до колесного колпака в роли крышки реактора и кофеварки в роли конвертера «Mr.Fusion».

Характерные радиаторы на корме «ДеЛориана» выросли не сразу. Сперва пришла идея: проезжая сквозь время, машина должна сильно нагреваться, а затем резко охлаждаться. Боб и Боб задумались над вопросами теплообмена. Вспомнили, что у машины внутри вообще-то ядерный реактор! Так появился радиатор, сперва один, по центру. Его решили «уравновесить», и их стало два.

Получился стильный и законченный образ. Недаром в 1985 году Джон ДеЛориан, посмотрев фильм, пришлет художникам восторженное письмо, где между прочим напишет: я скоро заново собираю дизайн-бюро, и вас, господа, там ждут в любое время…[8]

Спецэффектами занималась «Industrial Light & Magic», но все, что можно, делали прямо на площадке, дедовскими методами – берегли деньги. Обмерзание машины имитировали азотной заморозкой и бутафорским снегом, а огненные дорожки проливали горючим и поджигали. Собственно спецэффектов в фильме очень мало.

Темпоральный переход при взгляде изнутри машины никак не стали оформлять, поскольку «картина про людей, а не про путешествия во времени». Бац – и готово (сравните с непомерно затянутой сценой в нашей «Гостье из будущего»). Переход при «взгляде со стороны» обдумывали долго. Была мысль, что машина сначала должна растягиваться, как резиновая, а потом схлопываться. Но в итоге решили не мудрить – нерезиновый бюджет уже трещал.

По той же причине отказались от занятной придумки – для возвращения Марти домой «запитать» машину от испытательного ядерного взрыва на полигоне в Неваде. Посчитали и прослезились: хороший взрыв стоил бы миллион долларов. Кстати, об атомной бомбе – вам интересно, почему Док Браун фамильярно обращается с плутонием и может построить «на коленке» ядерный котел? Док работал в Манхэттенском проекте. Эта сценарная задумка в фильме не отражена.

Но ведь как-то надо подать на поточный конденсатор 1,21 гигаватта? И тут на Дока и Марти снисходит то же озарение, что на Боба и Боба – молния! Идея с молнией оказалась не только дешевле, но и более продуктивной: действие теперь не выходило за пределы Хилл Вэлли, а городские часы стали символом, подчеркивающим концепцию странствий во времени.

Машина диктовала режиссеру и сценаристу условия. Но она же подталкивала их к находкам, определившим сюжет всей трилогии.

С композитором Аланом Сильвестри режиссер сотрудничал давно. В этот раз Земекис поставил задачу кратко: «У нас не будет каких-то больших сцен. Поэтому сделай мне Большую Музыку! Раздвинь с ее помощью рамки фильма». В предыдущей их работе, «Романе с камнем», на экране красовались джунгли и водопады. А тут… Ни масштабных сцен, ни величественных панорам, все камерно и простенько. «У нас был приземленный сюжет, и мы компенсировали его пышной, роскошной музыкой», – вспоминал Сильвестри. Окончательное решение писать музыку «под классику» приняли на площадке во время съемок школьного бала. Земекис, как обычно, делал пять дел одновременно. «Большое! Давай все большое!» – крикнул он и убежал «снимать свое кино». Сильвестри, недолго думая, позвал 98 музыкантов. Большего оркестра на студии Universal до того дня не собирали.

Две песни для фильма написал Хьюи Льюис, и заглавную, «The Power of Love», по сей день крутят на радио. Под нее Марти МакФлай едет на скейте в школу; вступление к этой песне исполняет на прослушивании любительская рок-группа Марти «The Pinheads». Но глава отборочной комиссии почти сразу кричит в мегафон: «Довольно! Хватит! Простите, ребята, но вы всего лишь слишком громкие». Играет главу комиссии… Хьюи Льюис! «Мне сказали надеть коричневый пиджак и вести себя как идиот… Я и сценарий-то толком не читал!»

Рабочий момент съемок. Льюис (коричневый пиджак в клеточку, очки, дурацкая прическа): «Если это покажут по MTV, мне конец!»

Он же после, едва сдерживая смех: «Это мой актерский дебют, и я отношусь к нему очень серьезно!»

В отличие от Льюиса актер Фокс относился к своей работе предельно серьезно и трудился на износ. В том числе – когда пришлось взять гитару.

Фокс с 14 лет играл в тинейджерских группах: «Я не был особенно талантлив, но уж „Johnny B. Goode“ исполнить мог!» В фильме его имитация игры совершенно аутентична, нота в ноту. Постановка и съемка номера с гитарным соло и сопутствующей лихой пляской заняли две недели. «Мы вставили в это соло все, что можно, от разных великих гитаристов. Тут и Пит Тауншенд, и Эрик Клэптон, и Джимми Хендрикс, но больше всего, естественно, от Чака Берри». Увязать воедино все элементы Фоксу помогал хореограф, и в итоге то, что Марти вытворяет с инструментом, выглядит как готовый видеоклип с богатым подтекстом. Тут и реальная игра, и пародия, и дань уважения мастерам гитарной музыки.

Думается, город Хилл Вэлли запомнил шоу надолго.

Марти стартует с автостоянки торгового центра «Две сосны», а возвращается к моллу «Одинокая сосна», потому что одно дерево в прошлом сломал. Этим, по счастью, ограничивается его вклад в топонимику Хилл Вэлли.

Снять реальный город не удалось. Одно дело автостоянка у молла: шесть рабочих ночей – и дело в шляпе. Школу, настоящую, арендовали на каникулы. Но для создания центра Хилл Вэлли 55-го года требовалось слишком многое переделать – например, сильно расширить тротуары. Центр города построили на площадке студии Universal и намеренно сделали чуть архаичнее, чем надо. Ведь «атмосфера города» складывается из элементов разных лет, и достоверный 55-й – это, по сути, подштукатуренный 45-й.

Двигались вслед за временем: создав аккуратный городок 50-х, отсняли эпизоды в прошлом, а потом, как прямолинейно выразился Земекис, «разнесли все в пух и прах под 80-е».

Когда для второго фильма «Хилл Вэлли-55» пришлось строить заново с нуля, его чуть-чуть переиначили, чтобы акцентировать внимание на элементах оформления, раньше не работавших в кадре.

И опять шли от прошлого к будущему. Под альтернативный 85-й год Хилл Вэлли пришлось бы не «разносить в пух и прах», а рушить и жечь, поэтому все, кроме въезда в район Lions Estate, сняли в других декорациях. А вот город 2015-го – та же самая площадка.

Хилл Вэлли будущего сделали ярким, красочным и слегка пародийным. Земекис: «Единственное будущее, которое зрители принимали тогда, это было „темное будущее“ в стиле Оруэлла. Но предсказывая будущее, ты наверняка ошибаешься. Даже Стэнли Кубрик ошибся в своих предсказаниях. Поэтому мы постарались все обратить в шутку».

Мешали и стереотипы, заданные фильмом «Bladerunner». Уходя от них, Боб и Боб выдумали «позитивный» 2015-й. И хотя Грифф Таннен «малость сдурел от плохо прижившихся имплантов», дух киберпанка в картине отсутствует напрочь. Проблемы возникают по вине отдельных людей, а не высоких технологий и зловещих корпораций. Между прочим, явное «японское засилье» в Хилл Вэлли будущего – не кивок в сторону «Bladerunner», а личный взгляд Гейла на тенденции того времени.

Хилл Вэлли XIX века из третьего фильма – не готовая декорация «ковбойского города», коих в Штатах пруд пруди, а еще одна оригинальная постройка. Главная прелесть этого городка в вывесках и табличках: видно, с чего стартовали семейные предприятия и какая тут, куда ни глянь, преемственность поколений. Когда бы Таннен ни оказывался по уши в навозе, это непременно будет навоз Джонса (в честь продакшн-менеджера Денниса Джонса, делавшего «грязную работу»).

А все-таки им пришлось снять если не «темное будущее», то темное настоящее. Иначе и не назовешь Хилл Вэлли альтернативного 85-го.

О том, что эта линия возникнет, не подозревали ни Боб, ни Боб. Но пока юный Марти бился за то, чтобы сохранить будущее неизменным, все его усилия одним махом перечеркнул папаша Джордж МакФлай.

Отснявшись у Земекиса, Фокс уехал вслед за своими бесконечными «Семейными узами» в Англию. Так и хочется сказать – «не приходя в сознание». Когда ему сообщили, что «Назад в будущее» побеждает по кассовым сборам в Штатах и вот-вот займет первое место в мире, Майкл отреагировал вяло: ну да, здорово. «Я просто не понял, о чем речь».

Вскоре пришлось понять. Фокс уже был довольно известен и не жаловался на нехватку внимания со стороны публики. Но никогда раньше поклонники не толпились у его дома и не оставались ночевать под дверью.

Боб и Боб впервые обрадовались пиратам – нелегальные копии «Назад в будущее» смотрели даже в СССР.

Как известно, фильм понравился Рональду Рейгану – экс-президента даже планировали на роль мэра Хилл Вэлли в третьей картине (жаль, не сложилось). Реже вспоминают, что Рейган цитировал «Назад в будущее» в одной из своих речей – ударную фразу: «Там, куда мы отправляемся, нам дороги не нужны». Для политика, обозвавшего СССР по Толкиену, это показатель. Его спичрайтеры выбирали лишь те цитаты, которые западный мир опознавал с полуслова.

Можете представить, как фильм прогремел и как все хотели сиквела.

Финального титра «Продолжение следует» в ранней версии первой картины нет. Его приделали позже, и он сбивает зрителя с толку, наводя на мысль о едином сценарии. А ведь сцену с возвращением Дока на летающем «ДеЛориане» сняли, извините за выражение, от балды. Земекис описывает ее так: «Летающий автомобиль в конце первой серии был просто шуткой. Но эта шутка нам впоследствии очень пригодилась. Все решили, что мы задумали нечто грандиозное вроде „Звездных войн“, а я только старался вернуть вложенные в фильм деньги!»

«Задумай мы с самого начала сиквел, ни за что не посадили бы в машину подружку Марти. Она создала нам столько проблем…» – говорят слово в слово Боб и Боб. Неспроста они ее усыпили.

Земекис побаивался делать продолжение, но выхода не было. «Когда удается снять настолько успешный фильм, он превращается в объект капиталовложений. И тебя ставят перед фактом, что сиквел будет так или иначе – с тобой или без тебя».

Пришлось соглашаться. Пока Спилберг, Земекис и Сильвестри завершали работу над «Кроликом Роджером» (там же снимался Ллойд), Гейл начал обзванивать актеров и соображать «что же было дальше». Его занимала идея вслед за 50-ми показать Америку 60-х, совсем другую. Из Джорджа МакФлая он подумывал сделать университетского преподавателя, а Лоррейн определить в хиппи. Обозначилась дата – 1967 год.

Главным было, конечно, согласие актеров. «Подписались» на фильм мгновенно все («Если Боб и Боб согласны, мы тоже согласны»), кроме Криспина Гловера.

Гейл: «Гловер захотел много такого, что несколько не подобает актеру на данном этапе карьеры… Что ж, власть сценариста велика, он может вычеркнуть кого угодно».

Даже по прошествии многих лет Гейл заметно грустнеет, произнося эти слова. Заносчивый актер нанес Бобу и Бобу удар, откуда его никак не ждали, и удар очень сильный.

Из картины выпал Джордж МакФлай.

Вариант замены актера, похоже, не обсуждался. Хотя место Клаудии Уэллс (Дженнифер) непринужденно заняла Элизабет Шу, и получилось даже забавно. Но Гловер слишком «наследил» в первой части. Его лицо стало лицом Джоржа МакФлая – и точка.

Размолвка с актером поставила «Назад в будущее-2» с ног на голову. Или наоборот?.. Гейл: «Сама мысль об альтернативном 85-м пришла к нам, когда мы узнали, что у нас нет Криспина Гловера. Чтобы вычеркнуть его, нам пришлось выдумать этот странный мир, в котором от Джорджа МакФлая осталось только надгробие. Его (Гловера) отказ подстегнул нашу фантазию».

Гейл «вычеркнул из жизни» старшего МакФлая и продолжил работу над темой 1967 года, куда отправлялся Марти и где Бифф получал спортивный альманах. Про 55-й пока еще речи не было. Просто не приходило в голову.

Земекис: «И тут нас осенило, что мы в уникальной ситуации – можем вернуться в пространство первого фильма и показать все события с другой точки зрения».

Блестящая идея потянула за собой «другую точку зрения» во всех смыслах, включая съемку старых эпизодов с новых точек. И опять большая нагрузка легла на актеров. Рекордсмен фильма – Том Уилсон: четыре полноценных роли. Включая две в одном кадре. Вроде бы старый трюк, но Земекис хотел снимать его движущейся камерой. Для «доцифровой» эпохи это было на грани возможного. «ILM» создала роботизированную камеру «Vista Glide», и Земекис выжал из оптических технологий максимум.

Фоксу снова пришлось попотеть. Раньше ему в отличие от коллег не приходилось по четыре часа сидеть в кресле гримера. Теперь поблажку сделали Ллойду – придумали сцену с омоложением, и он больше не гримировался под пожилого. Зато на Фокса свалилось аж три роли, да еще в одном кадре.

«Семейный ужин» снимали два дня подряд. Фокс играл постаревшего Марти и его детей – сына и дочь. Чтобы случайно не сдвинуть с места реквизит, нашли простое решение: посуду к столу – приклеили! В перерыве случилось небольшое землетрясение, но, к счастью, стол устоял и клей выдержал.

Боб и Боб замахнулись сразу на два сиквела, поэтому работа пошла «внахлёст»: Гейл в Северной Калифорнии уже вплотную занялся вестерном, а Земекис, на котором висели монтаж и озвучивание второго фильма, ежедневно мотался туда-сюда самолетом. Почти как Фокс четыре года назад, но если актер справился, то режиссер остался собой недоволен. По его словам, «Назад в будущее-2» мог бы выйти лучше, просто сил не хватило.

Пока снимали сиквелы, у Фокса родился сын и умер отец. Жизнь шла своим чередом – а кино?.. Два фильма сняты под знаком Марти МакФлая, к третьему надо было что-то менять, и Гейл придумал что. Иногда за ярким антуражем это теряется. Но когда пересматриваешь «Назад в будущее-3», видишь, насколько все там иначе.

После первого фильма участников спросили: куда бы вы отправились, будь «ДеЛориан» настоящей машиной времени? Практичный Спилберг нацелился в будущее – посмотреть, хорошо ли зрители приняли картину. А Фокс, не задумываясь, сказал – эпоха вестернов, Дикий Запад. Боб и Боб запомнили это.

И опять им повезло.

«Тогда снимали мало вестернов, – вспоминает Гейл, – поэтому у нас отбоя не было от лучших каскадеров Голливуда, мечтавших попасть в картину. Эти парни готовы убить за возможность проскакать на лошади или пробежаться по крыше поезда! Все они были великолепными наездниками и с удовольствием учили актеров держаться в седле».

Великолепные наездники иногда падали из седла, что индейцами, что бандитами, – это видно в неудачных дублях. Ну и актерам снова досталось.

«Я вовсе не мачо, даже наоборот!» – это Том Уилсон с легким ужасом вспоминает, как сел на коня. Тем не менее он упорно тренировался, и проезд с раскруткой лассо выглядит в его исполнении убедительно.

Для Мэри Стинбёрджен (Клара Клэйтон), которая «весь фильм чувствовала себя Индианой Джонсом в юбке», самой трудной оказалась не сцена на паровозе, а… танец с Доком. Репетируя, она порвала связки на ноге. «Но когда скомандовали „Мотор!“, я забыла обо всем и плясала, как никогда в жизни. И только после команды „Снято!“ ощутила сильную режущую боль».

Это был первый фильм, где Кристоферу Ллойду довелось целоваться в кадре. «Трудно, наверное, подумать, что Док Браун может быть романтическим героем, – говорит Мэри, – но все девушки из съемочной группы вздыхали по Крису. Он такой обаяшка!»

Обаяшка Крис наконец-то вышел на первый план. Раньше его задачей было «проговаривать» в кадре то, что нельзя показать: объяснять зрителю подоплеку действия. Фокс восхищался тем, как Ллойд из такой «скучной» роли сделал шедевр. Теперь Ллойду досталась нескучная роль – Док Браун выдвинулся в центр интриги. Все в третьем фильме происходит из-за него и ради него. Именно этого добивался Гейл. Такой сюжетный поворот освежил сериал и показал, как вырос Марти, на долю которого выпадают уже не просто серьезные, а тяжелейшие решения.

Но эти решения не могли ужесточать атмосферу фильма. Изначально Бьюфорда Таннена должны были арестовать за убийство маршала[9] Стрикленда. Эпизод с выстрелом в спину отсняли, получилась мрачная сцена. Последние слова маршала, обращенные к маленькому сыну: «Запомни, сынок, главное в жизни – дисциплина!», как-то не веселят. И бандит Таннен превращается из комедийного злодея в реального. Стало ясно: за такую гнусность он не отделается падением в навоз. Ради адекватного возмездия Марти пришлось бы застрелить Таннена. А это уже было чересчур. Сцену убийства вырезали, эпизод ареста пересняли.

И хорошо вышло. Три фильма подряд многие получали по шее, некоторые по морде, тем не менее никто в кадре не погиб, а зло рано или поздно оказывалось в дерьме. Вот и в жизни бы так.

Умирала в кадре только техника. Правда, ронять со скалы антикварный паровоз никто бы не позволил, и «ILM» сделала модель сорока сантиметров в высоту. «Даже обидно: мы два месяца ее строили, а сейчас она за две секунды – вдребезги…»

Зато красавец «ДеЛориан» погиб на самом деле. Пришлось схитрить, ведь когда тепловоз реально таранит автомобиль, он сминает его и отбрасывает с путей. Чтобы машина времени рассыпалась на запчасти, ее в нескольких местах подпилили и начинили взрывчаткой.

Бабах! Жалко машинку, она такая славная… Но боль прошла, а кино осталось.

Остался добрый и человечный фильм в трех равнозначных частях, где сиквел и триквел как минимум не слабее начала. И главный герой не статичен, а растет от простых мечтаний прославиться и разбогатеть («Но я богатый, Док?») до понимания, что бывают вещи куда важнее.

Хорошо, что такой фильм есть.

И здорово, что они передумали делать машину времени из старого холодильника, правда?